Во рту смешно, в ушах от тишины душно. Разглядываю себя в детстве на фотографии. Что осталось от меня за сорок лет? Во мне погиб ребенок, мальчик с карими глазами. Спрашиваю себя, нет, не себя – его, или себя?
- Горизонт горький?
- Нет, гордый.
Откуда он это знал? Или я все забыл: его, себя, наш горизонт.
- Смотри, море на берегу бреется.
Господи, когда я, вернее, он увидел впервые море, все вокруг закружилось, и мы упали – он тогда, я сейчас.
- Откуда такая синь?
- От крика чаек.
Как мне не хватает того воздуха.
- Вода важная?
- Она вежлива.
- А если рыбы всю воду выпьют?
Мою выпили, нынче она в трубах шумит, а те по ночам плачут.
- Зачем ручки чашкам? – спрашивал он маму.
- Они, сынок, ими счастье слушают.
- А у кого ресниц больше?
- У хороших книжек.
- Мама, а камни чем пахнут?
- Первыми корнями земли.
- А еще?
- Встречами, сынок, с тобой.
Дети думают во все стороны, взрослые – в одну.
Детство – дар, все остальное – дурь.
Мне хочется, мне, а не тому с фото, спросить его и мою маму:
- Мама, а у снегов есть мечта?
- Есть, сынок.
- Какая она?
- Сахарная, как ты, мой мальчик.
Сижу, собираю в горстку хорошее, что было в моей жизни, и боюсь, она не наберется. И как мне тогда оправдаться перед этим мальчиком с карими глазами? Как ему объяснить: что все часы несчастные, а гладкое всегда голо?
Вдруг мальчик с фотографии не выдержал и спросил:
- Что такое «старик»?
- Ступень туда.
- Все старики ступени?
- Я ступень, я оступился.
Детство – настоящее богатство. Старость богата в обратную сторону. Где бы взять воды и напоить ей этот текст? Она есть: за окном идет дождь. Он дошел до меня, я бы не догадался. Пальцы развернули фото обратной стороной: там стояло имя. Меня так давно не зовут, это не я. Ничего не было.
Я разорвал фотографию на много-много частей. Любопытно, чего тот кареглазый пацан лишился? Оказалось, неба и моря. Высыпал их в пепельницу и сжег.
Мы стали похожи, он – это я. Может только ему не так солоно. Достал солонку из шкафа и устроил снегопад.
Соль – это соло, а солнца не будет, и моря тоже. Лишь детство – дар, все остальное – дурь!