Девочка с бронзовой кожей медленно тянет мохито,
Взглядом стреляет лисьим в душный горячий вечер.
Девочке было б скучно, но рядом - свое корыто:
Шепчет ей бред на ушко, держит ее за плечи.

Корыто интеллигентно. Корыто Европой грезит.
Корыто не пьет и не курит, не требует секса почти.
А девочка это ценит - и в душу к нему не лезет.
Зачем ей чужие души? Свою бы суметь спасти.

У девочки нет иллюзий, претензий, счетов к былому.
Мозги ей вправляли долго - но главное, что не зря.
И нервы прочнее стали, и утро встречает дома,
И сердце стучит спокойно при фразе "у алтаря".

Бывший давно не пишет, - и как-то уже не нужен.
Корыто стоит на страже и ждет в тишине аллей.
Корыто так много знает, что, может быть, станет мужем.
И это - хороший повод
Напиться.
Бармен, налей.

Е.Балахонова

Все резко смешалось, и кто разберется, где здесь параллели, где меридианы?
А губы кривятся и с ужасом шепчут - обратно роди меня, мамочка, мама...

Могла бы опять в этот вечер дурацкий сидеть перед стойкой, лечиться текилой,
Под кем-то стонать на широкой кровати, и звать его "сладкий", и звать его "милый".

Проблем не осталось. Запреты сломались. Мы новые лица. Мы в тренде и в силе.
Мы мучаем глобус. Мы курим до фильтра. Мы стерли границы. Мы всех победили.

На ровном загаре блестящие цепи, на трех языках я кричу - и не слышат.
У каждого песни своих тараканов... Ди-джей моей жизни, ну сделай потише.

Нет правил у боя с последней обоймой для тех, кто остался, для тех, кто на ринге.
И если финал выйдет смачно кровавым, то кто-нибудь точно сорвет свое бинго.

Безумные ритмы, и небо под кайфом, жара в моих венах, а сердце как рана.
Все резко смешалось, и губы кривятся - обратно роди меня, мамочка, мама...

Е.Балахонова

А вот если бы встретить себя - да в живые пятнадцать,
Чтоб сказать той глазастой девчонке: "Привет. Это ты.
То есть ты - это я. Не пытайся сейчас разобраться.
Я тебе расскажу, КАК сбылись твои сны и мечты...

Мой сегодняшний дарит мне золото, водит по барам.
Есть и несколько бывших (учти, что он третий за год).
Мне сейчас чуть за двадцать, но утром я выгляжу старой.
Не пугайся: красивым не больше, чем страшным, везет.

Иногда я жалею, что все не пошло, как по правилам:
Ты хотела учиться, включая мозги, а не взятки давать.
И ты верила людям. (Ну, это-то быстро исправили...)
Ты хотела и в ЗАГС, а мне не с кем там в белом стоять.

Мой Любимый - Успех, но его не пропишут в свидетельстве.
Остальные идут строго лесом. (И это гуманно, поверь).
Мне не жалко вышвыривать тех, кто несет околесицу,
С златотканых подушек пинками в открытую дверь.

Из всех дам, что сейчас с тобой, выйдут нули с минусами.
Правда, будут другие - хорошие, верные девушки. Но...
С каждым годом все меньше достойных считаться друзьями.
С каждым шагом все жестче и круче выходит кино..."

...Я себя напугала бы: тетя с понтами. Неясно, но стильно.
Я сказала б: "Эх, Львенок, ты хищник. Опасно, зато...
Тебя жизнь скоро сделает мудрой, малышка, и сильной."
И чуть слышно добавила б: "Только не знаю, за что."

Е.Балахонова

Наш совместный бюджет - усредненные цели и цены,
А мой внутренний климат примерз к нулевой высоте.
Он хороший мальчишка, и вряд ли убьет за измену.
Не герой моих сказок, - но сказки-то нынче не те.

Из принцесс я уволилась. Возраст не детский, простите.
Конь под рыцарем пылким застрял на уездном шоссе,
Миражи сладкой жизни (на выбор: Багамы? Таити?)
Растворились в дожде, намекнув, что взлетают не все.

Объективный подход к отношениям будет полезней,
Если жесткий расчет сочетается с нежной душой.
Я с лихвой нагулялась по грани. Я видела бездну.
Но во всем есть и плюсы - ведь опыт получен большой...

Мы прекрасная пара. Мы редкий подвид идиотов,
Что пытаются выглядеть круто в дерьме и в слезах.
И любить-то мы можем - ведь раньше любили кого-то! -
Но мотивом сегодняшних действий является страх.

Одиночество хуже, чем хрупкая видимость счастья,
И ненужных людей лишь поэтому в жизни полно.
Приспособиться можно, смирившись с отсутствием страсти.
Это выход, конечно, - но только не в дверь, а в окно...

...А вообще я лукавлю. Меняюсь? Скорее для вида.
Черных псов отбелить не сумеет щадящий режим.
Так что просто копите претензии, злость и обиды.
Мне пора отдохнуть. А потом я отвечу - и вам, и другим.

Е.Балахонова

Наш совместный бюджет - усредненные цели и цены,
А мой внутренний климат примерз к нулевой высоте.
Он хороший мальчишка, и вряд ли убьет за измену.
Не герой моих сказок, - но сказки-то нынче не те.

Из принцесс я уволилась. Возраст не детский, простите.
Конь под рыцарем пылким застрял на уездном шоссе,
Миражи сладкой жизни (на выбор: Багамы? Таити?)
Растворились в дожде, намекнув, что взлетают не все.

Объективный подход к отношениям будет полезней,
Если жесткий расчет сочетается с нежной душой.
Я с лихвой нагулялась по грани. Я видела бездну.
Но во всем есть и плюсы - ведь опыт получен большой...

Мы прекрасная пара. Мы редкий подвид идиотов,
Что пытаются выглядеть круто в дерьме и в слезах.
И любить-то мы можем - ведь раньше любили кого-то! -
Но мотивом сегодняшних действий является страх.

Одиночество хуже, чем хрупкая видимость счастья,
И ненужных людей лишь поэтому в жизни полно.
Приспособиться можно, смирившись с отсутствием страсти.
Это выход, конечно, - но только не в дверь, а в окно...

...А вообще я лукавлю. Меняюсь? Скорее для вида.
Черных псов отбелить не сумеет щадящий режим.
Так что просто копите претензии, злость и обиды.
Мне пора отдохнуть. А потом я отвечу - и вам, и другим.

Екатерина Балахонова

Развязка. Финиш. Интервью, цветов не надо...
Зануда-март затащит жизнь мою в кавычки
И по лицу хлестнет ехидным снегопадом,
Как помелом Бабы-Яги-алкоголички.

Зимы мелодия звенела и смеялась
И пуcть звучат еще обманчивые ноты.
Ну а меня уже, наверно, не осталось...
Я не вписалась ни в весну, ни в повороты.

Рапна

По небу летят утки.
Летит уголком стая.
Мне хочется к ним жутко.
Они же - на Юг, знаю.
Они зимовать будут
В каком-нибудь там Чаде,
А я тут бумаг груду
Лопачу жратвы ради.
Их будут кормить дети,
Им будут махать руки,
Им солнце всегда светит.
Я к уткам хочу, суки!
Я к уткам хочу, гады!
Чтоб стала мечта - былью!
Свободы хочу ради!
И чтоб за спиной - крылья!
И чтоб вместо ног - лапки,
И чтобы как все - крякать
И чтоб - не нужны тапки,
И чтоб - нипочем слякоть!
И чтобы моя Нюся
Она, как и я, утка)
Ушла б от меня к гусю,
А я бы страдал жутко.
И чтоб я летел, плача
В красивейший день, летом
И тут бы в меня, значит,
Предательски, влет, дуплетом.
Мой трупик несет Бобик,
Хозяин его хвалит,
Утятница - мой гробик,
Стакан до краев налит.
В живот насуют яблок
И салом натрут шкурку
А после - сожрут, падлы,
А после - споют <Мурку>...
А после - еще песню
Про то, как <летят утки>.
Я - так не хочу. Честно.
Мне даже чуть-чуть жутко.
Я лучше куплю водку,
Я лучше попью сутки,
Я знаю теперь четко:
Не надо мне быть уткой!

От измен ничего не изменится -
Так не лги себе.Только не лги.
Осыпаются вниз по лестнице
Затухающие шаги.

И по - прежнему - да! - по-прежнему
Паутинка морщинок у глаз.
Он нездешний, культурный, вежливый.
Хоть сейчас его в иконостас.

Оплывают следы по распутице,
А колёса несут околесицу.
Не монахиня и не распутница -
Просто, что-то сегодня не терпится.

А не терпится - значит не слюбится,
А не слюбится - так переменится,
Переменится - перемелется,
Чёрной кошкой метнётся на улицу.

Ты вернёшься домой под утро,
Ты по полной вчера оторвалась.
Почему же тогда так муторно?..
Что-то пуговки пооборвались.

Борис Юдин

Все знают - первая колом, вторая соколом
А третья мелкой пташечкой - лишь наполняй стакан.
Молчанием наполнен дом. Сидит мужчина за столом.
Молчит мужчина за столом. И он немного пьян.

Пуст дом. И в доме тишина. Какая тишина!
Лишь слышно - волны на реке бьют мордой о причал.
Белёсо светится луна. Ушла невесть к кому жена.
Сидит мужчина и молчит. Но лучше бы кричал.

Он лучше б матом перекрыл тот день пять лет назад,
Когда он глуп и молод был, а женщина мила,
В цветах захлёбывался сад... Но, видно, не поможет мат.
Жила, любила, но ушла. Такие, брат, дела.

На сердце лёд. И он не жмот, и может - птицу в лёт.
Кричит заблудший пароход, что осень и дожди.
Он правит тризну по любви и молча водку пьёт.
Ночь. Тишина. Стакан и стол. Не нравится - иди.

Борис Юдин

Маленькой девочке давно уже больше, чем двадцать.
Хрупкая нить между жаждой тепла и могилой.
Девочку в школе никто не учил не сдаваться,
Впрочем, и тесты на суЧность она б завалила.

Девочка верит, что люди прекраснее, чище –
Им бы лишь душу отмыть до хрустального звона.
Должен же быть антисептик! И девочка ищет,
Силясь не видеть вокруг декаданса и вони.

Девочка верит, что мир не скатился к основам.
Верит в последнюю битву людей против быдла.
Девочке хочется счастья. Хотя бы такого!
Гибнуть за пламя идеи ничуть не обидно.

Девочка в курсе, что грязь не отмыть/не измерить.
Горечь – такая, что лечится только в таблетках.
Проще запить алкоголем… Но девочка верит.
Верит и пьет, убивая душевные клетки.

– Простите, рядом с Вами можно?
– Пожалуйста.
– Спасибо Вам.
…И веет сыростью острожной
Зал ожидания – подвал.

– Простите, я не помешаю?
– Нет-нет.
– Позволите ли Вы,
Я вслух немного почитаю
Про шёпот пасмурной травы.

– Простите, можно в Вас влюбиться?
– Что Вы сказали?
– Так, пустяк.
Ведь здесь недолго простудиться.
Такой, не правда ли, сквозняк.

Юлия Зачесова

Нам бы бражничать на маленькой кухне,
Согреваясь коньяком кареглазым,
Нам бы специи заморские нюхать,
Наконец увидев небо в алмазах.

Чтобы яства были пряны и сдобны,
Словно сумерки-движенья нерезки.
Чтобы мысли - неприметней амёбы
И, коротенькие как SMSки

Нам бы будни объявить глупым вздором,-
Дни в неделе станут только седьмыми.
И продёргивать шелка разговоров
Сквозь колечки сигаретного дыма.

Или может быть.…А впрочем, подробно
Намечтала, что случилось бы с нами…
Мы же бесов расселяем по рёбрам
И играем в Сталинград и цунами.

Татьяна Бориневич -Эклога

Можно подумать, вам спится ночью, люди: родные, враги, соседи…
Лунные блики сквозь тюль в цветочек и мой невидимый собеседник…
Здравствуй, а я как всегда в порядке: всё расставляю мечты по полкам,
Плачу порой, чтоб не всё так гладко, прячу часы, чтоб не всё так долго.

Жизнь разделяю на «до» и «после», словно в рекламе…. Вбиваю гвозди:
В сердце, чтоб то оставалось возле; в мысли, чтоб те пропускали воздух…
Прыгаю в окна с рассветом каждым: утро становится слишком душным…
И умираю порой от жажды нежности, ласки и прочей чуши.

И отчего-то порой тревожно – кутаюсь вместе с мечтами в простынь…
Думаешь, можно? Ведь, правда, можно стать на пол метра пониже ростом?
Я бы тогда незаметной стала средь этих грузных огромных комнат…
Лучше я спрячусь под одеялом, может, тогда обо мне не вспомнят…

Я иногда сочиняю песни (только другим наплевать на это) –
Мыслям бывает чертовски тесно, если припев, да еще с куплетом…
С ложью и правдой играю в прятки. Всё по порядку, до ста считаем.
И у лица завиваю прядки – так получаюсь почти святая.

Нравится счастье прохожим прочить… Сердце каким-то хрустальным стало…
Знаешь, еще полюбила очень в книгах сама сочинять финалы:
Сядешь порою в любимом кресле, кутаясь болью сюжетной ленты,
И добавляешь «а вдруг», «а если»… И получаются хэппи-энды.

Да, полнолуние – страх, приливы… Разум-то, видимо, с корнем выдран.
Здравствуй… Я что-то опять болтлива... Всё оттого, что тебя не видно!
Нет я не плачу - опять простуда. Мысли и чувства впадают в кому.
Речь, доведённая до абсурда. Мы ведь привыкли с тобой к такому…

Каждую ночь говорим… Ну ладно! Я говорю, ты же просто рядом…
И объедаемся шоколадом… Я! Ведь тебе-то и есть не надо…
Можно подумать, другие лучше, не посылают друг друга к чёрту…
Только их души… Да, только души тихо в ночи говорят о чём-то…

Все обитатели этих прерий разделены по стадам да стаям –
Я без тебя (постарайся верить) даже с кудряшками не святая…
Я без тебя говорю с собою. Я без тебя сумасшедших хуже.
Я ведь тебя не отдам без боя! Нужен! Ты нужен! Чертовски нужен!

Только что был, но исчез бесследно. Спрашивать глупо, куда девался.
И на подушке мертвецки бледной тени рисуют фигуры вальса…
Переживу все дневные бредни – буду мечтать и вязать на спицах…
В полночь вернётся мой собеседник… Можно подумать, вам ночью спится!


Кристина Эбауэр

Старуха вяжет зимние носки,
Скрипит под нею старая кровать.
Кто знает глубину ее тоски?..
Старухе скоро - девяносто пять.

Она торгует шерстью и шитьем
На придорожном рынке у моста,
И если напрямик, сквозь бурелом,
То до него обычная верста.

Старуха вяжет. Может быть, продаст...
Невестка варит яблочный компот.
Мяукает голодный "Гондурас" -
Зачуханный, бесхвостый черный кот.

Невестка злится. Вновь... не с той ноги.
(Старуху вязко пробирает дрожь).
"Бои-ишься? Ведьма! Дай пожить другим,
Ты и до ста, наверно, доживешь."

Старуха вяжет. Катится слеза.
(Утерла незаметно рукавом)
Потом взглянула вверх, на образа,
На небо, загрязненное окном.

А до икон достать - длина руки...
А до небес - обычная верста...
Старуха вяжет зимние носки,
Она не хочет, Господи, до ста...

Людмила Орагвелидзе

Дарите женщинам цветы.
Не только в праздники, -
Как водится,
А средь забот и суеты
Дарите женщинам цветы –
Невестам, жёнам,
Юным модницам.

Дарите женщинам цветы,
Чтоб жизнь ещё светлей казалась.
Чтоб будни были не пусты,
Дарите женщинам цветы.
Как много значит эта малость!

Дарите женщинам цветы.
И годы их не будут старить...
Среди забот и суеты
Дарите женщинам цветы,
Как нам они улыбки дарят.

А.Дементьев

Друг познаётся в удаче
Так же порой, как в беде.
Если он душу не прячет,
Чувства не держит в узде.

Друг познаётся в удаче.
Если удача твоя
Друга не радует, - значит,
Друг твой лукав, как змея.

Или же горькая зависть
Разум затмила его,
И, на успех твой позарясь,
Он не простит ничего.

Он не простит... Но иначе
Скажет об этом тебе.
Друг познаётся в удаче
Больше порой, чем в беде.

А.Дементьев

Я ничего и никому не должен.
Не должен клясться в верности стране
За то, что с ней до нищеты я дожил.
За то, что треть земли моей в огне.

Я ничего и никому не должен.
Мне «молодые волки» не указ.
Они, конечно, много нас моложе,
Но вовсе не талантливее нас.

И новый мир по старому ничтожен
Среди своих раздоров и корыт.
Я ничего и никому не должен,
Поскольку никогда не жил в кредит.

Андрей Дементьев

Все мы, святые и воры,
Из алтаря и острога
Все мы — смешные актеры
В театре Господа Бога.

Бог восседает на троне,
Смотрит, смеясь, на подмостки,
Звезды на пышном хитоне —
Позолоченные блестки.

Так хорошо и привольно
В ложе предвечного света.
Дева Мария довольна,
Смотрит, склоняясь, в либретто:

«Гамлет? Он должен быть бледным.
Каин? Тот должен быть грубым…»
Зрители внемлют победным
Солнечным, ангельским трубам.

Бог, наклонясь, наблюдает,
К пьесе он полон участья.
Жаль, если Каин рыдает,
Гамлет изведает счастье!

Так не должно быть по плану!
Чтобы блюсти упущенья,
Боли, глухому титану,
Вверил он ход представленья.

Боль вознеслася горою,
Хитрой раскинулась сетью,
Всех, утомленных игрою,
Хлещет кровавою плетью.

Множатся пытки и казни…
И возрастает тревога,
Что, коль не кончится праздник
В театре Господа Бога?!

Гумилев

Не в моде Душа сегодня. Цена тебе - гнутый грош…
Спина сиротеет крыльями под камнями.
Но, только, моя безумная, как ты сейчас уйдешь?
Ведь эта планета вкипела в тебя корнями
И вызрела под рубашкой в горячий и сытный хлеб,
Которым теперь делиться – твоя отрада:
По ломтю, для тех, кто голоден /кто так безнадежно слеп/,
По строчке, для тех, чьей ненавистью измята.
Ты плачешь настолько тонко, что стала моей иглой,
По чьим–то сосудам вводящей уменье верить…
Безумная, понимаешь, нельзя уходить домой,
Сегодня, когда так много огня и смерти…
Ты дышишь настолько тихо, что видно неровный пульс,
По каплям вживленный в хрупкую грудь тетради.
И слышно твое безумство, запетое наизусть
Уменьем любить, не думая о награде.
Не в моде Душа сегодня. Цена тебе - гнутый грош…
Спина зарастает панцирем под камнями.
Но, только, моя безумная, как ты сейчас уйдешь?
Ведь эта планета вкипела в тебя корнями…

Становится все одиночее. Так дичают
Шаманы племен накануне великих битв.
Я не боюсь и боли не замечаю.
Но не умею пока еще не-лю-бить.

Кот Басё