То уходила, то возвращалась… И ждала, ждала поджав губы. Пробовал приближаться – убегала. И руки, и волосы, и повороты шеи – всем ускользала от меня. Все было: и волнение, и ревность, и подбородок, от усталости опущенный отдыхать на плечо. А как оказывалась рядом, сжимало грудь от жалости к годам, проведенным поврозь. От восторгов близости, когда вокруг сотни незнакомых глаз, переполненных чем угодно, но не любовью в первоначальном смысле слова. Никто, не заметил, что чудо свершилось. Мы нашли друг друга. И жизни наполнились смыслом. А она всё ещё из губ, рук, не целованных мною. Странно, моя и не моя. И эти глаза, в которых утонул торжественный зал.
Она сидела во втором ряду между молодой девушкой и парнем. Если бы не они, я бы не догадался, до меня бы не дошло, она осень, осень насовсем. Моя осень. Эти двое, судя по выступлениям, с Алтая. Она обращалась к ним, брала бутыль с водой, неторопливо отпивала. Потом пробовала на вкус слово для меня. Проглатывала его и шла в мои глаза, умирающие от жажды по её словам.
Меня впервые вынудили сидеть в президиуме. Вся эта история произошла от того, что опыта сидеть просто так нет. Сегодня последний день весны, а я нашёл свою осень, судьбу, которой не суждено состояться. Нас насильно сопроводили в комнату для членов президиума пить чай, закусывать бутербродами, остальной зал отправили на выход. На последний выдох нашей встречи. Так первый президиум обернулся трагедией последней любви. Мне остается только память наших глаз, их объятия, ревность, жалость и отчаянье… Опять пойдут годы, и так до самой зимы. Земля – зал. Президиум – место, где не хватило стула для любви.
31 052 011
Это и дата и число секунд в году, в котором он и она не мы.
