«У-у, силища, - прошептал Витька, - СО с тендер-конденсацией, товарный ФД 1-5-1!» Что такое конденсация, Витька не знал. Отец объяснял чего-то, да мудрено – не понял. До физики в школе не добрался, война началась. Одно понятно: паровозы у нас могучие, возят из Челябы танки на фронт. « Дядя Саша в «тридцатьчетверке» сгорел под Орлом-городом… папка рассказывал. Вакуированные вон говорят, что кабы танков наших уральских побольше было, хрен бы немец до Москвы и Волги доплюнул.»
На станции не продохнуть – патрули, карболка, «ёжики» с цигарками, командиры с «Казбеком», угольная пыль, американская краска, пот пилоток, ял и хром. Колченогий угол перрона, шелуха старых портянок… Хорошо, когда отец – машинист, иной раз проскочить на пути можно и патрули не указ… Втихушку подобрал пару «бычков» - папиросой сегодня не угостили.
Скачет Витька через рельсы - креозот пополам с одуванчиками, крапивницы на железе. До седьмого пути в обход – версты две будет! Мамка велела паёк отцовский принесть – дома жрать нечего. «Я-то ладно, - думает Витёк, - а сестренки? три рта как-никак – прокорми! Я в жостку чего выиграю, подработаю, месняриков продам-поменяю, гольянов наловлю. Скоро ягоды попрут, грибы… Опять-таки в ремеслуху определили… сапожное дело самое верное… не до школы теперь… Четвертый год война идет… Это ж какую прорву танков отец на фронт доставил - перевез! – остановился даже, подсчитывая.
- Дивизию? Две?.. Награду отцу посулили боевую, хоть и не на фронте: под бомбами составы водил, «мессеры» паровоз лупцевали… Уцелел…»
- Эй, архаровец, мимо летишь! – гудок сверху.
- Здравствуй, батя! Я вот…
- Знаю… на-ка вот, держи, - сунул «тридцадку» и сверток протянул, - неси домой… Слышь, Витёк, наши-то, говорят, германца попёрли. Чуешь?..
- Чую… Захаровым сегодня похоронку принесли.
- Неужто на самого?
- Нет, на дядю Ивана.
- Стало быть, без сыновей Катерина Васильевна осталась…
Что-то еще сказал отец, - Витька не расслышал. «У-у!» - подходил маневровый, надо было возвращаться. За бараками окликнули: «Эй, пацан!» Витька оглянулся, прикинул: «Не жиган, по голосу - меня не старше. Заломаю, если что… не отберет.»
- Чё надо?
- Погоди! Подскажи, где тут у вас что…
- Ну… - теперь Витька уже не сомневался, что этот, щуплый, не соперник. Так, - сопля соплёй.
«Сопля», помахивая котелком, вышел на припёк, на груди блеснуло. «Ни хрена себе!»
- Понимаешь, заблудился я… шпалы, штабеля, бараки… мне бы кипятка набрать.
- Ты чё, воевал?
- Воевал. «За отвагу» видишь? Списали вот… на учебу еду. Все равно в армию вернусь, еще командиром стану, - паренек улыбнулся. – Тебя как зовут?
- Витька… Пойдем, покажу…
«Погодки… я вот дальше Колупаевки да станции не бывал. А он на фронте…Через три месяца четырнадцать будет… - остановился, достал «бычок», послюнил, - дёрнем!..»
Дёрнул Витька через неделю. Маршевикам понравился – пособили. Вагоны, ящики, буксы, теплушки, нары – до слез, до ломоты и звона в ушах. Когда через Волгу перевалили, радость широкой воды-свободы быстро кончилась. Каша в глотке стыла. Песни стихли, сибиряки-уральцы как пришибленные: глухой мат и снова тишина. Только колеса на подъеме чуть постукивают да вороны кричат-перелетывают. Гарь. Кирпич битый.
На Узловой приспичило – выскочил, а патруль – вот он: «Стой!» Разбираться не стали( пятый за сегодня) – дали по шее, под задницу пару раз и привет! Давай-ка, родной, обратно – прифронтовая полоса! Сдали какому-то усатому…
Вот дома… это тебе не Узловая! Батя как раз из рейса( ему уже начальство сообщило): «Вояка хренов! А ну, сымай штаны, в бога душу твою мать! На кого девчонок бросил?» А сестренки рядом – в три голоса воют, жалеют, дурынды... Мамкины затрещины – саечки, батькин ремень - две недели ни сесть ни встать - память.
Опять крапивницы на рельсах, одуванчики по откосу, американская краска и креозот… «Эй, Витька!.. Не знаешь, что ли…» - крик снесло в сторону. Гудок, другой, третий… все паровозы на станции, а там и заводские! Витька оглох, одурел, наконец понял-захлебнулся… Через неделю сосед вернулся, Захаров. Катерины Васильевны муж. Пришел к отцу поздороваться. Сидят, про «там» и «здесь» вспоминают. Поминают. «Трех сынов война забрала... как и не было.» У мамки слезы ручьем – суетится - потчует. После третьей отец про Витьку рассказал. Захаров затянулся, дымом махорочным в усы пыхнул: « А ну покажь героя! Вырос, значит?» Подвела мамка к столу, по затылку шлепнула: вот он, наказанье мое! А сосед Витьке в глаза посмотрел, налил полстакана – пей! «Правильный парень у вас, мои-то такие же… И запомни, - говорит, - ты тоже победитель!» Витька первый раз сидел за столом со взрослыми. На равных. Отец не шпынял, мать по плечу поглаживала. Не от водки он ошалел – от доверия.