"Мне грустно и легко:
Печаль моя светла..."


Художник Ричард Джонсон
(из дневника irisen)

И снова я держу в руках маленькую книжечку стихов моего коллеги-журналиста, которому
был посвящен пост "Отзовись, кого зову!" Было такое ощущение, что стихи Юрия Долгополова моим
друзьям и читателям понравились, хотя от комментариев они воздержались.

Да и что комментировать? Лирические стихи, любовь... А вот сегодня я подумала о том,
какое же это неоднозначное понятие - любовь! Сегодня в душе возникли очень сложные чувства...
Я сама не смогла бы даже их обозначить, потому что чувства были, как музыка, без слов!
Но книжечка Юры второй раз за день сама собой открылась на той странице, где я нашла подсказку...

***
Дожил: завидовать стал хладнокровности рыбьей…
Днем я смеюсь, а ночами в подушку хриплю:
«С кем бы я ни был
Каким бы я ни был,
Где бы ни был –
Сердце томя, ненавижу тебя и люблю!»

Сон налетит – возникают помимо желанья
Легкие, как одуванчик полдневный, черты.
Но просыпаюсь – и вновь настигает сознанье,
Что для меня безвозвратно потеряна ты.

Из-за тебя полюбил и глубины, и дали.
Мир стал прекрасен, и страшен, и неизмерим…
И не пойму:
Возвышен я или раздавлен
Солнечным счастьем и каменным горем моим.

* * *
Юра, с которым мы так давно не виделись, сказал издалека свои слова.
А я свои все еще ищу. Они придут - но, как у меня часто бывает, не сейчас.
Нужно время, чтобы в душе все дозрело и оформилось...

Пока есть вот что: удивление перед тем фактом, что я, так недолго
побыв на Ли Ру, сталкиваюсь уже не только с виртуальной дружбой,
но и с виртуальной любовью... Они прекрасны, эти факты, и дай Бог счастья
тем, кого посетила любовь... Но... что-то царапает душу.

Стихи Юры - о неразделенной реальной любви, но почему-то они упорно
"крутятся" в голове, когда я думаю о том, как, почему возникает любовь виртуальная?
К человеку, которого никогда не видел... А, может, к его "маске"? Невольно и искренне или
умело и расчетливо созданной? В виртуале бывает и первое, и второе...

Есть люди, которые в своих дневниках существуют настолько искренне и органично,
что не полюбить их нельзя! Я, допустим, всех своих постоянных друзей уже полюбила:
женщинами восхищаюсь, а дружба с мужчинами невольно окрашивается романтикой.
Но все это такое светлое, что, если чувства окрепнут еще сильнее, то подарят только
"солнечное счастье", причем разделить его захочется со всеми! Всех чем-то одарить
от полноты души... От того, что душа "возвысилась"!

При этом я интуитивно чувствую, что возможен и другой "сценарий": виртуальная любовь
к нераспознанной "маске" может не возвысить, а "раздавить каменным горем"...
Упаси Господи и меня, и всех, кого я по-дружески люблю, от этого!
Конечно, предотвратить то, чему быть суждено, невозможно. Но я написала этот пост,
чтобы стихи Юры, пророческие, как у всякого настоящего поэта, помогли задуматься
покрепче, и не словами, а своей поэтической музыкой протянули нам "путеводную нить"...

Камешек белый - день был хорош:
Песня просилась - вынь да положь,
Всюду везло - всем завистным назло,
Хвори и беды - прочь унесло.

Камешек черный - день был дурной:
Ссоры с соседом, другом, женой.
Зубы болели. Деньги терял.
Или являлся к закрытым дверям.

Камешек к камню - полный кувшин.
Что же, посмотрим, счастливо ль жил?
Я опрокинул кувшин кверху дном:
Чудо! Все камни - светлые в нем...

Юрий Долгополов

Вспомнился вдруг коллега-журналист, с которым мы пять лет проработали в одном кабинете.

Хороший был сосед: увидит, что я мучаюсь с заголовком к статье - тут же быстренько вникнет в ее суть и предложит пять - семь вариантов на выбор... У него я и научилась искусству заголовка: на журфаке не успела. Что успеешь за одну лекцию по этой теме плюс пара практических занятий? Он еще много чему меня научил, поскольку я только начинала работать, а у него уже был опыт... Делился, не жадничая!

А еще Юра обладал поразительной способностью быть незаметным. Когда я уходила в работу "с головой", и, автоматически схватив трубку телефона, слышала: "Юрия Сергеевича можно?", то неизменно отвечала: "Сейчас посмотрю!" Потому что никогда не знала, пуст соседний стол или Юра неслышно там работает...

Журналистом Юра был со стажем, а вот поэтом - начинающим. У него вышел сборник в издательстве Союза писателей, но это уже потом, когда судьба развела нас по разным редакциями даже по разным городам. А у меня сохранились самые первые его стихи: потому что он писал их прямо "сходу" - тут же, у нас в кабинете, и сразу мне показывал.
Эти листочки-автографы я до сих пор храню... Где теперь Юра, я точно не знаю. Слышала от общих знакомых, что судьба его сложилась трагично: после тяжелой болезни остался один. Без семьи, без возможности писать... Да нет, не может он не писать!!! Всегда спокойный, всегда улыбчивый, наш Юра внешне был немного похож на Юрия Гагарина. А мне кажется, что и внутренней силой он был под стать знаменитому космонавту. Должен был перебороть судьбу...

Если кто-то видел стихи Юрия Долгополова в Интернете - дайте мне ссылку, пожалуйста... Я вас сейчас с ним немножечко познакомлю, покажу его раннее творчество.

ОТЗОВИСЬ!

К солнцу, к небу, в синеву
Мчится звонкое "Ау!".
Я кричу с речных обрывов:
- Отзовись, кого зову!

Ветры свежесть принесли,
Ветви росы отрясли,
И летят к нам в гости птицы
Ото всех концов земли.

Дали сини и чисты,
Словно первые цветы.
Отзовись - и между нами
Встанут радуги-мосты!

Ветер стих, и наяву
Слышу звонкое "Ау!".
Кто-то крикнул с дальних плесов:
- Отзовись, кого зову!

ПОМНЮ!

Профиль твой в конспектах рисовал,
Утром полный счастья просыпался,
К самой легкой тени ревновал,
Самой бедной шутке улыбался...

Не сошли слова признанья с губ,
И в роман не превратилась повесть...
Как тогда я зелен был и глуп!
Отчего ж так сладко это помнить?

В СВЕТЕ КОСТРА

Речка сонная,
Туманная,
Вроде б даже не бежит.
За морями-океанами
Солнце тихое лежит.

Небо звездами увешано,
Пой, гитара, до утра!
Можжевельники, как лешие,
Собрались вокруг костра.

Ненасытно дышит таволга.
Совы легкие парят.
Лишь закрой глаза ненадолго -
И приснится звездный сад...

Только в полночи таинственной
И поймешь в конце концов,
Как прекрасно,
Как единственно
Ненаглядное лицо...

Что говорить, когда все сказано,
О чем молчать, когда уже
Кричащей ненавистной паузой
Разделены на вираже
Дороги наши и стремления,
Тревоги наши и мечты.
И две звезды, как знак деления,
Неярко светят с высоты…
Как нам понять друг друга,
Если мы стоим на разных берегах?
Все, что когда-то было песнею
Осталось здесь, в седых песках,
Где у черты, нас разделяющей,
Бессильно бьет немой прибой,
И черно-белой лентой тающей
Твой след струится за тобой.
А голубые молний сполохи
Все бьют и хлещут невпопад…
Сквозь бури и радиошорохи
Не слышен нежный листопад.
И все же цепью неразвязанной
Ложатся листья на меже…

Что говорить, когда все сказано?
О чем молчать, когда уже…

Однажды я получила почтовый конверт с письмом, в котором было это стихотворение.
Его автор, Евгений Филлипов, которого почему-то все называли Евгеньичем, извинялся,
что присылает мне не шедевр. Это он так считал: «Стихи, конечно, слабенькие, но я сочинил их для тебя от чистого сердца. Я просто не знаю, как сказать прозой то, что наполнило меня после нашей встречи…»
Встреча на тот момент была одна, но длительная – целая лагерная смена! Это ведь, как и лето в песне, целая «маленькая жизнь», потому что программа в профильных лагерях юных журналистов спрессована настолько, что и учеба, и выпуск газет, и общение – все идет методом «погружения». А после отбоя, когда наши неугомонные «репортеры» все же засыпали, этим же методом общались и взрослые. Я руководила тогда Калужским областным пресс-центром, а Женя, то есть, Евгеньич, – отрядом юных журналистов и фотокорреспондентов «Пламя» в городе Пятигорске… Все руководители детских объединений, собравшихся в этом лагере, быстро подружились, но с Евгеньичем мы понимали друг друга особенно полно… На сон оставалось всего ничего, но мы жили на таком душевном подъеме, что не замечали этого. Какой там сон, когда столько тем для обсуждения, столько больших и маленьких «исповедей» друг другу… И еще песни под гитару. Негромко, чтобы дети не проснулись…

Евгеньич петь умел. «Елисейские поля» из репертуара Джо Дассена исполнял всегда на прекрасном французском и с неподражаемым юмором… Основа репертуара - необычные и по-особому романтичные песни на стихи детского писателя Владислава Крапивина, с которым они дружили. Были у Евгеньича и собственные авторские песни, одной из них через пару лет стала и та, что сначала была просто стихотворением, присланным мне как подарок… Я потом не раз слышала ее на профильных журналистских сменах, подобных той, где мы с Женей познакомились. Замирала, когда раздавались первые аккорды. Сначала от удивления (Ведь это для меня написано! А как красиво звучит… Никто не знает, что «моя» песня, да я и не скажу никому…), а потом – от грусти.

От грусти – это когда Жени не стало. Он умер совсем молодым. Внезапно, от сердечного приступа. У него был серьезный порок сердца, а он жил на пределе возможностей и никогда ни в чем не щадил себя. Водил свой отряд в горные походы, не расставаясь с фотокамерой… Писал стихи и песни, дружил ото всей души, отдавая себя целиком своему отряду и своим взрослым друзьям…
У меня до сих пор хранится большая пачка его писем, которые в то время так помогали жить! И это вот стихотворение, которое я не могу поставить в пост в виде песни – не осталось записи. А была ведь большая кассета, которую все в доме называли почему-то так – «Песни с Евгеньичем». Не уберегла… А память о Жене – жива.

Я собиралась написать этот пост 13 апреля, когда была Радоница - главный день поминовения усопших,
идущий вслед за Светлой Седьмицей, но обстоятельства помешали. Пишу сейчас, пока Пасхальные дни еще свежи в душе...