***
Две старушки жили на чердаке в центре города, две маленькие скрюченные старушки.
Иногда одна из них трясущейся рукой наносила на губы мазочек помады, припудривала щёки и запинающимся голосом произносила, уставясь в пол перед собой:
— Может, поцелуешь меня разок?
Вторая подходила поближе, но не осмеливалась взглянуть на губы в красной помаде и на розовые напудренные щёки и бормотала:
— Ну давай.
И целовала, но по большей части промахивалась и клевала в щёку или даже в ухо.
А временами другая, натянув коротенькую юбчонку и подбоченившись, прикрывала глаза и говорила:
— Если бы ты сейчас могла обнять меня и подумать, только подумать: «Я люблю тебя…»
И первая бормотала:
— Ладно.
И дрожащими пальцами вцеплялась в плечи другой старушки.
По большей части это случалось с ними днём, когда лучи полуденного солнца проникали в оконце на крыше, и на их чердаке становилось тепло.
Они никогда толком не знали, как полагается заканчивать подобный поцелуй, и обычно говорили:
«Спасибо тебе» или «Это было очень любезно с твоей стороны», и расходились по разные стороны стола.
И пока они так сидели, наступал вечер, и они не произносили ни слова, лишь тогда в полной мере ощущая, насколько сильно они любят друг друга. «Очень, — думали они. — Очень».
Они могли бы сказать друг другу об этом. Но им казалось, что о таких вещах лучше молчать и смаковать переживаемые ощущения в тишине. Смаковать переживаемые ощущения — вот что они находили самой восхитительной вещью на свете.
Тоон Теллеген. «Две старые старушки»
***
Две старушки жили в тесной тёмной каморке под крышей. Они очень любили друг друга, но в то же время на душе у них было неспокойно. В сущности, думали они, эта комната достаточно просторна для одной из нас, но никак не для обеих.
Эта мысль становилась все настойчивей, преследовала их день и ночь, и вот как-то утром одна старушка заявила:
— Какая бы там наша любовь ни была, а дальше так продолжаться не может. Кто-то из нас должен уйти.
— Да! — согласилась вторая старушка. — Давай я уйду.
— Нет-нет, — возразила первая старушка. — Я вовсе не это имела в виду. Я сама уйду.
Друг для друга они были готовы на всё. В конце концов первая старушка взяла две палочки и сказала:
— Кто вытянет длинную, тот выиграл и имеет право решать, кому уходить и когда.
Вторая старушка вытянула короткую, и на следующее утро, спозаранку, ещё до восхода солнца, в предрассветной тишине, первая старушка забралась в большой мусорный мешок, стоявший на улице у фонарного столба. Вторая крепко завязала мешок.
— Какая ты всё же храбрая, — сказала она.
— Храбрая? — переспросила первая старушка сдавленным голосом. — Почему? Я ведь люблю тебя. Это же в порядке вещей?
— Да, — сказала вторая старушка. — Ну, прощай. Я пошла домой.
Через пару часов она увидела из окна, как мешок исчез в мусороуборочной машине.
— «Почему, почему мне никогда ни в чём не везёт, — думала она. — Ни в лото, ни в картах, ни в детстве в стеклянные шарики… Никогда мне счастья не было, никогда».
Она долго маялась в то утро. Принималась вытирать пыль, перемывала чистые чашки, штопала старые прихватки, для чего-то кипятила воду.
Тоон Теллеген. «Две старые старушки»
***
ДВЕ СТАРУШКИ жили в большой комнате среди картин, подсвечников, книжных полок, маленьких столиков и салфеток.
И вот как-то раз одна старушка осела на стуле, сползла на пол, побелела, вытянулась и умерла.
Совсем не сразу дошло до сознания второй старушки, что первая умерла. «Так-так, — подумала она, — стало быть, это и есть смерть».
Она не могла перетащить первую старушку. Да и, по правде говоря, подумала она, куда?
Она принялась рыться в ящиках, сама толком не зная, что ищет. Она бродила по комнате и думала: «Нужно что-то делать, нужно что-то делать…» Но что? Она присела к столу.
Через час-другой она подумала: «Сойду я теперь с ума от горя! Это очень даже возможно!» Но представить себе этого она не сумела.
Она начала всхлипывать, закрыла лицо ладонями. Внезапно она со страхом подумала, что никто, в сущности, не знал, до чего милой была первая старушка. «Кому теперь это растолкуешь», — подумала она. Она представила себе, как пытается объяснить это кому-нибудь — какому-нибудь мужчине в кожаной куртке, с толстым ремнём — и как этот мужчина грубо отталкивает её и говорит: «Ой, да ладно вам. Все мы тут милые люди».
Немного погодя она встала и посмотрела в окно. «Ну и денёк!» — подумалось ей.
В комнате было темно. Стоял ноябрь. До неё доносились звуки трамваев, самолётов и чаек. Она принялась барабанить пальцами по стеклу, колотить в стены, стучать ногами в пол.
Ближе к ночи она начала зевать, громко, с завыванием, пока не осипла и не свалилась в изнеможении.
Она лежала на ковре посреди комнаты, рука под голову, колени врозь. Позже, под утро, она уснула.
Тоон Теллеген. «Две старые старушки»
благодаря одному совету что нужно пробывать даже если ничего не понимаешь, вот начнёшь и само собой всё пойдёт, решила взяться за крючок. По правилам как я и ожидала у меня ничего не вышло..но вот по наитию..мм..очень даже)так что плела из головы и получилось всё таки)
:
