"I want to be a living work of art." ("Хочу стать живым шедевром".) - Маркиза Луиза Казати

Сумасбродка, ведьма, горгона Медуза с волосами, «пропитанными икрой и шампанским», она — «аллегория тошнотворного величия» с рубиновыми когтями — отзывались о ней одни. Богиня, ослепительная Персефона, «живая метаморфоза», вечная муза — говорили другие.

Маркиза Казати вызывала у современников странные чувства: для сторонних наблюдателей она была богатой чудачкой, для близких и хорошо знающих ее людей — тонкой, изысканной, умной эстеткой. Художники писали ее без устали — в них она разжигала пожар. А один из самых модных поэтов эпохи, известный сердцеед Габриэле д'Аннунцио, влюбился в нее с первого взгляда.

И что с того, что она жила в придуманном мире и, развлекая себя, развлекала других?


Луиза Казати. Фото Адольфа де Мейера. 1912 год.

Луиза Амман родилась в «золотой люльке». Ее отец, Альберто Амман, был крупным европейским промышленником — владел текстильной фабрикой в Порденоне, выпускающей хлопчатобумажные ткани. Интерес к текстильному производству он унаследовал от отца, уроженца австрийского города Брегенц, Франца Северина Аммана, который однажды перебрался из Австрии в Италию, где основал две ткацкие фабрики (одну — близ Милана), и стал Франческо Саверио. Его сын, Альберто, оказался таким же преуспевающим — помимо производства в Порденоне он возглавлял Ассоциацию итальянской хлопчатобумажной промышленности, основателем которой являлся. В возрасте 32 лет в 1879 году он женился на 22-летней уроженке Вены (из австрийско-итальянской семьи) Лючии Бресси. Через год, 22 января, у супругов появилась первая дочь Франческа, а еще через год, 23 января 1881-го, — вторая дочь, нареченная при крещении Луизой Аделе Розой Марией. Обеим девочкам было уготовано сплошь благоденствие. Родители к тому времени имели несколько домов, в том числе особняк в королевском парке Вилла Реале в Монце и виллу Амалия на берегу озера Комо. Разумеется, король Умберто I был знаком с Альберто Амманом и отмечал его среди подданных. Одно из признаний короля — графский титул Альберто.


Луиза Амман, 1886


Дзеннаро. Граф и графиня Альберто и Лючия Амман.

О детстве Луизы известно не так много.Воспитывалась гувернантками, была замкнутым ребенком, не любила шумные сборища и особенно разъезды по гостям. Луиза предпочитала проводить время уединенно, например, за рисованием. Но больше всего она любила разговаривать с матерью, как любят дети, которые хотят общаться с родителями больше.

Ее мать, Лючия Амман, рассматривала по вечерам детские рисунки, листала с девочками популярные журналы мод. Молодая, блистающая в свете женщина знала все о красоте и модных платьях того времени. А Луиза питала к этой теме особую страсть. Она могла подолгу, так же, как и за рисованием, проводить время у раскрытых гардеробов матери: изучать детали многочисленных нарядов и драгоценных украшений. Лючия очень любила жемчуг, и Луиза потом тоже станет носить жемчужные нити в несколько рядов, словно эти нити будут связывать ее с юностью, которая кончилась рано…

Весной 1894 года в возрасте 37 лет Лючия скоропостижно умерла. Граф Альберто был безутешен: для счастливой жизни семьи он, казалось, сделал абсолютно все, но кто бы знал, что такое счастье?

Он пережил свою жену всего на два года.

Опеку над девочками взял их дядя Эдоардо Амман, младший брат Альберто. Сестрам, унаследовавшим огромное состояние, к тому времени было 16 и 15 лет.

Начало карнавала

Удивительно, но до замужества кроме огромных и пугающих глаз ничто в Луизе не выдавало ее будущей сверхэкзальтации, пристрастий к грандиозным карнавалам, балам, бесконечным перевоплощениям, ее умения занять особое место в умах художников и поэтов и создать вокруг себя невероятный ажиотаж. Как превращалась застенчивая, робкая Луиза в эксцентричную маркизу, одну из самых известных женщин Европы?

И почему ее феномен не укладывается в рамки популярных психофизиологических теорий, наподобие современных теорий личности?


Камилло Казати на прогулке верхом. Около 1910 года


Луиза и Камилло Казати. Ок.1900 года.


Поль Сезар Элле. Портрет Луизы Казати. 1900 год.



Луиза Казати. Ок. 1905 года.


Маркиза Казати в костюме императрицы Феодоры. Рим. 1905 год.

Громкая история Луизы началась, конечно, с детства, с недостатка внимания, который потом, как известно, обязательно компенсируется. Далее в ее семье произошла трагедия — потеря родителей; она наложила свой отпечаток на изначальную замкнутость и робость Луизы — не стало людей, с которыми ей было тепло и уютно. Восстанавливая в памяти образы своей прелестной матери, Луиза стала создавать все новые и новые собственные образы, словно в продолжение того славного путешествия в мир моды, который приоткрыла ей Лючия. И вдруг, по прошествии времени, в какой-то момент она поняла, что обладает удивительным умением — «прятаться за костюм» и в этом самом костюме отличаться от всех остальных, выделяться на их фоне. Так осуществилось давнее желание — быть замеченной. Это, конечно, не все мотивы, сложившие ее неординарность. Есть еще один, материальный, — наследство. Но даже с ним объяснение феномена Казати окажется неполным, поскольку самый главный секрет скрывался, конечно же, в ней самой. В щедрой натуре, взрывном характере, несомненном чувстве прекрасного и собственного достоинства.



Первым шагом на пути к славе Луизы оказалось ее замужество, в котором графиня стала маркизой и осталась ею после развода. И в случае с замужеством, как, впрочем, и в остальных событиях жизни Луизы, ее нельзя уличить в корысти или выстроенной стратегии — она была слишком богата для этого. Все случилось совсем неожиданно — в зеленых глазах молодой, изящной и робкой графини, как в бездонном омуте, потонул один завидный жених — маркиз Камилло Казати Стампа ди Сончино, выходец из старейшего миланского рода. Завидным он был как раз по причине принадлежности к знатному роду, но отнюдь не в смысле состояния. Когда он предложил Луизе руку и сердце, ему было 21, а ей — 18. После помолвки, ухаживаний, приготовлений к торжеству и, наконец, после самого торжества, состоявшегося 22 июня 1900 года, новобрачные уехали в Париж, где проходила Всемирная выставка, а потом вернулись на виллу Камилло Казати и проводили время: он — на охоте, она — в общении (в замужестве круг ее знакомых увеличился и пополнился разными известными именами) и за столиками спиритических сеансов. Увлечение оккультизмом и черной магией было тогда повсеместным. И в Европе, и в Америке обеспеченная публика гадала, узнавала будущее, говорила с духами умерших. Луиза занималась этим на протяжении всей жизни. Гадалки, астрологи и иже с ними жили в ее дворцах годами, словно оракулы при императрице. А среди предметов, окружающих ее в последние дни, когда от состояния семидесятилетней маркизы не осталось и следа, значился футляр из хрусталя, в котором, как она поясняла, хранилась фаланга святого Петра: он кинул ею в Казати во время спиритического сеанса…


Казати в костюме "Царица ночи", 1922 год



Адольф де Мейер. Маркиза Казати. 1912 год.

Биографы Луизы Скот Д. Райерссон и Майкл Орландо Яккарино склонны думать, что известный всему миру образ маркизы первоначально складывался под влиянием некой Кристины Тривульцио, героини итальянской творческой богемы XIX века. Последняя имела также огромные, выразительные глаза и слишком увлекалась магией. Правда, Луиза родилась, когда Кристина уже десять лет как пребывала в другом мире, но друзья и Луизы, и Камилло отмечали небывалое портретное сходство этих женщин. Сама Казати так им прониклась, что назвала Кристиной свою единственную дочь, появившуюся на свет в середине лета 1901 года...

Гонитель тоски

Габриэле д'Аннунцио, один из самых известных и модных европейских поэтов и романистов, подобрался к сердцу Луизы незаметно на третьем году ее семейной жизни. Невысокий, лысый и бесконечно энергичный, Д'Аннунцио был откровенным дамским угодником, имел многочисленные романы с состоятельными женщинами, среди которых числилась и неподражаемая актриса Элеонора Дузе. Луиза к этому времени уже заскучала в замужестве, Камилло больше всего интересовали охота и собаки, а она занималась поддержанием порядка в их многочисленных домах и виллах. На некоторых фотографиях этого периода в глазах Луизы — тоска. Зато как изменилось все с приходом в ее жизнь Д'Аннунцио, который увлек маркизу и страстью, и литературой. С его легкой руки Луиза стала Корой (он назвал ее одним из имен греческой богини Персефоны), и вместе они принялись «раскрашивать» жизнь друг друга. Свои чувства с разной степенью накала Казати и Д'Аннунцио пронесут до конца, до смерти поэта на семьдесят четвертом году жизни.

Из книги "Неистовая маркиза" Скотта Д.Райдерсона и Майкла Яккарино.

"Одно из имен греческой богини Персефоны - Кора. Согласно легенде, после похищения Аидом эта непорочная дева стала богиней подземного царства. Д'Аннунцио увлекался мифологией, а его новая избранница обожала метаморфозы, поэтому нет ничего удивительного в том, что Луизе было присвоено это легендарное имя. В Древней Греции словом "кОра" называли еще и статую девушки с манящей, загадочной улыбкой. Назвав Луизу Корой, Д'Аннунцио тем самым как бы подчеркивал, что нашел в ней современное воплощение мифа и произведение искусства:

"Луиза Казати - женщина удивительной красоты. Когда я спросил, с каким ощущением носит она свою гордую маску, она ответила, что ей кажется, будто, проходя, она с триумфом оставляет свой образ в самом воздухе, словно бы это гипс или воск, и таким образом увековечивает себя всюду, где бы ни побывала. В этих словах она выразила, быть может, безотчетное стремление к власти и к бессмертию, свойственное всякой красоте. Не только с каждым шагом, но и с каждым мимолетным жестом Кора оставляла свой облик в моей бессмертной душе."
Луиза пришла в восторг от своего прозвища ....и стала подписываться на французский манер "Core"."


Габриэле д'Аннунцио в своем салоне на вилле Маммарелла. 1895 год



Портрет большого друга
«Этот лысый, невзрачный карлик в разговоре с женщиной преображался прежде всего в глазах собеседницы. Он казался ей почти что Аполлоном, потому что умел легко и ненавязчиво дать каждой женщине ощущение того, что она является центром Вселенной», — вспоминала Айседора Дункан о Габриэле д'Аннунцио… И это было не единственным «противоречием» в его бесконечно талантливой натуре скандалиста, авантюриста, сердцееда, жизнелюба, поэта, драматурга и даже летчика — любителя высоты! Это про него итальянские футуристы писали в своем программном манифесте: «Боги умирают, а Д'Аннунцио остается!» Он был выходцем из богатой и родовитой семьи (настоящее имя поэта — Рапаньетта), и несмотря на многочисленные легенды о местах, где якобы родился будущий поэт, он появился на свет в 1863 году в родном доме, в провинциальном итальянском городе Пескара, основанном еще в античности. Поэтический талант Д'Аннунцио обнаружился задолго до поступления в университет на отделение литературы и филологии. А его первый поэтический сборник вышел в 1879 году, когда Габриэлю исполнилось шестнадцать лет. Это был настоящий дебют, после которого поэтическое вдохновение уже не покидало Д'Аннунцио, едва успевая приобрести словесную форму в череде его многочисленных увлечений. О сонме чудесных созданий поэта стоит упомянуть отдельно. В воспоминаниях современников Д'Аннунцио есть свидетельства тому, что на закате жизни он составил огромную картотеку своих любовных приключений. Она занимала отдельную комнату и хранилась на вилле Витториале. Свой особый стиль жизни, во многом схожий со стилем Луизы Казати, Д'Аннунцио создал в Риме, во время учебы, а потом неустанно «совершенствовал» его. Атмосферу, которой окружал себя поэт, можно представить по списку, сделанному кредиторами, которые увидели арфу в замшевом чехле, клыки дикого кабана, позолоченную статуэтку Антиноя, алтарные дверцы, японские фонарики, шкуру белого оленя, двадцать два ковра, коллекцию старинного оружия, расшитую бисером ширму… В 20 лет Д'Аннунцио женился на юной, прелестной девушке, аристократке Марии ди Галлезе, которая из-за него убежала из дома. Вместе они прожили недолго, правда, успели обзавестись тремя детьми. А дальше романы Д'Аннунцио разворачивались один за другим, предвосхищая эротические сцены его романов и — подводя поэта к череде дуэлей. Итог одной из них — его лысина. (Врач, обрабатывающий рану на его голове, использовал слишком много антисептического раствора…) В 1889 году выходит первый роман Габриэля д'Аннунцио «Наслаждение», вслед за которым он становится еще более популярным. Выразитель индивидуалистического эстетизма, он оказывается, как говорится, на гребне волны. А далее — драма «Сон в осенние сумерки», романы «Триумф смерти», «Дева скал», «Невинная жертва» и многое другое… Помимо литературного творчества Д'Аннунцио известен и как неутомимый общественный и политический деятель, который становился участником самых разных событий времени: в период войны 1914—1918 годов он развернул кампанию за участие в этой войне Италии (на стороне Антанты), писал различные речи шовинистического толка. Когда же Италия вступила в войну, отправился на фронт добровольцем... После войны, в 1919 году, будучи во главе военного отряда, он занял город Фиуме, который представлялся его единомышленникам оплотом капитализма на Балканах. После фиумского разгрома начал проявлять интерес к фашизму, потом — к ордену францисканцев. И наконец, вступив в почтенный возраст, отчасти отходит от активной деятельности, предавшись размышлениям и воспоминаниям."

Кошки и газели

Костюмированные балы и маскарады маркиза начала устраивать во владениях Казати, это увлечение также было модным в богатых домах. Выбиралась определенная эпоха, стилизовались интерьеры, а гости прибывали на бал в костюмах героев выбранного времени. Большей частью эти маскарады были благотворительными и собирали большое количество участников. Луиза покоряла присутствующих и нарядами, и способностью вживаться в образ. В 1905 году публика трепетала при виде Казати в облике византийской императрицы Феодоры (супруги Юстиниана). Ее костюм, украшения и лицо под гримом были настолько правдоподобными, что казалось, время повернуло вспять — и перед зрителями стоит реальная Феодора, которая только что сошла с равеннской мозаики. На маскарад этого же года, проходивший в присутствии королевской четы в Квиринальском дворце, маркиза Казати прибыла в платье из золотого шитья и приковала к себе взгляды публики на неприлично долгое время. Хотя увлекать костюмом — разве это неприлично? Вот огромный питон вместо платья — другое дело, или же леопардовая мантия, наброшенная на голое тело. Не случайно про маркизу частенько говорили, что сегодня, кроме духов, на ней ничего не было.


Луиза Казати. Около 1905 года

Роман с Д'Аннунцио раскрепостил Луизу: ее природная робость поначалу сокрылась за необыкновенными, баснословно дорогими костюмами, а потом и вовсе переродилась в невиданного масштаба эпатаж. Казалось, что светские сплетни по поводу ее скандального избранника отлетали от Казати, не коснувшись. Ее, видимо, и вправду не трогали всевозможные колкости и карикатуры в свой адрес, а может быть, напротив, она получала от них удовольствие. Интересно, с каким чувством она рассматривала популярную в то время карикатуру, на которой она была изображена в обнимку с Д'Аннунцио посреди кровати маркиза. Камилло реагировал на это индифферентно. И в целом, похоже, оказался благородным джентльменом, то есть понимал, что Луиза весьма и весьма пополнила его скромное состояние, что она никак не мешала его страсти к охоте и, главное, подарила ему чудесного ребенка. Что же еще может желать настоящий маркиз?


Казати в индо-персидском костюме работы Льва Бакста. Венеция. 1913 год.


Лев Бакст. Эскиз индо-персидского костюма Казати. 1913 год.


Луиза Казати. Фото Адольфа де Мейера. 1912 год.

Отдаленные друг от друга супруги в 1906 году вдруг загорелись общим делом — строительством особняка в Риме. Словно для бесконечных разговоров своих богатых соседей Луиза отделала особняк вопреки всем традициям, доминантой здесь выступал черно-белый цвет интерьеров. Но самой большой страстью маркизы были, конечно, не венецианские зеркала и роскошные портьеры, а животные. Ими она окружала себя всю жизнь, и в таком количестве, что даже в конце своего пути, не имея средств к существованию, обитая в казенных комнатах, она держала пять-шесть пекинесов — любимую породу. Порой ей действительно нечего было есть, но еду собакам она добывала: у знакомых, друзей, бакалейщиков. Когда же, состарившись, какая-то из собак умирала, маркиза просила сделать из нее чучело.


Жозеф Паже-Фредерикс. Маркиза Луиза Казати. 1940-е годы.



Ольга Балабанова. Маркиза Луиза Казати на прогулке. 2006 год.



Альберто Мартини. Портрет Казати.


Тед Коконис. Маркиза Казати. 2006 год.

В новом римском особняке припеваючи жили многочисленные сиамские, персидские и прочие коты, рядом с ними сторожил сад огромный мастифф Анджелина, в доме в ошейниках с крупными бриллиантами бегали борзые (с которыми она запечатлена на нескольких картинах).

«Я вошла в вестибюль, отделанный в греческом стиле, и села, ожидая появления маркизы. Внезапно я услышала тираду немыслимо вульгарных выражений, обращенных ко мне. Я огляделась и увидела зеленого попугая. Он сидел на жердочке, не привязанный. Я поспешно поднялась и перешла в соседнюю гостиную, решив подождать маркизу там. И вдруг до меня донеслось угрожающее рычание — рррр! Передо мной стоял белый бульдог. Он тоже был не на цепи, и я выбежала в соседнюю залу, устланную и увешанную медвежьими шкурами. Здесь я услышала зловещее шипение: в клетке медленно поднималась и шипела на меня огромная кобра…» — вспоминала танцовщица Айседора Дункан в «Моей жизни».

У главного входа в этот особняк гостей встречали две отлитые из золота газели. И все обитатели этого великолепия были настолько своеобразными, что разобраться, кто из них более, а кто менее «натуральный», представлялось делом нелегким.

Неугодных в шкаф!
Кого маркиза любила больше: животных или людей? Скорее, первых. А из людей предпочитала мужчин. С женщинами дружбы практически не имела, обходилась общением лишь с несколькими подругами. По отношению к другим — например, к дамам, присутствующим на ее балах, могла проявлять разные нелюбезности. Современники говорили, что во время печально известного парижского маскарада, устроенного Казати в память о графе Калиостро, за попытку скопировать ее костюм маркиза заточила одну из дам в шкаф на весь вечер.

Луиза слыла великим меценатом. Большой знаток живописи, она патронировала множество имен, известных и неизвестных. Поддерживала художников, поэтов, музыкантов: Филиппо Томмазо Маринетти, Альберто Мартини, Джованни Больдини, Артура Рубинштейна и многих других.


Огастес Джон. Маркиза Казати. 1919 год.


Альберто Мартини. Медленный возврат из перевоплощений. 1912 год.


Неизвестный художник. Портрет Казати, списанный с миниатюры. 1920-е годы.


Казати с художниками Полем Сезаром Элле (слева) и Джованни Болдини в парке Палаццо Деи Леони. Венеция. 1913 год.

Знакомство Казати с Рубинштейном началось с большого недоразумения: впервые он заметил маркизу в приглушенном освещении в салоне одного отеля, увидел ее черные, подведенные углем глаза, фиолетовые волосы и — испугавшись, вскрикнул… Но потом Казати совершенно очаровала музыканта и поддерживала его материально, чему свидетельства — его воспоминания. А к Больдини маркиза питала и вовсе особенные чувства. Их знакомство привело к чудесным результатам — необыкновенным портретам Казати, которая по приглашению художника помчалась в Париж, в его мастерскую, провела возле Больдини довольно много времени, и вот в 1908 году появилось полотно «Маркиза Луиза Казати с борзой», снискавшее бурю оваций в парижском Салоне.

Венеция и Веньер деи Леони
В 1910 году Казати совершила покупку века — старинное венецианское палаццо — дворец Веньеров. В Венецию маркиза рвалась давно: об этом чудо-городе ей неустанно рассказывал Д'Аннунцио. И вот мечта сбылась, окна ее теперешнего дворца выходили на главную артерию города — Большой канал. Правда, сам полуразвалившийся дворец представлял унылое зрелище, но для маркизы не было ничего невозможного. Обладая хорошим вкусом, она отреставрировала его (основательно укрепив постройку), сохранив при этом дух старины. В дворцовый сад оригинальная особа запустила двух гепардов, сюда же из Рима переехали борзые, а со временем зеленый оазис и вовсе стал походить на невероятный зоопарк с дроздами, попугаями, павлином (дрозды и павлин были белыми), собаками, многочисленными приматами, а также кошками. Опять же современники маркизы отмечали, что у всей живности Луиза имела необыкновенный авторитет, звери слушались ее и практически не проявляли недовольства друг к другу. Гепарды стали любимой темой гостей и знакомых маркизы, что только не сочинялось про них, как и про следующее увлечение Казати — змей. Известен случай, когда в 1915 году во время путешествия в Америку на лайнере «Левиафан» исчез удав маркизы. И она, едва пережив эту потерю, по прибытии в Нью-Йорк тут же попросила купить нового удава...


Палаццо Деи Леони. В наши дни в особняке открыт Музей Пегги Гугенхайм.


Джованни Больдини. Маркиза Луиза Казати с павлиньим пером. 1914 год


Ромейн Брукс. Портрет Казати. 1920 год.


Несмотря на бесконечные разговоры о ее чудачествах, Венеция, похоже, безоговорочно приняла созидательницу эпатажа (недовольными оставались лишь соседи): как только на водах Большого канала появлялась гондола, в которой Луиза восседала в умопомрачительных нарядах в обнимку с гепардами, — публика стыла от восторга. Вскоре Казати слилась с атмосферой города настолько, что устраивала балы прямо на площади Сан-Марко. Разве мог отыскаться во власти города такой смельчак, который решил бы что-либо запретить Казати?

Чаша с цветами

К гепардам и удавам нужно обязательно добавить восковую фигуру маркизы — иначе перечень ее чудачеств окажется неполным. Перед тем как изготовить свою точную копию из воска, Казати купила еще одну куклу — копию несчастной баронессы Марии Вечеры, которую в действительности в 1889 году в замке Майерлинг застрелил ее возлюбленный принц Рудольф (сын императора Франца Иосифа I). Казати имела обыкновение поочередно усаживать этих кукол за стол. Представьте состояние гостей, входящих в комнату для ужина и занимающих места по соседству с ними. Свою собственную копию Луиза просила одевать так же, как себя. Для чего ей нужны были эти куклы? Как инструмент для розыгрыша? А может быть, увлекаясь магией, она отводила им другую роль? Интересно узнать, какие глаза были у куклы-копии маркизы, могли ли они быть похожими на ее настоящие? Говорят, что блеск последних объяснялся просто: Луиза закапывала себе капли из белладонны, а потом подводила глаза углем (отчего и испугался упомянутый выше Рубинштейн), да еще и наклеивала пятисантиметровые ресницы.


Джованни Больдини. Маркиза Луиза Казати с борзой. 1908 год.


Кес Ван Донген. Маркиза Казати. 1921 год.


Альберто Мартини. Большой каньон. 1927 год.

Зато какими эти черно-зеленые очи получались на полотнах Альберто Мартини, Джованни Больдини, Кеса ван Донгена, который создал серию портретов Казати! На одном из них («Чаше с цветами») Луиза, изображенная подле чаши, сама источает необыкновенный аромат соблазна. Ван Донген настолько воспылал к ней, что отказался продавать свои работы и возвращался к ее образу на протяжении семи лет. А в 1921 году он даже поселился в палаццо Деи Леони, убежав от парижских критиков. Их роман-сотрудничество оказался, как и в случае с поэтом Д'Аннунцио, бесконечно плодотворным: они питались энергией, страстями и плодами воображения друг друга. Хотя вряд ли можно сравнивать ее недолгие отношения с Ван Донгеном с романом длиною в жизнь — с Д'Аннунцио. Где бы ни жила Луиза, она непременно возвращалась к своему поэту, привозила подарки, открытки, в момент отсутствия писала ему отовсюду. Однажды ее подарок-послание превзошел все ожидания. Маркиза отправила поэту посылку с черепахой, приобретенной в гамбургском зоопарке. А поэт «ответил» ей небольшим черным аллигатором, во всяком случае, так говорили их знакомые. Черепаха Хели прожила у Д'Аннунцио почти пять лет, но потом, прямо перед приездом маркизы, — и надо же такому случиться — она объела туберозы в саду его особняка и отравилась. Зная, как опечалится дорогая сердцу Кора, поэт заказал Хели золотые доспехи и уложил ее в этом обличье на атласную подушку. Видимо, предполагая, что эффект от этого зрелища несколько скрасит Луизе горечь потери.

Экстравагантность под занавес

Маркиза окончательно рассталась с супругом в 1914 году, а официальный развод получила лишь в 1924-м. Кристине в 1914-м исполнилось 13 лет, она осталась с матерью. Хотя что означает «осталась»? Дочь сначала жила в строгом римско-католическом монастыре, а потом училась в Оксфордском университете, который так и не окончила. А карнавал жизни Луизы по-прежнему продолжался, правда, теперь с меньшим размахом: увеселительные мероприятия европейского бомонда сократились в связи с Первой мировой войной. А после войны мир и вовсе стал другим, и это не могла не почувствовать Казати. Изменился и ее образ жизни, хотя, конечно, менее эксцентричной она не стала.

Судьба Кристины оказалась совсем непохожей на судьбу матери. В 1925 году она вышла замуж за Фрэнсиса Джона Кларенса Уэстерна Плантагенета, виконта Гастингса, вопреки воле родителей возлюбленного и обосновалась в Англии. Ее супруг занимался живописью и даже создал впоследствии портрет своей скандально известной тещи. В 1928 году Кристина родила девочку, которую назвали Мурея.


Портрет Казати работы её зятя, Джона Гастингса. 1934 год.

Внучка маркизы сыграет в ее закатной жизни особую роль: она одна из немногих будет рядом с Луизой в старости. Кристина расстанется с Гастингсом, выйдет замуж второй раз, но уйдет из жизни в 51 год. Так, постепенно близкие люди будут покидать маркизу…

Проказы графа Калиостро

Особо громкую и подчас скандальную славу Казати придали события, связанные с чередой ее балов 1927 года. Один из них, майский (он, правда, оказался, наиболее «тихим»), запечатлела помощница Айседоры Дункан Мэри Дести в книге «Нерассказанные истории»: «Мы прибыли около полуночи в страшное ненастье. Нам показалось, перед нами возникло сказочное видение. Дом был окружен вереницей крохотных электрических лампочек… По тропинкам сновали лакеи в роскошных, шитых золотом камзолах, атласных штанах и шелковых чулках. В доме, невзирая на потоп, собрались все звезды «Комеди Франсез» и самые знаменитые поэты и художники того времени. Прием воистину поражал великолепием… Росту в этой худой женщине было что-нибудь метр восемьдесят, и вдобавок она надела очень высокую черную шляпу, усеянную звездами. Лица было не видно под маской, из-под которой сверкали под стать бриллиантам, усыпавшим руки, шею и плечи, огромные глаза. Как сомнамбула, прошла она по залам, раскланиваясь со всеми, будто одна из приглашенных…» Это называлось балом Золотой розы. Далее Мэри Дести отмечает, что в память об увиденном великолепии она долго хранила золотую розу, внутри которой находилась крошечная капсула с розовой эссенцией — золотые цветки раздавали гостям перед разъездом. Этот бал прошел на удивление спокойно, а вот другой — в память о графе Калиостро, устроенный месяцем позже, провалился. Он готовился в парижском особняке Казати — Пале-Роз, принадлежавшем до нее графу Роберу де Монтескью. Приготовления к празднику были грандиозными. Перед приездом гостей дворцовый сад был уставлен горящими факелами, столы изобиловали яствами, прислугу нарядили в парики и костюмы, соответствующие духу времени великого чародея. Кого здесь только не было! Петр Великий, Мария Антуанетта, граф Д'Артуа… Но действо развернули вспять сами силы природы, началась такая гроза, что молния, казалось, вот-вот спалит всех присутствующих. Возникла жуткая паника, и гости в ужасе стали разбегаться во все стороны прямо по потокам воды, да еще и поливаемые сверху. Все смешалось: костюмы, кринолины, парики, грим растекался по их лицам ручьями. Это было страшное зрелище.


Ман Рей. Казати в костюме императрицы Елизаветы Австрийской. 1935 год.


Ман Рей. Маркиза Казати. 1922 год.


Ман Рей. Сюрреалистический портрет Казати. 1922 год.


Федерико Бельтран-и-Массес. Портрет Луизы Казати. 1920 год.




Дворец Пале-Роз


Интерьер Пале-Роз. 1923 год.

Оплатить все счета за этот маскарад Луиза сможет с большим трудом, изыскивая средства уже из остатков своего состояния.

И с этого момента ее долги неуклонно росли. С молотка пошло сначала содержимое дворца, а потом и само сооружение, а главное — необыкновенный «Эрмитаж» Казати, где, говорят, насчитывалось около 130 посвященных ей работ. И если представить, какие имена присутствовали в этой галерее, то можно составить представление о величине долга. Хотя маркиза никогда не умела быть рачительной, чего стоят такие факты, что она могла расплачиваться с таксистом драгоценными камнями. Кстати, одну из золотых газелей приобрела в то время Коко Шанель…


Карл Рейтлингер. Маркиза Казати. 1942 год.

В 1938 году умер ее самый задушевный друг — Д'Аннунцио. На его похороны Казати не поехала. Может быть, помнила тот факт, что поэт не откликнулся на ее просьбу о займе перед аукционом в Пале-Роз. Но какая же должна была быть сумма этого займа?! Маркиза не вдавалась в такие подробности. А может быть, она просто не хотела видеть его мертвым, не было ее и на похоронах дочери…

В преклонном возрасте маркиза продолжала оставаться Луизой Казати и все так же как магнитом притягивала к себе людей. Последние пятнадцать лет не единожды проверили ее на прочность, и она не изменила своей жажды жизни. Как пишут биографы, Скот Д. Райерссон и Майкл Орландо Яккарино, обстановка, в которой она пребывала, совершенно не походила на прежнюю. Некогда одна из самых богатых женщин Европы довольствовалась диваном, набитым конским волосом, старой ванной и сломанными часами с кукушкой. При этом Казати продолжала развлекать себя и навещавших ее друзей, число которых сильно сократилось: она составляла коллажи из газетных и журнальных вырезок. И ее творчество как всегда было проникнуто выдумкой и оригинальностью.


Могила Луизы Казати на Бромптонском кладбище в Лондоне

1 июня 1957 года Луиза Казати стала частью вечности. Она умерла за любимым развлечением — по окончании спиритического сеанса. Внучка одела ее в легендарный леопардовый костюм, последний друг маркизы, Сидни Фармер, принес для нее новые накладные ресницы, а также чучело любимого пекинеса, который приютился в ногах дражайшей хозяйки.

Прекрасная маркиза похоронена на Бромптонском кладбище в лондонском районе Кенсингтон. Прах ее покоится под небольшим памятником: лепная урна, обвитая цветочной гирляндой с выбитым именем и датой смерти. Для эпитафии внучка выбрала шекспировские строчки о царице Нила из "Антония и Клеопатры":

Над ней не властны годы. Не прискучит
Ее разнообразие вовек.


P.S.Маркиза и современность.

Тильда Суинтон (Tilda Swinton) снялась для Acne Paper Sweden в роли маркизы Луизы Казати. Стилист Маттиас Карлссон (Mattias Karlsson), фотограф Паоло Роверси (Paolo Roversi) и, конечно, блистательная актриса Суинтон, с успехом воплотили образ одиозной маркизы.

















Актриса и модель Мариза Беренсон, изображающая маркизу Луизу Казати на балу Ротшильда в 1971 году. Фотография Сесила Битона.



Marchesa

Британские красавицы Джорджина Чепмен (Georgina Chapman) и Керен Крэйг (Keren Craig) познакомились во время учебы в академии искусства и дизайна Челси в Лондоне, где первая занималась работой над созданием сценических костюмов, а вторая пробовала себя в искусстве вышивки и аппликаций. Спустя несколько лет крепкая дружба и взаимный профессиональный интерес переросли в модный бренд Marchesa, основанный в 2004 году. Дизайнеры признаются, что назвали свое детище в честь музы и иконы стиля XX века Маркизы Луизы Казати, прославившейся своей эксцентричностью и миланской благородной грацией.

В шикарных вечерних платьях из линии Notte Marchesa (Notte – «ночь» в переводе с итальянского) позировали на красных ковровых дорожках и Наоми Кэмпбелл, и Клаудия Шиффер, и Рене Зелльвегер, и Скарлетт Йоханссон, и Кейт Бланшетт, и Джессика Альба, и многие другие ведущие голливудские дивы. Великолепное качество кроя, богатые ткани и безупречная женственность образов отличают наряды Marchesa от конкурентов и завоевывают все больше поклонниц среди модниц всего мира.

Фотосессия Джорджины Чепмен в образе маркизы для журнала Harper's Bazaar. Фото Питера Линдберга.















Из книги "Неистовая маркиза" Скотта д. Райерссона и Майкла Орландо Яккарино (Слово, 2006):

"Как вам нравится, миссис Гофорт, быть легендой при жизни?"
Миссис Гофорт - главный персонаж рассказа Теннесси Уильямса "Вот что несет человек по дороге", написанного под явным влиянием биографии Луизы Казати. Это аллегорическая история о том, как богатая женщина, патронесса искусства Флора Гофорт живет среди своего зверинца на приморской вилле близ Амальфи и как она встречает свою судьбу - бродячего поэта, под личиной которого скрывается Ангел Смерти. Замысел рассказа появился у Теннесси Уильямса в Венеции, когда он работал с Лукино Висконти над фильмом "Чувство". По всей вероятности, о маркизе он слышал именно от Висконти: тот однажды, еще в детстве, ехал с нею в поезде в Кортина-д-Ампеццо. А необходимыми подробностями снабдил его друг Казати сэр Гарольд Актон, с которым Уильямс подружился в Риме.

Сюжет рассказа стал основой для пьесы Уильямса "Молочные реки здесь пересохли"; её премьера состоялась на Бродвее в 1964 году с Таллулой Бэнкхед в главной роли.


Таллула Бэнкхед

В пьесе сходство с Казати усилилось: драматург не упустил и связи с балетной труппой Дягилева, и дворец под Парижем, и костюмированные балы 1920-х годов. По-видимому, Казати послужила прототипом и для другого действующего лица - маркизы Кондотти, прозванной Каприйская ведьма. Во всяком случае, ее костюмы и прибытие на пароме в точности повторяли появление Луизы на Капри в 1920-м. Уильямс называет Кондотти "существом из утонченной сказки". В 1968 году по мотивам пьесы он написал сценарий фильма "Бум" с Элизабет Тейлор, Ричардом Бартоном и Ноэль Кауард в роли Каприйской ведьмы.




Элизабет Тейлор в роли Флоры Гофорт











С выходом в 1957 году сборника "На дороге" Джек Керуак стал первым иконоборческим голосом поколения "битников".


Джек Керуак

За три года до этого, в марте 1954-го, он занимал номер отеля "Камео" в одном из районов Сан-Франциско, где написал сборник из восьмидесяти коротких стихотворений, озаглавленный "Блюзы Сан-Франциско". Пронумерованные стихи он назвал "хорами" и попытался придать им джазовое звучание. И совершенно случайно на стене его номера оказалась репродукция портрета Казати, написанного в 1919 году Огастесом Джоном. Керуак ничего не знал ни о ней, ни о том, что в 1926 году она тоже посетила Сан-Франциско. Лишь странная аура Луизы и мастерство Джона побудили поэта посвятить ей три стихотворения. В "74-м хоре" Керуак не только выразил свое восхищение, но и удивительным образом поймал интонации Д'Аннунцио:

Кукла Казати
Явилась мне,
В изголовье кровати,
На белой стене.

Узкие плечи
И пламень волос.
Вены, как свечи,
Глаза цвета гроз.

Её люби,
Её люби, -
Слышу моря стон
В ритме блюза.
К её любви
Огастес Джон
Открыл мне шлюзы.

В начале 1950-х Морис Дрюон сделал себе имя во французской литературе. В его романе "Сладострастие бытия", вышедшем в мае 1954 года, описаны последние дни графини Лукреции Санциани, куртизанки золотых времен бель-эпок. У нее в любовниках ходили короли и воины, литераторы и гении искусства. Увековеченная на холсте и на страницах книг, Санциани живет в убогой римской гостинице и целыми днями предается мечтаниям. Вспоминает свою блестящую молодость в парижских дворцах и венецианских палаццо и повествует о ней восхищенной горничной. В интервью Дрюон признавался, что вымышленная Санциани на три четверти списана с маркизы Казати; оставшуюся четверть он позаимствовал у итальянской красавицы, любовницы кайзера Вильгельма II Анны Морозини. А подружился он с маркизой более десяти лет назад, во время Второй мировой войны, когда оба снимали комнаты в Гамильтон-хаус. Дрюон вспоминает:

"Когда Луиза Казати бродила по улицам, лондонцам стоило большого труда сохранять хваленое британское хладнокровие и не шарахаться от этого призрака, одетого в потертый бархатный костюм и изодранную шкуру пантеры. А дома она часто засматривалась на себя в маленькое зеркальце, блуждая среди потускневших от времени воспоминаний. Временами она делилась ими глуховатым трагическим голосом состарившейся дамы с камелиями. Но даже в беспросветной нищете Казати не утратила веры в свое очарование, свойственной женщинам, которые привыкли соблазнять и соблазняться".

"Сладострастие бытия" очень хорошо приняли во Франции и постоянно переиздавали. Роман переведен на несколько языков, по-английски он называется "Воспоминания о фильме". Это название имеет двойной смысл, подразумевая не только будущую кинозвездную карьеру горничной, но особенность памяти графини, прокручивающей свою жизнь от конца к началу. Успех романа обусловил решение автора переделать его в пьесу. Через восемь лет, в 1962 году, премьера "Графини" состоялась в "Театр де Пари"; главную роль сыграла румынская актриса Эльвира Попеско. Во Франции, а позже в Италии, Греции и России пьесу приняли на ура.



После триумфального приема пьесы в Париже американский продюсер Лиланд Хейворд решился поставить "Графиню" на лондонской сцене. Драматург Пол Осборн подготовил английскую сценическую редакцию, но основная трудность была в подборе актрисы, способной воплотить столь сложный образ. "Если не убедить публику в том, что эта старуха в свое время блистала в обществе, - сказал продюсер, - то пьесу ставить вообще бессмысленно. От этого зависит всё". И Хейворд решил, что сделал правильный выбор, пригласив Вивьен Ли.


Вивьен Ли в пьесе "Графиня". 1965 год

Премьера "Графини" в Королевском театре Ньюкасла состоялась 6 апреля 1965 года; ставил пьесу режиссер Роберт Хелпман. Критика была разгромной. Театр старался удержать пьесу в репертуаре, но при таких отзывах у него не оставалось никаких шансов наполнить зал. Через месяц после показа в Манчестере "Графиня" была снята, и перспективы постановки в Уэст-Энде или на Бродвее рухнули.

Но театральный провал не отвратил голливудского режиссера Винсенте Миннелли от воссоздания пьесы Дрюона на киноэкране. Он верил, что кино даст возможности для нового прочтения, и готовил звездную роль для дочери Лайзы. Но дочь он прочил на роль робкой горничной Кармелы, благодарной слушательницы графини. Это имя было рабочим названием фильма; затем его изменили на "Время покажет".


Афиша фильма "Время покажет"




Ингрид Бергман в роли графини Санциани

Но остался неизменным возраст семнадцатилетней инженю, которую должна была сыграть тридцатипятилетняя певица и актриса. Главным же было найти исполнительницу на роль Санциани. Предложение приняла Ингрид Бергман. В октябре 1976 года состоялся премьерный показ в Нью-Йорке. И, подобно пьесе, картина была разгромлена критикой и в широкий прокат не выпущена. Но полвека спустя после первой их встречи Морис Дрюон продолжал вспоминать эту удивительную женщину, послужившую музой для одного из самых известных его творений:

"Луиза Казати занимает особое место в галерее моих образов. Это персонаж, погруженный в самосозерцание, занятый романтическим воссозданием своей мечты и с каким-то наслаждением наблюдающий за тем, как она рушится".

Ссылки:

Marchesacasati.com

"Сладострастие бытия" - читать в он-лайне

Фильм "Время покажет"/ A Matter of Time (1976) - смотреть на YouTube.

Луиза Казати. Золотая маркиза.- статья на сайте peoples.ru