Я с этой женщиной суров несправедливо,
я не могу с ней обрести себя,
совпасть с собой, как пение с мотивом,
я не могу… И потому я пьян,
и потому слова мои жестоки,
и потому она всегда молчит.
А жизнь опять дает свои уроки,
а жизнь опять — всего лишь колорит
пустых дворов, стихающего шага
и отдаленно — всхлипа «боже мой!».
Я с этой женщиной не ласков и не мягок,
за что, за что? Пора идти домой.
Пора скрипеть по ангельским просторам
своей железной ржавой чепухой,
пора домой. Когда вернешься? Скоро.
Но это ложь. Пора, пора домой.
Пора домой. Наш вечер костенеет.
Прощай, вернись — все вместе, все за раз.
Мы были солнцем только что в постели,
но через миг поднять не можем глаз.
Она стоит в дверях и тихо шепчет:
«За что так больно, ты не скажешь, Аль?»,
а на плечах ее холодный вечер
и обертоном — тонкая печаль.

Аль Квотион