Праздное любопытство вконец утомив,
тем более, убедившись, что сущее – тленно,
человек сам себе – от скуки - придумывает миф
о покоренье – ни больше, ни меньше - вселенной.

В придуманную авантюру порой пускается сам,
но чаще - со товарищи: что ж, не откажешь в праве
любому – стать наблюдателем: не верить глазам,
а верить ярлыкам, злым языкам и неверной славе.

Результат предсказуем, тонкость всего одна - в том,
как сориентируется в пространстве его разум:
будет ли он ощущать себя астронавтом,
иль заполняющим пустоту диффузным газом,

Ведь люди – как звезды: у многих системы планет, -
но обитаемы ли они, попробуй, выясни.
И практика жестока: на большинстве из них нет
ни цивилизации, ни, хотя бы, признаков жизни.

Елена Лазарчук

ад начинается там, где сбылись мечты
представь себе: догорающий летний вечер,
он – красивый, раскованный, рядом – ты
на заднем плане – вилла, гараж и дети.
ты больше не ищешь себе приключений на
то, чему джинс от Версаче дарует ладность.
не нравится осень, - живешь где всегда весна
а завтра рифмуется только с «еще одна радость»

и каждый день похож на другие, так
как могут быть похожи две капли виски
на тонкой стенке бокала, и каждый шаг
не представляет теперь никакого риска.
он был женат на другой, но потом прошло,
а ты сменяла свободу на белое платье.
и все у вас спокойно, и так хорошо...
ну что, тошнит? продолжать, или, может, хватит?

ты вечно хочешь именно то, чего нет
но лишь получишь – оно потеряет цену
и ты опять готова проклясть весь свет,
и вновь головой колотишься в эту стену
веришь только в недобрые чудеса,
на то, что жизнь остроту потеряла сетуешь.
и ждешь какие-то алые паруса
чтоб завтра безжалостно их разорвать на ветошь.

Елена Лазарчук

Да нет, нас не мучают - нас опекают,
горячую искру из нас высекают,
высокую ноту, волшебную речь
любыми путями стремятся извлечь.
И лишь потому потрошат и ломают,
что толк в этом деле вполне понимают,
и так донимают заботами нас,
что песня из горла, как искры из глаз.


n?

Да нет, нас не мучают - нас опекают,
горячую искру из нас высекают,
высокую ноту, волшебную речь
любыми путями стремятся извлечь.
И лишь потому потрошат и ломают,
что толк в этом деле вполне понимают,
и так донимают заботами нас,
что песня из горла, как искры из глаз.


n?

Это все, что от Вас осталось.
Ни обид, ни смешных угроз.
Только сердце немного сжалось,
Только в сердце немного слез.

Все окончилось так нормально,
Так цинично жесток конец,
Вы сказали, что нынче в спальню
Не приносят с собой сердец.

Вот в субботу куплю собаку,
Буду петь по ночам псалом,
Закажу себе туфли и фраку,
Ничего, как-нибудь проживем!

Мне бы только забыть немножко,
Мне бы только на год уснуть,
Может быть, и в мое окошко
Глянет солнце когда-нибудь.

Пусть уходит, подай ей, Боже,
А не то я тебе подам
Мою душу, распятую тоже
На Голгофе помойных ям.

Вертинский

И останешься ты в дураках, в дураках
и затихнешь, сжимая синицу в руках,
и утратишь надежду поймать на лету
свою синюю птицу, жар-птицу, мечту.
Поделом же тебе, поделом, поделом:
прилетала она и касалась крылом
и плеча твоего, и затылка, и ног,
ну а ты себе спал и проснуться не мог.


n?

...И, улыбнувшись на блажь мою детскую.
Ёлку притащишь ты - раз полагается.
Я, восхищённо вздохнув, поприветствую:
"Ёлочка, здравствуйте. Располагайтесь.
Вот Вам на лапочки
Свечки и лампочки,
Яркие, броские
Шарики с блёстками.

Благость в глазах, как сошедшая с фрески,
Умные искорки скачут и дразнятся.
Нам - суетливым, замотанным, резким -
Чуточку праздника, детского праздника.
Свёрточки с розами
Рядом с фигурками -
Дедом Морозом
И деткой-Снегуркою.

Ночь новогодняя свечечным заревом
Высветит всё, что не знали, не поняли.
В ночь новогоднюю я пожелаю нам
Больше восторга и меньше иронии.
Над мандаринами
Хлопнет шампанское,
Под серпантином
Вспышки бенгальские.


вуаля

Первый ливень над городом лупит,
тарахтит в водосточной трубе.
- Ах, никто меня в мире не любит! -
врет девчонка самой же себе.
Брызги тучей стоят над панелью,
а девчонка в квартире одна, -
врет от радости и от веселья
у раскрытого настежь окна.
Дождь с размаху по улицам рубит,
по троллейбусным крышам стучит,
- Ах, никто меня в жизни не любит! -
звонко голос счастливый звучит...


Константин Ваншенкин

он любит играть в слова и не любит людей.
не боится, просто запах от них несносен.
утром жизнь проживает вперед на целый день,
а из всех времен суток предпочитает осень.
при встрече прячет в ладони рассеяный взгляд,
пьет горький чай и длинно дымит сигаретой.
и так привык всякий миг начинать с нуля,
что в каждый новый кабак идет не с этой.

она прочитала за жизнь свою уйму книг,
пока училась стучаться в закрытые двери.
но даже состарившись, не поняла из них,
что твердо верить можно только в потери.
и снова, строя призрачный на песке
зАмок при свете лампочки вполнакала,
смотрела бессильно, как на его руке
зарастают шрамы. от острой бритвы Оккама.

они не встретились. был их покой храним.
хоть иногда, сидя друг друга напротив,
молча внимали, как из колонок им
пел Паваротти.
или “Машина” - о повороте.

Елена Лазарчук

Оглянулся, и вот тебе уже сорок,
За спиной маячит веселый ворох
Разноцветных картин бытия, но порох
в пороховницах еще с запасом.
Пережил обретения и потери,
поутратил в душе, но прибавил в теле.
Кто есть кто, сам себе доказал на деле,
чем не повод обмыть это все не квасом.

Сколько раз, крутя через голову сальто,
пролетал в сантиметре от асфальта,
но пока, гляди, в твою пользу сальдо,
чего не скажешь, увы, о многих.
Впрочем, каждый, пока его бренные кости
не нашли пристанища на погосте,
продолжает искать жемчуга в компосте,
ибо вера в чудо сильнее логик.

Ведь земля не кругла, а скорее поката,
оттого все время несет куда-то.
Одиноко мерцает в углу лампада
осеняя стену твоею тенью.
Затяни на себе поясок потуже,
для того и дана нам надежда, друже,
что вторые сорок не будут хуже.
с днем рожденья тебя,
с днем рожденья.

Елена Лазарчук

Лягушка, не поймавшая стрелу,
иль Спящая, не чмокнутая в щеку
в гробу хрустальном. Не поспевший к сроку
спаситель-принц. Плюс пепел на полу –
следы сожженной лягушачьей кожи, -
облом имеет множество личин,
когда за страсть любого из мужчин
ты отдаешь того, кто всех дороже

Елена Лазарчук

До самого последнего глотка
испив потери горестное пойло,
я в памяти храню все то, что стоило.
Пошедшее буквально с молотка,
едва лишь окружавшая среда
закончилась стремительно, как выстрел,
затем, что «да» сказала слишком быстро
и не тому.
Что, впрочем, не беда.

Елена Лазарчук

..это мотору - хер цена,
если цилиндры лечены.
глупая птица сердцева
бьется в грудине клеточной.

выпущу – вряд ли свидимся,
что скворечник – не дом он ей.
стоит ли корчить витязя,
если дракон надуманный.

только овечьехвостое -
встать норовит, не вынеся, -
что возвеличь до звезд ее,
что урони до плинтуса.

то и другое – знаково -
и, как итог, – одиноково,
- хочется одинаково –
вскачь и ничком у ног его.

влагою глаз нерезкое
изображенье множится
стать бы внутри – как Брестская:
стены, бойницы....кожица.

эту ли крепость приступом –
перенесу на ногах.
врете,
не сдамся,
выстою.

господи, больно-то как....

Елена Лазарчук

Они ещё наивные, усталостью не битые:
и беды не изведаны, и странствия не познаны.
Идут себе под ливнями, зонтами не прикрытые,
такие привередные, такие несерьёзные.

Печали их стеклянные, а будни им до лампочки:
тревогами не пуганы, рассветами не бужены.
Июльскими туманами спешат от папы с мамочкой
с послушными подругами плести ночное кружево.

В них опыта – пол крошечки, а гонора – немерено.
Конечно, потакаемы, возможно, избалованы,
и всё-таки – хорошие, хотя самонадеянны.
Галчонковыми стаями летят под липы новые.

Они пока везучие: им всё ещё прощается.
Но что-то с ними станется, и что из них получится,
когда они намучатся и пыли наглотаются,
когда сполна достанется и всё сполна поручится?

Они пока летучие, ни конные, ни пешие.
Им вечных истин оспины – что сникерсные россыпи.
Они ещё, певучие, живут себе насмешливо.
И слава тебе господи… И слава тебе господи.

Мартынов.

Среди ста городов,
Среди тысяч вокзалов -
Я тебя не узнал ,
Ты меня не узнала,

И средь тихих аллей,
И средь шумного бала -
Я тебя не узнал ,
Ты меня не узнала.

И был молод когда
И душа марш играла -
Я тебя не узнал,
Ты меня не узнала.

И когда моя юность
Дотла отпылала -
Я тебя не узнал,
Ты меня не узнала.

И когда первым снегом
Виски заметало -
Я тебя не узнал,
Ты меня не узнала.

И уже никогда,
Никогда не поправишь:
Не узнАю тебя,
И меня не узнаешь...

Зельвин Горн

Мне уже никогда
Не удастся отжаться от пола
Столько раз, что друзья
Распахнут до ушей свои рты,
Мне уже никогда
Не сходить так с ума из-за гола,
Мне уже никогда
Не смотреть на весь мир с высоты.

Мне уже никогда
Не смеяться над ливнем и градом,
Если небо обрушит
Их вдруг кулаком по башке,
Мне уже никогда
Не питаться весь день виноградом,
Мне уже никогда
Не валяться весь день на песке.

Мне уже никогда
Не летать, как стрела по вагонам,
Выводя из себя
Недовольных и так проводниц,
Мне уже никогда
Не скатиться с высокого склона,
Просто так, ради смеха
Каких-то случайных девиц.

Мне уже никогда
Хулигану не врезать в печенку,
Чтоб, согнувшись, он долго
Рыдал у стены иль плетня,
Мне уже никогда
Не любить молодую девчонку
И уверенным быть,
Что она обожает меня.

Мне уже никогда
Не бороться на мостике шатком,
С полным риском свалиться
В одежде в глубокую грязь,
Мне уже никогда
Не скакать на волшебной лошадке
С чудным именем Юность,
Глотая все в жизни, как сласть...

Мне уже никогда
Мне уже никогда, никогда...

Зельвин Горн

Когда была бы настоящей -
жила бы жизнею иною.
Меня б не убирали в ящик
на зиму, чтоб достать весною
не наспех – насмех чахлым детям -
где делу время – час потехе.
Мила была бы тем и этим,
но очаровывала б тех и

вот этих, жмущихся у стенки,
и тех, кому успех так дорог.
И тратила б чужие деньги
на драгоценности и ворох

тряпья, на лавки бельевые,
булавки, лоскутки, помады.
И только взгляды роковые
в ответ, и - никому пощады.

Слыла б удачливою стервой,
спиной ловила б стрелы-сплетни,
И ты, мой далеко не первый,
мечтался бы моим последним.

А от любовной неудачи
рыдала б горько над собой, но
ненастоящие не плачут

Нам, куклам, не бывает больно.

Елена Лазарчук

Я не люблю, когда ответы скупы,
А также если много говорят.
Я не люблю, когда вопросы глупы,
Особенно, когда они подряд.
Люблю глядеть в окно, когда там звездно,
И не люблю глядеть в глаза льстецам.
Я не люблю когда"свершилось"поздно..
Люблю, когда не кто - то смог, а сам.
Мне нравится, когда лицо красиво,
Но глупости в прекрасном - не терплю.
Я не люблю, когда душа - без пыла,
Когда спокойный,тихий нрав - люблю.
Я не люблю, когда "за всех" решают,
И не люблю в зависимости быть,
И очень не люблю, когда мешают
Решать самой любить иль не любить..

Теперь толкуют о деньгах
В любых заброшенных снегах,
В портах, постелях, поездах,
Под всяким мелким зодиаком.
Тот век рассыпался как мел,
Который словом жить умел,
Что начиналось с буквы "Л",
Заканчиваясь мягким знаком.

О, жгучий взгляд из-под бровей!
Листанье сборника кровей!
Что было содержаньем дней -
То стало приложеньем вроде.
Вот новоявленный МоцАрт
Сродни менялам и купцам,
Забыв про двор, где ждут сердца,
К двору монетному приходит.

Все на продажу понеслось,
И что продать - увы - нашлось:
В цене все то, что удалось,
И спрос не сходит на интриги.
Явились всюду чудеса,
Рубли раздув как паруса,
И рыцарские голоса
Смехоподобны, как вериги.

Моя надежда на того,
Кто, не присвоив ничего,
Свое святое естество
Сберег в дворцах или в бараках,
Кто посреди обычных дел
За словом следовать посмел,
Что начиналось с буквы "Л",
Заканчиваясь мягким знаком.

Юрий Визбор

А как ты считаешь… - непросто быть Богом?
Бессменно две тысячи лет в карауле…
Смотреть на баранов, упёршихся рогом –
То предали снова, то вновь обманули…
Входить ежедневно в скорбящие лики,
По пальцам безгрешные души считая,
И слёзы ронять на лампадные блики,
И что-то простить, всё на свете прощая…
Коситься на тех, кто подолгу у власти –
Не писан Завет им ни Старый, ни Новый …
А тем, кто наивно мечтает о счастье,
Вручать как подарок венец свой терновый.
В глазах отражаться, где боль и терпенье,
Молитвой, как лезвием, вспарывать вены,
И видеть как те, кому даришь спасенье,
В своих откровеньях не так откровенны.
А сердце болит, оно не отстрадало,
За всю бесконечность в нём собраны муки -
Есть много ума, да вот разума мало,
Есть счастье любить, да всё чаще в разлуке…
Так хочется знать, чем закончится это,
Дай Бог тебе, Господи, Божье терпенье,
Пока слышу Слово – есть повод для Света,
Пока дышит совесть – нет страха забвенья.
И всё-таки лгу, и краду…, и едва ли
На этот раз нам избежать катастрофы…
Но чтобы к спасенью мы ближе чуть стали,
Он каждый свой день начинает с голгофы…

Сказоч-Ник