Инна Найдис

Если бы вы оказались немецким евреем в гитлеровской Германии, что бы вы предприняли? Сегодня мы уже точно знаем — надо было бежать. Как, собственно, многие тогда и сделали. Вот только куда? В нейтральную Швейцарию, в страну эмигрантов — Америку… может, в Норвегию?

«Я знал, что вы в Вене. Когда мы встречались в последний раз?  

— Приблизительно год тому назад, отец Мориц.

— В Праге.

— В Цюрихе.

— Правильно, в Цюрихе, в тюрьме. Хорошие там люди. В последнее время у меня что-то все перемешалось. Полгода тому назад снова был в Швейцарии. В Базеле. Там отлично кормят, но, к сожалению, там нет таких сигарет, какие дают в городской тюрьме в Локарно. У меня в камере даже стоял букет камелий. Не хотелось уходить оттуда. Милан с ним не сравнишь…»

Не правда ли, этот диалог из романа Ремарка «Возлюби ближнего своего» напоминает разговор людей, проводящих досуг в Альпах или на модных водах? Одно только смущает: пансионы в этих райских уголках называются однообразно — тюрьма.

Казалось бы, для людей со средствами в 1933-38 гг. проблем не было: выправил визу в паспорте, купил билет куда-нибудь в Швейцарию и — прощай, Германия!

Вот только герой Ремарка Людвиг Керн не вписывается в схему. У его отца была парфюмерная фабрика, по доносу конкурента отца посадили, потом лишили гражданства и выслали с семьей из страны. Ну и славно, выслали-то из Германии. Но без паспорта! Схема меняется. Ночной переход границы (таможенник дает подробную инструкцию, как и когда переходить). Поначалу Кернам удалось задержаться на три месяца в Чехии, потом таким же путем — в Австрию, где нелегальная жизнь — до первой облавы, легально — если повезет — тюрьма, недели на две, и высылка, если не повезет — высылка в день ареста. В случае неудачи на границе — можно переждать на нейтральной полосе и попробовать — то ли в Австрию (обратно), то ли в Чехию (тоже обратно). Этакий международный футбол.

Маятник раскачивался постепенно. В некоторых странах устраивали на время в гостиницу, выдавали тарелку супа и даже — камелии в тюремной камере… А потом — опять переход границы — через болото, лес… могут и пристрелить. «Бывалый» беженец Мориц Розенталь в ответ на то, что часть пути придется ползти, грустно сострил: «Пустяки. Превращусь на старости лет из еврея в индейца».
По Европе перекатывались волны беспаспортных людей, лишенных гражданства, денег, человеческих прав. Их выдавали, предавали, продавали небескорыстные граждане-патриоты. Но находились и те, кто предлагал кров, кусок хлеба. Даже служащие, полицейские, таможенники умудрялись помочь. Но государственная машина благополучных стран все туже сжимала тиски, стараясь выдавить, выдворить достойных, еще совсем недавно, немецких граждан.

У счастливчиков с паспортом был шанс получить вид на жительство или даже гражданство. Но не везде. Так, например, благословенная Швейцария в 1938 г. обратилась к Германии с маленькой просьбой — ставить букву «J» в паспортах евреев, дабы легче было решить, кого «пущать» в нейтральную страну, а кого — ну разве что с большими деньгами. Кстати, только совсем недавно швейцарцы, нелегально укрывавшие евреев, были официально реабилитированы.

Итак, простимся с иллюзиями и перейдем к сухой статистике и жестким фактам.

В 1933 г. из Германии эмигрировало 50 тыс. евреев, многие не нашли прибежища за границей и вернулись. Несмотря на запрет англичан, несколько десятков тысяч пробрались в Эрец-Исраэль. В те времена с гитлеровцами еще можно было договориться о переводе в Палестину денежных средств эмигрантов и даже открыть в Германии курсы по приобретению сельскохозяйственных профессий для переселенцев. Гитлер поначалу позволял себе ровно столько, сколько позволяла ему Европа.

К 1938 году из Германии эмигрировало около 150 тыс. — 30% еврейского населения.

Европейские страны считали преследование евреев внутренним делом Германии. Однако, с увеличением потока беженцев им пришлось задуматься о мерах. В июле 1938 г. по инициативе США во французском городе Эвиане собирается конференция, в которой участвуют 32 страны. Итоги конференции плачевны — ни одно государство не готово повысить эмигрантскую квоту. Эта демонстрация безразличия к судьбе «любимого всеми народа» развязала руки нацистам, и через несколько месяцев штурмовики устроили «Хрустальную ночь».

В октябре 1938 г. немцы депортировали 17 тыс. евреев, выходцев из Польши, «на родину». Польша отказалась их принять, и лишь после нескольких месяцев, проведенных этими людьми на ничейной земле под открытым небом, давление еврейской общины и Джойнта заставило правительство изменить решение.

Польское подполье после вторжения в Польшу передало информацию о зверствах в гетто в Лондон и Вашингтон. Протеста мировой общественности не последовало.

Лавина беженцев нарастала по мере захвата территорий: в начале войны из Германии бежало 300 тыс., из Австрии — 110 (половина всей численности), из Чехословакии — 25. В 1941 г. ворота рейха закрылись — началось «окончательное решение еврейского вопроса»: создание лагерей смерти и депортация в гетто и лагеря.

Вопрос депортации «своих евреев» и спасения беженцев встал перед каждым правительством и народом — у них была возможность решать.

Поляки со своими 3 миллионами 350 тысячами евреев расставались без особых сантиментов — чудом спаслось только 350 тысяч.

Марионеточное правительство Словакии, возглавляемое католическим священником Йозефом Тиссо, выплачивало Германии по 500 марок за каждого высланного еврея — так жаждали освободиться от «своих». Из 137 тыс. словацких евреев погибло 110 тыс.

Во Франции облавами занялась французская полиция: начали с тех, у кого не было гражданства. На счету правительства Виши — 77 тыс. смертей из 350-тысячной еврейской общины. Спасение десятков тысяч, тайно переправленных в Испанию и Швейцарию, — заслуга Сопротивления и еврейских подпольных организаций.
Несколько легче было спасти «своих» евреев странам-союзникам Германии — если, конечно, они этого хотели.

Муссолини отказался послать евреев на смерть. Итальянские солдаты во Франции фиктивно женились на еврейках и отправляли их в Италию.

Испанцы не только не выдали «своих», но еще принимали всех «бывших марранов», не очень вникая в подлинность документов.

Отказалась от депортации Финляндия.

Парламент, церковь и королевский двор Болгарии отказались выдать своих евреев, депортации подверглись только не имеющие подданства — из отошедших к Болгарии районов Греции и Югославии.
Король и правительство Дании при поддержке практически всего населения спасли 7200 человек из 8 тыс., тайно переправив их на лодках в Швецию.

Как отличились румыны в решении «еврейского вопроса», одесситам рассказывать излишне. Однако в 1943 г., почуяв поражение Германии, они отказались депортировать «своих»: из 750 тыс. румынских евреев выжили 400 тыс.

На совести венгерского правительства — 600 тыс. евреев (выжило 100 тыс.).

А что же Англия и Америка?

На предложение принять 20 тыс. еврейских детей из Германии Америка отказалась нарушать свои иммиграционные законы в пользу какой-либо группы. В апреле 1939 г. только 8,7% опрошенных американских граждан были согласны на увеличение эмигрантской квоты. На протяжении всей войны квота не была увеличена, а в результате административных препятствий число иммигрантов не достигло и разрешенного максимума.

По свидетельству министра финансов США Генри Моргентау: «С августа 1942 г. мы знали о намерении нацистов стереть всех европейских евреев с лица земли… В течение 18 месяцев госдепартамент не предпринял никаких шагов».

На предложение разбомбить подъездные пути и газовые камеры Освенцима американцы ответили, что Освенцим не является военным объектом.

12 декабря 1941 г. из румынского порта Констанца на корабле «Струма» 769 беженцев отплыли в Эрец-Исраэль. Турецкие власти задержали корабль в ожидании разрешения Англии на въезд в Палестину. Английское правительство отклонило просьбу Еврейского Агентства пропустить хотя бы детей. 23 февраля «Струме» приказано покинуть турецкие территориальные воды. Корабль возвращается в Черное море, где его ошибочно торпедирует советская подлодка.

В октябре 1943 г. румыны предложили отправить 70 тыс. евреев Транснистрии в Палестину, Англия не смягчила своей политики.

Результатом Бермудской конференции в апреле 1943 г. (в дни восстания в Варшавском гетто) стало милостивое разрешение Англии и США 20 тысячам беженцев (только четверть из них были евреями) переправиться из Испании в Северную Америку.

Можно привести еще множество примеров того, как правительства, народы, церковь и частные лица решали для себя «еврейский вопрос» — «за» или «против». Но были и те, кто вовсе не решал — они «не знали».


Сегодняшняя Европа, позабыв уроки и позор Катастрофы, пребывает в скорбном бесчувствии, несмотря на уже совсем не отдаленные взрывы.