Над седой равниной моря
Гордо реет жирный пингвин!
Он бедняга сам не помнит
Как сумел подняться в небо.
То брюшком волны касаясь,
Пробкой то взмывая к тучам
Он кричит, и тучи слышат
Ужас в смелом крике птицы.
В этом крике жажда кушать,
Сила страха, пламя смерти
И уверенность в обломе
Слышат тучи в этом крике!
Робкий пингвин рад бы спрятать
Тело жирное в утесах,
Но, увы, ему неведом
Сложный навык приземленья
А гагаты, дуры, рады!
Наблюдают и хохочут,
Даже рыбки не подкинут,
Хоть бы пивом поделились.
Только чайки с пониманьем
Стайкой кружат над пингвином
Примеряясь, как бы вырвать
Кус из тушки пожирнее.
Этим чайкам недоступна
Радость сладкая нырянья,
Только знай себе летают,
Показали б как садиться!
Пингвина слабеют крылья,
На последнем издыханьи
Брюхо тащит над камнями
Худо, скоро будет худо!
Чует он не будет сладким
Миг желанный приземленья.
Фарс окончился трагично,
Опустела чаша неба.
Лишь касатки точно знают
Горестный конец героя.
К айсбергу не прикрепили
Соплеменники табличку,
Пингвинятам лишь внушают:
Не летаешь - и не надо!

Спи спокойно жирный пингвин.

Над седой равниной моря
Гордо реет жирный пингвин.
Он и сам уже не помнит,
Как сумел с земли подняться.
Он парит вторые сутки над равниной океана,
Потому, что он не знает:
Как сажать себя на плоскость.
Раз 15 он пытался сесть куда-нибудь на землю,
Но скользя по грунту брюхом,
Матерясь взлетал обратно.
Мимо чайки пролетали
И кричали что-то дружно.
Но не слышал жирный пингвин
Ничего из этих криков.
Он парил, дышал и плакал.
Слезы речкой лились в море,
Но потом дыхалка села
И разбился жирный пингвин.
Он ударился о скалы
Тем, чем жизнью наслаждался.
И лежал, раскинув лапы,
Целым глазом глядя в небо.
Жаль что мухам недоступно
Наслaжденье смыслом жизни -
Лед и море их пугают.
Пролетают самолеты,
Машут белыми крылами.
Проезжают паровозы
И свистят протяжно-долго.
Проплывают пароходы
И гудят уныло-долго.
А проходят пионеры
Вскинут руки вверх салютом:
Спи спокойно, жирный пингвин -
Дело мы твое продолжим!