С воплями
по коридорам -
Так что
чечёткой сердце.
Каждый хотел -
мушкетёром,
Никто не хотел -
гвардейцем.
Дружба чтоб
побеждала,
Хотелось
достойной битвы нам.
Лупили
в углу кардинала -
Самого
беззащитного

Рустам Карапетьян

я, кажется устала повторяться,
но память снова крутит этот фильм..
в затылок — шепот.. и блуждают пальцы
по линиям мурашечным моим..

и отступать — ни времени, ни силы.
то — воздуха ловить! .То — не дышать,
На дольки распадаться апельсином,
и кожура - одеждой — на кровать.

без слов дежурных после, и расспросов,
свернувшись в общий кокон одеял,
уснуть, в твое плечо уткнувшись носом..
а ты, боясь, что убегу - не спал..

и кажется этюд - до боли пошлым,
избитым и зачитанным до дыр.
Но я ще живу далеким прошлым,
а ты — оттуда «выжил». В новый мир.

он — монохромен, правилен и чёток..

там все — по плану.. /не срывает крыш/
но по большому гамбургскому счету,
ты мной — насквозь внутри остался рыж...

так много фруктов покидал в корзину,
то — приторно, то горько. /не доел/

клянёшь и ищешь привкус апельсина,
что так отбить ничем и не сумел..

Скорпиошка

Юное весёлое житье -
Разве это было так давно?
Прошлое недавнее моё
Для детей - истории равно.

Снова, как далёкою порой,
Майский ливень лупит по окну.
Посижу в обнимку с детворой,
Ненароком прошлое копну.

И туда их за руку введу,
Где моих истоков смытый след,
Где дудела в тонкую дуду
Золотая иволга чуть свет…

Книги той, зачитанной до дыр,
Хрупкие страницы теребя,
Воскрешаю позабытый мир -
Для кого? Для них ли? Для себя?

Ах, привычка, прихоть, благодать -
Рассказать, припомнить, прихвастнуть…
Это мне туда - рукой подать,
Им туда - далёкий, долгий путь.

А быть может, всё совсем не так,
Всё иначе, как тут ни крути:
Это им туда - всего лишь шаг,
Это мне - отрезаны пути…



Любовь Сирота

Я уже совсем большая
И умею хорошо
На пол прыгать с табуретки
И садиться на горшок,

Я уже совсем не детка
Куклам суп могу варить,
Только мне не разрешают
Слово "жопа" говорить...

Стало с бабушкою плохо,
Как сказала я при ней-
Назвала меня дурёхой
(А сама-то-не умней!)

И родители сказали
"Как же так, с таких-то лет!",
А родители сказали,
Что такого слова-НЕТ!

Я у зеркала стояла
Может,час,а,может,два,
Даже ноги загудели,
Заболела голова,

Вижу чётко,вижу ясно-
Ну,какой же тут секрет!
Ведь такого не бывает:
Жопа-есть,а слова-нет...

Долго думала, гадала,
Может я плохая дочь?
После этого скандала!
Не спала совсем я ночь...

А наутро я решила:
Мел у брата попрошу
И на всех заборах-крупно-
Слово "ЖОПА" напишу!!!

Как действительность ни кляни – то рутина, а то чечетка,
Застарелых проблем хвосты, и решения не видать, –
Но бывают такие дни, когда вдруг понимаешь четко,
Что за эту шальную жизнь ты полжизни готов отдать.

Понимаешь в ненастный час, когда утренний сумрак серый
Доедает последний снег, запивая его дождем;
Когда осени свет, лучась, прошивает леса и скверы,
И гравюры пустых ветвей всё отчетливей с каждым днем.

Понимаешь внезапно, вдруг, не задумываясь, не чая –
Вроде, не было ничего, да и грезилось не о том, –
Но, подарок из царских рук неожиданно получая,
Ты, не в силах благодарить, застываешь с открытым ртом.

Счастья формула так проста – нужен маленький промежуток,
Чтоб бесцельно брести Москвой, ею кашляя и дыша,
То с какого-нибудь моста городских наблюдая уток,
То ловя любопытный взгляд незнакомого малыша.

Можно биться о стену лбом, можно горе топить в бокале,
Но по-прежнему жизнь пестра – есть и радостям место в ней.
Отразится беспечный бомж в мерседесовском зазеркалье,
и неведомо наперед – кто счастливей, а кто бедней.



Андрей Моисеев

Отче наш, дорогой папаша,
Иже есть ты на небеси,
Мы (прости уж бестактность нашу)
Как обычно пришли просить.
Дай нам хлеб... спички, соль и мыло,
"Курку", "яйки" и молоко.
Днесь. И чтобы назавтра было
С удовольствием и легко.
Чтобы жизнь не казалась адом,
Чтоб на месте была душа.
В остальном - помогать не надо,
Только ты, отец, не мешай.....

Весёлкина Таня

Ладанку в полклад пальто зашить -
Обойти нелепые пророчества...
Вот в котрый раз нет силы жить.
Нету сил.
Но нужно.
Да и ХО - ЧЕТ - СЯ!

Весёлкина Таня

Меня трясёт от холода и страха,
От злости, от любви, порой - от боли.
Трясёт. Потом - вытряхивает - махом.
Есть воля силы. Нету силы воли.
Есть утро. За окном трясёт трамваи.
Кондукторов трясёт, дома и солнце...
Так и живу. Верней - пере-живаю.
И только жду пока всё утрясётся.

Весёлкина Таня

Я думаю позвоночником.
Люблю - сплетением солнечным.
Я страх ощущаю почками,
А всё остальное - копчиком.


Все функции делят поровну:
Грудь слышит, А пальцы - зрячие.
Зачем Бог придумал голову,
Тяжёлую и горячую?

Весёлкина Таня

Он не любит ее. Едва ли. Распаяли да развели.
Вот и ходят в миру устало, не нащупывая земли.
Он не любит её. Едва ли. Утыкаясь другим в плечо.
Да, разрезали. Распаяли. Не иначе, но жизнь - течёт.

Он не помнит ее. Не хочет. Не признается сам себе,
что скучает. Скучает очень, и от этого боль сильней.
Он не хочет ее. Не хватит, этих сил обо всём сказать.
А продажная сука-память возвращает время назад.

Она знает его. Всё терпит. Но постель холодна, как лёд.
Помещает любовь в конвертик. Оставляет. Чего- то ждёт.
И случалось с другими в койку, и с другими глушить вино.
Всё возможно, но мало толку. Ей чужое. Не то, не то...

Она помнит его, но смутно. Не звонит и не пишет. Днесь.
Если общим и было утро, не сегодня, не с ним, не здесь.
Она любит его? Едва ли . Монохромность чужих полос.
Пусть разрезали, распаяли...- никогда не наступит «врозь».

Потому что любовь- не термин, нет ни логики, ни управ.
Потому что не стать чужими, половину себя отдав.
Потому, что глаза у счастья (моего ) - навсегда твои.
Только ходим в миру устало, не нащупывая земли...

Чашкой кофе недопитой
Вечер кончился кабацкий.
Дверцей хлопаю - закрыта,
В шубе путаюсь дурацкой.
У таксиста деловитый
Говор южно-азиатский.

Отвезти куда, подруга?
Разозлилась до икоты.
К горизонту и по кругу.
Удивленно смотрит. Что ты?
Не ломала б что ли руки,
Поревела б, коль охота.

Господи, прости, помилуй.
Так реветь - добро бы спьяну.
Мама раму недомыла,
Мама хлещет валерьяну.
Брежу что ль? Видать, простыла.
Время - полночь. День - Татьянин.

Ну, скажи, чего ты хочешь?
Умереть? Молчу. Не знаю.
В незакончившейся ночи
Фонарей огарки тают.
У таксиста, между прочим,
Счетчик тикает, считает.

Мария Малена

Господи, только бы не разреветься на улице!
Ну же, терпеть, ну еще, ну хотя бы до лестницы!
Шаг от бедра, поворот головы, не сутулиться.
Губы дрожат отраженным в воде полумесяцем.

Вот, говорят - королева. О, да! Королева я!
Пальцев марать о чужие грехи не придется мне.
Только ведь руки мои - одинаково левые,
Обе они не в ладах с обручальными кольцами.

Быть бы мне маленькой, слабой, - о, как бы любила я!
Всё отдала б, по частицам - берите задешево!
Ну же, скажите хоть кто-нибудь: "девочка, милая",
Вместо громоздких речей. Лифт, этаж, ключ, прихожая.

Пить в темноте - света нет. Телефон не работает.
Или не пить, а реветь до истомы в конечностях,
Новопассита и кофе набраться до рвоты бы,
И, зеркала обходя, замечтаться о вечности.

Выйти на улицу - ну помогите хоть кто-нибудь!
Гордость заснула - и черт с ней, сведенной зевотою.
Сударь! Постойте! Желаете странствие по небу?
Ах, вы спешите… Нет-нет, телефон не работает…

Мария Малена

Говорите со мной. О себе. Обо мне.
О разумном. О добром. О вечном.
О терактак на острове Пасхи. О сне.
О проблемах шотландских овечек.
И пускай - ни о чём, и пускай - болтовня.
Лишь бы паузы долго не висли.
Отвлекайте меня, не бросайте меня
На съедение собственным мыслям.
Прикоснитесь коленом, локтём и плечом,
Пусть тепло просочится сквозь свитер.
И пускай не просила я вас ни о чём,
Всё равно, всё равно говорите!
О пингвинах, о страусах, о голубях,
О дождях, о зонтах и о лужах..
Я не просто ушами, я - через себя
Буду слушать вас, слушать и слушать.
Говорите со мной о больших городах.
Говорите подолгу и часто..

Тишину можно вынести только тогда,
Когда ты или спишь, или счастлив.

Весёлкина Таня

«Фея, добрая фея, я так устала от этих лиц.
Больно, вот здесь, левее; скажите, милая, где же принц?
Каждое слово ранит, и каждый взгляд меня бьёт, как хлыст.
Кто там ещё в программе, какие люди с глазами крыс?

Фея, добрая фея, вы мне теперь как родная мать.
Пусть я люблю и умею и веселиться, и танцевать, -
можно мне по-английски, пока не видят, домой уйти?
Сколько же может длиться этот нелепый корпоратив?

Фея, кто эти люди? Моё веселье их только злит.
Я не прошу, чтоб на блюде они мне чудо преподнесли;
видно, до самой смерти с себя не смыть ни золу, ни гарь.
Кто мне все эти леди, которые чуют во мне врага?

Фея, всё это грустно, всем этим тряпкам пора в костёр,
туфелька от Прокруста пусть будет обувь моих сестёр.
Я же ведь не про это, не про джек-пот или первый приз.
Что там конец сюжета, – мне знать бы в принципе, как там принц».

Голосом, полным ласки, ответит бархатный тёмный сад:
«В сказке есть доля сказки, -
ну потерпи ещё полчаса».

Только бы не сломаться.
Ещё немного.
Всё хорошо.

Медленно бьёт двенадцать
тяжёлый маятник медно-жёлтый.

***

Было простое платье – теперь изящно, как лепесток.
«Что же, теперь пора тебе, ты вела себя на все сто;
пока ещё не искали, беги с территории марш-броском.
Туфельки можно оставить, но я советую босиком;
тыква теперь – карета, и принц давно уже ждёт домой».

В сказке есть доля бреда, –
не дружит сказочник с головой.

Ракель Напрочь

Ты ,волшебник,всё же прилети,
тут тебя веками ждали... знаешь,
иногда прискорбно представляешь,
что ты просто сбился там с пути...
Может спился, или как...не зна...
В ракурсе губительных догадок,
город ожидания стал гадок...
И его не греет новизна.
Прилетай. Наври тут, намели...
Мы замрём, раскроем рты, чего нам...
Расскажи заснеженным воронам
о прекрасной жизни на Бали.
Берегам про солнце на Гоцо
накружи. Про кружева и пляжи
читки. Наблюдай вруном со стажем,
как светлеет каждое лицо.

Прилетай... Проклятая межа
не даёт привязки избежать,
к колышкам, скворечникам и будкам...
Так, не оскорбляя рубежа
наплети, что есть куда бежать
и кому ещё принадлежать
и докуда трогаться рассудком...

Просто страшно..., что идёт - оно...
Тихое, тупое - «всё равно»
и срывает рейтинги в прокатах...
Ты отстал волшебник. И давно...
Не вези бесплатное кино,
здесь всё есть...
И в неплохих форматах.

А вот так вот...чтобы - тишиной...
Вечер пусть подкрашивает хной
снежные косички, что игриво
у метели скачут за спиной...
Изредка прихлёбывая пиво,
расскажи мне лично.
Мне одной.
Тихо-тихо что-то про - красиво.

Я же тоже жду и не жужжу...
Но тебе бесплатней, чем кому-то,
я, волшебник, фокус покажу,
как съедает год одна минута,
как смеясь, рыдаешь по кому-то,
как понятно сердцу и ежу,
что нельзя однажды - за межу...
Хочешь? Я легко изображу...

Прилетай, бродяга... будет круто...

*
Сам найдёшь?... там спуск и поворот,
осторожно, он немного резкий...
А потом тропинка тоньше лески...
Это среди наших-то болот...
Вечных строек...грязь невпроворот...
Дом? Последний... самый-самый. Вот.
/код подъезда – вышлю в смс-ке/

ЛенКа Воробей.

Мы досыта ели,
Мы нежили кости,
В постели имели
Мы ряд удовольствий.

Тела закаляли
Мы душем холодным.
А души?
Их лучше —
Оставим голодным.

А.Подушкин

Эники-беники, дайте нам

веники,

Мы не работники, мы –

неврастеники,

Нам не помогут пожарные,

скорые,

Мы безнадежно-хронически

хворые.

Ни похвалы не выносим,

ни критики,

Мы – психопаты, типичные

нытики,

Мы не быки, не животные

жвачные.

Мы – дураки. И достаточно

мрачные.

А.Подушкин

Всего-то и дел: один разнесчастный винтик.
И цепь разомкнется - научишься быть счастливой.
Как тысячи барби и тысячи тысяч синди...
Поскольку есть норма – а ты, как зверёк, пуглива.

А ты, будто кошка, царапаешь в страхе руку,
Которой он хочет всего лишь тебя погладить –
И вот разбежались, не глядя в глаза друг другу,
Нырнув кто в постель, кто в приёмный покой тетради...

Всего-то и дел – зачеркнуть всё былое махом,
Привычный оскал в ожидании новой боли
Сменить на улыбку – ведь нету причин для страха...
И вынуть проклятый винтик из лобной доли.

Ты станешь счастливой – как тот дурачок Макмёрфи.
Повяжешь слюнявчик, послушно глотнешь микстуры...
Где нынче достанешь любви ежедневный морфий
Для каждой больной этим миром несчастной дуры?