Путь 31. Платформа 2
Десять лет что десять дней, как девять пальцев в пересчете Н квартира есть, и на мебель наскребли, а внутри пусто. Вроде гоняешь но маршруту туда-сюда, а никто в салон не садится остерегаются чего-то. Пустой вагон — позор водителя. Сколько счастливых билетов переела. Как без счастья пассажиров заманивать? А ребенка как не было, так и нет. Любовь давно прошла, кроме ужина ничего не сближает, а он ужом свернется у телевизора и дрыхнет до полуночи. В полночь возьмет свое — и на боковую со стеной в обнимку.
А тут, как на грех, на одном из перекрестков светофор сломался. Сколько писали, звонили, а он все печально взирает темными от тоски триадами глаз. Их вертикальность пугает до пяток. И вдруг в самый пик на этом злополучном месте передают в кабину букет красных-красных гвоздик, и я помимо воли на тормоза жму. Господи, если бы не букет! Мимо на большой скорости пролетел большегрузный автомобиль. И меня вдруг осенило, от ужина вовек беременности не видать. Пусть он меня хоть каждую ночь приходует, ребенка без любви не бывает, организму в этом деле настрой требуется.
Вот как цветы собирают в букеты, так я стала из лиц пассажиров складывать любимого. Из сотен носов, щек, подбородков подбирала, сортировала, брила, мыла, одеколоном моднючим брызгала. И так захотелось целоваться, аж под лопатками заломило. Вот так озолотилась с головы до пят. Поцелуи считаю от остановки до остановки и обратно, и так до самого головокружения. Если сбиваюсь, останавливаю трамвай, заглядываю в салон, прошу загадать число наудачу.
Еще люблю красный свет светофора, он как губы, дальше которых хода нет. На желтом — прикосновение пальцев. Зеленый завораживает приближением небывалого счастья внутри. Вот так все светофоры города. переметнулись на мою сторону. Видно, фортуна до самого железа дошла. Когда требуются другие цвета, смотрю на небо, и трамвай становится самолетом, рельсы — радугами-сестричками, близняшками длинноногими.
Порой пассажиры жалуются, что остановки пропускаю. Странные люди! Какие могут быть остановки на небесах? Влюбиться —как убить двоих, одним махом из списка обычных вычеркнуть. Вот и ко мне она пришла, эта любовь, а он, глупый, и не знает ничего, ходит и ходит по земле пешком. Я так загорелась желанием забеременеть, что все во мне заликовало от ожидания чуда. Господь человеку два глаза дал: одним видеть, другим хотеть. Вот захотела и увидела внутри ребеночка, и забеременела — одним словом, от ужина.
Мужик-то мой не поверил, заподозрил, подумал, на стороне согрешила. Долго-долго допытывался, как все происходило, и кто он... А я ему, бедняге, одно твердила:
— Глупый, у нас девочка будет ...
— Почему обязательно девочка, а вдруг парень получится?
— Не стала обижать. Нам, бабам, давно известно: Господь пол того выбирает, кто любит больше. От телевизора-то мало толку. Все на свете от любви: и свет из нее, и вода-поилица, и те же рельсы душа в душу живут, потому и трамваи до сих пор по ним куда следует катятся. Нынче все себя любят, вот и рождаемость от такой любви вниз пошла. А нам, бабам, что? Мы и без мужиков рожать можем. Допустим, как я, от ужина. От завтрака невозможно, он второпях, обед — на людях. А от ужина — нате вам, пожалуйста.
Нажарю сегодня картошки с лучком, пусть лопает, отец все-таки по полу, не по сути. Там мать и отец нашей девочки — я, баба двенадцатого маршрута. Счастливых билетов в депо уйма, рулонами валяются, ешь не хочу. Да только счастья всего в жизни не перепробуешь. Глотнула разок — и будет, дальше благодари Господа. А эти, которые себя любят, их или клопы заедят, или... Пускай пешком ходят, к себе в трамвай не пущу. Он хоть и мужского рода, а пустоты не терпит.
— Ну, тронулись! Следующая остановка... А знаете, никакой остановки не будет!