Глава 4. Этнические чистки и вооруженная борьба на территории НГХ в 1941-42 гг.

После установления усташеского режима территорию НГХ захлестнула волна массовых убийств и депортаций сербского гражданского населения. Оценки югославскими и западными исследователями числа мирных сербов, погибших от рук усташей, рознятся от 290 до 600 тыс. чел. Некоторые современные сербские авторы полагают, что речь может идти о 700 тыс. или даже о 1 200 тыс. жертв, что дает им основания говорить о «развязанном хорватскими приспешниками нацистов в годы Второй мировой войны геноциде сербского народа». Западные и хорватские историки предпочитают пользоваться выражением этнические «чистки», тем более, что именно этим термином (ciscenje) сами усташи именовали свою кровавую политику в отношении «неарийцев». Так или иначе, это не меняет сущности тягчайших военных преступлений и преступлений против человечности, совершенных приверженцами «Усташи» в 1941-1945 гг. На фоне злодеяний против сербского народа, нередко менее известным остается тот факт, что усташи внесли свой зловещий вклад в развязанный нацистами геноцид евреев («холокост») и цыган, число жертв среди которых в НГХ достигло 32 тыс. и 26 тыс. соответственно (в довоенный период на территориях, вошедших в НГХ, проживало около 40 тыс. евреев, число цыган точно установить сложно).
Жестокие расправы усташей над сербами в 1941 г. начались с первых дней существования НГХ. Некоторые хорватские авторы полагают, что разгулу насилия способствовали появившиеся сведения о том, что националистически настроенные сербские военнослужащие и резервисты, объединившиеся в иррегулярные вооруженные формирования («четники»), на сербо-хорватской границе и в Боснии расстреливали этнических хорватов, которые возвращались домой из частей развалившейся югославской армии. Среди погибших был международно известный парашютист-спортсмен капитан югославских ВВС Феликс Доминиканич, вместе с несколькими летчиками и авиатехниками-хорватами убитый сербскими жандармами близ сараевского аэродрома 15 апреля. Установлено, что все они честно исполняли свои воинские обязанности; Доминиканич выполнил 14 боевых вылетов. Под расстрелом он крикнул: «Ублюдки, стреляете по своим боевым товарищам!» Известны также несколько случаев казни захваченных усташей в последние дни апрельской войны по приказу сербских офицеров. Например, 13 апреля бойцы Летучего отряда, которым командовал будущий лидер четницкого движения Сербии полковник Драголюб «Дража» Михайлович, после подавления сопротивления в хорватском селе Дервента сбросили нескольких усташей на штыки из окна здания управы . Все эти эпизоды облегчили в апреле 1941 г. пропагандистскую компанию «Усташи» для развязывания антисербского террора. Охватившее НГХ кровавое безумие было спонтанным по характеру, но подготовленным десятилетиями накапливавшейся в хорватском обществе ненавистью к сербам, планомерно взвинчивавшейся и направлявшейся в выгодное русло ультра-националистами типа усташей.
В отличие от Гитлера и других функционеров Третьего рейха, Анте Павелич и его ближайшие сподвижники избегали оставлять документальные свидетельства своей командной ответственности за проведение в НГХ этнических чисток. Однако достоянием истории стали их многочисленные устные и публицистические заявления, четко говорящие о том, что готовили усташи «неарийскому населению» НГХ. Сам «поглавник» недвусмысленно заявил: «Если государство и я должны будем исчезнуть, все же после нас останется некая единая национальная территория Хорватии, которую мы оставим как наследство… Тогда по крайней мере сербский вопрос будет решен» . «Решения сербского вопроса» усташи планировали достичь посредством уничтожения 1/3 проживавших в НГХ сербов (в первую очередь интеллектуальной элиты, православного духовенства и лиц с активной общественной позицией), депортации еще 1/3 в Сербию и Черногорию (этого должно было хватить для личных знакомых усташей, которых им все-таки было стыдно убивать), и обращения оставшейся 1/3 (в основном молодых женщин и детей, а также неграмотных крестьян) в католическую веру и «хорватство». Считается, что авторство этой «пропорции» принадлежит министру внутренних дел усташеского режима Андрие Артуковичу . Не менее красноречивы были и антисемитские заявления: уже 20 апреля 1941 г. на страницах официоза «Хорватский народ» главный усташеский публицист Миле Будак опубликовал призыв: «Против евреев срочно должны быть приняты наистрожайшие меры» .
Усташеское руководство начало репрессивную политику против «неарийцев», указами от 21-23 мая 1941 г. по примеру нацистов введя постоянное ношение им желтых нарукавных повязок с заглавной букрой «Z» (Zid, еврей) - для евреев, «С» (Cigan, цыган) - для цыган и «Р» (Pravoslavac, православный) - для сербов. Справедливости ради следует отметить, что эти повязки на практике были розданы лишь в наиболее крупных городах, однако в провинции усташи и так безошибочно идентифицировали своих жертв. Организованные убийства сербов начались во второй половине апреля 1941 г. и достигли апогея 28 июня, в традиционный сербский религиозно-общественный праздник Видовдан (память битвы на Косовом поле1389 г.), когда усташи в массовом порядке «накрыли» православных, собравшихся на церковные службы. Наметилась драматическая тенденция, что в крупных городах сербское, еврейское и цыганское население в массовом порядке арестовывалось и сгонялось в места предварительного содержания, в то время, как в провинции сербы в основном безжалостно уничтожались, евреи – эпатировались в районные центры, а цыган поначалу не трогали. Более того, усташи нередко заставляли цыганские оркестры играть во время расправ и своих пирушек. Исполнителями кровавой работы в большинстве случаев выступали местные руководители отделений «Усташи» с подчинявшимися им боевыми отрядами, к которым в Боснии присоединились формирования мусульман.
Вот лишь несколько примеров усташеских зверств 1941 г., описанных отнюдь не враждебными НГХ очевидцами. Пишет итальянский генерал А. Лузана: «Объезжая места… к северу от Дубровника, я узнал от наших офицеров связи, что усташи Павелича накануне свершили преступления в селе Пребиловцы… Мне не хватает слов, чтобы описать то, что мы там застали. Из более чем тысячи человек в селе больше нет никого. Спаслись только около 300 вооруженных мужчин, которые смогли прорвать усташеское окружение и бежать в горы… Усташи похватали остальных 700 жителей села Пребиловцы, всех их бросили в яму и убили зверским образом. В школе мы обнаружили зарезанными учительницу и… ее учеников. Ни один ребенок не был старше 12 лет!.. Резня сербов достигла таких масштабов, что в этих краях отравлены многие водоемы. Из одного родника в Поповом Поле, недалеко от ямы, в которую было брошено 4 000 убитых сербов, била красноватая вода, я лично проверил это!» Свидетельствует мостарский католический епископ д-р Мишич: «Из Мостара и Чаплина по железной дороге было отправлено шесть вагонов женщин, девушек и детей… Их довезли до станции Сурманцы, где вывели из вагонов, завели в горы и живыми сбросили – матерей и детей – в глубокие пропасти. В приходе Клепца были перерезаны 700 схизматиков (православных – прим. авт.) из соседних деревень» . Вспоминает Д. Антишич, летом 1941 г. молодой рядовой усташ, со своим подразделением захвативший пытавшихся бежать в Черногорию воспитанниц женского православного пенсиона в Сараево и их наставницу: «Аца обругал наставницу «старой крысой» и заколол штыком на глазах у ее учениц… Мы заперли насмерть перепуганных девушек в караулке и уселись пить, громко, чтобы они слышали, хвалясь, как завтра будем насиловать и резать их» . Правда, в последнем случае начинающие усташи, протрезвев, опомнились и помогли своим сербским сверстницам перебраться через границу, но это был редкий случай.
Тем не менее, было бы неверным полагать, что все усташи являлись жестокими фанатиками или подонками, патологически склонными к насилию; в их рядах было немало романтиков и просто случайных людей, оказавшихся там по стечению обстоятельств. Однако, хотя почти все современники вспоминают, что многие усташи самоустранялись от участия в расправах, или даже открыто отказывались убивать мирных людей вопреки угрозе дисциплинарного наказания, случаи, когда члены «Усташи» любых рангов пытались воспрепятствовать этническим чисткам или спасти обреченных, были крайне редки (Самым известным из них, признанным даже югославскими коммунистическими авторами, является отказ усташеского руководителя Сребреницкого уезда, Босния, д-ра Асима Чемерлича выполнить приказ властей из Тузлы и Сараево о «зачистке» сербов. Впрочем, в сентябре 1941 г. Чемерлич и большинство его людей были убиты при нападении партизан; пришедшие следом каратели отыгрались на сербском населении). Вероятно, бредовая идея о том, что присутствие «неарийцев» является угрозой независимой Хорватии, прочно укоренилась в сознании очень многих хорватов начала 1940-х гг. В то же время необходимо отметить, что к сербам, находящимся за пределами НГХ, усташи относились вполне нейтрально. С весны 1942 г. режим Анте Павелича поддерживал дипломатические отношения с коллаборационистским сербским правительством генерала Недича, и их вооруженные силы даже проводили совместные операции против партизан .
Единственной влиятельной силой, с первых дней усташеского террора ставшей на защиту сербов и евреев, вопреки созданному коммунистической историографией стереотипу, являлась католическая церковь Хорватии. Несмотря на то, что некоторые приходские священники, зараженные идеями национализма, одобряли убийства или даже принимали в них участие, большинство высшего духовенства выступало в защиту невинных жертв. 14 мая 1941 г. архиепископ Степинац поводом убийства усташами в Глине 260 сербов направил Анте Павеличу письмо следующего содержания: «Я знаю, что сербы совершили тяжкие преступления в нашем отечестве за 20 лет своей власти. Но все равно считаю своей епископской обязанностью поднять свой голос в их защиту и заявить вам, что происходящее противоречит католической и человеческой морали. Прошу вас принять самые скорые меры, чтобы на территории Независимого государства Хорватии больше не был убит ни один серб, если только судом не будет доказано, что он виновен в деяниях, наказуемых смертной казнью» . 22 мая Степинац протестовал против решения о том, что все евреи должны носить отличительные повязки. Когда загребскому архиепископу стало ясно, что усташеские власти игнорируют его требования, и репрессии ширятся, он разослал священникам на местах циркуляр следующего содержания: «Когда придут к вам лица православного и иудейского вероисповедания, которые находятся в смертельной опасности, и захотят перейти в католичество, сделайте это ради спасения человеческих жизней без промедления. Не требуйте от них никакого особого знания веры, так как православные такие же крещеные, как и мы, а из иудейской веры христианство ведет свои корни» . Следуя наставлениям своего архипастыря, многие католические священники Хорватии внесли посильный вклад в спасение сербов и евреев, а также в «смирение ярости» рядовых усташей. Впрочем, католическое духовенство не преминуло воспользоваться сложившейся ситуацией и для традиционного для него прозелитизма. «Нужно приложить все силы, чтобы воспрепятствовать массовому переходу сербов из чувства протеста в ислам, - писал тот же Алоизие Степинац. – С учетом этого надо особенно ответственно подходить к отбору миссионеров для работы среди них». Считается, что число «новых католиков» среди сербов, православную религиозность которых многие беспристрастные наблюдатели признают скорее показной, чем искренней, вскоре достигло 300 тыс. чел.
Однако не все искали спасения в новой вере. Массовые убийства усташами сербского населения вызвали в июне 1941 г. начало стихийного восстания в местах его компактного проживания – в восточной Боснии, на боснийском плоскогорье Козара и в Крайне (обширная область в центральном районе хорватско-боснийской границе). Сербские крестьяне-поселенцы, многие из которых традиционно имели в доме оружие, объединялись в импровизированные боевые отряды и прикрывали отступление в труднодоступные горно-лесистые районы своих семей. Присутствие остаточных групп сербских военнослужащих и жандармов, не прекративших сопротивления с окончанием войны и в мае-июне 1941 г. активно организовывавшихся в так называемое «четницкое движение» (четнички покрет) вокруг полковника «Дражи» Михайловича, придало этому восстанию элемент организации. После нападения нацистской Германии на СССР политбюро ЦК югославской компартии (КПЮ) во главе с генеральным секретарем Иосипом Броз Тито также принимает решение о начале вооруженной борьбы и создает Главный штаб «Народно-освободительных партизанских отрядов Югославии» (Narodnooslobodilaсki partizanski odredi Jugoslavije). После этого к руководству восстанием сербов в НГХ подключаются и коммунисты. Парадоксально, но в первые месяцы они и монархисты-четники действуют там сообща, хоть и не всегда согласованно, а ожесточенные стычки на идеологической основе происходят в основном словесно на совместных военных советах. Более того, несмотря на то, что быстро обособляются четницкие и партизанские (термин «партизанский» в годы Второй мировой войны в Югославии становится синонимом «коммунистический») отряды, во многих сербских повстанческих формированиях в Боснии долгое время одни бойцы продолжают носить на шапках монархические кокарды, а другие – красные звездочки . Силы повстанцев вскоре исчислялась в 20 тыс. чел. В т.ч. коммунисты смогли развернуть шесть крупных отрядов численностью 7 300 бойцов, на вооружении которых было даже несколько горных орудий . Летом-осенью 1941 г. сербские «народные мстители» вели с усташеско-домобранскими частями ожесточенные бои. Отсутствие у обеих сторон серьезного боевого опыта в сочетании с высоким боевым духом превратили боевые действия на этой стадии в кровавое столкновение бойцов-любителей, в котором и сербы, и хорваты нередко допускали фатальные тактические ошибки и несли тяжелые потери. К сентябрю-октябрю 1941 г. четницко-партизанским подразделениям удалось установить контроль над значительными районами восточной Боснии с городами Братунац, Сребреница, Горажде, Власеница, Олово, Рогатица, Фоча и Чайниче. Повсеместно это сопровождалось резней четниками мусульманского мирного населения и хорватских пленных, которую сербские националисты провозгласили «актом отмщения»; коммунисты уничтожали тех, кто попадал под определение «классового врага» без разбора национальной принадлежности. В свою очередь, усташеско-домобранские силы, среди которых наибольших успехов добился «Черный легион» майора Юре Францетича, сумели разгромить несколько крупных группировок повстанцев, сопровождая это массовыми убийствами всех попадавших им в руки сербов . Однако подавить восстание они были не в силах. Германские и итальянские части, которых на территории НГХ было немного и которые занимались преимущественно обеспечением и охраной коммуникаций, в 1941 г. принимали участие в боевых действиях только когда подвергались нападениям партизан. Четники, зная о практиковавшихся немцами в Сербии расстрелах 100 заложников за одного убитого солдата и 50 – за раненого, предпочитали не провоцировать оккупантов. Это стало одним из поводов к обострению конфликта между коммунистами и монархистами, но на территории НГХ их непрочный союз продержался дольше всего.
Боевые действия в Боснии интенсифицировались зимой 1941-42 гг., когда главные силы коммунистических партизан Тито потерпели поражение в Сербии от немецких оккупантов, войск правительства Недича и четников (падение «Ужицкой республики»). Не находя массовой народной поддержки на сербской территории, Тито принял решение перенести центр борьбы в Боснию. В декабре-январе 1941 г. партизаны, в т.ч. отборная 1-я пролетарская ударная бригада, пополнившиеся черногорскими коммунистическими отрядами, совершили форсированный марш по заснеженным горам (Игманский марш) и соединились с сербскими повстанцами в Боснии. Произошел жесткий захват коммунистами руководства сербским восстанием с ликвидацией всех неудобных им командиров; четники ответили убийствами коммунистов. С этого момента шаткий союз между партизанами и четниками окончательно развалился и сменился яростным вооруженным противостоянием, которое, впрочем, не мешало обеим сторонам сражаться и с усташами. Видя неспособность своих хорватских союзников положить конец партизанскому движению, гитлеровское командование 15 января 1942 г. впервые активно вмешалось в борьбу на территории НГХ, бросив против партизан в Восточной Боснии 342-ю и 718-ю пехотные дивизии . Однако, несмотря на мощное огневое превосходство и воздушную поддержку, эти полевые соединения оказались в условиях партизанской войны в горно-лесистой местности менее эффективны, чем усташи и домобраны. Впрочем, домобранские части, комплектуемые на основании всеобщей воинской обязанности «арийского населения» в НГХ, тоже демонстрировали весьма неравномерную боеспособность. Оплаченными большими потерями, успехи антипартизанской операции оказались ограниченными, и в основном были достигнуты хорватскими частями. Жертвы гражданского населения, сербского и мусульманского, безжалостно уничтожавшегося всеми сражающимися сторонами, вновь исчислялись многими тысячами. Партизаны, хоть и изрядно потрепанные, продолжали контролировать немалую часть территории НГХ.
Руководство «Усташи» полностью осознавало в целом неудачный для него ход боевых действий в 1941-1942 гг., что вызвало соответствующие военно-организационные мероприятия. НГХ все больше милитаризировалась. Была существенно увеличена Усташеская армия: в 1942 г. были созданы дополнительно 27 усташеских действующих батальонов (получившие номера с 13-го по 39-й). Для подготовки личного состава из усташеской молодежи и мобилизованных на военную службу партийцев старших возрастов по территориальному принципу были сформированы 27 учебных батальонов (Ustaske pripremne bojne), которые также привлекались к выполнению охранных задач. В конце 1942 г. 39 действующих батальонов были переформированы в шесть оперативных бригад (I-VI). Каждое подобное соединение (Ustaski stajaci djelatni sdrug) включала в себя от четырех до девяти батальонов и, как правило, артиллерийское подразделение. Пять бригад располагали также танковыми ротами. Эти подразделения были укомплектованы преимущественно легкими танками СА «Fiat Ansaldo» L6/40 и танкетками CV «Fiat Ansaldo» L38 итальянского производства, однако встречались и настоящие бронированные раритеты типа архаичных французских танков «Renault» FT-17 и бронеавтомобилей самых разных моделей, унаследованных от югославской королевской армии . Позднее было сформировано еще 12 бригад (VII-XVIII), а также Загребская гарнизонная бригада. Всего до 1944 г. было создано 89 усташеских батальонов, из них 66 действующих, два запасных, один охранный, четыре – железнодорожной охраны и шестнадцать гарнизонных. Гарнизонные батальоны (Posadne bojne) были переформированы из бывших учебных. К 1944 г. Усташеская армия насчитывала 76 тыс. бойцов , т.е. была проведена почти полная мобилизация всех членов «Усташи» (как мужчин, так и женщин, с 1943 г. направлявшихся на практически все нестроевые должности – от санитарок и поваров до водителей и оружейных техников).
Под угрозой партизанских и четницких диверсий были серьезно усилены усташеские части, охранявшие первых лиц НГХ и особо важные правительственные объекты. 10 мая 1942 г. батальон лейб-гвардии «поглавника» был развернут в бригаду (Poglavnikov tjelesni sdrug), состоящую из гвардейского, кавалерийского и автомобильного батальонов. К концу 1943 г. бригада включала в себя уже два полка, семь батальонов и одну танковую роту.
Для охранной службы на железнодорожных коммуникациях были созданы Усташеские железнодорожные части (Zeljeznicka vojnica). В 1942 г. восемь подобных батальонов были реорганизованы в 1-ю и 2-ю Коммуникационные бригады.
В Усташеской армии на особых правах служили этнические немцы. К сентябрю 1942 г. существовало четыре немецких батальона: «Принц Ойген», «Людвиг фон Баден», «Генерал Лаудон» и «Эмануэль фон Байерн». Формально являясь усташескими частями, «фольксдойчи» получили черное обмундирование и знаки различия СС. Они участвовали в атипартизанской борьбе в Славонии и Среме, охотно подчиняясь германскому командованию и нередко игнорируя приказы из Загреба. Таким образом Третий рейх создал своеобразный фундамент для развертывания впоследствии в НГХ частей Войск СС (Waffen SS). В свою очередь, Анте Павелич всеми возможными способами сопротивлялся этому, настаивая на полной самостоятельности своих вооруженных сил. Домобранские части, выделенные Павеличем для участия в войне нацистской Германии против СССР - 369-й усиленный пехотный полк (3 пехотных и 1 учебный батальоны, артдивизион и подразделения усиления ), Хорватский воздушный легион (истребительная и бомбардировочная эскадрильи) и Хорватский морской легион (флотилия тральщиков-охотников, береговая батарея и рота морской пехоты) были единственными, поставленными под германское командование, однако с сохранением статуса войск НГХ. По отношению к официальным покровителям НГХ итальянцам эта позиция «поглавника» была несколько мягче, и в ноябре 1941 г. им было позволено сформировать для действий на Восточном фронте Моторизованный хорватский легион (Legia Croata autotransportabile) в составе «чернорубашечной милиции». Эта часть состояла из двух пехотных и одного резервного батальонов, артдивизиона и минометной роты и насчитывала 1 320 чел. Все вышеуказанные «экспедиционные» части, кроме военно-морских и военно-воздушных, были перемолоты в битве под Сталинградом.
Существенную реорганизацию претерпели также армейские структуры (Domobranstvo), в составе которых под влиянием реалий партизанской войны в 1942 г. появились горная дивизия (4 четырехбатальонных бригады, 17 тыс. чел.) и три броне-механизированных батальона. В ВВС были развернуты 7 авиаполков (19 авиаэскадрилий, имевших на вооружении самолеты германского, итальянского, французского, чешского и югославского производства. Наиболее современными из них были из истребителей: более 50 «Messerschmitt» Bf-109 и 48 «Morane-Saulnier» M.S.406; из бомбардировщиков: 62 «Dornier» Do-17. За годы войны хорватские пилоты одержали около 200 воздушных побед, 164 из которых - на Восточном фронте), парашютная рота и зенитно-артиллерийские части (последние успешно использовались для обстрела высокогорных целей). Общая численность армейских структур была доведена к 1943 г. до 100 тыс. чел.
Такое развертывание вооруженных сил привело к тому, что к исходу 1941 г. НГХ полностью исчерпала свои скудные арсеналы и была вынуждена обратиться за помощью в вооружении и оснащении своих частей к покровителям – фашистской Италии и нацистской Германии. В результате на протяжении всей войны в Хорватию поступали ограниченные партии германского и итальянского оружия (в основном автоматического), боевой техники (авиационной и бронетанковой), снаряжения и обмундирования. Однако в основном немцы и итальянцы ограничились тем, что открыли для усташеского режима склады с трофеями, захваченными в апреле 1991 у югославской армии. До самого конца войны усташи и домобраны воевали преимущественно устаревшим югославским оружием и испытывали острую нехватку в боевых материалах и даже в единообразной униформе. В свою очередь, НГХ расплачивалась за поставки продукцией национального сельского хозяйства и легкой промышленности, предоставлением своим партнерам концессий и рабочей силы для развертывания на ее территории экстерриториального производства, а также рядом юридических льгот. В частности, с февраля 1942 г. германские и итальянские военнослужащие, совершившие на хорватской территории уголовные и военные преступления, были неподсудны органам юстиции НГХ .
Значительно окрепшие и приобретшие боевой опыт усташеско-домобранские силы весной-летом 1942 г. перешли в широкомасштабное наступление против коммунистических партизан Иосипа Броз Тито во всех основных районах их активности. Германские и итальянские части, вопреки созданному югославскими историками стереотипу, на данном этапе вновь выполняли вспомогательные функции.
Однако Анте Павелич был намерен действовать против коммунистов не только военными методами. В 1942 г. усташеский режим сделал ставку на то, чтобы политико-идеологическими маневрами лишить партизан их основной опоры на территории НГХ – доведенного до отчаяния хорватским террором сербского крестьянства. Поняв, что решить «сербскую проблему» репрессивно-карательными методами ему не удастся, «поглавник» принял решение «сменить кнут на пряник». В марте 1941 г., т.е. сразу после провала зимнего германско-хорватского наступления, в НГХ была объявлена амнистия «всем участникам вооруженных банд» с обещанием, что они «не понесут никакого наказания за любую прежнюю боевую деятельность», если сложат оружие и «вернутся в свои дома к мирному труду». «Всем, кто искренне признает государство Хорватию, хорватское правительство гарантирует равенство перед законом независимо от национальности и вероисповедания и обеспечит защиту жизни и имущества», - гласил текст амнистии, контроль за соблюдением которой брало на себя командование германскими войсками на территории НГХ. При этом официальный Загреб лицемерно возлагал ответственность за резню сербов весной-летом 1941 на «некоторых безответственных и злонамеренных вожаков местных формирований», велеречиво суля «открытое расследование и законное наказание их злодеяний над нашими сербскими друзьями и соседями» .
Одновременно усташеское руководство начало искать путей заключения перемирия со своими бывшими заклятыми врагами – четниками. При посредничестве сербского правительства генерала Недича в Белграде весной 1941 г. эмиссарам НГХ удалось установить непосредственный контакт с представителем «Дражи» Михайловича в Боснии майором Ездимиром Дангичем. Упирая на смертельную опасность, исходящую от общего врага – коммунистов, хорватские националисты призывали сербских националистов объединить свои усилия в борьбе против него. Сам руководитель четницкого движения «Дража» Михайлович всегда отрицал любой «преступный союз с кровавыми усташами»; однако майор Дангич, прагматичный командир, придерживался иного мнения. В обмен на прекращение репрессий против сербского населения НГХ и наказание виновных усташеских функционеров, он был готов на «некоторые частные соглашения о совместных действиях против красных». В результате в апреле 1942 г. Баня-Луке было подписан договор, которым фиксировалось, что «участники четницких формирований признают Независимое государство Хорватию… а потому прекращают все враждебные действия против военных и гражданских властей НГХ. Четнические части совместно с вооруженными силами НГХ добровольно будут содействовать разгрому и уничтожению коммунистическо-большевицких банд под общим руководством командующего всеми вооруженными силами «поглавника» НГХ, командиры же четницких частей (воеводы) будут сами руководить своими операциями…» . В соглашении также предусматривалось самоуправление сербских общин на территории НГХ и исполнение молодыми сербами воинской обязанности исключительно в «четницких частях». Т.е. фактически признавался «статус кво», достигнутый боснийскими и крайнскими сербами в ходе восстания 1941 г.
Еще одним методом подчинения усташеским режимом сербского населения было создание в 1942 г. так называемой «Хорватской православной церкови» (Hrvatska pravoslavna crkva, ХПЦ), независимой от Сербской патриархии в Белграде. Необходимо заметить, что из 577 представителей православного духовенства на территории НГХ 219 (в т.ч. трое епископов) были убиты, а большая часть оставшихся в живых изгнаны в Сербию еще в 1941 г. Было разрушено 299 православных храмов . Усташи рассчитывали, что сербское население, оставшаяся без духовных пастырей и церквей, должно было потянуться в новую церковь. Проектом создания ХПЦ занимался Отдел веры министерства обновления НГХ, в компетенцию которого ранее входила ликвидация православных церквей и обращение сербов в католичество. Этот отдел организовал в Загребе инициативную группу православной сербской интеллигенции, которая составила прошение об основании новой церковной общины. 3 апреля 1942 г. Анте Павеличем было подписано "Законное определение о Хорватской православной церкви". Вскоре в храме Преображенья в Загребе была проведена первая литургия, которую служил православный священник хорватского происхождения Васо Шурман. Он же обнародовал по радио и в печати призыв к православным сербам переходить в ХПЦ. Усташеский режим также обратился за помощью в создании ХПЦ к русской белоэммиграции, довольно широкие круги которой в бывшей Югославии сотрудничали с оккупантами. 80-летний архиепископ Русской православной церкви за границей (РПЦЗ) Гермоген (Г. И. Максимов) согласился возглавить православных в НГХ. 29 мая 1942 г. «поглавник» принял делегацию ХПЦ во главе с Гермогеном, а 5 июня подписал устав ХПЦ, где именовал "преосвященного архиепископа Гермогена митрополитом Загребской митрополии ХПЦ с резиденцией в Загребе". 8 июня в загребской церкви Преображенья «союзный» румынский патриарх Никодим рукоположил Гермогена в сан митрополита. Глава ХПЦ немедленно принес клятву верности НГХ и «поглавнику» Анте Павеличу. Новая церковь пользовалась поддержкой усташеского режима, издавалась газета "Глас православия", но серьезной проблемой ХПЦ оставалась нехватка готового сотрудничать с ней духовенства. Например, ХПЦ делилась на четыре епархии, но из-за отсутствия иерархов Гермоген был вынужден назначить туда архиерейских наместников; все они были русскими эмигрантами. Единственный епископ ХПЦ Спиридон (Мифка) был рукоположен в августе 1944 г. 27 июля 1942 г. при содействии внешнеполитического ведомства НГХ Гермоген получил каноническое признание от Вселенского патриарха. Последовало признание от всех православных церквей стран «Оси», а также находящихся под оккупацией.
Сербские авторы полагают, что конечной задачей ХПЦ было заключение унии с Римом, аналогичный тезис широко пропагандировала в годы войны и Сербская патриархия, которая признала ХПЦ не каноничной. Все священники, пошедшие за ХПЦ, должны были лишиться сана и подвергнуться церковному суду. Синод Сербской православной церкви обратился с жалобой к главе РПЦЗ митрополиту Анастасию; в результате на архиерейском суде Гермоген был исключен из состава Синода РПЦЗ, а его действия были признаны «нарушающими права сербской церкви». Значительная часть православных в Боснии и Хорватии остались верны Сербской православной церкви. Тем не менее, до 1944 г. было создано 65 приходов ХПЦ, причем треть священников в них происходила из русской эмиграции .
Следует признать, что новая политика усташей вскоре принесла свои плоды. Даже коммунистические историки Югославии признавали, что весной-летом 1942 г. сербское население НГХ в массовом порядке отвернулось от партизан Тито. Своими жестокими реквизициями продовольствия и скота, убийствами «классовых врагов» и насаждением идеалов социализма, коммунисты оказались глубоко чужды мелкобуржуазному сознанию сербского крестьянина. В то же время четники, оперировавшие постулатами «веры, короля и отечества», представлялись ему «своим войском». Соглашение четницких воевод с усташами, вопреки усилиям партизанских пропагандистов, было воспринято сербским населением НГХ как победа, т.к. узаконивало все завоевания восстания лета-осени 1941 г. Плоды этого не замедлили сказаться в принявшем для партизан характер эпидемии переходе «унаследованных» ими от сербского восстания бойцов в лагерь четников. Так, только за последнюю неделю апреля 1942 г. в Восточной Боснии на сторону четников перешли четыре партизанских батальона – Мокраньский, Чрновырхский, Нишичкий и Варешский в полном составе и во главе со своими командирами (политкомиссары при этом были убиты) .
Несмотря на то, что силы партизанской Народно-освободительной армии Югославии (Narodnooslobodilacka vojska Jugoslavije, НОАЮ) в 1942 г. были примерно сопоставимы с хорватскими вооруженными силами, этот год ознаменовался для югославских коммунистов самыми тяжелыми поражениями на территории НГХ. В Восточной Боснии усилившиеся четники и усташеско-домобранские части упорно теснили партизан, сократив контролируемые ими районы до масштаба незначительных анклавов. Тяжелое поражение потерпели партизаны в июне-июле 1942 г. на плоскогорье Козара, где 21-тысячный ударный корпус войск НГХ при поддержке 3 тыс. четников и 9 тыс. гитлеровских и венгерских военных за считанные дни разгромил дислоцировавшуюся там сильную группировку НОАЮ (Bitka za Kozaru). Однако, сами потеряв в боях до 3 тыс. чел. убитыми и ранеными, усташи, домобраны и оккупанты обрушили на местное население чудовищные репрессии. 68 тыс. жителей, обвиненных в пособничестве партизанам, были депортированы в концентрационные лагеря, а еще более 33 тыс. гражданских лиц и партизан - убиты . Только менее 900 партизан сумели мелкими группами просочиться из окружения. Особенно устрашающую репутацию заслужили своими безжалостными карательными операциями на Козаре батальоны печально знаменитого «Черного легиона» под командованием очень популярного в рядах усташей майора Юре Францетича.
Оказавшись в тяжелом положении, Иосип Броз Тито и командования НОАЮ сумели, тем не менее, продемонстрировать смелое стратегическое мышление и умелое тактическое руководство своими войсками. Осенью 1942 г. ими была начата скрытная передислокация всех сохранивших боеспособность партизанских сил на территории НГХ в Крайну – преимущественно горный район на боснийско-хорватской границы. Несмотря на тяжкие лишения, партизанам удалось сконцентрироваться в заданных районах. 2-4 ноября 8 отборных партизанских бригад, усиленных артиллерией, внезапно развили мощное наступление на крупный районный центр Бихач (Bihacka operacija). Несмотря на отчаянное сопротивление противостоявших им 4-й усташеской бригады и 12-го пехотного полка НГХ, партизаны успешно овладели городом*. После победы партизанами были убиты 130 захваченных ими (преимущественно раненых) усташей, а, по данным хорватских авторов – еще и 740 пленных домобранов и служащих местной администрации. Воспользовавшись возникшим в Загребе замешательством, главным силам НОАЮ в ноябре-декабре 1942 г. удалось подтянуться в район операции и установить контроль над обширными территориями Крайны (более 40 тыс. кв. км.), создав так называемую «Бихачскую республику» (Bihacka republika). Под защитой оборонительных рубежей на труднопроходимых горных перевалах, партизаны использовали ее как плацдарм для наращивания сил .
Поспешно организованные попытки хорватских войск ликвидировать «коммунистическое царство» потерпели неудачу: усташеское руководство явно запаниковало и бросало свои силы в бой по частям прямо «с колес» без должной подготовки. В серии таких провальных атак 22-27 декабря 1941 г. у городка Ливно под шквальным огнем партизан личный состава элитного усташеского «Черного легиона» понес такие катастрофические потери, что эта часть вскоре была переформирована. Тогда же был смертельно ранен при неясных обстоятельствах его командир Юре Францетич, недавно назначенный Анте Павеличем командующим всеми усташескими силами в районе Бихача. Существует легенда, что, получив категорический приказ «поглавника» атаковать многократно превосходящего противника, Францетич в знак протеста повел своих людей в атаку лично, под барабанный бой. Умирая, он успел своей кровью нарисовать на снегу символ организации «Усташа» - букву «U». Согласно другой версии после конфликта с Павеличем по вопросу о союзе с четниками самолет, на котором Францетич возвращался из Загреба к своим людям, потерпел катастрофу в результате диверсии. Якобы его даже пытались спасти партизаны, чтобы затем обменять на 100 пленных коммунистов.
События ноября-декабря 1942 г. стали первыми признаками захвата партизанами инициативы в боевых действиях на территории НГХ.
__________________________________________________________________________________Михаил Кожемякин