«Такие царевичи хлипкие пошли!» — сокрушалась царевна-лягушка, пятый год скучающая на болоте посреди волшебного леса в ожидании смельчака.
О заколдованном карпе, змее-феминистке и вегетарианке, и странных условиях «расколдовства» — в сказке...

 

Светловолосый и весьма привлекательный молодой человек пробирался сквозь непролазную лесную чащу. Он бы с большим удовольствием предпочёл никогда не ступать на вязкую сочащуюся водой почву, не чувствовать, как сотни комаров впиваются в незащищённое кольчугой тело, да и вообще не видеть этого леса в принципе. Однако служащие при дворе математик, физик, предсказатель погоды и колдун выдали ему пергамент именно с этим адресом: девятнадцатый лес от королевства, самая глубокая чаща, гнилое болото.
Молодой человек собирался в далёкий путь с далеко не самыми радужными ожиданиями — ну какая царевна, принцесса или просто знатная дева будет жить в такой глухомани, скажите на милость? Скорее всего, ему в жёны достанется обычная дочка лесника, лесничиха или кикимора — как радостно сообщил лысеющий колдун, такие случаи тоже бывали. Поэтому радоваться было решительно нечему, да ещё и эти комары...
Сверившись с выданной придворными бездельниками картой, молодой человек удостоверился, что, несмотря на все препятствия, он почти достиг места назначения. Однако же странно — рядом по-прежнему не было ни единого признака жилья. Всё то же тоскливое болото, все те же мерзкие мшистые деревья, все то же мрачное и сырое небо над головой. И ни одной девушки.
Молодой человек присел на сваленное полусгнившее бревно, снял с плеча тяжелую сумку и с наслаждение вытянул ноги. Несмотря на то, что ничего хорошего от этой поездки уже никто не ждал, даже он сам, его всё же охватил лёгкий мандраж от предстоящей встречи с невестой. Не может быть, чтобы по стреле она не догадалась, кто её пустил — о сватовстве трубили во всех уголках королевства, всюду, куда только могла долететь волшебная стрела: математик здорово повозился, высчитывая верную траекторию. Молодой человек очень надеялся, что его суженая не дура, и вместе со своими родителями — счастливыми будущими тестем и тёщей — с нетерпением ждёт его визита уже как минимум пару дней.
В лесу начали сгущаться сумерки, с болота потянуло сыростью и гнильём, и молодой человек поёжился. Он решил развести небольшой костерок, чтобы высушить одежду и сапоги, а также привести себя в порядок — насколько это позволяли условия в этом чёртовом девятнадцатом лесу.
Лягушка уже несколько минут сидела на своём излюбленном месте: самой большой и сухой кочке в болоте. Сначала она громко квакала, пытаясь привлечь внимание светловолосого молодого человека, чья стрела три дня назад чуть было не пригвоздила её лапу к старому пню. Потом, убедившись, что стрелок не обращает на неё никакого внимания, она ухватила стрелу ртом и принялась прыгать с кочки на кочку, подбираясь к небольшому костерку.
Молодой человек, держа хлюпающий сапог в одной руке, и потрепанный пергамент в другой, пытался понять, в какую же сторону ему идти. По всему выходило, что его конечная цель находится в болоте, прямо в самой его середине. Но этого никак не могло быть, если только... Он отшвырнул свиток, в сердцах бросил сапог в бревно, и мрачное заброшенное болото огласили самые витиеватые трехэтажные непечатные выражения. Ну конечно, это всё подстроили его старшие братья, это они сделали так, чтобы он забрёл неведомо куда!

— Эй, ты. Полегче, тут всё же дамы, — послышался странный, невнятный, будто квакающий голос.
— Что? — молодой человек растерянно заозирался, но рядом никого не было. — Тьфу ты! — он надел свою грязную и сырую обувь и принялся шарить руками в высокой мокрой траве, отыскивая карту.
— Ты стрелу-то свою забирать будешь? Мне она не нужна — произнёс всё тот же голос. Странный это был голос — как будто его обладателю что-то мешало. Возможно даже, что этой помехой была стрела.
— Кто это говорит? — строго произнёс молодой человек, однако губы его дрожали, а пальцы пытались нашарить в чавкающих кочках дубину поувесистей.
— Ну я, кто же ещё, — насмешливо и немного грустно отозвался голос.
Ближе к костру прыгнула огромная буро-зелёная лягушка. На её голове слегка поблескивало нечто, смутно напоминающее корону, во рту лягушка держала стрелу.

— Забирать, спрашиваю, будешь? — лягушка выплюнула кусочек волшебной деревяшки к ногам молодого человека и посмотрела на царевича блестящими ярко-золотистыми глазками.
— Аааааааа! Говорящая лягушка! Сгинь, тварь! — в ужасе заорал царевич и бросился бежать прочь.
Лягушка вздохнула.
— Ну вот. Уже пятый за год. Такие царевичи хлипкие пошли, можно подумать ни разу заколдованную царевну не видели! — сердито пробормотала Царевна-лягушка. Она переломила стрелу двумя передними лапами и бросила половинки в костёр. Огонь вспыхнул серебристым цветом и погас. На полянке воцарилась тишина и темнота.
Царевна-лягушка уснула только под утро. Несмотря на то, что она потеряла счёт этим царевичам, королевичам, заморским принцам, рыцарям, лордам и прочим знатным и не очень гражданам, с которыми она успела познакомиться за время своей заколдованности, каждая неудача её по-прежнему расстраивала. Не так, как раньше, конечно, — всего пару лет назад из-за очередной неудачи она могла прореветь несколько недель, оглашая горестным кваканьем весь лес. Однако ничего, смирилась и привыкла.
Лягушка никак не могла понять, что же такого в том, чтобы её поцеловать? Ну да, она огромная. Ну да, у неё огромный хвост с острыми шипами, ядовитая чешуя и страшная морда с огромными бородавками — вволю насмотрелась на себя в мутные воды болота. Ну да, от неё пованивает, и из пасти тоже — не самый приятный объект для поцелуя. Но ведь она всё объясняла, по крайней мере, тем нескольким смельчакам, которые не сбегали, едва завидев огромную жабу на болоте. Она уговаривала этих болванов — ведь достаточно было всего лишь слегка чмокнуть её, и она тут же обернулась бы прекрасной принцессой.
Но всё тщетно. Поцеловать её так никто и не решился...

Поэтому Царевна-лягушка уже отчаялась ждать того, кто мог бы её расколдовать — да и желающих с каждым годом становилось всё меньше. Слухи об огромном ядовитом драконе, изрыгающем пламя, что живет по адресу: девятнадцатый лес от королевства, самая глубокая чаща, гнилое болото, успели посеять страх в сердцах предполагаемых претендентов. Куда приятней было отправиться на поиски Спящей Красавицы или разыскивать Золушку: семь карликов и три взбалмошные тётки — это вам не страшный дракон.
— Эй. Ты как? — лягушка проснулась. Как обычно ей снилась её прежняя жизнь — это было неотъемлемой частью глупого и жестокого колдовства.
— Слышал вчера этого олуха — толстый зеркальный карп сердито вильнул хвостом. — Орал как идиот!
— Угу — пробормотала Царевна-лягушка, не открывая глаз.
— Чего вот они все орут? Ты же не дракон, это очевидно — продолжал разглагольствовать Карп. — Всё болото перебудил — Карп широко зевнул, прикрывая рот плавником.

— Отстань — процедила лягушка и закрыла уши лапами.
— Понял — вздохнул Карп и замолчал.
Лягушка попыталась снова заснуть. Однако плеск, который издавал Карп своими плавниками и роскошным хвостом, мешал ей, не давая снова погрузиться в тот мир, куда она жаждала вернуться больше всего на свете.

— Что тебе надо? — Царевна-лягушка уселась на своей кочке и хмуро посмотрела на Карпа. В сизом рассветном свете его чешуйки слегка поблёскивали — это немного напоминало ей новогодние игрушки. Из прошлой жизни.
— А ты плакать не будешь? — спросил Карп и немного отплыл.
— Не буду — буркнула лягушка. Наплакалась уже. И наквакалась. Карп слегка улыбнулся.
— Да ладно тебе! Олух он. И невежда. Слабак! Маменькин сынок! И некрасивый, к тому же.
Лягушка выразительно посмотрела на него.
— Ну ладно, симпатичный. Немного — согласился Карп. Но всё равно — он тебя недостоин.
— Слушай, хватит! — рявкнула заколдованная царевна. — Достоин, недостоин — какая разница? Лишь бы расколдовал.
Карп кивнул.
— Не говори. Но тебя-то хоть расколдовать пытаются! А ко мне за всё это время никто даже не пришёл — я же не унываю.
— Ты принц. А я царевна. И девушка! — несколько мутных слезинок выкатились из золотистых жабьих глаз.

Карп деликатно отвернулся.
— Ладно — шмыгнула лягушка. — Какие новости?
— О, новостей много — Карп довольно повилял хвостом и расправил чешуйки. Он отметил, что его подруга стала брать себя в руки и возвращаться к общественной жизни гораздо быстрее. — Щуки жалуются, что Змея не даёт им мальков есть.
— Ох уж эта Змея — улыбнулась лягушка.
— Ну! А я о чём! — возбуждённо затараторил Карп. Щукам-то чем-то питаться надо, они говорят, что мальки эти самые обычные, эти, как их — беспозвоночные. Ну, в смысле, не заколдованные. А Змея не даёт. Плачет. Какая-то она того.
— И не говори — Царевна-лягушка помотала головой. Змея прибыла на их болото всего пару месяцев назад, но уже успела устроить небольшую революцию. Она заявила ошалевшим обитателям трясины, что она не просто какая-то там глава государства, а феминистка, вегетарианка и не допустит расизм, насилие и убийство. Доводы о естественном отборе Змея объявила несостоятельными — а возражать пятидесятиметровой пятнистой анаконде дураков не было.
— Представляешь, щуки начали траву есть. И комаров — тайком, естественно.
Лягушка кивнула, ухватив длинным языком пролетающее мимо насекомое.
— Извините, это опять я — пропищала Стрекоза из пасти Царевны-лягушки.
— Ой, Стрекоза, извини меня! — лягушка аккуратно вытащила изо рта мокрую и помятую Стрекозу.
— Ничего, я привыкла — тоненько прожужжала Стрекоза и, немного пошатываясь, полетела дальше.

Карп проследил за ней взглядом.
— Совсем старенькая уже стала.
— Ага — вздохнула лягушка. — Идиотство какое-то: ну откуда на нашем болоте возьмется энтомолог? Да ещё и с волшебным сачком? Вряд ли её расколдуют...
— Да уж — уныло плеснул хвостом Карп. — Вот у тебя и у меня всё ещё более-менее: всего-то поцелуй.
— Принцессы и царевича — кивнула лягушка. — Проще простого. Проще...
— Ну да, проще простого — согласился он. — Так вот. Змею, конечно, понять можно — с такими-то убеждениями, но Щукам же тоже нужно что-то есть! У них расколдовство ещё лёгкое — сыновей Двадцать пятого царства должны съесть дочери Сорок восьмого. А на травке и комарах близнецы долго не протянут. Эй, ты что там? — Карп наконец обратил внимание, что Царевна-лягушка уже некоторое время не реагирует на его рассказ обычными поддакиваниями и советами. Она сидела на своей кочке, разинув пасть, и смотрела в одну точку.

— Ты чего? — он легонько плеснул водой в морду подруги. Лягушка фыркнула.
— Слушай! Ты же принц? — горячо заговорила царевна.
— Принц — недоумённо согласился Карп. — Но ты же это и так знаешь..
— Да подожди ты! — отмахнулась от него лягушка. — Ты — принц. Тебя должна поцеловать принцесса. Я — царевна. Меня должен поцеловать царевич.
— Ого! — Карп взмахнул плавниками. — Какое глубокомысленное заключение. А главное, такое новое, свежее. Никогда раньше не слышал ничего подобного.
— Не перебивай — поморщилась Царевна-лягушка. — Я вот думаю, а что, если мы с тобой поцелуемся? Ты — принц.
— Ну а ты — царевна! — закричал Карп. Царевна! Не принцесса! Это же заклятье, там всё четко!
— Ну а вдруг? — лягушка потёрла морду лапой. — Ну а вдруг сработает? Царевич, принц — суть-то та же!
— Хм — пробормотал Карп. — Может быть — он принялся плавать туда-сюда.

— И в любом случае — что мы теряем? — лягушка посмотрела на приятеля.
— Ничего, — согласился Карп, подплыл к краю кочки, зажмурился и тут же почувствовал, как в его морду тычется огромная жаркая пасть, раздирая жабры острыми жесткими чешуйками.
Через мгновение в грязной болотной воде барахтались два человека: девушка в тонкой белой ночной рубашке и молодой человек, облачённый в парадные одежды. Девушка, совладав со своим телом, потихоньку поплыла в сторону берега.
— Урмпх! Помпрхх! — отчаянные вопли огласили проклятый девятнадцатый лес, распугав его обитателей.
Девушка чертыхнулась и направилась в сторону принца, бывшего несколько секунд назад Карпом. Она ухватила его высочество за шкирку и понемногу вытянула на берег.
Они сидели на том же бревне, на котором всего несколько часов назад размышлял о несуществующей невесте трусливый царевич. Принц нашёл сумку, брошенную несостоявшимся женихом в приступе паники, и вскоре свежерасколдованная пара сидела на полянке перед весело потрескивающим костерком.

— Это ты здорово придумала! Как же ты здорово придумала! — крутил головой молодой человек.
— Ну хватит уже — отмахнулась бывшая земноводная, — Я, конечно, молодец, но ты это уже тысячу раз повторил.
— И всё равно ты молодец! — принц восхищённо поглядел на подругу. — И ещё красавица — неожиданно брякнул он и отвёл глаза: несмотря на сорочку и болотную грязь прелести молодой царевны были очевидны.

— Спасибо — девушка зарделась и отбросила назад длинные светлые локоны, — Получается, что мы друг друга расколдовали — она внимательно посмотрела на товарища по несчастью.
— И теперь мы должны пожениться — кивнул принц и улыбнулся
— Маргарита — протянула руку девушка.
— Генрих — осторожно прикоснулся губами к нежной белой коже молодой человек.
Все заколдованные обитатели гнилого болота наблюдали за счастливой парой. Больше всего на свете каждому хотелось оказаться на их месте — расколдованными и влюблёнными.
Источник