А ведь было время, думал он, когда вот так же овациями встречали и провожали. И слушали еще, задержав дыхание. Интересно, честно это всё было, от души? Или может они друг перед другом выделывались? Мол, модный очень, подающий надежды, ровный слог и всё такое.

Обидно даже как-то. Вот вроде и паренек-то несуразный какой-то. И слог корявый. Не ритм, а рванина какая-то. Но ведь цепляет, сукин сын. Оболочки ну никакой. Но содержание… Всего уже коликами обошло и не раз. Словно насекомые ползают внутри, щекочут так приятно.

А что они чувствуют, думал он, вставая с теплого мягкого кресла. Неужели у них в сердце тоже фонтанирует сейчас? Гляди, никто и внимания даже не обращает.

Видно, ушло моё время. Видно, не нужно уже ничего из того, что я вымучивал в себе, что так разрушало и сотни раз ломало и вновь строило меня.

Как же коротка их память. Только лишь куском пожирнее помотали перед мордой – они и кинулись к нему.

А мне что сейчас делать, - морщился он от ветра. Мне слишком мала будет эта «серединка на половинку», ведь я познал, что такое «всё». И слишком тяжела вместе с тем эта «серединка», ведь я уже не единица, а только ноль.

Ладно, может лет через сто кто-нибудь и оценит.

- Я сделал всё, о чем просил ты! – крикнул он в небо. – Забери меня! Здесь больше места нет. Не для меня.

- Вернись назад, раб! И помоги ему раскрыть всё то, что я вложил в него. Не для тебя тебя я создал, а для них. И ты не смеешь умирать, пока в тебе есть что сказать. Иль чрез кого сказать. Ты понял всё?

И он шагнул назад, прочь от карниза вниз, хотя вперед казалось выходом. Что ж, если мне так суждено, то научу его всему, что мне дано.