Узловатой веревкой по горлу – гудки телефона.
Ничего… ни о чем… потому ли, что не о чем просто?
У непрошенных мыслей отныне другие каноны,
А оттенки несказанных слов – холоднее норд-оста.
Я тебе не скажу о слезах. Ты и так их не видишь.
До меня ли, когда слишком много иных увлечений?
Мы захлопнули створки души, как колония мидий,
Чтобы нас не касалось влияние чуждых течений…
Я тебе не скажу о тоске. Бессловесной. Безмерной.
Зябкий привкус полыни у чашки горячего чая…
Ты не помнил меня изощренно-талантливой стервой?
Впрочем, что удивляться - такой до тебя не была я…
И о боли тебе не скажу. Ни к чему. Не поверишь.
Я сама-то не верю себе...только...вот ведь...однако…
Мне виском бы - о холод угла металлической двери,
До последнего зыбкого серого мертвого мрака,
Было б легче, наверно…Решимости, правда, не хватит,
Я же знаю… А жаль!
…Ладно.
Пусть.
Все проходит, и баста!

…И зарывшись в подушки, недвижно лежу на кровати,
Повторяя бессмертную фразу от Экклесиаста…

Вера Ермак

Великих нынче - словно блох в ночлежке,
куда ни плюнь - великий человек,
есть семьи, где по пять великих членов,
великие младенцы там пищат,
великие к ним ходят почтальоны,
великие приносят телеграммы,
великие им письма от великих.
Какое счастье - быть не в их числе!..
Быть невеликим в невеликом доме,
в семействе невеликих человечков,
с любовью - не крупнее земляники,
с букетом мелких полевых цветов,
с малюсенькой звездой в окне вечернем,-
я в данный миг подмигиваю ей,
насвистывая песенку-малютку.


Ю. Мориц

Ну, здравствуй, Ангел! Рядышком садись.
Устали крылья? Можно и сложить.
Так редко ты слетаешь сверху вниз…
Вот отдохнём - и станем дальше жить.
Не исчезай надолго никогда!
Не уходи в неведомые дали !
Ведь мы с тобою долгие года
Ни с теми были и друг друга ждали!
Любовь пьянит не хуже чем вино,
И голову теряем мы в порывах страсти.
И все же все мы ищем лишь одно,
Любви, любви – она же счастьe

Наказал меня молчанием.
Привязал меня сомнением.
Я решила – окончание.
Ты придумал продолжение.
И летят слова начальные –
Дубль два. Вторая серия…
Только страсти сериальные
Вызывают недоверие.
Пригласить меня и в бар бы рад,
Заслонить обиды прошлые.
Как такую «Санта-Барбару»,
Недосмотренную, брошу я?..

Тамара Шумейко

1.

Пять минут ещё до встречи !
Сердце , дёргаясь в припадке ,
Чувства судорожно мечет
В живописном беспорядке:

Вот сейчас..
Конечно!
Снова…
Не она.
Увидит?!
Если…
В голове стучат три слова
Из затёртой старой песни.

Мысли бегают по кругу
Самолётиком на корде…
Эй, на небе! Будьте другом,
Время кто-нибудь ускорьте!

Я-то что — цветы завянут,
Им на суше жизни нету…
И гоняю по карману
Невезучую монету.


2.

Пять минут . Не до, а после.
Горизнонт — слезы светлее.
Раздувая тихо ноздри,
Полегонечку зверею:

Пропустил?!
Не может!..
Я же…
Вот теперь — она!
Нет?!
Снова…
И глаза немеют даже
От усердия такого.

Как прицелом, по прохожим
Шарю посеревшим взглядом:
И фигур-то нет похожих,
Не стояли даже рядом!

С циферблата стрелки в тике
Рвутся под стеклом бесстрастным;
Только не слышны их крики,
Нервные скачки напрасны.


3.

Полчаса прошло — как осень.
Я стою, теряя листья;
Их сквозняк случайный носит
Эхом уличного свиста.

Эта?
Нет.
Да нет же…
Точно.
А сейчас?..
И снова мимо.
В сизых саванах полночных
Бродят мысли-пилигримы.

Что случилось, в самом деле?
Взрыв? Тайфун? Пожар? Цунами?
Черноусые злодеи?
Террористы? Марсиане?

Или просто позабыла,
Не захочет больше видеть?
Вдруг, не сдерживая пыла,
Чем-то смог её обидеть?..


4.

Два часа — почти.
Вот…
Ровно.
Сам себе я удивляюсь.
Время мимо мчится — словно
Кубарем под гору заяц.

Вот сейчас уйду.
А может…
Нет!
А всё-таки…
Нет.
Ладно.
Розы-то на что похожи!..
…вяло-бежевые пятна.

Ставлю лисели и марсель;
Лево на борт!.. Если честно,
Об извечном их коварстве
Петь не хочется мне песни.

Нет коварства, нет измены —
Только царственная милость,
Только взрезанные вены
Не понявших, что случилось.

Только мягкий свет зелёный,
Только горечь расставаний;
Только вихрем изумлённым
Взмах ресниц пушистых станет.

И призыв надежды властен,
И звучать он будет вечно…
Ждать — ведь это тоже счастье,
Если ты спешишь на встречу.

М.Белоус

Поделись своей бедой,
Поделись своей печалью;
Бледно-лунными ночами
Расскажи мне, что с тобой.

Разревись в моё плечо,
Страх оставив на пороге;
Дай пройти глухой тревоге,
Не умолкнувшей ещё.

Забывая мрак и ночь,
Опустись в мои ладони;
Пусть тоска твоя утонет
И уйдёт с отливом прочь.

Пусть рассвет прогонит боль,
Погасив её, как звёзды…
Подойди ко мне — и просто
Поделись своей судьбой.

М.Белоус

Не врачуйте мои
обожжённые крылья,
Я прошу вас, не надо
плечо подставлять!
Пусть я кровью своей
захлебнусь от бессилья —
Только сам лишь смогу
научиться летать!

Не сбивайте коптящее
рыжее пламя,
На палёные перья
не сыпьте землёй!
Я ещё подниму
эти крылья как знамя,
И земля, замерев,
пропадёт подо мной!

Я в полёте услышу
ваш дружеский клёкот.
И, на равных со всеми
пробив облака,
Вспомню с грустной улыбкой
наивный свой опыт
И уйду прямо к солнцу —
наверх! — а пока…

А пока дайте лучше
простор для разбега
И не плачьте от жалости,
если споткнусь:
Как без капель дождя,
как метели без снега,
Неба нет без меня —
и я в небо вернусь!

М.Белоус

В сердце сегодня гости:
шумно толпятся страсти
Вот вам и здрасьте...
Вы хоть пальто-то сбросьте -
Там у меня, в прихожей,
гвоздик есть для одёжи.
Ну, заходите, влазьте
прямо в ботинках - можно
снова меня тревожить:
мыть-перемыть мне кости,
выкрасить модной мастью...
Хочется - красьте.
Надо бы с вами - строже -
вечно вы так, подкожно,
вводите в сердце счастье.
Кто же вас просит, Боже!
Я не хочу вас, гости!
Только - в моей ли власти?
Вы уже рвёте снасти
Новым уловом, бОльшим.
Полно вам, бросьте!
Выйду к вам в чёрном платье -
я в нём намного тоньше.
Чем-нибудь стол украсьте -
Праздновать будем счастье,
выпьем за всё, что сможем
(выпить бы было кстати!)
Я приберусь попозже -
утром остатки злости
вымету горстью.

Ю.Белохвостова

Вдох -
Как мы срослись до костей-
Как разделить нас теперь?-
Резать живое больней-
сжалься убей
Вдох
Разве нам замысел зрим?-
Нас сочинили одним-
Можно всегда изменить-
Только вот
надо
ли?
Вход
В небо войти бы уже-
С окон шестых этажей-
Сколько крылатых в душе -
надо же!
Выдох
Снег намело между строк
Каждый в любви одинок
Плачет над городом Бог – падает снег… Вдох.

Solistka

Знаешь что? Не мелочись, не штопай:
Всё обветшало – тащи на свалку.
Да, между нами случалось что-то,
С чем расставаться немножко жалко.
Но реставратор я никудышный,
Сдам я старьёвщику за бесценок
Всё, что у нас неудачно вышло:
Мы - половинки от разных целых.
Нам бы себя отыскать бы где-то,
Нам бы себя подружить с собою,
Я ведь люблю тебя, мой пресветлый,
И потому – эту дверь закрою…
Вот тебе компас, вот тебе карта -
Доброй дороги…
Встретимся завтра

Казаться сладкой идиоткой
И плыть в любовь.
И жизнь раскачивать, как лодку,
Черпая боль.
И воспаление миндалин
Принять как знак,
Что рецидивна гениальность,
Да будет так!
…И с мятным привкусом микстуры
По маю плыть,
Быть идиоткой. Сладкой дурой.
Весною быть.

Снова на крыше. Сяду.
Свешу бесстрашно ноги.
Разум присядет рядом,
Непостоянный друг.
«Ну, с возвращеньем, милый!
В этот-то раз, надолго?
Раньше тебе бы надо!
Мне б было меньше мук!
Что же мне делать, Разум?
К черту все эти чувства!
С ними так жить сложно
Ну, помоги же мне!
Чтобы все четко, сразу,
И никакого безумства.
Чтоб разделить можно
Было на «прав» и «не-»
Разум вздохнет горько.
Не торопясь в тело,
Скажет, подсев ближе,
Крепко меня обняв:
«Я тебе дан только
Чтобы понять сумела
Чувствами все мы живы,
Им все равно, кто прав!»

Ничего от нас не останется.
Разве только скрижаль стиха,
потому что слова есть таинство
и прозрачный сосуд греха,
потому что язык, нам вверенный,
на крови, на крови растёт,
потому что мы в чудо верили,
что случится оно вот-вот.

Вот и выросли беспризорники –
мы и кто ещё? выходи!..
Проститутки, поэты, дворники
с детской звёздочкой на груди.
Вот кому – и писать, и маяться,
плакать, падать и биться лбом.

…время, схваченное снимающим
и засвеченное – в любом.



Мария Маркова

Твой дом, не ведая беды,
меня встречал и в щеку чмокал.
Как будто рыба из воды,
сервиз выглядывал из стекол.

И пес выскакивал ко мне,
как галка маленький, орущий,
и в беззащитном всеоружьи
торчали кактусы в окне.

От неурядиц всей земли
я шла озябшим делегатом,
и дом смотрел в глаза мои
и добрым был и деликатным.

На голову мою стыда
он не навлек, себя не выдал.
Дом клялся мне, что никогда
он этой женщины не видел.

Он говорил: - Я пуст, Я пуст. -
Я говорила: - Где-то, где-то... -
Он говорил: - И пусть. И пусть.
Входи и позабудь про это.

О, как боялась я сперва
платка или иной приметы,
но дом твердил свои слова,
перетасовывал предметы.

Он заметал ее следы.
О, как он притворился ловко,
что здесь не падало слезы,
не облокачивалось локтя.

Как будто тщательный прибой
смыл все: и туфель отпечатки,
и тот пустующий прибор,
и пуговицу от перчатки.

Все сговорились: пес забыл,
с кем он играл, и гвоздик малый
не ведал, кто его забил,
и мне давал ответ туманный.

Так были зеркала пусты,
как будто выпал снег и стаял.
Припомнить не могли цветы,
кто их в стакан граненый ставил...

О дом чужой! О милый дом!
Прощай! Прошу тебя о малом:
не будь так добр. Не будь так добр.
Не утешай меня обманом.

Белла Ахмадулина

Светает. Откровенье на нуле.
Неважно, кто взял больше, кто дал меньше
Взлетаю на ободранной метле,
Гадают - то ли ведьма, то ли гейша

Свободна и спокойна!- не резон
Бояться в синем воздухе рассветном
Прицельных попаданий: не сезон
Стрельбы по неопознанным объектам

Е.Ритвинская

Стало вдруг тяжело -
Назло
И минувшей весне,
И мне:
Почему-то не повезло,
А могло повезти вполне!
Я огреб неудач -
Хоть плачь!
Кто печали иной
Виной?
Мне бы ельник в чешуйках дач, ...
Да командовать тишиной.

Мне б зажечь пару свеч
И лечь,
Рифмы в строчках толочь
Всю ночь,
Чтобы что-то под утро - с плеч!
Чтобы что-то под утро - прочь!
Чтоб пришел после бед
Рассвет.
Он десятки веков
Таков:
Чьи-то перья оставят след
Из огарков ночных стихов.

В. Ланцберг

Проколов колесо, вы спешите с утра
в мастерскую, где, изощряясь в остротах,
молодые вихрастые мастера,
скажут вам: "Осторожно на поворотах!"

Я люблю мастерство человеческих рук,
работяг трудовую мирность.
Не беда, если вдруг надломился каблук.
Ну а если душа надломилась -

сдайте душу в ремонт, если в ней дыра,
в мастерскую поэзии, боль не утаивая,
там работают волшебные мастера -
Пушкин, Хлебников, Есенин, Цветаева...


Пётр Вегин

А мы просто ловим и нюхаем липкий «момент».
Просто птичку сжимаем в горсти.
Так допей же до дна, докури же свой «Kent».
Не бойся. Пойми и прости!
Там, где мы, не бывает совсем уж темно.
Выручай нас, здоровый цинизм!
Эта боль, этот кайф, даже это говно –
именуется с гордостью – ЖИЗНЬ.
Так шагни и раскрой запасной парашют,
и, покуда не дрогнет рука,
мы всё будем вычерчивать вечный маршрут –
рейс транзитный «Земля-облака»!

Ты прости меня. Я не лучшая.
Я живу нараспев, не слушая.
Где-то рядом всегда соседняя:
то вторая, то предпоследняя.
Ты прости меня. Я не лучшая.
Я безумна - среди бездушия.
Не мечта, без вина пьянящая.
Всего-навсего - настоящая.

Как во мне душа болит!
Шевелиться не велит.
На диване, в уголке,
Как в пустыне, на песке.
Хоть с собою не хитри-
Все повыжжено внутри.
Все повыжжено вокруг-
Пеплом стал последний друг.
Подбородок у колен.
Слишком много в доме стен!
Обступают, как враги.
Боже праведный, солги
Убеди, что я жива,
Что еще растет трава,
Что еще когда- нибудь
Хлынет воздух в эту грудь