ЛЕТО



ОСЕНЬ

ЗИМА



ВЕСНА

СТИХИЯ ВОЗДУХА



СТИХИЯ ВОДЫ

СТИХИЯ ЗЕМЛИ



СТИХИЯ ОГНЯ

60 просмотров

Как упоительны в России вечера, Любовь, шампанское, закаты, переулки, Ах, лето красное, забавы и прогулки, Как упоительны в России вечера. Балы, красавицы, лакеи, юнкера, И вальсы Шуберта, и хруст французской булки, Любовь, шампанское, закаты, переулки, Как упоительны в России вечера. Как упоительны в России вечера, В закатном блеске пламенеет снова лето, И только небо в голубых глазах поэта - Как упоительны в России вечера, Пускай все сон, пускай любовь игра, Ну что тебе мои порывы и объятья, На том и этом свете буду вспоминать я Как упоительны в России вечера. Пускай все сон, пускай любовь игра, Ну что тебе мои порывы и объятья, На том и этом свете буду вспоминать Я

Князь Петр (в крещении Давид) был вторым сыном Муромского князя Юрия Владимировича, старший сын которого Павел с 1170года наследовал после отца Муром. В 1186 году братья ходили на булгар, за три года до того опустошивших город. В том же году они участвовали в походе вел. кн. Всеволода против Рязанских князей, нападавших на сородичей. Пока был жив старший брат, «имеяше обычай блаженный Петр всегда приходити к брату своему на поклонение». И когда в семье Павла случилась беда, Петру, которого Господь готовил к будущему святому браку, суждено было отстоять чистоту семейных княжеских уз. По наваждению диавола к жене Павла стал летать змей. Горестная женщина, уступившая неприязнивой демонской силе, обо всем поведала мужу. Князь наказал супруге выведать у злодея тайну его смерти, и выяснилось, что погибель супостату «суждена от Петрова плеча и Агрикова меча». Петр, «не сумняся, мужественне», решил убить насильника, положившись на помощь Божию. И по молитве благв. Петра в монастыре Честного и Животворящего Креста некое отроча показало ему Агриков меч в алтарной стене. Несмотря на пронырство лукавого змея, принимавшего облик брата, Петр поразил «прелестника». Но тот, в предсмертном трепете обнажив свое смердящее естество, обрызгал победителя ядовитой кровью. Князь «от неприязнивыя тоя крови острупе, и язвы быша, и прииде на нь болезнь тяжка зело». Смиренно переносил он мучения, и никто не мог ему помочь, так как Человеколюбец Бог особо промышлял о своем избраннике. Услышав, что в пределах Рязанских много искусных врачей, благв. Петр велел отвезти себя туда: «не бе бо сам мощен на кони сидети от великия болезни». Один из слуг, посланных на поиски лекаря, уклонился от дороги в деревню Ласково и вошел в дом бортника. Там узрел он видение чудно: «сидяше бо едина девица красна, ткаше, пред нею же скача заяц». Мудрая речь девушки поразила гостя, и он поведал ей о тяжкой болезни князя. Имея чудесный дар прозорливости и исцелений, Февро-ния согласилась уврачевать страдающего, если будет он чист и смирен в словах своих, и просила передать: «Я хочу его вылечить, но награды от него никакой не потребую. Бот к нему слово мое: если я не стану супругой ему, то не подобает мне и лечить его». Князь же слукавил, согласившись на врачевство, и не сберег данного слова, помыслив: «Как же мне, князю, взять себе в жены дочь древолазца?». Тогда Феврония достала хлебной закваски, дунула на нее, велела князю вымыться и смазать ею все струпы, кроме одного. Благодатная девица владела премудростью св. Отцов и назначила такое лекарство не случайно. Как Господь и Спаситель, исцеляя прокаженных, слепых и расслабленных, через телесные недуги врачевал душу, так и Феврония, зная, что болезни попускаются Богом во испытание и за грехи, назначила лечение не только для плоти. Баня, по Священному Писанию, образ крещения и очищения грехов (Еф. 5,26), закваске же Сам Господь уподобил Царствие Небесное (Лк. 13,21), которое наследуют души, убеленные баней крещения. Феврония прозрела княжескую гордость и несмазанный струп оставила как свидетельство греха. Князь же сразу после бани был гладок телом и здравствующим поехал домой. Посланные от него дары девица не приняла, а князь вскоре покрылся язвами и со стыдом вернулся к Февронии. И она, не гневаясь, вылечила Петра, так как на этот раз слово его было твердо: Феврония стала княгиней. «И прибыли они в отчину свою, город Муром, и начали жить благочестиво, ни в чем не преступая Божий заповеди». После смерти брата в правление вступил Петр. Бояре уважали князя, но надменные их жены невзлюбили Февронию, не желая иметь над собой крестьянку, и подумали мужей недоброму. Много наветов возводили на княгиню, но безуспешно — «Богу же прославляющу ее добра-го ради жития». Но вот, потеряв стыд, завистники предложили Февронии взять «довольное богатство» и уйти куда хочет. Княгиня же ничего, кроме своего супруга, не пожелала. Обрадовались бояре, потому что втайне каждый метил на княжье место. Блаженный Петр не захотел разлучаться с любимой женой, предпочел отказаться от власти и удалиться вместе в изгнание. Супруги поплыли по реке Оке на двух судах. Некий же человек, бывший здесь при своей семье, засмотрелся на княгиню. Святая жена сразу разгадала его лукавый помысел и мягко укорила. «Почерпни воду с одной и другой стороны лодки, — попросила княгиня. — Одинакова вода или одна слаще другой?». — «Одинакова», — отвечал тот. «Так и естество женское одинаково, — молвила Феврония, — почему же ты, позабыв про свою жену, о чужой помышляешь?» Обличенный смутился и покаялся в душе. Вечером они причалили к берегу и стали устраиваться на ночлег. «Что теперь с нами будет?» — с грустью размышлял Петр, а мудрая и добрая Феврония ласково утешала его: «Не скорби, княже, милостивый Бог, Творец и Заступник всех, не оставит в беде!» В это время повар принялся готовить ужин и, чтобы повесить котлы, срубил два маленьких деревца. Когда окончилась трапеза, княгиня благословила эти обрубочки со словами: «Да будут они утром большими деревьями». Так и случилось. Этим чудом она хотела укрепить супруга, провидя их судьбу. Ведь коли «есть бо древу надежда: аще бо посечено будет, паки процветет, и леторась его не оскудеет» (Иов. 14,7), то человек, надеющийся и уповающий на Господа, будет иметь благословение. Не успели они проснуться, приехали послы из Мурома, умоляя Петра простить их сирых и вернуться на княжение. Многие бояре в городе, всякий из которых имел охоту державствовать, пролили в ту ночь кровь, погибли от меча и теперь снова все искали мира и спокойствия. Блаженные Петр и Феврония, оставив должникам своим, возвратились в град и долго правили, «ходяше во всех заповедех и оправданиих Божиих без порока», в молитвах непрестанных и милостынях. Всем людям под их властью явились они как чадолюбивые отец и мать. Не собирали они богатства тленного, но в Бога богатели. И как истинные пастыри, а не наемники, правили кротостию, а не гневом: странников принимали, гот лодных насыщали, нагих одевали, бедных от напасти избавляли. Когда же приспела благочестная старость, они облеклись в монашеские ризы и умолили Бога, чтобы в един час было преставление их. Похоронить себя они завещали в одном гробе. И вот святая Феврония, нареченная Евфросиния, шила воздух с ликами святых в храме Пречистыя Богородицы. Блаженный же князь Петр, нареченный Давид, прислал к ней: «О сестра Евфросиния! Мне уже пора, но жду тебя, чтобы отойти вместе». Она же ответила: «Пожди, господине, как дошью воздух во Святую Церковь». И ради супружницы своей умедлил Петр, пока она не закончила пелену церковную и вместе с супругом своим приспела к исходу смертному. Люди же, решив, что неугодно хоронить вместе лиц монашеского образа, посмели нарушить завещание святых, положив в разных церквах, особо. А наутро неразумные «обретоша святая телеса во едином гробе». И так неразлучные в жизни, неразлучными остались и по смерти, на спасение, просвещение и исцеление всем, с верою притекающим к раке их. Житие святых Петра и Февронии, скончавшихся в 1228 году, сохранила народная память и претворила его в преданиях и сказаниях Муромской земли, а записал повествование в XVI веке, в эпоху Ивана Грозного, священник Ермолай (в иночестве Еразм). Память святых отмечается 25 июня/8 июля.года наследовал после отца Муром. В 1186 году братья ходили на булгар, за три года до того опустошивших город. В том же году они участвовали в походе вел. кн. Всеволода против Рязанских князей, нападавших на сородичей. Пока был жив старший брат, «имеяше обычай блаженный Петр всегда приходити к брату своему на поклонение». И когда в семье Павла случилась беда, Петру, которого Господь готовил к будущему святому браку, суждено было отстоять чистоту семейных княжеских уз. По наваждению диавола к жене Павла стал летать змей. Горестная женщина, уступившая неприязнивой демонской силе, обо всем поведала мужу. Князь наказал супруге выведать у злодея тайну его смерти, и выяснилось, что погибель супостату «суждена от Петрова плеча и Агрикова меча». Петр, «не сумняся, мужественне», решил убить насильника, положившись на помощь Божию. И по молитве благв. Петра в монастыре Честного и Животворящего Креста некое отроча показало ему Агриков меч в алтарной стене. Несмотря на пронырство лукавого змея, принимавшего облик брата, Петр поразил «прелестника». Но тот, в предсмертном трепете обнажив свое смердящее естество, обрызгал победителя ядовитой кровью. Князь «от неприязнивыя тоя крови острупе, и язвы быша, и прииде на нь болезнь тяжка зело». Смиренно переносил он мучения, и никто не мог ему помочь, так как Человеколюбец Бог особо промышлял о своем избраннике. Услышав, что в пределах Рязанских много искусных врачей, благв. Петр велел отвезти себя туда: «не бе бо сам мощен на кони сидети от великия болезни». Один из слуг, посланных на поиски лекаря, уклонился от дороги в деревню Ласково и вошел в дом бортника. Там узрел он видение чудно: «сидяше бо едина девица красна, ткаше, пред нею же скача заяц». Мудрая речь девушки поразила гостя, и он поведал ей о тяжкой болезни князя. Имея чудесный дар прозорливости и исцелений, Февро-ния согласилась уврачевать страдающего, если будет он чист и смирен в словах своих, и просила передать: «Я хочу его вылечить, но награды от него никакой не потребую. Бот к нему слово мое: если я не стану супругой ему, то не подобает мне и лечить его». Князь же слукавил, согласившись на врачевство, и не сберег данного слова, помыслив: «Как же мне, князю, взять себе в жены дочь древолазца?». Тогда Феврония достала хлебной закваски, дунула на нее, велела князю вымыться и смазать ею все струпы, кроме одного. Благодатная девица владела премудростью св. Отцов и назначила такое лекарство не случайно. Как Господь и Спаситель, исцеляя прокаженных, слепых и расслабленных, через телесные недуги врачевал душу, так и Феврония, зная, что болезни попускаются Богом во испытание и за грехи, назначила лечение не только для плоти. Баня, по Священному Писанию, образ крещения и очищения грехов (Еф. 5,26), закваске же Сам Господь уподобил Царствие Небесное (Лк. 13,21), которое наследуют души, убеленные баней крещения. Феврония прозрела княжескую гордость и несмазанный струп оставила как свидетельство греха. Князь же сразу после бани был гладок телом и здравствующим поехал домой. Посланные от него дары девица не приняла, а князь вскоре покрылся язвами и со стыдом вернулся к Февронии. И она, не гневаясь, вылечила Петра, так как на этот раз слово его было твердо: Феврония стала княгиней. «И прибыли они в отчину свою, город Муром, и начали жить благочестиво, ни в чем не преступая Божий заповеди». После смерти брата в правление вступил Петр. Бояре уважали князя, но надменные их жены невзлюбили Февронию, не желая иметь над собой крестьянку, и подумали мужей недоброму. Много наветов возводили на княгиню, но безуспешно — «Богу же прославляющу ее добра-го ради жития». Но вот, потеряв стыд, завистники предложили Февронии взять «довольное богатство» и уйти куда хочет. Княгиня же ничего, кроме своего супруга, не пожелала. Обрадовались бояре, потому что втайне каждый метил на княжье место. Блаженный Петр не захотел разлучаться с любимой женой, предпочел отказаться от власти и удалиться вместе в изгнание. Супруги поплыли по реке Оке на двух судах. Некий же человек, бывший здесь при своей семье, засмотрелся на княгиню. Святая жена сразу разгадала его лукавый помысел и мягко укорила. «Почерпни воду с одной и другой стороны лодки, — попросила княгиня. — Одинакова вода или одна слаще другой?». — «Одинакова», — отвечал тот. «Так и естество женское одинаково, — молвила Феврония, — почему же ты, позабыв про свою жену, о чужой помышляешь?» Обличенный смутился и покаялся в душе. Вечером они причалили к берегу и стали устраиваться на ночлег. «Что теперь с нами будет?» — с грустью размышлял Петр, а мудрая и добрая Феврония ласково утешала его: «Не скорби, княже, милостивый Бог, Творец и Заступник всех, не оставит в беде!» В это время повар принялся готовить ужин и, чтобы повесить котлы, срубил два маленьких деревца. Когда окончилась трапеза, княгиня благословила эти обрубочки со словами: «Да будут они утром большими деревьями». Так и случилось. Этим чудом она хотела укрепить супруга, провидя их судьбу. Ведь коли «есть бо древу надежда: аще бо посечено будет, паки процветет, и леторась его не оскудеет» (Иов. 14,7), то человек, надеющийся и уповающий на Господа, будет иметь благословение. Не успели они проснуться, приехали послы из Мурома, умоляя Петра простить их сирых и вернуться на княжение. Многие бояре в городе, всякий из которых имел охоту державствовать, пролили в ту ночь кровь, погибли от меча и теперь снова все искали мира и спокойствия. Блаженные Петр и Феврония, оставив должникам своим, возвратились в град и долго правили, «ходяше во всех заповедех и оправданиих Божиих без порока», в молитвах непрестанных и милостынях. Всем людям под их властью явились они как чадолюбивые отец и мать. Не собирали они богатства тленного, но в Бога богатели. И как истинные пастыри, а не наемники, правили кротостию, а не гневом: странников принимали, гот лодных насыщали, нагих одевали, бедных от напасти избавляли. Когда же приспела благочестная старость, они облеклись в монашеские ризы и умолили Бога, чтобы в един час было преставление их. Похоронить себя они завещали в одном гробе. И вот святая Феврония, нареченная Евфросиния, шила воздух с ликами святых в храме Пречистыя Богородицы. Блаженный же князь Петр, нареченный Давид, прислал к ней: «О сестра Евфросиния! Мне уже пора, но жду тебя, чтобы отойти вместе». Она же ответила: «Пожди, господине, как дошью воздух во Святую Церковь». И ради супружницы своей умедлил Петр, пока она не закончила пелену церковную и вместе с супругом своим приспела к исходу смертному. Люди же, решив, что неугодно хоронить вместе лиц монашеского образа, посмели нарушить завещание святых, положив в разных церквах, особо. А наутро неразумные «обретоша святая телеса во едином гробе». И так неразлучные в жизни, неразлучными остались и по смерти, на спасение, просвещение и исцеление всем, с верою притекающим к раке их. Житие святых Петра и Февронии, скончавшихся в 1228 году, сохранила народная память и претворила его в преданиях и сказаниях Муромской земли, а записал повествование в XVI веке, в эпоху Ивана Грозного, священник Ермолай (в иночестве Еразм). Память святых отмечается 25 июня/8 июля.
]

кн. Л.Л. Васильчикова



Великая Княжна Ольга Николаевна и Великая Княжна Татьяна Николаевна

"Удовольствие,с которым я мыслями возвращаюсь к этому красивому приему в Зимнем дворце, для меня отравлено воспоминанием о двух бедных девочках которые, как мы тогда думали, имели перед собой всю жизнь а на самом деле стояли на пороге своего страстного пути", так пишет в своих "Воспоминаниях" кн. Л.Л. Васильчикова** о двух старших дочерях Николая 2", впервые в жизни попавших на большой великолепный приём в мае 1913 года.для них это красочное зрелище было "новостью, редким случаем видеть петербургское общество, и по их внимательным оживленным лицам можно было видеть,что они старались все заметить и запомнить лица ( представлявшихся придворных. - Н.К., М. З.). Они были такими милыми, привлекательными девочками,и то, как позднее они себя проявили в своих испытаниях,показывает, что они имели в себе свойство замечательных женщин".
Великой Княжне Ольге к тому моменту описываемых торжеств по случаю 300 - летия Дома Романовых исполнилось семнадцать с половиной, Татьяна шестнадцать лет. В многочисленных изданиях, посвященных последним
Романовым и доступных сейчас только краткие сведения: описание внешности, некоторых привычек,и совсем немного об их интеллекте.


Великая княжна Анастасия


О самой младшей из четырех сестер, Анастасии до сих пор пишется больше всех, но только в связи со скандально повторяющимися появлениями самозванок.

"Течение неумолимого времени,а также краткость их жизней стерли из человеческой памяти индивидуальность и характеры дочерей последнего императора"


Великие Княжны Ольга, Мария , Анастасия, и Татьяна

-начинает главу о великих княжнах Р. Месси, книга которого "Николай и Александра", является одним из самых блестящих исследований о жизни о Дома Романовых в преддверии октябрьского переворота.


Император Николай Второй и Императрица Александра

И далее писатель добавляет: " Дочери Николая II были цветущими девушками, талантам и личным качествам которых,так уж распорядилась судьба, никогда не суждено было раскрыться".

Великие Княжны: сидя Ольга, слева Мария , Анастасия, и Татьяна

Однако, когда Месси работал над своей книгой, историкам, за редким исключением ,не были доступны многе документы,в том числе и дневники царских детей. Между тем именно из дневников можно почерпнуть довольно любопытные сведения о характерах и интересах каждого из них. Что же касается Что же Великой Княжны Ольги Николаевны, то внимательное изучение ее ежедневных записей - зачастую торопливых, иногда зашифрованных,- позволило, наконец, разгадать тайну тщательно скрываемую, даже самых близких.

Старшие дочери Николая второго - великие княжны Ольга слева и Татьяна

В воспоминаниях генерал - квартирмейстера М.К. Дитерихса о старшей дочери Николая Второго есть одна удивительная фраза, которая никак не увязывается с образом жизнерадостной и общительной царевны, созданным авторами большинства том характере, доброте, "чарующем" обращении со всеми, он вместе стем пишет: "...Ольга Николаевна оставляла в изучавших Ее натуру людям впечатление человека, как будто бы пережившего в жизни какое-то большое горе, бывало, Она смеется, а чувствуется, что Ее смех -только внешний, а там в глубине души, Ее вовсе не смешно,а грустно".


Великая Княжна Ольга Николаевна .

Итак, еще одна загадка зной замкнутой семьи, о жизни которой вне дворцового официоза знали талька самые доверенные приближенные.
Но прежде,чем перейти к дневникам Ольги Николаевны, попробуем собрать воедино воспоминания о великой княжне людей, окружавших царскую семью.



Семья Императора Николай Второго

Четыре сестры, разница а возрасте которых между старшей и самой младшей была всего шесть лет, удивительно отличались друг от друга внешностью, характерами и способностями.


Великая Княжна Ольга Николаевна .
Ольга была блондинкой с несколько неправильными чертами лица, слегка вздернутым носиком и сверкающими синими выразительными и добрыми глазами. Прекрасный цвет лица и милая улыбка придавали ЕЕ облику юную свежесть и прелесть.


Великая Княжна Татьяна Николаевна .


Великая Княжна Мария Николаевна .

Сравнивая Великих Княжон, авторы мемуаров называют самой красивой из них Татьяну либо Марию, однако сходятся во мнении, что, уступая им в красоте,

Великая Княжна Ольга Николаевна .

Ольга Николаевна обладала очарованием, привлекавшим к ней симпатии с первого взгляда.

Жесткий придворный этикет во многих отношениях ставит членов правящих династий в изоляцию от своего народа, тем более это касается их детей, лишенных нормального порядка жизни обычных людей.


Император Николай Второй

В семье Николая Второго, где Императрица взяла на себя воспитание и образование дочерей, а неизлечимая болезнь наследника обрекала и его на постоянные заботы матери,эта изоляция усиливалась благодаря личным качествам Александры Федоровны.


Великие Княжны Ольга, Татьяна, Мария, Анастасия, их брат Алексей


Императрица Александра Федоровна



С горечью пишет Пьер Жильяр, талантливый и высокообразованный педагог, о "небрежном"
образовании великих княжон, о том, что даже обладавшая прекрасными способностями Ольга Николаевна,
"не находя вокруг себя необходимых ной мере проявить их"*.


Пьер Жильяр
Безгранично преданный царской семье и, свою очередь, пользовавшийся ее доверием, доверием, Жильяр тактично объясняет этот печальный факт состоянием здоровья императрицы, Другие же авторы мемуаров, даже из самого узкого круга приближенных видя в этом более глубокую причину.

Николай Второй И Александра Федоровна с дочерью Ольгой.

"Какая идеальная жена и мать и не созднана она для того, чтобы быть Императрицей одной из величайших стран земного шара !" восклицает М. П. Бок, дочь П. А. Столыпина. Такого же мнения и начальник канцелярии Министерства Императорского Двора и Уделов А. А. Мосолов: при твердой воле и упорной настойчивости Императрицы, у нее - " умственные способности и кругозор маленькой немецкой принцессы - хорошей матери,любящей порядок и экономию в хозяйстве своего дома,но не могущей по внутреннему своему содержанию стать настоящей императрицей"


Императрица Александра Федоровна

Немецкая принцесса твердо усвоила все то, чему ее учили* и привезла в Россию свои неизменные привычки, распорядок дня, также, как и свою болезненную застенчивость, сыгравшую столь роковую роль в ее отношениях высшим обществом и ближайшими родственниками Романовыми.
Ее замкнутость еще более усилила от постоянно гнетущего страха матери за жизнь сына, цесаревича Алексея, самого любимого из детей.


Цесаревич Алексей

" Ян не помню ни одного случая, когда бы императрица приглашала лиц, не принадлежащих к тесному кругу двора и ближайшего окружения. Даже великие княгини делали лишь редкие визиты, и то скорее по случаю какого - либо семейного торжества или когда приглашались к завтраку и дневному чаю", - воспоминал Мосолов


Великие Княжны: Ольга, Татьяна, Мария, и Анастасия

Ограниченные в общение со сверстниками и не имевшие возможности непосредственного наблюдения за жизнью вне дворца и узкого придворного круга, великие княжны , таким образом, были лишены самого главного, что с дает течением времени развивает умственный кругозор и дает знания, которые приобретаются независимо от учения.


Императрица Александра Федоровна
и Великие Княжны: Ольга, Татьяна, Мария, и Анастасия

Удивительно,но у царских дочерей не было даже воспитательниц: императрица "опасалась видеть кого - нибудь, вставшего между нею и ее дочерьми. При детских комнатах были няньки, но как только великие княжны покидали
дворцовые апартаменты, надзор вела сама Александра Федоровна. Поскольку из -за болезни ног она была малоподвижна,то чаще всего девочки были предоставлены самим себе*.
Такой образ жизни выработал у великих княжон привычку к ее монотонности, а отсутствие каких бы то ни было внешних развлечений заменила нежная семейная дружба.


Великие Княжны: Ольга, Татьяна, Мария, и Анастасия


Знали ли они,что можно жить иначе? Во всяком случае Жильяр, который особо выделял Ольгу из всех детей Николая Второго,

Люблю тебя, приют уединенный!
Старинный дом над тихою рекой
И бело-розовый, в ней отраженный
Напротив сельский храм над крутизной.
Сад незатейливый, но благовонный,
Над цветом липы пчел гудящий рой;
И перед домом луг с двумя прудами,
И островки с густыми тополями.

Люблю забраться в лес, поглубже в тень;
Там, после солнцем залитого сада,
Засушным летом, в яркий знойный день
И тишина, и сумрак, и прохлада...
Люблю присесть на мхом обросший пень:
Среди зеленой тьмы что за отрада,
Когда в глаза сверкнет из-за дерев
Река, зеркальной гладью заблестев!

Под ельника мохнатыми ветвями
Таинственный, суровый полумрак.
Ковер опавшей хвои под ногами;
Она мягка и заглушает шаг.
А дальше манит белыми стволами
К себе веселый, светлый березняк
С кудрявою, сквозистую листвою
И сочною, росистою травою.

Схожу в овраг. Оттуда вверх ведет
Ступенями тропа на холм лесистый;
Над нею старых елей мрачный свод
Навис, непроницаемый, ветвистый,
И потайной пробился в чаще ход.
Там аромат обдаст меня смолистый.
В густой тени алеет мухомор
И белый гриб украдкой дразнит взор.

Другой овраг. Вот мост желтеет новый.
С него взберусь опять на холм другой,
И прихожу, минуя бор сосновый,
К ответному обрыву над рекой.
Мне видны здесь: отлив ее свинцовый,
Далекий бег и заворот крутой,
Простор, и гладь, и ширь, и зелень луга
Прибрежнего напротив полукруга.

А вдалеке на берегу наш дом
С колоннами, классическим фронтоном,
Широкой лестницей перед крыльцом,
Двумя рядами окон и балконом.
- Смеркается. Малиновым огнем
Река горит под алым небосклоном.
Уж огонек между колонн в окне
Из комнаты моей сияет мне.

Домой, где ждет пленительный, любимый
За письменным столом вседневный труд!
Домой, где мир царит невозмутимый,
Где тишина, и отдых, и уют!
Лишь маятник стучит неутомимый,
Твердя, что слишком скоро дни бегут...
О, как душа полна благодаренья
Судьбе за благодать уединенья!

Осташево
20 августа 1910

Особо ценные драгоценные камни обычно переживают своих владельцев. Среди сокровищ, принадлежавших Павлу I, историки упоминают и крупный розовый бриллиант весом 13 карат. После убийства императора этот исключительный по своим качествам драгоценный камень оказался в центре бриллиантовой диадемы Елизаветы Алексеевны (урожденной немецкой принцессы Луизы-Марии-Август Баден-Баденской) - жены его сына Александра I. Популярность диадем в самом начале XIX в. была вызвана интересом к античности среди знати того времени. В Древней Греции диадемами называли головные повязки жрецов. Позже они стали символами царской власти, превратившись в обручи и венцы. В конце XVIII в. было модно украшать диадемы цветными драгоценными камнями таким образом, чтобы по первым буквам их названий можно было прочитать слово или имя. Неизбежным последствием такого увлечения была некоторая пестрота получившихся изделий. Диадема императрицы Елизаветы Федоровны выгодно отличается от них своей строгостью и безупречностью формы. Ясный и чистый рисунок орнамента этого великолепного ювелирного изделия выполнен только с помощью бриллиантов.

Предисловие


Брачные союзы между представителями правящей российской династии Романовых и немецкими династиями из Германии и Австрии существуют почти три столетия.


Если восстановить хронологию брачных союзов между Романовыми и членами немецких династий, то перед нами предстанет интересная и пестрая картина.


Первый брак состоялся в 1710 году между племянницей Петра I – Анной Ивановной, которая была дочерью его старшего брата Ивана Алексеевича, и герцогом Курляндским Фридрихом-Вильгельмом, из династии Кеттлеров.


Через 290 лет с того времени, как Анна Ивановна стала женой герцога Курляндии Фридриха-Вильгельма Кеттлера, мужчины и женщины из российского дома Романовых, уцелевшие после большевистских расстрелов кровавого 1918 года, живут и сегодня в разных странах мира, в ряде случаев продолжая традиционные матримониальные связи дома Романовых с немецкими династиями.


Так, например, Великая княжна Кира Кирилловна в 1938 году в Потсдаме вышла замуж за принца Луи-Фердинанда Прусского, а в 1976 году, в Соединенных Штатах Америки, Великая княжна Мария Владимировна стала женой еще одного Прусского принца – Франца-Вильгельма.


Случаев, подобных этим, гораздо больше, и Вы, уважаемые читатели, узнаете о них, прочитав эту книгу.


Вторым таким браком стал недолгий и несчастливый союз между наследником русского престола царевичем Алексеем Петровичем – сыном Петра I, – и герцогиней Брауншвейг-Вольфенбюттельской Софьей-Шарлоттой.


Третий брак был заключен в 1716 году, когда другая дочь Ивана Алексеевича, Екатерина, была выдана замуж за Карла-Леопольда, герцога Мекленбург-Шверинского.


Четвертый брачный союз состоялся в 1725 году между дочерью Петра I Анной Петровной и герцогом Шлезвиг-Гольштейн-Готторпским – Карлом-Фридрихом.


В пятый раз Романовы породнились с одним из немецких владетельных домов в 1739 году, когда Анна Леопольдовна – внучка Ивана Алексеевича, дочь его дочери Екатерины, – была выдана за Антона-Ульриха, герцога Брауншвейг-Люненбургского.


Следующий, шестой, брак состоялся в 1743 году. Тогда стали мужем и женой внук Петра I – сын его дочери Анны, – Карл Петр Ульрих, герцог Гольшнтейн-Готторпский, и принцесса Софья Анхальт-Цербстская. Когда Петр Ульрих приехал в Россию, он принял крещение по православному обряду и стал Великим князем Петром Федоровичем, а его жена, также приняв православие, стала Великой княгиней Екатериной Алексеевной.


Потом Петр Федорович наследовал русский трон, воцарившись под именем императора Петра III, а когда на престол взошла его жена, то она стала императрицей Екатериной II, еще при жизни называемой Екатериной Великой.


Именно с этого времени российская императорская династия стала называться династией Романовых-Гольштейн-Готторпов.


Правда, для всего мира правящая Россией императорская семья оставалась домом Романовых, но дотошные и скрупулезные генеалоги и педантичные университетские профессора стали называть династию «Гольштейн-Готторпы-Романовы».


Однако это название осталось достоянием лишь небольшой группы историков-формалистов, а в общественной жизни, в политике и публицистике российская императорская династия сохранила имя Романовых.


Сын Петра III и Екатерины II взошел на трон в 1796 году. Когда было ему 19 лет и он был еще наследником престола, в 1773 году Павел стал мужем герцогини Гессен-Дармштадтской Вильгельмины. Их брак был недолгим, потому что жена Павла умерла родами, и он в 1776 году женился на другой немецкой герцогине – Софии Доротее Августе Луизе Вюртембергской, ставшей в России императрицей Марией Федоровной.


Две женитьбы Павла Петровича были седьмым и восьмым случаями в длинной матримониальной цепи бракосочетаний представителей династии Романовых с отпрысками немецких владетельных домов.


Императрица Мария Федоровна подарила своему мужу десять детей – четырех мальчиков и шестерых девочек. Лишь одна из ее дочерей – Ольга – умерла во младенчестве, остальные же девять человек дожили до брачного возраста и стали мужьями и женами, либо, оставаясь в России, либо уезжая в другие государства.


Причем следует особо отметить это обстоятельство: все дочери и сыновья императора Павла выходили замуж или женились только на особах немецких владетельных домов.


Первый такой брак (9-й в истории дома Романовых) был заключен в 1793 году между старшим сыном императора Павла, Великим князем Александром, будущим императором Александром I, и герцогиней Баден-Баденской Луизой, в России ставшей императрицей Елизаветой Алексеевной.


Второй брак (10-й в истории дома Романовых) состоялся в 1796 году, когда второй сын Павла, Великий князь Константин Павлович женился на герцогине Юлиане Саксен-Кобургской, в православном крещении получившей имя Анны Федоровны.


Третий брак (11-й в истории дома Романовых) произошел в 1799 году, когда старшая дочь Павла, Великая княгиня Александра Павловна стала женой австрийского эрцгерцога Иосифа из династии Габсбургов, сына Франца II, последнего императора Священной Римской империи.


Четвертый брак (12-й в истории дома Романовых) был заключен в том же году между Великой княжной Еленой Павловной и герцогом Мекленбург-Шверинским Фридрихом Людвигом.


Пятый брак (13-й в истории дома Романовых) состоялся в 1804 году между Великой княжной Марией Павловной и Великим герцогом Саксен-Веймарским Карлом-Фридрихом.


Шестой брак (14-й в истории дома Романовых) произошел между Великой княжной Екатериной Павловной и Георгом Петром, герцогом Ольденбургским, в 1809 году.


Георг Петр в 1812 году умер, и Екатерина Павловна после четырех лет вдовства вышла замуж вторично, став в 1816 году королевой Вюртембергской. Этот брак в истории династии Романовых был 15-м. На сей раз с Романовыми породнился король Вюртемберга Фридрих-Вильгельм.


В тот же год еще одна дочь императора Павла – Великая княжна Анна – стала королевой Нидерландов, выйдя замуж за Вильгельма II из немецкой династии Нассау Брак Анны был, таким образом, 16-м, когда Романовы породнились с еще одной немецкой династией.


Семнадцатый раз в истории дома Романовых игралась свадьба Великого князя Николая Павловича – будущего императора Николая I, – а среди детей Павла был этот российско-немецкий брак девятым. Женой Великого князя Николая стала Прусская принцесса Фридерика-Луиза-Шарлотта. Случилось это в 1817 году.


И, наконец, самый младший из детей Павла – Великий князь Михаил венчался в 1824 году с принцессой Каролиной Вюртембергской, ставшей в России Великой княжной Еленой Павловной. Среди детей Павла свадьба эта была десятой, а в истории дома Романовых – восемнадцатой.


Жена Николая I – Фридерика-Луиза-Шарлотта, став российской Великой княжной, была наречена Александрой Федоровной. Она родила царю семерых детей – четырех мальчиков и трех девочек. И все они продолжили традиционную брачную политику Романовых – брать в Петербург и отдавать из Петербурга невест только из немецких земель и только в немецкие земли.


Первой из детей Николая II и Александры Федоровны вышла замуж их старшая дочь – Великая княжна Мария. Ее мужем стал герцог Лейхтенбергский Максимилиан. Свадьба состоялась в 1839 году.


Продолжая счет, заметим, что эта русско-немецкая свадьба была в истории дома Романовых девятнадцатой. Заметим также, что в царской семье Мария Николаевна была вторым ребенком. Старше ее был первенец – Великий князь Александр – наследник престола и будущий император Александр П. Он был на год старше Марии, но его брак состоялся двумя годами позже.


Это произошло в 1841 году а его избранницей стала герцогиня Мария Гессен-Дармштадтская (полное имя невесты Великого князя Александра Николаевича звучало так: Максимилиана-Вильгельмина-Августа-Софи-Мари).


Переменив конфессию и став православной, она оставила одно из своих прежних имен и стала называться Марией Федоровной, обретя, по русскому обычаю, отчество «Федоровна». Имя «Мария» было общим христианским именем, равно почитаемым и в католических, и в православных, и в протестантских странах.


Супружество Александра Николаевича и Марии Федоровны в истории брачных союзов Романовых с владетельными немецкими домами было двадцатым.


Следующий брак был заключен в 1844 году между Великой княжной Александрой Николаевной и ландграфом Гессен-Кассельским Фридрихом-Вильгельмом. Это был двадцать первый брак.


Двадцать второй раз подобное всем предыдущим бракосочетание состоялось в 1846 году, когда Великая княжна Ольга Николаевна вышла замуж за короля Вюртемберга Фридриха-Карла.


В двадцать третий раз Романовы породнились с владетельным немецким домом в 1848 году Тогда Великий князь Константин Николаевич взял себе в жены Саксен-Альтенбургскую герцогиню Александру. Александра при переходе в православие сохранила свое прежнее имя, добавив к нему отчество «Иосифовна».


Также поступила через восемь лет, в 1856 году, еще одна немецкая герцогиня – Александра Ольденбургская, сохранив при православном крещении свое прежнее имя, но добавив отчество «Петровна», когда стала она женой Великого князя Николая Николаевича. Их брак в цепи матримониальных союзов Романовых с немцами был двадцать четвертым.


И, наконец, самый младший сын императора Николая I – Великий князь Михаил Николаевич – женился на герцогине Цецилии Баден-Баденской в 1857 году. Его жена после свадьбы стала носить имя Ольги Федоровны.


Их свадьба была двадцать пятой.


У императора Александра II и его жены Марии Александровны было десять детей. Двое из них скончались в детстве, а еще один – Алексей, – хотя и дожил до 58 лет, но женат не был. Семь остальных царских отпрысков женились или вышли замуж за членов немецких династий.


То обстоятельство, что три российских императрицы, – жены Павла I, Николая I и Александра II, происходившие из Вюртемберга, Пруссии и Гессена, стали матерями двадцати семи детей, позволило острякам-недоброжелателям, отмечавшим высокие стати и незаурядную плодовитость августейших матрон, назвать Северо-Восточную Германию «племенной колонией дома Романовых».


В 1866 году наследник престола, Великий князь Александр Александрович, – будущий император Александр III, взял себе в жены датскую принцессу Дагмару происходившую из немецкой династии Шлезвиг-Гольштейн-Сёндерборг-Глюксбургов. (В Дании династия называлась «Глюксборги», но ее представители правили в Норвегии и в Греции.) Если же быть точным, то полное имя датской принцессы было – Мари-Софи-Фредерика-Дагмар, в обиходе – Дагмар. Из всех четырех имен, наверное, выбрали самое красивое, потому что «Дагмар» означает «Утренняя звезда» и аналогично имени древнеримской богини утренней зари – Авроры.


Приняв православие, принцесса Дагмара стала носить имя Марии Федоровны. Этот брак в системе отношений «Романовы – немецкие династии» был двадцать шестым. Брат царя – Великий князь Владимир Александрович – сыграл двадцать седьмую свадьбу в 1874 году, женившись на герцогине Марии Мекленбург-Шверинской. И эта Мария охранила свое имя, добавив отчество «Павловна». Но произошло это лишь в 1908 году, когда она добровольно, по убеждению, перешла в православие.


Следующая, двадцать восьмая свадьба, состоялась в том же, 1874 году, между Великой княжной Марией Александровной и герцогом Саксен-Кобург-Готским Альфредом-Эрнестом-Альбертом, который был сыном королевы Великобритании Виктории и имел еще и титул герцога Эдинбургского, графа Кентского и Ульстерского.


Двадцать девятый раз игралась свадьба между Романовыми и одним из немецких владетельных домов – династией великих герцогов Мекленбург-Шверинских – в 1879 году, когда за сына главы этого дома – Великого герцога Фридриха-Франца – выходила замуж Анастасия Михайловна – великая княжна, племянница императора Александра П.


Тридцатая свадьба была сыграна в 1884 году, когда брат императора Александра II Великий князь Сергей Александрович женился на герцогине Елизавете Гессенской. И в этом случае новая Великая княгиня осталась Елизаветой, получив отчество «Федоровна».


В этом же, 1884 году, состоялась и тридцать первая свадьба, когда Великий князь Константин Константинович, племянник Александра II, женился на герцогине Елизавете Саксен-Альтенбургской. Она, принимая православие, тоже сохранила свое родовое имя, по отчеству став «Маврикиевной».


Через пять лет после этого, в 1889 году, самый младший сын Александра II – Великий князь Павел – привел в дом Романовых немецкую принцессу в тридцать второй раз. Это была представительница династии Глюксбургов. Однако ей не нужно было менять конфессию, ибо она была православной – дочерью короля Греции Георгиоса I. И хотя звали ее Александрой Георгиевной, по крови она была немкой, ибо, как вам, уважаемый читатель, уже известно, Грецией с 1863 года правили короли из династии Шлезвиг-Гольштейн-Сёндерборг-Глюксбургов.


Ближайшими родственниками императора Александра III оставались его собственные дети, которых было шесть – (взрослых, достигших брачного возраста – пять, двое сыновей и трое дочерей), и семь его братьев и сестер с их потомством.


Выше, уважаемый читатель, вы только что познакомились с семью супружескими парами, образованными братьями, сестрами, племянником и племянницей Александра III, а почти каждая эта пара оставила сыновей и дочерей, которые чаще всего останавливали свои взоры на немецких принцах и принцессах.


Какими же были браки этих персон?


Старший сын Александра III – наследник престола, Великий князь Николай, будущий русский император Николай II – в 1894 году женился на герцогине Гессенской Алисе – родной сестре Елизаветы Федоровны – жены великого князя Сергея Александровича. (Полное родовое имя последней русской императрицы до того, как она приняла православие, было: Виктория-Аликс-Хелена-Луиза-Беактрис, но из всех этих элементов в России избрали один из них – Алике, да и то изменив его на «Алису».)


Алиса, приняв православие, стала носить имя Александры Федоровны. Их свадьба была тридцать третьей.


Тридцать четвертый брачный союз был заключен в 1901 году Тогда дочь императора Александра III, Великая княжна Ольга вышла замуж за Петра – князя Ольденбургского.


Тридцать пятую свадьбу играли в 1902 году, когда Великая княжна Елена Владимировна стала женой Великого князя Греческого Николая, из все той же династии Глюксбургов.


Тридцать шестую свадьбу играли в 1905 году, когда Великий князь Кирилл Владимирович женился на дочери герцога Саксен-Кобург-Готского Альфреда – герцогине Виктории. О ее отце – Альфреде-Эрнсте-Альберте – сыне королевы Великобритании Виктории, здесь уже говорилось, когда шла речь о двадцать девятой свадьбе.


Следующий брак – тридцать седьмой – был заключен в 1908 году между Великой княжной Марией Павловной и герцогом Зюдерманландским Вильгельмом. И хотя герцог был родом из Швеции, династия все же была немецкой.


Этим тридцать седьмым браком исчерпывается число брачных союзов Российского императорского дома с немецкими владетельными домами с 1711 до 1908 года. Разумеется, и после 1908 года, и до него в доме Романовых заключались и другие браки – не с немецкими династиями, а с представителями иных знатных фамилий, но, во-первых, их было очень немного, а во-вторых, они были на обочине главной матримониальной дороги, по которой два века шел Российский императорский дом.


17 июля 1918 года последний русский император Николай II был убит большевиками вместе со своей женой и пятью детьми – четырьмя девочками и тринадцатилетним сыном.


Вместе с этим убийством закончилась история династии Романовых на земле России, хотя весь 1918 год большевики продолжали охоту за членами этой семьи и до января 1919 года расстреляли и замучили до смерти семнадцать человек: мужчин, женщин, девушек и подростков.


Однако гораздо больше Романовых осталось в живых, как тех, кто еще до революции жил за границей – в других монархических семьях, так и тех, кому посчастливилось уехать или убежать за границу.


Среди последних была и вдова Александра III – мать Николая II, вдовствующая императрица Мария Федоровна, за которой был послан английский военный корабль, и она забрала с собою и множество своих родственников.


Находясь в изгнании, Романовы продолжали заключать браки с представителями других династий – в том числе и немецких, однако это уже совсем другая история, и, наверное, следует ограничиться сказанным.

* * *


Брачные союзы, заключавшиеся между представителями дома Романовых, – практически династией Романовых-Гольштейн-Готторпов – и династиями многих других владетельных немецких домов, возникали в большинстве случаев по политическим соображениям. И потому автору было необходимо уделять преимущественное внимание разным аспектам русско-немецкой истории, которые имели прямое отношение к главным сюжетам.


В ряде случаев было необходимо знакомить читателей с не знакомыми немецким читателям эпизодами российской истории, которые, как представляется автору, будут просто интересными для тех, кому эта книга предназначена.


Немецкому читателю следует иметь в виду, что все даты в этой книге приводятся по старому русскому календарю, действовавшему с 1700 до 1918 года. Особенностью этого календаря было то, что он «отставал» от европейского (юлианского) календаря в XVIII веке на 11 дней, в XIX – на 12 и в XX (до 1918 года) – на 13.


Так как эта книга охватывает как раз означенный выше эпизод и все документы российской истории помечены датами существовавшего тогда календаря, то и автор обязан был придерживаться данного принципа.


Таковы, вкратце, некоторые предварительные замечания, которые автор считает необходимым предпослать этой книге.

Кохання – це талісман
Прекрасний поцілунок ,
Кохання – це дурман
Який чудовий подарунок .

Кохання – це той заклятий стан
Який затягує серця закоханні, і розбиває їх ,
Кохання неусвідомлений обман
Який покриває, наче землю сніг.

Кохання – це все життя
В якому сльози і любов сплітаються в одне,
Кохання казкове марення
В якому можливе все.

Царевна Ирина Михайловна
В 1640 году, когда царевне Ирине исполнилось 13 лет, Михаил Федорович решил выдать её замуж за Вальдемара, графа Шлезвиг-Голштинского, сына датсткого короля Кристиана IV от морганатического брака. В Данию был отправлен русский посол с поручением узнать более подробную информацию о Вальдемаре.

В 1641 году для заключения торгового договора граф Вольдемар впервые прибыл в Москву. В Россию он вернулся уже в 1644 году, и начались длительные переговоры об условиях брака. Вольдемар категорически отказался принять православие, и переговоры зашли в тупик. Царь Михаил пытался удержать графа в России силой. По сути, Вольдемар оказался под домашним арестом. В мае граф вместе с несколькими приближёнными предпринял попытку с оружием в руках вырваться из русской столицы, но был остановлен у Тверских ворот. Вольдемар потребовал отпустить его в Данию к отцу, но был посажен под стражу. Датские послы попытались освободить графа, но заговор не удался. Даже вмешательство самого короля Кристиана не помогло. Несчастный Вальдемар получил свободу только после смерти царя Михаила и вступления на престол Алексея Михайловича. Он уехал в Данию 17 августа 1645 года, пробыв в России больше года.

Ирина Михайловна Татьяна Михайловна
( 5 января 1636,Москва - 24 августа 1706,Москва) - младшая дочь царя
Михаила Федоровича и его второй супруги Евдокии Лукьяновны.

Царевна Татьяна была названа в честь единственной сестры царя Михаила Фёдоровича — Татьяны Фёдоровны, жены князя Ивана Михайловича Катырева-Ростовского, в детстве пережившей заточение вместе с братом,а потом умершей в осаждённой Москве.

Татьяна Михайловна была активной сторонницей реформ патриарха Никона. После низложения патриарха ходатайствовала перед царем Фёдором о смягчении его участи и переводе его в Вознесенский монастырь, но безуспешно. Однако добилась, чтобы царь написал утешительное письмо. После смерти опального патриарха по настоянию царевны его тело было перезахоронено в главном храме Воскресенского монастыря. Чтя память патриарха, царевна в1691 году принесла в дар монастырю ковчег со Святыми мощами — рукой мученицы Татианы.

После смерти старших сестер Ирины и Анны становится «старшим» членом царской семьи, пользовалась уважением своего брата царя Алексея Михайловича. Также пользовалась влиянием при регентстве племянницы Софьи. В частности, в присутствии Софьи ей отводилось более почетное место, чем вдовствующей царице Наталье Кирилловне.
После установления единодержавия Петра Татьяна пыталась защитить своих племянниц от царского гнева: ходатайствовала за Марфу Алексеевну, насильно постриженную по приказу Петра в монахини, старалась как могла поддержать её в беде, посылала ей подарки и деньги, опекала и других царевен. Правда, авторитет её, а равно и средства, выделяемые ей на содержание, заметно сократились.

Была воспреемницей при крещении своих племянниц Марфы Алексеевны, Марии Алексеевны, Феодосии Ивановны , Екатерины Ивановны и царевича Алексея. Погребена в Вознесенском монастыре Вознесенского девичьего монастыря Московского Кремля. В 1929 году останки перенесены в подвальную палату Архангельского собора Московского Кремля.

У Михаила Федоровича было десять детей, но к концу жизни царя из всех наследников в живых остался лишь Алексей. Он и сменил на престоле умершего отца.

Царь Алексей Михайлович (1645- 1676 гг.) начал свое правление в 16 лет. Впервые после длительного перерыва царский трон занял подготовленный к политической деятельности государь. Он знал иностранные языки, разбирался в философии и богословии, в законах, понимал и любил духовную музыку. Говоря о его государственной деятельности, надо помнить, что именно при нем был составлен весьма полный свод законов - Уложение 1649 года. Алексей Михайлович принял и личное участие в законотворчестве: будучи страстным охотником, он сам составил уложение соколиной охоты.

По воспоминаниям современников, Алексей Михайлович был мягким, добродушным человеком; Тишайшим прослыл он в истории. Но внешняя мягкость его была обманчива: этот государь обладал твердым характером.

В Европе окончательно складывается представление о России как о могучей православной державе, наследнице Византии. Элементы европейской культуры начинают распространяться в высших слоях московского общества. Однако появление иноземного платья, европейская мебель и посуда, книги и гравюры, украсившие терема, все новшества, о которых часто писали иностранные путешественники ХVII в., мало влияли на традиции русского быта. Некоторые обычаи россиян приводили в замешательство иностранцев, посещавших Москву.

Алексей Михайлович заботился о том, чтобы его дети получили хорошее образование. Наследники знали один или два современных европейских языка, изучали риторику, философию, читали произведения античных авторов. Обязательными предметами были богословие и духовная музыка. Сыновья царя имели хорошую библиотеку, составленную из русских и иностранных книг.

Федор Алексеевич Романов



За время царствования Алексея Михайловича не раз возникал вопрос о наследовании престола. В шестнадцать лет умер царевич Алексей Алексеевич. Второму царскому сыну Федору было тогда девять лет, и он не отличался крепким здоровьем.

Федор наследовал престол в четырнадцать лет. Его представления о царской власти во многом были сформированы под влиянием одного из талантливых философов того времени Симеона Полоцкого, бывшего воспитателем и духовным наставником царевича.

Было бы неправомерно полагать, что реформы Петра I явились чем-то совершенно новым для русского общества. Многое из того, что сделал Петр, было подготовлено или начато в краткий период правления его старшего брата царя Федора Алексеевича (1676 - 1682 гг.).

Последние месяцы жизни царя были омрачены большим горем: от родов умерла его жена, на которой он женился по любви вопреки советам бояр. Вместе с матерью умер и новорожденный наследник.

Когда стало очевидно, что Федор Алексеевич долго не проживет, вчерашние фавориты стали искать дружбы у младших братьев царя и их родни.

После смерти Федора Алексеевича на престол вступили оба брата - Иван и Петр. Иван Алексеевич был болезненным человеком и не мог активно помогать младшему брату, но всегда поддерживал его. А Петр I смог создать из Московского государства Российскую империю.
Мария Милославская, царица, первая жена царя Алексея Михайловича.
Родилась 1 апреля 1624 в Москве.

По традиции, начавшейся со времени Ивана ΙΙΙ и его жены Софьи Палеолог, для выбора супруги московскому царю был устроен смотр невест из русских красавиц. На смотр к Алексею привели почти двести девушек. Свой выбор он остановил на Евфимии Фёдоровне Всеволожской, дочери касимовского помещика.

Царь отправил ей платок и кольцо в знак обручения. Однако, согласно сообщению Олеария, свадьба была расстроена боярином Борисом Морозовым, обладавшем при дворе большой властью. Он желал породниться с царём, женив Алексея Михайловича на одной из сестёр Милославских, а себе взяв в жёны другую. Он подкупил парикмахера, и тот во время обряда наречения царской невестой так стянул девушке волосы, что она упала в обморок. Подкупленный Морозовым врач усмотрел в этом признаки падучей болезни. Отца невесты обвинили в сокрытии болезни и со всей семьёй отправили в ссылку в Тюмень.

Боярин Морозов представил царю другую невесту – Марию Ильиничну Милославскую. Мария была тремя годами старше Алексея Михайловича и отличалась благочестием и благотворительностью. Девушка была красивой, доктора признали её здоровой. Свадьба отпразднована была не совсем обычным способом: по настоянию царского духовника не были допущены при этом «кощуны, бесовские играния, песни студные сопельные и трубное козлогласование», а вместо того «устроены» были песни духовные. Венчание состоялось 16 января 1648 года в Москве.

Мария родила Алексею Михайловичу 13 детей.


Жена царя Алексея Михайловича, Мария Ильинична Милославская скончалась в марте 1669 года после родов. Родившаяся дочь умерла через два дня. Царица Мария была любима всеми за добрый нрав и готовность помогать людям во всякой беде. Вслед за ней, спустя три месяца, умер царевич Симеон, а через некоторое время (несколько месяцев), другой царевич, Алексей.

Наследники Марии Милославской – слабы здоровьем и русский народ надеялся, что с приходом новой молодой царицы вскоре изменится положение с наследниками. Царь не скрывал своих намерений жениться второй раз.


По русской традиции при выборе невесты царь должен был остановить свой выбор на девице из знатного русского рода, а не на иностранной принцессе, поскольку русскому царю подобало иметь русскую жену, одного с ним вероисповедания. Спустя год после смерти Марии Алексей Михайлович нашел себе невесту. Тоскующий и одинокий, он часто приходил скоротать вечера к своему близкому другу и первому министру, боярину Артамону Матвееву – человеку необычному для Московии XVII века, который достиг влияния благодаря собственным заслугам. Матвеев интересовался науками и тяготел к западной культуре. На приемах, которые он регулярно устраивал в своем доме для иностранцев – жителей или гостей Москвы, Матвеев обстоятельно расспрашивал их о новостях политики, о развитии искусств и техники у них на родине. Именно среди иноземцев он нашел себе жену Марию Гамильтон, дочь шотландского роялиста, покинувшего Британию после казни короля Карла Первого.

Матвеевы старались придерживаться европейского образа жизни. На стенах у них висели не только иконы, но и картины и зеркала; в шкафчиках красовался восточный фарфор, в комнатах стояли часы с мелодичным звоном. Матвеев изучал алгебру и проводил в самодельной лаборатории химические опыты, а в его домашнем театре давались концерты и ставились пьесы.

Жена его была последовательницей европейской моды и в отличие от московских жен свободно появлялась среди гостей – мужчин и вела светские разговоры.


На одном из таких вечеров царь Алексей заметил другую интересную женщину. Это была жившая в доме Матвеева 19-летняя Наталья Нарышкина – высокая статная девушка с черными глазами и длинными ресницами, дальняя родственница его жены.

Наталья сумела использовать открывшиеся ей в этом доме возможности. Для молодой девушки того времени она была хорошо образована, к тому же, наблюдая за своей приемной матерью и помогая ей, она научилась занимать гостей-мужчин.

И вот однажды вечером, когда в гостях у Матвеевых был царь Алексей, Наталья появилась в комнате, чтобы поднести собравшимся чарки с водкой, икру и копченую рыбу. Алексей не спускал с девушки глаз, очарованный ее здоровой яркой красотой, черными миндалевидными глазами, скромным поведением, лишенным жеманства.

Когда Наталья остановилась перед ним, и он стал ее о чем-то расспрашивать, в ее кратких ответах было столько учтивости и здравомыслия, что царь еще больше к ней расположился. Прощаясь с Матвеевым, заметно приободрившийся Алексей Михайлович спросил, не ищет ли он для этой прелестной девушки мужа. Матвеев ответил, что ищет, но поскольку приданое у нее будет скромное, он думает, что охотников жениться на ней будет немного. Алексей возразил, что не перевелись еще мужчины, для которых совершенства девушки важнее ее приданого, и обещал боярину посодействовать.

Через некоторое время царь спросил Матвеева, как дела с женихами Натальи. Матвеев ответил, что молодые люди приходят полюбоваться ее красотой, но, похоже, ни один не помышляет о женитьбе. Царь радостно сказал, что он оказался удачливее и нашел жениха, который, он надеется, придется ей по вкусу. Это почтенный человек и его добрый знакомый и к тому же не нуждается в приданом. Он полюбил его подопечную и хотел бы жениться на ней. Царь надеется, что, узнав о претенденте на ее руку, она не отвергнет предложение о замужестве.

Матвеев спросил, кто же этот человек. Царь ответил, что это он надумал на ней жениться. Матвеев, ошеломленный услышанным, бросился в ноги своему повелителю. Он понял сразу все последствия царского решения – либо блистательные перспективы, либо неисчислимые опасности. Если воспитанница будет царицей, то окончательно укрепится положение Матвеева и ослабится позиция Милославских, но при этом яростно вспыхнет враждебность этого правящего клана дворян, и если свадьба почему-либо сорвется, то Матвееву придет конец.

Поэтому, чтобы избежать такой участи, Матвеев уговаривает царя прибегнуть к принятому обычаю выбора невесты. Этот обычай пришел в Россию из Византии. Все невесты собираются в Кремле на смотрины, причем невесты должны быть отобраны комиссией из сословий высшего русского общества. Происхождение Натальи Нарышкиной вполне позволяло ей участвовать в смотринах. Причем каждая претендентка подвергалась освидетельствованию на предмет целомудрия.

В столь крупной игре риск был всегда высок. Часто родственники конкурирующей невесты прибегали к различным уловкам, чтобы опорочить соперницу. Если находили серьезный изъян потенциальной невесты, то ее родственников наказывали вплоть до ссылки, например, в Сибирь. Такая же опасность угрожала Наталье Нарышкиной. Милославские понимали, что если царь женится, то их влияние при дворе будет подорвано, да и появление молодой мачехи не радовало дочерей царя, возраст которых был старше новой невесты.

Но отступать было некуда, царь был настроен решительно, по обычаю он велел собрать девиц на смотр.

Первый тур смотрин прошел в пользу Натальи Нарышкиной. Но Милославские обвинили Матвеева, что он использовал приворотное зелье, чтобы привлечь царя к своей воспитаннице. Началось дознание, которое длилось девять месяцев. Но к радости Матвеева и досаде Милославских, 22 января 1671 года, царь, наконец, обвенчался с Натальей Нарышкиной.

Опасения ревнителей старины были не напрасны. Алексей Михайлович, как натура увлекающаяся, способная целиком отдаться тем, кто в данное время был близок его сердцу, подчинился влиянию жены и Матвеева.

Царь Алексей Михайлович, которому исполнился 41 год, был пылко влюблен в свою молодую красивую черноволосую жену. Она принесла в его дом свежесть, радость, успокоение. Алексей Михайлович как будто заново родился, Наталья всегда была рядом, он повсюду брал ее с собой. Молодожены без конца переезжали из одного дворца в другой, особенно они любили жить в Преображенском, где царь развлекался соколиной охотой.

С появлением новой царицы, благодаря ее современному воспитанию, полученному в доме Матвеевых, при дворе начались перемены. Прежде, до второй женитьбы царя, существовал суровый приказ, запрещающий подданным танцевать, участвовать в различных массовых игрищах, петь и играть на музыкальных инструментах даже во время свадебных пиров. Но во время свадьбы царя с Натальей Кирилловной играл оркестр, и непривычные западные мелодии смешивались с русскими напевами хора.

После свадьбы, чтобы порадовать молодую жену, царь стал поощрять сочинение пьес и велел соорудить сцену в пустовавшем боярском доме в Кремле; было подготовлено первое представление на библейский сюжет, которое состоялось в присутствии царской семьи. Представление длилось целый день, и царь смотрел его несколько часов подряд, не сходя с места.

Положение Нарышкиных необычайно окрепло, когда астролог Симеон, имея свободный доступ к царю, через семь месяцев после свадьбы зашел к нему и сообщил, что "он видел небесное видение, и берет на себя смелость истолковать это явление как некое предзнаменование. Его молодая жена в этот вечер зачала мальчика, которому суждено быть выдающимся. Он будет великим воином и победит многих врагов, и заслужит такую славу, какой не имел никто из русских царей. Искореняя злодеев, он будет поощрять, и любить трудолюбивых, сохранит веру и совершит много других славных дел".

Ровно через девять месяцев 28 мая 1672 года у царицы начались предродовые схватки. Алексей Михайлович призвал Симеона к себе. Роды были тяжелые и Наталью на третьи сутки даже причастили. Царица изнемогала, но Симеон ободрил всех, сказав, что она родит благополучно через пять часов. Когда наступил пятый час, Симеон пал на колени и начал молиться о том, чтоб царица помучилась еще часок. Царь с гневом сказал: "Что ты просишь?" "Если царевич родится в первом получасе, – отвечал Симеон, – то веку его будет 50 лет, а если во втором, то доживет до 70".

В ту же минуту принесли царю известие, что царица разрешилась бременем, и Бог дал царю сына.

Царь был счастлив, 30 мая 1672 года в час ночи Наталья Кирилловна родила крупного и здорового на вид сына. Царственный младенец явился на свет хорошего веса, нормального роста, крепеньким, с татарскими материнскими черными глазами и темно-рыжим хохолком. Петр был похож на мать, но особенно на одного из ее братьев, Федора Нарышкина.

Большой колокол Успенского Собора Кремля возвестил о появлении сына в царской семье. У царя Алексея Михайловича были особые основания радоваться появлению еще одного сына, здорового и крепкого, болезненность Федора и Ивана ограничивала их надежду на престол.

Петр до пяти лет находился под надзором многочисленных женщин, включая мать. Жили они в различных подмосковных резиденциях – Измайловском, Преображенском. Когда ему исполнилось 4 года, отец скончался. Его кончина вызвала большие перемены в положении второй семьи. Все были застигнуты катастрофой врасплох.

Царь Алексей Михайлович был не стар, хорошего здоровья, но чрезмерная тучность способствовала его преждевременной смерти, почувствовав упадок сил, 28 января он благословил своего старшего сына Федора, поручив младшего сына Петра деду Кириллу Нарышкину и своим помощникам: князю Прозоровскому, Головину и Головкину. Затем приказал выпустить на волю из тюрьмы всех узников, причастился и стал ждать кончины.

На другой день 29 января в 9 часов вечера три удара в колокол Успенского Собора возвестили народу о смерти тишайшего царя.

У Михаила Федоровича было десять детей, но к концу жизни царя из всех наследников в живых остался лишь Алексей. Он и сменил на престоле умершего отца.

Царь Алексей Михайлович (1645- 1676 гг.) начал свое правление в 16 лет. Впервые после длительного перерыва царский трон занял подготовленный к политической деятельности государь. Он знал иностранные языки, разбирался в философии и богословии, в законах, понимал и любил духовную музыку. Говоря о его государственной деятельности, надо помнить, что именно при нем был составлен весьма полный свод законов - Уложение 1649 года. Алексей Михайлович принял и личное участие в законотворчестве: будучи страстным охотником, он сам составил уложение соколиной охоты.

По воспоминаниям современников, Алексей Михайлович был мягким, добродушным человеком; Тишайшим прослыл он в истории. Но внешняя мягкость его была обманчива: этот государь обладал твердым характером.

В Европе окончательно складывается представление о России как о могучей православной державе, наследнице Византии. Элементы европейской культуры начинают распространяться в высших слоях московского общества. Однако появление иноземного платья, европейская мебель и посуда, книги и гравюры, украсившие терема, все новшества, о которых часто писали иностранные путешественники ХVII в., мало влияли на традиции русского быта. Некоторые обычаи россиян приводили в замешательство иностранцев, посещавших Москву.

Алексей Михайлович заботился о том, чтобы его дети получили хорошее образование. Наследники знали один или два современных европейских языка, изучали риторику, философию, читали произведения античных авторов. Обязательными предметами были богословие и духовная музыка. Сыновья царя имели хорошую библиотеку, составленную из русских и иностранных книг.

Федор Алексеевич Романов



За время царствования Алексея Михайловича не раз возникал вопрос о наследовании престола. В шестнадцать лет умер царевич Алексей Алексеевич. Второму царскому сыну Федору было тогда девять лет, и он не отличался крепким здоровьем.

Федор наследовал престол в четырнадцать лет. Его представления о царской власти во многом были сформированы под влиянием одного из талантливых философов того времени Симеона Полоцкого, бывшего воспитателем и духовным наставником царевича.

Было бы неправомерно полагать, что реформы Петра I явились чем-то совершенно новым для русского общества. Многое из того, что сделал Петр, было подготовлено или начато в краткий период правления его старшего брата царя Федора Алексеевича (1676 - 1682 гг.).

Последние месяцы жизни царя были омрачены большим горем: от родов умерла его жена, на которой он женился по любви вопреки советам бояр. Вместе с матерью умер и новорожденный наследник.

Когда стало очевидно, что Федор Алексеевич долго не проживет, вчерашние фавориты стали искать дружбы у младших братьев царя и их родни.

После смерти Федора Алексеевича на престол вступили оба брата - Иван и Петр. Иван Алексеевич был болезненным человеком и не мог активно помогать младшему брату, но всегда поддерживал его. А Петр I смог создать из Московского государства Российскую империю.
Мария Милославская, царица, первая жена царя Алексея Михайловича.
Родилась 1 апреля 1624 в Москве.

По традиции, начавшейся со времени Ивана ΙΙΙ и его жены Софьи Палеолог, для выбора супруги московскому царю был устроен смотр невест из русских красавиц. На смотр к Алексею привели почти двести девушек. Свой выбор он остановил на Евфимии Фёдоровне Всеволожской, дочери касимовского помещика.

Царь отправил ей платок и кольцо в знак обручения. Однако, согласно сообщению Олеария, свадьба была расстроена боярином Борисом Морозовым, обладавшем при дворе большой властью. Он желал породниться с царём, женив Алексея Михайловича на одной из сестёр Милославских, а себе взяв в жёны другую. Он подкупил парикмахера, и тот во время обряда наречения царской невестой так стянул девушке волосы, что она упала в обморок. Подкупленный Морозовым врач усмотрел в этом признаки падучей болезни. Отца невесты обвинили в сокрытии болезни и со всей семьёй отправили в ссылку в Тюмень.

Боярин Морозов представил царю другую невесту – Марию Ильиничну Милославскую. Мария была тремя годами старше Алексея Михайловича и отличалась благочестием и благотворительностью. Девушка была красивой, доктора признали её здоровой. Свадьба отпразднована была не совсем обычным способом: по настоянию царского духовника не были допущены при этом «кощуны, бесовские играния, песни студные сопельные и трубное козлогласование», а вместо того «устроены» были песни духовные. Венчание состоялось 16 января 1648 года в Москве.

Мария родила Алексею Михайловичу 13 детей.




Жена царя Алексея Михайловича, Мария Ильинична Милославская скончалась в марте 1669 года после родов. Родившаяся дочь умерла через два дня. Царица Мария была любима всеми за добрый нрав и готовность помогать людям во всякой беде. Вслед за ней, спустя три месяца, умер царевич Симеон, а через некоторое время (несколько месяцев), другой царевич, Алексей.

Наследники Марии Милославской – слабы здоровьем и русский народ надеялся, что с приходом новой молодой царицы вскоре изменится положение с наследниками. Царь не скрывал своих намерений жениться второй раз.


По русской традиции при выборе невесты царь должен был остановить свой выбор на девице из знатного русского рода, а не на иностранной принцессе, поскольку русскому царю подобало иметь русскую жену, одного с ним вероисповедания. Спустя год после смерти Марии Алексей Михайлович нашел себе невесту. Тоскующий и одинокий, он часто приходил скоротать вечера к своему близкому другу и первому министру, боярину Артамону Матвееву – человеку необычному для Московии XVII века, который достиг влияния благодаря собственным заслугам. Матвеев интересовался науками и тяготел к западной культуре. На приемах, которые он регулярно устраивал в своем доме для иностранцев – жителей или гостей Москвы, Матвеев обстоятельно расспрашивал их о новостях политики, о развитии искусств и техники у них на родине. Именно среди иноземцев он нашел себе жену Марию Гамильтон, дочь шотландского роялиста, покинувшего Британию после казни короля Карла Первого.

Матвеевы старались придерживаться европейского образа жизни. На стенах у них висели не только иконы, но и картины и зеркала; в шкафчиках красовался восточный фарфор, в комнатах стояли часы с мелодичным звоном. Матвеев изучал алгебру и проводил в самодельной лаборатории химические опыты, а в его домашнем театре давались концерты и ставились пьесы.

Жена его была последовательницей европейской моды и в отличие от московских жен свободно появлялась среди гостей – мужчин и вела светские разговоры.


На одном из таких вечеров царь Алексей заметил другую интересную женщину. Это была жившая в доме Матвеева 19-летняя Наталья Нарышкина – высокая статная девушка с черными глазами и длинными ресницами, дальняя родственница его жены.

Наталья сумела использовать открывшиеся ей в этом доме возможности. Для молодой девушки того времени она была хорошо образована, к тому же, наблюдая за своей приемной матерью и помогая ей, она научилась занимать гостей-мужчин.

И вот однажды вечером, когда в гостях у Матвеевых был царь Алексей, Наталья появилась в комнате, чтобы поднести собравшимся чарки с водкой, икру и копченую рыбу. Алексей не спускал с девушки глаз, очарованный ее здоровой яркой красотой, черными миндалевидными глазами, скромным поведением, лишенным жеманства.

Когда Наталья остановилась перед ним, и он стал ее о чем-то расспрашивать, в ее кратких ответах было столько учтивости и здравомыслия, что царь еще больше к ней расположился. Прощаясь с Матвеевым, заметно приободрившийся Алексей Михайлович спросил, не ищет ли он для этой прелестной девушки мужа. Матвеев ответил, что ищет, но поскольку приданое у нее будет скромное, он думает, что охотников жениться на ней будет немного. Алексей возразил, что не перевелись еще мужчины, для которых совершенства девушки важнее ее приданого, и обещал боярину посодействовать.

Через некоторое время царь спросил Матвеева, как дела с женихами Натальи. Матвеев ответил, что молодые люди приходят полюбоваться ее красотой, но, похоже, ни один не помышляет о женитьбе. Царь радостно сказал, что он оказался удачливее и нашел жениха, который, он надеется, придется ей по вкусу. Это почтенный человек и его добрый знакомый и к тому же не нуждается в приданом. Он полюбил его подопечную и хотел бы жениться на ней. Царь надеется, что, узнав о претенденте на ее руку, она не отвергнет предложение о замужестве.

Матвеев спросил, кто же этот человек. Царь ответил, что это он надумал на ней жениться. Матвеев, ошеломленный услышанным, бросился в ноги своему повелителю. Он понял сразу все последствия царского решения – либо блистательные перспективы, либо неисчислимые опасности. Если воспитанница будет царицей, то окончательно укрепится положение Матвеева и ослабится позиция Милославских, но при этом яростно вспыхнет враждебность этого правящего клана дворян, и если свадьба почему-либо сорвется, то Матвееву придет конец.

Поэтому, чтобы избежать такой участи, Матвеев уговаривает царя прибегнуть к принятому обычаю выбора невесты. Этот обычай пришел в Россию из Византии. Все невесты собираются в Кремле на смотрины, причем невесты должны быть отобраны комиссией из сословий высшего русского общества. Происхождение Натальи Нарышкиной вполне позволяло ей участвовать в смотринах. Причем каждая претендентка подвергалась освидетельствованию на предмет целомудрия.

В столь крупной игре риск был всегда высок. Часто родственники конкурирующей невесты прибегали к различным уловкам, чтобы опорочить соперницу. Если находили серьезный изъян потенциальной невесты, то ее родственников наказывали вплоть до ссылки, например, в Сибирь. Такая же опасность угрожала Наталье Нарышкиной. Милославские понимали, что если царь женится, то их влияние при дворе будет подорвано, да и появление молодой мачехи не радовало дочерей царя, возраст которых был старше новой невесты.

Но отступать было некуда, царь был настроен решительно, по обычаю он велел собрать девиц на смотр.

Первый тур смотрин прошел в пользу Натальи Нарышкиной. Но Милославские обвинили Матвеева, что он использовал приворотное зелье, чтобы привлечь царя к своей воспитаннице. Началось дознание, которое длилось девять месяцев. Но к радости Матвеева и досаде Милославских, 22 января 1671 года, царь, наконец, обвенчался с Натальей Нарышкиной.

Опасения ревнителей старины были не напрасны. Алексей Михайлович, как натура увлекающаяся, способная целиком отдаться тем, кто в данное время был близок его сердцу, подчинился влиянию жены и Матвеева.

Царь Алексей Михайлович, которому исполнился 41 год, был пылко влюблен в свою молодую красивую черноволосую жену. Она принесла в его дом свежесть, радость, успокоение. Алексей Михайлович как будто заново родился, Наталья всегда была рядом, он повсюду брал ее с собой. Молодожены без конца переезжали из одного дворца в другой, особенно они любили жить в Преображенском, где царь развлекался соколиной охотой.

С появлением новой царицы, благодаря ее современному воспитанию, полученному в доме Матвеевых, при дворе начались перемены. Прежде, до второй женитьбы царя, существовал суровый приказ, запрещающий подданным танцевать, участвовать в различных массовых игрищах, петь и играть на музыкальных инструментах даже во время свадебных пиров. Но во время свадьбы царя с Натальей Кирилловной играл оркестр, и непривычные западные мелодии смешивались с русскими напевами хора.

После свадьбы, чтобы порадовать молодую жену, царь стал поощрять сочинение пьес и велел соорудить сцену в пустовавшем боярском доме в Кремле; было подготовлено первое представление на библейский сюжет, которое состоялось в присутствии царской семьи. Представление длилось целый день, и царь смотрел его несколько часов подряд, не сходя с места.

Положение Нарышкиных необычайно окрепло, когда астролог Симеон, имея свободный доступ к царю, через семь месяцев после свадьбы зашел к нему и сообщил, что "он видел небесное видение, и берет на себя смелость истолковать это явление как некое предзнаменование. Его молодая жена в этот вечер зачала мальчика, которому суждено быть выдающимся. Он будет великим воином и победит многих врагов, и заслужит такую славу, какой не имел никто из русских царей. Искореняя злодеев, он будет поощрять, и любить трудолюбивых, сохранит веру и совершит много других славных дел".

Ровно через девять месяцев 28 мая 1672 года у царицы начались предродовые схватки. Алексей Михайлович призвал Симеона к себе. Роды были тяжелые и Наталью на третьи сутки даже причастили. Царица изнемогала, но Симеон ободрил всех, сказав, что она родит благополучно через пять часов. Когда наступил пятый час, Симеон пал на колени и начал молиться о том, чтоб царица помучилась еще часок. Царь с гневом сказал: "Что ты просишь?" "Если царевич родится в первом получасе, – отвечал Симеон, – то веку его будет 50 лет, а если во втором, то доживет до 70".

В ту же минуту принесли царю известие, что царица разрешилась бременем, и Бог дал царю сына.

Царь был счастлив, 30 мая 1672 года в час ночи Наталья Кирилловна родила крупного и здорового на вид сына. Царственный младенец явился на свет хорошего веса, нормального роста, крепеньким, с татарскими материнскими черными глазами и темно-рыжим хохолком. Петр был похож на мать, но особенно на одного из ее братьев, Федора Нарышкина.

Большой колокол Успенского Собора Кремля возвестил о появлении сына в царской семье. У царя Алексея Михайловича были особые основания радоваться появлению еще одного сына, здорового и крепкого, болезненность Федора и Ивана ограничивала их надежду на престол.

Петр до пяти лет находился под надзором многочисленных женщин, включая мать. Жили они в различных подмосковных резиденциях – Измайловском, Преображенском. Когда ему исполнилось 4 года, отец скончался. Его кончина вызвала большие перемены в положении второй семьи. Все были застигнуты катастрофой врасплох.

Царь Алексей Михайлович был не стар, хорошего здоровья, но чрезмерная тучность способствовала его преждевременной смерти, почувствовав упадок сил, 28 января он благословил своего старшего сына Федора, поручив младшего сына Петра деду Кириллу Нарышкину и своим помощникам: князю Прозоровскому, Головину и Головкину. Затем приказал выпустить на волю из тюрьмы всех узников, причастился и стал ждать кончины.

На другой день 29 января в 9 часов вечера три удара в колокол Успенского Собора возвестили народу о смерти тишайшего царя.

Тяжелое наследство досталось избранному молодому царю.

Пограбленные врагом города, сожженные села, вытоптанные, заброшенные поля, толпы нищих, голодных, ограбленных, полуодетых — вот что мог видеть он по пути из Костромы в Москву. Чуть не половина земли была вконец разорена войной и разбойными грабежами. Убитых, умерших с голоду, угнанных в плен было не сосчитать. В царской казне не было ни рубля.

А враги теснили со всех сторон. Шведы сидели в Новгороде. Поляки заняли войсками целый край по Днепру и Десне с двумя десятками городов и грозили самой Москве. Татары без перерыва грабили, опустошали южные окраины. Русская земля, не оправившаяся еще от страшной смуты, не имела силы бороться со всеми врагами. Надо было мириться, с кем возможен был мир.

Со шведами помириться было нетрудно. Они хотели ни разорять, ни завоевывать русской земли. Им нужны были несколько городов на берегу Балтийского моря, по Неве и по Ладожскому озеру. Эти места — Водская пятина Новгорода Великого — испокон веков принадлежали русским. Но напрасно спорили русские послы — шведы только посмеивались и говорили: «Этих городов вам не видать, как своих ушей». «Это вы говорите, забывая Бога, — грозились послы, — а мы, прося у Бога милости, будем доискиваться своего. Не отдадите теперь без крови — отдадите потом с кровью». Но шведам угрозы были не страшны, а выбить из занятых ими городов крепко засевшие там войска не было силы. Мир был заключен в Столбове в 1617 году. Широкая полоса русской земли по морю, Неве и Ладожскому озеру и дальше за Невою (Карелия) осталась в руках шведов. Бедная, болотистая страна не дорога была сама по себе. Шведам важно было отрезать Россию от моря, чтобы ослабить ее, не дать ей разбогатеть. Россия пугала соседей своими размерами, только раздоры и смута на время обессилили ее, и шведы спешили воспользоваться этим несчастьем, чтобы сколько можно помешать дальнейшему развитию Русской земли. Шведский король Густав-Адольф, очень довольный выгодным миром, говорил: «Теперь этот враг не может без нашего дозволения ни одного корабля спустить в Балтийское море. Большие озера, болота и сильные крепости отделяют нас от него. У России отнято море, и теперь, Бог даст, русским трудно будет перепрыгнуть через этот ручеек».

Русские сами понимали хорошо, как тяжела для них потеря приморских земель. Но им в 1617 году было не до того, чтобы спускать корабли на Балтийское море. Королевич Владислав стоял с польской ратью под стенами Москвы. Он требовал, чтобы его признали царем.

А у молодого царя Михаила не было даже столько войска, чтобы выйти в поле: с трудом можно было отбиваться за стенами Кремля.

Царь Михаил Фёдорович Романов (с 1613 по 1645)


Однако москвичи так упорно и стойко отбили все приступы польской рати, что Владиславу пришлось отступить от Москвы. Поляки сами утомлены были долгой войны 1618 году было заключено между Россией и Польшей перемирие на 14 с половиной лет. Россия могла вздохнуть и оправиться немного от разорения.

Из Польши вернулся, согласно условию перемирия, отец государев, митрополит Филарет Никитич. С почетом и ликованием встретил его народ. Молодой царь сам выехал навстречу отцу и поклонился ему в ноги. Филарет был посвящен в сан патриарха и стал помогать сыну в делах государственного управления.

Их стараниями и трудами выборных от земли из года в год стали приводиться в порядок государевы и земские дела. Усаживались на землю разогнанные смутой помещики и крестьяне; царские воеводы теснили и ловили разбойничьи шайки; собирали, где могли, деньги в казну.

Среди многих тяжелых забот великих государей и земских людей забота о ратных людях была главной. Без хорошего войска нельзя было жить, потому что каждый день нападали и грабили со всех сторон разбойники и татары, а впереди грозила неизбежная война с Польшей. Владислав продолжал называть себя царем России и готовился оружием отвоевать для себя Русский престол и Русскую землю.

Войско во времена Московских царей было устроено не так, как теперь. Казна не имела средств кормить и содержать его в мирное время. Служилые (военные) люди вместо денежного жалованья получали от казны землю — поместья; крестьяне, жившие на земле помещика, были его крепостными, должны были обрабатывать его поля, кормить его своим трудом, чтобы он мог исправно нести государеву службу. Зато когда наступит война, поскачут из города по окрестным поместьям гонцы с приказом, чтобы помещики шли на сборное место «конны, людны и оружны»: на конях, со своим оружием, со своими съестными запасами и с вооруженными на свой счет людьми. А кончилась война — помещики разъезжались опять по своим усадьбам до новой войны.

Такие служилые люди — помещики назывались дворянами, или боярскими детьми.

Была у нас и пехота — стрельцы. Их набирали из вольных людей, давали им казенную одежду и оружие — ружье, саблю, бердыш; устраивали в полки и каждый полк селили особой деревней — стрелецкой слободой. У каждого стрельца была своя изба, огород, иногда участок пахотной земли; многие заводили в слободе лавочки, занимались каким-нибудь ремеслом — словом, жили своим хозяйством, как мелкие мещане, только под надзором полковника и офицеров, которых назначали в стрелецкие полки из дворян.

Стрельцы стоили казне довольно дорого, зато их полки были всегда в сборе и скоро могли двинуться в случае войны.

Михаил Фёдорович принимает посольство


Немало труда пришлось положить, чтобы привести в порядок военные силы Москвы, расстроенные годами смуты, чтобы собрать исчезнувшие стрелецкие полки, наделить поместьями обнищавших дворян, усадьбы и земли которых были опустошены дотла, переписать служилых людей и их поместья в новые книги. Но всего этого было мало для неизбежной войны с Польшей.

В войнах Смутного времени ясно сказалось, что наши войска — и стрелецкие, и дворянские — много уступают в военном искусстве и шведам, и полякам: у тех и ружья, и пушки, и даже холодное оружие были гораздо лучше наших; и порядку, дисциплины в полках больше; и военный строй искуснее; и оружием солдаты владели лучше, потому что всю жизнь занимались одним делом, учились военному искусству и были привычны к войне. А наши дворяне большую половину жизни проводили по своим деревням, отвыкали от войны; у тех, которые победнее, лошади были очень плохи и не поспевали за добрыми конями богатых помещиков; понятно, что строя держать дворяне не могли, да и не учились тому, а сражались просто толпой, как татары. И оружие было у всех разное, у многих совсем плохое: ружья, пистолеты редко у кого были — только у богатых, остальные приходили на войну по старине — с луком и стрелами, с саблей, а то так и просто с топором или рогатиной.

Теперь, готовясь к опасной и тяжелой войне, царь и патриарх, посоветовавшись, решились на новое дело: нанять на службу несколько немецких полков, выписать из Швеции и Англии опытных офицеров, которые обучили бы русских всем хитростям военного строя и иноземного искусства. Оттуда же выписали тысяч десять ружей. Казалось, дело пошло хорошо. На доброе жалованье и солдаты, и офицеры из шведов, англичан, немцев, голландцев потянулись охотно в неведомую им Московию. Набрали из мелких, обедневших помещиков несколько полков, роздали им выписанное из-за границы оружие и стали обучать иноземному военному искусству. Эти новые полки получили название рейтаров, драгун, солдат; офицеры в полках были из иностранцев. Когда истек срок перемирия и началась война, больше половины войска, посланного против поляков, было уже из полков иноземного строя.

На беду, военные действия сразу пошли неудачно. Русское войско осадило Смоленск — очень сильную крепость, которую нельзя было взять скоро. Поляки тем временем закупили крымских татар, и те бросились грабить южные окраины России. «Не спорю, — говорил польский канцлер (министр), — хорошо ли это по-христиански — напускать поганцев на христиан, но по земной политике это вышло очень хорошо». Помещики тех окраин, проведав, что татары жгут их усадьбы и угоняют в неволю их жен и детей, стали уезжать из лагеря, спеша защищать свои семьи. Войско сразу уменьшилось, а сильная польская рать в это время подошла на выручку Смоленска. Полки иноземного строя оказались плохо обучены, в сражении теряли строй и дрались по-старому, каждый за себя. Да и наемные офицеры-иноземцы, служившие только ради денег, не проявили в бою большой храбрости. Русское войско было разбито и отступило от Смоленска.

Несмотря на это поражение, Россия была еще достаточно сильна, чтобы продолжать войну. Видя это, Владислав отказался от мысли завоевать Россию и признал Михаила Федоровича царем. Но земли, захваченные поляками в Смутное время, остались в их руках: все Приднепровье, по реку Десну, до 20 старых русских городов — в том числе Смоленск, Чернигов, Новгород-Северск, Брянск, Дорогобуж. Истощенная смутой Русская земля еще не в силах была вырвать из рук врагов своих исконных владений.

300 лет они правили нашей страной.
За это время РОССИЯ стала одной из ведущих держав мира.
В марте 1917 году они оказались никому не нужны.
ВОСЕМНАДЦАТЬ из них встретили свой конец в сырых подвалах, заброшенных шахтах,
глухих лесах и мертвенных казематах.
ДРУГИЕ - в тень изгнания, на чужбине окончив дни.
ТРИ четверти века помять о них стиралась.
НЫНЕ ИХ ИМЕНА ВОСКРЕСАЮТ ИЗ НЕБЫТИЯ,
И ПЕРЕД НАМИ ПРЕДСТАЁТ ЧЕРЕДА ЛИЦ ПОГИБШЕЙ НАВСЕГДА " АТЛАНТИДЫ.

Сей поцелуй, дарованный тобой,
Преследует мое воображенье:
И в шуме дня, и в тишине ночной
Я чувствую его напечатленье!
Сойдет ли сон и взор сомкнет ли мой,
Мне снишься ты, мне снится наслажденье!
Обман исчез, нет счастья! и со мной
Одна любовь, одно изнеможенье.

Четыре сестры, разница возрасте которых между старшей и самой младшей била всего 6 лет, удивительно отличались друг от друга внешностью, характерами и способностями.