Когда-то я, помнится, собиралась сделать подборку любимых шуток из Лемони Сникета. И вот я дочитала цикл.
Хотя, должна сказать, финал меня настолько переехал, что несколько дней не поднималась рука публиковать именно шутки. Ну, потому что как-то совсем не смешно было.
Но вроде уже отпустило. Ну, в смысле, в эмоциональном плане отпустило, а глюки-то остались, конечно. Смотрю, например, на объявления у подъезда - знаете, есть такие малоинформативные предложения работы, типа: "Нужны сотрудники в крупную компанию, можно без опыта", - и не могу отделаться от мысли, что кто-то кому-то передает секретные сообщения таким образом. И это при том, что в книгах такого даже НЕ БЫЛО, просто это очень уж в духе сеттинга.

Итак, избранное. Возможны небольшие спойлеры (как минимум, спойлер относительно одного персонажа, который окажется злодеем).

"В этом Зале есть змея с настолько смертельным ядом, что твое сердце остановится прежде, чем ты почувствуешь ее укус. Есть змея, которая так широко раскрывает пасть, что могла бы разом проглотить нас всех. Есть пара змей, которые научились так лихо водить машину, что собьют тебя на улице и даже не остановятся, чтобы извиниться."

"Я уехал в город купить последние мелочи, которые нам понадобятся в экспедиции: средство для отпугивания перуанских ос, консервированные персики и огнеупорное каноэ. На поиски персиков потребуется время, поэтому раньше обеда меня не ждите."

"Одно из самых неприятных занятий в жизни — это предаваться сожалениям о совершенных поступках. С вами что-то случается, вы поступаете неправильно, а потом долгие годы жалеете, что не поступили иначе. Иногда, например, гуляя по берегу моря или навещая могилу друга, я вспоминаю день, когда не захватил с собой фонарь, а его следовало захватить, и последствия оказались самыми катастрофическими. Почему я не захватил фонарь? — думаю я, хотя уже ничего нельзя изменить. — Мне следовало захватить фонарь."

"Но сироты были слишком обеспокоены, чтобы закусывать, и слишком поглощены усилиями проникнуть в планы Стефано, чтобы получить удовольствие от «Зомби на снегу», фильма просто замечательного. Когда зомби в первый раз поднимались из сугробов, окружающих альпийскую рыбачью деревушку, Вайолет старалась представить себе, каким образом Стефано мог бы пробраться без билета на борт «Просперо» и сопровождать их в Перу. Когда отцы города возводили преграду из крепкого дуба, в которой зомби все равно прогрызут лазы, Клаус ломал голову над тем, что имел в виду Стефано, говоря о разных случайностях. А когда Герта, маленькая молочница, подружилась с зомби и вежливо попросила их перестать поедать обитателей деревни, Солнышко, которая по причине слишком юного возраста не понимала всей сложности положения сирот, старалась придумать способ расстроить планы Стефано, каковы бы они ни были. В финальной сцене фильма зомби вместе с жителями деревни веселились на Майском празднике, но трое бодлеровских сирот так нервничали и испытывали такой страх, что не могли радоваться заодно с ними."

"Их приключения будут такими же захватывающими и незабываемыми, как если бы ночью по колючему кустарнику за вами гнался оборотень, а вокруг не нашлось бы никого, кто мог бы помочь."

"Страхи бывают двух видов – рациональные и иррациональные, а говоря проще – одни осмысленные, а другие бессмысленные. Например, бодлеровские сироты боятся Графа Олафа, и эта боязнь имеет полный смысл, поскольку он злодей, желающий погубить их. Но вот если бы они боялись лимонного пирога со взбитыми сливками, это был бы страх иррациональный, потому что лимонный пирог со взбитыми сливками вкусен и никому еще ничего плохого не сделал. Бояться чудовища, прячущегося под кроватью, рационально и осмысленно, там и в самом деле может оказаться чудовище, готовое вас слопать..."

"Если у вас на что-то аллергия, то лучше не брать это в рот, особенно если это – кошки."

"Я повидал много удивительного за свою долгую беспокойную жизнь. Я видел ряды коридоров, стены которых были сплошь выложены черепами. На моих глазах началось извержение вулкана и огромная волна лавы поползла к маленькому селению. На моих глазах женщину, которую я любил, подхватил громадный орел и унес ее в свое гнездо высоко в горы."

"Разумеется, кража – преступление, и, кроме того, это невежливо. Но как большая часть невежливых поступков, кража простительна при определенных обстоятельствах. Она непростительна, если вы, скажем, находитесь в музее и решили, что та или иная картина будет смотреться лучше в вашем доме и вы попросту хватаете картину и уносите домой. Но если вы очень, очень голодны и не можете раздобыть денег, то простительно будет схватить картину, унести ее домой и съесть."

"Например, если бы аллигатор отъел оптимисту левую руку, тот мог бы сказать приятным и полным надежд голосом: «Ну что ж, это не так плохо. У меня больше нет левой руки, но зато теперь никто не будет донимать меня вопросом, левша я или правша». Хотя большинство из нас скорее сказали бы: «Ааааааааа! Моя рука! Моя рука!»"
[30 страниц спустя]
"— Ну что ж, — сказал он, — это еще не так плохо. Левая нога у меня сломана, но хоть правая осталась при мне. Можно сказать, повезло.
— Вот это да! — пробормотал один из рабочих. — А я-то думал, он скажет: «Аааааа! Моя нога! Моя нога!»"

"Выражение «тихо, как мыши» вводит нас в заблуждение, ведь мыши часто бывают очень шумными, поэтому и люди, которые ведут себя тихо, как мыши, могут пищать и шуршать. Более приемлемо выражение «тихо, как мимы», ведь мимы — это люди, которые разыгрывают свои театральные номера, не произнося ни звука. Мимы раздражают и вызывают чувство неловкости, но они гораздо тише мышей..."

"Шпага всегда издает громкий звяк, ударяясь о другую шпагу — или, как в данном случае, о зуб, — и каждый раз, когда я его слышу, он напоминает мне про поединок на шпагах, который не так давно мне пришлось иметь с одним телевизионным монтером."

"Разумеется, каждый человек рано или поздно умрет. Цирковой артист умрет, и кларнетист умрет, и мы с вами умрем, и, возможно, человек, живущий в одном квартале с вами, как раз сейчас не посмотрел в обе стороны, переходя через улицу, и умрет через несколько секунд под автобусом."

"Как вы, несомненно, знаете сами, стоит как следует выспаться ночью — и вы с блеском проявляете себя на уроках. Поэтому учащимся рекомендуется хорошенько высыпаться, если только вы не дошли до самого интересного места в книге, которую читаете, ну тогда читайте себе всю ночь, а школьные уроки можно и побоку, иначе говоря, ими можно пренебречь."

"Делать предположения — вещь опасная и, как всякая опасная вещь, которую вы делаете (например, изготавливаете бомбу или бисквитный торт с клубникой), может навлечь на вас крупные неприятности, стоит только совершить малейшую ошибку. Делать предположения означает попросту испытывать уверенность в чем-то, хотя у вас мало или вовсе нет никаких доказательств вашей правоты. И вы очень быстро убеждаетесь в том, что это ведет к крупным неприятностям. Например, однажды утром вы просыпаетесь и делаете предположение, что ваша кровать стоит на своем обычном месте, хотя у вас, по сути, нет доказательств этого. Но стоит только вылезти из постели, как вы обнаруживаете, что кровать, скажем, плывет в открытом море и вас неминуемо ждет крупная неприятность. И все это из-за неправильного предположения. Так что сами видите: лучше строить поменьше предположений, в особенности по утрам."

"Бодлеры ахнули: около дальнего конца здания Пруфрокской школы стоял длинный черный автомобиль. Из выхлопной трубы валил черный дым. Но дети ахнули не из-за того, что он загрязнял окружающую среду."

"Книга, которую вы держите в руках — если вы и вправду ее держите и руки у вас две, — одна из тех двух книг на всем земном шаре, которая разъяснит вам, чем слово «нервозный» отличается от слова «тревожный».
Вторая книга — это, конечно, же словарь, и читать я бы стал именно его, будь я на вашем месте.
Как и эта книга, словарь растолкует вам, что слово «нервозный» означает «чем-то сильно обеспокоенный». Если, например, на десерт вам предложат сливовое мороженое, вами непременно овладеет беспокойство, как бы мороженое не оказалось отвратительным на вкус. Тогда как слово «тревожный» означает «терзаемый гнетущей неизвестностью». Это мучительное чувство у вас непременно появится, если на десерт подадут живого аллигатора и вы не будете знать — успеете вы съесть свой десерт или же десерт съест вас."

"Кафе «Сальмонелла» не просто обычный ресторан, это ресторан тематический, поскольку там вся сервировка и убранство подчинены одной-единственной идее и, как вы уже, наверное, догадались по названию, идея эта — лосось. Повсюду на стенах развешаны картины с изображением лосося, меню украшено рисунками лосося, и даже официанты и официантки облачены в костюмы лосося..."

"Утро — лучшее время для размышлений. Когда ты только проснулся, но еще не встал с постели, самый подходящий момент взглянуть на потолок и задуматься о жизни, о том, что тебя ждет впереди. Утром, когда я пишу эту главу, я пытаюсь разгадать, есть ли хоть что-то в моем будущем, что поможет мне распилить наручники и через окно с двойными запорами выбраться наружу."

"Почти ко всему на свете применимо выражение «легче сказать, чем сделать», ко всему, кроме «Клара украла у Карла кларнет», — это сделать легче, чем сказать."

"Но если бы в книге речь шла обо мне, а не о трех детях, которым скоро встретится некто, кого они надеялись больше никогда не видеть, я бы задержался на минуту и поведал вам о поступке, совершенном мною много лет назад, но до сих пор тревожащем мою совесть. Сделать это было необходимо, но это был некрасивый поступок, и даже теперь, стоит мне только вспомнить о нем, внутри у меня все сжимается от стыда. Я могу в этот момент чем-то наслаждаться — гулять по верхней палубе судна, или любоваться в телескоп северным сиянием (aurora borealis), или входить в книжный магазин и ставить написанные мною книжки на самую верхнюю полку, чтобы никто не соблазнился купить и прочесть их, — но неожиданно я вспоминаю о том давнем поступке и задаю себе вопрос: «Было ли это действительно необходимо? Было ли абсолютно необходимо красть у Эсме Скволор сахарницу?»"

[Экшн-сцена в архиве, противник - Женевьев Эсме Скволор]
"Все трое опрометью бросились дальше по проходу к букве «Г», а вокруг них со всех сторон крякали и бухались шкафы.
— Куда дальше? — крикнула Вайолет.
— В проход «Д»! — ответил Клаус, но тут же передумал, увидев, как накренился еще один ряд шкафов. — Нет! Проход «Е»!
— Какой? — переспросила Вайолет, не расслышав из-за грохота.
— «Е!» — прокричал Клаус. — Как в слове «ехать»!
Бодлеры ринулись по проходу «Е», как в слове «ехать», но, когда добежали до последнего шкафа, оказалось, что бежать надо в сторону «Ж», как в «Женевьев Эсме Скволор», а затем к «З», как в «Зачем мы бежим в ту сторону?», а потом к «И», как в «И каким образом мы отсюда выберемся?»."

"Документация — ведь это самое главное, чем мы занимаемся в нашей больнице!"

"Когда мой рабочий день закончен и я уже захлопнул блокнот, убрал перо и просверлил дырки во взятом напрокат каноэ, чтобы оно утонуло и не выдало моего местоположения, я люблю поболтать вечерком с немногими оставшимися в живых друзьями. Порой мы ведем литературные разговоры. Иногда говорим о людях, пытающихся нас погубить, и о том, есть ли способ спастись от них. А порой беседуем об опасных, наводящих страх диких животных, которые, возможно, водятся поблизости. И эта тема всегда вызывает разногласия: мы спорим о том, какая именно часть зверя наиболее опасна и внушает страх. Одни говорят — зубы, потому что зубами можно загрызть ребенка, а то и родителей, а потом сгрызть их кости. Другие говорят — когти, поскольку когтями можно разорвать человека в клочья. А третьи утверждают, что опаснее всего шерсть, так как она заставляет чихать людей с аллергией.
Я же всегда настаиваю на том, что самая страшная часть дикого зверя — его чрево: если вы видите чрево, иначе говоря, брюхо зверя изнутри, значит, вы уже познакомились с его зубами, когтями и даже шерстью и теперь вы попались и вряд ли можете на что-то надеяться."

"Как вы, наверное, знаете сами, когда копаешься в чужих вещах, неизбежно узнаешь об их владельцах много интересного, о чем раньше не подозревал. Вы, скажем, просматриваете письма, полученные вашей сестрой в последнее время, и вдруг узнаете, что она собирается бежать с эрцгерцогом. Или вы роетесь в чемоданах, принадлежащих попутчику в поезде, и выясняете, что сосед тайно фотографировал вас последние полгода. Недавно я заглянул в холодильник одной моей недоброжелательницы и узнал, что она либо вегетарианка, либо притворяется ею, либо у нее в гостях несколько дней жила вегетарианка."

"Одни считают, что восход солнца — чудо, так как в нем есть нечто таинственное, и он часто бывает очень красивым. А другие считают восход солнца обыкновенным явлением природы, так как он случается каждый день и к тому же чересчур рано. Одни считают телефон чудом, ибо разве не достойно удивления, что разговариваешь с человеком, находящимся в тысячах миль от тебя. А другие считают телефон просто механическим продуктом фабричного производства, изготовленным из металлических деталей, состоящим из электронной схемы и проводов, которые очень легко перерезать. И, наконец, одни считают, что улизнуть из отеля — чудо, особенно когда вестибюль наводнен полицейскими. А другие считают это обыденным фактом, поскольку это случается каждый день. Таким образом, можно вообразить, будто на свете так много чудес, что не перечесть, или, наоборот, так мало, что и упоминать о них не стоит. Но это уже зависит от того, проводите ли вы вечер, любуясь красивым закатом, или же спускаетесь с задней стороны дома на веревке из гостиничных полотенец."

"— Леди и джентльмены, мальчики и девочки, юноши и девушки! Спешите купить вкуснейшие прохладительные напитки. Сейчас начнется представление уродов!
— Ты погляди на них! — хихикнул немолодой мужчина с крупными прыщами на подбородке. — У этого крючья вместо рук!
— Я вовсе не из числа уродов, — зарычал крюкастый. — Я просто работаю на Карнавале.
— Ой, простите, — извинился мужчина. — Не в обиду вам будет сказано, приобрели бы лучше парочку искусственных рук, никто бы и не ошибался.
— Невежливо критиковать чью-то наружность в присутствии этого человека, — сурово заметил крюкастый. — А теперь, леди и джентльмены, смотрите на горбуна Хьюго и ужасайтесь — вместо обыкновенной спины у него большой горб, поэтому и вид у него уродский!"

"Вайолет только открыла рот, чтобы ответить, как новый вопрос свалился на Бодлеров. Вопрос был ужасный, и всякий, кто решился бы задать его, потом долго бы сожалел об этом. Однажды этот вопрос задал мой брат, после чего много недель его душили кошмары. А когда этот же вопрос задал мой сослуживец, он сразу почувствовал, что из-под ног уходит почва и он летит куда-то вниз, так и не услышав ответа. Когда-то очень давно и я дерзнул, хотя и робким голосом, задать всё тот же злополучный вопрос одной женщине, а она вместо ответа взяла и надела на голову мотоциклетный шлем и завернулась в красный шёлковый плащ. Вопрос звучит так: «Что это за зловещее белое облако крошечных жужжащих насекомых, летящее прямо на нас?»"

"Сначала мы сожгли кухню. Потом столовую. Потом гостиную, центр маскировки, кинозал и конюшни. Затем мы двинулись в гимнастический зал и в тренажёрный центр, в гараж и во все шесть лабораторий. Мы сожгли спальни и учебные классы, комнату отдыха, театр и концертный зал, а ещё музей и стойку с мороженым. Потом мы сожгли репетиционные студии, испытательные центры и бассейн, а это было совсем не просто."

"Один мой знакомый написал роман под названием «За кулисами власти». В нём разные люди задаются вопросом, почему мир полон скверны и опасностей, и спрашивают друг друга, есть ли ещё на свете те, у кого хватит достоинства и прямоты, чтобы не дать планете скатиться в бездну отчаяния. Я несколько лет не брал в руки этого романа, поскольку с меня было довольно всех этих разговоров о том, что мир полон скверны и опасностей, и о том, есть ли ещё на свете те, у кого довольно достоинства и прямоты, чтобы не дать планете скатиться в бездну отчаяния..."

"Долгие годы он [отель] был для волонтёров местом встречи, где они могли обменяться информацией, обсудить планы борьбы с врагами и вернуть книги, которые мы брали друг у друга почитать."

"Но Бодлеры родились не вчера. Вайолет родилась за пятнадцать с лишним лет до этой среды, а Клаус — примерно два года спустя, и даже Солнышко, которая едва вышла из младенческого возраста, родилась не вчера. И вы тоже — если, конечно, я не впал в преступное заблуждение, а тогда добро пожаловать в мир, малютка, и поздравляю с тем, что вы столь рано обучились грамоте."

"— А тогда я столкну с крыши лодку и уплыву вместе с…
— Лодку с крыши сталкивать нельзя, — сказала Вайолет. — Она разобьётся из-за силы тяжести.
— Кажется, пора вносить силу тяжести в список моих врагов, — пробормотал Олаф."

А еще автор настолько тролль, что два раза в пределах одной книги почти дословно повторяет один абзац про дежавю :)