Другие б, может быть, сказали: "Баста! Точка.
Пора покинуть царство сказок и былин."
А в нас стучит бессменной сотней молоточков
шальной надежды шебутной адреналин.
В закате осени мы видим свет весны, и
упрямо гоним мысли черные взашей.
Нет, мы не то чтоб оптимисты записные -
у нас лицензия на ловлю миражей.
В нас нет наивности, достойной Паганеля.
Бывает так, что все усилия - зазря,
а пресловутый мягкий свет в конце тоннеля -
порой лишь отсветы чьего-то фонаря.
О, как же просто и легко утратить веру
на этом жизненном безжизненном плато
и провалиться в вожделенную пещеру,
во власть неверья ни в кого и ни во что!
Но нас, ей-богу, не для этого рожали,
мы из бродяг не превратимся в сторожей...

Сезон охоты.
Нам пора за миражами.
На этом свете жизни нет
без миражей.

Александр Габриэль

Верный людям, идеям и слову, ничего не обретший задаром, я пришел подобру-поздорову и уйду точно тем же макаром не изящной симметрии ради, а поскольку ну как же иначе? Жизнь свою ненавязчиво спрячу в сотню общих безумных тетрадей. Воплощение ночи и дня, я проживаю, как пони в загоне, появленьем своим не меняя мировых благозвучных гармоний. Не любитель изящных гортензий, не фанатик ни злата, ни проса, в этом мир я явился без спроса, оттого и живу без претензий. И, познавший низины и выси, бытие не считая за вызов, я хотел бы ни в чем не зависеть от сирен и от их вокализов и болтаюсь, привязанный к мачте под ударами ветра и града... Надо мною не смейтесь, не надо. И прошу вас, не надо, не плачьте.

Породнившись с привычным уделом, отхлебнув и надежд, и страданья, вывожу я крошащимся мелом: "Я здесь был" на скале мирозданья. "Я здесь был" (словно Киса и Ося) - вывожу с терпеливостью мула... А Земля мое сердце проткнула своей гибкою жалящей осью. Я покою отнюдь не синоним; вместо глади - сплошные надрезы... Я хотел быть простым посторонним, наблюдателем точным и трезвым. Но не вышло. Не склеилось, други; перемены пришли, перемены, и сбиваю я ребра о стены в потерявшей контроль центрифуге. И мелькают то пекло, то стужа, словно теннисный мячик по корту... Доктор Хаос, от вас только хуже. Диагностика ваша - ни к чёрту. И мелькают то окна, то дверцы; утро, вечер, восходы, закаты... Остановки же бега чреваты остановкой усталого сердца.

Время тает, а мельница мелет, белкой в клетке вращаются числа... Без любви это всё не имеет ни на миг ни малейшего смысла. Без неё всё в осколки разбито, без неё всё смешно и постыло, без неё лишь веревка да мыло - атрибуты нормального быта. К нам приходит она, как фиеста, освещая собою потёмки - и встают со щелчками на место части бешеной головоломки. С ней и ангелы дружат, и черти; в ней, как в Слове, что было в начале -
индульгенция прошлым печалям.
Оправдание жизни и смерти.

Александр Габриэль

Он был старомоден. В чем-то, наверно, скучен.
В эмоциях скуп. Ни "оха" не знал, ни "аха";
но к звукам в душе хотел подобрать созвучья,
включая в такие дни Дебюсси и Баха,
и, словно по волшебству, разлетались тучи
свербящей тупой тоски, пустоты и страха.

От звуков ненужных морщился. Хлопать дверью,
кричать или бить посуду обучен не был,
зато наслаждался шорохом листьев в сквере
и там же кормил голодных пернатых хлебом.
Он в эти минуты жил. Не считал потери
и был как звенящий мост меж землей и небом.

Ночами сверчка он слушал, не зная скуки,
умел различать оттенки в пчелином гуде.
Он мог сочинить сонату - но в эти трюки
не верил совсем, не смея мечтать о чуде.
И только лишь слушал, слушал живые звуки

так жадно, как могут только слепые люди.

Александр Габриель

Не сказать, что живём - заполняем объем,
доверяя себя пустотелому слогу.
Мы берем слишком много. Зато отдаем
беззастенчиво меньше природе и Богу.

Выгрызаем себе счастья лишнюю пядь,
по чужим головам пролезаем в вельможи...
Нам же главное - взять. Понадежнее взять.
А о том, что отдать, мы подумаем позже.

Но у этого принципа жизни взаймы
есть научная, очень простая основа.
К сожалению, так уж устроены мы:
выходное отверстие меньше входного.

Александр Габриель.

Холода у нас опять, холода...Этот вечер для хандры – в самый раз...В магнитоле – «Облади-облада»,а в бокале черной кровью – «Шираз».И с зимою ты один на один,и тебе не победить, знаешь сам...Не до лампы ли тебе, Аладдин,что поныне не открылся Сезам?!И не хочется ни дела, ни фраз,и не хочется ни проз, ни поэз...Проплывают облака стилем брассакваторией свинцовых небес.Но уходят и беда, и вина,разрываются цепочки оковот причуд немолодого винаи четвёрки ливерпульских сверчков.Ничему ещё свой срок не пришел,и печали привечать не спеши,если памяти чарующий шёлкприлегает к основанью души.Так что к холоду себя не готовь,не разменивай себя на пустяк...(Это, в общем-то, стихи про любовь,даже если и не кажется так)

Александр Габриэль.

Её никто не просит,
Сама идёт, голима --
Лысеющая осень,
Превозмогая климат,
В тоске и раздраженьи,
В тускнеющих от пота
Крикливых украшеньях
С фальшивой позолотой.

мария тарасова

Непогода всё ближе и ближе.
Ну и что же
в сердцах
остаётся?
Я смогу, я обязана выжить
И без ласковой нежности солнца.

Разлетаются рыжие космы,
Золотые спадают браслеты…
Наконец-то -- нормальная осень,
А не жалкое бабское лето.

мария тарасова

Мало ли, девочка, лето кончается,
Кошкой потасканной просится в дом.
Милая девочка, сразу бросается,
Как ты слова подбираешь с трудом.

Мало ли, осень от судорог корчится,
В случае лучшем - невинна на треть.
Мало ли, девочка, что тебе хочется -
К черту модальность глагола "хотеть"!

Были мы дерзкими. Годы и месяцы
Бредили лаской, но слушались мам.
Мало ли, девочка, все перебесится,
Только бы смочь не пойти по рукам.

Верили в сказки и ждали высочества,
Кроме своих и не видели глаз.
Женщина с профилем из одиночества -
Кто это? Может быть кто-то из нас.

Тычемся мордочкой в лица и улицы,
Губы закусим и пишем стихи.
Мало ли, девочка, то - что ты умница -
По настоящему ценят грехи.

Мало ли, полночь исходит сочувствием.
Ад - на согласную меньше, чем Рай.
Сядешь, забитая мрачным предчувствием,
Вместо такси на последний трамвай.

И только не надо истерики, девочка,
В первом окне, натурально грубя,
Будет гвоздем нацарапано: "Леночка"...
Не про тебя...

Елена Бушуева

Жизнь – это просто игра, но о правилах, мол, догадайся сам.
Мы замираем под взмахом обгрызенного пера.
Господи, ты решаешь чье имя к себе вписать.
Господи, только лишь ты решаешь, кого из нас двоих пора забирать.
И кто из нас за кем пойдет по пятам.

- Господи, я не оставлю ее, я прикрою ее, только дай мне мои крыла.
- Господи, я не покину его, я прикрою его, только дай мне мои клыки.
Господи смотрит на них, удивляется: «Ну, дела!»
Господи смотрит на них, ухмыляется в бороду: «Что же, за дураки?
И что за беда их на этом пути развела?»

Бог листает их судьбы, и видит, что в этой жизни их просто нет.
Он листает их судьбы, и видит, что дальше им, в общем-то, не судьба.
Каждую жизнь умирает Она за Него. Ну, а Он все спешит за ней из глубин легенд
Без сожалений и страха. И каждая жизнь – это их борьба.
Бог с любовью пером на листе бумаги вписывал «Happy End»

Саша Бес

Жестоки с нами дети,но заметим,
что далее на свет родятся внуки,
А внуки-это кара нашим детям
За нами перенесенные муки!

И. Губерман

НЕ имели наши предки
ни линейки, ни рулетки
но могли предмет любой
измерять самим собой
ткани меряли локтями
землю меряли лаптями
и имели пальцев 5 -
щели в доме измерять

в общем жили не тужили
не хлебали лаптем щей
и всему на свете были
люди - мерою вещей:

Вот когда мы бухали, плакали или грызлись -
Выделялось какое-то жизненно важное вещество.
Нам казалось, что это кризис.
На деле, кризис -
Это ни страдать, ни ссориться, ничего.

Раньше было мало ответов; теперь не стало самих вопросов.
Мониторы, турбины, кнопочки вправо-влево, вперед-назад.
Как все это заставить летать, отбросив
Смысл жизни, которому - здравствуйте, друг Иосиф, -
Ни прислать ребяток,
ни сунуть денег,
ни приказать?

Вера Полозкова

Мать-одиночка растит свою дочь скрипачкой,
Вежливой девочкой, гнесинской недоучкой.
«Вот тебе новая кофточка, не испачкай».
«Вот тебе новая сумочка с крепкой ручкой».

Дочь-одиночка станет алкоголичкой,
Вежливой тётечкой, выцветшей оболочкой,
Согнутой чёрной спичкой, проблемы с почкой.
Мать постареет и все, чем ее ни пичкай,
Станет оказывать только эффект побочный.

Боженька нянчит, ни за кого не прочит,
Дочек делить не хочет, а сам калечит.
Если графа «отец», то поставлен прочерк,
А безымянный палец – то без колечек.
Оттого, что ты, Отче, любишь нас больше прочих,
Почему-то еще ни разу не стало
легче.

Вера Полозкова

Он вырос в доме старой тетки
***** Без всяких бед,
Боялся смерти да чахотки
***** В пятнадцать лет.

В семнадцать был он малым плотным
***** И по часам
Стал предаваться безотчетным
***** "Мечтам и снам".

Он слезы лил; добросердечно
***** Бранил толпу -
И проклинал бесчеловечно
***** Свою судьбу.

Потом, с душой своей прекрасной
***** Не совладев,
Он стал любить любовью страстной
***** Всех бледных дев.

Являлся горестным страдальцем,
***** Писал стишки...
И не дерзал коснуться пальцем
***** Ее руки.

Потом, любовь сменив на дружбу,
***** Он вдруг умолк...
И, присмирев, вступил на службу
***** В пехотный полк.

Потом женился на соседке,
***** Надел халат
И уподобился наседке -
***** Развел цыплят.

И долго жил темно и скупо -
***** Слыл добряком...
(И умер набожно и глупо
***** Перед попом.)

Иван Тургенев

И пока кто-то женится, душится, парится, обрываясь резко,
На карнизы встает и за бороду треплет немого Бога,
Мы придумываем ответы позабористей в эсэмэсках,
И по кухням ночами в бокалы льем кто-то пива, а кто-то грога.

И пока побережья заморские стонут тягучим и терпким блюзом,
Пахнут устрицы морем, в ведерке со льдом как прежде -
Мы корячимся в муках, не разродившись никак союзом,
Засыпая по спальням в пижамах, трико,и иной одежде.

Неподдельно от боли воя в пустынных просторах комнат,
Стережем одиночество. Свято храним, как зеницу ока,
Пока где-то нас ждут, пока где-то нас все же помнят -
Нам гордыня не даст проорать, как же дико нам одиноко.

Катя Цойлик

я хочу быть хорошим

очень хорошим

лучше всех



но я в небо подброшен

кем-то подброшен

жопой вверх



Д. СТРОЦЕВ

И кто-то тебя костерит, ругает, полощет имя, как простыню.
А ты, надменно ведя бровями, ни в грош не ставишь всю их грызню.
Смешливо смотришь на лица-маски: опять, скрываясь, кого-то пнёт?
Тебе их жалко - у них есть жало, вот только осы не носят мёд.

С тобою – утро, корицы привкус, горчащий кофе и тёплый взгляд
Ты засмотрелась опять на небо, в котором рифмы, смеясь, шалят.
Добавишь в кофе щепотку соли, добавишь в будни глоток шабли…
Пусть мир – как книга, где на страницах – излом сюжетов картин Дали -

Ты в Зазеркалье, и хрупок воздух, но кто-то держит твою ладонь.
И кто-то рядом, и всё надёжно: свеча не гаснет, горит огонь.
Взрывает время мосты и стены - и чью-то глупость развеет в прах.
Ты замираешь в Его ладонях, и бьётся сердце в Его руках.

Василенко Ирина

О, Господи, я не кроткая, не "куколка-вся-в бантах", мешает мне быть сироткою уменье жить взатяг, я сложная, как метафора, простая, как три рубля, и нежность моя распахана словами с артиклем "бля", практически православная, не в яблочко, но пойдет, пишу я тебе заглавными, и даже плачу вперед, с кулечком блестящих грошиков сижу у твоих дверей - поверь мне, что я хорошая, дай скидочку, ты, еврей!
Ты знаешь, что я - особая, пахать бы на мне в пургу, но, Господи, с долбоёбами я справиться не могу!
Зачем ты их, Боже, выдумал, таскайся теперь, проси - мол, миленький, нету выбора, твой выход, иди, спаси!
Пищат, под ногами вертятся, и гадят - не поскользнись, я знаю, твой тезис - стерпится, не слюбится, так женись, но я не способна, Господи, где кротости наскрести?
Короче, за всё, что создано, по совести заплати!
Возьми их к себе, советую, хорош долбоёб в раю...
И этого, Боже, этого... - не то не сдержусь, убью!

Мария Хамзина

Мама, я сильнее, чем всем кажется…
Но слабее, чем самой того хотелось бы…
И спасает лишь одно — глаза накрашены,
Если б не они, то разревелась бы…
Мама, я поэтому подводкою
Так отчетливо рисую — мол, довольна я…
Напиваюсь не мартини — чаще водкою…
Мне не надо, чтоб красиво — мне б не больно…
Мама, ты прости… Я просто выросла…
И ищу то умного, то сильного…
Но молюсь, чтоб поскорей забылся тот,
Кто сумел стать миром… и разбил его…
Мам, мне больно… Мама, ты прости меня,
Что с тобою не делюсь проблемами,
Что не знаешь ты от чьего имени
Хочется кидаться мне на стены…
Да, я выросла — помада, шпильки, стрелочки,
А ненужных сколько в памяти мобильного…
Но пока ты говоришь мне: «Моя девочка»,
Мам, я всё смогу… С тобой я сильная.