Александр Пудомягин

 

 

И, если верить церковным хроникам Соловецкого монастыря, излюбленными местами пребывания свирепых чёрных псов величиной с телёнка, с кроваво-красными, непомерно большими глазами, являются осквернённые, заброшенные церкви, погосты, предназначенные исключительно для захоронений самоубийц.

Игнатий Саватеев, послушник, в 1756 году растерзанный этими мерзкими тварями, в канун расправы оставил рукописное завещание. На 300 страницах повествовал то, как, оседлав собак, «гулял в тёмный мир». По недоброй воле своей участвовал в проказах и набегах бесов. Именно бесов, потому что, как считал Саватеев, ничего светлого в пределах, где царит мерзость духовного запустения, всякого по неразумию угодившего туда человека, доброе не ждёт и ждать не может.

Вероятно, потому, что послушник искренне покаялся, объяснил поступок тем, что вместе с разумом помутилась его вера в Христа, священство обители разрешило отпеть его останки. Но на кладбище места не нашлось. Погребли в гроте, образовавшемся выветриванием. Грот запечатали камнем, на котором нет креста. Есть изображение собачьей троицы. Камень тот, наравне с гротом, сохранился, став в 90-е годы прошлого века местом шабашей приверженцев язычества и оккультизма. Сборища, впрочем, как ножом отрезало, после загадочного убийства — рядом с пещерой нашли изувеченные трупы юноши и девушки.

Прежде чем отправиться в прошлое следом за «бесами в собачьем обличье», рассмотрим обстоятельства трагедии, имевшей место далеко за полночь у могилы Игнатия Саватеева.

СОБАКИ БЕЗ ТЕНЕЙ

Придавший огласке обстоятельства чрезвычайного происшествия на Соловках независимый эксперт, доктор физико-математических наук Я. Н. Клюквин, со слов лейтенанта милиции Равеля Асланова свидетельствует, что членам следственной группы звери, отдалённо напоминавшие громадных чёрных псов, являвшиеся ежесуточно, казались чем-то нематериальным. Почему? «Потому, — рассказывал Асланов, — что, рыская и устремляясь на нас, они, обволакивая, свободно сквозь нас проходили, исчезая ослепительной вспышкой света либо клочьями тусклого тумана».

Клюквин задаётся вопросом: если сущности, условно названные чёрными псами, не были ощутимы тактильно, не причиняли никакого вреда сотрудникам милиции, как же они могли убить и изувечить? Ведь трупы молодых людей, оставшиеся после их набега — данность, существующая в реальности? Вывод физика, аналогичный выводам следователей, замкнулся на абсолютном зле, связанном с употреблением наркотиков друзьями убитых, на пагубном влиянии препаратов на психику.

Действительно, как выяснили милиционеры, шабаш у могилы монаха Саватеева, начался с курения гашиша. Когда в ход пошли тяжёлые синтетические наркотики, появилась стая чёрных собак. Псы, по заверениям задержанных друзей убитых, при луне все вместе отбрасывали тени. Разделившись, по отдельности никаких теней уже не отбрасывали. Это всё, что смогли вспомнить о роковой ночи «язычники», которых и обвинили в убийстве в состоянии наркотического опьянения. Я. Н. Клюквин, не подвергая сомнению состоятельность обвинения, указывает на возникшую нестыковку. «Допустим, разогретые зельем оболтусы, помутившись рассудком, под влиянием наркотиков надругались над трупами. Но как трактовать то, что уравновешенным психически, трезвым милиционерам чудились монстры в собачьей шкуре? Чудились настолько явственно, что капитан Григорий Банников даже открыл по псам стрельбу на поражение?»

Теперь о том, что загнало следователей в абсолютный тупик. Стреляя, капитан Банников кого-то ранил. Взятые утром мазки крови, оставшиеся на скалах, где видели чёрных собак, по результатам экспертизы оказались принадлежащими человеку. Я. Н. Клюквин иронизирует, уж не оборотни ли орудовали? Одёргивает себя, приведя десяток выдержек из исторических хроник, согласно которым чёрные монстры — это колдуны-оборотни. Рационалист Клюквин со столь «легковесно-дремучей» трактовкой не согласен категорически. Предполагает, что разгадка заложена в глубинные структуры материи.

ДЕМОН НА ПОВОДКЕ

В среде лиц духовного сословия Петербурга пушкинских времён упорно ходили слухи о прихожанке Казанского собора Екатерине Лузгиной, которая, якобы имела абсолютную власть над всевозможной нечистью. Екатерина — дочь богатого купца — обожала одинокие загородные прогулки. Отец 18-летней, приятной лицом, статной девицы, оберегая, пускал следом возок с двумя работниками. Защищать от лихих людишек Екатерину им ни разу не довелось. Как в 1888 году со слов её племянницы Александры писал православный писатель Владимир Деркачёв, «нужды не предвиделось, потому только, что при всяком косом взгляде, дурной мысли, спускала с поводка зверя. Доселе не наблюдаемого. Вдруг плотски проявляющегося. Совместимо с ледяным дыханием смерти».

Деркачёв, напоминая о том, что в сказках народов Земли демонические сущности всегда ассоциируются со смертью их жертв, допускает то, что в конкретном случае Екатерины Лузгиной сделано исключение. Екатерина — двулика. Она и жертва и не жертва. Она верит в бога и не верит в него. «Дьявол обольщает покровительством, чтобы забрать душу», — итожит Деркачёв. Но, даже если так, нас, конечно, прежде всего интересуют личностные отношения купеческой дочери с тёмной сущностью, с чёрной личностью, точнее сказать — непонятно с кем.

Изрядно потрудившись, Деркачёв, следуя за семейными преданиями очевидцев, приводит пару-тройку фактов присутствия чёрных, «изрыгающих пламенеющий смрад чудищ» у ног юной купчихи. Особенно интригует свидетельство дьякона Василия Пищика, с ужасом вспомнившего то, как отпевали тётку Екатерины Марфу, как в разгар посмертного ритуала молодуха Лузгина ухватила за загривок призрачную собаку, незадолго до того очутившуюся посереди часовни, огненным прикосновением поджёгшую её и причинившую сильные ожоги присутствующим. Из часовни собаку увела Екатерина на бог весть, откуда взявшемся поводке. Уходя, девица бросила в толпу: «Вам всякое мерещится по грехам вашим!»

Часовня в скорости сгорела. Отец её, дабы избегнуть скандала и отречения дочери от церкви, отстроил часовню новую. Часовня та была популярна у зевак, потому что только в ней молилась Екатерина, которая, несмотря на пригожесть и кроткий нрав, не вышла замуж. Деркачёв отмечает, что наследница большого состояния пожертвовала его монастырю, доживая там век, навещаемая чёрными псами только в канун смерти кого-либо из насельников.

МОЛИТВА КАК СПАСЕНИЕ

Именно к этому нехитрому действу, чтобы избежать навязчивых контактов с «нечистыми тенями демонического мира», призывал православный священник Илия Росс, до кончины в 1916 году проживавший на греческом острове Крит. Успешно изгоняющий из жилищ, человеческих тел, с погостов, храмов стаи всяческой нечисти, какие бы причудливые облики она не принимала. Писатель Леонид Андреев, потрясённый увиденным на этих обрядах, признавался, что по-настоящему принял бога, когда слился с духовным миром греческого святого.

Не будучи теологом, Андреев не заметил, как считали в церковных кругах, легчайшей, словно слабое дуновение ветра, ереси, присутствующей в обосновании Россом природы демонизма. Росс между тем считал, что ипостаси дьяволов творит мозг человека, живущего неправедно, что больной разум порождает чудовищ.

Собственные слова Илия Росс подкреплял действиями — словно бумагу сжигая «прилипчивых» чёрных псов, птиц, свиней, рыб. Отнюдь не безобидных. Иногда смертельно опасных. Конечно, хотелось бы знать о материалистической, физической сущности феномена. Увы, желания пока диаметрально расходятся с возможностями науки. 

 

 

Взято:

 

Виктор Бумагин 

 

В Приуралье, по большей части на берегах Камы и её притоков, люди издавна находили отлитые из бронзы диковинные бляшки с хорошо различимыми фигурками людей с лосиными и птичьими головами, птиц с человеческими ликами на груди, какими-то диковинными животными. Авторами этих поделок были древнейшие литейщики легендарного племени чудь, населявшего в стародавние времена север европейской части России.

О племени этом известно немного, всё больше из преданий, бытующих среди северян, в частности, среди народности коми. В этих легендах чудь предстаёт как «прежний», «древний», «иной» народ. Не желая покориться пришельцам, чудь якобы уходила в землю, закапывая себя в ямах и землянках. Были они небольшого роста, больше походили на сказочных лесных гномов, всего боялись и прятались от людей в маленьких домиках.

Постепенно сквозь пелену легенд и преданий перед людьми науки и просто любопытствующими предстал образ другой, реальной чуди — племени искусных ремесленников и земледельцев. Чудины в совершенстве владели кузнечным и литейным ремеслом, умели обрабатывать дерево и металл, строили деревянные дома и мощные военные укрепления.

В двадцатых годах прошлого века писатель Богаевский свидетельствовал о многочисленности находок чудских вещей: «Всех, кому приходилось проезжать по Чердынскому и Соликамскому уездам, прямо поражают рассказы крестьян о многочисленных находках этих памятников и лёгкость приобретения их. Например, в 1915 году в селе Верх-Боровском Чердынского уезда крестьяне предлагали нам массу чудских находок по цене 5 руб. за ковш». И если серебряные находки земледельцы использовали в качестве даров, денег или попросту отправляли в переплавку, то бронзовые бляшки не пользовались в народе подобным спросом и в большом количестве попадали в руки учёных, коллекционеров и просто любителей старины.
 

ВЛАДЫКА НИЖНЕГО МИРА

Часто встречающиеся чудские ажурные бляхи по своему смысловому содержанию соответствовали религиозным представлениям финно-угорских народов, к числу которых относится и чудь. Мир в их представлении делился как бы на три яруса: верхний — небесный, средний — земной и нижний — подводный или подземный. Каждому из них соответствовали определённые существа. Верхнему — птицы, небесные лосихи и некоторые другие млекопитающие, нижнему — рыбы, змеи и ящеры, порой двуглавые. Между этими двумя мирами — человек, чей образ обычно находится в центре этих бляшек. По мнению части представителей исторической науки, — это шаман, путешествующий между верхним и нижним мирами. Но не менее интересен и образ ящера.

Интересную характеристику этому ящеру в своё время давал географ и антрополог Дмитрий Анучин: «...среди приуральской чуди было широко распространено представление о каком-то мифическом звере с некоторыми признаками гада с удлинённой головой, вооружённой рогом и напоминающей отчасти крокодилью и носорожью, с вытянутым туловищем, покрытым чешуями вдоль спины и оканчивающимся более или менее коротким хвостом. Зверь этот... изображался в виде отдельных фигурок или в подножии антропоморфных и звероподобных фигур «образков», как бы заменяя собою землю; по-видимому, он и представлялся живущим на земле...» Именно на упомянутых здесь отдельных «образках», которые могли быть родовыми тотемами, ящер был выписан гораздо более детально, нежели на сложных религиозных композициях.

Ещё один исследователь, натуралист Фёдор Теплоухов описывал диковинное существо следующим образом: «Животное это представляет собой нечто среднее между зверем и рыбой, в общем же напоминает собою отчасти большую ящерицу или крокодила. Тело этого чудовища, как и форма его головы, делает его похожим на рыбу, но глаза и ноздри похожи скорее на звериные. Кроме того, нижняя челюсть длиннее верхней и ей придана форма загнутого вверх рога. Другой такой рог помещён на затылке. Ноги короткие, в виде человеческих рук, а хвост подобен рыбьему, поставлен вертикально».

РЕЛИКТОВЫЙ ТРИЦЕРАТОПС

Откуда же возник этот странный образ? Массивное приземистое тело на коротких лапах, хвост, роговидный нарост на морде, чешуйчатые наросты... Всё это — признаки пресмыкающегося. Ящер явно не был выдуман, как и другие религиозные образы: лоси, медведи, птицы. Это были реальные представители фауны, окружавшей людей той отдалённой эпохи. Так кто же послужил прототипом образа с чудских изделий?

По данному поводу делалось немало предположений. Порой речь даже заходила о реликтовых динозаврах. Наибольшего своего расцвета «ужасные ящеры» достигли в «геологическое средневековье» — в мезозое, когда моря, суша и воздух буквально кишели всевозможными «заврами». Травоядные динозавры в отличие от своих хищных собратьев во многом развивались по пути усиления биологической обороноспособности. Природа одаривала их то толстенными панцирями, то многочисленными шипами, то рогами: тремя или даже пятью. Можно здесь вспомнить трицератопса или стиракозавра. Может быть, рогатый чудской ящер и есть доживший до недавнего времени трицератопс? Вот только климат на севере России для рептилий холодноват. Чудскому ящеру в таком случае повезло куда меньше, чем хорошо известному в наше время мокеле-мбебе из Африки.

РЫБА ИЛИ «КОРКОДИЛ»

На звание «владыки подводно-подземного мира» вполне могли бы претендовать и поныне живущие существа, такие, как анаконда, крокодил или большая рыба. Право, не будем заглядывать в море-океан, но и некоторые речные рыбы, особенно в старину, отличались весьма впечатляющими размерами. Вот что писал в 1895 году выдающийся натуралист Альфред Брем: «важнее всех до сих пор названных осетровых белуга, великан всего семейства и рода; эта рыба достигает 8 м, а по словам Линдемана, даже 15 м длины и от 1 000 до 1 600 кг веса... Область распространения ограничивается Чёрным и Каспийским морями, откуда она проникает в различные их притоки». О белугах чудовищных размеров писал и Леонид Сабанеев: в 60, 70 и 80 пудов весом. А в прежние времена, по его данным, встречались белуги даже в 100, 120 и 250 пудов весом. То есть в последнем случае речь идёт о настоящем монстре весом в четыре тонны. Столь чудовищные рыбы вполне могли претендовать на одно из самых почётных мест в фольклоре и мифологии.

Весьма внушительными размерами обладают сомы. Даже в наше техногенное время рыбаки порой выуживают сомов весом свыше 100 килограмм, а во времена Брема и Сабанеева в Уфимской губернии ходила легенда о соме, утащившем под воду переплывавшего реку медведя. Щуки в прежние времена тоже достигали порой очень внушительных размеров. Ещё раз процитируем Сабанеева:

«В Западной Европе гигантские щуки встречались и в XIX столетии, а в прошлом и в средние века они были даже нередки... Самая крупная щука из когда-либо пойманных — это историческая щука императора Фридриха II, пущенная им, как значилось на кольце, в 1230 году в одно озеро близ Хейльбронна и вытащенная неводом в 1497 году, т. е. через 267 лет. От старости рыба совершенно побелела. Величина её была 19 футов, т. е. с лишком 8 аршин, а весила она 8 пудов. Портрет этой щуки сохраняется до сих пор в замке Лаутерн, а скелет и кольцо в Мангейме». Именно у подобных щук-переростков часто отмечалось выпячивание нижней челюсти и наличие роговидных наростов на голове.

Есть и ещё один, более чем экзотический, претендент на звание чудского ящера. Ещё к VII — VIII векам относятся первые упоминания о «коркодилах», живущих на берегах Волхова, Ильменя и Ладоги. Земли эти до славян занимали опять же финно-угорские племена. И распространены были эти «коркодилы» и далее на восток, вплоть до Приуралья. Побывавший на Руси в 1526 году австрийский посол Сигизмунд Герберштейн писал: «Эта область изобилует рощами и лесами, в которых можно наблюдать страшные явления. Именно там и поныне очень много идолопоклонников, которые кормят у себя дома каких-то змей с четырьмя короткими ногами наподобие ящериц, с чёрным телом. С каким-то страхом благоговейно поклоняются им, выползающим к поставленной пище». А Псковская летопись 1582 года и вовсе уж повествует о воистину ужасных событиях, разыгравшихся близ Новгорода: «В лето 7090 изыдоша коркодилы лютии звери из реки и путь затвориша; людей много поедоша. И ужасашася людие и молиша Бога по всей земле. И паки спрятаася, а иных избиша».

Право, при столь богатом выборе читатель сам может выбрать: кто из заявленных кандидатов более всего достоин чести быть чудским ящером. 

Взято: