Иногда в свободные минуты от жизни идет дождь… Он идет для тебя… Одному оставаться под ним нельзя, совесть загложет.
А где они, изглоданные совестью? Кто их видел? Изгнаны. Тени их и те тщательно стерты.
Иду в люди. Среди себе подобных есть шанс сохраниться в толпе. Она теряется, не знает бедняга, на кого в первую очередь набрасываться.
По молодости к доктору ходил. Признался ему честно, что совесть гложет. Тот меня чуть в дурку не сдал. Пытался с другом поделиться, чуть не спились. МЧС и той против совести не устоять. Нет у нее пены такой. Анонимку на себя писал. Проверили, вынесли вердикт: «С юмором все в порядке». Это я и без них знаю, с совестью у меня нелады. Бабе пожалиться стыдно, за грех такой не гладить- казнить положено. Им и так не сладко, а нашим и подавно.
Может, не сопротивляться, пусть гложет? Понять бы только какую часть тела она поедает. Лучше или хуже становлюсь после трапезы ее? В воду ночную у Храма смотрелся, чуть со страха не помер. Оказывается, меня почти нет. Как еще люди замечают? Видно, по одежде.
Ладно, пусть поедает. Стыдновато как-то перед стариками, перед детьми совсем невмочь. А помирать вроде рано.
Слушай, Совесть, глаза мне оставь, а? Не нагляделся еще на жизнь. Стыдно с такой просьбой обращаться, аж сердце заходит. А ты его к себе не возьмешь? И башка ни к чему. От нее все беды. А как одни глаза останутся без разума, без сердца, будешь их глодать или нет? Ответь. Ну, хоть кивни. Слушай, а может тебя в людях совсем не осталось?
А собак я боюсь, кошки от меня убегают. До птиц высоко, не дотягиваю до них. Вот держу божью коровку на руках и жду. На нее вся надежда…
А ложь во мне слежалась, с нее слепок сделали. Подивились, как удачно получилось. Говорят: «В люди вышел, человеком стал». Не сказали только, как обратно вернуться.
Адреса не дали. А я знаю, где мой дом.