* * *
- Здравствуй!
- Здравствуй!
- Как живёшь?
- Ничего. А ты?
- Не худо.
- Заходи, звони. Ждать буду.
– Да зайду, если зовёшь.

Ты ушёл, а я остался
Вспомнил детство, юность я
Иногда с тобою дрался…
Были мы с тобой друзья.

- Здравствуй!
- Здравствуй!
- Как живёшь?
- Ничего. А ты?
- Не худо.

Не напишешь, не зайдёшь,
Да и я звонить не буду.

* * *
Как в пуританских обществах существует нетерпимость людей нравственных к тем, кто преступает законы морали, так в коррумпированных - нетерпимость порока к тем, кто ему не поддается.

* * *
Ответ девушки за стеклом, у которой я в среду заказала справку и спросила, когда будет готово: «Завтра уже четверг, пятница - короткий день, суббота-воскресенье выходные, понедельник - ужас что за день. Во вторник приходите».

* * *
По прошествии лет на фотопленке все цвета превращаются в розовый, как если бы сама техника конкурировала с идеализацией прошлого.

* * *
Соседка Мита принесла мне в подарок пару головок сыра. На мои протесты она возразила, вдруг посерьезнев, почти враждебно: «А моим покойникам что ж прикажешь - голодать? Моя бедная мать куска не доедает в могилке!» Она не шутила, тут было не суеверие, не исполнение обычая, а что-то абсолютно осязаемое, как если бы прямо и непосредственно сыр, который она даст мне, накормит ее мать, которой давно голодно в могиле. Ее вера не была разбавлена метафизикой, а оставалась плотной, материальной, такой категоричной, что даже смерть не переходила в область трансцендентного.