Потерянная дружба: ТОЧКА НЕВОЗВРАТА

Ольга Цыбакина

Однажды глубокие шрамы внутренней Хиросимы порастут травой и станут внутренним Tибетом…(с)

Отличный эпиграф, не правда ли.

Пишу о том, как я потеряла друзей...

Стою у окна, смотрю на осенний дождь, на капли, стекающие по стеклу. Они оставляют дорожки на не очень чистых стеклах. «К черту, в доме 9 больших окон, и два дня потерянного времени, чтобы их начистить. Весной точно помою, если дождей не будет, а сейчас — плевать…». Жаль, что я не курю, самое время взять сигарету в руку и стоять у окна, задумчиво выпуская дым. Кутаться в шаль, и пить горячий глинтвейн.

Да, антуражненько так. Жаль, что я не курю.

Я уже даже не задаю себе вопросов, потому что вопросы заданы и ответы получены. Что толку без конца крутить в голове: «ну как так? почему я вдруг оказалась не нужна? почему человек спокойно выбросил меня в мусор после N лет дружбы? почему я к этому оказалась не готова? куда идти дальше?»

Да, я оказалась не готова. Не готова. К тому, что твой друг живет в другом мире.  И в другом мире в понятие «дружба» вкладывают другой смысл. И ведь я взрослая женщина, понимаю, что такое бывает. Знаю, знаю ведь, что каждый смотрит на мир через призму своего опыта, но росли же в одних условиях, воспитывались на «что такое хорошо, а что такое плохо»,  слушали «Белые розы»,  ели «Ролтон»… Но почему-то эта мысль не приходила ко мне в голову.

Жаль, что я  не курю. Иначе я бы рассказала, как могут быстро и безвозвратно сыпаться представления о порядочности в дружбе. Как доминошка, как карточный домик. Ты стоишь и не можешь ничего сделать. Ты подставляешь плечо под стену, засыпаешь дырку в полу, держишь крышу, и оглядываешься, оглядываешься на друга, мол, что же ты, как же ты… А друг в это время ломает стену с другой стороны. «Черт — орешь ты,- что ты делаешь, зачем, остановись». Но ты забыл, что у друга дом-то в другом мире. Там не заботятся о чувствах друга и банальном «держании языка за зубами». Там не заботятся о доме, возводимом многие годы. Там как-то все проще, быстрее, безжалостней, и от этого страшней. Жаль, что я не курю.

Возможно я бы нашла бы собеседника в курилке и рассказала ему, как страшно, когда фундамент твоего мира шатает, когда 10-бальные толчки не оставляют на нем камня на камне, когда под завалами гибнет вера в людей, в себя, в окружающее мироздание. Помните, как учили нас в детстве? Дружба — святое, друг — навсегда. Друзей не предают. Ничего подобного.  Это в моем мире не предают, а про другие миры никто не рассказывал…

Как часто я слышала слова: «мы друзья, мы друг за друга горой, мы всегда придем на помощь, ты только позови». А когда случилось позвать… Я сидела в машине, в динамиках бодрый диджей надрывался, в преувеличенно веселом тоне что-то «важное» сообщая слушателям. Я ехала с работы, и заехала в чужой двор, в какой-то богом забытый частный сектор. Сидела в машине на работающем двигателе, мне было холодно, и я никак не могла согреться. Сидела и листала адресную книгу в телефоне. Сколько там, 200 контактов или больше, а толку-то… позвонить некому. Знаю, пробовала. Почему-то все одновременно стали занятыми для меня, и лишний звонок — только очередное доказательство ненужности.

Я перестала оценивать адекватно реальность, выпадала из нее. Много раз бывало так, что планы летели к чертям просто потому, что я не доезжала до нужного места. Садилась в машину, заводила двигатель, а дальше… дальше — провал. Осознавала себя через какое-то время в другом месте, не в том, куда ехала. И вроде бы понимаю, что как-то ехала, ноги-руки нажимали педали, крутили руль, и раз я не попала в аварию, значит, я реагировала на сигналы светофора, пешеходов, другие автомобили. Но при этом ничего не помню. Вернее помню, как садилась после работы в машину, и уже осознаю себя выходящей из нее где-то совершенно в другом месте.

Жаль, что я не курю. Иначе я бы рассказала, насколько иллюзорна и не стабильна степень нашего контроля над происходящим. Я строю планы – Бог смеется… и я ощущаю себя марионеткой, которую дергает за ниточки злобный кукловод. И так каждый день, а я делаю все, что могу, с тем, что есть.

И не знаю, что случится в следующий момент, утащит ли он тебя под толщу воды, закроет ли тебя за семью замками, или уведет на расстояние недели пути. А главное, не знаю, как буду выбираться из этого. На что опираться, где искать стержень, если все так хлипко и ненадежно вокруг.

Я пыталась, до последнего пыталась. Другой мир, параллельные вселенные. Не пересекаются больше. Не важны больше слова, не нужны больше обещания, разбился фундамент, по кирпичику, по камешку разрушен, не держит дом под вывеской «Дружба».

Не слышим голосов друг друга, не понимаем сути, вселенные разлетаются, чтобы уже никогда не приблизится.

Если бы я курила, я бы рассказала, как закрылась совсем от людей, как перестала звонить и писать, как ползала на коленях, собирала из обломков дом. Путь уже не такой, как прежде, пусть кривоват на одну сторону, но дом же, дом. Камешки не складывались, падали и катились вниз, в пропасть. Туда катились «соучастие», «поддержка», «дружеское плечо», «помощь», «взаимовыручка», «друг в беде не бросит»… Жаль, что я не курю.

Когда ты ребенок, или даже школьник, потеря друга не воспринимается так трагично, ведь жизнь впереди.  Когда тебе за 30, и с другом «пуд соли съели» и выпили километры водки — сродни операции без наркоза.

Я поняла…

Никогда нельзя предавать себя. Прежде всего — себя. Даже в угоду дружбе. Как только ты предаешь себя, ты даешь право другим предать тебя. Я помню, как закрывала глаза на то, что друг меня использовал. И, нет, это не было дружеской просьбой, или просьбой о помощи.

Я поняла это много времени спустя. Это были откровенные моменты использования меня, под соусом «дружбы». Поговорить с другом в три часа ночи — всегда готова; приехать туда, куда нужно ему — без проблем; утешить, вытереть сопли, взять на себя больше обязанностей в совместном деле — нет вопросов. Понять, когда не отдаются долги, закрыть глаза, когда друг рассказывает о тебе конфиденциальную информацию третьим лицам – я первая. «Не в этом ли дружба?» — спросили бы вы. «Нет»- ответила бы я. В манипуляциях с целью получения выгоды от «дружбы» нет и толики.

Я не знаю, почему я не видела, что мной манипулируют с «честными» глазами и словами «ведь мы же друзья». Я много раз задавала себе этот вопрос. Как я просмотрела то, что друг не считается с моими желаниями и планами, как я просмотрела то, что в любом совместном деле бОльшая часть обязанностей ложится на меня. Почему друг заставлял меня ждать, не считаясь с моим временем? Почему я отпрашивалась с работы, только чтобы прилететь на зов друга и утешить его, но ни разу не получив такие же реакции в ответ на свою просьбу? Почему наше совместное дело оказалось делом, нужным другу только лишь в качестве «дойной коровы»?

Черт возьми, почему я позволила с собой обращаться как с жертвой?

Да и, в конце концов, почему беда не приходит одна? И друга для этой беды не нашлось?

Жаль, что я не курю.

Спустя два года я прошла точку невозврата. Научилась опираться на себя, не на друзей. Научилась слышать голос. Свой голос. Который всегда звал меня из отношений, в которых я предавала себя. Как бы красиво они не назывались, любовь ли, дружба… А я не слышала. Я больше не верю «дружбе», по крайней мере, той, которая была у меня. Я верю только лишь в свое желание сделать что-то для человека.

Я слышу свой голос, и иду на него, как идут люди, заблудившиеся в тумане, на голос зовущих.

Нужно идти на голос. Того, кто зовет. Того, кому ты нужна. Ты можешь не понимать слова, не разбирать интонации, но одно ты знаешь четко. Как звучит голос того, кому ты нужна. Это как мать говорит с не родившимся ребенком, или как близкие говорят с человеком в коме. Они зовут, они протягивают нить, они бьют в шаманский бубен, лишь бы ты услышал.

Внутри каждого есть такой голос, и если бы я курила, я бы рассказала, как сложно услышать его, особенно если не хочешь слышать. Но если ты потерялся  — иди на голос.

И однажды глубокие шрамы твоей внутренней Хиросимы порастут травой и станут твоим внутренним Tибетом…

И если нужно

голос

будет

говорить

всю жизнь.