Сегодня годовщина двух украинских майданов, состоявшихся с интервалом в 9 лет

21 ноября 2004 года ЦИК Украины объявил о победе на президентских выборах Виктора Януковича.

В ночь с 21 на 22 ноября сторонники проигравшего Виктора Ющенко начали бессрочную акцию протеста на Крещатике, которая закончилась назначением Верховным Судом неконституционного третьего тура выборов, по результатам которого через два месяца, 23 января 2005 года, Ющенко стал президентом.  

21 ноября 2013 года, там же, на Крещатике, начали собираться сторонники «европейского выбора» Украины, недовольные тем, что правительство Николая Азарова решило отложить подписание соглашения об ассоциации с Европейским Союзом.

Ровно через три месяца 21 февраля 2014 года президент Янукович покинул Киев. Власть в столице (а в течение нескольких следующих дней и во всей стране) перешла в руки мятежников.

Как правило, два майдана разделяют и даже противопоставляют друг другу, акцентируя внимание на том, что первый-де был мирным, а второй — стал началом гражданской войны и распада украинской государственности.

На самом деле «мирный» характер первого майдана объясняется тем, что киевская власть добровольно отказалась от применения силы. Президент Кучма на этих выборах не баллотировался и не желал отдавать соответствующие распоряжения правоохранительным органам. Кроме того, в его окружении рассчитывали, что вышедшая за пределы конституционного поля борьба скомпрометирует обоих претендентов, что позволит Кучме сохранить власть в своих руках как минимум ещё на один срок.

В то же время, один из лидеров «оранжевой революции», ставший после её победы министром транспорта, Евгений Червоненко сразу же после провозглашения Ющенко президентом утверждал, что в его распоряжении было несколько сотен боевиков, вооружённых короткоствольным и охотничьим оружием, готовых открыть огонь по правоохранителям в случае попытки разгона майдана. Эти утверждения никогда и никем из руководителей майдана не были ни подтверждены, ни опровергнуты, правоохранительные органы не проводили проверку их истинности.

Уже этот последний факт позволяет предположить, что Ющенко было, что скрывать. Так как если бы Червоненко бахвалился впустую, проще всего было возбудить на основании его сообщений дело о попытке вооружённого переворота, доказать, что ничего подобного не было, и закрыть вопрос. Кроме того, развитие событий на майдане 2014 года, где в критическую минуту появились вооружённые боевики, открывшие огонь по правоохранительным органам, что привело к деморализации власти и её капитуляции перед майданом, косвенно подтверждают утверждения Червоненко. Наконец, в частном порядке и другие люди рассказывали, что оружие на майдане 2004 года было и протестующие были готовы его использовать.

Так что оба путча (2004−2005-го и 2013−2014 годов) готовились и проводились по одному и тому же лекалу. Просто Янукович, в отличие от Кучмы, попытался использовать умеренную силу для сдерживания майдана. Именно для сдерживания, а не для разгона, поскольку и в декабре 2013 года, и в январе-феврале 2014 года силы полиции несколько раз заходили на майдан и производили почти полную его зачистку, но каждый раз в последний момент отзывались властью.

Таким образом, если Кучма изначально сдал власть без сопротивления, то Янукович стремился, закрывшись кордонами полиции, пересидеть майдан, дождаться усталости протестующих, начала весенних полевых работ, на которые разъедутся нанятые на «сезонную работу» на майдане крестьяне, летних каникул, которые лишат майдан студенчества, и в принципе поры дач и отпусков, когда основной массе добровольных и нанятых участников будет не до майдана. Предполагалось, что после этого прятавшиеся за гражданским населением боевики, численность которых не позволяла надеяться на эффективное противостояние правоохранительным органам без прикрытия живым щитом, либо также разбегутся, либо будут разогнаны.

Ошибочны были обе реакции властей (и в 2004−2005-м и в 2013−2014 годах). На деле с майданом нельзя было ни договориться, ни его пересидеть. Только быстрый силовой разгон, а потом длительная информационная работа, призванная вернуть адекватность действительно мирной части майдана при жёстком подавлении любых попыток к дестабилизации обстановки и уголовном преследовании публичных лидеров майдана, могли дать возможность подавить майдан, опираясь исключительно на внутренние силы.

Подчеркну, что подавление майдана должно опираться именно на внутренний потенциал.

До сих пор многие украинские противники майдана считают, что решающим фактором могла бы стать открытая помощь России. Но это не так. Опыт той же Белоруссии свидетельствует, что Россия может прикрыть от внешней агрессии, оказать финансовую, политическую, экономическую, дипломатическую, информационную, техническую поддержку, может даже направить инструкторов, причём не для силовиков, которые, как правило, вполне справляются со своей задачей, если получают приказ, а для взятия под контроль ситуации в информационном пространстве, которое в каждой подготовленной к майдану стране оказывается захваченным майданными силами, объём информационного влияния которых становится полностью понятным только после начала майдана.

Россия оказала правительству Януковича финансовую, экономическую и дипломатическую поддержку. Об остальных видах помощи Янукович не просил как минимум до тех пор, пока не лишился власти. Даже наоборот, официальные представители киевской власти до последнего дня утверждали, что, несмотря не майдан, не собираются менять внешнеполитическую ориентацию и всё равно стремятся к интеграции в ЕС. Только ожидают от Евросоюза более адекватных условий, не разрушающих украинскую экономику.

Давить майдан российской военной силой было бы не просто нецелесообразно, но опасно. Мы видим, что даже сейчас, после восьми лет гражданской войны на Украине, значительная часть населения, в том числе в восточных областях, путая режим с родиной, защищает нацистскую украинскую власть. Защищает, несмотря на то, что большинство граждан Украины признаёт, что власть ликвидировала законность как таковую, на каждом шагу нарушает конституцию, поощряет внесудебные расправы со своими противниками и по характеру является совершенно нацистской. В 2014 году, когда количество верящих в то, что майдан приведёт к быстрой интеграции страны в ЕС, после чего наступит райская жизнь, было гораздо больше, чем сейчас, силовое участие России в подавлении майдана, было бы для сторонников «евроинтеграции» стопроцентным подтверждением желания Москвы затащить Украину в новый СССР и не дать ей приобщиться к европейским ценностям, европейским пенсиям и прочим благам цивилизации.

Многие справедливо указывают на то, что количество сторонников «евроинтеграции» к моменту падения Януковича было как минимум не больше количества её противников и из этого делают вывод, что открытая силовая поддержка России сыграла бы решающую роль. Они не учитывают того, что украинские силовики, вооружённые только нелетальными средствами, и так справлялись с майданом до тех пор, пока сама власть не капитулировала и не приказала им покинуть Киев.

Но главное даже не это. Дело в том, что в любой стране, в которой организуется майдан, до перехода к активной фазе не менее десятилетия ведётся информационно-идеологическая подготовка акции. Остриём своим она направлена на молодёжь, которая, как правило, не имеет достаточного опыта, чтобы адекватно сравнивать прошлое, в котором молодые люди не жили и красивую картинку беззаботного будущего, рисуемую западными пропагандистами.

Молодёжи внушали, что старики «выбирают совок» (проводили акции «спрячь паспорт бабушки — не дай ей проголосовать»), что поколения не только дедов, но и отцов безнадёжно испорчены советской пропагандой и просто не понимают своего счастья, которое заключается в ориентации на Запад. Западная пропаганда убеждала, что буквально все станут богатыми и знаменитыми, достаточно только принять «общечеловеческие ценности». Старшие поколения и Россия в этой картине мира представляли «проклятое прошлое», а молодёжь и Запад — «светлое будущее».

Майданы потому и готовятся как перевороты, что голосов молодёжи всегда не хватает для того, чтобы привести к власти прозападных политиков здесь и сейчас. Более того, с течением времени, приобретая опыт вчерашняя молодёжь умнеет и её у же не так просто увлечь стандартными лозунгами. Поэтому даже приход следующих поколений воспитанной в западном духе молодёжи далеко не сразу ломает ситуацию в обществе. Требуются десятилетия, а столько ждать Запад не мог и не хотел.

Но опора на молодёжь имеет и ещё один циничный расчёт. Старшие поколения всегда оберегают своих отпрысков, понимая, что их гиперреволюционность временна, что большинство через пару лет займётся семьёй, работой и забудет о майданах. Поэтому насилие против майданной молодёжи вызывает в обществе более сильный протест, чем можно было бы предположить, исходя из её количества и политического веса. Часть старших поколений, даже не разделяющая взгляды своих детей, выходит не свергать власть, а защищать членов семьи.

В этих условиях выдвижение против майдана силовиков соседней страны дало бы возможность немедленно придать кризису характер священной войны за будущее нации. Лозунг «Чужие против наших детей!» с экранов телевизоров, на транспарантах протестующих, в социальных сетях — это сильный стимул для мобилизации общества вокруг майдана.

Ставка на инфантильную часть общества приводит к инфантилизации всего общества. Этот процесс начинается до майдана, а по его итогам набирает силу и быстро охватывает большую часть населения омайданенной страны. Майдан отрывает общество от его прошлого, но не ввергает его и в обещанное «светлое будущее». Общество начинает напоминать группу детей играющих в песочнице. Каждый «строит» что-то своё, объединиться они не могут (ещё не знают как это сделать), все друг другу мешают и поэтому через несколько минут уже лупят друг друга лопатками, засыпают песком, надевают на головы ведёрки.

Помните «Повелитель мух». Группа детей без контроля взрослых на необитаемом острове практически моментально становится кровожадным стадом. Это точное описание общества, поражённого майданным инфантилизмом. Сегодняшние украинцы жестоки, как дети. Они живут в детском мире, где убийство является приемлемым решением любой (даже самой простой) проблемы. Именно поэтому детские коллективы никогда не оставляют без контроля взрослых. Мозг ребёнка недостаточно социализирован.

Человечество действительно устроено таким образом, что каждое новое поколение в юности бывает революционным, частично отрицая достижения отцов и пытаясь построить новый, более справедливый, мир, а в зрелые годы, постепенно приходит к консерватизму, понимая, что для того, чтобы следующие поколения создали что-то новое, необходимо сохранить имеющееся. В реальной жизни эти поколения уравновешивают друг друга. Западная пропаганда вбивает между ними клин, отнимая у государства молодёжь — его будущее. А затем и старшие поколения понемногу инфантилизируются, ведь их жизнь близится к закату, а молодёжь — будущее любого общества и инстинкт велит беречь её любой ценой.

Инфантилизация всего общества происходит, как восстановление связи поколений. Не имея иной возможности восстановить единство общества, старшие поколения незаметно для себя принимают идеи младших. Но, восстановив формальное единство, такое общество становится инвалидом, останавливается в развитии, начинает деградировать и в конечном итоге распадается вместе со своим государством.

Всё это мы видим на примере Украины, оба майдана которой были инфантильными революциями. Только во время первого — в обществе было ещё достаточно взрослых, чтобы «повелители мух» не начали убивать, а ко времени победы второго — инфантильное сознание господствовало на Украине полностью. Отсюда и результат. На наших границах появилось общество, мечтающее о мировой ядерной войне, которая должна уничтожить Россию. При этом сами они погибнуть в ядерном пожаре не боятся, потому что их детское сознание все войны ведёт понарошку. Поэтому они придают большее значение словам, чем действиям. Сказали, что в Луганске взорвался кондиционер, а Донецк сам себя обстреливает, и вроде как ни в чём не виноваты. И попадая в плен, они, как дети, просят прощения, чтобы, вернувшись на родину, заняться тем же самым. Причём в обоих случаях они вполне искренни и не чувствуют фальши в своей позиции.

На события в мире и в своей собственной стране они смотрят, как сказку по телевизору, когда ребёнок одновременно верит, что события происходят прямо сейчас и наяву, а с другой стороны знает, что если станет совсем страшно, телевизор можно выключить, убив тем самым источник страха. Именно так они предполагают и в ядерной войне выжить: когда станет страшно — выключить телевизор.

Учёные говорят, что мозг взрослого шимпанзе развит на уровне пятилетнего ребёнка. Американцы, со своими майданными технологиями инфантилизации населения целых стран (включая своё собственное), превращают землю в «планету обезьян», населённую людьми, с уровнем развития взрослого шимпанзе.

Ростислав Ищенко, Ukraina.ru