Отслужил Роман срочную, вернулся на Родину, а Родины нет и в помине. Сбежала она от него: ни советов нет, ни социализма. Закусить и то нечем. Пил неделю, рукавом занюхивал. Организм молодой, выдюжил. У тех, кто по-старше, ноги отнялись, глаза отказали. Однажды заявился к нему в полу-торку, что от матушки покойной осталась. Дружок, предложил в капитализм вписаться. Продал Роман квартиру, в бизнес деньги вложил, на остаток костюм купил, галстук. Ходит по улицам, в витринах новомодных магазинов себя разглядывает, нарадоваться не может. Ладно, бог с ней, с Родиной, капитал душу не хуже греет. Через пару радужных месяцев от квартирных денег наскреблось на пару бутылей, и баста. Верно, по ящику поётся: «Галина Бланка буль-буль».
Соседи Ромку увидали, подивились:
- Ты чего как в воду опущенный ходишь?
- Подводник я.
Пошёл Роман в дворники койко - место в обшарпанной общаге отрабатывать. Костюм за неделю сбежал, кроме метлы никакой частной собственности не осталось. Хотелось щей, тёплого душа с вехоткой. Гадить у нас мастаки, сколько нечистот вынес Роман на руках, не счесть.
Тамарка мела соседний участок, она была старше его на целую вечность. Ромка ей сразу приглянулся: молодой, кудрявый, перекуривает с толком, на всё имеет собственное суждение. В капитализм Тамарка не ходила, поэтому полуторка имелась, правда, сын ждал, когда мамка сдохнет. Затащила Тамарка как-то Ромку в хату свою, щами горячими угостила, утром в душе спину вехоткой пошоркала. Так любовь и состоялась. Число это 28 февраля, стали они широко каждый месяц отмечать. Сядут на кухонке рядом, выпьют чекушечку, щами рот пополощут и запоют дуэтом: « Воздух Родины, он особенный». Они не пьяницы, нет- любовь у них друг к другу. А что остаётся: Родины нет, капитала не предвидится.
Я с ними познакомился у витрины престижного мебельного салона, они стояли, крепко обнявшись, около спального гарнитура и мечтали … Одеты оба были в то, что обычно у мусорных баков люди добрые оставляют.
Много ли для счастья нужно? Незамысловато оно, счастье-то человеческое. Отошли мы с Ромкой перекурить, спрашиваю:
- Чем занимаешься?
- Живот чешу.
- А, что головы у тебя нет?
- Есть, но не чешется.
