Последняя глава четвертой книги

Бонни никак не могла вспоминать, как прошли следующие несколько секунд. Она слышала крик Стефана, который почти, казалось, сотрясал землю под ней. Она видела лицо Дэймона направленное к нему. И затем она увидела вспышку.
Вспышка подобно молнии Клауса, только не сине-белая. Она была золотой.
И такая яркая, что Бонни чувствовала, будто солнце взорвалось перед ее глазами. Все, что она могла разобрать в течение нескольких секунд, это кружение цвета. И затем она увидела кое-что в середине поляны, около стека дымохода. Кое-что белое, формой подобное призракам, только более твердое на вид. Кое-что маленькое и беспорядочное, которое должно было напоминать совсем не то, что ей говорили глаза.
Поскольку это напоминало стройную голую девушку, дрожащую на опушке леса. Девушку с золотыми волосами.
Это напоминало Елену.
Не пылающая, освещённая свечой Елена мира духа и не бледная, а очень красивая девушка, которая была Еленаой-вампиром. Это была Елена, сливочная кожа которой была покрыта розовыми пятнами и показывала гусиную кожу под брызгами дождя. Елена, выглядящая изумленной, медленно подняла голову и пристально огляделась вокруг себя, как будто все знакомые вещи на поляне были ей незнакомы.
Это - иллюзия. Или так или они дали ей несколько минут, чтобы сказать прощай. Бонни продолжала говорить себе это, но она не могла заставить себя верить этому.
- Бонни? - сказал голос неуверенно. Голос, который совсем не походил на перезвоны ветра. Голос испуганной молодой девушки.
Колени Бонни подгибались. В ней росло дикое чувство. Она пробовала отодвинуть это, все же не осмеливаясь даже исследовать его. Она только наблюдала за Еленой.
Елена коснулась травы перед нею. Сначала нерешительно, потом все более твердо, более и более быстро. Она собрала листья в пальцах, которые казались неуклюжими, подавляя это, ласкала землю. Хватала её снова. Она захватила целую горстку влажных листьев, прижала их к себе и обоняла. Она посмотрела на Бонни, на разбросанные повсюду листья.
В мгновение они стали на колени на расстоянии нескольких ног и только уставились друг на друга. Тогда Бонни, дрожа, протянула свою руку. Она не могла дышать. Чувство росло и росло.
Рука Елены в свою очередь поравнялась, достигая руки Бонни. Их пальцы соприкоснулись.
Настоящие пальцы. В настоящем мире. Где они обе были.
Бонни издала своего рода крик и бросилась на Елену.
Через минуту она в безумии ласкала ее всюду, с неистовостью, не верив восхищению. И Елена была тверда. Она была влажна от дождя, и она дрожала, и руки Бонни не проходили сквозь неё. Частицы влажных листьев и почвы цеплялись за волосы Елены. - Ты здесь, - рыдала она. - Я могу дотронуться до тебя, Елена!
Елена открыла рот от изумления,
- Я могу дотронуться до тебя! Я здесь! - Она снова схватила листья. - Я могу коснуться земли!
- Я могу видеть, что ты касаешься этого! - Возможно, они продолжили бы эту неопределенность, но их прервала Мередит. Она стояла на несколько шагов дальше, смотря своими тёмными огромными глазами на белом лице. Она издала звук удушья.
- Мередит! - Елена обратилась к ней и протянула горстки листьев. Она открыла свои руки.
Только Мередит, которая был способна справиться с собой, когда тело Елены было найдено в реке, когда Елена появилась в её окне как вампир, когда Елена материализовалась на поляне подобно ангелу, стояла на месте, колеблясь. Она робко смотрела вокруг.
- Мередит, она тверда! Ты можешь дотронуться до неё! Видишь? - Бонни снова радостно стукнула Елену.
Мередит не двигалась. Она шептала,
- Это невозможно...
- Это правда! Видишь? Это правда! – У Бонни начиналась истерика. Она знала, что это была именно она, и даже не заботилась об этом. Если кто и имел право стать истеричным, то это была она. - Это правда, это правда, - твердила она. - Мередит, посмотри...
Мередит, которая всё это время смотрела на Елену, задыхаясь, издала ещё один звук. Затем одним рывком она бросилась вниз к Елене. Она тронула ее, поняла, что ее рука встретила сопротивление плоти. Она изучала лицо Елены. И затем у неё врывались в слезы, не поддающиеся контролю.
Она кричала и кричала, ее голова находилась на голом плече Елены.
Бонни радостно обнимала их обеих.
- Разве вам не кажется, что она должна что-нибудь надеть? - сказал голос, и Бонни увидела Кэролайн, снимавшую своё платье. Кэролайн сделала это быстро и спокойно, оставаясь в одном нижнем белье, как будто она делала этот всё время. Это не воображение, снова подумала Бонни, уже без злобы. Были времена, когда никакое воображение совсем не было преимуществом. Мередит и Бонни натянули платье через голову Елены. Она выглядела в нём маленькой, влажная и так или иначе неестественная, как будто она больше не нуждалась в одежде. Но, во всяком случае, это был некоторый элемент защиты.
Тогда Елена прошептала,
- Стефан.
Она обернулась. Он стоял там, с Дэймоном и Мэттом, немного дальше от девочек. Он только наблюдал за ней. Как будто не только его дыхание, но и его жизнь была захвачена ожиданием.
Елена встала и сделала неуверенный шаг к нему, затем ещё и ещё. Изящная и всё ещё хрупкая в своём заимствованном платье, она дрогнула, поскольку двигалась к нему. Подобно небольшой русалке, узнающей, как использовать свои ноги, размышляла Бонни.
Он позволил ей полностью пройти весь путь, только смотрел, прежде чем кинуться к ней. Затем Стефан устремился к ней, и они вместе упали на землю, заключив друг друга в объятия, и каждый удерживал другого настолько сильно, насколько это было возможно. Ни один из них не сказал ни слова.
Наконец Елена задержала взгляд на Стефане, он держал её лицо в своих руках и только пристально глядел на нее. Елена смеялась громко, явно радуюсь, сжимая и разжимая свои собственные пальцы и смотря на них с восхищением перед погружением их в волосы Стефана. Тогда они поцеловались.
Бонни наблюдала невозмутимо, чувствуя, как опрометчиво проливаются слезы радости. Её горло болело, но то были сладкие слезы, не солёные слезы боли, и она все еще улыбалась. Она была грязна, она впитывала влагу, но никогда в своей жизни она ещё не была настолько счастлива. Она чувствовала, как будто она хотела танцевать и петь и делать все виды сумасшедших вещей.
Немного позднее Елена отвела взгляд от Стефана ко всем остальным, её лицо яркое почти как тогда, когда она проносилась по поляне подобно ангелу. Светлое, подобно звездному свету. Никто не будет когда-либо снова вызывать её Ледяную Принцессу, размышляла Бонни.
- Друзья мои, - сказала Елена. Это было все, что она сказала, но этого было достаточно, это и странное небольшое рыдание, которое она издала, поскольку она протягивала к нам руку. Мы были вокруг нее через секунду, толпясь, вся сразу пытались охватить её. Даже Кэролайн.
- Елена, - сказала Кэролайн, - я сожалею...
- Это всё теперь забыто, - сказала Елена, и обнимала её так свободно, как и всех остальных. Затем она схватила крепкую коричневую руку и кратко провела ею по своей щеке.
- Мэтт, - сказала она, и он улыбался ей, синими залитыми слезами глазами. Но не со страданием при виде её в руках Стефана, думала Бонни. Сейчас лицо Мэтта выражало только счастье.
Тень упала на небольшую группу, пришедшая между ними и лунным светом. Елена искала, и протягивала свою руку снова. - Дэймон, - сказала она.
Ясный свет и светлая любовь в её лице были непреодолимы. Или это должно было быть непреодолимо, думала Бонни. Но Дэймон ступил вперед, не улыбаясь, его черные глаза, столь же безграничные и непостижимые, как и всегда. Ни один лучик звездного света, которым сияла Елена, не был отражен в них.
Стефан взглянул на него без опасения, поскольку он изучил болезненный блеск золотой яркости Елены. Тогда, не смотря вдаль, он также протянул свою руку.
Дэймон стал пристально смотреть на них, на их два откровенных бесстрашных лица, немое предложение их рук. Предложение связи, теплоты, человечности. Ничто не отразилось в его собственном лице, и он был совершенно неподвижен.
- Подойди, Дэймон, - сказал мягко Мэтт. Бонни быстро посмотрела на него, и увидела, что синие голубых глаз было теперь поглощено, поскольку они смотрели на затененное лицо охотника.
Дэймон говорил без движения.
- Я не похож на вас.
- Ты не столь же отличаешься от нас, как тебе хотелось бы думать, - сказал Мэтт. - Смотри, - добавил он примечание со странным вызовом в его голосе, - я знаю, что ты убил мистера Таннера при самозащите, потому что ты рассказывал мне. И я знаю, что ты не приходил сюда к церкви Фелла, потому что заклинание Бонни тянуло тебя сюда, потому что я сортировал волосы, и я не делал никаких ошибок. Ты больше походишь на нас, чем ты допускаешь, Дэймон. Единственная вещь, которую я не знаю - это, почему ты не вошёл в дом Викки, чтобы помочь ей.
Дэймон перебил его почти автоматически,
- Поскольку я не был приглашен!
Память уносила Бонни. Она сама, стоящая около дома Викки, Дэймон, стоящий около неё. Голос Стефана: Викки, предложи мне войти. Но никто не пригласил Дэймона.
- Но как тогда Клаус вошёл? – Начала она после своих собственных мыслей.
- Это было работой Тайлера, я уверен, - кратко сказал Дэймон. – Вот что Тайлер Смоллвуд сделал для Клауса, чтобы узнать, как востребовать своё наследие. И он, должно быть, пригласил Клауса туда прежде, чем мы начали охранять дом, и, вероятно, прежде чем Стефан и я прибыли к церкви Фелла. Клаус был хорошо готов. Той ночью он был в доме, и девочка была мертва прежде, чем я узнал что, что-то случалось.
- Почему ты не позвал Стефана? – Сказал Мэтт. В его голосе не было никакого обвинения. Это был простой вопрос.
- Поскольку там не было ничего, что он мог бы сделать! Я знал то, с чем ты имел дело, как только увидел это. Старый. Стефан только встретил бы свою смерть, и девочка была прошлой заботой, так или иначе.
Бонни слышала нить неприветливости в его голосе, и когда Дэймон вернулся к Стефану и Елене, его лицо укрепилось. Это было, как будто было принято некоторое решение.
- Ты видишь, я не похож на тебя, - сказал он.
- Не имеет значения. - Стефан все еще не убирал свою руку. Так же как и Елена.
- И иногда хорошие парни действительно побеждают, - Сказал Мэтт спокойно, ободряюще.
- Дэймон... – начала Бонни. Медленно, почти неохотно, он повернулся к ней. Она думала о том мгновении, когда они стояли на коленях возле Стефана, и он выглядел настолько молодым. Когда они были просто Дэймоном и Бонни на краю мира. Она думала, в течение одного единственного момента, что она видела звезды в тех черных глазах. И она смогла почувствовать в нём что-то, некое возбуждение подобное страстному желанию, и замешательство, и страх, и гнев, всё вместе. Но затем всё это смягчалось, и его щиты снова встали на защиту, и психические чувства Бонни не сказали ей больше ничего. И те черные глаза были просто непрозрачны.
Он вернулся к паре на земле. Тогда он снял свою куртку и встал позади Елены. Он накинул её на плечи Елены, не дотрагиваясь до неё самой.
- Ночь холодная, - сказал он. Его глаза на мгновение задержались на Стефане, поскольку он поправлял черную куртку на ней.
А затем он повернулся, чтобы уйти в темноту между дубами. Тут же Бонни услышала взмах крыльев.
Стефан и Елена бессловесно снова соединили руки, и золотая голова Елены легла на плечо Стефана. Сквозь её волосы зеленые глаза Стефана были направлены в ночь, где его брат только что исчез.
Бонни качала головой, чувствуя как голос пропадает в её горле. Оно ослабло, поскольку кое-что коснулось её руки, и она увидела Мэтта. Даже влажный, даже охваченный частицами мха и папоротника, он был красивым на вид. Она улыбнулась ему, чувствуя, как её удивление и радость возвращаются. Легкомысленное, головокружительное волнение, она думала о том, что случилось сегодня вечером. Мередит и Кэролайн также улыбались, и в импульсивном порыве Бонни схватила руки Мэтта и закружила его в танце. В середине поляны они поднимали влажные листья и кружились, и смеялись. Они были живы, и они были молоды, и это было летнее солнцестояние.
- Ты хотела, чтобы мы снова были вместе! – кричала Бонни Кэролайн, и тянула шокированную девушку в танец. Мередит, забывшая о своём достоинстве, также присоединилась к ним.
И в течение долгого времени все на поляне только радовались.

21 июня, 7:30 утра.
Летнее солнцестояние.
Дорогой Дневник,
О, слишком сложно объяснить, и ты всё рано не поверил бы этому. Я ложусь спать.

Глава 14

- Он сошёл с ума, - сказал Мэтт, уставившись на пустой дверной проем, через который Стефан исчез.
- Нет, не сошёл - сказала Мередит. Ее голос был жалобным и тихим, но в нём проскальзывал беспомощный смех.
- Разве ты не видишь, что он делает, Мэтт? - сказала она, когда он повернулся к ней.
- Орёт на нас, заставляя нас ненавидеть его, пытается избавиться от нас. Он становится настолько противным, чтобы мы разозлились и позволили ему всё делать одному.
Она посмотрела на дверной проем и подняла брови. "Любого, кто действительно последует за мной, я должен буду убить."
Внезапно Бонни дико захихикала
- Я думаю, что он позаимствовал это от Дэймона. "Учтите, я не нуждаюсь ни в одном из Вас!"
- "Вы кучка глупых людишек", – добавил Мэтт.
- Но я все еще не понимаю. У тебя было видение, Бонни, и Стефан обычно не придаёт этому значения. Если нет никакого способа бороться и победить, то какой смысл идти?
- Бонни не говорила, что нет никакого способа бороться и победить. Она сказала, что нет никакого способа бороться и выжить. Так ведь, Бонни? - Мередит посмотрела на нее.
Приступ смеха закончился. Поражённая Бонни пыталась расшифровать видение, но она знала не больше тех слов, которые были в её голове. « Никто не может бороться с ним и выжить»
- Считаете, Стефан думает… - медленно в глазах Мэтта появилась догадка. - Он думает, что собирается остановить Клауса, зная, что тот убьёт его? Как жертвенный ягнёнок?
- Вернее, как Елена, - сказала Мередит трезво. - И, возможно, так он сможет быть с ней
- Хмм... - Бонни почесала затылок. Она не могла знать больше о пророчестве, но это она знала точно. - Он так не думал бы, я уверена. Елен в особенности. Она – такая, какая есть, потому что она умерла слишком молодой; она оставила столько незаконченного в своей жизни, и ну, в общем, она - особый случай. Но Стефан – был вампиром в течение пятисот лет, и он, конечно, не умер бы молодым. Нет никакой гарантии, что он соединится с Еленой. Он мог бы идти в другое место или - или просто умереть. И он знает это. Я уверена, что он знает это. Я думаю, что он держит обещание, данное ей - остановить Клауса ,чего бы это не стоило.
- По крайней мере, попытаться, - сказал Мэтт мягко, словно цитируя. "Даже если ты знаешь, что проиграешь". - Он вдруг уставился на девушек. - Я иду за ним.
- Конечно, - сказал Мередит терпеливо.
Мэтт колебался.
- Ммм… Думаю, мне не удастся убедить вас двоих остаться здесь?
- После той вдохновляющей тирады про единую команду? Без шансов.
- Этого я и боялся. Что ж…
- Итак, - сказала Бонни, - Уходим отсюда. Они собрали оружие, какое только нашлось. Перочинный нож Мэтта, который Стефан забыл, кинжал с рукояткой из слоновой кости из костюма Стефана и разделочный кухонный нож. Снаружи не было никакого признака присутствия госпожи Флауэрс. Небо было бледно фиолетовым, напоминая абрикосы на западе. Сумерки кануна солнцестояния, подумала Бонни, и волосы на ее руках встали дыбом.
- Клаус говорил про старый сельский дом в лесу, который должен означать место Francher, - сказал Мэтт. - Где Кэтрин бросила Стефана в заброшенный колодец.
- Это имеет смысл. Он, вероятно, использовал туннель Катрины, чтобы добраться назад - сказала Мередит. - Если Древние Тёмные силы настолько не мощны, они могут пересечь водопровод, не нанося им вреда.
Правильно, Бонни помнила, тёмные силы не могли пересечь водопровод, и чем темнее сила , тем сложнее это сделать
- Но мы не знаем ничто о новых - сказала она громко
- Не знаем, что означает, что мы должны быть осторожны, - сказал Мэтт. - Я хорошо знаю этот лес, и знаю дорожку, которую Стефан будет вероятно использовать. Я думаю, что мы должны выбрать другой путь.
- Чтобы Стефан не заметил нас и не убил?
- Так Клаус не увидит нас, или не всех из нас. Так возможно у нас будет шанс поймать Кэролайн. Так или иначе, мы должны отключить Кэролайн; пока Клаус может угрожать ей, он может заставить Стефана сделать то, чего он хочет. И всегда лучше всего планировать на шаг вперед, опережая врага. Клаус сказал, что они встречаются там после наступления темноты; хорошо, мы будем там засветло, и возможно мы удивим его.
Бонни была поражена этим планом.
"Неудивительно, ведь он куотербэк (планирующий)", - думала она. Я бы просто выскочила, с громким ором.
Мэтт выбрал почти невидимую дорожку между дубами. Подлесок был особенно пышен в это время года, со мхами, травами, и папоротниками. Бонни надеялась, что Мэтт знает, куда идёт, ибо она не знала. В небе, птицы затянули последнюю песню перед поисками насеста, который продлится всю ночь.
Моль и златоглазки копошились у лица Бонни. После спотыканий о грибы, кишащими слизняками, Бонни обрадовалась, что была в джинсах. Наконец Мэтт остановил их.
- Мы рядом, - сказал он низким голосом.- Здесь есть утёс, откуда мы можем смотреть вниз, и Клаус не сможет заметить нас. Будьте тихи и осторожны.
После того, как несколько минут пригнувшийся Мэтт жестикулировал им, заставляя их следовать за ним, Бонни продолжала говорить себе, отчаянно, что она не возражает против многоножек и земляных червей, что ей безразлична паутина на лице. Это была жизнь и смерть, и она знала это. Не слабачка, не ребенок, но осведомлена.
- Здесь, - едва слышно прошептал Мэтт. Бонни быстро проползла к нему. Они пристально глядели вниз на Francher ферме – точнее на то, что осталось от фермы. Она разрушилась, и лес постепенно поглощал её.. Теперь это были только строительные камни, поросшие сорняками расцвета и колючими ежевиками, и одним высоким дымоходом, чей силуэт был подобен одинокому памятнику.
- Она там. Кэролайн, - Мередит выдохнула в ухо Бонни.
Кэролайн была тусклой фигурой, сидящей напротив дымохода. Ее бледное зеленое платье выделялось в темноте, а ее темно-рыжие волосы выглядели черными. Кое-что белое сияло поперек ее лица, и Бонни поняла, что это был кляп. Лента или бандаж. По положению её рук и ног можно было предположить, что она связана. Бедная Кэролайн, думала она, прощая ей все противные, мелкие, эгоистичные вещи, которые она когда-либо делала. Но Бонни не могла вообразить ничто хуже, чем быть похищенным психом вампиром, который уже убил двоих одноклассников, теперь он ожидал другого вампира, который имел довольно серьезное основание, чтобы ненавидеть её. В конце концов, Кэролайн хотела Стефана в начале, она ненавидела и пыталась оскорбить Елену для того, чтобы заполучить его. Стефан Сальваторе был последним человеком, который должен чувствовал благородные чувства к Кэролайн Форбс. - Смотрите,- сказал Мэтт. - Это он? Клаус?
Бонни тоже видела движения на противоположной стороне дымохода. Поскольку она напрягала глаза, он появился, его легкий коричневый плащ, колеблющийся подобно призраку вокруг его ног. Он поглядел вниз на Кэролайн, и она пыталась отодвинуться от него как можно дальше.. Его смех прозвучал так зловеще в темноте, что Бонни вздрогнула.
- Это он – шепнула она, сгибаясь ещё ниже. - Но где Стефан? Уже темно.
- Возможно, он поумнел и решил не приходить - сказал Матт.
- Не тут-то было, - сказал Мередит. Она всматривалась в папоротники на юге. Бонни проследила за взглядом подруги и замерла.
Стефан стоял в краю росчисти, появившись будто из воздуха. Бонни подумала, что даже Клаус не заметил появления Стефана. Он стоял тихо, не делая никакую попытку скрыть себя или копье из ясени, которое он нес. Было кое-что в его позиции и взгляде, которым он просмотрел на сцену перед собой, заставившее Бонни вспомнить, что в пятнадцатом столетии он был аристократом, благородным юношей. Он не сказал ничего, ожидая, пока Клаус заметит его. Клаус действительно повернул на юг, и Бонни показалось, что он был удивлен тому, как Стефан незаметно подкрался к нему. Но тогда он рассмеялся и распростёр объятия.
- Сальваторе! Какое совпадение; я только что думал о тебе!
Медленно, Стефан оглядел Клауса с ног до головы.
- Ты искал меня. Я - здесь. Отпусти девушку.
- Я так говорил? – Клаус выглядел искренне удивлённым, но потом рассмеялся, откинув голову - Я так не думаю. Сначала нужно поговорить.
Стефан кивнул, как будто Клаус подтвердил его ожидания. Он снял копьё с плеча и выставив перед собой.
- Я слушаю, - сказал он.
- Не такой он и дурак, каким кажется - бормотал из-за папоротников Мэтт, и в его голосе слышалось невольное уважение - И он не очень-то стремится убивать, - добавил Мэтт - . Он осторожен.
Клаус подошел к Кэролайн, поглаживая ее темно-рыжие волосы.
- Почему бы тебе не подойти поближе, чтобы нам не приходилось кричать? - Но он не намеревался причинять вред заложнице, как Бонни заметила.
- Я прекрасно тебя слышу,- ответил Стефан.
- Хорошо, - шептал Мэтт. – Вот так, Стефан!
Бонни наблюдала за Кэролайн. Пленница боролась, мотая головой вперед и назад, как будто она была безумна или в горе. Но Бонни сочла движения Каролайн необычными, особенно те сильные толчки головы, как будто девочка напрягалась, чтобы дотянуться до неба. Небо … пристальный взгляд Бонни поднялся до неба, где царил полный мрак, и уменьшающаяся луна сияла по деревьям. Это было то, почему она могла видеть, что волосы Каролин были темно-рыжие теперь: лунный свет, она думала. Тогда, её взгляд опустился к дереву над Стефаном, ветви которого шелестели в отсутствии какого-либо порыва ветра.
- Мэтт? – встревожено шепнула она.
Стефан был сосредоточен на Клаусе, каждой клеточкой тела, каждым мускулом - каждый атом заточенной в нём силы обратился к вампиру. Но в том дереве над его головой…
Все планы испарились из головы Бонни. Она выбежала из укрытия и закричала
- Стефан! Наверху! Это - ловушка! Стефан отпрыгнул в сторону, изящно, как кот, также, как кто-то ,кто теперь стоял на том же месте, где секунду назад был Стефан. Луна осветила это место, достаточно ярко, для того, чтобы Бонни увидела обнаженный ряд белоснежных зубов Тайлера. Она видела, как вспыхнули глаза Клауса, он мчался на неё. В течение одного ошеломленного момента она уставилась на него, и затем вспыхнула молния
Из чистого неба.
Только позже Бонни поймёт всю странность происшедшего. Она вовремя отметила, что небо было ясно, когда синяя остроконечная молния ударила в поднятую ладонь Клауса. Следующий вид, который она видела, был столь ужасающий, чтобы затемнить все остальное: Клаус каким-то образом собирает эту молнию в ладони и бросает в неё. Стефан вопил, говоря ей уйти! Бонни слышала его, в то время как она смотрела, как парализованная, и затем кто-то толкнул её в сторону. Молния, пролетела рядом с её головой, со звуком подобно гигантскому взмаху кнута и запахом озона. Бонни подняла лицо от земли и схватила руку Мередит, собираясь поблагодарить её за спасение, но оказалось, что это был Мэтт.
- Оставайся здесь! – крикнул он и убежал.
Те страшные слова. Они охватили Бонни, и она побежала за ним прежде, чем поняла, что делает.
И затем мир превратился в хаос.
Каус кружился над Стефаном, который сцепился с Тайлером, нанося ему удары. Тайлер Смоллвуд, в обличие волка, издал ужасные звуки, когда Стефан отбросил его на землю.
Мередит бежала к Кэролайн, пробираясь за дымоходом, так чтобы Клаус не заметил ее. Бонни видела, как она дошла до Кэролайн, в темноте сверкнул серебряный кинжал Стефана - Мередит резала верёвки вокруг запястий Кэролайн. Тогда Мередит наполовину волокла, наполовину несла Кэролайн позади дымохода. Звук подобно сталкивающимся рогам, заставил Бонни обернуться. Клаус наставил на Стефана острый клинок. Он выглядел столь же острым, как копьё Стефана, превратив в удобное копьё. Но Клаус и Стефан просто замахивались друг на друга; они использовали палки как колья. Робин Худ, думала Бонни изумлённо. Маленький Джон и Робин. Именно это напоминало: Клаус выше и тяжелее, чем Стефан.
Тогда Бонни увидела кое-что еще - беззвучные крики вылетели изо рта
Позади Стефана, Тайлер поднимался и снова и склонялся, также, как когда-то на кладбище, прежде чем броситься на горло Стефана. Стефан стоял к нему спиной. И Бонни не могла предупредить его вовремя.
Но она забыла о Мэтте. Опустив голову, игнорируя когти и клыки, он сдерживал Тайлера, как первоклассный защитник, не позволяя ему накинуться на Стефана. Тайлер попятился, летя боком, с Мэттом на спине.
Бонни была поражена. Так много происшествий. Мередит распиливала верёвки вокруг лодыжек Каролайн; Мэтт наносил удары Тайлеру, за что получил бы дисквалификацию, будь они на поле; Стефан размахивал остатками копья, как будто он был обучен этому. Клаус безумно смеялся, будто веселился процессом боя, поскольку они обменивались ударами со смертельной скоростью и точностью.
Но у Мэтта, казалось, появлялись неприятности. Тайлер хватал его и рычал, в попытках схватить за горло. Бонни дико озиралась в поисках какого-либо оружия, напрочь забыв о ноже в кармане. Ее взгляд упал на мертвую дубовую ветку. Она подняла его и побежала туда, где Тайлер и Мэтт боролись.
Однажды там, кажется, она заколебалась. Она не решилась использовать палку, боясь попасть в Мэтта. Он и Тайлер катились снова и снова в пятне движения. Тогда Мэтт снова оказался верхом на Тайлере, опустив его голову, давая ей знак. Бонни не упустила шанса и, замахнувшись, метнула палку. Но Тайлер увидел ее. Со сверхъестественной силой он схватил Мэтта и перебросил через спину. Голова Мэтта ударилась о дерево с таким звуком, который Бонни никогда не забудет. Глухой звук взрыва гнилой дыни. Он скатился по дереву и остался лежать неподвижно на земле.
Бонни задыхалась, ошеломлённо застыв. Она было побежала к Мэтту, но тут Тайлер оказался перед нею, тяжело дыша, по его подбородку текла кровь. Он теперь больше походил на животное, чем тогда на кладбище. Как будто во сне, Бонни подняла палку, но она почувствовала, что рука дрожит. Мэтт был всё ещё без сознания - он дышит? Бонни услышала всхлипы в собственном дыхании, она оказалась лицом к лицу с Тайлером. Это было смешно; он был парнем из ее собственной школы. Мальчик, с которым она танцевал в прошлом году на школьном балу. Как он мог держать ее далеко от Мэтта, как он смел навредить им всем? Как он мог?
- Тайлер, пожалуйста - начала она, пытаясь вразумить его.
- Совсем одна в тёмном лесу, малышка? – сказал он, зарычав на последних словах. В то мгновение Бонни знала, что это был не тот парень, с которым она училась в школе. Это было животное. О, Боже, он ужасен, подумала она. Кровавая слюна текла из его рта. И те желтые глаза с узкими зрачками - в них, она видела жестокость акулы, и крокодила, и осы, которая кладет свои яйца в живом теле гусеницы. Вся жестокость природы животного в этих двух желтых глазах. - Тебя должны были предупредить,- сказал Тайлер, выпятив челюсть и смеясь, словно собака. – Ведь гуляя в одиночестве в лесу, можно встретить плохих людей.
- Ничтожество! - голос сорвался, и с чувством благодарности, Бонни увидела Мередит рядом с собой. Мередит, держала кинжал Стефана, который ярко блестел в свете луны.
- Серебро, Тайлер!- сказала Мередит, размахивая им. – Интересно, как действует серебро на оборотня? Хочешь проверить?
Всё изящество, ее спесивость, хладнокровие пропало. Такова сущность Мередит, воин Мередит, и хотя она улыбалась, она была взбешена.
- Да! – крикнула радостно Бонни, чувствуя прилив сил. Внезапно она стала действовать. Они с Мередит вместе были сильнее. Мередит оттесняла Тайлера с одной стороны, Бонни держала палку на готове и стояла с другой. Страстное желание, которое она никогда не чувствовала прежде, желание поразить Тайлера – это будет так трудно, он постоянно будет уклоняться. Она чувствовала силу, которая разливалась по руке.
И Тайлер, с его инстинктом животного, мог ощутить это, мог ощутить это от них обеих, оттеснявших его с обеих сторон. Он отскочил назад, остановился, и обернулся, пытаясь уйти от них. Они тоже обернулись. Через минуту они встали в позиции – словно мини-солнечная система: Тайлер, пятившийся назад; Бонни и Мередит, кружащие перед ним, в ожидании подходящего шанса для нападения.
Один, два, три. Мередит дала Бонни немой сигнал. Как только Тайлер прыгнул на Мередит, пытаясь выбить нож из её рук, Бонни нанесла ему удар. Она помнила совет старого друга, учившего её играть в бейсбол, она решила поражать не только голову Тайлера, но и через его голову, поражая кое-что на противоположной стороне. Она приложила весь вес своего маленького тела , и от удара, её зубы заскрипели. Её руки мучительно затряслись и палка сломалась. Но Тайлер упал словно подстреленная в небе птица.
- Я сделала это! Да. Хорошо! Да! - кричала Бонни, отшвыривая палку.- Мы сделали это! Она схватила тело и оттащила его от Мередит.
- Мы…
Вдруг радостный крик застрял у неё в горле.
- Мередит! – закричала она.
- Всё в порядке, - Мередит задыхалась, ее голос был искажён болью. Бонни словно облили ледяной водой. Тайлер разорвал ее ногу до кости. Были огромные, зияющие раны в бедре джинсов Мередит и в белой коже, которая просвечивала через порванную ткань. И к великому ужасу Бонни, она увидела мускулы и разорванную плоть, наливающуюся кровью. - Мередит! - закричала она отчаянно. Мередит необходима была медицинская помощь. Всё должно прекратиться. Ей необходима была помощь врачей, нужно позвонить 911. – Мередит!- Бонни задыхалась..
- Перевяжи ногу чем-нибудь, - лицо Мередит было белым.. Шок. Бонни впадала в истерику. И так много крови; так много крови. О, Боже, думала Бонни, пожалуйста , помоги мне. Она искала что-нибудь, чем можно было бы перевязать рану.
Вдруг она заметила кусок верёвки на земле. Бонни искала.
- Ты можешь использовать это? - спросила неуверенно Кэролайн, стуча зубами. Она подняла верёвку.
На ней было зелёное платье, ее темно-рыжее волосы растрепались и прилипли к лицу вместе с потом и кровью. Ноги её не держали, и она опустилась на колени около Мередит.
- Ты ранена? - Бонни задыхалась.
Кэролайн покачала головой, но когда она согнулась вперед, замученная тошнотой, Бонни увидела раны на ее горле. Но не было времени, чтобы волноваться о Кэролайн. Мередит сейчас была важнее.
Бонни привязывала шнур чуть выше ран Мередит - она владела навыками первой медицинской помощи, которые она узнала от сестры Мэри. Мэри была медсестрой. Мэри говорила , что жгут нельзя накладывать слишком туго и оставлять его на слишком долгое время, может начаться гангрена. Но Бонни должна была остановить кровотечение. О, Мередит.
– Бонни, помоги Стефану, - Мередит задыхалась, ее голос был еле слышен. – Ему нужна помощь..
Она оседала назад, тяжело дыша, ее прищуренные глаза устремились в небо.
Мокро. Все было мокрым. Руки Бонни, ее одежда, земля. Кровь Мередит. И Мэтт все еще лежал под деревом, без сознания. Она не могла оставить их, особенно с Тайлером. Он мог очухаться.
Ошеломленная, она повернулась к Кэролайн, которую тошнило, пот покрыл бисером ее лицо. Бесполезно, подумала Бонни. Но у неё не было выбора.
- Кэролайн, послушай меня, - сказала она. Она подобрала остаток палки, которым ударила Тайлера и сунула в руки Кэролайн. - Ты останешься с Мэттом и Мередит. Ослабишь жгут на ноге каждые двадцать минут. И если Тайлер начнёт пробуждаться, если он даже дернется, ударишь его всей силой. Поняла? Кэролайн, - она добавила, - это твой шанс доказать, доказать на что ты способна. То, что ты не бесполезна. Хорошо?
Она поймала взгляд зеленых глаза и повторила.- Хорошо?
- А что ты собираешься делать?
Бонни посмотрела на поляну. - Нет, Бонни. - Рука Кэролайн схватила ее, и Бонни, почувствовала сломанные ногти и ожоги от верёвок на запястьях. – Останься здесь. Не иди к ним. Ты ничем не поможешь
Бонни пошла к поляне, прежде чем успела передумать. Глубоко в сердце, она знала – Кэролайн была права. Она не сможет ничего сделать. Но кое-что Мэтт сказал тогда "по крайней мере, нужно попытаться". Она должна попытаться. Однако, те несколько ужасных минут, всё, что ей оставалось делать – это наблюдать..
Пока, Стефан и Клаус обменивались ударами с такой жестокостью и точностью, что это походило на красивый, смертельный танец. Но это был равный, или почти равный бой. Стефан оттеснял своего противника.
Теперь она видела, что Стефан обрушился с копьём, прижимая Клауса к коленям, выгибая его назад, дальше и дальше назад, словно балерину, проверяя насколько низко он сможет опуститься. И Бонни могла видеть лицо Клауса - немного открытый рот, глаза смотрят на Стефана со страхом. Тогда всё вдруг изменилось.
Когда Клаус согнулся настолько, что казалось, он вот-вот должен сломаться, кое-что случилось.
Клаус улыбнулся.
И затем он стал выпрямляться.
Бонни видела напряжение мускулов Стефана, видела, как он отчаянно сопротивляется. Но Клаус, все еще усмехаясь, широко раскрыв глаза, выпрямлялся. Он выпрямился подобно некоторому ужасному чертику из табакерки, только медленно. Медленно. Непреклонно. Его усмешка, становилась всё шире, словно она сейчас разорвёт ему рот. Подобно Чеширскому коту.
Кот, думала Бонни.
Кот с мышью. Теперь Стефан хрипел от напряжения, сжав зубы, пытаясь удержать Клауса. Но Клаус всё сильнее притеснял Палкой Стефана к земле. И усмешка не сходила с его лица.
Когда Стефан оказался на земле, его оружие оказалось поперёк горла. Клаус смотрел вниз на него и сиял.
- Я устал играть, мальчик – сказал он, и, выпрямившись, отпустил палку. - Теперь время умирать.
Он забрал копьё у Стефана так легко, словно у ребёнка. Одним движением он разломал о колено его, показывая, как он силён, насколько сильным он всегда был. Как безжалостно он играл со Стефаном.
Одну из половин копья он отшвырнул через плечо. Другой он вонзил в Стефана. Используя не острый конец, а расколотый, Тайлер вонзил его в тело. Он тыкал вниз с силой, которая казалась почти нечаянной, но Стефан закричал. Тайлер сделал это снова и снова, желая слышать крики боли Стефана
Бонни беззвучно выкрикнула.
Она никогда раньше не слышала крик Стефана. Она не могла представить, какую мучительную боль, должно быть, он чувствовал. Она знала, что единственным оружием, способным убить Клауса – древко ясени, но ведь это могло убить и Стефана. Стефан если не умер пока, так умирает. Клаус, замахнулся, собираясь нанести завершающий удар. Лицо Клауса было освещено луной. Он усмехался от удовольствия – удовольствия убивать.
И Бонни не могла двигаться, не могла даже заплакать. Мир вокруг поплыл. Это было ошибкой, она не была готова к такому, ведь она ребёнок, в конце концов.. Она не хотела видеть, как придёт конец. Этого не могло быть, но это было. Это было.
Клаус сиял, и с улыбкой чистого экстаза на лице, побеждал...
Вдруг в его спину воткнулся острый осколок копья. Руки Клауса выпустили оружие, его лицо вздрогнуло. Он стоял, раскинув руки в течение секунды, потом повернулся, слегка качаясь. Глаза Бонни были слишком ослеплены пеленой серых точек, чтобы видеть, но она слышала этот голос высокомерный и холодный. Только четыре слова, но они изменили все.
- Прочь от моего брата!

Глава 15

Клаус кричал, и этот звук напомнил Бонни крики древних хищников, таких как саблезубый тигр или мамонт. Пока он кричал, кровь пенилась у его рта, превращая красивое лицо в искривленную маску ярости. Его руки скреблись по спине в попытках дотянуться и вытащить копье с белого ясеня, которое было, воткнуто в него. Но оно застряло слишком глубоко, так как бросок был очень хорошим.
- Дэймон, - прошептала Бонни. Он стоял в просвете между дубами. Она наблюдала за тем, как он направился к Клаусу, его шаги наполнялись смертоносной целеустремленностью. И он был зол. Бонни избежала бы взгляда в его лицо, если бы могла пошевелиться. Она никогда не видела такой едва сдерживаемой угрозы.
- Пошел вон от моего брата, - вопил он, намеренно выдыхая каждое слово и не сводя глаз с Клауса, который все еще пытался вытащить копье. Клаус снова закричал, но его руки перестали безумно скрестись по спине.
- Ты идиот! Мы не должны драться! Я предупреждал тебя об этом в доме! Мы можем просто проигнорировать друг друга!
Голос Дэймона стал еще громче.
- Пошел вот от моего брата. - Бонни почувствовала в нем волны Силы, которые походили цунами. Он продолжил настолько тихо, что Бонни пришлось напрячься, чтобы услышать его. - Прежде чем я вырву твое сердце.
Бонни наконец-то смогла двигаться. Она отступила назад.
- Я тебя предупреждал! – кричал Клаус, брызгая пеной.
Но Дэймон его не слушал. Он полностью сконцентрировался на горле Клауса, на его груди, на бьющемся сердце, которое он собирался вырвать.
Клаус поднял целое копье и метнул его.
Несмотря на кровь, белокурый мужчина, казалось, имел в запасе еще много сил. Рывок был внезапным и сильным, уклониться от него было практически невозможно. Бонни видела, как копье летело прямо в Дэймона, и невольно закрыла глаза, но мгновение спустя снова открыла их, услышав взмах крыльев. Клаус переместился на то место, где стоял Дэймон, а вверх взметнулся черный ворон, роняя одинокое перо. Бонни увидела, что Клаус исчез в тени.
Лес поглотила мертвая тишина.
Парализованность Бонни медленно отступила, и она начала идти, а затем бежать туда, где лежал Стефан. Когда она подошла, он не открыл глаза, казалось он без сознания. Она встала возле него на колени. И тут же почувствовала, как её охватило ужасное спокойствие, как будто кто-то плавал в ледяной воде и, наконец, почувствовал первые признаки гипотермии. Если бы до этого у неё не было так много потрясений, следовавших друг за другом, то она, скорее всего, впала бы в истерику. Но сейчас это был всего лишь последний шаг, последнее небольшое скольжение в нереальность. В мир, которого не должно существовать, но все же он был.
Было плохо. Очень плохо. Так плохо, как только могло быть.
Она никогда не видела чтобы, кто-нибудь был настолько ранен. Даже мистер Таннер, который скончался от полученных ран. Ни один совет Мэри под эту ситуацию не подходит. Даже если бы Стефан был на носилках, неподалеку от операционной, это, скорее всего не помогло бы.
В состоянии ужасного спокойствия она заметила, как вспорхнули крылья, мерцая в лунном свете. Дэймон стоял возле неё, и она заговорила сдержанно и рационально.
- Ему нужна кровь? Но он ее, казалось, не слышал. Его глаза были настолько черны, что казалось, состояли из одного зрачка. Та излучаемая свирепость ушла. Он встал на колени и коснулся темной головы на земле.
- Стефан?
Бонни закрыла глаза.
«Дэймон напуган», думала она. «Дэймон напуган, Дэймон! О, Боже, что мне делать. Все кончено, все потеряно, и Дэймон боится за Стефана. Он не собирается ничего предпринимать, так как не знает что ему делать, нужно это исправить. О Боже, пожалуйста, помоги мне, я так напугана, что Стефан умирает, а Мередит и Мэтт ранены, Клаус вернется». Она открыла глаза, чтобы посмотреть на Дэймона. Он был бледен, его лицо выглядело очень молодым с широко раскрытыми черными глазами.
- Клаус возвращается, - спокойно сказала Бонни.
Она больше не боялась Дэймона. Сидя здесь, на краю мира, они больше не были охотником и семнадцатилетней человеческой девочкой. Они были всего лишь, Дэймоном и Бонни, которые должны были приложить максимум усилий.
- Я знаю, - сказал Дэймон. Он держал руку Стефана, и выглядел совершенно этим не затронутым, это казалось таким логичным и правильным. Бонни чувствовала, как он направлял Стефану потоки Силы, но этого было не достаточно.
- Ему поможет кровь?
- Не очень. Но немного помогла бы.
- Должно же быть, хоть что-то, что может ему помочь, мы должны попробовать.
- Нет. - Стонал Стефан.
Бонни была удивлена. Она думала, что он без сознания. Но сейчас его слегка зеленые глаза были открыты. Они были единственным не раненым органом.
- Не будь глупцом, - твердо сказал Дэймон, сжимая руку Стефана так, что побелели суставы на пальцах. – Ты же так сильно ранен.
- Я не нарушу свое обещание, - лицо Стефана было бледным, но голос был упрям. И когда Дэймон открыл рот, наверное, для того чтобы сказать, что Стефан нарушит его или Дэймон сломает ему шею, Стефан добавил, - Тем более, когда от этого все равно не будет никакого толку.
Наступила тишина, и Бонни пыталась смириться с реальностью. Сейчас, когда они были в этом ужасном месте, а не в обычной обстановке, отговорки и ложная уверенность казались неправильными.
Только правда имеет смысл. И Стефан сказал правду.
Он все еще смотрел на своего брата, который обернулся, вся его ярость сейчас сосредоточилось на Стефане, так же, как перед этим сосредоточилась на Клаусе. Как будто это, могло помочь.
- Я не ранен, я мертв, - жестко сказал Стефан, и его глаза поймали взгляд Дэймона. «Это их последнее и самое большое противостояние», подумала Бонни.
- Ты должен вывести отсюда Бонни и остальных. - Мы тебя не оставим, - вмешалась Бонни. И это было чистой правдой.
- Ты должен! - Стефан не отводил взгляда от глаз брата, - Дэймон, ты знаешь, что я прав. Клаус будет тут с минут на минуту. Не жертвуй своей жизнью. Не жертвуй их жизнями!
- Их жизни меня не волнуют, - прошипел Дэймон. «И это тоже правда», даже не оскорбившись, подумала Бонни. Здесь только одна жизнь, о которой заботится Дэймон, и это не его собственная.
- А я говорю, волнуют! – рассердился Стефан. Он буквально повис на руке Дэймона, держа её в смертельной хватке, как будто это был спор и он мог вынудить Дэймона уступить. - У Елены была последняя просьба. У тебя есть Сила, Дэймон. И я хочу, чтобы ты использовал её, чтобы помочь им.
- Стефан... - беспомощно прошептала Бонни.
- Обещай мне, - потребовал Стефан, затем его лицо исказила судорога боли.
В течение нескольких секунд Дэймон просто смотрел вниз, на его лицо. Потом заговорил:
- Я обещаю, - сказал он быстро и точно, как удар кинжала. Он опустил руку Стефана и встал, поворачиваясь к Бонни.
- Пошли.
- Мы не можем оставить его...
- Нет, можем, - Теперь в его лице не было ничего молодого. Ничего уязвимого. - Ты и твои человеческие друзья, убирайтесь отсюда. Я за вами вернусь.
Бонни покачала головой. Она знала, что Дэймон не предаст Стефана, это был один из тех случаев, когда он отбросил идеалы Стефана о жизни, но это было так непонятно. Она не понимала этого и не хотела понимать. Всё что она сейчас знала это то, что Стефана нельзя оставлять здесь лежать одного.
- Вы уберетесь, сейчас же, - подходя к ней, сказал Дэймон стальным голосом. Бонни приготовилась к борьбе, но затем нечто случилось, что сделало их спор бессмысленным. Громкий щелчок, как от гигантского хлыста и вспышка света, ослепившая Бонни. Когда она снова смогла видеть, её взгляд упал на языки пламени в почерневшей дыре на стволе дерева.
Клаус возвращался. Оповестив об этом молнией.
Взгляд Бонни устремился к нему, а затем к тому, что он держал в руках. Он размахивал окровавленной палкой из белого ясеня, которую вытащил из собственной спины, словно это был трофей.
«Молниеотвод», нелогично подумала Бонни, после чего раздался еще один щелчок.
Молния посреди чистого неба с огромными сине-белыми разветвлениями, которые осветили все, как полуденное солнце. Бонни наблюдала за тем, как одно за другим деревья стали падать, всё ближе и ближе. Языки пламени походили на красных гоблинов среди листвы. Два дерева по обеим сторонам от Бонни с треском взорвались, и она это не услышала, а скорее почувствовала проникающей болью в барабанных перепонках. Дэймон, глаза, которого были более чувствительны, защищаясь, вскинул руку.
- Клаус! - Закричал он, прыгая в направлении светловолосого человека. Он не шел, это было похоже на разбег для атаки. Взрыв убийственной скорости как у кошки или волка на охоте.
В него ударила молния.
Увидев это, Бонни закричала и вскочила на ноги. Затем последовала синяя вспышка раскалившегося газа и запах горелого, Дэймон упал с неестественно застывшим лицом. Бонни видела струйки дыма, поднимающиеся от его тела, такие же поднимались от деревьев.
С безмолвным ужасом она смотрела на Клауса.
Он расхаживал между деревьев, держа свою окровавленную палку, как клюшку для гольфа. Он наклонился к Дэймону и улыбнулся. Бонни снова захотелось закричать, но у неё не хватало дыхания, казалось, что воздух в легких куда-то испарился.
- С тобой я разберусь позже, - сообщил Клаус Дэймону, который лежал без сознания. Затем его лицо повернулось в сторону Бонни. - Ты, сейчас, я займусь тобой. Сказал он
Прошло некоторое время прежде, чем Бонни поняла, что он смотрел на Стефана, а не на неё. Электрически-синие глаза сфокусировались на его лице.
- Сейчас я выпью твою кровь, Сальваторе.
Бонни была совершенно одна. Она была единственной, кто еще стоял на ногах. Хоть она и была напугана, но знала, что нужно сделать.
Она позволила своим коленям подогнуться и осела на землю рядом со Стефаном.
«Так это и должно закончиться», думала она. «Сначала ты опускаешься на колени рядом со своим рыцарем, а затем встречаешься со своим врагом».
Она посмотрела на Клауса и двинулась, загораживая Стефана. Он, казалось, впервые её увидел, затем сделал такое выражение лица, как если бы заметил паука в своем салате. На его лице играли оранжево-красные отблески огня.
- Уйди с дороги.
- Нет.
Это начло конца. Все было так просто, словом, смерть в летнюю ночь. Летняя ночь, когда сияют луна, звезды и пламя костров, как огонь Друидов, который мог вызывать мертвых.
- Бонни уйди, - мучительно произнес Стефан, - Уходи, пока можешь.
- Нет, - сказала Бонни.
«Мне очень жаль, Елена», подумала она. «Я не могу его спасти». Это все что я могу сделать.
- Уйди с дороги, - сквозь зубы проговорил Клаус.
- Нет, - она не могла позволить Стефану умереть от клыков Клауса в горле. Это не сильно поможет, но это все, что она могла сделать.
- Бонни... - шептал Стефан. - Девочка, разве ты не знаешь кто я? Я посланник дьявола. И если ты немного отодвинешься, то я позволю тебе умереть быстро.
Бонни не обратила на это внимание. Она тряхнула головой.
Клаус запрокинул голову и рассмеялся. Его кровь сочилась тонкой струйкой.
- Хорошо, - сказал он, - Это твой выбор. Вы умрете вместе.
Летняя ночь, подумала Бонни. Канун солнцестояния. Когда грань между мирами очень тонка.
- Спокойной ночи, сладенькая.
На транс не времени хватало, его вообще ни на что не хватало. Ни на что, кроме отчаянного крика.
- Елена! - завопила Бонни, - Елена! Елена!
Клаус отпрянул.
На мгновение показалось, что одно только имя вызвало в нем тревогу. Или, может, он ожидал, что кто-то ответит на крик Бонни. Он стоял и слушал.
Бонни собрала все свои силы, какие только смогла и выбросила в пустоту свой призыв.
И ничего не почувствовала...
Ничто не нарушило летнюю ночь, кроме потрескивающего огня. Но что-то изменилось. Клаус усмехаясь, направился к Бонни и Стефану. Затем Бонни заметила, как по земле начал стелиться туман. Нет, это не мог быть туман. Должно быть, это дым от огня. Но на дым это не похоже. Оно кружилось в воздухе, напоминая крошечный вихрь или смерч из пыли. И оно обретало форму размером с человека.
Неподалеку был еще один. Затем Бонни увидела третьего. Они были повсюду. Туман струился из земли между деревьев, объединяя всё это в единое целое. Бонни безмолвно наблюдала за всем тем, что происходило среди горящих дубов. Клаус прекратил улыбаться и остановился, он тоже наблюдал.
Бонни повернулась к Стефану, не в состоянии даже задать вопрос.
- Беспокойные души, - хрипло прошептал он, его глаза были полны решимости, - Солнцестояние.
И тогда Бонни все поняла.
Они шли через реку, со стороны старого кладбища. И со стороны леса, где наспех были вырыты многочисленные могилы, в которые кучами сваливали тела прежде, чем они бы начали гнить. Беспокойные души солдат, которые сражались и умерли здесь во время Гражданской войны. Сверхъестественное войско отозвалось на призыв о помощи.
Они заполонили все вокруг. Их были тысячи.
Сейчас Бонни могла даже разглядеть их лица. Туманные очертания заполнились бледными оттенками, как большое количество жидкой акварели. Мельком она увидела синих и серых. Как войска Союза, так и Конфедерации. Бонни бросила взгляд на заткнутые за пояс пистолеты, блеск сабель и шевроны на рукавах. Густая борода, длинная, седая. Небольшая фигура, размером с ребенка, с темными глазницами и с барабаном, висящим на его шее, на уровне бедер.
- О, Бог мой, - прошептала она, - О, Боже... - Это были не просто слова. Это была мольба. Она была очень напугана. Осуществился ее самый жуткий кошмар, который был связан с кладбищем. Как в первом сне про Елену, когда нечто стало выползать из черных ям в земле, только это нечто летало, плавно скользя и кружась, пока не обретало человеческую форму. Все, что когда-то Бонни чувствовала на старом кладбище, ожило, здесь было полно наблюдающих глаз, это была некая Сила, неподвижно застывшая в ожидании. Земля Феллс-Черча хранила все свои кровавые воспоминания. Духи тех, кто здесь умер, вернулись.
Бонни чувствовала их гнев. Это очень пугало, но её захлестнули новые эмоции, от которых перехватило дыхание, и она еще сильнее сжала руку Стефана. У армии духов был лидер.
Одна из фигур парила впереди всех, недалеко от того места, где стоял Клаус. У нее не было формы или она пока не сформировалась, но оно пылало бледно-золотым светом. Затем, перед глазами Бонни, оно стало сиять всё ярче и ярче с каждой минутой, каким-то неземным светом. Намного ярче огня. Настолько ярким, что Клаус отшатнулся назад, Бонни мигнула, а когда обернулась на сдавленный стон, то увидела, что Стефан смотрел прямо на это свечение бесстрашно с широко раскрытыми глазами. И улыбался, так слабо, как будто радовался, что это будет последним, что он увидит.
Бонни почувствовала себя увереннее.
Клаус пошатнулся. Он отвернулся от Бонни и Стефана, чтобы встретиться со светом, который парил над поляной, как ангел. Золотые волосы развивались на невидимом ветру, Елена смотрена не него свысока.
- Она пришла, - прошептала Бонни.
- Ты просила её, - пробормотал Стефан. Его голос затих, сбитый тяжелим дыханием, но он все еще улыбался. Глаза его были безмятежны.
- Отойди от них, - сказала Елена, её голос прозвучал одновременно и в ушах и в мыслях Бонни.
Как будто одновременно зазвенели множество колокольчиков.
- Все кончено, Клаус.
Однако Клаус быстро пришел в себя. Бонни видела, как от дыхания вздымаются его плечи, впервые заметив дыру в его коричневом плаще, где в него вонзилось копье из белого ясеня. Поверх темно-красных пятен запекшейся крови теперь потекла свежая, так как он выбросил вперед руки.
- Ты думаешь, я тебя испугался? - выкрикнул он, оборачиваясь вокруг себя и смеясь над бледными духами. - Вы думаете, я вас боюсь? Вы мертвы! Пыль на ветру! Вы даже дотронуться до меня не можете!
- Ты ошибаешься, - сказала Елена, её голос звучал перезвоном колокольчиков на ветру.
- Я один из Древних! Первых! Вы знаете, что это означает? - Клаус снова повернулся, обращаясь ко всем, его неестественно синие глаза, казалось, наполнились жаром красного пламени.
- Я никогда не умирал. А каждый из вас уже мертв. Вы просто кучка призраков! Но не я. Смерть не может коснуться меня. Я непобедим! Последнее слово переросло в крик, такой громкий, что он отозвался эхом между деревьев. «Непобедим... Непобедим... Непобедим...» Бонни слушала, как звук затихал в голодном пламени огня.
Елена ждала, пока не пропал последний звук эха. Затем очень просто сказала:
- Не совсем, - она повернулась, обращаясь к туманным фигурам, окружавшим её, - Он хочет пролить здесь кровь.
Зазвучал новый пустой голос, от которого по спине Бонни будто пробежала струйка ледяной воды.
- Здесь было достаточно убийств, скажу я, - это был солдат Союза, с двумя рядами пуговиц на шинели.
- Даже больше, чем достаточно, - сказал другой голос, подобный барабанной дроби. Этот голос принадлежал солдату Конфедерации, державшему штык-нож.
- Пришло время положить этому конец, - сказал старик, завернутый в серую ткань.
- Мы не позволим продолжаться этому, - поддержал их барабанщик, с черными глазницами.
- Больше кровь не прольется! – промолвило сразу несколько голосов одновременно.
- Больше не будет убийств! - крик переходил от одного к другому, пока он не превратился в рев.
- Больше не будет крови!
- Вы не можете тронуть меня! Вы не можете убить меня!
- Взять его, ребята!
Бонни не знала, кто отдал этот приказ. Но ему повиновались все, как солдаты Конфедерации, так и солдаты Союза. Они поднимались, плавно растворяясь в тумане с сотнями рук. Клауса словно накрыла океанская волна, которая поглощала его. Каждая рука пыталась уцепиться и удержать его, Клаус отбивался, как мог, но их было слишком много. В считанные секунды туман полностью поглотил его. Он поднялся и закрутился как торнадо, из которого доносились лишь слабые звуки.
- Вы не можете меня убить! Я бессмертен!
Торнадо последовал в темноту, за пределы поля зрения Бонни. Уносившись в ночное небо, он оставлял за собой след из призраков, словно хвост кометы.
- Куда они его потащили? - Бонни не хотела спрашивать в голос, но это просто вырвалось из ее рта.
Елена её услышала.
- Туда, где он больше никому не причинит зла, - ответила она, и выражение её глаз, заставило Бонни воздержаться от каких-либо вопросов.
С другой стороны поляны слышались крики и мычащие звуки. Бонни повернулась и увидела Тайлера, в его жуткой наполовину человеческой, наполовину волчьей форме. Он пялился на Елену и на несколько призрачных фигур, затем прошептал.
- Не дайте им забрать меня! Не дайте им забрать меня тоже!
Перед тем как Елена смогла что-либо сказать, он развернулся. На мгновение, взглянув на пламя, которое возвышалось над его головой, он пошел через него, ломая горящие деревья. Через языки пламени, Бонни видела, как он упал на землю, пытаясь потушить на себе огонь, а затем вставал и снова побежал. Пламя вспыхивало, раз за разом и она больше ничего не могла разглядеть. Но потом она кое-что вспомнила, «Мередит и Мэтт». Мередит осматриваясь, лежала на коленях у Керолайн, а Мэтт все еще лежал на спине. Ранен, но не так сильно как Стефан.
- Елена, - сказала Бонни, привлекая внимание сияющей фигуры.
Сияние приблизилось. Стефан не моргал. Он смотрел на сердце света и улыбался.
- Теперь он больше никого не побеспокоит. Спасибо тебе.
- Это Бонни позвала нас. И она не смогла бы сделать этого в какое-то другое время или в каком-то другом месте.
- Я хотел сдержать обещание.
- Я знаю, Стефан. Бонни не понравилось, как все это прозвучало. Это звучало как прощание, прощание навсегда. Она вспомнила свои собственные слова, «Он попадет в другое место или просто исчезнет». Бонни не хотела, чтобы Стефан куда-то уходил. Несомненно, любой, кто выглядел как ангел…
- Елена, сказала она, - а ты можешь сделать что-то? Можешь помочь ему? - Ее голос дрожал.
Выражение лица Елены было хорошим поводом для беспокойства, оно было нежным, но очень грустным. Это кое-что ей напомнило. Хонория Фелл. У Хонории был похожий взгляд, как будто в мире она видела все только самое плохое. Всю несправедливость и все те вещи, которые не должны быть, но были.
- Кое-что я сделать могу, - сказала она. - Но я не знаю та ли это помощь, которую он хочет. Елена повернулась к Стефану.
- Стефан, я могу излечить тебя от ран, которые нанес Клаус. Сегодня для этого у меня достаточно Сил. Но я не могу исправить того, что сделала Катрин.
Бонни пыталась сообразить, что сделала Катрин. Уже прошли месяцы после пыток Стефана в гробнице. Но затем она поняла. Катрин сделала Стефана вампиром.
- Это было так давно, - говорил Стефан. Если ты сделаешь это, то я просто превращусь в кучку пыли.
- Да, - улыбнулась Елена, взглянув на него.
- Ты хочешь, чтобы я помогла, Стефан?
- Да, - тихо сказал он и затем добавил - Я хочу, чтобы ты помогла.
Она наклонилась и поцеловала его. Бонни видела, как ее сияние перетекало в Стефана, будто его покрывала искрящаяся река света. Оно заполняло его как туман, который окружал Клауса, как куча бриллиантов, пока его тело не стало сиять так же, как у Елены.
На мгновение Бонни показалось, что она видит движение крови внутри него, которая растекалась по каждой вене, каждому капилляру, заживляя все, к чему прикасалась.
Затем сияние превратилось в золотую ауру, которая проникала в кожу Стефана. Его рубашка была разорвана, но плоть под ней была гладкой и крепкой. Бонни чувствовала, как ее глаза широко открываются от удивления. Там была обычная кожа. Все ужасные раны пропали. Она нервно рассмеялась, но потом посмотрела вверх и пришла в себя.
- Елена, там Мередит, ей тоже…
Сияние Елены уже двигалось через поляну. Мередит посмотрела на нее, подняв голову с колен Керолайн.
- Привет Елена, - сказала она, почти нормальным, но очень слабым голосом.
Елена наклонилась и так же ее поцеловала. Сияние снова полилось, теперь наполняя Мередит. И когда все закончилось, Мередит встала на ноги. Затем Елена тоже самое сделала с Мэттом, который уже пришел в сознание и выглядел немного потрепанным, но живым. Так же она поцеловала Керолайн, после чего та перестала трястись и пришла в себя. Затем она подошла к Дэймону, который все еще лежал там, где в него попала молния. Привидения прошли мимо, даже не обратив на него внимания. Свет Елены закружился, когда она дотронулась рукой до его волос. Затем наклонилась и поцеловала лежащую на земле темную голову. Когда сияние уменьшилось, Дэймон сел и покачал головой. Затем Елена обернулась, и он осторожно поднялся на ноги, не промолвив ни слова. Он просто смотрел, как Елена шла к Стефану.
Он походил на темный силуэт, окруженный языками пламени. Бонни и не заметила, как огонь вырос настолько, что начал затмевать сияние Елены. Но, увидев это, она почувствовала тревогу.
- И, наконец, мой последний подарок, - сказала Елена, после чего начался дождь.
Просто спокойный дождь, без грома и молний, который заполнил все вокруг и потушил огонь. Стало свежо и прохладно, казалось, он смыл весь ужас пары последних часов, очистив поляну от всего, что здесь происходило. Бонни запрокинула голову и закрыла глаза, вытягивая руки, как будто хотела кого-то обнять. После того как дождь утих, она кинула взгляд на Елену, которая смотрела на Стефана. На ее лице больше не было улыбки. На нем отражалось грусть.
- Уже полночь, - сказала она. - Мне пора идти.
Бонни поняла, в каком смысле «идти», это не означало уйти на время. Это означало уйти навсегда. Теперь Елена уходила туда, куда сны проникнуть не могли. И Стефан знал это.
- Еще несколько минут, - он сказал, подходя к ней.
- Извини.
- Елена, подожди. Я должен тебе кое-что сказать.
- Я не могу.
Теперь в этом сияние можно было разглядеть не только грусть, но и горе.
- Извини Стефан. Я не могу ждать.
Это походило на то, как будто ее что-то тащило обратно, забирая в иное измерение которое Бонни не видела. «Может быть, Хонория тоже туда ушла, когда ее миссия закончилась», подумала Бонни. «Чтобы жить в мире».
Но взгляд Елены не был мирным. Он цеплялся за Стефана, и она безнадежно протягивала к нему руку. Но они не прикоснулись. Елену все еще тянуло в даль.
- Елена, пожалуйста! - звал ее Стефан таким голосом, как будто его сердце разбивалось на маленькие части.
- Стефан, - Елена начала плакать и вытянула к нему обе руки. Но она исчезала. Бонни чувствовала, что рыдание подступило к ее горлу. Это не справедливо. Все чего они когда-либо хотели, это быть вместе. И теперь, Елене в награду за помощь городу и завершение ее миссии, предоставили разлуку со Стефаном, навсегда. Это несправедливо.
- Стефан, - снова позвала она, ее голос слышался, откуда-то из далека.
Сияние практически исчезло. Бонни смотрела сквозь проступавшие на глаза слезы.
Тишина ушла с поляны. Все призраки Феллс-Черча ожившие на одну ночь, чтобы не позволить пролиться крови, ушли. Сияющий дух, который вел их, бесследно исчез, только луна и звезды были закрыты облаками.
Бонни знала, что лицо Стефана мокрое не от дождя, который все еще покапывал.
Он стоял, тяжело дыша, и смотрел туда, где все еще было видно сияние Елены. Вся боль и тоска Бонни отражалась на его лице, но это было ничто по сравнению с тем, что она увидела сейчас.
- Это не справедливо, - прошептала она.
Затем закричала в небо, не задумываясь о том, кому она это кричит.
- Это не справедливо!
Дыхание Стефана все ускорялось. Он поднял лицо, на котором была не злость, а невыносимая боль. Его взгляд летал среди облаков, в поисках чего-то похожего на золотой свет, хоть какой-нибудь вспышки света. Но там ничего не было. Бонни видела, как боль проходила через него, похожая на агонию Клауса. И крик, который вырвался из его горла, был самым жутким звуком, который она когда-либо слышала.
- Елена!

- Он, должно быть, знал, - согласилась Мередит. - Он, должно быть, знал, мы все время искали жертву. И теперь он нанес поражение нам. А что если - Ее темные глаза, зажглись внезапной надеждой. - Бонни, ты не думаешь, что Кэролайн потеряла этот шарф в ночь вечеринки? И он только подобрал его?
- Нет. - Предупреждение гудело ближе, и Бонни прогоняла его прочь, не думая об этом. Она не хотела этого, не хотела знать. Но она была уверена относительно одной вещи: это не был блеф. Кэролайн была у Клауса.
- Что мы будем делать? - мягко сказала она.
- Я знаю то, что мы не собираемся делать - слушать его, - сказал Мэтт. - Попробовать решить это подобно господам, он ничтожество, а не джентльмен. Это - западня.
- Конечно это - западня, - сказала Мередит нетерпеливо. - Он выжидал, пока мы не узнали, как травмировать его, и теперь он пробует разделить нас. Но это не сработает!
Бонни наблюдала за лицом Стефана с нарастающей тревогой. Поскольку, в то время как Мэтт и Мередит с негодованием разговаривали, он спокойно сложил письмо и положил его в конверт. Теперь он перестал пристально вглядываться в конверт, его лицо, все еще было, равнодушным, не тронутым тем, что происходило вокруг него. И взгляд его зеленых глазах испугал Бонни.
- Мы можем сделать так, что это будет иметь неприятные последствия для него, - сказал Мэтт. - Правда, Стефан? Разве ты так не думаешь?
- Я думаю, - сказал Стефан тщательно, концентрируясь на каждом слове, - что я пойду в лес после наступления темноты.
Мэтт кивнул, и как защитник он начал было придумывать план: «Хорошо, ты идешь, отвлекать его. И тем временем, трое из нас…»- Трое из вас, - продолжал Стефан так же, пристально смотря прямо на него, - идут домой. В кровати.
Наступила пауза, которая казалась бесконечной, для тугих нервов Бонни. Другие только уставились на Стефана.
Наконец, Мередит, осторожно сказала: «Что ж, будет трудно поймать его, в то время как мы находимся в кроватях, если он не достаточно любезен, чтобы самому посетить нас.
Это сломило напряжение, и Мэтт сказал, многострадально вздохнув: «Хорошо, Стефан, я понимаю, что ты думаешь об этом» - но Стефан прерывал его.
- Я мертв, серьезно, Мэтт. Kлаус прав; это – только между ним и мною. И он сказал, чтобы я прибыл один, или он повредит Кэролайн. Так что я иду один. Это - мое решение.
- Это - твои похороны, - вырвалось у Бонни, почти истерично. - Стефан, ты сумасшедший. Ты не можешь…
- Ну, так посмотри на меня.
- Мы не позволим тебе…
- Ты думаешь, - сказал Стефан, смотря на нее, - что вы могли бы остановить меня, если бы попробовали?
Эта тишина была неудобной. Уставившись на него, Бонни чувствовала, как будто Стефан изменился, так или иначе, в ее глазах. Его лицо казалось более острым, его положение, напоминало ей о мускулах гибкого, жёсткого хищника под его одеждой. Внезапно он оказался отдаленным, чуждым. Пугающий.
Бонни отвела взгляд.
- Давайте быть разумными, - сказал Мэтт, изменяя тактику. - Давайте успокоимся и поговорим об этом
- Нет, ничего обсуждать. Я иду. Вы – нет.
- Ты должен нам больше чем это, Стефан, - сказала Мередит, и Бонни чувствовала себя признательной за ее прохладный голос. - Замечательно, ты можешь порвать нас на кусочки; прекрасно и никаких споров. И это будет точка. Но, в конце концов, мы прошли вместе через многое, мы заслуживаем того, чтобы обсудить это прежде, чем ты уйдешь.
- Ты сказал, что это была борьба и девочек тоже, - добавил Мэтт. - Когда ты решал, что этого не было?
- Когда я узнал, кем была убийца! - сказал Стефан. - Именно из-за меня Клаус здесь.
- Нет! - закричала Бонни. - Ты заставил Елену убить Кэтрин?
- Я заставил Кэтрин возвратиться к Клаусу! Это - то, с чего всё началось. И я вовлёк Кэролайн; если бы это не было для меня, она никогда не возненавидела бы Елену, никогда не пошла бы с Тайлером. Я несу ответственность за неё.
- Ты только хочешь верить этому, - Бонни почти вопила. - Клаус ненавидит всех нас! Ты действительно думаешь, что он собирается позволить тебе уйти оттуда? Ты думаешь, что он планирует оставить в покое нас?
- Нет, - сказал Стефан, и поднял ветвь, прислонённую к стене. Он взял нож Мэтта из его собственного кармана и начал срезать пруты прочь, делая прямое белое копье.
- О, супер, ты уходишь на поединок, - сказал разъяренный Мэтт. - Разве ты не видишь, как это глупо? Ты идёшь прямо в его западню! - Он сделал шаг к Стефану. - Ты не можешь думать, что трое из нас не смогут остановить тебя! - Нет, Мэтт, – послышался низкий голос Мередит через комнату. - Это не даст проку. - Стефан смотрел на нее, мускулы вокруг его глаз напряглись, но она только оглянулась назад, её лицо было спокойно. – Таким образом, ты настроен, встретить Клауса лицом к лицу, Стефан. Хорошо. Но прежде, чем ты пойдешь, по крайней мере, убедись, что ты сможешь бороться. - Было прохладно, она начала расстегивать горловину ее сделанной на заказ блузы.
Бонни чувствовала толчок, даже при том, что она предложила ту же самую вещь только неделей ранее. Но это была тайно, ради Бога, она думала. Только тепеь она пожала плечами. Публично или тайно, какая разница?
Она посмотрела на Мэтта, чье лицо отражало испуг. Тогда она увидела складку брови Мэтта и начало того упрямого выражения лица, которое имело обыкновение ужасать тренеров противоположных футбольных команд. Его синие глаза, посмотрели в ее, и она кивнула, вытянув подбородок. Без слов, она расстегнула молнию на легкой ветровке, которую она носила, и Мэтт стащил с себя футболку.
Стефан переводил взгляд с одного на другого из трёх друзей, мрачно раздевающихся в его комнате, пробуя скрыть свой собственный удар. Он покачал головой, белое копье было перед ним подобно оружию. «Нет».
- Не будь сопляком, Стефан, - выговорил Мэтт. Даже в беспорядке этого ужасного момента, кое-что внутри Бонни сделало паузу, чтобы восхититься его голой грудью. - Есть трое из нас. Ты должен взять много, но не повредить никому из нас.
- Я сказал, нет! Не для мести, и не для борьбы со злом! Не по любой другой причине. Я думал, что вы понимаете это. - Взгляд Стефана на Мэтта был ожесточен.
- Я понимаю, что ты собираешься умереть там! - закричал Мэтт.
- Он прав! - Бонни сжала губы. Предупреждение проходило через ее обороноспособность. Она не хотела впустить это, но у неё не было сил, чтобы сопротивляться больше. С дрожью, она чувствовала, что это нанесло удар через броню, и услышала слова в мыслях.
- Никто не может бороться с ним и выжить, - сказала она мучительно. - Это - то, что Викки сказала, и это верно. Я чувствую это, Стефан. Никто не может бороться с ним и выжить!
На мгновение, только мгновение, она думала, что он мог бы услышать ее. Тогда его лицо стало жёстким снова, и он холодно заговорил:
- Это - не ваша проблема. Позвольте мне волноваться об этом.
- Но если нет никакого способа победить - снова начал Мэтт.
- Это - не то, что сказала Бонни! - кратко ответил Стефан.
- Да, это! О чем, черт возьми, ты говоришь? - кричал Мэтт. Было трудно смотреть на то, как Мэтт выходит из себя, но то, что однажды потерянно было нелегко получить назад. - Стефан, достаточно.
- С меня тоже! - Стефан перешёл в рев. Бонни никогда не слышала от него такого тона. - Я болен от вас всех, болен от вашего препирательства и вашей бесхребетности - и ваших предупреждений, тоже! Это - моя проблема.
- Я думал, что мы были командой! - закричал Мэтт.
- Мы - не команда. Вы - группка глупых людей! Не смотря ни на что, глубоко внутри вы только хотите прожить ваши безопасные короткие жизни в ваших безопасных маленьких домах, пока вы не отправитесь в ваши безопасные маленькие могилы! Я не такой как вы, и я не хочу быть таким! Я выносил вас так долго, потому что я хотел, но это - конец. - Он посмотрел на каждого из них и говорил преднамеренно, подчеркивая каждое слово. - Я не нуждаюсь ни в одном из вас. Я не хочу, чтобы вы шли со мной, и я не хочу, чтобы вы пошли после меня. Вы только испортите мою стратегию. Любого, кто действительно последует за мной, я должен буду убить.
И с одним последним тлеющим взглядом, он повернулся на пятках и вышел.

Глава 11

Машина скользнула прямо позади одного из полицейских автомобилей, припаркованного прямо на улице. Огни были всюду, отсвечивали синим, красным, янтарным, огни сверкали на доме Беннетов.
- Останемся здесь, - Мэтт словно застыл, и остановился подле Стефана.
- Нет! - Бонни мотнула головой, попыталась схватить его и потянуть назад. Головокружительная тошнота, которую она всё еще чувствовала из-за Тайлера, напомнила, как Викки подавляла ее. Но было слишком поздно. Она с самого начала знала, что уже слишком поздно. Мэтт собирался точно так же уничтожить себя.
- Ты останешься Бонни, закрой все двери! Я пойду за ними. - молвила Мередит.
- Нет! Я ненавижу, когда кто-нибудь говорит мне отставаться! - плакала Бонни, борясь с ремнем безопасности, наконец отстегнув его. Она всё еще плакала, но не видела всё достаточно четко, чтобы выйти из машины, и подойти к дому Викки. Она слышала, что Мередит находится сзади ее...
Все события происходили на заднем фронте: крики людей, крик женщины, потрескивающие голоса полицейских по рации. Бонни и Мередит возглавляли группу людей у задней части дома, у окна Викки. Но что-то явно было не так. Что же? Бонни дико раздумывала над этим, пока они приближались. Явная неправильность того, что она видела, была бесспорна, но все же непонятна. Окно Викки было открыто - но оно просто не могло быть открытым. Среднее стекло таких окон никогда не открывается, думала Бонни. Но как же, в таком случае, могли трепетать зановески, подобно подолу рубашки...?
Но окно было не открыто, а попросту разбито. Стекло лежало на протяжении всей дорожки из гравия, и скрипело под ногами. Оставшиеся черепки были подобны зубам в усмехающемся, полупустом рту. И тут в дом Викки ворвалась полиция.
- Она звала его внутрь!! - кричала Бонни в отчаянной ярости. - Почему она делала это? Почему?
- Оставайся здесь, - ответила ей Мередит, облизывая высохшие губы.
- Прекрати говорить мне это. Я могу перенести это, Мередит. Я безумна, и это - все. Я ненавижу его! - Она схватила Мередит за руку и пошла вперед.
Зияющее отверстие становилось всё ближе и ближе. Занавески слегка шевелились. Между ними было достаточное расстояние, чтобы видеть пространство внутри комнаты.
В одно мгновение Мередит отодвинула Бонни за спину и первая посмотрела внутрь. Но было уже неважно. Психические возможности Бонни активизировались и уже говорили ей всё об этом месте. Оно походило на кратер, оставленный в земле после падения и взрыва метеора, и было похоже на обугленный скелет леса, после гибели в нем всего живого. Мощь и сила всё еще витали в воздухе, но всё было закончено. Это место уже было разрушено.
Мередит отпрянула от окна и её дважды вырвало. Сжимая кулаки с такой силой, что ногти вонзились в ладони, Бонни наклонилась вперед и заглянула внутрь...
Запах ударил ей в ноздри. Влажный медно-красный запах мяса. Она могла почти попробовать его на вкус, это было похоже на случайно прикушенный язык. Стерео играло что-то, но она не могла понять, что, из-за звона в своих собственных ушах. Ее глаза, приспособившиеся к темноте снаружи, видели только красный. Только красный...
Потому что это был новый цвет комнаты Викки. Цвет окиси кобальта исчез. Красные обои, красный утешитель (*не знала, как это перевести*). Красный, безвкусно расплескавшийся поперек этажа беспорядочными пятнами и линиями. Будто некий маленький ребенок получил ковш красной краски и сошел с ума от радости.
Проигрыватель щелкнул, и песня началась сначала. С болью, Боннни осознала, что играло.
Это была песня «Прощай, возлюбленный».- Ты монстр, - задыхалась Бонни. Боль прошла сквозь ее живот. Ее рука хваталась за оконную раму, всё сильнее, и сильнее... - Ты монстр и я ненавижу тебя! Я ненавижу тебя!
Мередит услышала это и, повернувшись, выпрямилась. Она резко поправила волосы и несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь посмотреть внутрь и надеясь, что она сможет с этим справится.. - Ты ранишь свою руку, - обратилась она к Бонни, - Позволь мне посмотреть.
Бонни даже не поняла, что она схватилась со всей силой в раму с разбитым стеклом. Она позволила Мередит взять свою руку, но вместо того, чтобы позволить ей исследовать ее, повернула ее, и со всей силы сжала холодную кисть Мередит. Мередит выглядела ужасно: темные, застывшие глаза, дрожащие сине-белые губы. Но она все еще пыталась заботится о Бонни, все еще пыталась держать ее.
- Продолжай, - сказала она, пристально глядя на подругу . - Плачь, Мередит. Кричи, если захочешь. Но выпусти это из себя. Сейчас ты не должна быть холодной и держать всё это внутри себя. Будет гораздо правильней, если ты отпустишь это прямо сейчас!
Мгновение Мередит молча стояла, подрагивая, но затем покачала головой с ужасающей попыткой улыбнуться. - Я не могу. Только не сейчас. Подойди, позволь мне осмотреть твою руку.
Бонни, возможно, начала бы спорить, но тут Мэтт появился из-за угла. Он пришел в ярость, когда увидел девушек, стоящих там.
- Что вы делаете... ? - начал он. А затем увидел окно.
- Она мертва, - резко сказала Мередит.
- Я знаю. - Мэтт напоминал отвратительно сделанную фотографию самого себя, выставленную на всеобщее обозрение. - Они сказали мне. Они производят … - он остановился.
- Мы не смогли сделать этого. Даже после того, как мы обещали, что ее... - Мередит так же остановилась. Больше нечего было сказать
- Но полиция поверит нам теперь, - сказала Бонни, смотря на Мэтта, затем на Мередит, благодарная за то, что смогла найти слова, - У них будут вопросы к...
- Нет, - сказал Мэтт. - У них не будет вопросов, Бонни. Поскольку они считают, что это - самоубийство.
- Самоубийство? Они видели эту комнату? Они думают о самоубийстве?? - прокричала Бонни, повысив голос.
- Они говорят, что она была неуравновешенной...Говорят, что она сделала это ножницами...
- О, мой Бог, - сказала Мередит, отворачиваясь.
- Они думают, что, возможно, она чувствовала себя виновной в смерти Сью...
- Но кто-то ворвался в этот дом, - сказала Бонни отчаянно. - Они должны признать это!
- Нет. - голос Мередит был мягок, как будто она очень утомилась. - Посмотрите на это окно. Внешняя часть стекла целая. Кто-то изнутри разбил его.
«И это - как раз то, что также является неправильным во всей этой картине» - подумала Бонни.
- Возможно он вышел наружу, - сказал Мэтт. Они тихо смотрели на друг друга, пораженные.
- Где Стефан? - спокойно спросила Мередит у Мэтта. - Его нет нигде, где кто-либо может увидеть его?
- Нет, как только мы узнали, что она мертва, он вернулся назад. Я пришел, чтобы найти его. Он должен быть где-то рядом... - Тссс, - шепнула Бонни. Крик позади прекратился. Это был крик женщины. Находясь без движения, они могли слышать слабый голос со стороны почерневших деревьев грецкого ореха в задней части двора.
- ...в то время как ты, как предполагалось, следил за ней!
Тон заставил кожу Бонни покрыться мурашками. - Это - он! - сказал Мэтт. - И он - с Дэймоном. Пойдемте!
Как только они оказались среди деревьев, Бонни смогла гораздо лучше слышать голос Стефана. Два брата встретились в лунном свете.
- Я доверял тебе, Дэймон. Я доверял тебе! - кричал Стефан. Бонни никогда еще не видела его в такой ярости, даже с Тайлером на кладбище. Но это было больше, чем гнев.
- Но ты все же позволил этому случиться! - продолжал Стефан, не глядя на Бонни и остальных, не давая Дэймону шанса ответить. - Почему ты ничего не сделал? Если ты слишком боялся, чтобы бороться с ним в одиночку, ты мог бы, по крайней мере, позвать меня! Но ты только стоял там!
Лицо Дэймона было твердым, застывшим. Его черные глаза блестели, и сейчас в нем не было ничего ленивого и грациозного, как обычно. Он выглядел столь же непреклонным и твердым, как стекло. Он открыл было рот, но Стефан не дал ему заговорить.
- Это - моя собственная ошибка. Я должен был знать больше. И я действительно знал больше. Они все знали, они предупреждали меня, но я не послушал!
- О, неужели? - Дэймон бросил взгляд на Бонни, стоящую дальше остальных. Холод прошел сквозь нее.
- Стефан, подожди, - говорил Мэтт. - Я думаю...
- Я должен был слушать их! - бушевал Стефан. Он, казалось, даже и не слышал Мэтта. - Я должен был остаться с ней! Я обещал ей, что она будет в безопасности - и я лгал! Она умерла, думая, что я предал ее! - сейчас Бонни могла видеть это на его лице, чувство вины разъедало его, подобно кислоте. - Если б я остался здесь...
- То был бы точно так же мертв! - прошипел Дэймон. - Это - не один из тех обычных вампиров, с которыми ты уже имел дело! Он сломал бы тебя, как сухую ветвь!
- И это было бы куда лучше!!! - кричал Стефан. Его грудь бешено поднималась. - Я предпочел бы умереть с нею, чем просто стоять рядом и смотреть на это!! Что случилось, Дэймон? - он, наконец, смог держать себя в руках, и стал спокоен, слишком спокоен... Его зеленые глаза лихорадочно горели на его бледном лице, его голос был порочен и ядовит, когда он проговорил: - Ты был слишком занят, преследуя какую-то другую девушку в кустах? Или настолько незаинтерисован в том, чтобы вмешаться?
Дэймон ничего не ответил. Он был так же бледен как его брат, каждый его мускул был напряжен и тверд. Волны черной ярости кружились вокруг него, пока он наблюдал за Стефаном.
- А может ты просто наслаждался этим, - продолжал Стефан, шагнув вперед так, чтобы его лицо находилось прямо напротив лица Дэймона. - Да, вероятно, так и есть, ты ведь любил это, находясь с другим убийцей. Это действительно было хорошо, Дэймон? Он позволил тебе наблюдать?
Кулак Дэймона дернулся вперед и он ударил Стефана.
Это случилось слишком быстро для глаз Бонни. Стефан упал назад, его длинные ноги растянулись на земле. Мередит что-то крикнула, а Мэтт подскочил и встал прямо перед Дэймоном.
«Храбрый», - думала Бонни, - «но глупый». В воздухе потрескивало электричество. Стефан поднес руку ко рту и ощутил кровь, черную в лунном свете. Бонни качнулась в его сторону и схватила его руку.
Дэймон снова двинулся на него. Мэтт отступил перед ним, но не до конца. Он присел на колени около Стефана, затем уселся на пятках и поднял вверх одну руку.
- Достаточно, вы, парни! Достаточно, хорошо? - прокричал он.
Стефан пытался встать. Бонни более твердо обхватила его руку. - Нет! Стефан, нет! Нет! - просила она. Мередит схватила его за вторую руку. - Дэймон, оставь его в покое! Просто оставь его! - проговорил Мэтт резко.
«Мы ведь просто сумасшедшие, что становимся между ними,» - думала Бонни. «Стараемся прекратить стычку между двумя разъяренными вампирами. Они же убъют нас, чтобы убрать со своего пути.» - Дэймон отодвинул Мэтта, словно назойливую муху.
Но он остановился, когда Мэтт все же заблокировал ему путь. В течение бесконечно долгого момента сцена действий оставалась словно замороженной, никто не двигался, каждый был напряжен и застыл в своей позе. Тогда, очень медленно, Дэймон расслабился.
Его руки вытянулись и разжались. Он восстановил медленное дыхание. Бонни вдруг поняла, что она задерживала свое собственное дыхание, и вздохнула.
Лицо Дэймона было холодным, словно статуя, вырезанная из льда. - Хорошо, это твой собственный путь, - сказал он, и его голос был так же холоден. - Но я покидаю это место. Я уезжаю. И на сей раз, брат, если ты последуешь за мной, я убъю тебя. Обещай - не обещай.
- Я не стану следовать за тобой, - сказал Стефан с того места, где сидел. Его голос прозвучал как будто через толстое стекло.
Дэймон подтянул свой пиджак, поправив его. Взглянув на Бонни, но едва ли заметив ее, он отвернулся, чтобы уйти. Но затем снова повернулся и сказал ясно и точно, каждое его слово было, словно стрела, нацеленная на Стефана: - Я предупредил тебя, - сказал он. - О том, кто я такой, и о том, чья сторона победит. Тебе следовало послушать меня, маленький братик. Возможно, сегодня ты сделаешь для себя кое-какие выводы.
- Я сделал вывод о том, чего стоит доверие тебе, - сказал Стефан. - Уходи отсюда, Дэймон. Я никогда больше не хочу видеть тебя.
Не произнеся больше ни слова, Дэймон повернулся и ушел в темноту.
Бонни отпустила плечо Стефана и закрыла голову руками.
Стефан встал, пошатываясь словно кот, которого держали на руках против его желания. Он отошел на небольшое расстояние от остальных, и отвернулся. Он просто стоял и молчал. Гнев, казалось, оставил его так же быстро, как и настиг.
«Что же нам сказать сейчас?» - Бонни задавалась этим вопросом, ища на него ответ. «Что мы вообще можем сказать?» - Стефан был прав в одном: они предупредили его о Дэймоне, а он не послушал. Он, казалось, действительно полагал, что его брату можно было доверять. А потому они все вели себя слегка небрежно, полагаясь на Дэймона, потому что это было легко и потому что им требовалась помощь. Никто не привел доводы против того, чтобы Дэймон следил за Викки сегодня вечером.
Они все могли бы его обвинить. Но именно Стефан ощущал вину больше других. Она знала, что таилось за его неконтролируемой яростью на Дэймона: его собственный позор и раскаяние. Она задавалась вопросом, знал ли Дэймон об этом, волновало ли это его? И она задавалась вопросом о том, что же в действительности случилось сегодня вечером. И теперь, когда Дэймон уехал, они, вероятно, так никогда этого и не узнают.
Но в независимости от того, что она думала, было хорошо, что он ушел.
До них доносились внешние шумы: автомобили, разъезжающие по улице, короткий взрыв сирены, хлопанье дверей. На данный момент, в этой небольшой рощице, они были в безопасности, но они не могли оставаться здесь.
Мередит приложила руку ко лбу, ее глаза закрылись. Бонни перевела взгляд от нее на Стефана, а затем к огням тихого дома Викки за деревьями. Волна истощения прошла сквозь ее тело. Адреналин, поддерживающий ее в течение всего этого вечера, казалось, иссушился. Она уже даже не чувствовала ярости по поводу смерти Викки, только угнетение, боль, и большое, очень большое утомление. Ей было жаль, что она не может залезть в свою теплую кровать и зарыться в одеяло с головой. - Тайлер Смоллвуд, - сказала она громко. И когда все обернулись, чтобы посмотреть на нее, она продолжила, - Мы оставили его в разрушенной церкви. И он теперь - наша последняя надежда. Мы должны заставить его помочь нам.
Это, кажется, разбудило всех. Стефан тихо обернулся, ничего не говоря и не встречаясь ни с кем взглядом, пока они следовали за ним назад, на улицу. Полицейские автомобили и машина скорой помощи уехали, и они добрались до кладбища без инцидентов.
Но когда они достигли разрушенной церкви, Тайлера там не было.
- Мы оставили его ноги развязанными, - тяжело сказал Мэтт, с гримасой самоотвращения на лице. - Он, должно быть, ушел, однако его машина все еще там. - «Или его, возможно, поймали» - подумала Бонни. На каменном полу не было никакой отметки, которая объяснила бы, что произошло.
Мередит подошла к высокой колокольной стене и присела, зажимая одной рукой нос.
Бонни присела напротив колокольни.
Они потерпели полную неудачу. Всё тянулось так долго и прервалось за один вечер. Они всё потеряли, и он победил. Все, что они сделали сегодня, закончилось поражением.
И Стефан, она была уверена в этом, большую долю ответственности взваливал на свои плечи.
Она смотрела на его темную, склоненную к груди, голову; он сидел на переднем сиденье машины. Они возвращались к пансионату. Другая мысль промелькнула в ее голове и послала острые ощущения тревоги в ее душу. Стефан был всем, кто мог защитить их теперь, когда Дэймон ушел. И если сам Стефан был так слаб и истощен…
Бонни прикусила губу, когда Мередит наконец доехала до амбара. Идея уже сформировалась в ее голове. Она была неудобной, даже пугающей, но еще один взгляд на Стефана только укрепил ее решение.
Феррари все еще оставалась позади амбара, очевидно, Дэймон оставил машину. Бонни задалась вопросом о том, как он планировал выбраться из сельской местности, но затем подумала о крыльях. Крылья бархатной мягкой, сильной, черной вороны, отражение радуги на блестящих перьях. Дэймон не нуждался в машине.
Они провели в пансионате немного времени, но Бонни позвонила родителям и сказала, что проведет ночь у Мередит. Это было ее идеей. И после того, как Стефан поднялся по лестнице в свою комнату, Бонни остановила Мэтта у выхода из пансионата.
- Мэтт? Могу я попросить тебя о помощи?
Он огляделся вокруг, его синие глаза расширились. - Это - ужасная фраза. Каждый раз, когда Елена говорила подобные слова....
- Нет, нет, здесь нет ничего ужасного. Я только хочу, чтобы ты позаботился о Мередит, и проследил, чтобы она спокойно добралась домой. - Она помахала рукой девушке, которая уже шла к автомобилю.
- Но ты идешь с нами.
Бонни через открытую дверь взглянула на лестницу. - Нет. Я думаю, что я останусь на несколько минут. Стефан сможет отвезти меня домой. Я лишь хочу поговорить с ним кое о чем.
Мэтт выглядел изумленным. - Поговорить с ним о чем..?
- Есть кое-что. Я пока не могу объяснить. Ты выполнишь то, что я попросила?
- Но … о, хорошо. Я слишком утомлен, чтобы волноваться. Сделай то, что хочешь. Увидимся завтра. - Он ушел, расстроенный и слегка недовольный.
Бонни была сбита с толку его отношением.
Почему он должен волноваться, утомлен он или нет, о чем она хочет поговорить со Стефаном? Но не было времени, чтобы впустую ломать над этим голову. Она оказалась перед лестницей, и, распрямив плечи, подняла голову повыше.
В светильнике на чердаке не было лампы, и Стефан зажег свечу. Он развалился на кровати, одна его нога свисала вниз, вторая лежала на поверхности, и закрыл глаза. Возможно, он заснул. Бонни на цыпочках подошла к нему и глубоко вздохнула.
- Стефан?
Его глаза открылись. - Я думал, что вы уехали.
- Они уехали. Но я - нет. - «Боже, как он бледен,» - думала Бонни. Импульсивно, она перешла сразу к делу.
- Стефан, я подумала кое о чем. С уходом Дэймона, ты - единственная преграда между нами и убийцей. Это означает, что ты должен быть сильным, настолько сильным, насколько вообще можешь быть. И, ну, в общем, мне пришло в голову, что возможно … Ты знаешь …, ты, возможно, нуждаешься в … - ее голос дрогнул. Подсознательно она начала водить пальцами по рваным ранкам, образовавшимся на ее ладони. Они всё еще немного кровоточили в тех местах, где она схватилась за стекло.
Его пристальный взгляд проследовал вниз, остановился на ранах. Затем его глаза метнулись к ее лицу, читая подтверждение в ее глазах. На некоторое время наступила тишина.
Затем он покачал головой.
- Но почему? Стефан, ничего личного, но ты действительно выглядишь не слишком хорошо. Ты не сможешь нам ничем помочь, если просто упадешь в обморок! И …я совсем не стану возражать, если ты возьмешь немного. Я имею ввиду, я ведь не пропущу всё, правда? И это не особо сильно мне навредит. И … - Вновь ее голос затих. Он только смотрел на нее, смущая ее. - Ну почему нет? - потребовала она ответа, чувствуя себя немного ущемленно.
- Потому что, - сказал он мягко, - Я дал обещание. Возможно, не многословное, но - обещание. Я не буду использовать человеческую кровь в качестве питания, потому что это означает использование человека, словно домашнего скота. И я не буду обмениваться ею ни с кем, потому что это означает любовь, и... - на сей раз он не смог закончить фразу. Но Бонни всё поняла.
- И никогда не будет кого-либо еще..? - спросила она.
- Нет. Не для меня. - Стефан был настолько утомлен, что его контроль над собой ускользал, и Бонни смогла увидеть то, что он всегда прятал под маской И снова она видела в нем боль и потребность, настолько большую, что вынуждена была отвести глаза.
Странный, небольшой холодок предупреждения и тревоги сочился сквозь ее сердце. Прежде она задавалась вопросом, сможет ли Мэтт когда-нибудь преобладать в этом смысле над Еленой, и сейчас ей казалось, что да, сможет. Но Стефан...
Для Стефана эта пропасть была огромной. Независимо от того, сколько времени пройдет, независимо от того, что он будет делать, его раны никогда не заживут. Без Елены он всегда будет только половинкой. Живым только наполовину. Она должна была подумать об этом, сделать что-нибудь, чтобы отодвинуть это ужасное чувство страха. Стефану нужна Елена; без нее он никогда не будет целым. Сегодня вечером он сорвался, он балансировал между напряженным контролем и сильным гневом. Если бы он смог увидеть Елену лишь на минуту, поговорить с ней...
Она пришла сюда, чтобы вручить Стефану подарок, которого он не желал. Но было кое-что еще, чего он действительно хотел, и она понимала, что она единственная в силах дать ему это.
Несмотря на него, она сказала хриплым голосом, - Ты хотел бы увидеть Елену?
Мертвая тишина разлилась по комнате. Бонни сидела, наблюдая за игрой теней на стенах, образовавшейся от вспышек пламени свечи. Наконец, она повернулась, и встретила его взгляд из угла комнаты.
Он тяжело дышал, его глаза были закрыты, а тело стало тугим, словно натянутая тетива. Бонни диагностировала, проверяла его силу, способность бороться с искушением.
Он не мог. И Бонни видела это.
Елена всегда значила для него слишком много.
Когда его глаза снова встретились с ее глазами, они были мрачны, его губы сложились напряженной линией. Его кожа больше не была бледна, она вспыхнула ярким цветом. Его тело всё еще было напряжено, но дрожало от нетерпения.
- Это может причинить тебе боль, Бонни.
- Я знаю.
- Ты нашла в себе силы для контроля. И я не могу гарантировать, что смогу защитить тебя от них.
- Я знаю. Как ты хочешь сделать это?
С отчаянием он взял ее за руку. - Спасибо, Бонни, - прошептал он.
Она чувствовала, как кровь приливает к ее лицу. - Всё хорошо, - ответила она. На его лице отразилась печаль. Он был великолепен. Эти глаза … минута, и она вскочила бы к нему на кровать и растаяла. С радостным, агонизирующим чувством собственного достоинства она вырвала свою руку и повернулась к свече.
- Итак, я войду в транс и попытаюсь найти её, как только мне удастся вступить в контакт, я попытаюсь найти тебя и привлечь к этому...Думаешь, сработает?
- Могло бы, если бы я смог достичь твоего уровня, - ответил он, отвернувшись от нее и сосредотачиваясь на свече. - Я смогу проникнуть в твой разум ..Когда ты будешь готова, я почувствую это.
- Хорошо. - Свеча была белой, ее восковые стороны были гладкими. Пламя разгоралось, а затем отступало. Бонни смотрела на него, пока не оказалась далеко от этой комнаты и ее не окружила темнота. Вокруг было только пламя, ничего, кроме пламени. Она входила в пламя.
Невыносимая яркость окружила ее. И она прошла сквозь нее в темноту. В похоронном бюро было холодно. Бонни с тревогой огляделась вокруг, задаваясь вопросом, как она попала сюда, пытаясь собраться с мыслями. Она была в полном одиночестве, и, по некоторым причинам, это беспокоило ее. Разве здесь не должно быть кого-то еще? Она определенно кого-то искала.
В ближайшей комнате горел свет. Бонни двинулась туда, и ее сердце забилось слишком быстро. Это была комната для посетителей, заполненная высокими канделябрами, и дрожащим белым мерцанием свечей. Посреди комнаты стоял белый гроб с открытой крышкой..
Шаг за шагом, как будто что-то тянуло ее, Бонни приблизилась к нему. Она не хотела заглядывать туда. Не хотела.... Что-то было в этом гробу, ждущем ее.
Вся комната была залита мягким белым светом свечей. Всё было в этом сиянии. Но она не хотела смотреть внутрь…
Перемещаясь, как будто в замедленном движении, она достигла гроба, и уставилась на белое атласное покрытие внутри. Там было пусто.
Бонни закрыла крышку, и, вздыхая, прислонилась к нему.
Переферийным зрением она уловила какое-то движение и резко повернулась.
Это была Елена.
- О, Боже, ты напугала меня, - выдохнула Бонни.
- Я думала, что попросила тебя не приходить сюда, - ответила Елена.
Сейчас ее волосы были распущены, спускаясь по ее плечам и вниз, по спине, бледно-золотым пламенем. Она носила тонкое белое платье, которое мягко подрагивало в искусственном освещении. Она напоминала люминесцентную, сияющую свечу. Ее ноги были голы.
- Я пришла сюда для … - Бонни задумалась, какая-то мысль мелькала на самой грани ее разума, дразня ее. Это была всего лишь ее мечта, она вошла в транс. Она должна это помнить. - Я пришла сюда, чтобы ты увиделась со Стефаном.
Глаза Елены расширились, ее губы чуть приоткрылись. Бонни узнала этот тоскливый взгляд, светящийся непреодолимой болью. Пятнадцать минут назад она видела тоже самое во взгляде Стефана.
- О, - прошептала Елена. Она сглотнула и ее глаза помрачнели. - О, Бонни …, но я не могу.
- Почему нет?
Сейчас в глазах Елены сияли слезы, и ее губы дрожали. - Что, если всё изменится...? Что, если он придет, и...? - она прижала ладонь ко рту, и Бонни вспомнила их последнюю встречу... Бонни встретила взгляд Елены с полным пониманием ужаса.
- Разве ты не видишь? Я не смогу выдержать, если что-то подобное этому, случится, - шептала Елена. - Если он увидит меня такой …, и я не могу управлять тем, что здесь происходит; я не достаточно сильна. Бонни, пожалуйста, не позволяй ему приходить сюда. Скажи ему, как мне жаль. Скажи ему... - Она закрыла глаза, и по щекам ее побежали слезы.
- Хорошо. - Бонни чувствовала, что сейчас точно так же заплачет, но Елена была права. Она проникла в разум Стефана, чтобы объяснить ему произошедшее, помочь ему перенести это разочарование. Но в тот момент, когда она проникла в его разум, она поняла, что сделала ошибку.
- Стефан, нет! Елена сказала... - не имело значения. Его разум был более силен, чем ее, и он понял, когда она вступила в контакт, и принял его. Он ощутил суть ее беседы с Еленой, но он не собирался остаться без ответа. Беспомощно, Бонни почувствовала себя отвергнутой, почувствовала, что его разум проникает все дальше в круг света, образованного канделябрами. Она чувствовала его присутствие там, чувствовала, что оно принимает форму. Она обернулась и увидела его, его темные волосы, напряженное лицо, зеленые глаза, жестокие, как у сокола. И затем, зная, что она больше ничего не сможет сделать, она отстранилась, чтобы позволить им побыть наедине.

Глава 12

Стефан услышал шепот, в котором была нежность и боль.
- О, нет.
Голос, который он уже никогда не надеялся услышать, голос, который он никогда не забудет. Холодок прошел по его коже, и он почувствовал, что его пробирает дрожь. Он повернулся на голос и сразу же обратил на него все свое внимание. Его мысли затуманились, потому что он не мог справиться с тем объемом эмоций, которые нахлынули на него.
Перед глазами все поплыло, он мог видеть только сияние подобное тысяче свечей. Но он не обращал на это внимание. Он чувствовал ее. То же самое присутствие он ощутил в самый первый день, когда прибыл к Феллс-Черч, золотой и белый свет, который сиял в его сознании. Полный холодной красоты, жгучей страсти и яркой жизни. Он ощущал потребность двигаться к этому свету, забывая обо всем на свете.
Елена. Это действительно была Елена.
Ее присутствие заполняло его до кончиков пальцев. Все его страстные чувства, ослепленные от света, были обращены к ней. Ища ее. Нуждаясь в ней.
Тогда она вышла.
Она двигалась медленно и нерешительно. Как будто заставляла себя делать это. Стефан стоял все еще шокированный.
Елена.
Он видел ее, как будто впервые в жизни. Волосы цвета блестящего золота, ниспадающие на ее лицо и плечи подобно ореолу. Безупречная кожа. Стройное, красивое тело, сейчас находящееся далеко от него. Она подняла руку, протестуя.
- Стефан, - шепот дошел до него, это был ее голос. Ее голос, зовущий его по имени. Но в нем звучала такая боль, что он хотел бежать к ней, держать ее и обещать, что все будет хорошо.
- Стефан, пожалуйста… я не могу…
Он видел ее глаза. Темно-синие, подобно лазуриту, с отблеском золотого. Широкие и влажные, от непролитых слез, в них была боль. От этого его сердце сжалось.
- Ты не хочешь меня видеть? - Его голос был сухим как пыль.
- Я не хочу, чтобы ты видел меня. О, Стефан, он может сделать все, что угодно. Он найдет нас. Он придет сюда…
Облегчение и радость заполнили Стефана. Он едва мог осмысливать ее слова, но это не имело значения. Ведь она же назвала его имя, и этого было достаточно. «О, Стефан», эта фраза объяснила ему все, о чем он так беспокоился.
Он спокойно подошел к ней; Затем поднял руку, чтобы дотронуться до нее. Он видел, как она протестующе откидывала голову, видел, как ее губы двигались, под давлением учащенного дыхания. Он был настолько близко, что чувствовал, как ее кожа пылала от жара, подобно пламени, сияющему через прозрачный воск свечи. На ее ресницах он видел, подобные алмазам, капельки.
Хотя она продолжала трясти головой и возражать, но руки не убрала. Нет, даже когда его пальцы коснулись ее, нажимая на кончики ее пальцев, как будто они были на противоположных сторонах стекла.
И на этом расстоянии ее глаза не могли оторваться от его. Они смотрели друг на друга, смотрели, не отрывая взгляд. Пока она, наконец, не прекратила шептать «Стефан, нет», а только шептала его имя.
Он не мог ни о чем думать. Его сердце выпрыгивало из груди. Ничто не имело значение за исключением того, что она была здесь, и что они были здесь вместе. Он не замечал странного места, его не волновало, что кто-то мог за ними наблюдать.
Медленно, очень медленно, он накрыл ее руку своей, переплетая пальцы, словно переплетая их судьбы. Он поднял другую руку к ее лицу.
Ее глаза закрылись, щека прислонилась к руке. Он чувствовал влажность на его пальцах и услышал смех, исходящий из его горла. Слезы сна. Но они были реальны, и она была реальна. Елена.
Сладость проникла в него. Он стирал слезы своим пальцем с ее лица, и получал от этого столь сильное удовольствие, что оно причиняло боль. Вся нежность прошлых шести месяцев, все эмоции, которые он держал запертыми в своем сердце, выходили наружу. Он погружался в них. Потребовалось небольшое движение, и он уже держал ее в своих объятиях.
Ангел в его руках, холодный и волнующий, живой и красивый. Существо пламени и воздуха. Она дрожала в его объятиях; тогда, не открывая глаз, она подняла свои губы.
В поцелуе не было ничего холодного. В мыслях Стефана промелькнула искра,
которая растворяла и плавила все перед глазами. Он почувствовал, что его самоконтроль растаял, самоконтроль, которому он уделял так много сил, с тех пор как потерял ее. Все в нем дышало свободой, все узлы развязались, все двери открылись. Он почувствовал свои собственные слезы, поскольку прижимал ее к себе, пытаясь объединиться в одно целое. Так, чтобы ничто не могло вновь разделить их.
Они оба плакали, не прекращая поцелуй. Тонкие руки Елены теперь обвивали его шею, каждый дюйм ее тела прикасался к нему, как будто она всецело принадлежала только ему. Он чувствовал соль ее слез на своих губах, и это было для него сладостью.
Он смутно осознавал, что есть еще что-то, о чем он должен думать. Но электрическое прикосновение к ее прохладной коже испарило все другие мысли. Они были в центре огневого вихря; вселенная могла взорваться, крошиться и сжигать дотла всех, о ком он заботился, до тех пор, пока он мог спасти ее.
Но Елена дрожала.
Не только от эмоций, от интенсивности, которая заставляла его голову кружиться и пьянеть от удовольствия. А от опасения. Он почувствовал это в ее мыслях. Он хотел защитить, оградить и лелеять ее, и уничтожить все, что ее пугало. В некотором смятении он поднял лицо, чтобы осмотреться.
- Что это? - Спросил он, слыша голос хищника в своем голосе. - Если это пытается навредить тебе…
- Ничто не может навредить мне. - Она все еще цеплялась за него, немного отклоняясь назад, чтобы изучить его лицо. - Я боюсь за тебя, Стефан, за то, что он может сделать с тобой. И за то, что он может заставить тебя видеть… - Ее голос дрожал. - О, Стефан, уходи, сейчас, прежде чем придет он. Он может найти тебя, используя меня. Пожалуйста, уходи…
- Можешь просить меня о чем угодно, только не об этом Елена, - сказал Стефан. Убийце придется вырвать каждый его нерв, каждый мускул, чтобы заставить покинуть ее сейчас.
- Стефан, это только сон, - отчаянно сказала Елена, проливая новые слезы. - Мы не можем на самом деле дотрагиваться друг до друга, мы не можем на самом деле быть вместе. Это не правильно...
Стефана это не волновало. Все это не было похоже на сон. Все это выглядело реальным. И даже во сне он не собирался бросить Елену. Никакая сила ни в небесах, ни в аду не могла заставить его…
- Плохая шутка. Сюрприз! - сказал новый голос, которого Стефан никогда ранее не слышал. Инстинктивно, он понял, что это голос убийцы. Охотник среди охотников. И когда он обернулся, он вспомнил то, что сказала Викки, бедная Викки.
Он напомнил ему дьявола.
Дьявола, красивого и белокурого. Он носил изношенный плащ, как и описывала Викки. Грязный и потрепанный. Он был похож на обычного человека с улицы любого большого города, за исключением того, что он был слишком высок, а его глаза были слишком ясны и проницательны. Электрически синие, подобно морозному небу. Его волосы были почти белы, и стояли ежиком, как будто растрепаны взрывом холодного ветра. Его широкая улыбка причиняла Стефану огромную боль.
- Сальваторе, если не ошибаюсь, - сказал он, сделав поклон. - И, конечно же, красивая Елена. Красивая мертвая Елена. Прибыл, чтобы присоединиться к ней, Стефан? Вы двое были созданы, чтобы быть вместе.
Он выглядел молодым, старше, чем Стефан, но все же молодым. Но он таковым не являлся.
- Стефан, уходи сейчас же - прошептала Елена. - Он не может причинить боль мне, зато тебе может. Он может заставить случиться чему-то, и это будет следовать за тобой из сна.
Рука Стефана только сильнее прижала ее к нему.
- Браво! - мужчина в плаще поаплодировал, оглянувшись, как будто поощряя невидимую публику. Он немного шатался, если бы он был человеком, Стефан подумал бы, что он пьян.
- Стефан, пожалуйста, - шептала Елена.
- Некультурно уходить, не представившись друг другу, - сказал белокурый мужчина. Он подошел на два шага ближе, держа руки в карманах. - Разве ты не хочешь узнать, кто я?
Елена трясла головой, не в отрицании, а в поражении, и опустила голову на плечо Стефана. Он провел рукой по ее волосам, и прижал голову к себе, желая оградить всю ее от этого сумасшедшего.
- Я хочу узнать, кто ты, - ответил он, смотря на белокурого мужчину.
- Не понимаю, тогда почему ты все это время не спрашивал об этом меня лично, - рассуждал мужчина, царапая щеку своим средним пальцем. – А, расспрашивал обо мне других. Я единственный, кто может тебе ответить. Я живу уже долго.
- Насколько? - спросил не впечатленный Стефан.
- Довольно долго… - пристальный взгляд белокурого мужчины стал мечтательным, как будто он начал вспоминать прошлое. - Я ломал шеи еще, когда ваши предки строили Колизей. Я убивал вместе с армией Александра. Я боролся в троянской Войне. Я стар, Сальваторе. Я, один из Древних. В моих самых ранних воспоминаниях я носил бронзовый топор.
Медленно, Стефан кивнул.
Он слышал о Древних. О них шептали среди вампиров, но никто из тех, кого знал Стефан, не встречал их. Каждый вампир был обращен другим вампиром, в последствии обмена крови. Но давно, очень давно, появились Древние, те, кто не был обращен. Они были теми, с которых все началось. Никто не знал, как они появились, сразу будучи вампирами. Но их Силы были легендарны.
- Я помог уничтожить Римскую империю, - мечтательно продолжал белокурый мужчина. - Они называли нас варварами, и ничего не поняли! Война, Сальваторе! Нет ничего подобного ей. Европа тогда была захвачена. Я решил придерживаться сельской местности и наслаждаться. Странно, ты знаешь, люди никогда не чувствовали себя комфортно рядом со мной. Часто, только взглянув на меня, они крестились и убегали. - Он потряс головой. - Но одна женщина пришла и попросила у меня помощи. Она была девицей в домашнем хозяйстве барона, и ее маленькая хозяйка была больна. Умирала, как она говорила. Она хотела, чтобы я сделал с ней что-нибудь. И так… - улыбка вернулась к нему и, становилась все шире и шире, - я это сделал. Она была той еще штучкой.
Стефан повернул свое тело так, чтобы Елена была как можно более защищенной от него, и потом, какое-то мгновение, он тоже тряс головой. Он должен был знать, должен был предположить. И так все воспоминания вернулись к нему. Смерть Викки и Сью было его рук делом. Он вспоминал цепь событий, которая закончились здесь. - Катрин, - сказал он, поднимая голову, чтобы посмотреть на мужчину. – Ты, вампир, который обратил Катрин.
- Спас ее жизнь, - поправил белокурый мужчина таким тоном, как будто Стефан сглупил на уроке. - Которую твоя маленькая возлюбленная забрала с собой.
Имя. Стефан пытался вспомнить имя, зная, что Катрин когда-то его упоминала. Он мог слышать слова Катрин в своих мыслях «…я проснулась посреди ночи, и увидела мужчину, которого привела моя горничная, Гудрен. Я испугалась. Его звали Клаус, я слышала, что люди в деревне говорят, что он злой…»
- Клаус, - белокурый мужчина сказал мягко, как будто с чем-то соглашаясь. - Именно так она называла меня. Она возвратилась ко мне после того, как два маленьких итальянских мальчика бросили ее. Она сделала для них все, обратила их в вампиров, подарив им вечную жизнь, а они просто бросили ее. Очень странно.
- Все было не так, - сквозь зубы выдавил Стефан.
- А еще более странно то, что она никогда не брала верх над вами, Сальваторе. Особенно над тобой. Она всегда была между вами. Я пытался вызвать у нее чувства ко мне, но у меня так ничего и не получилось. Возможно, мне следовало просто убить ее, я не знаю. Но за это время я привык, что она всегда рядом. Она никогда не была самой яркой. Но она была хорошенькой, и знала, как развлечься. Я показал ей, как можно наслаждаться убийством. В конечном счете, она немного рехнулась, ну и что с того? Я не хотел, чтобы она стала такой.
В сердце Стефана больше не было и частички любви к Катрин, но он понял, что все еще ненавидит мужчину, который сделал ее такой, какой она была к концу своей жизни.
- Люблю ли я развлекаться? - Клаус ткнул себя в грудь, словно в неверии. - Ты уничтожил Катрин, хотя это скорее заслуга твоей маленькой подружки. Прямо сейчас, она является пылью. Едой червей. Но твоя крошка, к сожалению, вне моей досягаемости. Ты находишься в высшем мире, разве это не странно, Елена? Почему ты не здесь с нами?
- Если бы я только могла, - прошептала Елена, подняв голову и бросив на него ненавистный взгляд.
- О, это хорошо. А пока мне хватит и ваших друзей. Сью была такой сладенькой девочкой. - Он облизнул губы. - А Викки была привлекательной. Тонкое тело, все при ней. Она больше напоминала девятнадцатилетнюю, чем семнадцатилетнюю.
Стефан шагнул вперед, но Елена его поймала.
- Стефан, не делай этого! Это его территория, он ею управляет. А его Сила намного больше наших.
- Точно. Это, моя территория. Нереальность. – Клаус вновь усмехнулся своей странной злобной усмешкой. - Где совершенно бесплатно осуществляются ваши самые жуткие кошмары. Например, - сказал он, взглянув на Стефана, - Какой бы ты хотел увидеть свою возлюбленную в ее настоящем обличье? Без косметики? - Елена издала мягкий звук, похожий стон. Стефану показалось, что она напряглась.
- Сколько времени прошло с тех пор, как она умерла? Примерно шесть месяцев? Знаешь, что происходит с телом, когда оно лежит под землей в течение шести месяцев? - Клаус снова облизнул губы, как собака.
Теперь Стефан все понял. Елена задрожала и, согнув голову, пыталась от него отойти, но он только сильнее прижал ее к себе.
- Все в порядке, - он сказал ей мягко. И обратился к Клаусу:
- Ты забываешься. Я не человек, который боится темноты и трясется от вида крови. Я знаю о смерти, Клаус. Она не пугает меня. - Да, но разве она тебя не волнует? - Голос Клауса понизился и прозвучал низко и словно опьянено. - Разве это не возбуждает? Зловоние, гниль и жидкости разлагающейся плоти? Разве это не приводит в восторг?
- Стефан, позволь мне уйти. Пожалуйста. - Елена дрожала, отталкивая его своими руками и все время отворачивая голову, чтобы он не мог увидеть ее лицо. Ее голос звучал так, будто она плакала. - Пожалуйста.
- Единственная Сила, которая здесь у тебя есть, это сила иллюзии, - сказал Стефан Клаусу. Он держал Елену рядом с собой, прижимаясь щекой к ее волосам. Он чувствовал изменения в теле, которое он держал. Волосы под его щекой, стали жестче, а кожа поморщилась.
- У некоторых под землей загар остается прежним, - уверил его Клаус, яркие глаза словно усмехались.
- Стефан, я не хочу, чтобы ты смотрел на меня…
Все еще смотря на Клауса, Стефан мягко отодвинул жесткие белые волосы и погладил лицо Елены, игнорируя грубость, которую он чувствовал на пальцах.
- Но конечно в основном тело только разлагается. Ты теряешь все: кожу, плоть, мускулы, внутренние органы, все это уходит в землю…
Тело в руках Стефана истощалось. Он закрыл глаза и стал более напряженным из-за ненависти к Клаусу, сжигающей его. Иллюзия, это все только иллюзия…
- Стефан… - он услышал сухой шепот, слабый как будто кто-то медленно рвал бумагу. Этот звук висел в воздухе с минуту, а затем исчез, и Стефан провел рукой по груде костей.
- Наконец все заканчивается вот так. Более двухсот отдельных частей. Их можно с легкостью перенести куда захочешь… - С другой стороны помещения послышался странный скрип. От белого гроба начала отъезжать крышка. - Почему ты не делаешь почестей, Сальваторе? Помести Елену туда, где ей самое место.
Стефан, колеблясь, опустился на колени и посмотрел на стройные белые кости в его руках. Это была иллюзия, Клаус просто управлял сном Бонни и показывал Стефану то, что хотел. Он действительно не мог навредить Елене, но сильная защитная ярость в Стефане не могла признать это. Тщательно, Стефан положил хрупкие кости на землю, мягко к ним прикасаясь. Его губы скривились в презрении, когда он взглянул на Клауса.
- Это не Елена, - сказал он.
- Разумеется она. Я узнал бы ее где угодно. - Клаус раскинул руки и продекламировал, «я знал женщину, даже кости ее были прекрасны…»
- Нет. - Пот стекал каплями со лба Стефана. Он закрылся от голоса Клауса и начал концентрироваться, сжав кулаки, от напряжения у него вздымались мускулы. Борьба с Силой Клауса походила на выталкивание валуна на гору. Но там, где якобы лежала Елена, тонкие кости начали дрожать, и слабый золотой свет засиял вокруг них.
- «Одежда, кости и пучок волос… дурак, он назвал их красивой леди…»
Свет мерцал, и кости, словно танцуя, соединялись вместе. Тепло и золото поселилось в них, обволакивая их. Кости поднялись в воздух. Затем появилась невыразительная форма из тусклого света. Пот скатился до глаз Стефана, и он чувствовал, будто его легкие сейчас взорвутся.
- «Глина лежит неподвижно, а кровь нет…»
Волосы Елены, как длинное и шелковистое золото, ниспадали по пылающим плечам. Сначала форма Елены была размытой, но затем полностью зафиксировалась, сформировалось лицо. С нежностью, Стефан восстановил каждую деталь. Маленький нос, губы, похожие на лепесток розы. Белый свет циркулировал вокруг фигуры, создавая тонкое платье. - «И трещина в чашке открывает дорогу к земле мертвых...»
- Нет. - Голова Стефана кружилась, он чувствовал, как последняя волна Силы сошла с него. Воздух входил, поднимая грудь фигуры, затем глаза, синие как лазурит, открылись.
Елена улыбнулась, и он чувствовал пламя ее любви, направленное на него.
- Стефан.
Она приподняла подбородок, как гордая королева.
Стефан обратился к Клаусу, который сейчас был абсолютно безмолвен.
- Вот она, - отчетливо сказал Стефан, - это Елена. А не тот пустой скелет, лежащий на земле. Вот она, Елена, и что бы ты не делал, ты этого не изменишь.
Он протянул руку, Елена взяла ее и ступила к нему. Когда они коснулись он, почувствовал какой-то толчок, и ее Силы потекли в него. Они стояли рядом, напротив белокурого мужчины. Стефан еще никогда в жизни не чувствовал себя настолько сильным и непобедимым. Клаус просто пялился на них секунд двадцать, а потом словно обезумел.
Его лицо исказилось от ярости. Стефан почувствовал могущественные волны злой Силы, которые разбивались об него и Елену, он использовал всю свою Силу, чтобы сдерживать их. Водоворот темной ненависти пытался их разлучить, воя на всю комнату, уничтожая все на своем пути. Потухшие свечи летали в воздухе, будто захваченные торнадо. Сон разрушался вокруг них.
Стефан цеплялся за руку Елены. Ветер трепал ее волосы, которые хлестали ей в лицо.
- Стефан! - Кричала она, надеясь, что он ее услышит. Он разобрал ее голос в своих мыслях.
- Стефан, слушай меня! Тебе нужно кое-что сделать, чтобы остановить его. Тебе нужна жертва, Стефан, найди одну из его жертв. Только жертва знает…
Шум был невыносимым, как будто все вокруг, даже пространство и время рвалось на части. Стефан почувствовал, как руки Елены оторвались от него. С криком отчаяния, он потянулся за ней, но ничего не почувствовал. Сила Клауса высушила его, и он больше не мог держаться в сознании. Тьма поглотила его.
Бонни все видела.
Это было странно, но как только она отступила, позволив Стефану подойти к Елене, то физически перестала существовать во сне. Как будто она больше не была актером, но действие на сцене все еще продолжалось. Все что она могла делать, это наблюдать.
Под конец она испугалась. Ей не хватало сил, чтобы удерживать сон, и, наконец, все взорвалось, выбросив ее, назад в комнату Стефана.
Он лежал на полу, словно труп. Очень бледный. Но когда Бонни тащила его, пытаясь положить на кровать, его грудь вздымалась, и она слышала, что он задыхается.
- Стефан? С тобой все хорошо?
Он дико осмотрелся, как будто хотел что-то найти.
- Елена! - начал он, но затем остановился, поскольку к нему постепенно возвращались все воспоминая.
Его лицо скривилось. Бонни с ужасом подумала, что он собрался плакать, но он только закрыл глаза и опустил голову в свои руки.
- Стефан?
- Я потерял ее. Я не мог сопротивляться.
- Я знаю. - Бонни немного понаблюдала, а затем, собрав всю свою храбрость, встала на колени рядом ним и коснулась его плеча. - Я сожалею.
Его голова резко поднялась, зеленые глаза казались сухими, но настолько расширенными, что выглядели полностью черными. Его ноздри колыхались, а губы раскрылись в оскале.
- Клаус! - Выплевывал он, будто проклятие. - Ты видела его?
- Да, - отступая, сказала Бонни. Она сглотнула. - Он сумасшедший, правда?
- Да. - Стефан встал. - И его нужно остановить.
- Но как? - Наблюдая за Клаусом, Бонни была более испуганная и менее уверенная, чем когда-либо.
- Что может остановить его, Стефан? Я никогда раньше не чувствовала такой колоссальной Силы.
- Но разве ты не… - быстро обратился к ней Стефан. - Бонни, разве ты не слышала, что Елена сказала в конце? - Нет. Что ты имеешь в виду? Я ничего не слышала; в то время ревел бушующий ураган.
- Бонни… - Взгляд Стефана был устремлен куда-то вдаль, и он говорил как будто сам с собой. - Это значит, что он, вероятно, также этого не слышал. А если он не знает, то не сможет нас остановить.
- От чего? Стефан, о чем ты говоришь?
- От поисков жертвы. Послушай, Бонни, Елена сказала что, если мы найдем выживающую жертву Клауса, то сможем найти способ остановить его.
Бонни пыталась все это осмыслить в своей голове.
- Но… почему?
- Потому что вампиры и их добыча, обмениваются своими мыслями, в то время как обмениваются кровью. Таким образом, иногда донор может узнать что-нибудь о вампире. Не всегда, но порой такое бывает. Именно это, должно быть, и случилось, и Елена узнала об этом.
- Очень, очень хорошо, - если бы не одна маленькая деталь, - едко сказала Бонни.
- Пожалуйста, скажи мне, кто на земле пережил нападение Клауса?
Она ожидала, что Стефан будет поражен, однако он таким не был.
- Вампир, - просто сказал он. - Человек, являвшийся жертвой для Клауса, но, тем не менее, ставший вампиром. Пока они обменивались кровью, они обменялись и мыслями.
- О. Ого. Так… если мы сможем найти вампира, которого он обратил… но где?
- Наверное в Европе. - Стефан начал шагать по комнате, его глаза сузились. - У Клауса длинная история, и некоторые из созданных им вампиров должны быть там. Мне, вероятно, придется отправиться на их поиски.
Бонни была крайне встревожена.
- Но Стефан, ты же не оставишь нас. Ты не можешь!
Стефан остановился, посреди комнаты, и очень долго стоял. Тогда, наконец, он обернулся, чтобы встать перед ней.
- Я не хочу, - спокойно сказал он. - И мы сначала попробуем найти другое решение, наверно, стоит опять пообщаться с Тайлером. Я подожду неделю, до следующей субботы. Но, скорее всего, мне придется вас оставить, Бонни. Ты же знаешь, я ничего не могу с этим поделать.
Повисла долгая тишина.
Бонни боролась со слезами в глазах, которые хотели выплеснуться наружу. Она не ребенок, и сейчас докажет это, раз и навсегда. Она ответила на пристальный взгляд Стефана и медленно кивнула.

Глава 13

Пятница, 19 июня, 23:45
Дорогой Дневник,
О, Боже, что же нам делать?
Это была самая длинная неделя в моей жизни. Сегодня был последний школьный день, и завтра Стефан уезжает. Он собирается в Европу, искать вампира, которого изменил Клаус. Он говорит, что не хочет оставить нас незащищенными. Но он всё равно собирается ехать.
Мы не можем найти Тайлера. Его автомобиль исчез с кладбища, но в школе он не появляется. Он провалил все свои выпускные экзамены. Не то, чтобы кто-то из нас особенно старался. Мне жаль Роберта Э. Ли, как и все школьники, должен был сдать экзамены перед выпуском. Не знаю, пишу ли я по-английски или на Суахили в эти дни.
Я ненавижу Клауса. Из того, что я видела, он такой же сумасшедший как и Кэтрин – и даже ещё хуже. То, что он сделал с Викки, я даже не могу говорить об этом, или я начну плакать снова. Он только играл с нами на вечеринке Кэролайн, подобно кошке с мышкой. И сделать это в день рождения Мередит! Хотя возможно, что он не знало этого. Но, кажется, что он знает очень много. Он не разговаривает как иностранец, не как Стефан когда тот только прибыл в Америку, и он знает все об американском менталитете, даже песни пятидесятых годов. Возможно, он был здесь какое-то время...

Бонни перестала писать. Она отчаянно задумалась. Все это время, они думали о жертвах вампиров в Европе. Но судя по тому, как Клаус говорил, он очевидно прожил в Америке долгое время. Он вообще не казался иностранцем. И он хотел напасть на девочек на дне рождение Мередит…
Бонни вставала, взяла телефон, и набрала номер Мередит. Ответил сонный мужской голос.
- Мистер Салез, это - Бонни. Я могу поговорить с Мередит?
- Бонни! Ты знаешь, какое сейчас время?
- Да. - Бонни придумала моментально. - Но это о… о выпускном экзамене, который был сегодня. Пожалуйста, мне нужно поговорить с ней.
Наступила долгая пауза, затем тяжелый вздох.
- Минутку.
Ожидая, Бонни нетерпеливо постукивала пальцами. Наконец раздался щелчок – подняли трубку другого телефона.
- Бонни? - послышался голос Мередит. - Что случилось?
- Ничего. Я думаю… - Бонни, отчётливо ощущала открытую телефонную линию, как факт того, что отец Мередит не повесил трубку. Он мог подслушать. – Это о той немецкой проблеме, над которой мы работаем. Ты помнишь? То, что мы не могли выяснить для экзамена. Ты помнишь, что мы искали одного человека, который может помочь нам решать это? Так вот, я думаю, что я знаю, кто это.
- Да? - Бонни могла ощутить путаницу в голове Мередит, пытающуюся подобрать нужные слова. – Хорошо, и кто это? Это касается каких-нибудь междугородних звонков?
- Нет, - сказала Бонни, - с этим не связано. Это намного ближе к дому, Мередит. Намного. Фактически, ты бы могла сказать, что это прямо на твоем заднем дворе, на семейном древе.
На линии стало тихо, пауза была такая длинная, что Бонни задавалась вопросом, была ли Мередит все еще там.
- Мередит?
- Я думаю. Это решение имеет какое-то отношение к совпадению?
- Нет. - Бонни расслабилась и немного мрачно улыбнулась. Теперь Мередит поняла.– Нет, эта вещь не связана с совпадением. Это скорее случай истории, повторяющей вновь. Преднамеренно повторяющийся, если ты, конечно, понимаешь то, что я имею в виду. - Да, - сказала Мередит. Голос звучал так, будто она оправлялась от удара, и это неудивительно. – Знаешь, я думаю, ты можешь оказаться права. Но у нас все еще есть проблема, убедить этого человека, помочь нам.
- Ты думаешь, что может быть проблемой?
- Я думаю, да. Иногда люди выходят из себя… из-за теста. Иногда они даже частично теряют свой разум.
Сердце Бонни остановилось. Это было то, о чём она не подумала. Что, если он не сможет говорить с ними? Что если он совсем обезумел?
- Все, что мы можем сделать – это попытаться, - она сказала, стараясь, чтобы её голос звучал настолько оптимистично, насколько это было возможно. - Завтра мы должны будем пробовать.
- Хорошо. Я заберу тебя в полдень. Доброй ночи, Бонни.
- Спокойной ночи, Мередит. - добавила Бонни. - Извини.
- Нет, я думаю, так даже лучше. Чтобы история не продолжала повторяться. До свидания.
Бонни нажала разъединяющуюся кнопку на телефонной трубке. В течение нескольких минут, она только сидела, уставившись на стену, ее палец по-прежнему был на кнопке. Наконец она положила телефонную трубку на место и снова взяла свой дневник. Она добавила новое предложение:
Завтра мы собираемся видеть дедушку Мередит. - Я - идиот, - Стефан сказал это на следующий день в машине Мередит. Они направлялись в Штат Западная Виргиния в США, в учреждение, в котором дедушка Мередит был пациентом. Предстояло довольно долгое путешествие.
- Мы все идиоты. Кроме Бонни, - сказал Мэтт. Даже не смотря на беспокойство, Бонни почувствовала жар.
Но Мередит покачала головой, не отрывая глаз от дороги.
- Стефан, ты, возможно, не понял, так перестань заниматься самобичеванием. Ты не знал, что Kлаус напал на вечеринке Каролайн в годовщину нападения на моего дедушку. Не я ни Мэтт не догадались, что Клаус, уже был в Америке так долго, потому что мы никогда не видели Клауса и не слышали, что он говорил. Мы только думали о людях, на которых он, возможно, напал в Европе. В действительности, Бонни была единственной, кто соединил всё это воедино, потому, что она владела всей информацией.
Бонни показала язык. Мередит увидела это в зеркале заднего обзора, и выгнул бровь.
- Только не становись слишком дерзкой, - сказала она.
- Я не буду, скромность - одно из моих самых лучших качеств, - ответила Бонни.
Мэтт фыркал, и сказал:
- Я все еще думаю, что ты умница, - что возобновило жар снова и снова.

Это учреждение было ужасным местом. Бонни как могла старалась скрыть свой ужас и отвращение, но прекрасно понимала, что Мередит всё равно почувствует. Плечи Мередит, которая шла по холлу впереди, были жестки, с напущенной гордостью, которая скорее являлась защитной реакцией. Бонни, которая знала ее в течение многих лет, могла видеть оскорбление под маской гордости. Родители Мередит считали состояние дедушки таким пятном, что никогда не говорили о нём посторонним. Это была тень на их семью.
И теперь Мередит впервые раскрывала тайну посторонним. Бонни чувствовала порывы любви и восхищения своей подругой. Это было так похоже на Мередит, сделать всё без суеты, с достоинством, не позволяя никому видеть, чего ей это стоит. Но учреждение было все же ужасным.
Оно не было грязным, по нему не бродили маньяки в бреду или что-то вроде того. Пациенты выглядели чистыми, видно о них хорошо заботились. Но было кое-что в бесплодных запахах больницы и залах, переполненных неподвижными инвалидными креслами и пустыми глазами пациентов, взглянув в которые Бонни хотеть бежать.
Казалось, что это здание, полное зомби. Бонни видела, как голова одной старухи, с белыми тонкими волосами, через которые был виден розовый скальп, резко опустилась на стол, рядом с голой пластмассовой куклой. Когда Бонни отчаянно потянулась, она нашла руку Мэтта, который уже тянулся к ней. Держась, они следовали за Мередит, не смотря на эти ужасы.
- Это - его комната.
Внутри был другой зомби, с белыми волосами, в которых были видны прядки тёмных волос, как у Мередит. Его лицом было покрыто морщинами и линиями, глаза, слезящиеся с алым ободком. Они смотрели рассеянно.
- Дедушка, - сказала Мередит, становясь на колени перед его инвалидным креслом, - Дедушка, это - я, Мередит. Я пришла к тебе. Я хочу спросить у тебя кое-что важное.
Старые глаза не мерцали. - Иногда он узнает нас, - спокойно, без эмоции сказала Мередит. – Но в последние дни нет.
Старик только продолжал смотреть.
Стефан склонился к нему. «Позвольте мне пробовать», - сказал он. Изучая морщинистое лицо, он начал говорить, мягко, успокаивающе, как, он уже разговаривал с Викки.
Но покрытые плёнкой темные глаза так и не мигали. Они только продолжали бесцельно смотреть. Единственным движением старика было непрерывное подрагивание рук, лежавших на ручках инвалидного кресла.
Не смотря на старания Мередит или Стефана, это был единственный ответ, которого они могли добиться.
В конечном счете Бонни сделала попытку, используя ее психические полномочия. Она могла ощутить кое-что в старике, некая искра жизни, попавшая в ловушку, заключения в плоти как в тюрьме. Но Бонни не удавалось достигнуть её.
- Я сожалею, - сказала она, откинувшись и убирая волосы с глаз. - Это бесполезно. Я не могу ничего сделать.
- Может, мы попробуем в другое время, - предложил Мэтт, но Бонни знала, что это было не правильно. Стефан уезжал завтра; не было другого времени. Хоть это и выглядело, как хорошая идея… жар, что ранее согревал её, теперь превратился в пепел, и ее сердце теперь было подобно свинцовой глыбе. Она повернулась, чтобы увидеть Стефана, который уже выходил из комнаты.
Мэтт взял Бонни под локоть, чтобы помочь ей встать и вывести отсюда. И после минутной задержки, ее голова опустилась в унынии, Бонни позволила ему помочь. Было трудно собрать достаточно энергии, чтобы шевелить ногами. Она медленно обернулась, чтобы посмотреть, идёт ли Мередит…
И закричала. Мередит стояла в центре комнаты, перед дверью, на лице было написано уныние. Но позади нее, фигура в инвалидном кресле, наконец, пошевелилась. В тихой вспышке движения, поднялись слезящиеся старые глаза, которые широко были распахнуты, рот открылся. Дедушка Мередит смотрел так, будто он был пойман на месте преступления с поднятыми руками, изо рта вырывалось тихое завывание. Крики Бонни отразились от стропил.
Тогда все и произошло. Стефан влетел обратно, Мередит повернулась кругом, Мэтт схватил её. Но старая фигура не двигался. Он стоял, возвышаясь над всеми, разглядывая их лица, казалось он видел что-то, что не мог увидеть ни кто из них. Звуки, пробивающиеся из его рта, наконец, сформировались в одно воющее слово:
- Вампир! Вампир!! Дежурные были уже в комнате, переполняя её. Они отгораживали Бонни и других от старика. Их крики смешались в столпотворении.
- Вампир! Вампир! - Кричал дедушка Мередит, как будто предупреждал город. Бонни почувствовала панику - он смотрел на Стефана? Действительно ли это было обвинение?
- Пожалуйста, Вы должны теперь покинуть палату. Я сожалею, но вы должны уйти,- говорила медсестра. Они быстро удалились. Мередит боролась, так как её вывели в зал.
- Дедушка!
- Вампир! – вопил незнакомый голос.
И затем: «Белый ясень! Вампир! Белый ясень».
Дверь хлопнула и закрылась.
Мередит задыхалась, борясь со слезами. Бонни вонзила ногти в руку Мэтта. Стефан обратился к ним. Зелёные глаза были широко распахнуты, он был шокирован.
- Я сказала, вам теперь лучше уехать, - нетерпеливо повторяла обеспокоенная медсестра. Четверо из них игнорировали ее. Они все ошеломленно смотрели друг на друга, замешательство уступило место осмыслению на их лицах.
- Тайлер Смоллвуд сказал, что есть только один вид древесины, который мог травмировать его - начал Мэтт.
- Белый ясень - сказал Стефан.

- Мы должны узнать, где он скрывается, - сказал Стефан, по дороге домой. Он был за рулём, Мередит отдала ему ключи от автомобиля. - Это - первая вещь. Если мы сделаем это, сможем предупредить его.
Его зеленые глаза сияли со странной смесью триумфа и мрачного предопределения, и он говорил чётким и быстрым голосом. Они были на краю пропасти, думала Бонни. Их нервы были настолько напряжены, будто что-либо могло случиться.
Она чувствовала приближение катастрофы. Как будто все, что было к голове, все события, начиная с вечеринки по случаю дня рождения Мередит, собиралось к логическому выводу.
Сегодня вечером, думала она. Сегодня вечером все это случается. Казалось странно уместным, что это должен быть канун солнцестояния.
- Какой канун? – спросил Мэтт.
Она даже не поняла, что говорила вслух. «Канун солнцестояния», - сказала она. – «Это сегодня. День перед летним солнцестоянием».
- Не говори мне. Друиды, да?
- Они праздновали это, - подтвердила Бонни. - Это - день магии, в который отмечали смену сезонов. И … - она колебалась. - Ну, это похоже на все другие праздники, типа Хэллоуина или зимнего солнцестояния. День, когда линия между миром людей и неведомым миром магии тонка. Они поговаривали, что вы можете видеть призраков в этот день. А ещё случаются разные странные вещи.
- Вещи, - сказал Стефан, поворачиваясь на главное шоссе, которое шло к Церкви Фелла, - собираются случаться.
И ни один из них не знал как скоро. Госпожа Флауэрс была в саду за домом. Они подъехали прямо к пансиону, чтобы найти ее. Она подстригала розовые кусты, и запах лета окружил ее.
Она хмурилась и мигала, когда они все, столпившись вокруг нее, спрашивали наперебой, где найти белый ясень.
- Погодите, погодите немного, - сказала она, глядя на них из-под края своей соломенной шляпы. - Что это вам понадобилось? Белый ясень? Есть тут один внизу, позади дубов. Да, подождите вы минуту - добавила она, поскольку они все сразу направились туда.
Стефан выбрал ветвь дерева, в руках он держал складной нож Мэтта, который тот извлёк из кармана. Интересно, когда он начал носить его с собой? Думала Бонни. Она также задавалась вопросом, что госпожа Флауэрс подумала о них, когда они возвратились, два мальчика несли покрытую листвой шестифутовую ветвь между собой, взгромоздив её себе на плечи.
Но госпожа Флауэрс только смотрела, не говоря ни чего. А когда они уже приблизились к дому, она прокричала вслед: «Для тебя прибыл пакет, мальчик».
Стефан повернул голову, ветвь все еще была на его плече: «Для меня?»
- На нём было ваше имя. Пакет и письмо. Я нашла их во дворе, перед домом, сегодня. Я положила их наверх, в твою комнату.
Бонни смотрела на Мередит, затем на Мэтта и Стефана, встречая в свою очередь их изумленные, подозрительные и пристальные взгляды. Ожидание в воздухе усилилось внезапно, почти невыносимо.
- Но кто это мог быть? Кто мог знать, что ты - здесь - начала она, когда они поднялись по лестнице на чердак. И затем она остановилась, появился страх, трепещущий между ее ребрами. Предупреждение гудело вокруг ее, подобно жужжащей мухе, но она отбросила эти чувства. Не теперь, думала она, не теперь.
Но не было никакого способа удержаться от взгляда на пакет на столе Стефана. Мальчики облокотили белую ветвь ясеня о стену и пошли, чтобы смотреть на этот, длинноватый, гладкий пакет, облачённый в оберточную бумагу, со сливочным конвертом на вершине.
На обороте, знакомым сумасшедшим почерком было написано Стефан.
Почерк от зеркала.
Они все стояли, смущённо смотря на пакет, как будто это был скорпион.
- Напряженное ожидание, - сказала Мередит, когда Стефан, медленно взял его. Бонни знала, что она подразумевала. Она чувствовала, что все это могло бы взорваться или изрыгать ядовитый газ или превратиться во что-то с зубами и когтями. Конверт, который поднял Стефан, был квадратный и крепкий, сделан из хорошей бумаги. Будто приглашение принца на бал, подумала Бонни. Но в противовес тому, на поверхности было несколько грязных отпечатков пальца, и края конверта были грязные. Что ж, Клаус не выглядел слишком опрятным во сне.
Стефан поглядел на переднюю и заднюю часть письма и затем разорвал конверт, открыв. Он вытащил единственную часть тяжелой бумаги для печатающих устройств. Трое друзей толпились вокруг него, посматривая через его плечо, поскольку он разворачивал его. Тогда Мэтт воскликнул:
- Что … там чисто!
Это было именно так. С обеих сторон. Стефан перевернул его и исследовал каждую часть. Его лицо было напряженно. Все остальные расслабились, тем не менее, ведя возмущенные разговоры. Глупый розыгрыш. Мередит потянулась к пакету, который выглядел достаточно плоским, чтобы тоже быть пустым, когда Стефан внезапно напрягался, его дыхание, стало шипящим. Бонни быстро поглядела на него и подскочила. Рука Мередит застыла на пакете, и Мэтт выругался.
На чистой бумаге, туго натянутой между двумя руками Стефана, появлялись буквы. Они были черные с длинными хвостами вниз, как будто каждая была вырезана невидимым ножом, в это время Бонни наблюдала за ними. Поскольку она читала их, страх рос в ней.

Стефан,
Мы попытаемся решить это как господа? У меня девчонка. Приезжай в старый сельский дом в лесах после наступления темноты, и мы будем говорить, только вдвоём. Приезжай один, и я позволю ей уйти. Приведёшь кого - то еще, и она умрёт. Не было никакой подписи, но в основании показались слова: Это - между нами.
- Какая девчонка? - потребовал Мэтт, смотря на Бонни и Мередит, как будто удостовериться, что они были все еще там. - Какая девчонка?
Резкими движениями, изящные пальцы Мередит порвали пакет, из которого выпало то, что было внутри. Бледный зеленый шарф с образами виноградных лоз и листьев. Бонни помнила это отлично, и в порыве видение прибыло к ней. Конфетти и подарки на день рождении, орхидеи и шоколад.
- Кэролайн, - прошептала она, и закрывала глаза.
Эти последние две недели были настолько странными, настолько отличными от обычной жизни средней школы, что она почти забыла о существовании Кэролайн. Кэролайн пряталась на квартире в другом городе, чтобы быть в безопасности - но Мередит сказал это сразу: Он может следовать за тобой куда угодно, я уверена.
- Он снова только играл с нами, - бормотала Бонни. - Он позволил нам зайти настолько далеко, даже увидеть твоего дедушку, Мередит, и затем …
- Он, должно быть, знал, - согласилась Мередит. - Он, должно быть, знал, мы все время искали жертву. И теперь он нанес поражение нам. А что если - Ее темные глаза, зажглись внезапной наде

Глава 8

Из машины Бонни и Мередит видели только окно Викки. Конечно, лучше было бы подъехать ближе, но их не должны были обнаружить.
Мередит вылила из термоса остатки кофе, залпом его выпила и зевнула. Потом расстроено посмотрела на Бонни.
- Проблемы со сном?
- Да. Даже не знаю, в чем причина, - ответила Мередит.
- Думаешь, мальчики решили поболтать?
Мередит удивленно взглянула на нее и улыбнулась. Бонни поняла: Мередит не ожидала, что она уловит смысл.
- Надеюсь, - сказала Мередит. – Так будет только лучше для Мэтта.
Бонни кивнула и поудобнее устроилась на заднем сидении.
Когда она посмотрела на Мередит, девушка уже спала.
«Отлично, - Бонни уставилась на остаток кофе в чашке. – Потрясающе».
Ей снова не удастся отдохнуть. Если они обе заснут, может случиться непоправимое. Она сжала кулаки и стала пристально смотреть на окно Викки.
У нее в глазах начало двоиться. Нужно было срочно что-то делать.
Свежий воздух. Это помогло бы. Не беспокоясь о том, чтобы не шуметь, она потянула ручку дверцы. Дверца со щелчком открылась, но Мередит даже ухом не повела.
«Она, наверное, очень устала», - подумала Бонни, выбираясь наружу. Она захлопнула дверцу и только тогда поняла, что у нее нет ключа.
Ничего, она заставит Мередит открыть ей дверь. А пока ей стоит пойти проведать Викки. Она, скорее всего, еще не спит.
Небо было низкое и пасмурное, однако было тепло. На заднем дворе Викки перешептывались ореховые деревья. Вокруг заливались сверчки, но их деловитое стрекотание лишь дополняло тишину.
Запах жимолости ударил Бонни в нос. Она осторожно постучала в окно Викки и заглянула в щель между занавесками.
Ответа не последовало. На кровати она различила кучу одеял и каштановые волосы. Викки тоже спала.
Тишина сгустилась вокруг Бонни. Сверчки не пели, и листья на деревьях не шевелились. Она напрягла слух, чтобы услышать то, что должна была услышать.
«Я не одна», - осознала она.
Вокруг не было ничего необычного, но шестое чувство ее не обманывало. По спине пробежали мурашки. Присутствие проснувшейся Силы было неоспоримым. Что-то… было… рядом. Что-то… наблюдало за ней.
Она медленно обернулась, стараясь не шуметь. Возможно, так это что-то на нее не нападет. Может, оно ее и не заметит.
Мертвая тишина стала давить на уши. В ушах стучала кровь. Она представляла, что может выскочить из темноты в любую минуту.
Что-то с горячими влажными руками. Но сколько, она не вглядывалась в темноту, она ничего не замечала. Любая тень казалась движущейся. Что-то с горячими потными руками, достаточно сильное, чтобы убить ее…
Страх прошел сквозь нее, как ружейный выстрел.
Она сделала шаг навстречу, напрягая зрение и слух. Но вокруг была только темнота и тишина.
Вдруг чьи-то пальцы коснулись ее шеи.
Бонни обернулась и чуть не упала в обморок. Она была слишком напугана, чтобы кричать. Когда она, наконец, разглядела, кто это был, ее ноги подкосились. Она точно бы сползла на землю, если бы он ее не подхватил и не поставил на ноги.
- Выглядишь весьма напуганной, - мягко сказал Деймон.
Бонни тряхнула головой. Дар речи еще не вернулся, и ей все еще казалось, что она вот-вот упадет в обморок. Но она постаралась держать себя в руках.
Он не усилил хватку, но и отпускать ее не собирался. А попытка драться принесла успехов не больше, как если бы она пыталась разбить кирпичную стену голыми руками. Она сдалась и постаралась успокоиться.
- Ты что, меня боишься? – спросил Деймон, улыбнулся и подмигнул ей, будто у них был какой-то секрет. – Напрасно.
Как же Елена с этим боролась? «Но она не боролась», - осознала Бонни.
В конце Елена уступила Деймону. Деймон победил.
Он отпустил ее руку и легко коснулся ее губ.
- Думаю, мне стоит уйти, - сказал он, - и больше тебя не пугать. Ты ведь этого хочешь?
«Вот что чувствует кролик перед коброй, - подумала Бонни. – Конечно, он меня не убьет. Я сейчас сама умру». Она почувствовала, как земля медленно уходит из под ног. По всему телу разливалась теплота, она вздрогнула. «Подумай о чем-нибудь… быстрее». Непостижимые черные глаза заполнили собой весь мир. Ей показалось, что в них она даже увидела звезды. «Думай. Быстро».
«Елены бы это не понравилось, - подумала она, когда он прильнул к ее губам. - Да, точно не понравилось бы». Но проблема была в том, что она не могла его остановить. Теплота в ней росла, пронизывая ее всю от макушки до кончиков пальцев. Его губы были холодны, как щелк, но для нее больше не существовало ничего теплее. Ей не нужно было бояться, она просто хотела, чтобы этот момент длился вечно. Сладость пронзила ее…
- Что здесь, черт возьми, происходит?!
Голос провал тишину и разрушил волшебство. Бонни обернулась. Мэтт, сжав кулаки, стоял на краю двора. Его голубые глаза были похожи на кусочки льда. Обжигающе холодного льда.
- Отойди от нее, - прошипел Мэтт.
К удивлению Бонни, Деймон отпустил ее руки. Она отошла, поправляя блузку и пытаясь восстановить дыхание. Ее сознание снова работало.
- Все в порядке, - сказала она Мэтту. – Я просто…
- Иди назад в машину и жди меня там.
«Подожди минутку», - подумала Бонни. Она, конечно, была рада, что Мэтт явился так вовремя. Но он начинал вести себя, как слишком строгий старший брат.
- Послушай, Мэтт…
- Иди же, - сказал он, сверля глазами Деймона.
Мередит бы не позволила себе говорить с ней в таком тоне, да и Елена тоже. Бонни открыла было рот, чтобы приказать Мэтту самому идти в машину, но внезапно поняла одну вещь.
Впервые за много месяцев она видела, что Мэтта что-то волнует. В его голубых глазах было столько темной ярости, что, наверное, будь здесь Тайлер Смоллвуд, он бы очень испугался. Мэтт ожил и был полон энергии. Он снова был собой.
Бонни закусила губу. Секунду она боролась с гордостью.
- Спасибо, что спас меня, - побормотала она и ушла.

Мэтт был в ярости, но не отважился подойти к Деймону. В его темных глазах он прочитал, что подобное было бы очень плохой идеей.
Но голос Деймона был спокоен, почти бесстрастен.
- Знаешь, моя тяга к крови не просто прихоть. Это необходимость, в которую ты вмешался. Я делаю только то, что должен.
Его безразличие задело Мэтта. «Они думают о нас, как о еде, - вспомнил он. – Они охотники, мы добыча. И он подобрался к Бонни. К Бонни, которая не могла сопротивляться».
- Почему бы тебе тогда не воспользоваться кем-то твоего размера? – высокомерно спросил он.
Деймон улыбнулся, и воздух внезапно похолодел.
- Например, тобой? – спросил он.
Мэтт посмотрел на него и стиснул зубы.
- Попробуй, - проговорил он.
- Я могу сделать гораздо больше, чем просто попробовать, Мэтт, - Деймон сделал шаг в его сторону. Внезапно Мэтт подумал о диких кошках, их решающих бросках и острых зубах. Он подумал о том, как выглядел Тайлер в ангаре в прошлом году, когда на него напал Стефан. Кусок мяса. Просто куча мяса и крови.
- Как звали вашего учителя истории? – мягко продолжал Деймон, казалось, он наслаждался моментом. – Мистер Таннер? С ним я сделал больше, чем просто попробовал.
- Ты убийца.
Деймон картинно кивнул, будто его вызвали на сцену.
- Конечно, он ведь воткнул в меня нож. Я совсем не хотел опустошать его. Но этот нож… он вывел меня из себя, и я изменил решение. А теперь ты пытаешься вывести меня из себя, Мэтт.
Мэтт напрягся, чтобы не развернуться и не убежать. Что-то большее было в его фигуре, чем просто кошачья грация, что-то большее в глазах, чем просто темнота. Что-то было внутри Деймона, что-то, что настраивало людской мозг на бегство. Что-то говорило с кровью Мэтта, нашептывая ему мысли о побеге. Но он не убежал. Он вспомнил разговор со Стефаном. Он знал, что даже если ему придется умереть, он не уйдет.
- Не будь глупым, - сказал Деймон, каждое его слово врезалось в сознание Мэтта. – Никто никогда не брал у тебя кровь силой Мэтт, я прав? Это больно. Это очень больно.
«Елена», - вспомнил Мэтт.
Она была первой, кто пил его кровь. Он прекрасно помнил тот страх, что сковал его. А ведь он был там добровольно. Что же тогда он почувствует сейчас?
«Я не убегу. Не отвернусь».
- Если хочешь меня убить, прекрати болтать и сделай это, - сказал он, глядя Деймону прямо в глаза. – Убив меня, ты сделаешь мне большое одолжение.
- А ты даже глупее моего братца, - сказал Деймон.
В два шага он преодолел расстояние между ними, схватил Мэтта за футболку и положил одну руку ему на шею.
- Думаю, тебя стоит проучить тем же способом.
Все замерло. Мэтт почти осязал свой страх, но не шевелился. Теперь он просто не мог шевелиться.
Но это было уже неважно. Он не сдался. Если он умрет, он умрет с этой мыслью.
Зубы Деймона блеснули в темноте. Острые, как разделочные ножи. Мэтт почувствовал боль от укуса, еще до того, как они коснулись его.
«Я никогда не сдамся», - подумал он и закрыл глаза.
Сильный толчок сбил его с ног. Он пошатнулся и упал на спину, резко открыв глаза. Это Деймон выпустил его и толкнул.
Черные глаза безучастно смотрели на него, валяющегося в грязи.
- Я попытаюсь доходчивее объяснить, - сказал Деймон. – Тебе не следует ссориться со мной, Мэтт. Я гораздо опаснее, чем ты можешь себе представить. А теперь пошел вон отсюда. Моя очередь присматривать за домом.
Мэтт, молча, поднялся и одернул футболку. Затем он ушел, но не побежал, не дрогнул перед взглядом Деймона.
«Я победил, - подумал он. – Я жив, а значит, я победил».
Если бы черные глаза не смотрели ему в след, он бы начал упиваться гордостью. Взгляд Деймона заставил Мэтта задуматься о многих вещах. Это было так.

Бонни и Мередит ждали его в машине. Обе они выглядели обеспокоенными.
- Тебя долго не было, - сказала Бонни. – Все в порядке?
О, как он хотел, чтобы люди перестали это спрашивать!
- Да, - сказал он и добавил: - Честно.
- Прости, что наорал на тебя, Бонни, - сказал Мэтт через несколько минут.
- Ничего, - холодно ответила Бонни. – А ты стал лучше выглядеть. Лучше, чем раньше.
- Да? – он потянул воротник футболки. – Ну, когда ты вечно путаешься с вампирами, рано или поздно это промывает тебе мозги.
- А, что вы, ребята, там делали? Расходились по противоположным сторонам двора и сшибались лбами после этого? – спросила Мередит.
- Что-то вроде. Он сказал, что теперь его очередь присматривать за Викки.
- Думаешь, ему можно доверять? – вздохнула Мередит.
Мэтт задумался.
- В данный момент да. Может, это странно, но я уверен, он не причинит ей вреда. Ну а если придет убийца, его будет ждать сюрприз. Деймон готов к схватке. Мы можем сейчас поехать к Стефану в библиотеку.
Они не увидели Стефана у библиотеки. Но как только машина остановилась, он материализовался из темноты. В руках он держал толстую книжку.
- Ворвался в библиотеку и украл книгу, - заметила Мередит. – Интересно, что же дальше?
- Я одолжил ее, - ответил Стефан. – И вообще для чего созданы библиотеки? А еще я скопировал необходимые страницы дневника.
- То есть ты нашел? Ты нашел подтверждение? Теперь ты можешь рассказать нам все, как обещал, - оживилась Бонни. – Поехали в пансион.
Стефан с удивлением выслушал то, что Деймон снова появился и изъявил желание дежурить у дома Викки всю ночь, но ничего не сказал. Правда, Мэтт не сказал, почему Деймон вернулся, Бонни тоже промолчала. - Я знаю, что происходит в Феллс Черче. Я разгадал половину загадки, - сказал Стефан, когда они вошли в его комнату на чердаке пансиона. – Но существует только один способ доказать это, один способ разгадать вторую половину. Мне нужна помощь, но не такая, о которой я бы легко попросил.
На последних словах его взгляд остановился на Бонни и Мередит.
Они переглянулись и посмотрели на него.
- Этот парень убил нашу подругу, - сказала Мередит. – А вторую свел с ума. Если тебе нужна наша помощь, ты ее получишь.
- В чем бы она не заключалась, - добавила Бонни.
- Это что-то опасное? – спросил Мэтт. Он не смог остановить себя. Бонни и так достаточно натерпелась…
- Да, опасно. Но знаешь, это и их битва.
- Будь она проклята, - сказала Бонни. Мередит попыталась подавить улыбку. В конце концов, ей пришлось отвернуться к окну и усмехнуться.
- Мэтт вернулся, - сказала она, когда Стефан спросил, в чем дело.
- Мы по нему скучали, - добавила Бонни. Мэтт не понял, почему они все улыбались, и почувствовал, как его бросило в жар. Он подошел к окну.
- Это очень опасно, я не собираюсь заставлять вас, - сказал Стефан девочкам. – Но это единственный способ. Все это сложно, но нужно начать сначала. Мы вернемся назад к созданию Феллс Черча…
Он говорил до поздней ночи.

11 июня, четверг, 7:00 утра.

Дорогой дневник,
Я не могла писать прошлой ночью, потому что очень поздно вернулась. Мама снова расстроилась. Если бы она знала, чем я занимаюсь, на самом деле, с ней бы случилась истерика. Вожусь с вампирами и планирую дело, которое может меня убить. Нас всех могут убить.
У Стефана есть план по поимке парня, убившего Сью. Этот план напомнил мне планы Елены, что меня беспокоит. Они всегда звучали превосходно, но плохо заканчивались.
Мы говорили о том, кто возьмет на себя самую трудную его часть, и решили, что это Мередит. Так будет лучше для меня – я имею в виду, что она сильнее и меня и не дает воли чувствам. Но мне не понравилось, что к этому выводу все пришли так быстро, особенно Мэтт. Я не хочу показаться некомпетентной. Я знаю, что я не умнее остальных, не спортивнее, не хладнокровнее, но я не бесполезна. Мне тоже можно найти применение.
В общем, мы собираемся воплотить план в жизнь после выпускного. Мы все в нем участвуем. Кроме Деймона, он будет следить за домом Викки. Странно, но теперь мы все ему доверяем. Даже я. Даже несмотря на то, что он проделал со мной вчера ночью, я могу сказать точно, с Викки он ничего не сделает.
Елена мне больше не снится. Думаю, если сны возобновятся, я сойду с ума. Или больше никогда не засну. Просто я больше так не могу.
Вот и все. Мне пора. Думаю, к воскресенью мы разгадаем загадку и поймаем убийцу. Я верю Стефану.
Надеюсь, я не забуду свою роль.

Глава 9

Итак, дамы и господа, представляю вам класс 92!
Бонни бросила свою шапочку выпускника в воздух наряду со всеми остальными. «Мы сделали это» думала она. Что бы ни случилось сегодня вечером, Мэтт, Мередит, и я закончили школу. Были времена, в этом последнем учебном году, когда она серьезно сомневалась, что им это удастся.
Учитывая смерть Сью, Бонни ожидала, что выпускной будет вялым или мрачным. Вместо этого, было своего рода сумасшедшее волнение по этому поводу. Как будто каждый праздновал то, что он жив, прежде чем стало бы слишком поздно.

Это превратилось в буйство, поскольку родители хлынули вперед, а старший класс Роберта Э. Ли рассыпался во все стороны, крича и вопя. Бонни нашла свою шапочку, а потом посмотрела через объектив камеры своей матери.
«Играть правдоподобно, вот что важно» сказала она самой себе. Она мельком увидела тетю Елены, Джудит и Роберта Максвелла, мужчину за которого Тетя Джудит недавно вышла замуж, стоящих на обочине. Роберт держал младшую сестру Елены, Маргарет, за руку. Когда они увидели Бонни, то мужественно улыбнулись, но той стало не по себе, когда они подошли.
- Ох, мисс Гильберт - т.е. миссис Максвелл. – Не стоило. – Сказала она, поскольку Тетя Джудит вручила ей маленький букет розовых роз.
Тетя Джудит улыбнулась ей сквозь слезы на глазах.
- Это был бы очень особенный день для Елены. – Сказала она. - Я хочу, чтобы этот день также был особенный для тебя и для Мередит.
- Ох, Тетя Джудит. - Бонни импульсивно ее обняла. - Я так сожалею. – Прошептала она. - Вы знаете как сильно.
- Все мы тоскуем без нее. – Сказала Тетя Джудит. Она немного задержалась снова улыбнувшись и затем они втроем ушли. Бонни отвернулась, перестав смотреть на них с комком в горле, и стала смотреть на безумную праздничную толпу.
Здесь был Рей Эрнандез, мальчик с которым она пришла на выпускной, он пригласил всех на вечеринку у него дома сегодня ночью. Еще был друг Тайлера Дик Картер, выставлявшийся дураком как обычно. Тайлер Смоллвуд самодовольно улыбался, поскольку его отец делал снимок за снимком. Мэтт слушал со скучающим видом, какого-то футбольного вербовщика из Университета Джеймса Мейсона. Мередит стояла поблизости, с задумчивым видом держа букет красных роз.
Викки тут не было. Родители ее оставили дома, сказав, что она была не в состоянии прийти. Кэролайн тоже не было. Она осталась в квартире в Героне. Ее мать сказала матери Бонни, что у нее грипп, но Бонни знала правду. Кэролайн боялась. «И возможно она права», думала Бонни, двигаясь к Мередит. Кэролайн, может быть единственная из нас, сделает это в течение следующей недели.
Нормальный взгляд, нормальная игра. Она достигла группы Мередит. Мередит обертывала красно-черную кисточку от ее шапочки вокруг букета, нервно крутя ее между изящными пальцами.
Бонни бросила быстрый взгляд вокруг. Хорошо. Это то самое место. И теперь пора.
- Будьте осторожными с этим; Вы разрушите это! - Сказала она громко.
Взгляд Мередит вдумчивой меланхолии не изменился. Она продолжала смотреть на кисточку, закручивая ее.
- Это не кажется справедливым, - сказала она, - что мы должны получить их, а Елена нет. Это неправильно.
- Я знаю, это ужасно, - Сказала Бонни. Но она сохранила спокойную интонацию. - Я бы хотела, чтобы было что-то, что мы могли сделать с этим, но мы не можем.
- Всё это неправильно, - продолжала Мередит, как будто не слыша. – Мы здесь в солнечном свете, получаем дипломы, а она там, находится под этим камнем.
- Я знаю, я знаю, - Сказала Бонни успокаивающим тоном. - Мередит, ты только себя сильнее расстраиваешь. Почему ты не пытаешься думать о чем-то другом? Смотри, после того, как ты пообедаешь со своими родителями, не хочешь ли пойти на вечеринку Рэймонда? Даже если мы не приглашены, мы можем изменить это.
- Нет! – Сказала Мередит с поразительной горячностью. - Я не хочу идти ни на какую вечеринку. Как ты можешь даже думать об этом, Бонни? Как ты можешь быть такой бессердечной?
- Ладно, мы должны сделать кое-что …
- Я скажу тебе, что я сделаю. Я пойду на кладбище после обеда. Я собираюсь положить его в могилу Елены. Она единственная кто заслужил это. - Суставы Мередит были белые, поскольку она сильнее теребила кисточку в руке.
- Мередит, не будь дурой. Ты не можешь пойти туда, особенно ночью. Это сумасшествие. Мэтт сказал бы тебе тоже самое.
- Отлично, я не спрашиваю Мэтта. Я не спрашиваю никого. Я иду одна.
- Ты не можешь. Господи, Мередит, я всегда думала, что у тебя есть хоть немного мозгов.
- И я всегда думала, что у тебя есть хоть немного чувствительности. Но очевидно ты даже не хочешь думать о Елене. Или это только потому, что ты хочешь для себя ее бывшего парня?
Бонни дала ей пощечину.
Это был хороший сильный удар, с большим энергичным размахом. Мередит резко вздохнула, одной рукой схватившись за покрасневшую щеку. Все вокруг смотрели на них.
- Вот именно для себя, Бонни МакКалло, - после этого сказала Мередит смертельно тихим голосом. - Я никогда больше не хочу с тобой говорить.
Она развернулась на пятках и пошла прочь:
- Никогда не будет слишком скоро для меня! – Кричала Бонни ей вдогонку.
Все торопливо отвели взгляды, когда Бонни огляделась вокруг. Но не было сомнений в том, что она и Мередит были центром всеобщего внимания последние несколько минут. Бонни прикусила внутреннюю часть щеки, чтобы удержать ровное выражение лица, и пошла к Мэтту, которого оставил вербовщик.
- Ну как? – Пробормотала она.
- Хорошо. - Ты не думаешь, что удар это было слишком? Мы действительно не планировали этого, я так поступила под влиянием момента. Возможно, это получилось слишком очевидно …
- Это было превосходно, просто прекрасно. - Мэтт выглядел озабоченным. Не то что унылый, безразличный, кислый – как выглядел все последние несколько месяцев, но определенно погруженный в собственные мысли.
- Что такое? Что-то не так с планом? – Спросила Бонни.
- Нет, нет. Слушай Бонни, я тут подумал. Ты же одна обнаружила тело Мистера Таннера в Охотничьем Домике в прошлый Хэллоуин, правильно?
Бонни была поражена. Она непроизвольно вздрогнула от отвращения.
- Да, я была первой, кто понял, что он был мертв, действительно мертв, а не просто играет свою роль в сценке. С какой стати ты хочешь поговорить об этом сейчас?
- Потому что ты, вероятно, сможешь ответить на вопрос. Мог ли Мистер Таннер заполучить нож при Дэймоне?
- Что?
- Ответь, мог ли?
- Я … - Бонни заморгала и нахмурилась. Потом пожала плечами. - Полагаю так. Уверена. Это была сцена жертвы Друида, помнить, и нож, который мы использовали, был настоящим. Мы говорили об использовании поддельного, но так как Мистер Таннер собирался лежать тут же около него, мы подумали, что это будет достаточно безопасно. Фактически … - Бонни сильнее нахмурилась. - Я думаю, когда я нашла тело, то нож был в другом месте. Не в том, где я положила его вначале. Но потом какой-нибудь ребенок, возможно, мог переместить его. Мэтт, почему ты спрашиваешь?
- Просто Дэймон сказал мне кое-что, - Сказал Мэтт, снова устремив взгляд в пространство. – И я задавался вопросом, могло ли это быть правдой.
- О. - Бонни ждала, что он скажет больше, но он молчал. – Хорошо. - Сказала она наконец, - если там всё уже убрали, можем мы вернуться на землю, пожалуйста? И разве ты не думаешь, что ты, возможно, должен меня обнять? Только, чтобы показать, что ты находишься на моей стороне и нет никаких шансов, что ты собираешься пойти к могиле Елены сегодня вечером с Мередит?
Мэтт фыркнул, но отстраненный взгляд исчез из его глаз. Всего лишь через краткое мгновение он обвил ее рукой и обнял.
«Дежа Вю», думала Мередит стоя в воротах кладбища. Проблема была в том, что она не могла вспомнить точно, на какой из предыдущих походов на кладбище напоминал ей поход этой ночью. Их было так много.
В некотором смысле всё началось здесь. Именно здесь Елена поклялась не останавливаться до тех пор, пока Стефан не будет принадлежать ей. Она заставила Бонни и Мередит поклясться на крови помогать ей. «Подходящее место», думала теперь Мередит. Здесь же Тайлер Смоллвуд напал на Елену в ночь танцев. Стефан тогда спас ее, и это было началом для них. Это кладбище видело многое.
Оно даже видело всю их компанию, поднимающуюся на холм к разрушенной церкви в прошлом декабре, когда они искали логово Кэтрин. Семеро из них спустились в склеп: сама Мередит, Бонни, Мэтт, Елена со Стефаном, Дэймон и Аларих. Целыми и невредимыми вышло только шестеро из них. Они забрали Елену оттуда для того, чтобы похоронить ее.
Это кладбище было началом, и концом тоже. И возможно сегодня вечером будет другой конец.
Мередит начала идти.
«Мне жаль, что вы сейчас не здесь, Аларих» думала она. «Мне так не хватает вашего оптимизма и вашего здравого суждения о сверхъестественном - и я также не возражала бы против ваших мускулов.»
Надгробный камень Елены располагался в новой части кладбища, конечно же, где за травой все еще ухаживали и могилы были украшены цветочными венками. Камень был очень простой, незамысловатый, с краткой надписью. Мередит наклонилась и положила свой букетик роз перед ним. Потом очень медленно, она добавила красно-черную кисточку от ее шапочки. В этом тусклом свете, оба цвета смотрелись одинаково - как засохшая кровь. Она опустилась на колени, спокойно сложила руки и стала ждать.
Кладбище вокруг нее было всё также безмолвно. Оно, казалось, ждало с нею, затаило дыхание в ожидании. Ряды белых камней, протянувшихся с обеих сторон от нее, слабо сияли. Мередит напряженно прислушивалась к любым звукам.
И вот она услышала. Тяжелые шаги.
Она осталась тихо сидеть с опущенной головой притворяясь, что ничего не заметила.
Шаги приближались, даже не пытаясь скрываться.
- Привет, Мередит.
Мередит быстро обернулась.
- О, Тайлер. – Сказала она. - Ты испугал меня. Я не ожидала тебя здесь увидеть.
- Да? - Губы Тайлера скривились в усмешке. - Ладно, я сожалею, что разочаровал тебя. Это я, всего лишь я, и никто другой.
- Что ты здесь делаешь, Тайлер Смоллвуд? Нет хороших вечеринок?
- Я могу тебя спросить о том же. – Тайлер опустил взгляд на надгробие и кисточку, и его лицо помрачнело. - Но я предполагаю, что уже знаю ответ. Ты здесь из-за нее. Елена Гильберт, Свет во Тьме. – Произнес он саркастически.
- Правильно, - Произнесла Мередит ровным голосом. – «Елена» означает свет, сам знаешь. И она, конечно же, была окружена тьмой. Тьма почти победила, но Елена в итоге выиграла.
- Возможно, - Искоса взглянув на нее, задумчиво сказал Тайлер. - Но ты знаешь, Мередит, есть одна забавная вещь в тьме. Ее всегда больше, она просто ждет своего часа.
- Как сегодня ночью. – Сказала Мередит, посмотрев на небо. Оно было чистым, с россыпью тусклых звезд. – Сегодня очень темная ночь, Тайлер. Но рано или поздно взойдет солнце.
- Да, но луна взойдет первой. - Тайлер внезапно хихикнул, как будто увидел в этом шутку, понятную только ему. - Эй, Мередит, ты когда-нибудь видела семейную могилу Смоллвудов? Пойдем, я покажу тебе. Это не далеко.
«Также как он показал Елене», подумала Мередит. Она бы с удовольствием насладилась словесной перепалкой, но она ни в коем случае не должна забыть о том, для чего она пришла сюда. Ее холодные пальцы опустились в карман жакета и нашли там крошечную веточку вербены.
- Всё в порядке, Тайлер. Я предпочту остаться здесь.
- Ты в этом уверена? Кладбище опасное место для пребывания в одиночестве.
«Беспокойные духи», подумала Мередит. Она посмотрела прямо на него и сказала:
- Я знаю.
Он усмехнулся снова, показав зубы, тускло светящиеся в темноте как надгробные камни.
- Так или иначе, ты сможешь увидеть его отсюда, если у тебя хорошее зрение. Посмотри туда, в направлении старого кладбища. Теперь ты видишь что-то вроде красного сияния в середине?
- Нет. – Было лишь какое-то бледное сияние над деревьями на востоке.
- Ай, ну давай же, Мередит. Ты совсем не пытаешься. После того как взойдет луна, ты увидишь его получше.
- Тайлер, я не могу больше терять тут время. Я ухожу.
- Нет, не уйдешь. - Сказал он. И затем, поскольку ее пальцы напряглись на вербене, сжимая ее в кулаке, он добавил льстивым голосом:
- Я имею ввиду, что ты не уйдешь до тех пор, пока я не расскажу тебе всю историю этого надгробия, не так ли? Это очень важная история. Видишь ли, надгробный камень сделан из красного мрамора, единственный на всем кладбище. И тот шар на вершине, видишь? Который должно быть весит около тонны. Но он движется. Он поворачивается всякий раз, когда Смоллвуд должен умереть. Мой дедушка не верил этому. Он поцарапал шар прямо спереди. Он решил приходить и проверять это каждый месяц или около того. Однажды он пришел и обнаружил царапину с другой стороны. Шар повернулся задом напёред. Он сделал все, что мог, чтобы повернуть его, но не смог. Шар был слишком тяжелым. И той же ночью, в постели, он скончался. Его похоронили под этим камнем.
- У него, вероятно, был сердечный приступ от перенапряжения. - Язвительно сказала Мередит, но ее ладони покалывало.
- Забавная ты, не так ли? Всегда столь невозмутима. Всегда собрана. Надо постараться, чтобы заставить тебя испугаться, не так ли?
- Я ухожу, Тайлер. С меня хватит.
Он позволил ей немного отойти, затем сказал:
- Ты кричала той ночью на Кэролайн, не так ли?
Мередит вернулась.
- Откуда ты узнал об этом?
Тайлер закатил глаза.
- Не считай меня совсем уж глупым, хорошо? Я много знаю, Мередит. Например, я знаю что находится в твоем кармане.
Пальцы Мередит замерли.
- Что ты имеешь ввиду?
- Вербена, Мередит. Verbena officinalis. У меня есть друг, который знает эти вещи. - Тайлер теперь сосредоточился, его улыбка становилась всё шире, пока он наблюдал за ее лицом, как будто это было его любимое телешоу. Он приблизился, подобно коту, утомленному игрой с мышью. – И я также знаю, для чего она нужна. - Он быстро преувеличенно опасливо огляделся и прижал палец к своим губам.
- Ш-ш-ш, Вампиры. – Прошептал он. Затем он запрокинул назад голову и громко расхохотался.
Мередит отступила на шаг.
- Ты думаешь, что это тебе поможет, не так ли? Но я открою тебе маленькую тайну.
Мередит на взгляд прикинула расстояние между собой и дорожкой. Она сохранила спокойное лицо, но сильное напряжение всё росло у нее внутри. Она не знала, способна ли всё еще осуществить задуманное.
- Ты никуда не уйдешь, детка. – Сказал Тайлер, и его большая рука сжала запястье Мередит. Его ладонь была горячая и влажная, она это чувствовала ниже манжета своего жакета.
- Ты останешься прямо здесь, чтобы я преподнес тебе мой сюрпризик.
Он ссутулился, наклонил вперед голову, и ликующе хитро изогнул губы.
- Отпусти меня, Тайлер. Ты делаешь мне больно! - От ощущения твердой хватки Тайлера, Мередит охватила паника. Но его рука только сильнее сжалась, сдавливая сухожилия о кости в ее запястье.
- Это тайна, детка, которую никто еще не знает. - Сказал Тайлер, притянув ее ближе, пока она не почувствовала его горячее дыхание на своем лице. – Ты пришла сюда, полностью защитившись от вампиров. Но я не вампир.
Сердце Мередит сильно колотилось в груди.
- Отпусти!
гортанное- Сначала я хочу, чтобы ты посмотрела туда. Теперь ты увидишь надгробный камень. - Сказал он, поворачивая ее так, чтобы она не могла не увидеть. И он был прав, теперь она могла видеть его - красный памятник со светящимся глобусом на вершине. Или не глобусом. Этот мраморный шар напоминал … он был похож на …
- Теперь посмотри на восток. Что ты там видишь, Мередит? - Продолжал Тайлер хриплым от волнения голосом.
Там была полная луна. Она взошла выше, пока они разговаривали, и теперь она висела выше холмов, идеально круглый и чрезвычайно растянутый, огромный и раздутый красный шар.
И это было именно то, что напоминало надгробие. Подобно полной луне, мокрой от крови.
- Ты пришла сюда защищенная от вампиров, Мередит. – Еще более хрипло сказал Тайлер за ее спиной. - Но Смоллвуды не вампиры вообще. Мы кое-что другое.
И затем он зарычал.
Никакое человеческое горло, не смогло бы издать подобный звук. Это не была имитация животного рычания, это было реально. Злобное гортанное рычание повысилось, он схватил Мередит за голову и развернул, чтобы она могла посмотреть на него. Она недоверчиво вытаращилась. То, что она увидела, было настолько ужасно, что ее разум отказывался принять это…
Мередит закричала.
- Я сказал тебе, что это будет сюрпризом. Как тебе он? – Спросил Тайлер. Его рот был заполнен слюной, и его красный язык свесился через ряды длинных собачьих зубов. Это не было больше его лицо. В гротескной манере у него была вытянутая морда и желтые глаза с продолговатым зрачком. Красновато-песчаные волосы росли по его щекам и спускались ниже к задней части шеи. Шкура.
- Ты можешь кричать сколько тебе будет угодно, здесь тебя никто не услышит. – Добавил он.
Каждый мускул в теле Мередит был напряжен в попытках освободиться. Это была интуитивная реакция, одна она не смогла бы вырваться, как бы она того ни хотела. Его дыхание было очень горячее и дико пахнущее, как у животного. Ногти, которые он вонзил в ее запястье, стали короткими, толстыми, почерневшими когтями. У нее не было больше сил, чтобы снова закричать.
- Есть и другие, помимо вампиров, со вкусом к крови. – Сказал Тайлер своим новым порыкивающим голосом. - И я хочу попробовать вкус твоей. Но сначала мы немного повеселимся.
Хотя он все еще стоял на двух ногах, его тело горбилось, и было странно искажено. Сопротивление Мередит было слишком слабым, поэтому он прижал ее к земле. Она была сильной девочкой, но он был намного сильнее, нагромождение мускулов было видно под его рубашкой, поэтому он легко справился с ней.
- Ты всегда была слишком хороша для меня, не так ли? Отлично, теперь ты узнаешь что ты потеряла.
«Я не могу дышать», лихорадочно думала Мередит. Его рука сжимала поперек ее горло, душа ее. Серые волны плясали у нее перед глазами. Если она упадет в обморок теперь …
- Ты еще пожалеешь, что не умерла так же быстро как Сью. - Лицо Тайлера плыло над ней, красное как луна, с длинным вывалившимся языком. Его другая рука держала ее руки выше головы.
- Ты когда-нибудь слышала историю Маленького Красного Убийственного Аконита?
Серые волны, плясавшие перед глазами, превращались в черноту, пестреющую небольшими огоньками.
«Подобно звездам», думала Мередит. «Я падаю в звездах …»
- Тайлер, убери от нее свои руки! Отпустил ее, сейчас же! – Крикнул Мэтт.
Грубое рычание Тайлера превратилось в удивленный скулёж. Он ослабил хватку на горле Мередит, и воздух помчался в ее легкие.
Вокруг нее раздался топот шагов.
- Я очень долго ждал, чтобы это сделать, Тайлер. – Сказал Мэтт, отдергивая голову Тайлера схватившись за его песчано-красные волосы. Затем Мэтт кулаком нанес сокрушительный удар по недавно отросшей морде. Кровь дугой брызнула из влажного звериного носа.
От звука изданного Тайлером у Мередит похолодело сердце в груди. Он прыгнул на Мэтта, изогнувшись в воздухе и растопырив когти. От атаки Мэтт упал назад, и ошеломленная Мередит попыталась приподняться с земли. Но она не смогла; все ее мышцы неудержимо дрожали. Но вот кто-то оторвал Тайлера от Мэтта, как будто Тайлер весил не больше куклы.
- Прямо как в старые добрые времена, Тайлер. - Сказал Стефан, поставив его на ноги и развернув лицом.
Тайлер с минуту смотрел на него, а потом попробовал сбежать.
Он был быстр, петляя между рядами могил с нечеловеческим проворством. Но Стефан был быстрее и с легкостью перехватил его.
- Мередит, ты в порядке? Мередит? - Бонни встала на колени около нее. Мередит кивнула т.к. она всё еще не могла говорить.

Глава 10

Мередит сидела на коленях на высокой стене разрушенной церкви. «Ты сказал, что это будет опасно, Стефан, но ты не говорил, что позволишь, чтобы оно раздавило меня».
- Прости. Я надеялся, что он скажет ещё информацию, особенно после того, как он признался, что был там, когда умерла Сью. Но я не должен был ждать.
- Я не признавался! Вы не сможете ничего доказать! - Кричал Тайлер. Животное рыдание, вернулось в его голос, но на прогулке его лицо и тело стали снова нормальные. Или, скорее всего, они стали человеческими, подумала Мередит. Опухоль, ушибы и засохшая кровь не были нормальными.
- Это не правовой суд, Тайлер, - сказала она. - Твой отец тебе сейчас не поможет.
- Но если это было бы возможно, то у нас был бы очень хороший повод, - Добавил Стефан. «Чтобы поймать тебя на заговоре совершения убийства.
- Это если кто-нибудь не растапливает бабушкины чайные ложки, чтобы сделать из них серебряную пулю. - Вставил Мэтт.
Тайлер смотрел на них один за другим.
- Я ничего не буду вам говорить.
- Тайлер, знаешь кто ты? Ты – хулиган, - сказала Бонни. - А хулиганы всегда говорят.
- Ты не возражаешь придавливать девочку и угрожать ей, Сказал Мэтт. Но когда появляются её друзья, ты боишься.
Тайлер только впивался в них взглядом.
- Ну, если ты не хочешь говорить, я думаю, что должен буду сделать это. - Сказал Стефан. Он наклонился вниз и подобрал толстую книгу, которую взял в библиотеке. Он сделал шаг к краю могилы, положил книгу на колени и открыл её. Мередит подумала, что в этот момент он был, пугающе похож на Дэймона.
- Это книга Джерваза Тильбюри, Тайлер, - сказал он. - Она была написана около 1210 лет до нашей эры. Одной из вещей, о которых она рассказывает являются оборотни.
- Вы не сможете ничего доказать! У вас нет свидетелей...
- Замолчи, Тайлер! - Стефан посмотрел на него. - Я не нуждаюсь в доказательствах. Я могу увидеть это, даже сейчас. Ты забыл кто я? Он замолчал, а потом продолжил.
- Когда я пришёл сюда несколько дней назад, это было тайной. Девочка была мертва. Но кто убил её? И почему? Все улики, которые я видел, противоречили друг другу.
- Это был не просто убийца, не какой- то человек, псих из улицы. У меня было слово того, кому я доверял, и так же, независимый свидетель. Обычный убийца не может работать с доской для спиритических сеансов с помощью телекинеза. Обычный убийца не может заставить плавкие предохранители унестись в электростанции, далеко за сотни миль.
- Нет, это был кто- то с огромной физической и психической силой. Всё что сказала мне Вики, было похоже на вампира.
- За исключением того, что у Сью Карсон всё ещё была кровь. Вампир выпил бы хотя бы часть. Нет, вампир не смог сопротивляться, особенно если это был не убийца. Это, тот кто имеет высокую причину убивать. Но доктор не нашёл никаких дыр в её венах, и только немного кровотечений. В этом нет смысла.
- И было что-то другое. Ты был в том доме, Тайлер. Ты сделал ошибку. Когда схватил Бонни той ночью, и затем ты ошибся в том, что говорил те вещи, которые, возможно, не знал, если бы не был там.
- Так, что мы имели? Закалённый вампир, злой убийца с силой для жалости? Или школьный хулиган, который не может дойти до туалета, не запинаясь за собственные ноги и не падая. Который? Свидетельство указывало на оба пути, но я не мог решить.
- Затем я пошел, чтобы самому увидеть тело Сью. И там была сама большая тайна из всех. Разрез здесь... - палец Стефана сделал набросок тонкой линии внизу его ключицы. - Типичный, традиционный разрез сделанный вампиром для разделения его собственной крови. Но Сью не была вампиром и она не сделала себе порез. Кто-то сделал это за неё, потому что она лежала мёртвая на земле.
Мередит закрыла глаза и услышала, как Бонни рядом с ней с трудом сглотнула. Она взяла Бонни за руку и крепко сжала её, но она продолжала слушать.
- Вампиры не режут своих жертв; они используют свои зубы. - Сказал Стефан. Его верхняя губа слега приоткрылась, чтобы показать свои зубы. - Но если вампир хотел высосать кровь для кого-то, то ещё, он возможно разрезал бы вместо того чтобы кусать. Если вампир хотел дать сначала кому-нибудь только попробовать, он вполне мог сделать такое.
- И это заставило меня подумать о крови. Кровь, как ты знаешь, важна. Она даёт вампирам жизнь и силу. Это всё что нужно нам для выживания и иногда необходимость в ней сводит нас с ума. Но это хорошо также и для других вещей. Например... инициирование.
- Инициирование и Сила. Теперь я думал об этих двух вещах, соединяя их вместе, я увидел тебя, Тайлер, когда я был в Феллс-Чёрче. Я действительно не фокусировался на мелких вещах. Но я помнил то, что Елена рассказывала мне об истории вашей семьи, и я решил проверить это в журнале Хонории Фелл.
Стефан поднял кусок бумаги между страницами книг, которую он держал.
- В почерке Хонории это было. Я отксерокопировал страницу, чтобы прочитать её тебе. У Смоллвудов был маленький семейный секрет – если ты сможешь прочитать между строк.
Наклонившись к бумаге, он начал читать: 12 ноября. Свечи сделали, лён прялся. У нас не хватает зерна и соли, но мы продержимся зиму. Вчера вечером тревога; на Джекоба Смоллвуда напали волки, когда он возвращался из леса. Я осмотрела рану с черникой и болезненной корой, но она была глубоко и я испугалась. После возвращения домой я бросила руны. Я никому ни сказала про результаты Тома.

- Бросание рун предсказывает, - сказал Стефан. - Хонория была той, кого мы называем ведьма. Она продолжает говорить о «неприятном волке» в разных других поселениях, кажется, что сразу же было много нападений, особенно на молодых девочек, Она рассказывает как она и её муж стали всё больше беспокоиться. И наконец, это:

«20 Декабря. Волк снова напал на Смоллвудов. Несколько минут назад мы услышали крики, и Том сказал, что это было вовремя. Вчера, он сделал пули. Он зарядит винтовку и мы пойдём. Если с нами всё будет в порядке, я ещё напишу.
«21 Декабря. Пришла к Смоллвуду вчера вечером. Очень жалко Джекоба. Убит волком.
Мы будем хоронить Джекоба на небольшом кладбище у подножья холма. Может его душа найдёт мир в смерти.

- В официальной истории Фэллс-Чёрча, - сказал Стефан, - это интерпретируется, чтобы объяснить, что Том Фелл и его жена пошли к Смоллвудам и нашли Джекоба Смоллвуда атакованным волком, и волк убил его. Но это ложь. По-настоящему говорится не что волк убил Джекоба Смоллвуда, а то, что Джекоб Смоллвуд - волк был убит.
Стефан закрыл книгу.
- Твой дедушка был оборотнем. Твой больше-больше-больше чем кто либо дедушка, Тайлер. Он стал таким, когда на него напал оборотень. И он передал этот вирус оборотня сыну, который родился спустя восемь с половиной месяцев после того как он умер. Только твой папа предал тебе этот путь.
- Я всегда знала, в тебе, что-то есть, Тайлер. - Сказала Бонни и Мередит открыла глаза. - Я никогда не могла сказать, что это было, но в глубине души я чувствовала, что ты был кем-то жутким.
- Мы иногда шутили об этом, - сказала Мередит, всё ещё хриплым голосом. - О твоём животном магнетизме и твоих больших белых зубах. Только мы не знали, как близко мы были к правде.
- Иногда экстрасенсы могут почувствовать это... - признался Стефан.
- Иногда могут даже обычные люди. Я должен был увидеть это, но я был взволнован. Однако это не оправдание. И очевидно, какой-то экстрасенс сразу же увидел убийцу. Не так ли Тайлер? Человек в старом плаще пришёл к тебе. Он был высок, со светлыми волосами и голубыми глазами и у него было какое-то дело с тобой. В обмен на что-то он бы показал тебе, как исправить своё наследство. Как стать настоящим оборотнем. Потому что, согласно Джервазу Тильбюри, - Стефан постучал по книге на своём колене. - Оборотень, который не был укушен по потребности, будет инцинирован. Это значит, ты можешь иметь вирус оборотня всю жизнь, никогда не знать об этом, потому что он никогда не активизируется. Поколения Смоллвудов жили и умирали, но вирус не действовал на них, потому что они не знали тайну о его пробуждении. Но мужчина в плаще знал. Он знал, что ты должен убить и попробовать свежую кровь. После этого на первом полнолунии ты сможешь измениться.
Стефан посмотрел на белый диск луны на небе, и Мередит проследила за его взглядом. Луна сейчас не выглядела чистой и была больше в два раза, больше не угрюмый красный шар.
Подозрительный взгляд передался по толстым чертам Тайлера, а затем взгляд возобновляемой ярости.
- Вы обманули меня! Вы это запланировали! - Очень умно, - сказала Мередит, и Мэтт произнёс:
- Без шуток.
Бонни влажным пальцем отметила воображаемое число 1 на невидимом табло.
- Я знал, что ты не смог бы сопротивляться преследованию одной из этих девочек, если бы ты думал, что она будет одна. - Сказал Стефан. - Ты бы подумал, что кладбище было бы идеальным местом для убийства; ты имел бы полную секретность. И я знал, что ты не сможешь не похвастаться о том, что сделал. Я надеялся, что ты скажешь Мередит больше о другом убийце, о том кто фактически выбросил Сью из окна, тот, кто порезал её чтобы ты мог пить свежую кровь. Вампир, Тайлер. Кто он? Где он прячется?
Взгляд Тайлера из ядовитой ненависти изменился в усмешку.
- Ты думаешь, я расскажу тебе? Он мой друг.
- Он не твой друг, Тайлер. Он использует тебя. И он убийца.
- Не заходи глубоко, Тайлер, - добавил Мэтт.
- Ты уже соучастник. Этим вечером ты пытался убить Мередит. Довольно скоро ты не сможешь быть в состоянии вернуться назад, даже если захочешь. Будь умным и останови это сейчас. Расскажи нам, что ты знаешь.
Тайлер обнажил зубы.
- Я ничего вам не скажу. Что вы со мной сделаете?
Остальные обменялись взглядами. Атмосфера изменилась, стала заряженной напряжением, они все вернулись к Тайлеру.
- Ты действительно не понимаешь, не так ли? - Спокойно произнесла Мередит. - Тайлер, ты помог убить Сью. Она умерла для неприличного ритуала для того чтобы ты мог измениться в то существо которое я видела. Я уверена, ты планировал убить меня, а также Вики и Бонни. Ты думаешь, что нам жалко тебя? Ты думаешь, что мы нашли тебя здесь, чтобы быть добрыми к тебе?
Наступила тишина. Насмешка исчезла с губ Тайлера. Он смотрел от одного лица в другое.
Они были все непримиримы. Даже маленькое лицо Бонни было неумолимо.
- Джерваз Тильбюри упоминает одну интересную вещь, - сказал Стефан, почти дружелюбно. - Есть средство для оборотней, помимо традиционной серебряной пули. Послушай... - под лунным светом он читал из книги на его колене.
- Обычно об этом сообщают и считается серьёзным и достойными докторами, что если оборотень был лишён одной из его конечностей, он должен вернуть себе своё первоначальное тело.
Джерваз продолжает рассказывать историю Рэймбода Ауверджина, оборотня, которого вылечили, когда плотник отрезал одну из его задних лап. Конечно, возможно это было ужасно больно, но история гласит, что Рэймбод благодарил плотника за то, что он навсегда избавил его от проклятой и омерзительной формы. Теперь, я думаю, что если Тайлер не будет помогать нам с информацией, самое меньшее что мы можем сделать - это удостовериться, что он не уйдёт и не убьёт снова. Что скажут остальные?
Мэтт начал.
- Я думаю, что вылечить его – это наша обязанность.
- Всё, что мы должны сделать – это избавить его от одного из конечностей, - согласилась Бонни.
- Я сразу же подумала об этом, - сказала Мередит затаив дыхание.
Глаза Тайлера выпучились. Под грязью и кровью его, обычно румяное лицо, стало бледным.
- Вы лжёте!
- Возьми топор, Мэтт, - сказал Стефан. - Мередит, ты снимешь один из его ботинок...
Тайлер лягнул её в лицо, когда она сделала это. Подошёл Мэтт и ударил его молотком по голове.
- Не делай себе хуже, Тайлер.
Голая нога, которую выставила Мередит, была большая, такая же потная, как и ладони Тайлера. Грубые волосы росли от пальцев ног. У Мередит по коже поползли мурашки. - Давайте закончим с этим! - Сказала она.
- Вы шутите! - Завыл Тайлер, дергаясь так что Бонни пришлось прийти и схватить другую ногу и стать на неё коленями.
- Вы не можете сделать это! Вы не можете!
- Держи его. - приказал Стефан.
Работая вместе, они вытягивали Тайлера, его голова находилась в руках Мэтта, его ноги были расставлены и девочки соединяли их. Уверенный Тайлер мог видеть, что он делал, Стефан уравновешивал на краю могилы, ветвь, толщиной, может, два дюйма, Он поднял топор и ударил, с трудом разъединяя палку, одним ударом.
- Он достаточно острый, - сказал он.
- Мередит сверни штанину с его ноги. Затем свяжи часть этого шнура, только выше его лодыжки, так сильно, как ты можешь связать турникет. Иначе он будет кровоточить.
- Вы не можете сделать это! - Кричал Тайлер. - Вы не можете сдееееееелать это!
- Кричи всё, что хочешь Тайлер, никто тебя здесь не услышит, правда? Произнес Стефан.
- Вы не лучше чем я! - Завопил Тайлер, брызгая плевками. - Вы тоже убийцы!
- Я точно знаю кто я, - сказал Стефан. - Поверь мне, Тайлер. Я знаю. Все готовы? Хорошо. Держите его; он подпрыгнет, когда я сделаю это.
У Тайлера больше не было слов.
Мэтт держал его так, что он мог увидеть как Стефан встал на колени и прицелился, поднимая лезвие топора выше лодыжки Тайлера, чтобы измерить силу и расстояние.
- Теперь, - сказал Стефан, поднимая выше топор.
- Нет! Нет! Я скажу тебе! Я скажу! - Завопил Тайлер.
Стефан взглянул на него.
- Слишком поздно, - сказал он и отпустил топор.
Он отскочил от каменного пола с лязгом и искрой, но шум был заглушен криком Тайлера. Казалось, прошло несколько минут, пока Тайлер понял, что лезвие не коснулось его ноги. Он сделал паузу для вздоха только когда задыхался и повернул дикие, выпученные глаза на Стефана.
- Начинай говорить, - сказал Стефан, ледяным, безжалостным голосом.
Небольшие хныканья вырывались из горла Тайлера, а на губах появилась пена.
- Я не знаю его имени, - выпалил он. - Но он выглядит, так как ты говорил. И ты прав; он вампир, Я видел, как он осушил оленя пока он всё ещё пинался. Он лгал мне... - добавил Тайлер скулящим голосом, который вернулся к нему. - Он говорил, что я буду сильнее, чем кто-либо, такой же сильный как он. Он говорил, у меня будет любая девчонка, какую я захочу, любым путём каким захочу. Ползучий врал. - Он сказал, что ты мог убить и избежать неприятностей. - Сказал Стефан.
- Он сказал, что я мог сделать это с Керолайн той ночью. Она пришла после способа, которым хотела убить меня. Я хотел заставить её попросить, но она, так или иначе вышла из дома. У меня могли быть Керолайн и Викки сказал он. Всё что он хотел, были Бонни и Мередит.
- Но ты только что попробовал убить Мередит.
- Это было сейчас. Сейчас это разные вещи, глупые. Он сказал, всё было в порядке.
- Почему? - Спросила Мередит Стефана в полтона.
- Может быть, потому что ты сама предоставила ему, - ответил он. - Ты привела меня сюда... - Затем он продолжил. - Хорошо Тайлер покажи нам твоё сотрудничество. Расскажи нам, как мы можем получить этого парня.
- Получить его? Вы сумасшедшие! - Тайлер заразился уродливым смехом и Мэтт сжал руку вокруг его горла. - Эй, душите меня все если хотите; это все ещё правда. Он сказал мне, что он – один из Тех, один из Настоящих, независимо то того что это значит. Он сказал, что делал вампиров прежде чем появились пирамиды. Он говорил, что заключил сделку с дьяволом. Вы можете всадить кол ему в сердце и от этого ничего не будет. Вы не можете убить его. - Смех стал неконтролируемым.
- Где он скрывается, Тайлер? - выкрикнул Стефан. - Каждому вампиру нужно место, чтобы спать. Где оно?
- Он бы убил меня, если я бы сказал вам. Он бы съел меня. Господи, если я расскажу вам... что он сделал с тем оленем, перед тем, как он умер… - смех Тайлера превращался похожим на рыданья.
- Тогда ты должен помочь нам уничтожить его прежде чем он может найти тебя, не так ли? Какое его слабое место? Где он уязвим?
- Господи, бедный олень… - рыдал Тайлер.
- Что насчёт Сью? Ты плакал по ней? - Спросил Стефан резко. Он поднял топор. - Я думаю, - сказал он, - что ты напрасно тратишь наше время.
Топор поднялся.
- Нет! Нет! Я скажу тебе; я расскажу кое-что. Посмотри, там есть один вид дерева который может ранить его, не убить, но ранить. Он допустил ошибку, но не рассказал мне как это было! Я клянусь это правда.
- Недостаточно хорошая, Тайлер, - сказал Стефан.
- Ради Бога – я скажу вам, куда он идёт этим вечером. Если вы быстро приедете туда, может, вы его остановите.
- Что ты имеешь в виду? Куда он пойдёт сегодня? Говори, быстро, Тайлер!
- Он пойдёт к Викки, понятно? Он сказал, что сегодня каждый придёт отдельно. Это поможет, не так ли? Если вы поторопитесь, может быть, сможете его догнать.
Стефан застыл, и Мередит почувствовала, как бьётся его сердце. Викки. Они даже не подумали о нападении на Викки.
- Дэймон охраняет её, - сказал Мэтт. - Правда, Стефан? Правда?
- Предполагается что он там, - сухо сказал Стефан. - Я оставил его там в сумерках. Если что-нибудь случилось, он должен вызвать меня. - Вы ребята... - прошептала Бонни. Её глаза расширились, губы дрожали. - Я думаю, что сейчас лучше нам пойти туда.
Он мгновение смотрели на неё, а затем каждый начал двигаться. Топор зазвенел на полу, когда Стефан положил его.
- Эй, вы не можете оставить меня! Я не могу двигаться! Он собирался вернуться за мной! Вернитесь и развяжите мои руки! - Завопил Тайлер. Никто из них не ответил.
Они побежали вниз холма и забрались в машину Мередит. Мередит сняла ускорение, опасно и быстро объезжая углы, скользя через знаки стоп, но какая-то часть ее не хотела ехать до дома Викки. Хотела развернуться и уехать в другую сторону.
"Я спокойна. Я всегда спокойна", - думала она. Но это было внешне. Мередит очень хорошо знала, какой спокойной вы могли видеть внешнюю часть, когда внутренняя всегда была разбита.
Они объехали последний угол на Бирч-стрит и Мередит нажала на тормоза.
- О, Господи! - закричала Бонни с заднего места. - Нет! Нет!
- Быстрее. - Сказал Стефан. - Может ещё есть шанс. Он рывком открыл дверь и вышел даже прежде чем автомобиль остановился. Но на заднем месте Бонни рыдала.

Глава 5

Понедельник, 8 июня, 11:15 вечера.
Дорогой Дневник.
Сегодня я не смогу заснуть, поэтому пишу. Весь сегодняшний день я ждала, что что-то произойдет. Я никогда раньше не пользовалась подобными заклинаниями, поэтому не ждала, что оно сработает, а уж тем более что после этого ничего не произойдет.
Но ничего не произошло. По настоянию мамы я не хожу в школу. Она расстроилась, что Мэтт и Мередит в субботу задержались допоздна, и считает, что мне необходим отдых. Но каждый раз, когда я ложусь, я вижу лицо Сью.
Отец Сью держал речь на похоронах Елены. Интересно, кто сделает это для Сью в среду?
Нужно перестать думать о подобных вещах.
Нужно постараться заснуть. Может, если я надену наушники, я не увижу Сью.
Бонни положила дневник в ящик тумбочки и вытащила плеер. Она щелкала каналы, глядя на потолок из-под тяжелых век. Сквозь треск и бормотание в ее ухе зазвучал голос ДиДжея.
- А вот золотое произведение для любителей пятидесятых. «Спокойной ночи, любимый» на Ви Джей лейбл в исполнении…
Бонни унеслась по волнам музыки.

Холодная крем-сода была с клубничным вкусом, как раз такую Бонни любила. Музыкальный автомат играл «Спокойной ночи, любимый», барная стояка была кристально чистой. Но Елена, решила Бонни, никогда бы не стала бы носить форму официантки.
- Никаких официанток, - жестом указала Бонни. Елена оторвалась от уже подтаявшего фруктового мороженого.
- Хотя кто об этом думает? – спросила Бонни.
- Ты думаешь, глупышка. Я просто тебя посещаю.
- А, - Бонни потянула содовой. Сны. Были причины с опаской к ним относиться, но сейчас Бонни не хотелось об этом думать.
- Я не надолго, - сказала Елена. – Думаю, он уже знает, что я здесь. Я просто хочу тебе сказать...
Она нахмурилась.
Бонни сочувственно посмотрела на нее.
- Ты не помнишь?
Она отпила еще содовой. Какой странный вкус.
- Я умерла слишком молодой, Бонни. Столько всего осталось не сделанным, я еще столько не успела. Сейчас я просто обязана помочь тебе.
- Спасибо, - сказала Бонни.
- Это нелегко. У меня мало сил. Мне сложно держать все в месте.
- Нужно держать все вместе, - кивнула Бонни. В голове воцарилась пустота. Да что такое с этой содовой?
- Я не могу контролировать все, поэтому некоторые вещи становятся странными. Думаю, это дело его рук. Он сопротивляется мне. Он следит за вами. Он приходит каждый раз, когда я пытаюсь связаться с тобой.
- Хорошо, - комната плыла перед глазами.
- Бонни, ты меня слушаешь? Он использует твои страхи против тебя. Только так он может проникнуть сюда.
- Хорошо…
- Но я не пущу его. Скажи это всем. И передай Стефану…
Елена остановилась и прикрыла рот рукой. Что-то упало на ее мороженое.
Это был зуб.
- Он здесь, - голос Елены был странным и неясным.
Бонни, загипнотизированная, смотрела на зуб. Он лежал посередине подтаявших взбитых сливок, между миндальными орехами. – Бонни, передай Стефану…
Сверху упал еще один зуб, потом еще один. Елена всхлипнула, теперь уже обе ее руки были на лице. Ее взгляд был напуганным и беспомощным.
- Бонни, не уходи…
Бонни, спотыкаясь, сделала шаг назад. Все вокруг кружилось. Содовая бурлила в стакане, но это уже была не содовая, это была кровь. Ярко красная и пенящаяся, как та, что человек выкашливает, когда умирает. Желудок Бонни сжался.
- Скажи Стефану, что я люблю его! – это был голос беззубой старухи, вслед за ним послышались рыдания. Бонни была рада провалиться во тьму и забыть все. Бонни грызла ручку, глядя на часы. Осталось выдержать в школе еще восемь с половиной дней. Каждая минута казалась потерей.
- Не обижайся, но всякий, кто общается с тобой, погибает, - сказал ей какой-то парень на лестнице. Бонни после этого долго плакала в туалете.
Сейчас все, что ей хотелось, так это выйти из школы. Чтобы избежать, наконец, обвиняющих и скорбных лиц, или еще хуже, сочувствующих взглядов. Директор говорил о «новой неудаче» и «большой потере», а Бонни чувствовала на себе взгляды окружающих, прожигающие ее насквозь.
Когда прозвенел звонок, она первой оказалась у двери. Но вместо того, чтобы пойти к следующему классу, она снова пошла в туалет, где дождалась следующего звонка. Когда коридоры опустели, она пошла в крыло иностранных языков мимо ярких объявлений о мероприятия, ожидающихся в конце года. В чем смысл танцев, выпускного, да вообще в чем смысл всего? Все погибнут еще до конца этого месяца.
Она почти врезалась в человека, одиноко стоявшего в коридоре. Ее взгляд остановился на его дорогих ботинках, явно зарубежного производства. Выше были джинсы, облегающие его сильные мышцы. Стройная фигура. Мускулистая грудь. Лицо, способное свести с ума любого скульптора: чувственные губы, высокие скулы. Темные очки. Слегка волнистые черные волосы. На мгновение Бонни перестала дышать.
«Боже, я и забыла, насколько он прекрасен», - подумала она. – «Прости, Елена, кажется, я хочу его увести».
- Стефан! – выдохнула она.
Ее сознание вернулось в реальность, она затравленно огляделась по сторонам. Вокруг никого не было. Она схватила его за руку.
- Ты с ума сошел, показываться здесь? Ты совсем рехнулся?
- Я должен был найти тебя. Думал, это срочно.
- Это так, но…
Он выглядел так непривычно в коридоре старшей школы. Так необычно. Как зебра в стаде овец. Она попыталась завести его в кладовку для метел.
Он не поддался. И был гораздо сильнее ее.
- Бонни, ты сказала, что говорила с…
- Тебе нужно спрятаться! Я найду Мэтта и Мередит и приведу их, мы все сможем поговорить. Но если тебя увидят, тебя тут же схватят. Совершено еще одно убийство.
Лицо Стефана резко изменилось, и он сам вошел в кладовку. Он хотел что-то сказать, но передумал.
- Я подожду, - просто сказал он.
Чтобы найти Мэтта на уроке труда и Мередит на экономике, понадобилось всего несколько минут. Они поспешили к кладовке и вывели Стефана из школы так быстро, как только смогли.
Бонни показалось, что их все-таки кто-то видел. Оставалось только гадать, кто и насколько болтлив он был.
- Нам нужно отправить его в безопасное место… наши дома не подойдут, - говорила Мередит. Они быстро шагали по школьной парковке.
- Отлично, тогда куда? Погодите-ка, а как насчет пансиона? – Бонни не договорила. На парковке прямо перед ними стояла небольшая черная машина. Итальянская модель, гладкая, элегантная и весьма соблазнительная. Стекла были затонированы настолько, что узнать, что творится внутри, было невозможно. Тут Бонни заметила эмблему с лошадью сзади.
- О, Боже!
Стефан встревожено посмотрел на Феррари.
- Это машина Деймона.
Три пары глаз в недоумении повернулись к нему.
- Деймона? – пискнула Бонни. Она надеялась, что Стефан имел в виду, что Деймон просто одолжил ему машину.
Водительское стекло медленно опустилось, показались гладкие черные волосы, темные очки и ослепительная улыбка.
- Бон джорно, - мягко сказал Деймон. – Вас подвезти? - О, Боже, - повторила Бонни в полуобмороке. Но назад не отошла.
- Мы направляемся к пансиону, - нетерпеливо сказал Стефан. – Вы следуете за нами. Припаркуйтесь где-нибудь, где никто не заметит вашу машину.
Мередит пришлось оттаскивать Бонни от Феррари. Было совсем непохоже, что Бонни нравился Деймон, или что она могла позволить ему снова поцеловать ее, как тогда на вечеринке у Алариха. Она знала, что он опасен, не так, как Катрина, но все же опасен. Он безжалостно убивал просто, чтобы получить удовольствие. Он убил мистера Таннера, учителя истории, в Доме с привидениями в прошлый Хеллоуин. Он мог убить еще кого-то в любой момент. Может поэтому, когда Бонни смотрела на него, она чувствовала себя мышонком перед королевской коброй.
Оказавшись в машине, Бонни и Мередит переглянулись.
- Стефан не должен был привозить его, - сказала Мередит.
- Может, он сам захотел приехать, - предположила Бонни. Она не думала, что Деймон был человеком, которого так просто можно куда-то привезти.
- Зачем? Уж точно не нам помогать.
Мэтт молчал. Казалось, он совсем не замечал напряжения в машине, он просто смотрел в окно, думая о чем-то своем.
Небо затянуло тучами.
- Мэтт?
- Оставь его в покое, Бонни, - сказала Мередит.
«Отлично», - подумала Бонни, плохое настроение накрыло ее с головой. – «Мэтт, Стефан и Деймон, снова все вместе, и все дружно вздыхают по Елене».
Они припарковались за сараем, рядом с приземистой черной машиной. Внутри они наши стоящего в одиночестве Стефана. Он обернулся, и Бонни увидела, что он снял темные очки. Ее будто током ударило. Стефан не был похож ни на одного парня, которого она когда-либо знала. Его глаза были ярко зеленые, как листья дуба весной. Правда сейчас под ними залегла тень.
На мгновение повисла некоторая неловкость. Все трое стояли рядом, и молча смотрели на Стефана.
- Ты выглядишь уставшим, - Мередит вышла вперед и взяла его за руку.
- Я приехал, как только смог, - он коротко ее обнял. Раньше он никогда так не делал. Он был немного сдержаннее.
Бонни подошла, чтобы тоже обнять его. Кожа Стефана под футболкой была холодной, и ей пришлось заставить себя не дрожать. Когда она отстранилась, на глазах выступили слезы. Что она почувствовала, когда Стефан Сальваторе вернулся в Феллс Черч? Облегчение? Грусть из-за воспоминаний, пришедших с ним? Страх? Все, что она могла сейчас сказать, это то, что она была готова разрыдаться.
Стефан и Мэтт обменялись взглядами.
«Вот это да», - подумала Бонни. Их лица выражали одно и то же, что было даже забавно. Оба были уставшими, оба страдали, но старались этого не показывать.
«Не важно, что произойдет, Елена всегда будет между ними».
Наконец, Мэтт протянул ему руку и Стефан ее пожал. Они тут же отступили друг от друга, с облегчением понимая, что прошли через это.
- А где Деймон? – спросила Мередит.
- Слоняется поблизости. Думал, нам стоит провести несколько минут без него.
- Нам стоит провести без него пару лет, - Бонни не смогла остановить себя. - Ему нельзя доверять, Стефан.
- Ошибаешься, - тихо сказал Стефан. – Он может быть отличным помощником, если сильно этого захочет.
- А между делом он убьет пару местных жителей? – подняла брови Мередит. – Ты не должен был брать его с собой, Стефан.
- А он и не брал.
Голос прозвучал позади Бонни в такой пугающей близости, что она инстинктивно прижалась к Мэтту.
Деймон улыбнулся уголками губ. Он тоже снял очки, но его глаза не были зелеными. Они были черны, как ночное беззвездное небо.
«Он даже красивее Стефана», - содрогаясь, подумала Бонни, и крепче прижалась к Мэтту.
- Она теперь с тобой, так что ли? – обыденным тоном спросил Деймон у Мэтта.
- Нет, - ответил Мэтт, но объятий не разжал.
- Стефан не брал тебя с собой? – переспросила Мередит.
Она оказалась менее очарованной, менее боящейся, менее восприимчивой к Деймону, чем остальные. - Именно, - Деймон все еще смотрел на Бонни.
«Он ведет себя не так, как другие», - подумала Бонни. – «Ему не важно, с кем он разговаривает».
- Меня позвала ты, - закончил он.
- Я? – оторопела Бонни.
- Ты. Это ведь ты воспользовалась заклинанием, так?
- Что за…
Черт! Бонни все вспомнила. Волосы Деймона были гладкими и прямыми, но цвет у них был черный, такой же, как у Стефана. Мэтт мог ошибиться, сортируя волоски.
- Ты звала нас, Бонни, - нетерпеливо сказал Стефан. – Мы пришли. Что происходит?
Они опустились на тюки сена, все, кроме Деймона, который предпочел стоять. Стефан наклонился вперед и положил руки на колени.
- Ты сказала мне… - повисла пауза, лицо Стефана окаменело, - сказала, что Елена говорила с тобой.
- Да, - она выдавила улыбку. – Это было во сне, Стефан, в очень странном сне…
Она ему все рассказала: то, что ей приснилось, и то, что случилось после. Прошло много времени. Стефан внимательно слушал, а его глаза постоянно вспыхивали, стоило ей упомянуть Елену. Когда она рассказала ему о вечеринке Керолайн и том, как они нашли труп Сью на заднем дворе, его лицо покраснело, но и тут он ничего не сказал.
- Когда приехала полиция, нам сказали, что она мертва, но это было и так ясно, - закончила Бонни. – Они увели Викки… бедняжка бредила. Они не дали нам поговорить с ней, а ее мама вешала трубку, стоило ей узнать, что звоним мы. Некоторые говорят, что это сделала Викки, но это же глупо. Однако они не верят в то, что Елена связалась со мной, а значит, они не верят в то, что она сказала.
- И она сказала, что это был «он», - прервала Мередит. – Несколько раз. За этим стоит мужчина, кто-то с огромной экстрасенсорной силой.
- И этот человек схватил меня в коридоре, - сказала Бонни. Она сказала Стефану, что думала, что это был Тайлер, но Мередит отмела эту версию, потому что Тайлер не вписывался в дальнейшие события.
У него не было ни огромной физической, ни экстрасенсорной силы, а значит, Елена не могла предупреждать их о нем.
- А Керолайн? – спросил Стефан. – Она что-то видела?
- Она была снаружи, - ответила Мередит. – Она нашла дверь и вышла, пока мы бежали. Она слышала крики, но была слишком напугана, чтобы возвращаться в дом. Если честно, я ее не виню.
- Значит, никто не видел, что произошло. Никто, кроме Викки.
- Нет. А Викки не расскажет, - Бонни продолжила рассказывать. – Когда мы поняли, что никто нам не поверит, мы вспомнили о послании Елены и о вызывающем заклинании. Мы подумали, что если она и хотела кого-то вызвать, то это ты, потому что ты единственный, кто может помочь. Итак… ты поможешь?
- Попробую, - сказал Стефан. Он встал и отошел на несколько шагов. Некоторое время он простоял так: отвернувшись от них и не двигаясь. Наконец, он обернулся и посмотрел Бонни в глаза:
- Бонни, - сказал он тихо, но настойчиво, - во сне ты говорила с Еленой лично. А если ты войдешь в транс, ты сможешь это проделать?
Бонни испугалась того, что увидела в его глазах. Они сверкали, как изумруды, на его бледном лице. На мгновение она увидела, что он так настойчиво прятал под маской самоконтроля. Под ней была такая боль. Такая тоска, что она не могла на него смотреть.
- Наверное, смогу… но Стефан…
- Тогда сделай это. Прямо сейчас. Проверим, сможешь ли ты взять с собой меня. Его глаза гипнотизировали ее, но не своей Силой, а силой его желания. Бонни хотела сделать это для него, она могла сделать для него все, что угодно. Но воспоминания о последнем сне были слишком свежими. Она не могла снова встречаться с этим ужасом, не могла.
- Стефан, это слишком опасно. Я открою себя для всего, что угодно… и я боюсь. Если это существо завладеет моим сознание, я не знаю, что может произойти. Я не могу, Стефан. Пожалуйста. Даже со спиритической доской, это же приглашение ему.
На секунду ей показалось, что он готов заставить ее. Его губы сжались в тонкую линию, а глаза сверкнули еще ярче. Но затем огонь в них медленно погас. Бонни почувствовала, как по ее щеке катится слеза.
- Прости, Стефан, - прошептала она.
- Тогда сделаем это сами, - ответил он, снова надевая свою маску. Он улыбнулся, но было видно, что эта улыбка причиняет ему боль. Потом он заговорил более оживленно. – Для начала нам нужно узнать кто убийца, и чего он хочет. Все, что нам известно на данный момент, это то, что в Феллс Черч снова идет что-то злое.
- Но почему? – спросила Бонни. – Почему все злое концентрируется именно здесь? Разве с нас не хватит?
- Похоже на странное совпадение, - хмыкнула Мередит. – За что нам это?
- Это не совпадение, - сказал Стефан. Он поднялся и замер, словно не знал с чего начать. – На Земле есть места… немного отличающиеся от других. Они наполнены паранормальной энергией, как позитивной, так и негативной, как хорошей, так и плохой. Некоторые из них, такие как Бермудский Треугольник или равнина Солсбери, ну или Стоунхендж, например, известны всем. Некоторые становятся таковыми, из-за количества крови, пролитой в этих местах.
Он посмотрел на Бонни.
- Неуспокоенные души, - прошептала она.
- Да. Здесь же была битва, так?
- В Гражданскую войну, - сказал Мэтт. – Тогда были разрушены церковь и кладбище. Обе стороны понесли большие потери. Никто не победил, почти все были убиты. В лесу полно их могил.
- А земля пропиталась кровью. Такие места привлекают все сверхъестественное. Все злое. Поэтому Катрина выбрала для своей мести Феллс Черч. Я тоже почувствовал это, когда приехал в первый раз.
- Теперь сюда проник кто-то еще, - сказала Мередит, внезапно став очень серьезной. – Но как нам с ним бороться?
- Сначала нам нужно узнать, кто нам противостоит. Думаю… - но прежде чем он закончил, послышался скрип и в сарай ворвались лучи солнца. Дверь открылась.
Все напряглись, готовясь вскочить и бежать или драться. Но фигура, придерживающая дверь одним локтем, не была опасна.
Миссис Флауэрс, владелица пансиона, улыбнулась им, от чего в уголках ее глаз появились морщинки. В руках она держала поднос.
- Я подумала, ребятки, что вы захотите перекусить. Пока разговариваете, - мягко сказала она.
Они обменялись непонимающими взглядами. Как она узнала, что они здесь? И как она может в таком случае сохранять спокойствие?
- Вот, - продолжила миссис Флауэрс. – Это сок из моего винограда.
Она поставила пластиковые стаканчики перед Мередит, Мэттом и Бонни.
- А вот еще свежее имбирное печенье, - она поставила рядом тарелку.
Бонни заметила, что она ничего не предложила Стефану и Деймону.
- А вы двое можете пойти в подвал, у меня отличное вино, - сказала она им и, Бонни была готова поклясться, подмигнула.
Стефан сделал глубокий вдох.
- Эм, послушайте, миссис Флауэрс…
- В твоей комнате, все осталось так, как было при тебе. Там никто не жил с тех пор, как ты уехал. Так что можешь пользоваться ей, когда захочешь. Меня это не потеснит.
Стефан, казалось, потерял дар речи.
- Ээээ… спасибо. Большое спасибо. Но…
- Если боишься, что я что-то кому-то скажу, прекрати. Я не люблю трепать языком. Никогда так не делала, и не собираюсь начинать. Как тебе сок? – вдруг она повернулась к Бонни.
Бонни сделала глоток.
- Вкусно, - честно призналась она.
- Когда закончите, выбросите стаканчики. Я люблю, чтобы был порядок, - миссис Флауэрс оглядела сарай и покачала головой: - Такая милая девочка. Мне так жаль.
Она пронзительно посмотрела на Стефана своими глазами-бусинками.
- У тебя появился еще один шанс, не оплошай на этот раз, мой мальчик, - сказала она и вышла, все еще качая головой.
- Отлично! – сказала Бонни, удивленно смотря ей вслед. Остальные безучастно переглядывались. - «Такая милая девочка»… но кто? – наконец, произнесла Мередит. – Сью или Елена? Елена, конечно, провела здесь неделю прошлой зимой, но она не должна была об этом знать. Ты же ей ничего не говорил? – повернулась она к Деймону.
- Ни слова, - удивленно ответил он. – Она просто старая леди. Слегка сумасшедшая.
- Она умнее, чем мы думали, - сказал Мэтт. – Когда мы смотрели, как она работает в подвале… думаете, она знала, что мы наблюдаем за ней?
- Не знаю, что и думать, - медленно проговорил Стефан. – Просто, мне приятно, что она на нашей стороне. Она предоставила нам безопасное укрытие.
- Не забудь про виноградный сок, - усмехнулся Мэтт. – Хочешь? – он протянул стаканчик Стефану.
- Да уж, пей свой сок и… - Стефан улыбнулся и не договорил. На некоторое время Бонни почувствовала, что ничего не изменилось, перед ней по прежнему были два лучших друга. У них были такие же теплые, дружеские отношения, как у них с Мередит. Так было, пока Елена не умерла. Острая боль пронзила ее.
«Но Елена не умерла», - вдруг подумала она. – «Она здесь. Она говорит нам, что говорить и что делать».
Стефан снова вздохнул.
- Когда вошла миссис Флауэрс, я хотел сказать, что нам нельзя терять ни секунды. Думаю, нужно начать с Викки.
- Но она не сможет нас увидеть, - мгновенно возразила Мередит. – Ее родители никого к ней не подпускают.
- Тогда нам нужно найти способ их обойти, - сказал Стефан. – Деймон, ты с нами?
- В гости к еще одной симпатичной девушке? Думаешь, я пропущу?
Бонни тревожно посмотрела на Стефана. Выходя с ней из сарая, он успокоительно прошептал:
- Все будет хорошо. Я не спущу с него глаз.
Бонни очень на это надеялась.

Глава 6

Дом Викки находился на углу, и они приближались к нему из-за переулка. Сейчас небо было затянуто тяжелыми фиолетовыми облаками, сквозь которые свет проникал, словно под воду.
- Похоже, что будет шторм, - сказал Мэтт.
Бонни посмотрела на Деймона. Ни ему, ни Стефану яркий свет не нравился, и она могла чувствовать Силу, исходящую от его кожи, словно бахрому.
- Как насчет снега в июне? – Сказал он и улыбнулся, не глядя на неё.
Бонни слегка вздрогнула.
Она посмотрела раз или два туда, куда смотрел Деймон, - на амбар, и обнаружила, что он слушает с видом невозмутимого безразличия. В отличие от Стефана, его выражение лица нисколько не изменилось, когда она упомянула Елену, или когда сказала о смерти Сью. Неужели он вправду почувствовал Елену? Однажды он уже вызвал метель и бросил ее замерзать там. Что он теперь чувствовал? Заботит ли его поимка убийцы?
- Это – спальня Викки, - сказала Мередит. – Окно открывается изнутри.
Стефан посмотрел на Деймона:
- Сколько людей в доме?
- Двое. Мужчина и женщина. Женщина пьяна.
«Бедная миссис Беннет», - подумала Бонни.
- Мне нужно, что бы они оба спали, - сказал Стефан.
Не смотря ни на что, Бонни была очарована волной Силы, исходившей от Деймона. Ее психические способности никогда не были достаточно сильны, чтобы ощутить его сущность прежде, но теперь все стало по-другому. Теперь она могла чувствовать это так ясно, как видеть исчезающий фиолетовый свет или чувствовать запах жимолости из окна Викки.
Деймон пожал плечами.
- Они спят.
Стефан легко постучался в окно. Ни какого ответа не последовало, или, по крайней мере, Бонни ничего не заметила, но Стефан и Деймон смотрели друг на друга.
- Она уже наполовину в трансе, - сказал Деймон.
- Она боится. Это сделаю я. Меня она знает, - сказал Стефан и постучал кончиками пальцев по окну. – Викки, это Стефан Сальваторе, - сказал он. – Я здесь для того, чтобы помочь тебе. Пригласи меня войти.
Ее голос был тихим, его никак нельзя было услышать с другой стороны стекла, но тут занавески пошевелились, и появилось лицо. Бонни начала громко задыхаться.
Длинные, светло-коричневые волосы Викки были взъерошены, ее кожа больше напоминала мел. Под глазами были огромные черные круги, сами глаза казались стеклянными. Ее губы были грубыми и потрескавшимися.
- Она наряжена как Офелия в той безумной сцене, - сказала Мередит, выдыхая. – Длинная ночная рубашка и все.
- Она выглядит странно… - прошептала Бонни, вздрогнув.
- Открой окно, Викки, - только и сказал Стефан.
Механически, словно марионетка, Викки повернула задвижку окна, и Стефан сказал:
- Я могу войти?
Стеклянные глаза Викки пробежали по группе, и на мгновение Бонни показалось, что девушка не узнает никого из них. Но тут она заморгала и медленно начала говорить.
- Мередит… Бонни… Стефан? Вы вернулись. Что вы здесь делаете?
- Попроси меня войти, Викки, - голос Стефана был гипнотизирующим.
- Стефан… - последовала длинная пауза, а затем… - Входи.
Она отстранилась, Стефан уже положил руку на подоконник и влез внутрь. За ним Мэтт, потом Мередит. Бонни, которая была в мини, осталась снаружи с Деймоном. Ей было жаль, что она не одела сегодня в школу джинсы, но ведь тогда он не знала, что им придется отправиться в экспедицию.
- Вы не должны быть здесь, - сказала Викки Стефану почти спокойно. – Он приедет, чтобы забрать меня. Вас он тоже заберет.
Мередит положила руку на ее плечо, а Стефан лишь сказал:
- Кто?
- Он. Он приходит ко мне во сне. Он убил Сью. – сухой тон Викки казался страшнее, чем любая истерика.
- Викки, мы приехали, чтобы тебе помочь, - мягко сказала Мередит. – Теперь все будет в порядке. Мы не позволим ему причинить тебе боль, я обещаю.
Викки немного отошла, чтобы увидеть ее. Она оглядела Мередит с ног до головы, как будто та внезапно изменилась во что-то невероятное. Она начала смеяться. Это было ужасно, словно хриплый взрыв раздавался из горла Викки. Она смеялась все громче и громче. Бонни закрыла уши, а Стефан сказал:
- Викки, прекрати.
Ее смех перерос в рыдания, и когда она подняла голову, то на ее лице читалось искреннее расстройство.
- Вы все умрете, Стефан, - сказала она, качая головой, - После схватки с ним никто не выживет. - Мы должны знать, как с ним бороться. Нам нужна твоя помощь, - сказал Стефан. – Скажи, на что он похож.
- Во сне я не видела его лица. Он – только тень. – Прошептала Викки, ссутулив плечи.
- Но ты видела его в доме Кэролайн, - настойчиво сказал Стефан. – Викки, выслушай меня, - добавил он, поскольку девочка резко отвернулась, - я знаю, что ты напугала, но сейчас тебе важнее понять, что мы не сможем бороться с ним, если не узнаем как. На данный момент ты единственная, у кого есть информация, в которой мы нуждаемся. Ты должна помочь нам.
- Я не могу вспомнить…
Голос Стефана был настойчивым.
- Я знаю, как помочь тебе вспомнить, - сказал он. – Ты позволишь мне попробовать?
Секунды ползли... Викки сделала глубокий булькающий вздох и обмякла.
- Делайте то, что хотите, - сказала она безразлично. – Меня это не заботит. Это не имеет никакого значения.
- Ты храбрая девочка. Теперь посмотри на меня, Викки. Я хочу, что бы ты расслабилась. Только смотри на меня и расслабься. – Голос Стефана стал похож на успокаивающий ропот. Через несколько минут глаза Викки закрылись.
- Садись, - Стефан подвел ее к кровати и сел рядом, не отрывая глаз от ее лица.
- Викки, ты чувствуешь себя спокойной и расслабленной. Ничто, запомни, ничто не причинит тебе боли. – Сказал он, успокаивая ее. – Теперь мне нужно, что бы ты вернулась в ту субботнюю ночь. Ты наверху в спальне Кэролайн. С тобой Сью Карсон и кто-то еще…Мне нужно, чтобы ты увидела…
- Нет! – Викки закрутилась назад и вперед, как будто убегая от кого-то. – Нет! Я не могу…
- Викки, успокойся. Сейчас он не видит тебя, но ты сможешь увидеть его! Послушай меня.
Пока Стефан говорил, крики стали похожи на хныканье. Она все еще тряслась и корчилась.
- Ты должны увидеть его, Викки. Помогите нам бороться с ним. На что он похож?
- Он похож на дьявола!
Это был почти крик. Мередит села с другой стороны от Викки и взяла ее за руку. Она смотрела через окно на Бонни, которая оглядывалась назад с большими от страха глазами, и немного ссутулившись. Бонни понятия не имела, о чем говорила Викки.
- Расскажи мне больше, - спокойно сказал Стефан.
Рот Викки искривился, ноздри раздувались, как будто она почувствовала запах чего-то ужасного. Когда она заговорила, то делала акцент на каждом слове, словно они причиняли ей боль.
- Он носит старый плащ, который колышется возле его ног на ветру. Он создает ветер. У него светлые волосы, почти белые. Они торчат в разные стороны на его голове. Его глаза цвета синего электричества. – Она облизнула свои губы и сглотнула, будто слова вызывали у нее отвращение. – Синий цвет смерти.
Раздался гром, и небо раскололось. Деймон быстро оглянулся и нахмурился, сузив глаза.
- Он высокий, и он смеялся... Я услышала, как он смеётся, и как Сью кричит «Нет! Нет!». Он пытался нас разделить и поймал ее. Окно разбилось, и он вышел на балкон… Сью кричала «Нет! Пожалуйста!»… А затем я увидела, как он бросает ее вниз… - Ее дыхание сбилось, а голос почти срывался на истерику.
- Викки, успокойся, ты здесь с нами. Ты в безопасности.
- О, пожалуйста, нет! Сью! Сью! Сью…- Викки, послушай. Мне нужно узнать еще одну вещь. Смотри на него. Скажите мне, если он носит синий драгоценный камень…
Но Викки замотала головой взад и вперед, и из ее груди вырвались рыдания, которые с каждой секундой становились более истеричными.
- Нет! Нет! Я буду следующей! Я следующая!
Внезапно ее глаза расширились, и она, задыхаясь, вышла из транса. Тогда ее голова задергалась. На стене затрещала картина. Она задела зеркало в раме из бамбука, затем флакончики с духами и помады, стоящие на витрине ниже. Со звуком взрывающихся кукурузных хлопьев на деревянный пол посыпались сережки. С крюка упала соломенная шляпа. С зеркала вниз падали фотографии. Ленты и компакт-диски были разбросаны по полу, словно игральные карты. Мередит держалась на ногах, так же как и Мэтт, который сжал руки в кулаки.
- Заставьте это остановиться! Заставьте! – Дико кричала Викки.
Но это не прекратилось. Мэтт и Мередит озирались, поскольку к «танцу» присоединялись все новые предметы, которые дрожали и колебались. Казалось, что в комнате было землетрясение.
- Стоп! Хватит! – Вопила Викки, прижимая руки к ушам.
Над домом раздался гром.
Бонни подскочила, как только увидела зигзаг молнии, пересекающий небо. Она инстинктивно схватилась за что-то, чтобы удержаться, так как ударила молния и разорвала по диагонали афишу на стене Викки, словно невидимым ножом. Бонни пыталась сдержать крик и хваталась все сильнее.
Затем, так быстро, как будто кто-то выключил питание, все прекратилось.
Это все еще была комната Викки. Бахрома на прикроватной лампе до сих пор немного колебалась. Афиша, теперь состоящая из двух неравных частей, скрутилась вверх и вниз. Викки медленно убрала руки от ушей. Мэтт и Мередит, немного шатаясь, оглядывались вокруг. Бонни с закрытыми глазами что-то бормотала, словно молитву. Только когда она открыла их, то увидела то, за что все еще держалась. Эта был мягкий и прохладный рукав кожаной куртки. Это была рука Деймона. Но он не отдернул руку. Он вообще не двигался. Он немного наклонился вперед, сузив глаза, и пристально осматривал комнату.
- Посмотрите в зеркало, - сказал он.
Все повернулись, и Бонни, слегка выдохнув, сильнее сжала пиджак пальцами. Она ничего не видела, но в комнате находилось что-то неистовое. На стеклянной поверхности зеркала в бамбуковой раме небрежно были написаны слова коралловой помадой Викки.
«Доброй ночи, сладкие мои».
- О, Боже, - прошептала Бонни. Стефан перевел взгляд с зеркала на Викки.
«Он стал каким-то другим» подумала Бонни. «Он был мягким, уверенным, словно солдат, который только что получил вызов на сражение. Свое личное сражение». Он что-то вынул из своего заднего кармана и развернул. Там было несколько веточек с длинными зелеными листьями и сиреневыми цветами.
- Это вервена. Свежая вервена. – спокойно, но уверенно сказал он. – Я собрал ее во Флоренции, сейчас она там в цвету. – Он взял руку Викки и вложил в ее руку сверток. – Я хочу, что бы цветы всегда были с тобой. Помести несколько веточек в каждую комнату, и, если сможешь, спрячь немного в одежду своих родителей. Пока ты держишь это при себе, он не сможет завладеть твоим разумом. Он сможет испугать тебя, но не сможет заставить сделать что-нибудь для него… открыть окно или дверь, к примеру. Послушай, Викки, это важно.
Викки дрожала и выглядела раздавленной. Стефан взял ее обе руки и заговорил, делая акцент на каждом слове.
- Если я прав, Викки, то он не сможет войти, пока ты не позволишь ему. Поговори со своими родителями. Скажи, что сейчас очень важно не приглашать незнакомцев в дом. Правда, можно бы было попросить Деймона внушить им это прямо сейчас. – Он посмотрел на Деймона, который лишь слегка пожал плечами и кивнул. Он выглядел, будто его сознание сейчас находилось где-то в другом месте. Бонни застенчиво убрала руку от его куртки.
Викки нагнулась над вервеной.
- Он все равно сможет войти, - мягко сказала она с ужасной уверенностью.
- Нет, Викки, послушай. С этого момента мы собираемся наблюдать за домом. Мы будем ждать его.
- Это не имеет значения, - сказала Вики. - Вы не сможете остановить его. - Она начала смеяться и кричать одновременно.
- Мы попробуем, - сказал Стефан. Он посмотрел на Мередит и Мэтта, которые кивали.
– Правильно. С этого момента ты никогда не будешь одна. Кто-нибудь из нас всегда будет наблюдать за тобой. Викки только покачала головой. Мередит сжала ее руку, поскольку Стефан наклонил голову к окну. Когда она и Мэтт присоединились к нему, Стефан заговорил с ними низким голосом.
- Я не хочу оставлять ее незащищенной, но сам не могу остаться прямо сейчас. Я должен кое-что сделать, но мне нужно, чтобы кто-нибудь из девочек пошел со мной. С другой стороны, я не хочу оставлять ни Бонни, ни Мередит здесь одну. – Он повернулся к Мэтту. – Мэтт, ты будешь…
- Я останусь, - сказал Деймон.
Все пораженно смотрели на него.
- Ну, ведь это логичное решение, не так ли? – Деймон казался удивленным. – В конце концов, что ты ожидаешь от одного из них против него?
- Они могут позвать меня. Я способен читать их мысли на большом расстоянии, - сказал Стефан, не отступая.
- Хорошо, - причудливо сказал Деймон. – Я бы тоже смог позвать тебя, маленький братец, если возникнут проблемы. Твои исследования становятся для меня скучными. Я мог бы остаться здесь так же, как и в любом другом месте.
- Викки нуждается в защите, а не в оскорблениях, - сказал Стефан.
Улыбка Деймона была очаровательна.
- Она? – Он кивнул на девочку, которая сидела на кровати и перебирала в руках вервену, покачиваясь в разные стороны. От взъерошенных волос до босых ног Викки не выглядела симпатичной. – Честное слово, брат, я могу добиться большего успеха, чем с ней. – В этот момент Бонни показалось, что черные глаза сверкнули в ее сторону. – Ты всегда говорил, что хочешь доверять мне, - добавил Деймон. – Вот отличный шанс доказать это.
Взгляд Стефана говорил, как будто он хочет доверять, но в то же время он был подозрительным. Деймон ничего не сказал, просто улыбнулся той ядовитой, загадочной улыбкой. «Фактически, сам напрашивается на подозрения», - подумала Бонни.
Два брата смотрели друг на друга, а в воздухе повисла напряженная тишина. Именно тогда Бонни смогла увидеть семейное сходство на их лицах, одно серьезное и интенсивное, а другое мягкое с легкой усмешкой, но оба жестоко красивые.
Стефан медленно восстанавливал дыхание.
- Хорошо, - сказал он спокойно, наконец. Бонни, Мэтт и Мередит уставились на него, но он, казалось, не заметил. Он говорил с Деймоном, как будто они вдвоем находились в комнате. – Ты останешься здесь, вне дома, там, где тебя не заметят. Я вернусь и сменю тебя, как только закончу со своими делами.
Брови Мередит поднялись почти до волос, но она не прокомментировала. Мэтт тоже этого не сделал. Бонни попыталась подавить свое чувство неловкости.
«Стефан должен знать, что делать», - сказала она про себя. – «В любом случае, было бы лучше, если бы он сам остался».
- Не уходите слишком далеко, - сказал Деймон уже более спокойно.

И именно эту картину они и оставили: Деймона, гармонирующего с темнотой, в тени черных деревьев грецкого ореха, на заднем дворе дома Викки. И Викки, находящуюся в своей комнате и бесконечно раскачивающуюся в разные стороны.
В автомобиле Мередит сказала:
- Куда дальше?
- Я должен проверить теорию, - коротко ответил Стефан.
- О том, что убийца – вампир? – Сказал Мэтт с заднего сидения, где он сидел с Бонни.
Стефан резко к нему обернулся:
- Да.
- Именно поэтому ты сказал Викки, что бы они не приглашали посторонних в дом, - добавила Мередит, чтобы как-то принять участие в обсуждениях. Вампиры, насколько Бонни помнила, не могли входить в дома, где спят люди, без приглашения. – И именно поэтому ты спросил, носит ли он кольцо.
- Амулет против дневного света, - сказал Стефан, показывая свою правую руку. На третьем пальце было серебряное кольцо с лазурным камнем. – Без одного из них, прямые солнечные лучи нас убивают. Если убийца – вампир, то он держит камень где-то при себе. – Как будто инстинктивно, Стефан коснулся чего-то под своей футболкой. С этого момента Бонни поняла, каково это должно быть.
Кольцо Елены. Сначала Стефан дал ей его, а после смерти забрал, чтобы носить на цепочке, на шее. Так, чтобы часть ее всегда была бы с ним, объяснил он тогда.
Когда Бонни посмотрела на Мэтта, сидящего рядом с ней, то увидела, что его глаза были закрыты. - Так, как мы сможем узнать, вампир ли он? – Спросила Мередит.
- Есть только один способ, я думаю, что это не очень приятно. Но это стоит того.
Сердцебиение Бонни участилось. Если Стефан думал, что это не очень приятно, то она меньше всего хочет принимать участие в этом.
- Что это? – спросила она без особого энтузиазма.
- Я должен взглянуть на тело Сью.

Повисла гробовая тишина. Даже Мередит, которая была такой невозмутимой обычно, сейчас выглядела потрясенной. Мэтт отклонился, опираясь лбом на окно.
- Ты шутишь, - сказала Бонни.
- Мне жаль, но это не так.
- Но, ради Бога, Стефан. Мы не можем. Они не позволят нам. Я имею в виду, что мы скажем? Извините меня, но я ищу отверстия на этом трупе?
- Бонни, прекрати, - сказала Мередит.
- Я не могу помочь вам, - грубо сказала Бонни и яростно замотала головой. - Это - ужасная идея. И, кроме того, полиция уже проверяла ее тело. На нем были только порезы, Сью умерла от падения.
- Полиция не знает, что искать, - сказал Стефан. Его голос был стальным. Услышав его, Бонни поняла, что не стоит забывать, что Стефан был одним из них. Одним из охотников. Он видел мертвых людей и прежде. И, возможно, даже сам убил некоторых из них.
«Он пьет кровь», - подумала она и задрожала.
- Ну? – Сказал Стефан. – Вы все еще со мной?
Бонни попыталась стать маленькой, сидя на своем месте сзади. Руки Мередит впились в руль. Мэтт, отворачиваясь от окна, заговорил:
- У нас нет выбора, не так ли? – сказал он устало.
- Люди приходят в похоронное бюро с семи до десяти, чтобы посмотреть на тело, - добавила Мередит низким голосом.
- Тогда нам нужно будет подождать, пока все уйдут. Похоронное бюро закроется, и мы сможем побыть с ней одни. – Сказал Стефан. - Это самая ужасная вещь, которую я когда-либо делала, - несчастно шептала Бонни. Часовня похоронного бюро была темной и холодной. Стефан вскрыл замок на внешней двери кусочком тонкого гибкого метала. Комната, где осматривали трупы, была плотно заставлена. Дубовые стены были мрачными. Это место было бы угнетающим, даже если бы в нем горели огни. В темноте все казалось таким близким и удушающим. Предметы казались больше. Казалось, как будто за икебанами мог кто-то прятаться.
- Я не хочу быть здесь, - стонала Бонни.
- Давай сначала все закончим, хорошо? – Сказал Мэтт сквозь зубы.
Затем он схватил фонарь, и Бонни посмотрела туда, куда он указывал. Она не хотела видеть гроб, не хотела. Она уставилась на цветы, на сердце, сделанное из розовых роз. Снаружи ворчал гром, словно спящее животное.
- Давайте я, он открывается здесь, - сказал Стефан, и Бонни, не смотря на свое решение, все же взглянула.
Гроб был белый, обшитый розовым атласом. Светлые волосы Сью сияли, словно волосы спящей красавицы. Но Сью не выглядела спящей. Она была слишком бледной, словно восковая фигура. Бонни подошла ближе, ее глаза были прикованы к лицу Сью.
«Именно поэтому здесь так холодно», - пыталась она себя заверить. – «Чтобы воск не таял», - Это помогло ей немного успокоиться.
Стефан опустился вниз, чтобы коснуться застегнутой розовой блузки Сью. Он расстегнул пуговицу.
- Ради Бога, - оскорблено прошептала Бонни.
- А для чего мы здесь, как ты думаешь? – Зашипел Стефан, оборачиваясь назад. Его пальцы сделали паузу перед второй пуговицей.
Бонни с минуту просто наблюдала, а затем приняла решение.
- Выйдите вон, - сказала она, а когда Стефан не двинулся с места, она толкнула его. Мередит подошла к ней ближе, и они с Бонни оказались между Сью и мальчиками. Девушки посмотрели друг на друга с пониманием. Если придется снять блузку, парни должны выйти.
Бонни расстегнула маленькие пуговицы, в то время как Мередит держала свет. Кожа Сью по ощущениям была такой же восковой, как и на вид, когда Бонни касалась ее кончиками пальцев. Она аккуратно отложила блузку и заставила себя отодвинуть яркие золотистые волосы Сью от ее шеи. Волосы были жесткими, на них был лак для волос. - Никаких отверстий, - сказала она, смотря на горло Сью. Она была горда, ее голос был почти устойчив.
- Нет, - сказал Стефан странно. – Но тут есть что-то другое. Посмотрите. - Он мягко обошел Бонни и указал на порез. Бледный и бескровный он почти не выделялся на коже, но эта была слабо заметная линия, бегущая от ключицы до груди. К сердцу. Длинный палец Стефана прослеживал в воздухе его путь, а Бонни напряглась, готовая в любой момент стукнуть его по руке, если он вдруг прикоснется.
- Что это? – Озадаченно спросила Мередит.
- Тайна, - сказал Стефан. Его голос все еще был странный. – Если бы я увидел метку, подобно этой, у вампира, то понял бы, что вампир давал свою кровь человеку. Человеческие зубы не могут прокусить нашу кожу, поэтому, чтобы разделить с ним кровь, нам нужно порезаться. Но Сью не была вампиром.
- Конечно не была! – Сказала Бонни. Она пыталась остановить поток изображений, которые лезли ей на ум. Елена, которая нагибается к порезу, подобно этому, на груди Стефана, и всасывает… пьет…
Она дрожала и поняла, что ее глаза были закрыты.
- Вам нужно еще что-то увидеть? – Сказала она, открывая их.
- Нет. Это все.
Бонни привела в порядок пуговицы и волосы Сью. Затем Мередит и Стефан возвратили крышку гроба на место, а Бонни быстро вышла из комнаты и остановилась у внешней двери. Она стояла там, обхватив себя руками.
Чья-то рука слегка коснулась ее локтя. Это был Мэтт.
- Ты сильнее, чем кажешься, - сказал он.
- Да, наверное… - она попыталась пожать плечами, но внезапно заплакала, горько заплакала. Мэтт обнял ее. - Я знаю, - сказал он. Сказал только это. Не «Не плачь» или «Успокойся» или «Все будет в порядке». Только «Я знаю». Его голос был опустошенным, Бонни почувствовала это.
- У нее лак в волосах, - рыдала она. – Сью никогда не пользовалась лаком. Это ужасно. – Как ни странно, на тот момент это казалось ей самой ужасной вещью из всех.
Мэтт просто обнимал ее.
Через некоторое время Бонни перевела дыхание. Она поняла, что вцепилась в Мэтта слишком сильно и ослабила хватку.
- Я намочила всю твою рубашку, - сказала она, извиняющимся голосом и посапывая.
- Это не имеет значение.
Что-то в его голосе заставило ее сделать шаг назад и посмотреть на него. Он смотрел на дорогу, которая вела от школы до автомобильной стоянки. Его взгляд был такой потерянный, такой… безнадежный.
- Мэтт, что такое? – Прошептала она. – Пожалуйста.
- Я уже говорил тебе, - сказал он и отвел взгляд в сторону. – Раз Сью умерла, значит, это должно было случиться. О каком мире можно говорить, если он позволяет таким вещам случаться? Например, позволить таким девочкам, как Сью умереть или детям в Афганистане голодать, или устраивать казни на электрическом стуле. Это то, на что способен мир. – Он сделал паузу и, казалось, пришел в себя. – Ты понимаешь, о чем я говорю?
- Я не совсем уверена. – Бонни даже не думала об этом, не хотела думать. Это было слишком страшно. Но она была поражена способностью Мэтта успокаивать. Его взгляд стал другим. – Мэтт, я…
- Мы закончили, - сказал Стефан, стоя позади них.
Мэтт посмотрел на него потерянным взглядом. – Иногда мне кажется, что мы все закончили. – Сказал он, отходя от Бонни. Он не объяснил, что имеет в виду. – Идемте.

Глава 7

Стефан подходил к дому на углу с неохотой, даже страхом. Он боялся того, что мог там обнаружить. Он ожидал, что в лучшем случае Деймон уже давно покинул свой пост. Наверное, было глупо с его стороны довериться брату.
Но когда он зашел на задний двор, он заметил движение в тени грецкого ореха. Его глаза, острее, чем у человека, так как были приспособлены к охоте, различили темную фигуру, отделившуюся от ствола.
- А ты задержался.
- Я должен был удостовериться, что дома остальных защищены. И я должен был поесть.
- Кровь животных, - высокомерно сказал Деймон, его глаза задержались на буром пятнышке на футболке Стефана. – Судя по запаху, это был кролик. Довольно уместно, не находишь?
- Деймон… я дал вербену Бонни и Мередит.
- Мудро, - отчетливо сказал Деймон, обнажив зубы.
Стефан почувствовал уже знакомую волну раздражения. Почему с Деймоном всегда так трудно? Разговор с ним был подобен ходьбе по минному полю.
- Мне пора, - Деймон перекинул куртку через плечо. – У меня тоже есть дело, - он усмехнулся. – К ужину не ждите.
- Деймон, - Деймон слегка повернулся. – Последнее, что нам нужно, так это чтобы девушка посреди ночи заорала «Вампир!» - сказал Стефан. – Или знаки. Люди здесь через это уже проходили, они обратят внимание.
- Буду иметь в виду, - прозвучало иронично, но это было первое обещание, данное Деймоном брату, за все время его существования.
- И Деймон.
- Что еще?
- Спасибо.
- Не жди от меня ничего, братишка, - угрожающе сказа он, - потому что твои надежды могут не оправдаться. И не думай, что можешь повлиять на меня. Эта троица может следовать за тобой, я нет. Я здесь по собственным причинам.
Он исчез раньше, чем Стефан успел найти слова для ответа. Хотя они все равно не имели бы смысла. Деймон никогда не слушал то, что он говорил. Деймон никогда не называл его по имени. Только презрительное «братишка».
«Теперь Деймон ушел, чтобы доказать, насколько он ненадежен», - подумал Стефан. – «Замечательно».
Значит, он выкинет что-то немыслимое, только чтобы показать Стефану, на что он способен.
Стефан устало опустился под дерево и посмотрел на ночное небо. Он думал о появившейся проблеме, о том, что понял сегодня вечером. Об описании убийцы, которое дала Викки. Высокий, блондин, голубые глаза… пока он об этом думал, у него появилось ощущение, что он уже где-то видел похожего человека.
Ничего не получалось. Он не мог заставить мозг работать. Он был одинок и очень устал. А еще ему очень нужно было отдохнуть. Но поблизости не было подходящего места.
«Елена, - подумал он, - ты соврала мне».
«Что бы ни случилось, Стефан, я буду рядом. Скажи. Что веришь мне». Это была единственная вещь, на которой она настаивала, единственное, что она ему пообещала. А он тогда, обезоруженный этой фразой, ей ответил: «О, Елена, конечно, верю. Что бы ни случилось, мы будем вместе».
А она его оставила. Не по своей воле, но разве это важно? Она бросила его и ушла.
Были моменты, когда он сам хотел все бросить и последовать за ней.
«Думай о чем-то другом. Обо всем, что угодно», - приказал он себе, но было уже поздно. Образ Елены предстал перед глазами. Он ничего не мог с собой поделать. Этот образ был слишком болезненный, чтобы примириться с ним, но слишком красивый, чтобы отогнать его от себя. Их первый поцелуй. Он помнил то сладкое чувство, которое ощутил, когда их губы встретились. И раз за разом это чувство только усиливалось. Казалось, она возродила в нем что-то, о чем он сам забыл.
Он чувствовал, как его защита ослабела. Все его секреты, все сопротивление, все то, что он так умело скрывал от людей, вышло наружу. Елена все это уничтожила, оставив его беззащитным.
Обнажив его душу.
А потом он осознал, что это все, чего он хочет. Он хотел, чтобы между ними не было преград. Он хотел, чтобы она узнала, кто он.
Пугающе? Да. Когда она увидела кто он, когда она увидела, как он расправился с птицей, он сам был готов сгореть со стыда. Он был уверен, что она отвернется от него с ужасом. С отвращением.
Но когда он посмотрел ей в глаза той ночь, он увидел там понимание. Прощение. Любовь.
Ее любовь излечила его.
И тогда он понял, что их никогда не оставят в покое.
На него нахлынули новые воспоминания. Гораздо более болезненные. Чувство Елены в его руках. Ее волосы, касающиеся его щеки. Ее губы, их вкус. Невозможная полночная синева ее глаз.
Все потеряно. Все навсегда потеряно.
Но Бонни нашла Елену. Ее дух все еще был где-то рядом.
Он мог вызвать ее. Его Силы хватило бы на это. И у него было больше прав, чем у кого-либо другого.
Он знал, как это делается. Нужно было просто закрыть глаза и представить, кого хочешь вызвать. Это же так просто. Он мог видеть Елену, чувствовать ее запах. Затем призови его. Опустоши сознание, открой его для пришедшего.
Все просто. Он не думал об опасности. Он собрал всю свою боль, все свои страдания и выпустил их, как мольбу.
И почувствовал… пустоту.
Только нарастающее одиночество. И тишину.
Его Сила не была такой, как сила Бонни. Он не мог добраться до единственного человека, которого любил, человека, который для него хоть что-то значил.
Он никогда в жизни не чувствовал себя таким одиноким.

- Что именно ты хочешь? – спросила Бонни.
- Твои записи по истории Феллс Черча. Особенно о его основателях, - ответил Стефан.
Они сидели в машине Мередит, припаркованной на некотором расстоянии от дома Викки. Это было на следующий день после похорон Сью.
- Это как-то связано со Сью? – спросила Мередит, сверля Стефана своими темными глазами. – Думаешь, ты нашел разгадку.
- Возможно, - признался он.
Он думал весь день. Боль он оставил во вчерашней ночи и вернул контроль над собой. Хотя он и не смог вызвать Елену, он чувствовал ее надежду на него и был готов сделать то, что она хочет. В действии он нашел успокоение. Он смог заглушить все свои чувства.
- У меня есть соображения на этот счет, - добавил он, - но я ничего не скажу, пока не буду полностью уверен.
- Почему? – настаивала Бонни.
«Они с Мередит такие разные, - подумал Стефан. – У нее волосы рыжие, как огонь». Однако милое личико в форме сердечка и тонкая прозрачная кожа были обманчивы. Бонни была умна и находчива, пусть даже сама только начала это понимать.
- Потому что если я ошибаюсь, пострадает невиновный. Это ведь всего лишь соображения. Обещаю, если я найду хоть что-то, что подтвердит их, я все расскажу.
- Ты мог бы поговорить с миссис Гримсби, - предложила Мередит. – Она городской библиотекарь и знает все об основателях Феллс Черча.
- А еще всегда есть Хонория, - добавила Бонни. – Я имею в виду, она была одной из основателей.
Стефан повернулся к ней.
- А я думал Хонория Фелл больше не говорит с тобой.
- Я не имела в виду прямое общение с ней. Она исчезла, пффф, ее нет, - поморщившись, ответила Бонни. – Я о ее дневнике. Он в библиотеке вместе с дневником Елены.
Стефан был удивлен. Ему не нравилась мысль о том, что дневник Елены выставлен на показ. Но записи Хонории Фелл могли оказаться как раз тем, что нужно. Правда, Хонория не отличалась особым умом, она была связана со сверхъестественным. Она была ведьмой.
- Библиотека уже закрыта, - сказала Мередит.
- Так даже лучше, - ответил Стефан. – Никто не будет знать, чем именно мы интересуемся. Итак, двое из нас должны пойти туда, двое остаться здесь. Мередит, если пойдешь со мной…- Я хочу остаться здесь, если ты не против, - прервала его Мередит и добавила, увидев выражение его лица: – Я устала. Лучше я прслежу за домом положенное время и пораньше вернусь домой. Почему бы не пойти вам с Мэттом, а мы с Бонни останемся здесь?
Стефан все еще смотрел на нее.
- Ну, ладно, - медленно проговорил он. – Если Мэтт не против.
Мэтт пожал плечами.
- Тогда хорошо. Это займет пару часов, может, чуть больше. Вы останетесь в машине и запрете все двери. Так вы будете в относительной безопасности.
Если он не ошибся в предположениях, еще несколько дней будет затишье. Но Бонни и Мередит должны быть в безопасности. Он знал, что за желанием Мередит стоит не просто усталость, а что-то еще.
- Кстати, а где Деймон? – спросила Бонни, когда Мэтт вылез из машины.
Стефан напрягся.
- Не знаю.
Он ждал этого вопроса. Он не видел брата с прошлого вечера и понятия не имел, чем в данный момент занимается Деймон.
- Он где-нибудь проявится, - проговорил он и захлопнул дверь. – Этого я и боюсь.
Они с Мэттом направились к библиотеке, стараясь придерживаться темных участков. Их не должны были видеть. Стефан пришел в Феллс Черч, чтобы помочь, но он чувствовал, город не хочет его помощи. Он снова был здесь чужим. Если его поймают, никто не станет его слушать.
Замок библиотеки они взломали легко и быстро. Дневники лежали как раз там, где и говорила Бонни.
Стефан заставил себя не смотреть на дневник Елены. Внутри этой тетради были записи о ее последних днях. Если бы он начал думать об этом сейчас…
Он сосредоточился на книжке в кожаной обложке, лежащей рядом с тетрадью. Выцветшие чернила на желтой бумаге было сложно читать, но через несколько минут его глаза привыкли к этому, и он стал разбирать записи.
Это была история Хонории Фелл и ее мужа. Они вместе со Смоллвудами и еще несколькими семьями пришли в эти места, когда здесь еще не было ничего. Они лицом к лицу столкнулись не только с опасностью изоляции и голодом, но и опасностью местной природы. Хонория рассказывала историю их борьбы просто и понятно, без лирических отступлений.
На этих страницах Стефан нашел, что искал.
Размяв шею, он наклонился ниже к записям и перечитал их. Наконец он отодвинулся и закрыл глаза.
Он оказался прав. Сомнений больше не осталось. А это значило, что он прав насчет того, что происходило сейчас в Феллс Черче. На какое-то мгновение беспомощность накрыла его, ему вдруг захотелось, порвать или сломать что-то. Сью. Бедняжка Сью была подругой Елены и умерла… из-за этого. Кровавый ритуал инициирования. Именно это заставило его убивать.
Он подавил ярость и почувствовал жесткое желание остановить то, что происходит.
«Обещаю тебе, - мысленно прошептал он Елене. – Я остановлю это. Не важно как».
Он поднял глаза и встретился взглядом с Мэттом.
Тот держал в руках Дневник Елены, заложив в него палец. Сейчас глаза Мэтта были такие же темно-голубые, как у Елены. Слишком темные, наполненные тоской и горечью.
- Ты нашел это, - сказал Мэтт. – И это плохо.
- Да.
- Я так и думал, - Мэтт положил дневник Елены обратно, в его голосе было слышно что-то вроде удовлетворения. Как у человека, чьи предположения подтвердились. - Я мог избавить тебя от необходимости приезжать сюда, - Мэтт окинул взглядом темную библиотеку, звеня чем-то в кармане. Посторонний наблюдатель мог бы сказать, что он удовлетворен, но его голос предательски его выдавал. Он был напряжен.
- Ты постоянно думаешь о самых худших вещах, и они обычно сбываются, - добавил он.
- Мэтт… - Стефан ощутил внезапное беспокойство. Он был лишком занят с момента приезда в Фелл Черч, чтобы внимательно рассмотреть Мэтта. Сейчас он понял, насколько глупо поступил. Что-то было не так. Мэтт был тверд только на поверхности. Стефан мог чувствовать мучение и отчаяние в его душе.
- Мэтт, в чем дело? – тихо спросил он, встал и подошел к парню. – Я что-то сделал?
- Я в порядке.
- Ты дрожишь.
Это было правдой. Мэтта трясло.
- Я сказал, я в порядке! – Мэтт отшатнулся от него. – В любом случае, что ты можешь сделать мне плохого? Ну, кроме как увести у меня девушку и вернуть ее мертвой?
Его слова прошли прямо сквозь сердце Стефана. Как убившее его лезвие когда-то давно. Он пытался побороть в себе это чувство, но не знал, что ответить.
- Прости, - свинцовым голосом проговорил Мэтт, плечи его опустились. – Говорю глупости.
- Но это правда, - Стефан подождал минуту и добавил: - Но дело не в этом, так?
Мэтт не ответил. Он смотрел в пол, ковыряя что-то невидимое носком ботинка. Но когда Стефан был уже готов сдаться, он вдруг задал вопрос:
- А какой мир на самом деле?
- Какой… что?
- Мир. Ты многое видел, Стефан. У тебя на это было четыре или пять веков, правильно? Итак, в чем фишка? Я имею в виду мир и правда достоин спасения или это всего лишь большая дурно пахнущая куча мусора?
Стефан закрыл глаза.
- Ох.
- А люди, Стефан? Племя людей. Мы болезнь или только ее симптом? Возьмем например такую девушку, как… как Елена, - голос Мэтта дрогнул, но он продолжил. – Елена умерла, чтобы спасти город для таких, как Сью. Но Сью тоже мертва. Все начинается сначала. Это никогда не кончится. Мы не победим. Тебе это что-то говорит?
- Мэтт.
- Все, что я хочу знать, так это есть ли смысл? Или это просто шутка кого-то свыше, в которую я не врубаюсь? А может, все это просто чья-то чудовищная ошибка? Ты понимаешь, что я пытаюсь сказать?
- Понимаю, Мэтт, - Стефан сел и запустил руку в волосы. – Если ты замолкнешь хоть на минутку, я тебе отвечу.
Мэтт подтащил стул и сел на него верхом.
- Отлично. Я слушаю.
Его глаза были тверды и решительны, но под этой мнимой твердостью Стефан увидел нестерпимую боль.
- Я видел много зла, Мэтт. Больше, чем ты можешь себе представить, - начал он. – Я живу с ним. Оно часть меня, не важно, борюсь я или нет. Иногда мне кажется, что в людях гораздо больше зла, чем в нас. А иногда я думаю, что оба наших рода достаточно жестокие и поэтому не важно, что с нами всеми будет.
Хотя, когда я начинаю вдумываться в это, я понимаю, что знаю не больше, чем ты. Я не могу сказать, есть ли в этом всем смысл или что все образуется когда-нибудь, - Стефан посмотрел в глаза Мэтту. – Но у меня к тебе есть вопрос. Ну и что?
- Ну и что? – уставился на него Мэтт.
- Да. Ну и что.
- Ну и что, что вселенная переполнена злом, и чтобы мы не делали, мы ничего не изменим? – Мэтт повысил голос.
Да, ну и что? – Стефан наклонился к нему. – Что бы ты сделал, Мэтт Ханикатт, если все те ужасные вещи, о которых ты говорил, стали правдой? Что лично ты будешь делать? Перестанешь драться и плавать с акулами?
Мэтт задумчиво ковырял спинку стула.
- О чем ты? - Ты можешь это сделать, ты же знаешь. Деймон вечно это твердит. Ты можешь присоединиться к злой стороне, к победителям. И никто не обвинит тебя, потому что если во вселенной все так, почему бы самому не стать таким?
- Это же ад! – взорвался Мэтт. Его глаза сверкали. – Это путь Деймона! Но даже если битва заведомо проиграна, нет причин прекращать драться. Даже если я сам понимаю, что все безнадежно, все еще есть возможность попытаться. И я попытаюсь, черт подери!
- Знаю, - Стефан откинулся на спинку своего стула и улыбнулся. Это была усталая улыбка, но она показывала, что он не разочарован в Мэтте. И, посмотрев в лицо Мэтту, он увидел, что тот понял.
- Я знаю, потому что воспринимаю все так же. – продолжил он. – Мы не должны сдаваться только потому, что видим битву проигранной. Нужно постараться, потому что второй вариант – сдаться.
- Я не сдамся, - прорычал Мэтт сквозь сжатые зубы. Было похоже, что он борется с огнем, жгущим его изнутри. – Никогда.
- Что ж, «никогда» это достаточно большой отрезок времени, - сказал Стефан. - Но если дело того стоит, я тоже не сдамся. По крайней мере, постараюсь.
- Это все, что мы можем, - сказал Мэтт. Медленно он поднялся со стула. Напряжение покинуло его, глаза стали светлыми, такими, какими Стефан их помнил.
- Ладно, - добавил Мэтт. – Если ты нашел, что искал, пора вернуться к девочкам.
Стефан подумал, что его мозг отключается.
- Мэтт, если я прав, им пока ничего не угрожает. Ты можешь пойти сменить их. Пока я здесь, я хочу прочитать кое-что… о парне по имени Жервас из Тилбури, который жил в начале 1200х.
- Даже раньше тебя, - сказ Мэтт, Стефан выдавил из себя подобие улыбки. Некоторое время они смотрели друг на друга.
- Хорошо. Думаю, мы встретимся у Викки, - Мэтт повернулся к двери и замер в сомнении. Затем обернулся и добавил: - Стефан… я рад, что ты здесь.
- Рад это слышать, - ответил Стефан, почувствовав, как теплота подавляет в его душе боль.
И одиночество тоже.

Глава 3

Крики Викки вышли из-под контроля. В животе Бонни скрутилась паника.
- Викки, прекрати! Давайте, нам нужно уходить отсюда! – кричала Мередит. – Это твой дом, Керолайн, мы возьмемся за руки, и ты выведешь нас к двери.
- Хорошо, - отозвалась Керолайн. Казалось, она не была так напугана, как остальные.
«В том, что у тебя нет воображения, тоже, оказывается, есть свои плюсы», - подумала Бонни. – «Так ты хотя бы не можешь представить себе те ужасные вещи, которые могут случиться с тобой».
Когда тонкая, холодная рука Мередит взяла ее руку, она почувствовала себя спокойнее. Она протянула другую руку, и нащупала Керолайн.
Она ничего не видела. Ее глаза уже должны были привыкнуть к темноте, но когда Керолайн повела их через дом, она не смогла различить ровным счетом ничего. Даже с улицы в дом не проникал свет, Сила, казалось, была повсюду.
Керолайн выругалась, наткнувшись на что-то из мебели, Бонни врезалась в нее.
Викки тихонько хныкала.
- Соберись, - шептала Сью. – Соберись, Викки, у нас все получится.
В темноте они двигались необычайно медленно. Наконец, Бонни почувствовала плитку под ногами.
- Мы в прихожей, - сообщила Керолайн. – Подождите здесь, а я найду дверь.
Ее пальцы выскочили из руки Бонни.
- Керолайн! Не уходи… где ты? Керолайн, дай мне руку! – крикнула Бонни, ощупывая пространство вокруг, словно слепая.
Что-то большое и мокрое схватило ее за руку в темноте. Это была рука. Но она не принадлежала Керолайн.
Бонни закричала.
Викки мгновенно подхватила ее крик диким воплем. Горячая, влажная рука тащила Бонни на себя. Она сопротивлялась, пыталась вырваться, но безрезультатно. Потом она почувствовала, что Мередит обвила ее талию обеими руками, оттаскивая ее назад. Только так ей удалось вырваться.
Она резко развернулась и побежала, ее абсолютно не волновало, что Мередит все еще держит ее. Только когда она опустилась на кресло, она перестала кричать и перевела дух.
- Тише, Бонни! Тише! – трясла ее Мередит. Она опустилась на пол рядом с креслом.
- Что-то схватило меня! Что-то тащило меня, Мередит!
- Знаю. Успокойся! Оно все еще здесь, - сказала Мередит. Чтобы не закричать снова, Бонни положила голову ей на плечо. Что, если оно было в комнате вместе с ними?
Прошло несколько секунд, и вокруг разлилась тишина. Сколько Бонни не напрягала слух, она не смогла услышать больше ничего, кроме своего дыхания и ударов сердца.
- Слушай! Нам нужно найти заднюю дверь. Мы же в гостиной. Значит, кухня прямо позади нас. Нам нужно пробраться туда, - сказала Мередит шепотом.
Бонни обреченно кивнула, а потом резко подняла голову:
- А где Викки? – хрипло прошептала она.
- Не знаю. Мне пришлось отпустить ее руку, чтобы вытащить тебя. Пойдем.
- Но почему она не кричит? – остановила ее Бонни.
- Не знаю, - вздрогнула Мередит.
- Боже, о, Боже, мы не должны оставлять ее.
- Нам придется.
- Мы не можем. Мередит, это я заставила Керолайн пригласить ее. Она вообще не должна была быть здесь. Нам нужно найти ее.
Повисло молчание.
- Ладно, - прошипела Мередит. – Но ты выбрала не лучшие времена для благородства, Бонни.
Хлопнула дверь. Они обе подпрыгнули от неожиданности. Через мгновение они услышали голос.
- Викки, где ты? Не надо… Викки, нет! Нет!
- Это Сью, - выдохнула Бонни, вскакивая. – Сверху!
- Почему у нас нет фонарика? – посетовала Мередит.
Бонни поняла, что она имела в виду. Было слишком темно, чтобы вслепую ходить по дому, и слишком страшно. Паника стучала в ее мозгу. Ей нужен был источник света, любой.
Она не могла на ощупь снова двигаться сквозь темноту. Просто не могла.
Однако она все же сделала один робкий шаг в сторону от кресла.
- Пойдем, - шепнула она, и Мередит шаг за шагом последовала за ней в темноту.
Бонни ожидала, что большая, мокрая и горячая рука снова схватит ее. Каждая клеточка ее кожи напряглась, ожидая этот контакт, особенно ее рука, которую она вытянула вперед, чтобы нащупать дорогу.
Она вспомнила свой сон, что было ее большой ошибкой.
Тут же сладковатый запах мусора сломал ее. Она вспомнила существ, выползающих из-под земли, и серое высушенное лицо Елены, оскалившее лишенный губ рот в хищной улыбке. Если именно это схватило ее…
Она поняла, что не может идти дальше.
«Прости, Викки», - подумала она. – «Просто позвольте мне остановиться здесь».
Она, почти плача, вцепилась в Мередит. Тут сверху донесся леденящий кровь звук.
Вообще-то это была целая серия звуков, но они слились в один. Сначала они услышали крик:
- Викки! Викки! Нет! – кричала Сью.
Потом громкий звук разбивающегося стекла, он был настолько громкий, что казалось, будто разбилось не одно, а сотня окон. Потом длительный крик, крик, находящийся на пике ужаса.
Потом все стихло.
- Что это было? Что случилось, Мередит?
- Что-то плохое, - сказала Мередит глухим голосом. – Что-то очень плохое. Бонни, я пойду. Нужно узнать.
- Не в одиночку, - отчаянно сказала Бонни.
Они нашли лестницу и медленно пошли наверх. Когда они дошли до последней ступеньки, Бонни услышала странный звук, подающих осколков.
Вдруг зажегся свет.
Бонни завопила от неожиданности. Повернувшись к Мередит. Она чуть было не закричала еще громче. Темные волосы Мередит были растрепаны, скулы заострились, а лицо было бледным от страха.
Дзинь, дзинь.
С зажженным светом стало только хуже. Мередит направилась к последней двери, из-за которой и доносился шум. Бонни пошла за ней, но сердце ей подсказывало, что лучше бы ей не видеть то, что было за дверью.
Мередит открыла дверь. Она замерла на минуту у двери, потом быстро проскользнула внутрь. Бонни подошла внутрь.
«Боже, не иди дальше».
Но она не остановилась. Она прошла в дверь. Сначала ей показалось, что исчезла часть дома. Французские окна, отделявшие комнату от балкона, были выбиты снаружи. Дерево было разломано, стекло разбито. Маленькие осколки стекла выпадали из уцелевших частей рамы. Они-то и звенели, падая.
Прозрачные белые занавески колыхались от ветра. Перед ними Бонни заметила силуэт Викки. Она стояла как статуя, опустив руки по швам.
- Викки, ты в порядке? – Бонни почувствовала болезненное облегчение, увидев ее живой. – Викки?
Викки не повернулась и не ответила. Бонни обошла ее, осторожно вглядываясь в лицо. Викки смотрела прямо перед собой, ее зрачки сузились до размеров точек. Ее дыхание было частым и свистящим.
- Я следующая. Оно сказало, я следующая, - снова и снова шептала она, но она говорила не с Бонни. Она вообще, казалось, ее не замечала.
Дрожа, Бонни отшатнулась. Мередит стояла на балконе. Как только Бонни подошла, она обернулась и попыталась преградить ей путь.
- Только не смотри вниз, - сказала она.
Вниз? Внезапно Бонни поняла. Она оттолкнула пытавшуюся схватить ее Мередит, и подошла к краю. Перила балкона были разнесены, как и окна, и она смогла посмотреть вниз прямо на освещенный двор. На земле лежала искривленная фигура, похожая на сломанную куклу, суставы были переломаны, шея вывернута под неестественным углом, светлые волосы разметались по земле. Это была Сью Карсон.
И, несмотря на все ее замешательство, в голове Бонни соперничали две мысли. Первой было то, что Керолайн больше никогда не будет их подругой. Второй – что это все произошло на дне рождения Мередит. А это было несправедливо.

- Прости, Мередит. Не думаю, что она может выйти.
Бонни слушала голос отца, доносившийся от входной двери, и бездумно размешивала чай из ромашки. Она тут же отложила ложку. Все, что она в данный момент не могла, так это продолжать сидеть на кухне. Ей нужно было выйти.
- Уже иду, пап.
Мередит выглядела так же ужасно, как и прошлой ночью: лицо осунулось, глаза потемнели. Губы были плотно сжаты.
- Мы просто прокатимся по городу, - сказала Бонни отцу. – Может, навестим кого-то из ребят. И в конце концов, ты единственный сказал, что это неопасно, так ведь?
Что он мог ответить? Мистер МакКало посмотрел на свою миниатюрную дочку, которая сейчас упрямо выпятила подбородок, который унаследовала от него. Он поднял руки. - Сейчас почти четыре. Вы должны быть дома до темноты, - сказал он.
- Все равно они мечтали об этом, - сказала Бонни Мередит по пути к ее машине. Забравшись в машину, они тут же закрыли двери.
Мередит завела машину и одарила Бонни мрачным понимающим взглядом.
- Твои тебе тоже не поверили.
- Ну, они поверили всему, что я сказала… за исключением самых важных вещей. Как можно быть такими глупыми?
Мередит коротко хихикнула.
- Тебе следует посмотреть на произошедшее с их точки зрения. Они нашли труп без каких-либо следов, кроме переломов от падения. Так же они знаю, что свет выключился во всем районе из-за аварии на электростанции. Они нашли нас находящимися в глубочайшем шоке и неспособными отвечать на их вопросы ничего более или менее вразумительного. Кто это сделал? Какой-то монстр с потными руками. Как мы узнали? Наша подруга Елена, которая, кстати, умерла, сказала нам с помощью спиритической доски. Еще нужны доводы для их сомнений?
- Если бы они не видели что-то похожее раньше, - Бонни стукнула кулаком по двери. – Но они же видели. Они что, думают что и тех собак, что напали на город в прошлом году на Зимних Танцах, мы тоже выдумали? Елену тоже убили в фантазиях, так?
- Они начинают забывать, - мягко ответила Мередит. – Ты сама говорила. Жизнь в Феллс Черче налаживается, люди начинаю чувствовать себя в безопасности. Им теперь кажется, что они очнулись от кошмара, и теперь стараются его забыть.
Бонни тряхнула головой.
- Поэтому легче поверить, что компания девочек-подростков так перевозбудилась от игры со спиритической доской, что, как только вырубили свет, они сошли с ума и разбежались. А одна из них испугалась настолько, что вышла погулять через открытое окно.
Повисла тишина.
- Как бы я хотела, чтобы Аларих был тут, - сказала Мередит.
В любой другой момент Бонни бы ей сказала развратным голосом:
«Я тоже». Аларих был одним из самых симпатичных парней, которых она когда-либо знала, хоть ему и было двадцать два. Сейчас же она просто кивнула Мередит:
- А ты не можешь ему позвонить?
- В Россию? Я даже не знаю в какой именно части России он находится.
Бонни закусила губу.
Затем она резко выпрямилась. Мередит ехала по улице Ли, и на парковке школы они могли увидеть толпу.
Они с Мередит переглянулись.
- Мы должны попробовать, - кивнула Мередит. – Давай проверим, умнее ли они своих родителей.
Пока они пробирались к свободному месту, машину провожали пораженные взгляды. Когда они вышли из машины, все расступились, пропуская их вперед.
Керолайн уже была там, она стояла, обхватив локти руками и поминутно отбрасывая назад волосы.
- Мы не сможем спать в доме, пока его не отремонтируют, - сказала она, дрожа, несмотря на белый свитер. – Папочка говорит, мы снимем дом в Героне, пока ремонт не будет окончен.
- Да какая разница? Он последует за тобой и в Герон, - сказала Мередит.
Керолайн повернулась, но ее зеленые кошачьи глаза не смотрели в глаза Мередит.
- Кто? – неопределенно спросила она.
- Керолайн, ты тоже! – взорвалась Бонни.
- Я просто хочу уехать отсюда, - сказала Керолайн.
Она подняла на Бонни испуганный взгляд.
- Я не могу так больше.
Будто доказывая свои слова, она стала проталкиваться сквозь толпу.
- Пусть идет, Бонни, - сказала Мередит. – Это бесполезно.
- Она бесполезна, - разъяренно сказала Бонни. Если Керолайн, которая точно знала, что произошло, вела себя так, то что говорить об остальных? Она видела ответ в лицах окружающих. Они были напуганы, настолько напуганы, будто они с Мередит принесли отвратительную и заразную болезнь. Так, будто они с Мередит были проблемой.
- Я не верю, - пробормотала Бонни.
- Я тоже, - сказала Диана Кеннеди, подруга Сью. Она стояла впереди толпу и не выглядела такой же обеспокоенной, как другие. – Я разговаривала со Сью вчера днем, она была так весела, так счастлива. Она не может быть мертва.
Диана всхлипнула. Ее парень обнял ее, некоторые девочки заплакали. Мальчики в толпе с каменными лицами начали расходиться.
Бонни увидела лучик надежды.
- Она не единственная жертва, - сказала она. – Елена сказала, что весь город в опасности. Елена сказала…
Бонни почувствовала, как ее голос утихает против ее воли. Она видела, как все посмотрели на нее, стоило ей только упомянуть о Елене. Мередит была права, они решили оставить произошедшее зимой в прошлом. Они больше ничему не хотели верить.
- Да что с вами такое? – беспомощно начала она, желая ударить их чем-то тяжелым. – Вы же не думаете, что Сью покончила с собой!
- Люди говорят… - начал парень Дианы. – В общем… выы сказали полиции, что в той комнате была Викки Беннет, так? Сейчас она снова не в себе. А чуть раньше вы слышали, как Сью кричала «Нет, Викки, нет!»?
Бонни почувствовала, как холодный ветер чуть не сбил ее с ног.
- Так вы думаете, что Викки… Боже, да вы с ума сошли! Послушайте. Что-то схватило меня за руку в доме, и это точно была не Викки. И Викки не зачем было сбрасывать Сью с балкона.
- С другой стороны она достаточно сильна, - многозначительно сказала Мередит. – Она весит около девяноста пяти фунтов.
Кто-то в задних рядах пробормотал что-то об одержимых людях и их сверхъестественных способностях.
- Викки была психиатрически…
- Елена сказала, это парень! – Бонни почти кричала, теряя контроль над собой. Лица, повернувшиеся к ней, были тверды. Вдруг она увидела в толпе того, кто вселил в нее надежду.
- Мэтт! Скажи им, что ты нам веришь.
Мэтт Хоникатт стоял на краю толпы, засунув руки в карманы и наклонив голову. Он поднял глаза, и Бонни увидела в них то, что разрушило ее надежды. Нет, они не были твердыми или непонимающими, как у других, но они были полны тупого отчаяния, что было так же плохо. Он, не вынимая рук из карманов, пожал плечами.
- Если для тебя это важно, я вам верю, - сказал он. – Но что это меняет? Все, все равно, будет так же.
Бонни впервые в жизни не знала, что сказать. Мэтт, конечно, был раздавлен после смерти Елены, но чтобы так…
- Он хотя бы верит, - сдалась Мередит. – Что же сделать, чтобы убедить остальных?
- Может пустите заявление по телеку, - голос немедленно заставил кровь Бонни закипеть. Тайлер. Тайлер Смоллвуд. Он был в своем супердорогом свитере и улыбался, как обезьяна, показывая ряд белых зубов.
- Это конечно не так классно как спиритическое электронное письмо от мертвой Королевы, но для начала неплохо, - добавил он.
Мэтт всегда говорил, что эта обезьяна хочет получить по носу. Но он, хоть и был ближе всех к Тайлеру, сейчас просто смотрел под ноги.
- Заткнись, Тайлер! Ты не знаешь, что произошло в том доме, - сказала Бонни.
- Очевидно, ты тоже. Может, если бы ты не пряталась в гостиной, ты бы все видела. Тогда бы кто-то тебе поверил.
Возражение Бонни умерло на полпути ко рту. Она уставилась на Тайлер, открыла рот и тут же его закрыла. Тайлер ждал. Когда она не сказала ни слова, он снова ухмыльнулся.
- Ставлю все свои деньги, это сделала Викки, - подмигнул он Дику Картеру, бывшему парню Викки. – Она сильная крошка, Дик? Она могла это сделать.
Он отвернулся и добавил через плечо.
- Ну или этот Сальваторе снова в городе.
- Червяк! – крикнула Бонни. Мередит заплакала от расстройства. Тайлер знал, какое замешательство вызовет упоминание Стефана. Каждый повернулся к соседу, обмениваясь репликами тревоги, ужаса, возбуждения. Большинство из них были девочки. Это был очень эффективный способ закончить собрание. Люди начали потихоньку проходить дальше, затем разбились на маленькие группы по два-три человека и поспешили убраться прочь.
Бонни проводила их испепеляющим взглядом.
- Думала, они тебе поверят. А что ты от них хотела в таком случае? – сказал Мэтт. Она его сначала не заметила.
- Не знаю. Ну уж не точно стояния в сторонке, ожидая что их схватят, - она заглянула ему в лицо. – Мэтт, ты в порядке?
- Не знаю. А ты?
Бонни задумалась.
- Нет. То есть, с одной стороны я удивлена. Я чувствую себя так, как чувствовала после смерти Елены, я думала, что не смогу жить. Но с другой стороны, я не была так же близка со Сью… не знаю! – она снова захотела что-то ударить. – Столько всего навалилось!
- Ты сумасшедшая.
- Да, я сумасшедшая, - вдруг Бонни поняла, что за чувство не покидало ее весь день. – Убийство Сью – это что-то неправильное, что-то злое. Действительно злое. И кто бы это не сделал, так просто ему не уйти. Иначе это будет… если в мире все устроено так, что можно убить кого-то и остаться ненаказанным… если это так…
Она не смогла закончить.
- Тогда что? Ты не хочешь здесь жить? Что, если в мире все действительно так?
В его глазах было столько горечи. Бонни вздрогнула.
- Я этого не допущу, - твердо сказала она. – И ты тоже.
Он посмотрел на нее, словно она была ребенком, убеждающим его, что Санта Клаус существует.
- Если мы хотим, чтобы остальные отнеслись к нам серьезно, - заговорила Мередит, - мы должны сами отнестись к себе серьезно. Елена общалась с нами. Она хотела, чтобы мы что-то сделали. Теперь, если мы действительно верим в это, мы должны выяснить, что это.
Лицо Мэтта перекосилось при упоминании Елены.
«Бедный мальчик, ты любишь ее все так же, как всегда», - подумала Бонни. – «Интересно, что может заставить тебя забыть ее?»
- Ты нам поможешь, Мэтт? – спросила она вслух.
- Я помогу, - тихо сказал Мэтт. – Но я все еще не знаю, что вы делаете.
- Мы собираемся остановить эту тварь, прежде чем она убьет еще кого-то, - сказала Бонни. Впервые в жизни она поняла, что делает именно то, что должна.
- Одни? Потому что вы одни.
- Мы одни, - поправила Мередит. – Это и хотела сказать нам Елена. Она сказала, что мы должны использовать вызывающее заклинание, чтобы позвать на помощь.
- Это простое заклинание, там всего два ингредиента, - Бонни вспомнила свой сон. – Она сказала, что уже называла их… но на самом деле это не так.
- Прошлой ночью она сказала, что кто-то мешает ей говорить, - сказала Мередит. – Теперь это похоже на сон. А ты уверена, что пила чай именно с Еленой?
- Да, - кивнула Бонни. – Вернее, я не считаю что мы действительно пили чай в Ворм Спрингс, но я знаю, Елена пыталась что-то сказать мне. Потом, кто-то выгнал ее. Она сражалась и на несколько секунд вернула контроль.
- Хорошо. Значит, мы должны сконцентрироваться на начале сна, когда с тобой говорила именно Елена. Но если, что-то пыталось помешать ей говорить, ее слова могут ничего не значить. Может, она не говорила, а делала что-то…
Бонни дотронулась рукой до своих рыжих кудряшек.
- Волосы! – крикнула она.
- Что?
- Волосы! Я спросила, кто делал ей укладку, и она сказала: «Волосы очень важны». И Мередит… когда она хотела сказать нам это вчера ночью, первой буквой была «в»!
- Точно! – глаза Мередит сверкнули. – Теперь нам нужно подумать, что же может быть вторым ингредиентом. - Но я тоже это знаю! – внезапно Бонни засмеялась. – Она сказала мне об этом, сразу же после волос. Я еще подумала, что это очень странная фраза. Она сказала «Кровь тоже очень важна».
Мередит закрыла глаза, припоминая.
- Вчера ночью спиритическая доска показала «кровь кровь кровь». Я думала, что это кто-то другой пытается нас запугать, получается, это было не так.
Она открыла глаза.
- Бонни, а ты уверена, что это именно те ингредиенты? Или нам пора задуматься о грязи, бутербродах, мышах и чае?
- Это они, - мягко сказала Бонни. – Они, по крайней мере, очень похожи на составляющие вызывающего заклинания. Думаю, я смогу найти это заклинание в магической книге кельтов. Нам нужно подумать о том, кого нам вызвать…
Она в тревоге замолчала.
- Я думал об этом с тех самых пор, когда ты сказала, - Мэтт заговорил впервые за долгое время. – Вы не знаете кого вызвать, так ведь?

Глава 4

Мередит бросила ироничный взгляд на Мэтта.
- Хм-м, - протянула она. – Давайте-ка подумаем, к кому бы стала обращаться Елена в момент опасности?
Усмешка Бонни уступила место гримасе сожаления, когда она посмотрела на Мэтта. Это было нечестно по отношению к нему.
- Елена сказала, что убийца слишком силен, поэтому нам нужна помощь, - сказала она Мэтту. – Я знаю только одного человека, кто смог бы с ним справиться.
Мэтт медленно кивнул. Бонни не могла сказать, что он чувствовал. Стефан был его другом, даже несмотря на то, что Елена предпочла его Мэтту. Но это было до того, как Мэтт узнал, кем на самом деле является Стефан и каким жестоким он может быть. Из-за чувства ярости и тоски от смерти Елены, он чуть не растерзал Тайлера и еще пятерых парней. Разве Мэтт мог это забыть? Разве он мог смириться с тем, что Стефан вернется в Феллс Черч?
Лицо Мэтта ничего не выражало.
- Итак, - сказала Мередит, - все что нам нужно это немного крови и волос. Ты же не будешь скучать о паре прядей Бонни?
Бонни задумалась настолько, что чуть не пропустила эту фразу мимо ушей.
- Нет, нет. Нет, - покачала она головой. – Нам нужны кровь и волосы того, кого мы хотим вызвать.
- Что? Это же смешно. Если бы кровь и волосы Стефана были здесь, его бы не нужно было вызывать!
- Об этом-то я не подумала, - призналась Бонни. – Обычно составляющими вызывающего заклятия запасаются заранее, а потом их используют. Что же нам делать, Мередит? Это же невозможно.
Мередит нахмурилась.
- Почему тогда Елена попросила сделать то, что сделать нереально?
- Елена часто просила невозможное, - мрачно сказала Бонни. – Мэтт, не смотри на меня так, она не была белой и пушисто. Ты это знаешь.
- Может, это не так уж и невозможно, - сказал Мэтт. – Я знаю одно место, где мы смогли бы найти кровь Стефана и его волосы. Склеп.
Бонни вздрогнула, Мередит просто кивнула.
- Конечно, - сказала она. – Пока Стефан был там связан, он наверняка залил кровью весь пол. А в драке он вполне мог потерять несколько волосков. Если, конечно, там все оставили так же…
- Не думаю, что кто-то решился туда спускаться после того, что случилось, - сказал Мэтт. – Полиция обследовала это место, а потом оставила все как есть. Есть один способ узнать.
«Я ошибалась», - подумала Бонни. – «Я думала, Мэтт не переживет возвращение Стефана, а он старается сделать все, чтобы вернуть его».
- Мэтт, можно я тебя поцелую? – сказала она.
На мгновение ей показалось, что что-то промелькнуло в глазах Мэтта. Удивление, да, и что-то еще. Интересно, а что бы он сделал, если бы она его действительно поцеловала? - Все девушки это говорят, - тихо ответил он, пожав плечами.
Мередит, однако, была серьезна.
- Пойдемте. Нам много чего предстоит сделать, и вылазка в склеп после наступления темноты – последнее в этом списке.
Склеп находился под разрушенной церковью на вершине холма на кладбище. Бонни пыталась убедить себя, что еще достаточно светло, но гусиная кожа все равно покрывала ее руки. Новое кладбище с одной стороны было плохим, но старое было жутким даже в дневном свете. Наклонившиеся и полуразрушенные надгробия в высокой траве напоминали о молодых людях, погибших в гражданскую войну. Не нужно быть медиумом, чтобы чувствовать их присутствие.
- Неупокоенные души, - пробормотала она.
- А? – переспросила Мередит, переступая через груду щебня, бывшего ранее стеной церкви. – Смотри, крышка гробницы все еще открыта. Это хорошие новости. Не думаю, мы смогли бы поднять ее.
Бонни задумчиво задержала взгляд на мраморных фигурах на плите. Хонория Фелл лежала рядом с мужем, ее руки были сложены на груди, а лицо было таким же мягким и грустным. Но Бонни знала, больше им никто не поможет. Обязанности Хонории по защите города, который она создала, были закончены.
«Взвалила всю ответственность на Елену», - мрачно подумала Бонни. Вглядываясь в прямоугольное отверстие. Железные прутья уходили в темноту.
Даже с фонариком Мередит спускаться вниз было сложно. Внизу было так же темно и тихо, а стены были облицованы гладким камнем. Бонни старалась не дрожать.
- Смотрите, - тихо сказала Мередит.
Мэтт навел фонарик на ворота отделявшие основную часть склепа от входа. Камни внизу были залиты кровью. Глядя на лужи и ручьи засохшей крови, Бонни почувствовала головокружение.
- Деймон пострадал больше всех, - Мередит подошла ближе. Она говорила тихо, но Бонни прекрасно слышала твердую уверенность в ее голосе. – Значит, он скорее всего лежал в том месте, где крови больше всего. Стефан сказал, Елена была посередине. А это значит, что Стефан сам был… здесь, - она наклонилась.
- Дай я, - грубо сказа Мэтт. – Подержи фонарь.
Он поскреб камень маленьким пластиковым ножиком. Бонни сглотнула, радуясь, что на завтрак она пила только чай. Кровь была само собой разумеющимся, но когда ты сталкиваешься с таким ее количеством… особенно, когда знаешь, что это кровь твоего друга, которого жестоко пытали…
Бонни отвернулась, изучая стены, и подумала о Катрине. И Стефан, и его старший брат - Деймон любили ее, когда жили во Флоренции пятьсот лет назад. Но они не знали, что девушка, которую они любят, не человек. Вампир в немецкой деревне сделал ее другой, когда она умирала от болезни. Катрина в свою очередь сделала обоих парней вампирами.
«Потом», - вспомнила Бонни, - «она разыграла свою смерть, чтобы заставить Стефана и Деймона перестать драться из-за нее. Не сработало. Они возненавидели друг друга еще больше, а она возненавидела их за это. Она вернулась к вампиру, создавшему ее, и на протяжении долгих лет становилась такой же злой, как и он. В конце концов, она решила уничтожить братьев, которых когда-то любила. Она заманила их в Феллс Черч, где решила их убить. И в этой комнате ей почти это удалось. Елена умерла, остановив ее».
- Вот, - сказал Мэтт, Бонни моргнула, возвращаясь к реальности. Мэтт держал в руках салфетку с хлопьями крови Стефана.
- Теперь волосы, - сказал он.
Они обследовали пол руками, перебирая пыли, листья и вещи, происхождение которых Бонни предпочла не знать. Среди осколков они нашли несколько золотых волосков.
«Волосы Елены… или Катрины», - подумала Бонни. Они были очень похожи. Там же были темные слегка волнистые волосы. Стефан.
Они кропотливо стали собирать волосы в салфетку.
Большую часть работы проделал Мэтт. Когда все было сделано, они поняли, что очень устали, а свет, падавший сквозь проход, стал бледно-голубым.
- Мы это сделали, - улыбнулась Мередит. – Тайлер очень хотел, чтобы Стефан вернулся, доставим ему удовольствие.
Бонни, слушая это в пол-уха и почти не обращая внимания на то, что делала, похолодела.
Конечно, ее мало волновали эти слова, таков был Тайлер, но его имя пробудило в ней воспоминания. Что-то, чему она не придала значения на парковке, а потом и вовсе забыла в пылу ссоры. Слова Мередит воскресили этот момент в ее памяти. Как он узнал? Ее сердце бешено забилось.
- Бонни? Что случилось?
- Мередит, - тихо сказала она, - ты говорила полиции, что мы были в гостиной, когда все это произошло со Сью?
- Нет. Я сказала, мы были внизу. А что?
- Я тоже не говорила им этого. Викки не могла сказать, потому что она сейчас в ступоре, Сью мертва, а Керолайн в тот момент была снаружи. Но Тайлер знал. Помнишь, он сказал: «Если бы ты не пряталась в гостиной, ты бы видела, что произошло»? Как он узнал?
- Бонни, если ты хочешь сказать, что Тайлер убил Сью, то ты ошибаешься. В одиночку ему такое преступление не спланировать, - сказала Мередит.
- Я не про это. Мередит, в прошлом году на танцах, Тайлер дотронулся до моего голого плеча. Я никогда это не забуду. Его рука была большой, горячей и мокрой, - Бонни вздрогнула, вспоминая. – Как та, что схватила меня прошлой ночью.
Но Мередит покачала головой, и даже Мэтт выглядел не убежденным.
- Тогда бы Елена точно не тратила время, прося нас вызвать Стефана, - сказал он. – Я бы позаботился о Тайлере парочкой хуков.
- Подумай об этом Бонни, - добавила Мередит. – Разве Тайлер владеет телекинезом, чтобы сдвинуть спиритическую доску или может попасть в твои сны?
Он не мог. Честно говоря, Тайлер был таким же лицемером, как и Керолайн. Бонни не могла отрицать это. Но она не могла не верить своей интуиции. Конечно, это не имело значения, но отделаться от чувства, что Тайлер был тогда в доме, было не так-то просто.
- Нам лучше убраться отсюда, - сказала Мередит. – Темнеет, и твой папа будет злиться.
По пути домой никто не проронил ни слова. Бонни все еще думала о Тайлере. У нее дома они тут же прошли наверх и стали рыться в ее книгах о друидах и кельтах. С тех пор, как она узнала, что происходит от древней расы, Бонни интересовалась друидами. В одной из их книг она и нашла вызывающее заклинание.
- Нам нужны свечи, - сказала она. – И чистая вода, нужно купить пару бутылок, - повернулась она к Мередит. – А еще нам нужен мел, чтобы нарисовать на полу круг, и что-то где можно было бы устроить маленький костер. Это я найду это дома. Заклинание нужно произносить в полночь, время есть.
До полночи было полно времени. Мередит купила необходимые предметы. Они поужинали с семьей Бонни, хотя никто не хотел есть. В одиннадцать часов Бонни нарисовала круг на дубовом полу своей спальни и разложила купленные предметы в его центре. Когда часы пробили двенадцать она начала.
Мэтт и Мередит наблюдали, как она разжигает огонь в керамической миске. Возле миски горели три свечи, она прикрепила булавку к свече что была посередине. Потом девушка стряхнула хлопья высушенной крови в стакан с водой. Вода стала розовой.
Бонни развернула другую салфетку. Три темных волоска отправились в огонь, распространяя неприятный запах. Потом туда же, шипя, отправились три капли окрашенной воды.
Она перевела глаза на слова в книге. Приди ко мне быстрее
Трижды вызванный заклинанием,
Трижды встревоженный моим огнем,
Приди ко мне без промедления.

Она прочитала эти слова трижды медленно и вслух. Она села на колени. Огонь чадил. Огоньки свечек плясали.
- Теперь что? – спросил Мэтт.
- Не знаю. Сказано, ждать пока свеча посередине не догорит до булавки.
- А потом?
- Думаю, узнаем, когда случится.

Во Флоренции рассвело.
Стефан наблюдал за девушкой, шедшей по лестнице, одной рукой держась за перила. Ее движения были плавными и медленными, будто она плыла.
Внезапно она покачнулась и крепче схватилась за перила. Стефан подхватил ее за локоть.
- С вами все в порядке?
Она мечтательно посмотрела на него. Она была очень милой. Ее вещи были из последней коллекции, а волосы были светлыми. Туристка. Он знал, что она американка еще до того, как она заговорила.
- Да… думаю… - ее глаза где-то блуждали.
- Вам помочь добраться до дома? Где вы остановились?
- На Виа де Конти, возле часовни Медичи. Я с Гонзагой во флорентийской программе.
Черт! Не туристка, студентка. А значит, эту историю она унесет с собой, рассказывая одноклассницам о симпатичном итальянце, которого встретила вечером. О парне с темными глазами. Парне, которой отвел ее на свое любимое место на Виа Торнабуони, где они обедали и пили вино. Потом он отвел ее к себе домой или в темный переулок, наклонился ближе, чтобы посмотреть ей в глаза и…
Глаза Стефана скользнули по двум маленьким ранкам на ее шее. Он там часто видел такие… почему же они волнуют его до сих пор? Так и было. Они манили его, разжигая огонь внутри.
- Как тебя зовут?
- Райчел. Через «а», - произнесла она по буквам.
- Отлично, Райчел. Посмотри на меня. Сейчас ты отправишься в свой пансион и не вспомнишь ничего, что произошло прошлой ночью. Ты не знаешь куда ты ходила и что видела. Меня ты тоже никогда не видела. Повтори.
- Я ничего не помню о прошлой ночи, - покорно произнесла она, глядя ему в глаза. Конечно, Силы Стефана не были особо мощными, он не пил человеческую кровь, но для этого их вполне хватило. – Я не знаю где была и что видела. Я не видела тебя.
- Молодец. У тебя есть деньги на обратный путь? Держи, - Стефан вытащил несколько купюр достоинством в 50 000 и 100 000 лир и выпустил ее на улицу.
Когда она оказалась в безопасности в такси, он вошел внутрь и направился прямо в комнату Деймона.
Деймон полуголый стоял у окна, чистя апельсин. Он раздраженно обернулся, заметив брата.
- А тебя не учили стучать? – спросил он.
- Где ты ее встретил? – спросил Стефан. Потом, когда Деймон непонимающим взглядом уставился на него, добавил: - Ту девушку. Райчел.
- Так ее так звали? Не спрашивал. В баре Джилли. А может у Марио. А что?
Стефан боролся с яростью.
- Ты не позаботился об одном. Не позаботился о том, чтобы она забыла тебя, Деймон! Ты хочешь, чтобы тебя поймали?
Деймон ухмыльнулся, играя с апельсиновой кожурой. - Меня никогда не поймают, мой маленький братик, так что волноваться не о чем, - сказал он.
- А что ты будешь делать, когда за тобой все же придут? Когда кто-то поймет «Ой, на Виа Тонабуони живет кровососущий монстр»? Убьешь их? Или подождешь пока они взломают дверь и растворишься в темноте?
Деймон смотрел ему прямо в глаза, славная улыбка появилась на его лице.
- А почему бы и нет? – сказал он.
- Да будь ты проклят! – взорвался Стефан. – Послушай, Деймон. Ты должен остановить это.
- Тронут твоей заботой.
- Это же нечестно, Деймон. Брать не желающую девушку…
- О, она хотела этого, братишка. Она очень хотела.
- А ты ей сказал, что собираешься сделать? Ты предупредил ее о последствиях обмена кровью с вампиром? Кошмары, галлюцинации? Она хотела этого? – Деймон не собирался отвечать, поэтому он добавил: - Ты же знаешь, что это не так.
- Ну вообще-то да, - губы Деймона дернулись в расстроенной улыбке.
- И тебя это не волнует? – тупо сказал Стефан, не глядя на него.
Деймон выбросил апельсин.
- Мой маленький братик, - начал он мягким убеждающим тоном, - в мире много вещей, которые мы можем назвать неправильными. Тогда почему бы не расслабиться и не присоединиться к победителям? Уверяю тебя, так гораздо веселее.
Стефан почувствовал, как накаляется от злости.
- Как ты вообще можешь такое говорить? – он отступил. – Ты что, научился этому у Катрины? Она выбрала «победителей».
- Катрина очень быстро умерла, - ответил Деймон, улыбнувшись, хотя его глаза похолодели.
- Теперь все, о чем ты думаешь, это месть, - посмотрев на брата, Стефан почувствовал тяжесть в груди. – Это и свое удовольствие, - сказал он.
- А что еще? Удовольствие – единственная реальная вещь, братишка. Удовольствие и сила. А ты по природе своей охотник, такой же, как и я, - сказал Деймон и добавил: - Не помню, чтобы я приглашал тебя с собой во Флоренцию. Если ты не можешь наслаждаться приятным времяпрепровождением, почему бы тебе не уехать?
Тяжесть в груди Стефана внезапно сжалась, но его взгляд, остановленный на брате, не дрогнул.
- Ты знаешь почему, - тихо сказал он и с удовлетворением заметил, как Деймон отвел взгляд.
Стефан до сих пор слышал голос Елены. Она умирала, ее голос был слаб, но слова он слышал отчетливо.
«Вы должны позаботиться друг о друге. Стефан, обещаешь? Пообещайте заботиться друг о друге?». Он обещал, и он сдержит слово. Неважно как.
- Ты знаешь, почему я не могу уехать, - снова сказал он Деймону, который все еще не смотрел на него. – Можешь внушать себе, что тебе все равно. Ты можешь обмануть весь мир. Но я знаю, что это не так.
Наверное, было бы лучше оставить Деймона одного, но настроение Стефана на сегодня было испорчено.
– Знаешь, у той девушки, Райчел, - добавил он, - волосы были такими же, но глаза были другого цвета. У Елены глаза были голубыми.
Он отвернулся, показывая, что оставляет Деймона подумать – если, конечно, Деймон был на это способен. Но до двери так и не дошел.

- Вот оно! – резко сказала Мередит, ее глаза остановились на свечке, достигшей булавки.
Бонни задержала дыхание. Что-то открывалось перед ней, что-то, похожее на серебряную нить или серебряный тоннель. Она летела по нему, не в состоянии остановиться или снизить скорость.
«Боже, когда я достигну конца и ударюсь…»

Вспышка в голове Стефана была беззвучной, тусклой, но обладала силой раската грома. В это же время он почувствовал сильный, мучительный рывок. Рывок, убеждающий следовать его за чем-то. Но это не было похоже на хитрое вкрадчивое внушение Катрины. Это был крик души. Вызов, которому не было сил не повиноваться.
Внутри вспышки он почувствовал чье-то присутствие, но не сразу смог поверить кто это.
«Бонни?»
«Стефан! Это ты! Сработало!»
«Бонни, что ты сделала?»
«Елена сказала мне, это сделать. Честно, Стефан. Мы в беде, нам нужна…»Все оборвалось. Общение прервалось, сузившись до размеров точки. Но после его прекращения, комнату наполнила Сила.
Стефан и его брат переглянулись.

Бонни выдохнула, хотя не заметила, что не дышала, и открыла глаза, которые, казалось, не закрывала. Она лежала на спине. Мэтт и Мередит в тревоге склонились над ней.
- Что случилось? Сработало? – спросила Мередит.
- Сработало, - она приподнялась. – Я связалась со Стефаном. Я говорила с ним. Теперь будем ждать, придет он или нет.
- А ты упомянула Елену? – спросил Мэтт.
- Да.
- Тогда он придет.

Глава 1

- Все должно быть так, как было раньше, - мягко сказала Керолайн, погладив Бонни по руке.
Но это было не так. Ничего уже не будет так, как было до смерти Елены. Ничего. И Бонни совсем не нравилась идея Керолайн с вечеринкой. Неопределенное чувство в ее животе подсказывало, что это очень и очень плохая идея.
- Вообще-то день рождения Мередит уже прошел, - сказала она. - Он был в прошлую субботу.
- Но она не устраивала вечеринку. У нас будет целая ночь, мои родители вернутся только в воскресенье утром. Давай, Бонни, ты только подумай, как она удивится.
"Да, конечно, она очень удивится", - подумала Бонни. - "Так удивится, что убьет меня после".
- Послушай, Керолайн, она не устраивала вечеринку, потому что не хотела. Сейчас не время для подобных праздников.
- Но это же неправильно. Елена бы этого очень хотела, ты же знаешь. Она любила вечеринки. И ей бы не понравилось, что через полгода после ее смерти мы все еще сидим кружком и плачем, - Керолайн наклонилась ближе, в ее кошачьих зеленых глазах читалось сочувствие и понимание. В них не было притворства, ничего того, что было обычно. Бонни могла поклясться, она действительно говорила то, что думала.
- Я хочу, чтобы снова были друзьями, - сказала Керолайн. - Мы же всегда праздновали дни рождения друг дружки вчетвером, помнишь? И вспомни, как ребята пытались прорваться на наши вечеринки без приглашения? Интересно, в этом году он попробуют?
Бонни почувствовала, что теряет контроль над ситуацией. "Это плохая идея. Это очень плохая идея", - думала она. Но Керолайн продолжала. Она замечтавшись и почти романтично вспоминала школьные дни. Бонни не хотелось говорить ей, что старые школьные дни умерли так же, как диско.
- Но нас уже не четверо. Трое - это не вечеринка, - слабо попыталась протестовать она.
- Я приглашу еще Сью Карсон. Мередит же хорошо к ней относится, так?
Бонни пришлось признать, что это так. Вообще каждый отлично ладил со Сью. Но даже если и так, Керолайн все равно пора признать, что так, как раньше, уже не будет. Она не может просто так заменить Елену Сью и сказать, что все в порядке.
"Но как же ей это объяснить?" - подумала Бонни. Внезапно к ней пришла идея.
- А давай пригласим Вики Беннет, - сказала она.
- Вики Беннет? - Керолайн уставилась на нее. - Ты, наверное, шутишь. Пригласить эту чокнутую, которая разделась перед всей школой? После всего, что случилось?
- Потому что это случилось, - мягко сказала Бонни. - Послушай, я знаю, что она никогда не была в нашей компании. Но она уже и не общается с остальными, они не хотят ее видеть, а она боится их до смерти. Ей нужны друзья. Нам нужны люди. Давай ее пригласим.
Секунду Керолайн выглядела беспомощной и расстроенной. Бонни вытянула подбородок, сложила руки на коленях и терпеливо ждала. Наконец, Керолайн сдалась.
- Ладно, ты победила. Я ее приглашу. Но ты тогда должна придумать, как завести Мередит в мой дом в субботу вечером. И Бонни убедись, что она ни сном, ни духом о том, что происходит. Я очень хочу сделать ей сюрприз.
- Так и будет, - мрачно сказала Бонни. Лицо Керолайн просветлело, и она неожиданно крепко обняла ее.
- Я так рада, что ты меня понимаешь, - сказала Керолайн. - Нам будет хорошо снова вместе.
"Она не ничего не поняла", - удивленно осознала Бонни, глядя ей в след. - "Что я должна сделать, чтобы объяснить ей? Ударить ее?
Потом ее неожиданно осенило: "Боже, я должна сказать Мередит".
Но к концу дня, она решила, что Мередит не обязательно это знать. Керолайн готовит сюрприз, хочет ее удивить. Наверное, Бонни, стоит обеспечить это удивление. В таком случае Мередит не придется заранее волноваться. Бонни решила, что гораздо лучше было Мередит не говорить ничего. "Кто знает", - написала она тем же вечером в дневнике. "Может, я, правда, слишком строга с Керолайн. Может. Она действительно сожалеет о том, что делала, например, пыталась высмеять Елену перед всем городом и обвинить Стефана в убийстве. Может, Керолайн повзрослела и стала задумываться о ком-то еще, помимо себя самой. Может, мы и правда хорошо проведем время на ее вечеринке».
«А может меня к тому времени выкрадут инопланетяне", - подумала она, закрывая дневник. Она могла только надеяться на это.
Дневником была недорогая книга для аптечных бланков, с изображением крошечных цветов на обложке. Она начала вести его после смерти Елены, но уже чувствовала, что стала немного увлекаться этим. Дневник был единственным средством говорить, что она хочет, не видя взглядов людей и не слыша шепота: "Бонни МакКало!" или "О, Бонни".
Она все еще думала о Елене, когда потушила свет и залезла под одеяло.

Она сидела на пышном подстриженном луге, простиравшемся настолько, насколько хватало глаз. Небо было безупречно голубым, воздух - теплым и душистым. Пели птицы.
- Я так рада, что ты смогла придти, - сказала Елена.
- Да, да, - сказала Бонни. – Здорово. Естественно, я тоже. Конечно.
Она снова осмотрелась вокруг, затем поспешно перевела взгляд обратно на Елену.
- Еще чая?
В руке Бонни была чашка с тонкими стенками и хрупкая как скорлупа.
- Ах, конечно. Спасибо.
На Елене было легкое белое муслиновое платье восемнадцатого века, которое плотно прилегало к ней, показывая, насколько тонкой она была. Она изящно пила чай, не проливая ни капли.
- Хочешь мышь?
- Что?
- Я сказала, хочешь сэндвич к чаю?
- А. Сэндвич. Да. Отлично.
Елена протянула ей тонкий ломтик хлеба без корки, на котором лежал мелко нарезанный огурец с майонезом.
Вокруг было красиво как на картине Жоржа Сёра.
"Мы в Ворм Спрингс. Старое место для пикников", - думала Бонни. - "Но нам нужно поговорить кое о чем, более важном, чем чай".
- Кто делал тебе прическу? - спросила она. Елена определенно не смогла бы сделать такое сама.
- Тебе нравится? - Елена провела рукой по красиво уложенной золотой массе.
- Они превосходны, - громко воскликнула Бонни, как ее мать на вечеринке Дочерей Американской Революции.
- Волосы очень важны, ты же знаешь, - сказала Елена. Ее глаза пылали глубоким голубым цветом. Бонни застенчиво коснулась своих рыжих завитков.
- Кровь тоже важна, - продолжила Елена.
- Кровь? Да, конечно, - взволнованно проговорила Бонни. Она понятия не имела, о чем это Елена, и чувствовала, что идет по канату, растянутому над рекой с аллигаторами. - Конечно, кровь важна, - слабо согласилась она. - Еще сэндвич?
- Спасибо.
Этот был с томатом и сыром. Елена тоже взяла один и аккуратно откусила маленький кусочек. Бонни наблюдала за ней, чувствуя, как с каждой минутой в ней растет беспокойство, а потом…
Потом она увидела, что с краев бутерброда струится грязь.
- Что… что это? - ее голос задрожал от страха. Впервые сон, стал казаться сном: она не могла пошевелиться, только тяжело дышала и смотрела. Большой коричневый шарик выпал из бутерброда Елены на клетчатую скатерть. Это действительно была грязь.
- Елена… Елена, что...
- Мы все здесь едим это, - Елена улыбнулась коричневыми от грязи зубами. Но голос не принадлежал Елене, это был жуткий мужской голос. - Ты тоже будешь.
Воздух больше не был теплым и душистым, он стал горячим и наполнился запахом гниющего мусора. На лугу появились черные ямы, а сама трава казалась дикими зарослями. Это был не Ворм Спрингс. Она была на старом кладбище, как же она раньше не заметила? Только эти могилы были свежими.
- Еще мышку? - захихикала Елена.
Бонни посмотрела на сэндвич, половину которого успела съесть, и закричала. С другого конца свисал липкий коричневый хвост. Она с силой швырнула его, он мокро хлопнул о надгробие. Чувствуя тяжесть в животе, она вскочила, вытирая руки в джинсы.
- Ты не можешь уйти сейчас. Все только начали прибывать, - лицо Елены изменилось, она утратила волосы, а ее кожа стала серой и морщинистой. Что-то двигалось на тарелке и в могилах, но Бонни не могла туда смотреть. Если бы она так сделала, он сошла бы с ума.
- Ты не Елена! - взвизгнула она и побежала.
Ветер задувал в глаза волосы, она практически ничего не видела. Ее преследователь был за ней, она могла его чувствовать. "Добраться до моста", - подумала она и во что-то врезалась.
- Я ждал тебя, - сказало серое, похожее на скелет, существо с длинными зубами в платье Елены.
- Послушай меня, Бонни.
Это наполнило ее невиданно силой.
- Ты не Елена! Не Елена!
- Послушай меня, Бонни!
Это был голос Елены, ее настоящий голос, не удивленный, не жуткий и грубый, а взволнованный. Он исходил откуда-то позади нее и вместе с ним в сон ворвалась струйка свежего прохладного ветерка.
- Бонни, сейчас же послушай!
Вещи таяли. Костяные руки на руках Бонни, кладбище, прогорклый горячий воздух. Мгновение голос Елены был ясно слышен, но затем появились помехи, как при плохой связи.
- Он искажает вещи, изменяет их. Я не так сильна, как он, - дальше Бонни уже не услышала. - Но это очень важно. Ты должна найти… прямо сейчас. – Ее голос утихал.
- Елена, я не слышу тебя! Елена!
- Просто заклинание, ингредиента всего два, про них я уже сказала тебе…
- Елена!
Бонни закричала и села на кровати.

Глава 2

- Это все, что я помню, - закончила Бонни. Они с Мередит шли по Подсолнуховой улице мимо высоких викторианских домов.
- Это точно была Елена?
- Да, и она что-то хотела сказать мне в конце. Но часть слов я не разобрала, а это важно, очень важно. Что думаешь?
- Сэндвичи с мышами и открытые могилы? - Мередит подняла бровь. - Думаю, ты становишься чем-то средним между Стивеном Кингом и Льюисом Кэрроллом.
Бонни понимала, она права. Но этот сон обеспокоил ее. Он занимал ее весь день, достаточно, чтобы разбудить старые тревоги. Теперь, когда они дошли до дома Керолайн, эти тревоги навалились на нее с новой силой.
Ей действительно нужно было сказать Мередит. Нельзя позволять ей входить внутрь неподготовленной.
Мередит с сомнением посмотрела на освещенные окна дома времен королевы Анны.
- Тебе так срочно нужны эти сережки?
- Да. Да, срочно, - слишком поздно. Что ж, нужно постараться извлечь из этого лучшее. - Они тебе понравятся, - добавила она, услышав нотки отчаяния в своем голосе.
Мередит остановилась и с любопытством стала изучать лицо Бонни. Потом постучала в дверь.
- Надеюсь, Керолайн, нет дома. Мы должны прекратить общаться с ней.
- Керолайн дома в субботу вечером? Не смеши меня, - Бонни слишком долго задерживала дыхание, теперь у нее кружилась голова. Смешок получился фальшивым. - В чем смысл? - продолжила она немного истерично.
- Я вообще не думаю, что кто-то дома, - Мередит еще раз нажала на кнопку звонка.
Движимая каким-то сумасшедшим чувством, Бонни добавила:
- Дзинь-дзинь.
Рука Мередит замерла на кнопке.
- Бонни, - тихо сказала она, - у тебя нехватка кислорода?
- Нет, - опустошенная, Бонни схватила ее за руку и попыталась перехватить взгляд. Дверь открылась сама. - "Боже, Мередит, пожалуйста, не убивай меня".
- Сюрприз! - закричали три голоса.
- Улыбайся, - прошипела Бонни, проталкивая окаменевшее тело подруги через дверь в комнату, наполненную шумом, цветами и конфетти. - Убьешь меня позже - я это заслужила, а сейчас просто улыбайся. В комнате было много дорогущих воздушных шаров, а на столике в стопку были сложены подарки. Вокруг также было много цветов, хотя Бонни отметила, что орхидеи в букетах подходили, естественно, только к зеленому шарфу Керолайн, сделанному из тончайшего шелка и разрисованному листьями и виноградными лозами.
"Бьюсь об заклад, к концу вечера она вставит одну орхидею в волосы", - подумала Бонни.
- Надеюсь, ты ничего не подозревала о наших грандиозных планах на вечер, Мередит, - губы Сью растянулись во взволнованной улыбке.
- Нет ничего, чего бы я не смогла сломать железным ломом, - ответила Мередит, но все же криво улыбнулась. Бонни вздохнула с облегчением. Сью была приходящей принцессой в свите Елены, помимо Бонни, Мередит и Керолайн. Она единственная, кроме Бонни и Мередит, была на стороне Елены, когда остальные от нее отвернулись. На похоронах Елены она сказала, что та была единственной королевой в школе Роберта Ли, и что она отказывается от битвы за корону Снежной Королевы в память о ней. Никто не мог ненавидеть Сью.
"Худшее позади", - подумала Бонни.
- Я хочу сфотографировать нас всех на кушетке, - Керолайн рассадила всех за огромным букетом. - Вики сделаешь?
- Да, конечно, - сказала Вики, до этого, незамеченная, стоявшая чуть поодаль. Она нервно откинула прядь каштановых волос с глаз и взяла камеру.
"Будто она служанка", - подумала Бонни, и в то же мгновение ее ослепила вспышка.
Когда Полароид проявился, а Сью и Керолайн стали, смеясь, разговаривать, Бонни заметила что-то еще за сухой вежливостью Мередит. Фотография получилась отличной. Керолайн, как впрочем, и всегда, выглядела ошеломляюще, ее рыжие волосы отлично выглядели на фоне большого букета орхидей. Мередит выглядела слегка ироничной и красивой, даже не стараясь. Еще она увидела себя, на голову короче остальных, с вьющимися рыжими волосами и заспанным выражением лица. Но она заметила нечто странное в фигуре позади них. Это была Сью, конечно же, это была Сью, но на мгновение ей показалось, что эти светлые волосы и зеленые глаза принадлежат кому-то другому. Кто-то взволнованно смотрел на нее, пытаясь сказать что-то важное. Бонни, быстро моргая, смотрела на фото. Беспокойство холодными струями стекало по спине.
Нет, на фотографии была не только Сью. Наверное, она сходит с ума, или еще что-то, если слова Керолайн - "снова все вместе" так на нее подействовали.
- Нужно сделать еще одно, - вскочила она. - Вики, садись. Пододвинься ближе. Нет, сюда, сюда. Так!
Движения Вики были легкими, быстрыми и слегка нервными. Когда вспышка погасла, она стала напряженно ждать, как потревоженное животное, готовое в любой момент сорваться с места.
Керолайн мельком взглянула на фото, поднялась и направилась на кухню
- Угадайте, что у нас вместо торта? - спросила она. - Я сделала собственную версию Шоколадной Смерти. Пойдемте, мне понадобится помощь.
Сью последовала за ней, через мгновение то же самое сделала и Викки. Последние следы приятного выражения лица Мередит исчезли, и она повернулась к Бонни:
- Ты должна была мне сказать.
- Знаю, - Бонни наклонила голову. Потом она подняла голову и усмехнулась: - Но если бы не пришла, мы бы не попробовали Шоколадную Смерть.
- Поэтому все это имеет смысл?
- По крайней мере, это помогло, - заметила Бонни. - И, правда, может, все не так уж и плохо. Керолайн стала очень милой, и эта вечеринка помогла Вики хотя бы раз выйти из дома.
- Не думаю, что ей нравится, - прямо сказала Мередит. - Такое впечатление, будто у нее сейчас будет сердечный приступ.
- Да, наверное, она слегка волнуется.
По мнению Бонни, Викки было из-за чего волноваться. Всю прошедшую осень она провела в трансе, управляемая неведомой ей силой. Никто не думал, что она сможет с этим справиться.
Мередит все еще сурово смотрела на нее.
- По крайней мере, - утешительно сказала Бонни, - это же не настоящий твой день рождения.
Мередит вертела в руках камеру.
- Именно он, - сказала она, смотря на руки.
- Что? - уставилась на нее Бонни. - Что ты сказала?
- Я сказала, что это мой настоящий день рождения. Наверное, мама Керолайн ей сказала. Они с моей мамой дружили некоторое время назад.
- Мередит, о чем ты? Твой день рождения был на той неделе, тридцатого мая.
- Нет. Он сегодня, шестого июня. Правда, эта дата написана и на моих правах, и в прочих документах. Нои родители начали праздновать его на неделю раньше, потому что именно шестого июня на моего деда напали, и он сошел с ума.
Бонни открыла было рот, но не смогла сказать ни слова.
- Он попытался убить мою бабушку, - тихо продолжила Мередит. - И меня тоже, - она осторожно положила камеру на стол. - Нам точно нужно на кухню, - сказала она. - Я чую шоколад.
Бонни сидела, парализованная, однако ее мозг работал. Она вспомнила, что Мередит рассказывала раньше, но тогда она не сказала всю правду. Она не сказала, когда это произошло.
- Напали как на Вики, - Бонни не могла заставить себя произнести "вампир", но она знала, Мередит поняла.
- Как напали на Вики, - заключила Мередит. - Пойдем, - добавила она еще тише. - Нас ждут. Я не хотела расстраивать тебя. "Мередит не хочет меня расстраивать, значит я не буду расстраиваться", - подумала Бонни, поливая горячей глазурью шоколадный торт. - "Даже, несмотря на то, что она не рассказала ничего раньше, хотя мы дружили с первого класса".
На мгновение она похолодела, откуда-то из темных уголков ее сознания до нее донеслись слова. "Они не те, кем кажутся". Голос Хонории Фелл предупреждал ее в прошлом году, сейчас же пророчество стало походить на ужасающую правду. Что если это не закончилось?
Бонни потрясла головой. Сейчас не время думать об этом, нужно сосредоточиться на вечеринке. "Я сделаю все, чтобы вечеринка удалась, и мы нормально ее пережили", - подумала она.
Странно, но это оказалось нетрудно. Мередит и Викки поначалу не разговаривали, но Бонни сделала все, чтобы Викки понравилось. И даже Мередит не смогла устоять перед ярко упакованными подарками. К тому времени, как она развернула последний, они все уже смеялись и разговаривали. Когда они поднялись в комнату Керолайн, чтобы осмотреть ее одежду, альбомы и диски, настроение терпимости и перемирия уже воцарилось в их компании. Где-то около полуночи они улеглись в спальники, все еще переговариваясь.
- А что с Аларихом в последнее время? - спросила Сью у Мередит.
Аларих Зальцман был бойфрендом Мередит, ну, вроде того. Он был аспирантом из Университета Дьюка и специализировался на парапсихологии. Его вызвали в Феллс Черч в прошлом году, когда на город напали вампиры. И, хотя он начинал по ту сторону баррикад, в конце он стал их союзником, даже другом.
- Он в России, - ответила Мередит. - Перестройка, знаете? Он хочет там выяснить, что они делали с физикой во время Холодной войны.
- Что скажешь ему, когда вернется? - поинтересовалась Керолайн.
Этот вопрос мучил и Бонни. Потому что Аларих был на четыре года ее старше, Мередит сказала ему подождать, пока она не закончит школу. Теперь Мередит восемнадцать .
«Сегодня», - напомнила себе Бонни
- И выпускной через две недели. Что будет потом?
- Я не решила, - сказала Мередит. - Аларих хочет, чтобы я училась в Дьюке, меня уже туда приняли, но я не уверена. Мне нужно подумать.
Бонни была рада. Она хотела, чтобы Мередит училась в колледже Бун Джуниор вместе с ней. Да и не выходила замуж или была помолвлена. Выбирать себе парня так рано глупо. Сама же Бонни была печально известна тем, что переходила от одного понравившегося парня к другому. Она легко рвала с ними и так же легко переживала разрывы.
- Я не встречала парня, которому можно было бы доверять, - сказала она.
Все обернулись к ней. Подбородок Сью покоился на кулаках, когда она спросила:
- А Стефан?
Бонни следовало знать. В тусклом свете прикроватной лампы и под шум молодой листвы за окном разговор неизбежно бы повернулся к Стефану и Елене.
Стефан Сальваторе и Елена Гилберт были чем-то вроде местной легенды, как Ромео и Джулетта. Когда Стефан прибыл в Феллс Черч, каждая девочка в тайне мечтала о нем. И Елена, самая красивая и самая недоступная девушка в школе, тоже. Но она осознала опасность, только когда заполучила его. Стефан не был тем, кем пытался казаться. У него был темный секрет, темнее, чем кто-либо мог предположить. И у него был брат, Деймон, который был гораздо страннее и опаснее его. Елена оказалась между двумя братьями. Она любила Стефана, но была затянута опасностью Деймона. Ей пришлось умереть, чтобы спасти их обоих и искупить их любовь.
- Ну, можно и Стефана, если ты Елена, - пробормотала Бонни. Атмосфера поменялась. Теперь было спокойно и немного грустно.
- Не могу поверить, что она мертва, - тихо сказала Сью, вытирая глаза. - В ней было больше жизни, чем в ком бы то ни было.
- Ее огонь горел ярче, - сказала Мередит, задумчиво глядя на розовые и золотые блики от лампы на стене. Ее тихий, но настойчивый голос, как показалось Бонни, описал Елену гораздо четче, чем кто бы то ни было.
- Было время, когда я ее ненавидела, но игнорировать ее я не могла никогда, - заметила Керолайн, ее глаза сузились от нахлынувших воспоминаний. - Не таким она была человеком. - Из ее смерти я извлекла одно, - сказала Сью, - это могло случиться с каждой из нас. Попусту тратить жизнь неправильно, потому что мы не знаем сколько нам отпущено.
- Это может быть через шестьдесят лет или шестьдесят минут, - согласилась Викки тихим голоском. - Любая из нас может умереть этой ночью.
Бонни испуганно дернулась. Но прежде чем она смогла сказать хоть слово, Сью продолжила:
- Не могу поверить, что она и в правду мертва. Иногда мне кажется, что она где-то рядом.
- Мне тоже, - отвлеклась от своих мыслей Бонни. Картинка с Ворм Спрингс всплыла в ее сознании, и на мгновение показалось, что она гораздо реальнее тускло освещенной комнаты Керолайн.
- Она мне приснилась прошлой ночью. У меня было чувство, что это действительно она и что она хочет нам передать что-то важное. Это чувство не покидает меня до сих пор, - повернулась она к Мередит.
Остальные молча смотрели на нее. Раньше они бы рассмеялись, стоило Бонни заговорить о чем-то подобном, но не сейчас. Ее способности медиума были бесспорными, удивительными и слегка пугающими.
- Правда? - выдохнула Викки.
- А что, по-твоему, она хотела сказать? - спросила Сью.
- Не знаю. В конце она очень хотела связаться со мной, но не смогла.
Снова повисла тишина.
- Ты считаешь, ты считаешь, что можешь связаться с ней? - наконец, выдавила находящаяся в полуобморочном состоянии Сью.
Они все хотели знать это. Бонни перевела взгляд на Мередит. Та отвергла этот сон утром, но сейчас смотрела на нее очень серьезно.
- Не знаю, - медленно сказала Бонни. События кошмара кружились вокруг нее. - Не хочу впадать в транс и очутиться где-нибудь там.
- А что, это разве единственный способ общения с духами? Как насчет спиритической доски? - спросила Сью.
- У моих родителей есть такая, - слегка громко сказала Керолайн. Внезапно спокойное размеренное настроение взорвалось и в воздухе повисло напряжение. Все выпрямились и переглянулись. Даже Викки выглядела заинтригованной.
- А это сработает? - спросила Мередит у Бонни.
- Нам следует? - громко поинтересовалась Сью.
- Отважимся ли мы? Вот в чем вопрос, - сказала Мередит. Теперь все смотрели на нее. Она немного сомневалась, но потом пожала плечами. Возбуждение скрутилось в пружину в ее животе.
- Почему бы и нет? - сказала она. - Что мы теряем?
Керолайн повернулась к Викки:
- Викки, внизу есть чулан. Доска должна быть там, на верхней полке с остальными играми.
"Она даже не сказала "пожалуйста", - возмутилась Бонни. Но не успела она открыть рот, как Викки уже выскользнула в дверь.
- Тебе нужно быть повежливее, - сказала она Керолайн. - Что это, твоя интерпретация злой мачехи Золушки?
- Ой, да ладно тебе, Бонни, - нетерпеливо ответила Керолайн. - Для нее удача, что ее вообще пригласили. Она это знает.
- А здесь она была просто переполнена нашим коллективным блеском, - сухо сказала Мередит.
- И кроме того… - начала Бонни, но ее прервали. Звук был тихим дрожащим и резко прервался в конце, но ошибки не было: кто-то кричал. Сначала за криком последовала мертвая тишина, но потом послышали вопли.
Некоторое время девушки сидели оцепеневшие. Затем все побежали вниз.
- Викки! - крикнула Мередит, первой добежавшая до низа. Викки. Закрыв лицо руками, стояла возле открытого чулана и все еще кричала.
- Викки, что произошло? - поинтересовалась Керолайн, больше рассерженная, чем испуганная. Игры рассыпались и валялись повсюду. - Почему ты кричишь?
- Оно схватило меня! Я потянулась к верхней полке, и что-то схватило меня за талию!
- Сзади?
- Нет! Из чулана! Бонни. Пораженная, заглянула в чулан. Там висели зимние куртки и пальто, некоторые из них достигали пола. Мередит раздвинула одежду и осмотрела стену.
- Видишь? Никого нет, - сказала она. - Это были просто рукава пальто. Если придвинуться к ним вплотную, вполне может показаться, что кто-то схватил тебя.
Викки сделала шаг вперед, посмотрела на рукав пальто, потом на верхнюю полку. Она закрыла лицо руками, ее серебристые волосы упали на них. На мгновение Бонни показалось, что она плачет, но затем послышалось хихиканье.
- Боже! А я-то подумала… Боже, я такая глупая! Я все уберу, - сказала Викки.
- Потом, - мягко возразила Мередит. - Давайте, пойдем в гостиную.
Бонни бросила быстрый взгляд на чулан и пошла за ними.
Когда они все собрались у кофейного столика, Бонни положила пальцы на пластиковую пластинку. Она никогда не пользовалась спиритической доской, но знала, как это делается. Пластинка двигалась, указывала буквы, складывая их в сообщение - если конечно духи были предрасположены к разговорам.
- Мы все должны касаться ее, - сказала она. Все подчинились. Пальцы Мередит были длинными и худыми, Сью - тонкими и оканчивались овальными ногтями. Ногти Керолайн были покрыты блестящим лаком, а Викки - обгрызены.
- Теперь закройте глаза и сконцентрируйтесь, мягко сказала Бонни. Девушки, перешептываясь, подчинились, эта атмосфера влияла на всех.
- Думайте о Елене. Представьте ее. Если она где-то там, мы должны перенести ее сюда.
В комнате повисла тишина. Закрыв глаза, Бонни представляла золотистые волосы и небесно голубые глаза.
- Ну же Елена, - шептала она. - Поговори со мной.
Пластинка начала двигаться.
Бонни посмотрела на остальных. Дыхание Керолайн участилось, зеленые глаза сузились. Только Сью сидела, все еще закрыв глаза. Мередит побледнела.
Они все ждали, что она знает что делать.
- Сосредоточьтесь, - сказала Бонни. Она чувствовала себя глупо, обращаясь к пустому пространству. Но только она могла сделать это.
- Это ты Елена?
Пластинка передвинулась к слову "Да".
Сердце Бонни забилось так, что пальца задрожали. Пластик под ними был наэлектризован какой-то потусторонней силой. Больше она не чувствовала себя глупо. Слезы брызнули из глаза, она могла видеть, как глаза Мередит тоже наполняются слезами.
Мередит кивнула.
- Как мы можем быть уверены? - подозрительно спросила Керолайн.
"Она не чувствует то, что чувствую я", - поняла Бонни. Пластинка снова задвигалась, показывая буквы так быстро, что Мередит не успевала читать сообщение. Даже без знаков препинания, все было ясно.
"КЕРОЛАЙН НЕ ТУПИ" - говорилось в нем. - "РАДУЙСЯ ЧТО Я ВООБЩЕ С ТОБОЙ РАЗГОВАРИВАЮ"
- Это точно Елена, - сухо сказала Мередит.
- Звучит, и правда, как она, но…
- Заткнись, Керолайн, - прервала ее Бонни. - Елена я так рада, - к горлу подобрался ком, и она не договорила.
"БОННИ НЕТ ВРЕМЕНИ НА СОПЛИ БЛИЖЕ К ДЕЛУ"
Это тоже была Елена. Бонни всхлипнула и продолжила:
- Ты снилась мне вчера ночью.
"ЧАЙ"
- Да, - сердце Бонни билось еще быстрее. - Я хотела поговорить с тобой, но все так закрутилось, я ничего не слышала.
"БОННИ ТОЛЬКО НЕ ВПАДАЙ В ТРАНС"
- Хорошо, - ответила она на ее вопрос.
"НАШУ СВЯЗЬ ПРЕРВАЛ КТО-ТО ОЧЕНЬ ВЛИЯТЕЛЬНЫЙ ЗДЕСЬ ТВОРЯТСЯ ПЛОХИЕ ОЧЕНЬ ПЛОХИЕ ВЕЩИ"
- Что именно? - Бонни наклонилась ближе к доске. - Что именно?
"НЕТ ВРЕМЕНИ!"
Планшетка добавила восклицательный знак в конце. Она перескакивала с одной буквы на другую, будто впитывая нетерпеливость Елены.
"ОН СЕЙЧАС ЗАНЯТ ПОЭТОМУ Я МОГУ ГОВОРИТЬ НО ВРЕМЕНИ ОЧЕНЬ МАЛО ПОСЛУШАЙ КОГДА МЫ ЗАКОНЧИМ УХОДИТЕ ИЗ ДОМА ТАК БЫСТРО КАК СМОЖЕТЕ ВЫ В ОПАСНОСТИ"
- Опасность? - повторила Викки, казалось, она была готова уже сейчас убежать куда подальше.
"ПОДОЖДИТЕ СНАЧАЛА ДОСЛУШАЙТЕ ВЕСЬ ГОРОД В БОЛЬШОЙ ОПАСНОСТИ"
- Что нам делать? - спросила Мередит.
"ВАМ НУЖНА ПОМОЩЬ ОН НЕ ТАКОЙ КАК ВЫ НЕВЕРЕЯТНО СИЛЕН ТЕПЕРЬ СЛУШАЙТЕ И ДЕЛАЙТЕ ТО ЧТО Я СКАЖУ ВЫЗЫВАЮЩЕЕ ЗАКЛИНАНИЕ ПЕРВЫЙ ИНРЕДИЕНТ В..."
Пластинка без предупреждения задергалась и закрутилась по доске. Она указала на стилизованное изображение луны, потом солнца, потом надпись "Паркер Бразерс, Инк".
- Елена!
Пластинка вернулась к буквам.
"ЕЩЕ МЫШКА ЕЩЕ МЫШКА ЕЩЕ МЫШКА"
- Что происходит? - закричала Сью, широко раскрыв глаза.
Бонни была напугана. Пластинку наполнила энергия, темная страшная энергия, она буквально сковала ее пальцы. Но она чувствовала и другую светлую энергию, будто Елена боролась с тьмой.
- Не бросайте! - кричала она. - Не отпускайте пальцы!
"МЫШИНАЯ ГРЯЗЬ УБЬЕТ ТЕБЯ", - говорила доска. - "КРОВЬКРОВЬКРОВЬ", - а потом: - "БОННИ БЕГИТЕ ОН ЗДЕСЬ БЕГИТЕ БЕГИТЕ БЕ"
Пластинка яростно дернулась, вырываясь из пальцев Бонни, пролетела над доской и упала, будто кто-то ее отбросил. Викки закричала. Мередит уставилась на ноги.
Потом разом погасли все лампы, погрузив дом во тьму.

Глава 15

Елена наблюдала за Дэймоном с немым страхом. Она знала ту тревожащую улыбку слишком хорошо. Но как раз когда она упала духом, в мыслях она смеялась над ней. Какое значение это имело? Она и Стефан собирались умереть так или иначе. Это только имело смысл для Дэймона спасти себя. И было неправильно ожидать, что он пойдет против его природы.
Она наблюдала ту красивую, капризную улыбку с чувством горя от того, каков Дэймон, возможно, был.
Кэтрин улыбнулась ему, очаровывая. "Мы будем настолько счастливы вместе. Как только они будут мертвы, я позволю тебе идти. Я не собиралась причинять тебе боль, действительно. Я только рассердилась." Она подняла тонкую руку и погладила его щеку. "Я сожалею."
"Кэтрин," сказал он. Он все еще улыбался.
"Да." Она наклонялась ближе.
"Кэтрин …"
"Да, Дэймон?"
"Иди к черту."
Елена вздрогнула от того, что случилось потом, чувствуя сильное повышение Силы, злорадной, необузданной Силы. Она закричала видя изменение в Кэтрин. То прекрасное лицо крутило, видоизменяясь во что-то, что не было ни человеком, ни животным. Красный свет сверкал в глазах Кэтрин, как только она упала на Дэймона, ее клыки, вонзались в его горло.
Когти возникали из ее кончиков пальца, и она царапала уже истекающую кровью грудь Дэймона ими, разрывая его кожу, в то время как кровь текла. Елена продолжала кричать, понимая смутно, что боль в ее руках была от борьбы с веревками, которые держали ее. Она услышала Стефана, кричащего, также, но сильнее всего было то, что она услышала оглушительный вопль внутреннего голоса Кэтрин.
Теперь Вы будете сожалеть! Теперь я заставлю вас жалеть! Я убью Вас! Я убью Вас! Я убью Вас! Я убью Вас!
слова причиняли вред, как кинжалы врезались в ум Елены. Явная Сила этого поражала ее, била ее спину об железные пикеты. Но не было никакого способа убежать от этого. Это, казалось, отзывалось эхом от всего что было вокруг нее, стуча в ее черепе.
Убью Вас! Убью Вас! Убью Вас!
Елена упала в обморок.

Мередит, присела около Тети Джудит в подсобке, переместила ее вес, напрягаясь, чтобы распознать звуки за дверью. Собаки вошли в подвал; она не была уверена, как, но с кровавыми мордами у некоторых из них, она думала, что они прорвались через окна на уровне земли. Теперь они были вне подсобки, но Мередит не могла сказать то, что они делали. Там было слишком тихо.
Вдруг Маргарет, прижавшаяся к коленям Роберта, захныкала.
"Тишина," Роберт шептал быстро. "Это в порядке, любимая. Все будет хорошо."
Мередит остановила свои напуганные, решительные глаза на голове Маргарет. Нам почти привязали Вас для Другой Силы, она думала. Но не было никакого времени, чтобы сожалеть об этом теперь.
"Где Елена? Елена сказала, что она будет следить за мной," сказала Маргарет, ее глаза, большие и торжественные. "Она сказала, что она будет заботиться обо мне." Тетя Джудит закрыла рукой ее рот.
"Она заботится о Вас," Мередит шептала. "Она только послала меня, чтобы сделать это, это - все. Это - правда," она добавила отчаянно, и видела, что взгляд Роберта тает в недоумение.
Снаружи, тишина сменилась царапанием и прогрызанием. Собаки грызли двери.
Роберт прижимал голову Маргарет ближе к его груди.

Бонни не знала, как долго они грызли. Часы, конечно. Это казалось вечностью. Собаки вошли через кухню и старые деревянные боковые двери. Пока, тем не менее, только приблизительно дюжина закончила нападение, неожиданно натолкнулись на баррикады перед тем как их открыть. И мужчины с оружием заботились о большинстве из тех.
Но мистер Смоллвуд и его друзья теперь держали пустые винтовки. И они истощили запас, чтобы стрелять.
Викки стала истеричной только что, крича и держа свою голову, как будто что-то причиняло ей боль. Они искали способы помочь ей, когда она наконец упала в обморок.
Бонни подошла к Мэтту, который был наблюдающим за стрельбой через уничтоженную боковую дверь. Он не искал собак, она знала, но еще что - то что было еще намного дальше. То -что Вы не могли видеть отсюда.
"ты должен пойти, Мэтт," сказала она. "Больше ничего, что ты бы мог сделать." Он не отвечал и не оборачивался.
"Это уже почти рассвет," сказала она. "Возможно, когда он наступит, собаки уйдут." Но как раз когда она сказала это, она знала, что это не было верно.
Мэтт не отвечал. Она коснулась его плеча. "Стефан с ней. стефан там."
Наконец, Мэтт дал некоторый ответ. Он кивал. "Стефан там," сказал он.
Коричневый цвет и рычание, другую форму напал из темноты.

Это было намного позже, когда Елена постепенно приходила в сознание. Она знала, потому что она могла видеть, не только горсткой свечей, которыми Кэтрин осветила но также и холодным серым полумраком, который просачивался вниз от входа в склеп.
Она могла видеть Дэймона, также. Он лежал на полу, его оковы хлестали наряду с его одеждой. Было достаточно светло теперь, чтобы видеть полную степень его ран, и Елена задавалась вопросом, был ли он все еще жив. Он был достаточно неподвижен, чтобы быть мертвым.
Дэймон? она думала. Только после того, как она сделала это, она поняла, что слово не было произнесено. Так или иначе, вопль Кэтрин закрыл цепь мыслей в ее уме, или возможно это пробудило ото сна. И кровь Мэта несомненно помогла, давая ей силы, чтобы наконец найти ее умственный голос.
Она повернула свою голову в другую сторону. Стефан?
Его лицо было измучено с болью, но он был в сознании. Слишком в сознании. Елене почти было жаль, что он не был столь же нечувствителен как Дэймон к тому, что случилось с ними.
Елена, он возвратился.
Где она? Елена сказала, ее глаза, медленно осматривали комнату.
Стефан смотрел на вход в склеп. Она поднялась туда только что. Возможно, чтобы проверить работу собак.
Елена думала, что она достигла предела страха и ужаса, но это не было верно. Она не помнила других страхов.
Мне жаль, Елена. Лицо Стефана было заполнено тем, что не могли выразить никакие слова.
Это не твоя ошибка, Стефан. Ты не делал этого с ней. Она сама во всем виновата. Или - это должно было случиться с нею, из-за того, кто она. Кто мы. Затем Елена вспомнила как она напала на Стефана в лесу, и что она чувствовала, когда она мчалась к мистеру Смоллвуду, планируя ее месть. Это, могло бы стать со мной, сказала она.
Нет! ты никогда бы не смогла стать такой.
Елена не отвечала. Если бы у нее была Сила сейчас, что она сделала бы с Кэтрин? Что она не сделала бы с ней? Но она знала, что Стефана сильно расстроят разговоры об этом.
Я думала, что Дэймон собирался предать нас, сказала она.
Я сделал, также, сказал Стефан необычно. Он смотрел на своего брата со странным выражением.
Ты все еще ненавидишь его?
Пристальный взгляд Стефана переменился. Нет, - он сказал спокойно. Нет, я не презираю его больше.
Елена кивала. Это было важно, так или иначе. Затем она замерла, и вновь сильно заволновалась, что-то темное входило в склеп. Стефан напрягался, также.
Она возвращается. Елена -
Я люблю тебя, Стефан, Елена сказала безнадежно, поскольку туманная белая форма мчалась вниз.
Кэтрин приняла форму перед ними.
"Я не знаю то, что происходит," сказала она, выглядя раздражаемой. "Вы блокируете мой туннель." Она всматривалась позади Елены снова, к сломанной могиле и отверстию в стене. "Это - то, что я использую для своего перемещения," она продолжала, по-видимому не видя тело Дэймона у ее ног. "Он проходит ниже реки. Таким образом я не должна пересечь проточную воду, Вы видите. Вместо этого я пересекаюсь с этим." Она смотрела на них как будто ожидая их оценки шутки.
Конечно, - думала Елена. Как я, возможно, был настолько глупа? Дэймон поехал с нами в автомобиле Алариха по реке. Он пересек проточную воду тогда, и вероятно не раз. Он, возможно, не был Другой Силой.
Было странно, как она могла думать даже при том, что она была столь напугана. Это было, как будто одна часть ее ума стояла, наблюдая с расстояния.
"Я собираюсь убить вас теперь," сказала Кэтрин. "Затем я собираюсь под рекой убить Ваших друзей. Я не думаю, что собаки сделали это уже. Но я позабочусь об этом."
"Позволь Елене идти," сказал Стефан. Его голос был подавлен, но принужденно все равно.
"Я не решила, как сделать это," сказала Кэтрин, игнорируя его. "Я могла бы сжечь Вас. уже достаточно света для этого. И пожалуй я сделаю это." Она потянулась вниз к ее платью и отвела руку. "Один два три!" она сказала, бросая два серебряных кольца и одно золотое на пол. Их камни сияли синие как глаза Кэтрин, синие как камень в ожерелье на шее Кэтрин.
Руки Елены крутили отчаянно, и она чувствовала гладкую поверхность ее безымянного пальца. Это было так. Она не верила бы, но она не чувствовала металлическое колечко на пальце. Оно было необходимо для ее жизни, для ее выживания. Без этого -
"Без них Вы умрете," сказала Кэтрин, трогая кольца небрежно пальцем ноги. "Но я не знаю, является ли это достаточно медленным." Она шагала назад почти к далекой стене склепа, ее серебряное платье, мерцало в тусклом свете.
Именно тогда идея пришла к Елене.
Она могла двигать своими руками. Достаточно, чтобы чувствовать их, достаточно чтобы знать, что они не были оцепенелыми больше. Веревки были более свободными.
Но Кэтрин была сильна. Невероятно сильна. И быстрее чем Елена, также. Даже если бы Елена освободилась, то у нее было бы время только для одного быстрого действия.
Она вращала одно запястье, чувствуя свободу веревки.
"Есть другие возможности," сказала Кэтрин. "Я мог порезать Вас и наблюдать, что из вас выходит кровь. Мне нравится наблюдать."
Скрежетая зубами, Елена проявила давление против веревки. Ее рука была согнута под мучительным углом, но она продолжала нажимать. Она чувствовала ожог веревки, уменьшающейся в стороне.
"Или крысы," говорила Кэтрин задумчиво. "Крысы могли быть забавой. Я мог сказать им, когда начать и когда остановиться."
Работая с другой свободной рукой было намного легче. Елена попыталась не показывать того, что происходило позади ее спины. Ей хотелось бы позвать Стефана ее умом, но она не смела. Но только если бы был какой-нибудь шанс, Кэтрин могла бы услышать.
Шагающая Кэтрин обратилась к Стефану. "Я думаю, что я начну с тебя," сказала она, приближаясь близко к его лицу. "Я хочу есть снова. И ты настолько мил, Стефан. Я забыла, каким сладким ты был."
Был прямоугольник серого света на полу. Свет рассвета. Он проходил через вход склепа. Кэтрин уже отсутствовала в том свете. Но …
Кэтрин внезапно улыбнулась, ее синие сверкающие глаза. "Я знаю! Я выпью из тебя почти все и заставлю тебя наблюдать, в то время как я убиваю ее! Я оставлю тебе немного сил, чтобы ты мог видеть как она умирает. Разве это не хороший план?" Она хлопала в ладоши и пританцовывала.
Только еще один шаг, думал Елена. Она видела, что Кэтрин приблизилась к прямоугольнику света. Только еще один шаг …
Кэтрин сделала шаг. "Вот именно, теперь!" Она начала оборачиваться. "Какая польза -"
Теперь!
Дергая ее связанные руки из последних петель веревки, Елена срочно освободилась от нее. Это походило на порыв охотничьей кошки. Один отчаянный спринт, чтобы достигнуть добычи. Один шанс. Одна надежда.
Она ударила Кэтрин всем весом. силой отбросило их обоих в прямоугольник света. Она почувствовала удар головы Кэтрин об каменный пол.
И почувствовала жгучая боль, как будто ее собственное тело было погружено в яд. Это было чувствование себя подобно горящей засухе голода, только более сильного. В тысячу раз более сильный. Это было невыносимо.
"Елена!" Стефан кричал, с умом и голосом.
Стефан, - она думала. Ниже ее увеличивающейся Силы она видела ошеломленные сосредоточенные глаза Кэтрин. Ее рот, искривленный с гневом, клыки. Они были такими длинными, они резали нижнюю губу. Тот искаженный рот открылся в завывании.
Неуклюжая рука Елены возилась в горле Кэтрин. Ее пальцы закрылись на прохладном металле синего ожерелья Кэтрин. Со всей ее силой она выворачивала и чувствовала, что цепь помогает ей в этом. Она попыталась сжать это, но ее пальцы чувствовали руку схватившую ее, которая царапает дико. Это происходило далеко в тени.
"Елена!" Стефан звал снова тем ужасным голосом.
Она чувствовала, как будто ее тело было заполнено светом. Как будто она была прозрачна. Только, свет был болью. Ниже нее исковерканное лицо Кэтрин непосредственно изучало зимнее небо. Вместо завывания был вопль, который усилился.
Елена попыталась подняться, но у нее не было силы. Лицо Кэтрин раскалывалось, ломалось. Огонь появлялся в них. Крик усилился. Волосы Кэтрин были в огне, ее кожа чернела. Елена чувствовала огонь отовсюду.
Тогда она чувствовала, что кое-что схватило ее, захватило ее плечи и дергало ее далеко. Прохлада теней походила на воду со льдом. Кое-что поворачивало ее, успокаивая ее.
Она видела руки Стефана, красные, где они были выставлены солнцу и кровоточащие, где он освобождался от его веревок. Она видела его лицо, видел пораженный ужас и горе. Тогда все поплыло в глазах, и она ничего не видела.
Мередит и Роберт, натыкаясь на пропитанные кровью морды, которые толкают через отверстие в двери, сделали паузу в беспорядке. Зубы прекратили хватать и рваться. Одна морда дергалась и скользила. Продвигаясь боком, чтобы смотреть на других, Мередит видела, что глаза собаки были стеклянные и молочного цвета. Они не двигались. Она смотрела на Роберта, который стоял, задыхаясь.
От подвала не было никакого сильного шума. Все было тихо.
Но они не смели надеяться.
Сумасшедший вопль Викки остановился, как будто он был отрезан ножом. Собака, которая погрузила ее зубы в бедро Метта, отпрянула и появилась конвульсивная дрожь; тогда, челюсти освободили его. Задыхаясь, Бонни качалась, чтобы смотреть через потухающий огонь. Было достаточно света, чтобы видеть тела других собак, лежащих, где они упали снаружи.
Она и Метт опиралась на друг друга, оглядываясь в изумленнии.
наконец прекратил идти снег.

Медленно, Елена открыла свои глаза.
Все было очень ясно и спокойно.
Она была рада, что вопль был закончен. было плохо; она повреждена. Ничто не угрожает. Она чувствовала, как будто ее тело было заполнено светом снова, но на сей раз не было никакой боли. как будто она плавала, очень высоко и легко в воздухе. Она почти чувствовала, что у нее не было тела вообще.
Она улыбнулась.
Поворачивание ее головы не причиняло боли, и это увеличило свободное, плавающее чувство. Она видела, в полоске бледного света на полу, тлеющие остатки серебристого платья. Ложь Кэтрин пятьсот лет назад стала правдой.
Это было этим, тогда. От Елены отводят взгляд. Она не желала, чтобы не вредили теперь, и она не хотела напрасно тратить время на Кэтрин. Было очень много более важных вещей.
"Стефан," она сказала вздохнула, и улыбнулась. О, это было хорошо. Это должно быть то, как птица чувствовала.
"Я не хотела, чтобы все так обернулось," сказала она, жалобно. Его зеленые глаза были влажными. Они заполнились снова, но он улыбнулся.
"Я знаю," сказал он. "Я знаю, Елена."
Он понял. Это было хорошо; это было важно. Было легко видеть вещи, которые были действительно важны теперь. И понимание Стефана означало больше для нее чем весь мир.
Ей казалось, что это было долго, так как она действительно смотрела на него. Так как это заняло время, чтобы оценить, насколько красивый он был, с его темными волосами и его глазами столь же зелеными как листья дуба. Но она видела это теперь, и она видела, что его душа блистала через те глаза. Это стоило того, она думала. Я не хотела умереть; я не хочу и теперь. Но я переделала бы все это снова, если бы я могла.
"Я люблю тебя," она шептала.
"Я люблю тебя," сказал он, сжимая сцепленные их руки.
Странная, томная легкость сжимала мягко. Она могла едва чувствовать, что Стефан держал ее.
Она думала бы, что она будет испугана. Но она не была, пока Стефан был там.
"Люди на танцах - они будут в порядке теперь, не так ли?" она сказала.
"Они будут в порядке теперь," Стефан шептал. "ты спасла их."
"Я не пойду, чтобы сказать до свидания Бонни и Мередит. Или Тете Джудит. ты должен сказать им, что я люблю их."
"Я скажу им," сказал Стефан.
"Вы можете сказать им непосредственно," задыхался другой голос, хрипло. Дэймон потянулся через пол позади Стефана. Его лицо было поцарапано, царапины кровоточили, но его темные глаза, смотрели на нее. "Используй свое желание, Елена. Попробуй. Ты имеешь силу -"
Она улыбалась ему, колеблясь. Она знала правду. То, что случилось, только заканчивало то, что было начато две недели назад. У нее было тринадцать дней, чтобы получить вещи прямо, покрыть причиненный ущерб с Меттом и сказать до свидания Маргарет. Чтобы сказать Стефану, она любила его. Но теперь настал этот период.
Однако, не было никакого смысла в причинении вреда Дэймону. Она любила Дэймона, также. "Я попробую," она обещала.
"Мы отведем тебя домой," сказал он.
"Но еще," сказала она ему мягко. "Давайте подождем только некоторое время."
Кое-что случилось в бездонных черных глазах, и горящая искра вышла. Тогда она видела, что Дэймон это знал, также.
"Я не боюсь," сказала она. "Хорошо - только немного." Сонливость началась, и она чувствовала себя очень удобно, но как будто она заснула. Вещи происходили далеко от нее.
Боль повысилась в ее груди. Она не очень боялась, но она сожалела. Было очень много вещей, которые она пропустит, очень много вещей, которые она хотела сделать.
"О," она сказала мягко. "Как забавно."
Стены склепа, казалось, таяли. Они были серые скучные и было кое-что как дверной проем, как дверь, которая открывалась в подземную комнату. Только это было дверным проемом с другим светом.
"Как красиво," она бормотала. "Стефан? Я так устала."
"ты можешь отдохнуть теперь," он шептал.
"ты не отпустишь меня?"
"Нет."
"Тогда я не буду бояться."
Что-то сияло на лице Дэймона. Она подошла к нему, коснулась этого, и убрала свои пальцы далеко в удивлении.
"Не грусти," сказала она ему, чувствуя прохладную влажность на ее кончиках пальца. Но острая боль беспокойства потревожила ее. Кто должен был понять Дэймона теперь? Кто должен был подтулкнуть его, и попытаться увидеть то, что было действительно в нем? "Вы должны заботиться о друг друге," сказала она, понимая это. Немного силы возвратилось к ней, как свеча, вспыхивающая в ветре. "Стефан, ты обещаешь? Обещаешь заботиться о друг друге?"
"Я обещаю," сказал он. "О, Елена …"
Волны сонливости преодолевали ее. "Это хорошо," сказала она. "Это хорошо, Стефан."
Дверной проем был ближе, таким образом близко она могла коснуться его теперь. Она задавалась вопросом, были ли ее родители где-нибудь там.
"Пора домой," она шептала.
И затем темнота и тени исчезли, стало легко.
Стефан держал ее, в то время как ее глаза закрылись. И затем он только держал ее, слезы, он старался сам не упасть. Это была другая боль чем тогда, когда он вытащил ее из реки. Не было никакого гнева в этом, и никакой ненависти, только любвь, которая, казалось, пошла вперед и вперед навсегда.
Ничто не могло больше нанести вред.
Он смотрел на прямоугольник солнечного света, в шаге или двух от него. Елена вошла в свет. Она оставила его здесь одного.
Не долгое время, он думал.
Его кольцо было на полу. Он даже не глядел на него, пока он поднялся, затем посмотрел на полосу солнечного света, сияющего внизу.
Рука схватила его руку и задержала его.
Стефан изучал лицо своего брата.
Глаза Дэймона были темными как полночь, и он держал кольцо Стефана. Поскольку Стефан наблюдал, неспособный переместиться, он одел кольцо на палец Стефана и отпустил его.
"Теперь," сказал он, опускаясь мучительно, "Вы можете пойти куда хотите." Он выбрал кольцо, которое Стефан дал Елене с пола и протянул его. "Это тоже твое. Возьми это. Возьмите это и идите" Он отклонял свое лицо.
Стефан пристально глядел на золотой кружок в его руке в течение долгого времени.
Тогда его пальцы сомкнулись, и он оглядывался назад на Дэймона. Глаза его брата были закрыты, его дыхание стало трудным. Он выглядел усталым от боли.
И Стефан дал обещание Елене.
"Пойдем," сказал он спокойно, убирая кольцо в его карман. "Давайте найдем место место, где ты можешь отдохнуть."
Он обнял брата, чтобы помочь ему встать. И затем, на мгновение, он задержался.

Последняя глава третьей книги

16 Декабря, Понедельник
Стефан дал мне этот дневник. Он отдал много вещей с его комнаты. Сначала я говорила, что не хочу его, потому что не знала, что с ним делать. Но сейчас у меня есть идея.
Люди уже начинают забывать. Им дали ошибочные подробности, к которым они добавили еще и свои домысли. Большинство которых для того, чтобы все объяснить. Почему на самом деле здесь не было ничего сверхъестественного, почему для всего есть разумное объяснение. Это просто глупо, но их не остановить, особенно взрослых.
Они хуже всего. Говорят, что собаки были больны на бешенство или что-то еще. Ветеринары сошлись на том, что это новый вид бешенства, распространяемый летучими мышами. Мередит говорит, что это забавно. А я думаю, что это просто глупо.
С детьми немного лучше, особенно с теми, что были на танцах. Я думаю, что некоторым мы можем доверять, например Сью Карсон и Викки. Викки настолько изменилась за последние два дня, что аж не верится. Сейчас ей не так, как в последние два с половиной месяца, но она еще и не такая как раньше. Когда-то она бала красивой и глупой девчонкой бегающей среди людей. Но я думаю, теперь с ней все в порядке.
Даже Керолайн не была сегодня такой скверной. Она никому этого не говорила, но мне сказала, что именно Елене принадлежит титул снежной королевы, который каким-то образом был украден оглашением Сью. Хотя я думаю, что именно она его и украла. Но это было мило с ее стороны.
Елена выглядела такой спокойной. Не как восковая фигура, а скорее, так как будто она спала. Я знаю, что все так говорят, и это правда. Теперь это действительно, правда.
Но люди говорят про «ее невероятное спасение от утопления» и что-то вроде этого. Говорят, что она умерла от закупорки кровеносного сосуда, что совершенно смехотворно. Но это натолкнуло меня одну мысль.
Я собираюсь достать из кладовки ее другой дневник. И тогда я собираюсь попросить мисис Гримбси занести его в библиотеку, не при таких обстоятельствах, как у Хонории Фелл, но там люди смогут взять и прочитать его. Потому что, правда в нем. И это настоящая история. А я не хочу, чтобы кто-то ее забыл.
Я думаю, дети вспомнят.
И полагаю, что опишу то, что случилось, пока люди вокруг отдыхали; Елена бы этого хотела. С тётей Джудит все в порядка, хотя она одна из тех, кто не верит в правду. Ей нужно разумное объяснение. Она с Робертом собирается пожениться на Рождество. Маргарет это пойдет на пользу.
У Маргарет была хорошая мысль. Она сказала мне, что хочет когда-то пойти к маме, папе и Елене, но не сейчас, потому что есть еще много дел, которые нужно сделать здесь. Я не знаю, что пробудило в ее сердце эту мысль.
Для четырех-летней девочки она очень умная.
С Аларихом и Мередит конечно тоже все в порядке. Когда они увидели друг друга тем ужасным утром, после того как все затихло, и мы поднялись, они практически падали на руки друг другу. Я думаю, между ними что-то есть. Мередит сказала, что будет обговаривать это, когда ей будет восемнадцать и она окончит школу.
Тупик, просто тупик. У всех есть парни. Я думаю попробовать один бабушкин ритуал, чтобы узнать выйду ли я замуж вообще. Тут нет никого, за кого я хотела бы выйти замуж.
Ну может Мэтт. Мэтт симпатичный. Но сейчас у него на уме только одна девушка. И я не знаю, изменится ли это когда-либо.
Он вмазал Тайлеру в нос сегодня после службы, потому, что тот сказал про нее что-то плохое. Единственный человек, который никогда не изменится это Тайлер. Он всегда будет придурком, как сейчас.
Но Мэтт здоров, хоть и глаза у него ужасно синие. И его уволили с работы.
Стефан не мог ударить Тайлера потому, что его там не было. В городе еще много людей, которые думают, что он убил Елену. Потому, что кроме них там больше никого не было. Повсюду был разбросан пепел Катрины, когда спасатели залезли в гробницу. Стефан говорит, что она была такой старой, что загорелась. Он сказал что понял: Катрина не сгорела, та молодая вампирша не превратилась в пепел. Она просто умерла, как Елена. Только старые превращаются в пепел.
Некоторые люди, особенно мистер Смолвуд и его друзья, возможно, осуждали бы Дэймона, если бы тот появился. Но они не могут. Потому что его не было, когда они попали в гробницу, Стефан помог ему выбраться. И он не сказал где он, но я думаю, он был где-то в лесу. Вампиры, наверное, быстро исцеляются, потому что когда я сегодня встретила Стефана, он сказал, что тот покинул церковь Феллов. Он не был этому рад; Я думаю, Дэймон ему не сказал. Сейчас стоит вопрос: Что делает Дэймон? Кусает невинных девчонок? Или он изменился? Держу пари, что одно из двух. Дэймон странный парень.
Но замечательный. Определенно замечательный.
Стефан не знает, какой из двух вариантов. Но я подозреваю, что Дэймон удивится, если он за ним следит. Очевидно, он дал Елене обещание, приглядывать за ним. А к обещаниям Стефан относится серьезно, очень серьезно.
Я желаю ему удачи. Он будет делать то, что хотела бы Елена, и это делает его счастливым. Настолько счастливым, насколько он может быть таковым без нее. Он носит ее кольцо на цепочке, которая у него на шее.
Если вы думаете, что все это не серьезно или то, что меня не интересует Елена, это только показывает, насколько вы ошибаетесь. Я думаю, что кто-то говорит обо мне такое. Мы с Мередит плакали всю субботу и пол воскресения. Я так злилась, я хотела рвать и ломать все подряд. Я все продолжала думать, почему Елена? Почему? Когда было так много людей, которые могли умереть той ночью. Из целого города она была единственной.
Конечно, она сделала это чтобы спасти остальных, но почему она должна была попрощаться с жизнью, чтобы сделать это? Это не честно.
О, я опять начала плакать. Это всегда случается, когда думаешь, что жизнь не честная штука. И я не могу объяснить почему. Я бы пошла стучать по гробу Хонории Фелл если бы та могла объяснить, но она не будет со мной разговаривать. И я не думаю, что это может сделать еще кто-то.
Я любила Елену. И я буду страшно по ней скучать. Вся школа будет. Это так будто угаснул свет. Роберт сказал, что на латине ее имя означает, «свет».
Это всегда будет частью меня, куда бы не ушел свет.
Я надеюсь, что буду способна сказать ей «прощай». Стефан говорит, что она посылает мне свою любовь. Я попробую подумать о том, как хранить свет в себе.
Я лучше буду заканчивать писать. Стефан уезжает, Мэтт, Мередит, Аларих и я собираемся с ним попрощаться. Я не хотела писать это сюда; Я не хотела оставлять дневник себе на память. Но я хочу, чтобы люди узнали правду о Елене. Она не была святой. Она не была всегда хорошей, доброй и честной. Но она била сильной, любящей и преданной по отношению к своим друзьям, и в конце она сделала самую бескорыстную вещь, которую только могла. Мередит говорит: это значит, что свет в ней победил тьму. Я хочу, чтобы люди знали это и всегда помнили.
Я всегда буду помнить.

Глава 13

- Думаешь нужно заглянуть внутрь? – Спросил Мэтт.
- Я не знаю, - с несчастным видом ответила Елена.
Она не хотела заглядывать внутрь гробницы сейчас, как и тогда, когда Тайлер предложил сдвинуть крышку чтобы развлечься.
- Может, ми не сможем открыть ее, - добавила она. - Тайлер и Дик не смогли. Крышка начала двигаться лишь, когда я сперлась на нее.
- Сопрись на нее сейчас; может здесь есть спрятанный открывающий механизм, - после предложения Алариха Елена попробовала, но безрезультатно, - Ладно давайте все вместе попробуем ее сдвинуть. Сейчас!
Согнувшись, он смотрел на Дэймона, который неподвижно стоял возле гробницы, слегка улыбаясь.
- Извините, - сказал Дэймон, и Аларих отошел, нахмурив брови. Дэймон и Стефан схватились за каменный уступ и напряглись.
Крышка сдвинулась с громким звуком, и Стефан поставил ее возле гробницы.
Елена не мола подойти ближе.
Вместо боя, которого она ожидала, была тошнота и она сконцентрировалась на выражении лица Стефана, которое ничего не выражало. В ее мысли начали ломится картинки пергаментов и мумии гниющих трупов с оскаленными зубами. Если бы Стефан смотрел с ужасом, недомоганием или отвращением… Но на лице Стефана было лишь смущенное удивление. Елена больше не могла терпеть это.
- Что там?
Он улыбнулся ей изогнутой улыбкой и начал говорить, мельком взглянув на Бонни.
- Иди посмотри.
Елена подошла к гробнице и взглянула внутрь. Затем у нее закружилась голова, и она обратила внимание на изумление Стефана.
- Что это?
- Я не знаю, - ответил он и повернулся к Мередит и Аларику . - У кого нибуть есть зажигалка или веревка?
После того как они взглянули внутрь каменной коробки, они пошли к машинам. Елена стояла на том же месте, пристально вглядываясь вниз, напрягая свое ночное зрение. Она до сих пор не могла в это поверить.
Вместо гробницы здесь был проход вниз.
Теперь она поняла, почему ощущала холодный воздух, которой дул снизу по руке, которую она поставила на крышку той ночью. Она смотрела вниз, и это напомнило ей погреб или подвал в земле. Она могла видеть только одну стену, которая уходила вниз прямой линией прямо под ней, и на ней была металлическая ступенька, забитая в камень, как лестница.
- Вот, - сказала Мередит Стефану, возвращаясь. – Аларих взял мою зажигалку. И вот веревка, которую Елена положила у меня в машине, когда ми ездили тебя искать.
Маленький лучик света от зажигалки Мередит осветил темную комнату внизу.
- Я не могу заглянуть далеко, но она выглядит пустой, - сказал Стефан. – Я спущусь первым.
- Спустишься? – Спросил Мэтт. – Ты думаешь нам следует спустится вниз? Как ты думаешь, Бонни?
Бонни не шелохнулась. Она до сих пор стояла здесь с невидящим взглядом, будто ничего вокруг себя не видела. Без единого слова она подступила к краю гробницы и начала спускаться.
- Тпру, - издал Стефан. Он сунул зажигалку в карман его куртки, положил руку на ногу статуи и прыгнул.
Елене не хватило времени насладится выражением лица Алариха; она нагнулась и крикнула,
- Ты в порядке?
- Отлично. - зажигалка замелькала внизу. – С Бонни тоже все хорошо. Ход постоянно идет вниз. Возьмите веревку на всякий случай.
Елена взглянула на Мэтта, который стоял ближе всех. Его голубые глаза беспомощно встретили ее взгляд, затем он опустил глаза и кивнул. Она глубоко вздохнула и положила руку на ногу статуи, как это сделал Стефан. Другая рука вдруг схватила ее за запястье.
- Я только что о кое-чем подумала, - жестко сказала Мередит. – А вдруг Бонни и управляет эта другая сила?
- Я над этим уже думала, - ответила Елена. Она похлопала руку Мередит, и прыгнула.
Рука Стефана помогла ей подняться и она огляделась.
- О, Боже…
Это было странное место. Стены были облицованы камнями, которые были гладкими, почти блестящими. На некотором расстоянии друг от друга стояли металлические подсвечники. В некоторых из них были восковые свечи. Елена не видела другой конец помещения, но с помощью зажигалки недалеко можно было увидеть металлические врата, как у церкви те что ведут к алтарю.
Бонни уже была почти снизу лестницы. Она молча ждала, пока спустятся остальные, сначала Мэтт, потом Мередит, и последним был Аларих с другой зажигалкой.
Елена смотрела вверх.
- Дэймон?
Она могла видеть его силуэт в черном прямоугольнике гробницы, через которую видно небо.
- Что?
- Ты с нами? – Спросила она. Нет, – Ты идешь с нами?
Она знала, что он поймет разницу.
Она подождала пять ударов сердца в наступившей тишине. Шесть, семь, восемь…
Дэймон аккуратно спустился, делая порыв воздуха. Но на Елену он так и не взглянул. Его взгляд был странно отдаленным, и она ничего не могла прочитать на его лице.
- Это крипт, - с удивлением проговорил Аларих, в то время как его зажигалка вертелась в темноте. – Подземная комната церкви, которую использовали как место захоронения. Их обычно строят у больших церквях.
Бонни шла прямо к узористым вратам и пихнула их своей маленькой белой рукой, чтобы открыть. Они покачнулись от нее.
Удары сердца Елены сейчас были слишком быстрые, чтобы их посчитать. Она заставляла свои ноги идти вперед за Бонни. Ее заостренные чутье было почти болезненным, но они ничего не могли сказать про то, куда они шли. Свет от зажигалки Стефана был насколько тусклым, что розглядеть можно било только камни под ногами, и загадочный силуэт Бонни.
Бонни остановилась.
Это оно, подумала Елена, и воздух застрял у ее горле. О, Боже это оно; почти оно. Внезапно ее охватило сильное ощущение, что она посередине ясного сна, когда она знала что спит, но ничего не могла сделать, чтобы проснуться. Она застыла.
Она могла почувствовать страх других, особенно Стефана стоявшего рядом с ней. Его зажигалка скользила по вещам на расстоянии к Бонни, но сейчас глаза Елены не замечали их. Она видела углы, плоскости, контуры помещения и потом что-то мелькнуло. Мертвлено-белое лицо, причудливо висело сбоку…
Крик не вырвался с ее горла. Это была обычная статуя. Такая же била сверху на крышке гробницы. Эта гробница была очень похожа на ту, через которую они прошли. Кроме того, что она была разрушена. Ее крышка была разбита на две части и все это било под землей. Что-то, похожее на хрупкие осколки из слоновой кости, было разбросано по полу. «Кусочки мрамора, Елена отчаянно говорила себе; это всего лишь мрамор, кусочки мрамора.»
Это были дробленные человеческие кости.
Бонни развернулась.
Ее сердцевидное лицо покачнулось, и теперь ее пустой неподвижный взгляд осмотрел каждого из их группы. И ее взгляд остановился на Елене.
Потом, вздрогнув, она очень резко наклонилась вперед, как кукла-марионетка, которой перерезали нити.
Елена поймала ее, чтобы та не упала.
- Бонни? Бонни?
Коричневые глаза, которые на нее смотрели, были расширены и дезориентированы. Это был собственный взгляд напуганной Бонни.
- Но что случилось? – Требовала Елена. – Оно ушло?
- Я тут.
Над разграбленной гробницей показывался туманный свет. «Нет, это не свет» подумала Елена. Она осмотрела его своим зрением, и этот свет был в неправильном спектре. Но он не был ни инфракрасным, ни ультрафиолетовым. Это что-то иное. Что-то, чего человеческое зрение увидеть не могло. Оно раскрывалось перед ней, и она чувствовала его Силу.
- Другая Сила, - прошептала она и ее кровь застыла.
- Нет, Елена.
Голос не был звуком, так же как и увиденное не было светом. Он был грустный и тихий, как сияние звезд. Это ей что-то напомнило.
«Мама?» дико подумала она. Но это не был голос ее матери. Свечение над гробницей казалось, закручивается в воронку, ив следующий миг Елена разглядела в нем лицо, грустное и знатное. И она его узнала.
- Я тебя ждала, - мягко промолвил голос Хонории Фелл. – Здесь я могу поговорить с тобой у моей нынешней форме, не используя губы Бонни. Послушай меня. У вас мало времени, а опасность очень велика.
Елена нашла свой язык:
- Но что это за комната? Почему ты привила нас сюда?
- Ты спрашиваешь меня. Я не могу показать, пока ты спрашиваешь. Это ваше поле битвы.
- Я не понимаю.
- Это помещение было построено для меня людьми церкви Феллов. Место отдыха моего тела. Секретное место для того, кто имел секретные силы. Как и Бонни, я знаю вещи, которые больше никто не знает. Я вижу вещи, которые никто не видит.
- Ты медиум, - хрипло прошептала Бонни.
- В те дни они называли это колдовством. Но я никогда не использовала свои силы, чтобы навредить кому-либо, и когда я умерла, они построили мне этот памятник чтобы я и мой муж могли отдыхать в мире. Но через много лет нас побеспокоили.
Жуткий свет начал двигаться, и приобрел форму Хонории.
- Другая Сила пришла в церковь Феллов, полна ненависти и разрушения. Она разрушила место моего отдыха и разбросала мои кости. Это место стало домом для нее. Когда она уходит творить зло в моем городе, я просыпаюсь.
- Я уже устала предупреждать вас, Елена. Она живет здесь, под кладбищем. Она ждала тебя, наблюдала за тобой. Иногда в форме совы.
Сова. Мозг Елены работал бистро. Сова, как та сова, что гнездилась на колокольне церкви. Как та сова что била на амбаре, как та сова на старом дереве возле ее дома.
«Белая сова… Хищная птица… Пожиратель плоти…» подумала она. А потом она вспомнила большие белые крылья, что казалось, растянулись на горизонте. Большая птица с тумана или снега следовала за ней, концентрировалась на ней, полная жажды крови и животной ненависти…
- Нет! – закричала она, когда воспоминания проглотили ее.
Она ощущала руки Стафана у себя на плечах, его пальцы сжались почти до боли. Это вернуло ее к реальности. Хонория Фелл все еще говорила.
- И ты Стефан, она и за тобой следила. Она возненавидела тебя еще до того, как возненавидела Елену. Она мычала тебя, игралась как кот мышей. Она ненавидит тех, кого ты любишь. Она полна ядовитой любви к себе.
Елена невольно обернулась. Она увидела Мередит, Алариха, и Мета, которые стояли будто окаменевшее. Бонни и Стефан были возле нее. «Но Дэймон… где Дэймон?»
- Ее ненависть выросла настолько, что она убьет любого, с удовольствием прольет любую кровь. Прямо сейчас контролируемые ею животные выбегают из леса. Они идут на свет, они идут в город.
- Снежные танцы! – резко сказала Мередит.
- Да. И на этот раз они будут убивать до тех пор, пока последнего из них не убьют.
- Нам следует предупредить людей, - сказал Мэтт. – Каждый участвует в этом танце.
- Вы никогда не будете в безопасности, пока разум что контролирует их, не будет уничтожен. Убийства возобновляться. Вы должны уничтожить Другую Силу, которая ненавидит; Вот почему я привела вас сюда.
Здесь появилась другая вспышка света; она, казалось, увеличивается.
- Вы смелые, если вы найдете ее. Будьте сильными. Это все, что я могу сделать для вас.
- Подождите пожалуйста! – Начала Елена.
Непрерывный жесткий голос не обращал на нее внимание.
- Бонни, у тебя есть выбор. Твои силы – это ответственность. Они также и дар, который может исчезнуть. Ты хочешь оставить их?
- Я… - Бонни потрясла головой от страха. – Я не знаю. Мне нужно время…
- Времени нет. Выбирай. – Свет начал сгущаться.
Глаза Бонни были смущенными и неопределенными, она нашла лицо Елены в поисках помощи.
- Это твой выбор, - прошептала Елена. – Ты сама должна решить.
Потихоньку неуверенность покинула лицо Бонни, и она кивнула. Она стояла вдали от Елены, без поддержки, повернута к свету.
- Я их оставлю, - хрипло сказала она. – Я с ними как-нибудь справлюсь. Как моя бабушка.
Появилось какое-то мерцание развлечения из света.
- твой выбор мудрый. Возможно, ты будешь использовать их также хорошо. Это последний раз, когда я с тобой разговаривала.
- Но…
- У меня заслуженный отдых. Битва ваша. – И свет потух, как последний уголь затухшего костра.
Он пропал, и Елена больше не чувствовала давления вокруг нее. Что-то произойдет. Некая сокрушительная сила приближалась к ним, или нависала над ними.
- Стефан…
Стефан ее тоже ощутил; она могла говорить.
- Давайте же, - сказала Бонни, и в ее голосе слышалась паника. – Нам надо выбираться отсюда.
- Нам нужно пойти на танцы, - задыхался Мэтт. Его лицо было белым. – Ми должны помочь им…
- Огонь, - испугано крикнула Бонни, будто она только начала мыслить. – Огонь не убьет их, но он может их задержать…
- Ты что не слышала? Нам нужно определить кто эта Другая Сила. И она тут, прямо тут, прямо сейчас. Ми не можем идти! – крикнула Елена. Ее мысли беспорядочно летали. Картинки, воспоминания, это предвещало что-то ужасное. Жаждущее крови… она это чувствовала…
- Аларих. – начал Стефан, взяв все в свои руки. - Возвращайся. Возьми остальных; делай все, что сможешь. Я останусь…
- Я думаю, нам всем стоит убраться! – перебил Аларих. Его крик был оглушающим.
Он покачал зажигалкой, демонстрируя Елене то, чего она раньше не видела. В стене возле нее была зияющая дыра, будто каменная облицовка прорвалась. Это бил туннель в сырую землю, черный и бесконечный.
«Куда он ведет?» удивилась Елена, но мысль бела прервана ее криком от страха. «Сова… Хищная птица… Пожиратель плоти…» «Ворона», внезапно она поняла, чего боялась.
- Где Дэймон? – кричала она, поворачивая Стефана. – Где Дэймон?
- Бежим! – крикнула Бонни, ее голос был пропитан ужасом. Она побежала к вратам, так как и звук, разрывающий мрак.
Это было рычание, но не собачье. Они не ошиблись. Оно звучало намного глубже и тяжелее. Это был громкий звук, и от него тянуло звериной охотой и жаждой крови. Оно многократно повторялось эхом, дребезжа кости Елены.
Оно парализовало ее.
Звук послышался опять, голодный и дикий, но как будто слегка ленивый. Это была уверенность. За этим последовала тяжелая поступь с тоннеля.
Бонни хотела закричать, издав только тоненький свистящий звук. Что-то шло с тьмы тоннеля. Форма шла, раскачиваясь по-кошачьи. Елена узнала этот рык. Это был звук крупнейшей большей кошки, большей лева. Глаза тигра светились желтым, так как он подходил к краю тоннеля.
Наконец все случилось.
Елена чувствовала, что Стефан хочет оттолкнуть ее назад, убрать с пути. Но ее окаменевшее мускулы не дали ему этого сделать, она знала, что уже слишком поздно.
Грациозный прыжок тигра, и могучие мускулы летели в воздухе. В это мгновение, он бил как вспышка молнии. Она увидела худой мускулистый бок и гибкий позвоночник. Но она кричала не ему.
- Дэймон, нет!
Это был всего лишь волк появившейся из тьмы, чтобы встретить его. Она заметила, что тигр был белым.
Большой кот бросился на волка и откинул его, и Елена почувствовала что Стефан убирает ее с дороги, отпихивая ее в безопасную сторону. Ее мускулы были обмякшими и она оказалась возле стены. Сейчас между ней и рычащей белой формой была крышка гробницы, а врата были с другой стороны.
Недостатками Елены сейчас были ужас и замешательство. Она ничего не понимала, и была сбита с толку криками в ушах. На какое-то мгновение она была уверена что Дэймон игрался с ними все это время, что он и был Другой Силой. Но злоба и жажда крови, что исходили от тигра, были безошибочны. Это то, что гналось за ней на кладбище, и к деревянному мосту, и это убило ее. Это та белая Сила, которую хочет убить волк.
Это были не равные соперники. Хоть волк и был быстрый и агрессивный, но он не имел шансов. Один сильный удар тигра, и его большие когти раздерли плече волка до кости. Челюсти раскрылись, он зарычал и попробовал переломать волку шею.
Но Стефан помешал ему. Яркое пламя засветилось в глазах тигра, и он отшвырнул раненого волка с пути. Елена хотела закричать, хотела что-то сделать, чтобы избавится от боли внутри нее. Она не понимала; она ничего не понимала. Стефан был в опасности. Но она не могла двигаться.
- Выбирайтесь! – Кричал Стефан остальным. – Сейчас же, выбирайтесь!
Быстрее чем любой человек он отскочил от удара белой лапы. Огонь все еще горел в глазах тигра. Мередит была по другую сторону врат. Мэтт наполовину нёс, наполовину волочил Бонни. Аларих был с ними.
Тигр пригнул на врата и те с грохотом закрылись. Стефан уклонялся, так как он сильно устал, чтобы опять лезть в драку.
- Ми тебя не покинем… - кричал Аларих.
- Бегите! – орал на него Стефан. – Идите на танцы и сделайте что сможете! Ну же!
Волк атаковал снова, пренебрегая кровоточащей раной на голове и плече, где сияли мускулы и сухожилия. Тигр продолжал драться. Звериные звуки были такими громкими, что Елена не могла устоять на ногах. Мередит и другие ушли; Зажигалка Алариха пропала.
- Стефан! – завопила она, увидев, как он готовится к прыжку, чтобы опять драться.
Если умрет он - она тоже умрет. Если ей суждено умереть, она хочет быть с ним.
Паралич покинул ее, и она пошла к нему, рыдая, потянулась и крепко его обняла. Она почувствовала его руки, которые сильно ее обнимали. И была такой же решительной, как и он. Она остановилась, и они стали лицом к лицу.
Волк был сражен. Он лежал на спине, несмотря на его темный мех под ним можно было увидеть лужу крови. Над ним стоял белый кот. Широко раскрытые челюсти были в дюйме от черного горла. Но смертельного укуса в шею не последовало. Вместо этого тигр поднял голову и посмотрел на Стефана с Еленой
В зловещей тишине Елена заметила маленькие детали его внешности.
Усы были тонкие и изогнутые, как серебреные нити. Его мех был белым, с нечеткими, блестящими как отполированное золото, полосами. «Белый и золотистый», подумала она, вспоминая сову на амбаре. Это взбаламутило ее память… что-то, что она видела… или слышала…
Тяжелым ударом, тигр выбил зажигалку с руки Стефана. Елена слышала его шипение от боли, но она ничего не видела в темноте. Там где вообще не было света, даже охотник был слеп. Цепляясь за него, она ждала боли смертельного удара.
Вдруг у нее закружилась голова; все закружилось, стало как в тумане, и она не смогла удержать Стефана. Она не могла думать; она не могла говорить. Земля, казалось, ушла из-под ее ног. Мрачно она подумала, что на нее действует Сила, которая поражала ее разум.
Она ощущала, что тело Стефана улетает от нее, и она больше не могла бороться с туманом. Она падала вечно и не знала когда достигнет земли.

Глава 14

Белая сова … охотник … тигр. Игра с ней подобно игре коту с мышью.
Смерть находится в доме.
И котенок, котенок бежал от Дэймона. Не из опасения, а из-за боязни, чтобы быть обнаруженным. Подобно тому, когда это стояло на груди Маргарет, она вопила при виде Елены вне окна.
Елена стонала и почти всплыла от бессознательного состояния, но серый туман тянул ее спину в низ, прежде чем она могла открыть глаза. Ее мысли кипели вокруг нее.
Отравленная любовь … Стефан, это ненавидело тебя прежде, чем это ненавидело Елену … Белый и золотой...
На сей раз, когда она изо всех сил пыталась открывать ее глаза, она преуспела. И даже прежде, чем она могла сосредоточиться в тусклом и изменяющемся свете. Она знала... Она наконец знала.
Фигура в тянущемся белом платье отпрянула от свечи, которую она зажигала, и Елена видела то, что, возможно, было ее собственным лицом на его плечах. Но это было тонко искаженное лицо, бледное и красивое как ледяная скульптура, но может и нет. Это походило на бесконечные отражения себя, Елена видела в ее мечте о зале зеркал. Искривленный и голодный, и насмешка.
- Привет, Катрин, - шептала она.
Катрин улыбнулась, хитрой и хищной улыбка.
- Ты не столь глупа, как я думала, - вымолвила она.
Ее голос был легкий и сладкий, напоминающий звон колокольчиков, Елена думала. Подобно ее ресницам, горели серебристые огни в ее платье, когда она двигалась, колокольчики звенели. Волосы были золотые, почти такого же светло-золотого цвета, как и Елена. Ее глаза походили на глаза котенка: сияющие как синий драгоценный камень. На её изящной шеи висело ожерелье, с камнем того же самого яркого цвета.
Горла Елены напряглось, как будто она кричала. Оно горело от пересыхания. Даже от малейшего движения, шея жутко ныла.
Стефан был около нее. Связанный, он был привязан к железным воротам. Его голова висела около груди, и Елена поняла, что он был смертельно бел. Его горло было порвано, и кровь капала на его воротник.
Катрин возвращалась....
- Почему?! Почему ты сделала это? - Елена яростно размышляла
Катрин улыбнулась, обнажив острые, белые зубы.
-Я люблю его,- сказала она.- Разве ты не любишь его?
Только тогда Елена поняла, почему она не могла двигаться, и руки сильно изнывали. Она была связана как и Стефан. Елена увидела Дэймона. Он был в худшей форме чем его брат. Его жакет и рука были разорваны, и при виде ран Елена ужаснулась. Его рубашка разорвано в лохмотьях, и Елене могла видеть крошечное движение его ребер. Он дышал. Кровь, спутанные волосы, разорванная одежда... Елена наткнулась на его безжизненные глаза.
- Кого ты любишь больше?- спросила Катрин доверчивым голосом. -Ты можешь сказать мне? Кого ты любишь больше?
Елена смотрела на нее, лицо Катрин вызывала у нее отвращение.
- Катрин, - шептала она.- Пожалуйста... Пожалуйста послушай меня …
- Скажите мне.- Катрин наклонилась к Елене так близко, что почти касалась её губами. -Я думаю, что они - оба забава для тебя. Ты любишь забаву, Елена?
Елена оттолкнула ее лицо. Катрин рассмеялась.
- Я знаю, что настолько трудно выбрать.- Она сделала небольшой пируэт. Её волосы стекали подобно водопаду по её спине.
- Это, все зависит от твоего вкуса, - Катрин продолжала, делать небольшие пируэты продвигаясь к Дэймону. Она просмотрела на Елену.
- Но тогда я имею такое пристрастие к сладкому. - Она схватила Дэймона за волосы, и, дергая его голову,пронзила его шею своими белоснежными клыками.
- Нет! Не делай этого; не травмируй его … - Елена, пробовала вырваться, но все попытка оказались напрасными. Катрин издавала звуки животного. Дэймон стонал даже в бессознательном состоянии. Елена видела толчки его тела от боли.
- Пожалуйста остановись; о, пожалуйста остановись...- Умоляла Елена.
Катрин подняла ее голову. Кровь прилила к ее подбородку.
- Я хочу есть, а он настолько хорош,- вымолвила она. Катрин снова впилась в Дэймона. Елена вскликнула.
"Я шла на это, думала Елена, то выступление в лесу, я шла на это. Я травмировал Стефана подобно этому, я хотел убить его …"
Темнота окружила ее.
Мередит и Матовый выпрыгнула из ее автомобиля, оставляя открытые двери. Впереди, Аларик и Бонни сделали то же самое.
- Что относительно остальной части города? - кричала Мередит, подбегая к ним. Ветер становился все сильнее и сильнее ,и по лицу побежали колики
-Только тетя семейства Елены, Джудит и Маргарет, - вопила Бонни. Ее голос был пронзителен и напуганный, а взгляд концентрировал с ним. Она наклонила голову сказала:
-Да, вот именно. Они - другие. Держите их в подвале!
-Я сделаю это. Вы три берете танец!- обратилась Бонни и побежала за Алариком. Мередит побежала к ее машине.

Танец подходил к завершению. Так много пар были около автостоянки. Аларик кричал на них, поскольку он, Матовый и Бонни прибыли, обстреливая.
-Возвратитесь в здание! Загоните каждого внутри, и закройте двери! - он вопил на шерифа.Но время было наисходе. Он достиг кафетерия так же бесшумно,как и темная фигура. Один мент спустился без звука и шанса запустить в него оружием.
Другой был более быстр, и выстрел прозвучал. Студенты кричали и убегали а место стоянки. Аларик пошел за ними , пытаясь вернуть их.
Фигуры вышли из темноты между припаркованными автомобилями со всех сторон. Паника возобновилась. Аларик продолжал кричать, продолжал пробовать собрать испуганных студентов к зданию. Здесь они были легкой добычей.
Во внутреннем дворе, Бонни обратилась к Матовому.
-Нам нужен пожар! - сказала она. Матовый бросился в кафетерий и выпустил коробку. Он бросил это к земле, нащупывал в его карманах что-нибудь воспламеняющееся.
Матовый нашел только бумажку и незамедлительно зажег ее. Это было единственное безопасное место. Матовы помогал людям в кафетерии. Бонни вбежала в нуторь кафитерия и буйно начала искать сцену.
Она смотрела в надежде увидеть взрослых,но вокруг были только паниковавшие дети. Тогда он увидела красные и зеленые художественные оформления.
Шум был очень сильный; даже собственного голоса при всем желании ты не туслышешь. Пробираясь мимо людей, пробующих выходить, она подобралась в угол комнаты. Каролинский был там, выглядя бледным без ее летнего загара, и нося королеву снега диадема. Бонни буксировала ее на микрофон.
-Вы способны говорить? Скажите им оставаться внутри дома! Скажите им начинать снимать художественные оформления. Мы нуждаемся в чем - нибудь,что будет гореть - деревянные стулья, материал в канистрах мусора, что - нибудь. Скажите им, что это - наш единственный шанс! - добавила она, поскольку каролинский уставился на нее,испуганным взглядом:
- У тебя есть корона...так что нам делать?
Она не думала,что каролинский доверится. Она погрузилась снова в негодование комнаты. Время спустя она слышала голос Каролин, сначала колеблясь и затем срочный, на громкоговорителях.

Была мертвая тишина,когда Елена открыла глаза.
-Елена?
При хриплом шепоте, она пробовала сосредоточиться и изучила заполненные болью зеленые глаза.
-Стефан,- вымолвила она. Она наклонялась к нему. Елене стало бы лучше, если она могла хотя бы кончиками пальцев дотронуться до него.
Вдруг послышался смех. Елена не поворачивалась, но Стефан неожиданно повернулся. Елена видела его реакцию, видел последовательность выражений, проходящих поперек его лица почти слишком быстро, чтобы их разгледеть. Чистый удар, недоверие, расцветающая радость - и затем ужас. Ужас, который наконец поглотил его глаза.
-Катрин, - сказал он.- Но это невозможно... Этого не может быть. Ты - мертва …
-Стефан … - еле слышно произнесла Елена,но он не отвлекся.
Катрин хихикала позади Елены.
-Ты пробуждаешься, также, -сказала она, смотря на Елену. Елена чувствовала волну власти.После небольшого промежутка времени голова Дэймона медлино поднялась.
Он никак не отреогирывал на происходящее. Он наклонял голову. Тогда он улыбнулся, слабой и болезненной улыбкой.
-Наш сладкий небольшой белый котенок, - шептал он. -Я должен был знать.
-Ты не знал, тем не менее, не так ли? - сказала Катрин, как нетерпеливый котенок, играющий игру.
- Вы даже не предполагали. Я дурачила каждого. - смеялась она. -Это была такая большая забава, наблюдая за вами.А вы даже не знали! Ни один из вас не знал, что я была там. Я даже царапала одного из вас однажды!
-В доме Елены. Да, я помню, - медленно сказал Дэймон. Он не был сердит,сколько удивленым.
-Хорошо,ты - конечно охотник. Леди и тигр, как это было раньше.
-И я помешал Стефану, - хвасталась Катрин. -Я видела вашу борьбу,мне нравилось наблюдать за этим. Я следовала за Стефаном к краю леса, и затем ...- Сказала она,захлопывая руки будто она поймала каго-то,при этом злобно хихикая.
-Я собиралась держать его, чтобы играть сним, - доверилась она. Катрин злобно посмотрела на Елену.-Но ты отобрала его. Это была твоя ошибка, Елена. Ты не должна была делать этого.
Ужасная ребяческая хитрость ушла от ее лица, и на мгновение Елена бросила взгляд на жгучую ненависть к Катрин.
-Жадные девочки наказаны, - сказала Катрин, продвигаясь к ней, - а ты - жадная девчонка.
-Катрин! -Стефан пришел в себя и заговорил. -Разве ты не хочешь сказать нам, что еще ты сделала?
Отвлеченная, Катрин отстранилась. Она выглядела удивленной, затем польщенной.
-Хорошо - если ты действительно хочешь, - сказала она. Она обнимала его локти с его руками и делала пируэт снова.
-Нет-сказала она радостно, возвращая.Елена бросала тайные взгляды на Стефана. Она не знала ,когда Катрин остановится. Но инстинкт говорил бороться, бороться за жизнь, пока она могла.
- Ты напала на Викки, - сказала она, тщательно. Немного помедля, с увереностью казала Елена.
-Девочка в разрушенной церкви той ночью.
-Хорошо!- выкрикнула Катрин.- Хорошо, в конце концов, она была в моей церкви, - она добавила разумно. -И что она и тот мальчик там делали?. Так, я царапала ее! - протянула Катрин .
-И … я пила кровь!- сказала она, облизывая бледные губы. Тогда она указала на Стефана.
-Ты преследовала ее с тех пор, - сказал Стефан.
- Да,и еще!- сказала Катрин резко.Елена думала о Викки,раздевающаяся в кафетерии перед всеми с глазами напуганного олененка.-Я заставляла ее делать глупые поступки. - Катрин смеялась. - Она была забавой для меня.
Руки Елены рефлексивно напрягалась против оскорбленных слов Катрин,так что она не могла держать себя в руках.Елена пыталась вырваться.Но что она собиралась делать, если она освободилась? Елена не знала, но она должна была освободиться.
-Почему ты говоришь, что это - твоя церковь? - спросил Дэймон. Его голос все еще отдаленно развлекался, как будто ни одно из этого не затрагивало его вообще. -Что относительно Хонории Фелл?

-О, тот старый призрак?- злонамеренно сказала Катрин. Елена поняла, что они находились перед входом в склеп с могилой, в которой роются, позади них. Возможно Хонория помогла бы им …
Но тогда она помнила что тихий, исчезающий голос это - единственная помощь, которую я могу дать вам.(я не поняла, что имеют ввиду, кто знает исправьте) И что помощи не будет.
Как будто читая мысли Елены, Катрин говорила:
-Она не может сделать ничего. Она - только пакет старых костей. - Изящные руки сделали жесты, как будто Катрин ломала те кости. - Все, что она может сделать – разговор, я остановила вас от слушанья этого. - Выражения Катрин были темны, и Елена чувствовала кислотный приступ боли опасения.
-Ты убила собаку Бонни, Янцзы? - сказала она. Это было предположение, чтобы отклонить Катрин.
-Да! Это было забавно. Вы все сбежались и начали стонать, и кричать … - Катрин наводила на воспоминания: небольшая собака, лежащая перед домом Бонни, девочки, выбегающие, чтобы посмотреть, что случилось. - Он имел неприятный вкус, но это стоило того. Я следовала за Дэймоном, когда он был вороной.Чаще всего я приследывала его. Если я хотела, я, возможно, захватила бы ту ворону, и … - Она сделала острое движение.
Мечта Бонни, думала Елена, ледяное открытие, несущееся по ней. Она даже не понимала, что она говорила громко, пока она не видела Cтефана и Катрин, смотрящую на нее.
- Бонни мечтала о тебе, - шептала она. - Но она думала, что это была я. Она сказала мне, что она видела, что я стояла под деревом, и дул сильный ветер. Она боялась меня. Она сказала, что я выглядела отлично, но бледная, с пыланием в глазах. Ворона летела, и я захватила её, скручивая шею…- Желчь повышалась в горле Елены, - Но это была ты, - заявила она.
Катрин выглядела восхищенной, как будто Елена доказала ее поступки. - Люди выдумывают обо мне слишком много, - заявила она самодовольно. - Ваша тетя – выдумывала обо мне слишком много. Я говорила ей, что это была ее ошибка, ты умерли. Но она подумала, что я это ты. Она думала, что это ты говоришь с ней…
- О, Боже …
- Мне жаль, что ты не умерла, - Катрин продолжала, ее лицо становилось злобным. - Ты должна была умереть. Я держала тебя в реке достаточно долго, чтобы умереть. Но ты отдала им слишком много крови и начала превращаться. - Она скрыто улыбнулась. - Теперь я могу играть с тобой дольше. Я потеряла самообладание в тот день, потому что Стефан дал тебе мое кольцо. Мое кольцо!!! - Ее голос повысился. - Моё, которое я оставила для них, чтобы они помнили меня. И он дал его тебе. До этого я не собиралась причинять ему боль, но теперь я должна была его убить.
Стефана был поражен.Его глаза были в недоумении. - Но я думала, что ты была мертва, - сказала она.
-Ты была мертва, пятьсот лет назад, Катрин … -О, это было первым разом, когда я дурачила вас, - сказала Катрин, но она не ликовала, как прежде.
-Я устроила это все с Гарден, моей горничной. Два из вас не приняли бы мой выбор, - она вспыхивала, смотря от Стефана и Дэймону сердито. - Я хотела, чтобы мы все были счастливыми; я любил вас. Я любил вас обоих. Но это не было хорошим решением для нас всех. Но я не подумала об этом.
Лицо Катрин изменилось, и Елена видела в этом лице ребенка. Широкие синие глаза заполнялись слезами. -Я хотела, чтобы вы любили друг друга.
Катрин продолжала, кажущийся изумленной, - но вы не будете любить друг друга никогда. Я чувствовала себя ужасно. И вдруг ко мне пришла идея, что если я умру, вы полюбите друг друга. И мне пришлось уйти пока папа ничего не заметил.
- Так Гарден и я разыграли это для вас,- сказала она нежно с мягкостью – У меня был другой талисман против солнца, и я решила положить кольцо и свое платье. Свое самое лучшее белое платье. Пепел я взяла из камина. Мы жгли жир там. Я дурачила вас, думая, что вы не придете, но вы пришли.- Катрин замолчала,но вскоре продолжила.
- Но тогда - лицо Катрин перекрутило - Вы сделали все неправильно. Вы, как предполагалось, сожалели, кричали, и успокаивали друг друга. Я сделала это для вас. Но вместо этого вы взяли мечи. Почему вы сделали это? - это был вопрос из сердца. - Почему вы не взяли мой подарок? Вы рассматривали это подобно мусору. Я сказала вам, что я хотела, чтобы вы были примирены друг с другом. Но вы не слушали, и вы взяли мечи. Вы убили друг друга. Почему Вы сделали это?
Слезы скользили, по щекам Катрин, и лицо Стефана было влажны, от слез. - Мы были глупы, - сказал он. - Мы обвиняли друг друга в твоей смерти, как мы были глупы … Катрин, послушай меня. Это была моя ошибка; я напал сначала. И я сожалел - ты не знаешь, как жалел с тех пор. Ты не знаешь, сколько раз, я думал об этом и желал, я хотел, чтобы было хоть что-то что, чтобы изменить это. Я дал бы что угодно, чтобы вернуть все. Я убил моего брата … - закончил Стефан со слезами на глазах. Елена, ее сердце разрывалось от печали. Она посмотрела на Дэймона и увидела, что он даже не знал о ней (здесь говориться про Катрин). Взгляд развлечения ушел, и его глаза были установлены на Стефана.
- Катрин, пожалуйста выслушай меня, - сказал Стефан с грустью, восстанавливая голос. - Мы все натерпелись пополной. Пожалуйста позволь нам уйти. Возьми меня, а их отпусти они тебе не нужны. Я виноват,только я виноват… Я сделаю все, что ты хочешь, только отпусти их…
Глаза Катрин наполнялись слезами, а драгоценные камни в её глазах становились более синими. Елена боялась дышать, чтобы не нарушить тишину, а Катрин спокойно перемещалась к Стефану. Но тогда лицо Катрин резко переменилось. Оно стало жестоким и холодным словно лед.
- Вы должны были думать об этом раньше! – сказала она. - Я, возможно, бы послушал вас тогда. Я сначала сожалела, что вы убили друг друга. Я убежала, без Гарден, назад к моему дому. Но тогда я не имела ничего, и я хотел есть, мне было холодно. Я, возможно, могла умереть от голода, если бы Клаус не нашел меня.
Елена помнила кое-что, что Стефан рассказывал ей. Клаус был мужчина, который сделал Катрин вампиром, мужчина, которого считали злым.
- Клаус рассказал мне всю правду о мире… - сказала Катрин. - Он показал мне, мир с другой стороны. Вы должны быть сильнее всех, надо брать вещи, которые вы хотите. Вы должны думать только о себе. И я стала одна из самых сильных вампиров. Вы знаете, как я стала такой? - Она ответила на вопрос, даже не дожидаясь на него ответа. - Жизни. Так много жизней. Люди и вампиры, они - вся внутренняя часть меня. Я убила Клауса после столетия. Он был удивлен. Он не знал, насколько я стала сильна. Он не знал…. Я была счастлива, забирая жизни других людей. Но тогда я вспомнила о вас, вы двое, и что вы сделали. Как вы оценили мой подарок. И я знала, что я должна была наказать вас. Я наконец выяснила, как сделать это. – Катрин помолчала, но вскоре продолжила. - Я помутила мысли в твоей голове, Стефана, также как и ты делал это с другими. Я вела тебя в это место. И затем я удостоверилась, что Дэймон следовал за тобой. Елена была здесь. Я думаю, что она должна быть связана со мной; она напоминает меня. Я знала, что ты будешь чувствовать себя виновным. Но ты, как предполагалось, не влюбился в нее! - Обиженным чувствам Катрин уступила ярости.- Ты, как предполагалось, не забывал меня! Ты, как предполагалось, не давал ей мое кольцо!
- Катрин …
Катрин неслась. - О, ты сделал меня настолько сердитой. Я знаю, кого я ненавижу, и это - ты, Стефан. Поскольку я любила тебя больше всего. – Её лицо становилось все более злое.
- Я не ненавижу Дэймона, - сказала она. - Я могла бы даже позволить ему жить. - Ее глаза сузились, и затем расширились. - Слушай, Дэймон, - сказала она тайно. - Ты не столь глуп, как Стефан. Ты можешь сделать все что угодно. Я видела вещи, которые ты сделал. - Она наклонилась вперед. - Я была одинока, с тех пор как Клаус умер. Ты можешь быть в моей компании. Все, что ты должен делать – это говорить, что ты любишь меня больше всего на свете. А после того, как убьем их, мы скроемся. Ты можешь даже убить девчонку, если ты хочешь. Я позволю тебе это сделать. Что ты думаешь?
О, господи, думала Елена. Она не могла слушать… Дэймон смотрел в глаза Катрин. И причудливое развлечение вернулось в его выражении. «О, боже, нет!» думала Елена. Пожалуйста …
Дэймон медленно улыбнулся.

Глава 11

Елена наблюдала за тем, как ружье мистера Смоллвуда отлетело в траву. Она наслаждалась выражением его лица, когда он вертелся вокруг себя, ища того, кто схватил ружьё. И она чувствовала вспышку одобрения в глазах Дэймона, стоящего по ту сторону освещенного пространства, такую же горячую и свирепую, как гордость волка за первую добычу своего волчонка. Но когда она увидела Стефана, лежащего на земле, она забыла обо всём. От жгучей ярости у неё перехватило дыхание, и она бросилась к нему.
«Всем стоять! Просто оставайтесь там, где вы находитесь!»
Крик долетел до них вместе с визгом тормозов. Автомобиль Алариха Зальцмана чуть не потерял управление, когда вывернул на переполненную автостоянку и заскрежетал, останавливаясь. Аларих выскочил из машины даже до того, как она полностью остановилась.
«Что здесь происходит?» – потребовал он, подходя к мужчинам.
От этого крика Елена автоматически отпрянула обратно в тень. Сейчас, она смотрела на лица мужчин, которые повернулись к Алариху. Кроме мистера Смоллвуда она узнала мистера Форбса и мистера Беннета, отца Викки. Остальные, должно быть, отцы тех ребят, которые были вместе с Тайлером в хижине Quonset, - подумала она.
Это был один из незнакомцев, который ответил на вопрос, растягивая слова, хотя это и не очень помогло скрыть его возбуждения. «Ну просто мы устали и не могли больше ждать. Мы решили немного ускорить события».
Волк зарычал, его низкий рык почти напоминал раскаты бензопилы. Все мужчины отступили назад, а глаза Алариха округлились, когда он впервые заметил животное.
Раздался еще и другой звук, более слабый и более продолжительный, исходивший от фигуры, съежившейся рядом с одной из машин. Кэролайн Форбс хныкала снова и снова: «Они сказали, они только хотели поговорить с ним. Они не сказали мне, что собираются сделать».
Аларих, не сводя глаз с волка, жестом указал на Кэролайн: «И вы собирались позволить ей видеть это? Юной девочке? Вы понимаете, какую психологическую травму вы могли ей нанести?»
«Да какая психологическая травма, когда её горло могло было быть перерезано?» - мистер Форбс обернулся, и послышались одобрительные возгласы. «Вот о чём мы беспокоимся!»
«Тогда вам следует побеспокоиться о том, чтобы схватить нужного человека», - сказал Аларих. «Кэролайн, - добавил он, поворачиваясь к девушке, - Я хочу, чтобы ты подумала, Кэролайн. Мы еще не закончили с твоими сеансами. Я знаю, когда ты уходила, ты думала, что узнала Стефана. Но ты абсолютно уверена, что это был он? Разве это не мог быть кто-нибудь другой, кто-то похожий на Стефана?»
Кэролайн выпрямилась, цепляясь за машину и поднимая заплаканное лицо. Она посмотрела на Стефана, который как раз пытался сесть, затем на Алариха, - «Я…»
«Подумай, Кэролайн. Ты должна быть абсолютно уверена. Есть ли кто-то другой, кто бы это мог быть? Кто-то, например…»
«Например, тот парень, который называет себя Дэймон Смит», - раздался голос Мередит. Она стояла за машиной Алариха, словно стройная тень. «Ты помнишь его, Кэролайн? Он пришел на первую вечеринку Алариха. Он выглядит несколько похожим на Стефана».
Напряжение держало Елену в подвешенном состоянии, когда Кэролайн непонимающе на него уставилась. Затем медленно, девушка с золотисто-каштановыми волосами, начала кивать головой.
«Да… так могло быть, наверное. Всё случилось так быстро… но это могло быть так».
«И ты правда не можешь быть уверена кто это был?» - сказал Аларих.
«Нет… не полностью уверена».
«Ну вот, - произес Аларих. – Я говорил вам, ей нужно больше сеансов, и мы пока ни в чем не можем быть уверены. Она еще слишком поражена». Он осторожно подошел к Стефану. Елена поняла, что волк медленно отошёл в тень. Она могла это видеть, но мужчины вряд ли это заметили.
Исчезновение волка сделало их более агрессивными. «О чем вы говорите? Кто такой Смит? Я никогда не видел его!»
«Но ваша дочь Викки возможно видела, мистер Беннет, - произнес Аларих – Это может выясниться на наших последующих сеансах с ней. Мы поговорим об этом завтра; это ведь может подождать. А прямо сейчас мне пожалуй лучше отвезти Стефана в больницу».
Послышалась неловкая возня между мужчинами.
«О, конечно, а пока мы ждём, может случиться что угодно, - начал мистер Смоллвуд, - в любое время, в любом месте…»
«Так значит вы просто собираетесь взять правосудие в свои руки, да?» - сказал Аларих. Его голос стал более резким. «Имеете вы на это право или нет? Где ваши доказательства, что этот мальчик обладает сверхъестественными силами? Где подтверждение? И разве он оказал вам сопротивление?»
«Тут где-то поблизости волк, который оказал достаточное сопротивление», - произнёс мистер Смоллвуд, его лицо было красным. «Может быть, он с ним заодно».
«Я не вижу никакого волка. Я видел собаку. Возможно, одну из тех собак, которые сбежали с карантина. Ну и что с того? Я говорю вам, что с моей профессиональной точки зрения, вы поймали не того человека».
Мужчины колебались в нерешительности, но на их лицах всё еще было какое-то сомнение. Мередит заговорила громко.
«Я думаю, вам следует знать, что в этом округе и раньше случались нападения вампиров, - сказала она. – Задолго до того, как сюда приехал Стефан. Мой дедушка был жертвой. Может, некоторые из вас слышали об этом». Она посмотрела на Кэролайн.
Всё было кончено. Елена могла видеть, как мужчины обменивались смущенными взглядами и начали отходить назад к своим машинам. Внезапно они все захотели оказаться где угодно, только не здесь.
Мистер Смоллвуд был единственным, кто остался, только чтобы сказать: «Вы обещали, мы поговорим об этом завтра, Зальцман. Я хочу услышать, что скажет мой сын в следующий раз на сеансе гипноза».
Отец Кэролайн подхватил её и быстро посадил в машину, бормоча что-то о том, что всё это было ошибкой и никто не принимает это всерьез.
Когда последняя машина отъехала, Елена подбежала к Стефану.
«Ты в порядке? Они тебя ранили?»
Он отодвинулся от поддерживающей его руки Алариха. «Кто-то ударил меня сзади, когда я разговаривал с Кэролайн. Мне уже лучше сейчас». Он взглянул на Алариха. «Спасибо. Но почему?»
«Он на нашей стороне, - сказала Бонни, присоединяясь к ним. – Я говорила вам. О, Стефан, ты правда в порядке? Я думала, что могу упасть тут в обморок в любой момент. Но они же несерьезно… То есть, я имею в виду, они просто не могли быть серьезными…»
«Серьезно или нет, я не думаю что нам следует здесь оставаться, - сказала Мередит. – Стефану действительно нужно в больницу?»
«Нет», - сказал Стефан, когда Елена с беспокойством осматривала рану на его голове. – «Мне просто нужно отдохнуть. Где-нибудь посидеть».
«У меня есть мои ключи от кабинета истории. Пойдемте туда», - сказал Аларих.
Бонни тревожно оглядывалась вокруг. «И волк тоже?» - произнесла она, когда внезапно одна из теней отделилась и стала Дэймоном.
«Какой волк?» - сказал он. Вздрогнув, Стефан медленно повернулся.
«Спасибо тебе тоже», - сказал он без всяких эмоций. Но взгляд Стефана то и дело останавливался на его брате с чем-то вроде замешательства, когда они все шли к школьному зданию.
В коридоре Елена отозвала его в сторону: «Стефан, почему ты не заметил, как они подкрадывались к тебе сзади? Почему ты был таким слабым?»
Стефан уклончиво замотал головой, и она добавила: «Когда ты в последний раз кормился? Стефан, когда? Ты всегда придумываешь какие-то отговорки, когда я рядом. Что ты пытаешься сделать с собой?»
«Я в порядке, - сказал он – Правда, Елена. Я поохочусь позже.»
«Ты обещаешь?»
«Я обещаю.»
В этот момент Елене даже не пришло в голову, что они не договорились, когда именно будет это «позже». Она позволила ему вести себя дальше по коридору.
На взгляд Елены, ночью кабинет истории выглядел по-другому. Какая-то странная атмосфера присутствовала в нём, как будто свет был слишком ярким. Сейчас все парты были убраны с пути, и только пять стульев были придвинуты к столу Алариха. Аларих, который только что закончил с перестановкой мебели, теперь заставлял Стефана занять его собственное мягкое кресло.
«Хорошо, почему бы остальным тоже не сесть?»
Они просто посмотрели на него. Через мгновение Бонни уже опустилась на стул, но Елена так и стояла рядом со Стефаном, Дэймон начал лениво прохаживаться от них до двери и обратно, а Мередит отодвинула несколько бумаг к центру стола Алариха, и сама уселась на край.
Аларих больше не смотрел на них как учитель. «Хорошо, - сказал он и сел на один из стульев. – «Ну»
«Ну», - сказала Елена.
Все посмотрели друг на друга. Елена взяла кусочек ваты из аптечки для оказания первой помощи, которую она схватила у дверей, и начала легко прикладывать его к голове Стефана.
«Я думаю, сейчас самое время всё объяснить», - сказала она.
«Правильно. Да. Ну, кажется, вы все уже догадались, что я не учитель истории…»
«В первые пять минут», - произнес Стефан. Его голос был тихим и угрожающим, и Елена внезапно осознала, что он напомнил ей голос Дэймона. «Итак, кто же вы?»
Аларих сделал извиняющийся жест и почти робко произнес: «Психолог. Но не вроде психоаналитика», - добавил он поспешно, когда остальные обменялись взглядами. – Я исследователь, экспериментальный психолог. Из Герцогского Университета. Вы знаете, это там, где начали проводить эксперименты по экстрасенсорному восприятию.»
«Такие, когда вы пытаетесь догадаться, что нарисовано на карточке, не смотря на неё?» - спросила Бонни.
«Ну да, правда теперь они зашли немного дальше этого. Не то, чтобы я не хотел протестировать вас с помощью таких карточек, особенно когда вы находитесь в одном из состояний транса…» - лицо Алариха осветилось исследовательской заинтересованностью. Затем он прочистил горло и продолжил: «Но… хм… что я говорил… Это началось пару лет назад, когда я писал работу по парапсихологии. Я не пытался доказать существование сверхъестественных сил, я просто хотел изучить какой психологический эффект они имеют на тех людей, которые ими обладают. И Бонни тому живой пример.» Голос Алариха принял тон лектора. – «Как это влияет на неё, психически и эмоционально, что ей приходится иметь дело с этими силами?»
«Это ужасно! – неистово прервала его Бонни. – Я не хочу их больше! Я ненавижу их!»
«Ну вот, вы видите, - сказал Аларих – Вы бы стали интересным объектом для изучения. Моя проблема была в том, что я не мог найти никого со сверхъестественными способностями для исследования. Было много мошенников, ну ладно – целителей, экстрасенсов, медиумов, как вы их называете. Но я не мог найти ничего подлинного до тех пор, пока не получил кое-какие сведения от своего друга из департамента полиции.
В Южной Каролине жила женщина, которая утверждала, что она была укушена вампиром, и с тех пор имела постоянные сверхъестественные ночные кошмары. К тому времени я уже привык к подобного рода обманам, и я ожидал, что это окажется еще один из них. Но она не врала, по крайней мере, насчет укусов. Я бы никогда не смог доказать, что она имеет сверхъестественные способности.»
«Но как вы можете быть уверенным, что она действительно была укушена?» - спросила Елена.
«Этому было медицинское подтверждение. Остатки слюны в её ранках были похожи на слюну человека, но не совсем. Они содержали антикоагулянт, вещество, задерживающее свёртывание крови, похожее на то, которое находят в слюне пиявок…» Аларих помолчал и продолжил дальше: «В любом случае, я был уверен. И вот как всё это началось. С тех пор, как я убедился, что что-то действительно произошло с этой женщиной, я начал выискивать другие случаи, похожие на её. Их было не много, но они были. Люди, которые сталкивались с вампирами.
Я забросил все свои другие исследования и сосредоточился на поисках жертв вампиров и их изучении. И как я сам себя называю, я стал выдающимся экспертом в этой области, - скромно заключил Аларих – Я даже написал несколько работ…»
«Но вы на самом деле никогда не видели вампира, - прервала его Елена – До сих пор, я имею в виду. Правильно?»
«Ну… нет. Собственной персоной, нет… Но я написал монографии… и другие…» - его голос умолк.
Елена закусила губу. «Что вы делали с собками? – спросила она – Возле церкви, когда вы размахивали на них руками?»
«О, - Аларих выглядел смущенным – Я учился кое-каким вещам то там, то тут, знаете ли…И это было заклинание, которому научил меня один горец, для отражения зла. Я думал, оно может сработать…»
«Вы многому научились», - сказал Дэймон.
«Конечно», - сказал Аларих натянуто. Затем он состроил гримасу. «На самом деле, я понял всё, как только приехал сюда. Ваш директор школы, Брайан Ньюкасл, услышал обо мне. Он знал о моих исследованиях. Когда мистер Таннер был убит, и доктор Файнберг установил, что в его теле совсем не осталось крови и обнаружил эти рваные раны, сделанные зубами, у него на шее…ну вот тогда они мне и позвонили. Я подумал, это будет уникальная возможность для меня – случай, когда вампир всё еще находится в данной местности. Единственной проблемой было то, что как только я приехал сюда, я понял, они ожидали от меня, что я разделаюсь с этим вампиром. Они не знали, что раньше я имел дело только с жертвами вампиров… Но я сделал всё возможное, чтобы оправдать их доверие…»
«Вы обманывали их, - обвинила его Елена – Вот чем вы занимались, когда я услышала ваш разговор с ними у вас дома насчёт того, чтобы найти предполагаемого убийцу и всё такое. Вы просто навешали им лапшу на уши.»
«Ну, не совсем, - сказал Аларик – Теоретически, я эксперт». Затем он снова посмотрел на неё: «Что ты имела в виду, когда сказала, что слышала мой разговор с ними?»
«Пока вы искали убийцу, она спала у вас на чердаке», - сухо проинформировал его Дэймон. Аларих открыл рот и снова закрыл.
«Что бы я хотел знать – так это как Мередит ввязалась в это», - сказал Стефан. Он не улыбался.
Мередит, которая всё это время задумчиво смотрела на груду бумаг на столе Алариха, подняла голову.
«Понимаете, я узнала его. Сначала я не могла вспомнить где я его видела, потому что это было почти три года назад. Затем я поняла, что это было в больнице дедушки. То, что я сказала тем мужчинам, Стефан, было правдой. Мой дедушка подвергся нападению вампира.»
Повисла небольшая пауза, и затем Мередит продолжила: «Это случилось очень давно, еще до моего рождения. Он не сильно пострадал, но так и не оправился от этого. Он стал… ну, почти как Викки, только еще хуже. Дошло до того, что все боялись, что он может навредить сам себе, или кому-то ещё. Поэтому его поместили в больницу, место, где он был бы в безопасности.»
«В психиатрическую клинику, - сказала Елена. Она ощутила прилив сочувствия к темноволосой девушке. – О, Мередит. Почему ты ничего не сказала? Ты могла рассказать нам.»
«Я знаю. Я могла… но не должна была. Моя семья так долго хранила это в секрете – или, по крайней мере, пыталась хранить. Судя по тому, что Кэролайн написала в своём дневнике, она об этом слышала. Дело в том, что никто никогда не верил в дедушкины рассказы об этом вампире. Все просто думали, это была одна из его галлюцинаций, а у него их было много. Даже я не верила в них… до того, как появился Стефан. И тогда… я не знаю, в моей голове начали складываться вместе все маленькие кусочки. Но я не верила по-настоящему в то, что думала, пока ты не вернулась, Елена.»
«Я удивлена, что ты не возненавидела меня», - мягко сказала Елена.
«Как я могла? Я знаю тебя, и я знаю Стефана. Я знаю, что в вас нет зла.»
Мередит не взглянула на Дэймона; он мог бы даже и не присутствовать при её признании. «Но когда я вспомнила, что видела как Аларих разговаривал с дедушкой в больнице, я поняла, что и в нём тоже. Я просто не знала как собрать вас всех вместе, чтобы доказать это.»
«Я тоже не узнал тебя, - сказал Аларих. – У того пожилого мужчины была другая фамилия – он отец твоей матери, так? И я мог видеть тебя всего несколько раз, когда ты ждала в приёмной, но тогда ты была просто ребёнком с худенькими ножками. Ты изменилась», - добавил он, оценивая.
Бонни кашлянула, издав резкий звук.
Елена пыталась привести в порядок мысли в своей голове. «Так что же там делали те мужчины с колом, если вы не посылали их туда?»
«Мне пришлось просить у родителей Кэролайн разрешение загипнотизировать её. И я рассказал им то, что я узнал. Но если вы думаете, я имею отношение к тому, что произошло сегодня ночью, то вы ошибаетесь. Я даже не знал об этом.»
«Я рассказала ему о том, чем мы занимались, как мы искали Другую Силу, - сказала Мередит. – И он хочет помочь.»
«Я сказал, я мог бы помочь», - осторожно произнёс Аларих.
«Нет, - сказал Стефан. - Либо вы с нами, либо против нас. Я благодарен за то, что вы там сделали, поговорили с теми мужчинами, но факт остаётся фактом – вы сами в первую очередь создали эти проблемы. И теперь вам предстоит решить: на нашей вы стороне – или на их?»
Аларих посмотрел на каждого из них, на спокойную Мередит и на поднятые брови Бонни, на стоящую на полу на коленях Елену и на уже заживающую голову Стефана. Затем он повернулся, чтобы взглянуть на Дэймона, который облокотился о стену, мрачный и угрюмый.
«Я помогу, - сказал он, наконец – Черт, это невероятная возможность для исследования.»
«Тогда хорошо, - произнесла Елена – Вы с нами. Теперь, что насчет мистера Смоллвуда завтра? Что если он захочет, чтобы вы снова загипнотизировали Тайлера?»
«Я проведу его, - сказал Аларих – Пусть ненадолго, но я выиграю какое-то время. Я скажу ему, что мне нужно помогать с танцами…»
«Подождите, - сказал Стефан – Танцев быть не должно, если есть хоть какой-то способ предотвратить их. Вы в хороших отношениях с директором; вы можете поговорить со школьным советом. Заставьте их отменить танцы.»
Аларих выглядел испуганным: «Вы думаете, что-то может произойти?»
«Да, - ответил Стефан – Не просто из-за того, что происходило на других публичных мероприятиях, но потому что что-то наращивает силу. Он накапливает силу всю неделю, я чувствую это.»
«Я тоже, - сказала Елена. Она не осознавала этого до того момента, но она чувствовала напряжение, ощущение чего-то неизбежного исходило не просто у неё изнутри. Оно было снаружи, повсюду. Оно сгущалось в воздухе. «Что-то произойдет, Аларих.»
Аларих испустил выдох с мягким свистом. «Ну, я могу попытаться убедить их, но… я не знаю. Ваш директор ужасно зациклен на том, чтобы всё продолжало выглядеть нормальным. И я не могу дать ему какое-то рациональное объяснение, почему я хочу чтобы он всё отменил.»
«Очень попытайтесь», - сказала Елена.
«Я попробую. А пока, возможно, вам следует подумать как защитить себя. Если то, что говорит Мередит, правда, то большинство нападений было совершено на вас и на близких вам людей. Ваш парень оказался запертым в колодце; вашу машину преследовали и утопили в реке; ваша поминальная служба была сорвана. Мередит сказала, что даже ваша маленькая сестра находилась под угрозой. Если что-то и собирается случиться завтра, вам лучше покинуть город.»
Это была очередь Елены, чтобы испугаться. Она никогда не думала о нападениях в этом смысле, но это было правдой. Она услышала сдержанное дыхание Стефана и почувствовала, как его пальцы крепче сжимают её руку.
«Он прав, - сказал Стефан – Ты должна уехать, Елена. Я могу остаться здесь, пока…»
«Нет. Я не поеду без тебя. И, - Елена медленно продолжила, размышляя – Я никуда не поеду, пока мы не найдем Другую Силу и не остановим её.» Она убедительно посмотрела на него, теперь говоря быстрее: «О, Стефан, разве ты не видишь, ни у кого нет шансов перед ней. Мистер Смоллвуд и его друзья даже не догадываются. Аларих думает, мы можем побороть её, просто размахивая на неё руками. Никто из них не знает, с чем они связались. Мы – единственные, кто может помочь.»
Она могла видеть сопротивление в глазах Стефана и почувствовать это в напряжении его мышц. Но так как она продолжила прямо смотреть на него, она видела как его возражения исчезают одно за другим. Из-за одной простой причины, - что это было правдой, а Стефан ненавидел лгать.
«Хорошо, - произнёс он, наконец, мучительно. – Но как только всё это закончится, мы уедем. Я не могу позволить тебе оставаться в городе, в котором водятся такие добровольцы с кольями.»
«Да, - Елена в ответ сжала его пальцы. – Когда всё это закончится, мы уедем.»
Стефан повернулся к Алариху: «И если нет способа отговорить их от проведения танцев завтра, я думаю, нам следует присмотреть за ними. Если что-то случится, мы можем успеть предотвратить это прежде, чем это выйдет из-под контроля.»
«Это хорошая идея, - сказал Аларих, оживляясь – Мы могли бы встретиться здесь в кабинете истории завтра, после наступления темноты. Сюда никто не зайдет. Мы могли бы дежурить всё ночь.»
Елена с сомнением поглядела на Бонни: «Ну… это значит пропустить сами танцы – для тех из нас, кто мог бы пойти, я имею в виду.»
Бонни выпрямилась. «О, кого волнует пропущенный праздник? – сказала она возмущенно. – Какое вообще значение имеют эти танцы?»
«Правильно, - серьезно сказал Стефан – Тогда договорились.» Казалось, им овладел приступ боли, и он вздрогнул, опуская взгляд. Елена немедленно забеспокоилась.
«Тебе нужно пойти домой и отдохнуть, - сказала она – Аларих, не могли бы вы нас подвезти? Это не очень далеко.»
Стефан запротестовал, что он еще способен ходить, но в конце концов, он сдался. Возле пансионата, когда Стефан и Дэймон вышли из машины, Елена наклонилась к окну Алариха для последнего вопроса. Он мучил её с тех пор, как Аларих рассказал им свою историю.
«А те люди, которые сталкивались с вампирами, - сказала она – Какие у них были психологические последствия? Я имею в виду, они все сходили с ума или у них у всех были ночные кошмары? Были ли из них те, кто чувствовал себя нормально?»
«Это зависит от человека, - ответил Аларих – и от того, сколько раз он контактировал с вампиром, и какими были эти контакты. Но в большинстве случаев это зависит от самой жертвы, как она может с этим справиться.»
Елена кивнула, и не сказала ничего до тех пор, пока фары машины Алариха не поглотил снегопад. Затем она повернулась к Стефану.

Глава 12

Стефан смотрел на Елену, кристаллики снега сияли в его темных волосах.
- Что с Мэттом?
- Я кое-что помню... не совсем ясно... Но тогда..Когда я была не в себе..Я видела Мэтта тогда..Я..??
Чувство тревоги и опасения сжало ее горло и приостановило её слова. Но она не закончила, и Стефан не должен был отвечать. Она видела это в его глазах.
- Это был единственный путь, Елена, - сказал он все-таки. -Ты умерла бы без человеческой крови. Тогда ты напала бы на кого-нибудь неожиданно, ранила бы его, а возможно убила! Твоя потребность могла бы привести тебя к этому. Ты этого хотела?
- Нет, - яростно отвентила Елена. - Но почему именно Мэтт? О, не отвечай, я не могу представить на этом месте кого-либо еще, - её дыхание сбилось. - Но сейчас я волнуюсь о нем, Стефан. Я не видела его с той ночи. Как он?... Что он сказал тебе?
- Не очень. - ответил Стефан, смотря вдаль. - «Оставьте меня в покое» было сутью его ответа. Он отрицает всё, что случилось той ночью и утверждает, что ты - мертва.
- Истинные слова того, кто не может справиться с самим собой, - прокомментировал Дэймон.
- О, замолчи! - отрезала Елена. - Ты держишься в стороне, в то время, как сам замешан в этом! Ты мог бы подумать о бедной Викки Беннет. Как ты думаешь, справляется ли она с этим?
- Возможно я мог бы помочь, если бы знал, кто такая Викки Беннетт. Вы продолжаете разговаривать о ней, но я никогда не встречал эту девушку.
- Нет, встречал! Не играй со мной в эти игры, Дэймон! На кладбище... помнишь? Разрушенная церковь? Девушка, блуждающая там без сознания?
- Жаль, но нет. И я обычно помню девушек, оставленных мною без сознания.
- Ну тогда я могу предположить, что это сделал Стефан, - сказала Елена саркастически.
Гнев, уже поднимающийся из глубины глаз Дэймона, быстро сменился тревожной, опасной улыбкой.
- Возможно, он сделал. Возможно, ты сделала... Мне абсолютно все равно, за исключением того, что ваши обвинения начинают немного утомлять. А сейчас...
- Подожди, - сказал Стефан, на удивление мягко. Не уходи сейчас. Мы должны поговорить...
- Боюсь, что у меня есть некоторые дела.
Взмах крыльев, и Стефан с Еленой остались одни.
Елена сжала губы. - Проклятье. Я не хотела сердить его. Особенно после того, как он был действительно нормальным весь вечер.
- Не бери в голову, - сказал Стефан. - Он любит быть недовольным. Что ты говорила о Мэтте?
Елена видела усталость на лице Стефана и приобняла его. - Мы не будем говорить об этом сейчас, но, думаю, завтра нам следует найти его. Чтобы сказать… - Елена беспомощно махнула второй рукой. Она не знала то, что она хотела сказать Матту; она только знала, что она должна была что-то сделать.
- Я думаю, - сказал Стефан медленно, - что ты должна идти к нему одна. Я пытался поговорить с ним, но он не хотел меня слушать. Я могу его понять, но возможно ты добьешься большего успеха. - И я думаю, - он сделал паузу и затем решительно продолжил, - Я думаю, что ты добьешься большего успеха, если пойдешь одна. Можешь идти прямо сейчас.
Елена тяжело посмотрела на него. - Ты уверен?
- Да.
- Но... Ты будешь в порядке?.... Я должна остаться с тобой...
- Со мной всё будет отлично, Елена. Иди.
Елена колебалась в нерешительности, затем кивнула. - Я не задержусь. - пообещала она.
Невидимая, Елена кралась вокруг облупившихся стен дома Мэтта, и, обойдя почтовый ящик, оказалась прямо под его окнами. Окно было не заперто. «Небрежный парень» - тревожно подумала она. «Разве он не догадывался, кто мог придти к нему?»
Она подобралась к открытому окну ровно настолько, на сколько ей было позволено. Невидимый барьер, подобно мягкой стене плотного воздуха, блокировал ее путь.
- Мэтт, - прошептала она. В комнате было темно, но она видела очертания тела парня на кровати. Цифровые часы с неяркими зелеными цифрами показывали, что время 12:15. - Мэтт, - прошептала она снова.
Парень шевельнулся, - Ммм...
- Мэтт, я не хотела напугать тебя. - Она говорила успокаивающе, желая разбудить его мягко, а не сыграть с ним злую шутку. - Но это - я, Елена, и я хотела бы поговорить с тобой. Только сначала ты должен пригласить меня. Ты можешь пригласить меня....?
- Ммм... Входи.
Елена была поражена его спокойным и ничуть не удивленным голосом. Только после того, как она перелезла через подоконник, она поняла, что он всё еще спит.
- Мэтт... Мэтт, - шептала она, боясь подойти слишком близко. В комнате было очень душно и пахло перегоревшим, работающим в полную силу радиатором. Она увидела голую ногу, выглядывающую из-под горы одеял на кровати, и копну белокурых волос на подушке.
- Мэтт...? - Очень осторожно она наклонилась и прикоснулась к нему.
Это,наконец, разбудило его. Резко подскочив на кровати, Мэтт сел, вытянувшись в струнку, ошарашенно озираясь вокруг. Когда его глаза встретились с ее глазами, они широко раскрылись.
Елена пыталась выглядеть маленькой и безопасной, ничем не угражающей ему. Она двинулась в обратном направлении, к противоположной стене. - Я не хотела напугать тебя. Я знаю, что это - удар для тебя. Ты поговоришь со мной?
Он просто продолжал смотреть на нее. Его светлые волосы были влажными от пота и находились в беспорядке. Она видела, как его пульс бешено бьется в вене на шее. Она боялась, что он собирается просто встать и выбежать из комнаты.
Вдруг его плечи расслабились, резко опустились вниз, и он медленно закрыл глаза. Он дышал глубоко и прерывисто. - Елена.
- Да, - прошептала она.
- Ты мертва.
- Нет. Я здесь.
- Умершие люди не возвращаются. Мой отец не вернулся.
- Но я действительно не умерла. Я лишь изменилась.
Глаза Мэтта были прикрыты, он не верил ей, и Елена почувствовала, как холодная волна безнадежности проходит по ее телу. - Но тебе жаль, что я не умерла, не так ли? Я ухожу. - прошептала она.
Лицо Матта скривилось, и он заплакал.
- Нет! О, нет! Прошу тебя, Мэтт, не нужно! " Она обняла его и стала укачивать, сдерживая свои собственные рыдания. - Мэтт, я сожалею; я не должна была приходить сюда.
- Не уходи, - рыдал он. - не уходи!
- Не уйду, - Елена прекратила борьбу, и слезинки упали на влажные волосы Мэтта. - Я никогда не хотела причинять тебе боль - сказала она, - Никогда, Мэтт. В те времена все те вещи, которые я совершала - я никогда не хотела причинить тебе боль. - Так и есть. - она закончила говорить и просто обнимала его.
Через некоторое время его дыхание успокоилось, и он сидел, закрыв лицо руками. Он избегал ее взгляда. Он иногда смотрел на нее, тяжело и с недоверием, как будто он готовился к чему-то, боялся чего-то.
- Хорошо, ты здесь. И ты жива. - сказал он грубо. - Так чего же ты хочешь?
Елена была ошеломлена.
- Давай же, говори. Должно же быть что-то, не так ли?
Хлынули новые слезы, но Елена подавила их. - Я полагаю, что заслужила это. Я знаю, что я наделала. Но на этот раз, Мэтт, я не хочу абсолютно ничего. Я пришла, чтобы принести извинения, сказать, что я сожалею о том, что использовала тебя - не только в ту ночь, но и в остальное время. Ты мне дорог, и меня беспокоит, тяжело ли тебе. Я думала, что, возможно, я могу хоть что-то теперь изменить. - После тяжелой паузы она добавила,
- Я полагаю, что теперь я могу идти.
- Нет, подожди! Подожди секунду! - Мэтт снова сжал лицо руками. - Слушай. Это было глупо, и я - сопляк...
- Это была правда, и ты - настоящий джентльмен. И тебе нужно было прогнать меня уже давно.
- Нет, я - глупый сопляк. Я должен биться головой об стену от радости, что ты не мертва. Минуту. Сейчас я смогу послушать тебя. - Он схватил ее запястье, и Елена удивленно посмотрела на него. - Мне все равно, являешься ли ты темным созданием, Годзиллой или Франкенштейном, или всем эти вместе, мне только...
- Мэтт. - Елена запаниковала и прикрыла его рот свободной рукой.
- Я знаю. Ты с черноволосым парнем. Не волнуйся: я помню о нем. Он мне даже симпатичен, Бог знает, почему. - Мэтт вздохнул и, казалось, успокоился. - Я не знаю, говорил ли Стефан тебе. Он сказал мне кое-что - о том, что он злой на самом деле, что он не жалеет о том, что сделал с Тайлером. - Ты понимаешь, о чем я?
Елена закрыла глаза. - Он едва ли питался с той ночи. Я думаю, сейчас на него идет охота. Сегодня вечером он почти убил себя, настолько он был слаб.
Мэтт кивнул. - Так вот в чем заключается основное дерьмо. Я должен был знать.
- Да, это так и с этим ничего не поделаешь. Эта потребность сильна, более сильна чем ты можешь представить. - эти слова напомнили Елене, что она не ела сегодня, и что она хотела есть еще перед тем, как они отправились к Алариху. - В связи с этим фактом, я должна идти. Скажи мне только, будут завтра ночью танцы или нет? Всё плохое происходит чаще всего на больших мероприятиях. Мы будем пытаться охранять вас, но я не знаю, чем мы сможем помочь при случае.
- Кто это - «мы»? - резко спросил Мэтт.
- Стефан и Дэймон, думаю...Дэймон и я - точно. И Мередит и Бонни … и Аларих Зальцман. Не спрашивай об Аларихе, это - долгая история.
- Но против чего вы собираетесь принимать меры?
- Я и забыла, что ты не знаешь. Это - также длинная история, но … хорошо, скажу тебе коротко. Это то, что убило меня, то, что заставляет собак нападать на людей, как после моей мемориальной службы. Это что-то плохое, Мэтт, что-то вокруг церкви Фелла. И мы собираемся попытаться остановить это, пока не произошло еще что-нибудь завтра ночью. - она пыталась собраться. - Прости, я сожалею, но мне действительно нужно идти. - Ее глаза бегали, и, несмотря на ее усилия, периодически останавливались на большой вене на шее Мэтта.
Когда она, наконец, сумела оторвать пристальный взгляд оттуда и посмотрела ему в лицо, она увидела, что на место его шока постепенно приходит понимание. И, что еще более невероятно, принятие. - Хорошо, - сказал Мэтт.
Она не была уверена, что она расслышала правильно. - Мэтт?
- Я сказал, всё хорошо. Это больше не шокирует меня.
- Нет! Нет, Мэтт! Я действительно не пришла сюда для этого!...
- Я знаю. Именно поэтому я хочу этого. Я хочу дать тебе хоть что-то, чего ты не просила. - Мгновение помолчав, он сказал, - В качестве помощи старому другу.
«Стефан» - подумала Елена. Стефан сказал ей придти, и придти одной. Стефан знал, поняла она. И всё было в порядке. Это был его подарок Мэтту - и ей.
«Но я вернусь к тебе, Стефан,» - подумала она.
Она уже наклонялась к его шее, и Матт сказал, - Я собираюсь придти и помогать вам завтра, ты знаешь. Даже если я не приглашен.
Тогда её губы коснулись его горла.

Пятница, 13 декабря
Дорогой Дневник,
Сейчас глубокая ночь.
Я знаю, что я писала об этом прежде, думала - уж точно. Но сегодня - именно тот вечер - или ночь, когда всё случится. Это - оно.
Стефан также чувствует это. Он ушел из школы сегодня, чтобы сказать мне, что танцы все-таки не отменили. Господин Ньюкасл не захотел начинать панику, отменяя их или что бы то ни было еще. Вот, что они собираются предпринять: «безопастность» снаружи здания, что, как я предполагаю, означает - полицию. И, возможно, господин Смоллвуд и некоторые из его друзей с винтовками. Но я не думаю, что этим они смогут остановить то, что собирается случиться. И не знаю, сможем ли мы.
Снег шел весь день. Въезд в город блокирован, следовательно ничто или никто не может ни въехать, ни выехать. До тех пор, пока с завтрашнего утра не заработает снегоочиститель, а тогда может быть уже слишком поздно.
В воздухе что-то странное. И это не только снег. Это что-то еще более холодное, чем мы ожидали. Напоминает то, как океан отступает от берега перед приливно-отливной волной и на секунду задерживается. А потом отпускает её, и...
Сегодня я думала о моем втором дневнике, том, который у меня в спальне под половицами. Возможно о моей жизни есть что-то большее в том дневнике, и я хочу узнать об этом. Я думала все-таки достать его, но не хочу идти домой снова. Я не думаю, что смогла бы справиться с собой, и знаю, что Тетя Джудит не сможет, если меня увидит.
Меня удивляет, что кто-то способен с этим справиться. Например, Мередит и Бонни, особенно Бонни. Ну и Мередит тоже, я практически считаю ее семьей. И Мэтт.
Они - хорошие и терпеливые друзья. Забавно, что раньше я думала, что не смогу выжить без целой толпы друзей и поклонников.Сейчас же я совершенно счастлива с тремя и благодарна этому. Потому что они - настоящие друзья.
Не знаю, насколько я заботилась о них прежде. Или о Маргарет, и даже о Тете Джудит. И о каждом в школе… Несколько недель назад я говорила, что меня абсолютно не беспокоит всё население нашего города. Я совершенно не хотела их всех защищать. Но сегодня вечером я постараюсь.
Знаю, что я ухожу от основной темы своей записи, но я хочу сейчас поговорить о вещах, важных для меня. Я хочу собрать их всех в своих мыслях. На всякий случай.
Но время идет. Стефан ждет меня. Я закончу эту запись и пойду к нему.
Думаю, что мы выиграем эту битву. Надеюсь на это.
По крайней мере, мы попытаемся..

В кабинете истории было тепло и горел свет. С другой стороны здания школы еще ярче сиял кафетерий, сверкая Рождественскими огнями в художественном оформлении. Сразу после прихода Елена тщательно осматривала всё это на осторожном расстоянии, наблюдая, как пары приходят на танцы и обходя охранников, дежуривших у входа. Чувствуя тихое присутствие Дэймона за спиной, она указала на девушку с длинными, чуть каштановыми волосами.
- Викки Беннетт, - сказала она.
- Беру с тебя слово, - ответил он.
Далее, в течении ночи, Елена осматривалась вокруг их маленького охранного клуба. Стол Алариха был пуст, и на нем лежала грубо согнутая карта школы. Мередит вместе с ним наклонялась над ней, и ее темные волосы прикасались к рукаву его рубашки. Мэтта и Бонни здесь не было, они смешались с танцующими на стоянке для автомобилей. Стефан и Дэймон исследовали периметр в основании школьного здания. Они собирались проводить эвакуацию при случае.
- Ты должна остаться внутри, - сказал Аларих Елене. Чего только нам еще и не хватает, так это, чтобы кто-то заметил тебя и начал преследовать
- Я всю неделю передвигаюсь по городу, - сказала Елена, удивленная. - Если я захочу быть незамеченной, никто меня не увидит. - Но она согласилась остаться в кабинете истории, сверяясь с картой.
«Это похоже на замок» - думала она, так как видела, как Аларих планировал позиции подчиненных шерифа и других мужчин на карте. «И мы защищаем его. Я и мои терпеливые рыцари».
Часы с плоским экраном на стене отмечали минуты. Елена наблюдала за этим, поскольку она впускала и выпускала из кабинета людей, закрывая за ними дверь. Она наливала горячий кофе из термоса тем, кто просил. Слушала сообщения входящих:
«На северной стороне школы тихо».
«Кэролайн только что получила корону Королевы Снега. Огромнейшая неожиданность».
«Подростки шумят на краю стоянки. Люди шерифа уже окружили их»
Перевалило за полночь.
- Возможно, мы были неправы, - сказал Стефан час спустя. Это был первый раз с начала вечера, когда они находились в кабинете вместе.
- Может это случится как-нибудь в другой раз, - сказала Бонни, снимая ботинок и смотря внутрь.
- Нет никакго способа узнать, когда и как это случится, - сказал Елена твердо. - Но мы не могли быть неправы относительно этого.
- Возможно, - глубокомысленно произнес Аларих, - Способ есть. Я имею ввиду способ узнать, когда это может произойти. - Все вопросительно подняли глаза, и он добавил: - Нам нужно предсказание.
Глаза всех обратились к Бонни.
- О, нет, - Бонни сказала. - Я - против всего этого. Я ненавижу это.
- Это - большой дар... - начал Аларих.
- Это - ужасная боль. Вы просто не понимаете. Обычно предсказания оказываются ужасными. В большинстве случаев я узнаю вещи, которые не хочу знать! Но оказываться во власти этого еще ужасней. И впоследствии я даже не помню, о чем я говорила. Это отвратительно.
- Оказываться во власти? Что ты имеешь ввиду? - Аларих повторился, - В чьей власти?
Бонни вздохнула. - Это - то, что случилось со мной в церкви, - сказала она терпеливо. - Я могу совершить предсказание по воде или читая линии на ладони, - она взглянула на Елену, и затем продолжила - Или что-либо другое, подобно этому. Но иногда случается так, будто кто-то использует меня, чтобы говорить через меня. Это похоже на то, как будто кто-то поселяется в моем теле.
- Как тогда, на кладбище, когда ты сказала, что там что-то, что поджидает меня, - сказала Елена. - Или как когда ты предупредила меня не идти к мосту. Еще когда ты пришла ко мне на обед и сказала, что Смерть, моя смерть, была в доме. - Автоматически она посмотрела на Дэймона, который спокойно ответил на ее пристальный взгляд. «Однако, это было неправдой» - подумала она. Дэймон не был ее смертью.Что же тогда означало это пророчество? На одну секунду что-то мелькнуло в ее сознании, но прежде, чем она успела сконцентрироваться, вмешалась Мередит.
- Это похоже на другой голос, который говорит через Бонни, - объяснила она Алариху. - Она даже выглядит иначе. Быть может, в церкви вы были недостаточно близко, чтобы заметить это.
- Но почему вы не говорили мне об этом? - Аларих был возбужден. Это ведь очень важно! Ваше молчание было безответственным...Ведь это могло дать нам важную информацию об уничтожении Другой Силы, или, по крайней мере, ключ к разгадке, как бороться с ней.
Бонни покачала головой. - Нет. Это - не то, что я могу вызвать сама, и это не отвечает на вопросы. Оно просто случается со мной иногда. И я ненавижу, когда это происходит.
- Ты имеешь ввиду, что не делаешь ничего, чтобы вызвать это? Такое случалось когда-либо прежде? Чем это может быть вызвано?
Елена и Мередит, знавшие очень хорошо, что может быть причиной, посмотрели на друг друга. Елена закусила губу. Это был выбор Бонни. Это должен был быть выбор Бонни.
Бонни, держащая голову руками, стрельнула взглядом на Елену сквозь рыжеватые завитки своих волос.Затем она закрыла глаза и застонала.
- Свечи, - произнесла она.
- Что...?
- Свечи. Пламя свечи может способствовать этому. Я не уверена в этом. Поймите, я не обещаю ничего...
- Сходите кто-нибудь в лабораторию науки. - сказал Аларих.

То, что происходило сейчас, напоминало сцену, когда Аларих первый раз проводил с ними урок и попросил поставить их стулья в круг. Елена осматривала лица в этом круге, устрашающе освещенные пламенем свечи. Здесь был Мэтт, твердо сомкнувший губы. Рядом с ним Мередит, ее темные волосы отбрасывали тени вверх. И Аларих, с рвением наклонившийся вперед. Затем Дэймон, свет и тень плясали по его лицу. И Стефан, его высокие скулы выглядели в этом свете слишком резкими для глаз Елены. И наконец, Бонни. Она выглядела в освещении свечи слишком маленькой и хрупкой.
«Мы связаны» - подумала Елена, одолеваемая тем же чувством, что и в церкви, когда она держала за руки Стефана и Дэймона. Она вспомнила тонкий белый круг из воска, плывущего в блюде воды. «Мы сможем сделать это, только если будем держаться вместе»
- Я собираюсь лишь изучать пламя свечи, - произнесла Бонни, ее голос немного дрожал. - И не буду думать о чем-либо другом. Я собираюсь полностью открыть мою душу для этого, - Она начала глубоко дышать, пристально вглядываясь в пламя свечи.
И затем случилось то, что уже происходило раньше. Лицо Бонни разгладилось, всякое его выражение исчезло. Её взгляд окаменел, как у каменного херувима на кладбище.
Она не произнесла ни слова.
И вдруг Елена поняла, что они не договорились, о чем будут спрашивать. Она обдумывала это, решая, какой же вопрос лучше задать. - Где мы можем найти Другую Силу? - спросила она, и в тот же момент у Алариха вырвалось: - Кто ты? - их голоса перемешались и сплелись в один.
Чистое лицо Бонни повернулось, охватывая весь круг невидящим взглядом. Голос, который не был голосом Бонни, произнес: - Идемте и увидите. ( долго думала, как лучше перевести эту фразу...дословно звучит так!)
- Минуту, - произнес Мэтт, поскольку Бонни встала, всё еще находясь в трансе, и сделала шаг к двери. - Куда она идет?
Мередит схватила ее пальто. - Мы идем за ней?
- Не прикасайтесь к ней! - отрезал Аларих, подпрыгивая, так как Бонни вышла за дверь.
Елена взглянула на Стефана, а затем на Дэймона. Единодушно, они последовали за уходящей в темноту Бонни, выходя из кабинета.
- Куда мы идем? На какой из вопросов она отвечает? - требовал Мэтт. Елена смогла только покачать головой. Аларих бежал трусцой, чтобы не отстать от скользящих по земле шагов Бонни.
Она чуть замедлила движение, потому что они вышли на снег, и, к удивлению Елены, пошли к автомобильной стоянке, туда, где была припаркована машина Алариха. Бонни остановилась там.
- Мы не поместимся здесь все, мы с Мэттом будем следовать за вами. - быстро сказала Мередит. По коже Елены прошла дрожь предчувствия, когда ее обдуло холодным воздухом со стороны машины Алариха, открывшего двери с обеих сторон для неё, Дэймона и Стефана. Бонни села вперед. Она смотрела прямо вперед и ничего не говорила. Но как только Аларих выехал со стоянки, она подняла белую руку и начала указывать им путь.

И тут Елена вдруг поняла, куда они направляются.
Они проехали по второму мосту на кладбище, тому, который все называли «новым мостом» , отличительно от старого Плетеного моста, оставшегося позади. Они приближались к этому месту со стороны ворот, Тайлер Смоллвуд объехал их стороной, когда вез Елену к разрушенной церкви. Автомобиль Алариха остановился там же, где когда-то остановилась машина Тайлера. Мередит ехала позади них.
С ужасным чувством дежа вю, Елена сделала шаг через ворота, сразу за Бонни, туда, где стояла разрушенная церковь с высокой колокольней, указывающей подобно пальцу, вверх, на темное небо. В пустом отверстии, которое когда-то было дверным проемом, она остановилась.
- Куда ты ведешь нас? - спросила она. - Послушай. Скажи только, на какой из наших вопросов ты сейчас отвечаешь?
- Идемте и увидите.
Елена беспомощно посмотрела на остальных. И затем переступила через порог. Бонни медленно подошла к белой мраморной могильной плите, и остановилась.
Елена посмотрела туда, а затем на призрачное лицо Бонни. И тут каждый волосок на ее теле будто встал дыбом. - О, нет, - прошептала она, - Только не это.
- Елена, о чем это ты? - спросила Мередит.
Чувствую головокружение, Елена посмотрела вниз, на мраморные лица Томаса и Хонории Фелл, лежащие на каменной поверхности их могилы.
- Эта могила открывается, - прошептала она.

Глава 9

- Ну, по крайней мере, это не входит в привычку, - сказала Бонни. – Всё это так давит на мою психику, я устала. Прошлый раз станет последним. В этом я абсолютно уверена.
- Хорошо, - сказала Елена, отворачиваясь. – Давайте поговорим о чем-нибудь другом. Сегодня вы что-нибудь узнали?
- Я говорила с Аларихом. На следующей неделе у него снова будет встреча. – ответила Бонни, - Он спросил меня, Кэролайн и Викки, не хотели бы мы пройти курс гипноза, чтобы забыть о произошедшем, но я уверена, что он не имеет никакого отношения к Другой Силе, Елена. Он слишком хороший.
Елена кивнула. Она долго размышляла о своих подозрениях насчет Алариха не потому, что он был хорош, а потому, что она спала на его чердаке целых четыре дня. Действительно ли Другая Сила позволила бы ее пребыванию там? Конечно, Дэймон говорил, что влиял на память Алариха, но неужели он может так легко воздействовать на Другую Силу? Разве она не должна быть очень мощной?
А если эта Сила Алариха ослабла на время? Точно так же, как было со Стефаном. Или это только прикрытие…
- Не думаю, что пока стоит вычеркивать его из списка. Нам следует быть осторожными. А что там насчет миссис Флауэрс? Вы что-нибудь узнали о ней?
- Ничего, - сказала Мередит. – Мы приходили сегодня утром в пансион, но она не открыла дверь. Стефан сказал, что сам попытается разыскать ее днем.
- Если бы кто-нибудь предложил мне войти туда, я бы тоже смогла наблюдать за ней, - сказала Елена. – Я чувствую себя бесполезной. Я думаю…, - на минуту она сделала паузу, а затем продолжила: Сегодня я пойду домой. Я имею в виду дом тети Джудит. Возможно, я найду Роберта, бродящего в кустах, или еще что-нибудь.
- Мы пойдем с тобой, - сказала Мередит.
- Нет, для меня будет лучше пойти одной. Правда. Я могу быть очень незаметной.
- Тогда мы даем тебе твой собственный совет. Будь осторожна. Снег до сих пор так валит…
Елена кивнула и присела на подоконник.
По мере того, как она приближалась к дому, она видела, как машина выезжает на дорогу. Она остановилась в тени и стала наблюдать. Фары осветили жуткую зимнюю картину: дерево белой акации, принадлежащее соседям, выглядело как голый силуэт с разветвленными руками, а на одной из них сидела белая сова. Как только автомобиль промчался мимо, Елена поняла, что эта старая синяя машина принадлежит Роберту.
Теперь это стало интересно. Сначала она хотела последовать за ним, но желание проверить дом и убедиться, что все в порядке оказалось сильнее. Она могла лишь украдкой заглядывать в окна.
Желтые ситцевые занавески кухонного окна были петлей закреплены назад. Елена увидела, как тетя Джудит закрывала посудомоечную машину. Роберт приезжал на обед? Задалась девушка вопросом. Тетя Джудит направилась в прихожую, и Елена поспешила за ней, снова кружа возле дома. Она нашла разрез в занавесках гостиной комнаты и осторожно заглянула в старое окно. Она услышала, как хлопнула парадная дверь, а затем в скважине повернулся ключ. Тетя вошла в гостиную, включила телевизор и, присев на диван, начала беспокойно переключать каналы.
Елене было жаль, что кроме профиля своей тети в мерцающем свете телевизора, она почти ничего не видела. Она стояла у окна, понимая, что теперь может только смотреть на происходящее в доме. Сколько времени ей понадобилось, чтобы понять, как хороша эта комната? Старая этажерка из красного дерева была переполнена фарфором и стеклянной посудой, лампа от Тиффани находилась на столике рядом с тетей Джудит. Даже подушки на диване теперь казались дорогими для Елены... Она стояла снаружи и чувствовала перистые снежинки на своей шее. Ей было тяжело осознавать, что она не может войти даже на мгновение, даже на несколько минут.
Голова тети Джудит наклонилась назад, глаза были закрыты. Елена медленно отошла от окна, к которому только что прислонялась лбом. Она забралась на дерево айвы, находящееся напротив окна в ее комнату, но, к разочарованию девушки, шторы были плотно задернуты. Кленовое дерево напротив окна комнаты Маргарет казалось очень хрупким, и забраться на него оказалось трудно, но как только Елена сделала это, то вполне хорошо могла увидеть, происходящее в комнате. Маргарет спала, укутавшись в одеяло до самого подбородка. Ее рот был приоткрыт, а светлые волосы разбросаны по подушке.
«Привет, малыш» - подумала Елены и попыталась сдержать слезы. Сцена в комнате была такая сладкая и невинная: ночник, маленькая девочка в кровати, мягкие игрушки на полках, внимательно наблюдавшие за ней. Через открытую дверь в комнату вошел белый пушистый котенок, как бы завершая эту мирную картину. Снежок прыгнул на кровать Маргарет. Котенок зевнул, показывая свой крошечный розовый язычок, и потянулся, демонстрируя миниатюрные коготки. Он изящно двинулся, направляясь к груди Маргарет. Что-то кольнуло Елену в голову. Она не знала, были ли это новые охотничьи инстинкты или просто интуиция, но внезапно ей овладел страх. Котенок остановился, а его хвост начал со свистом носиться взад и вперед. Внезапно Елена поняла, на что это было похоже. Собаки. Так смотрела Челси на Дуга Карсона прежде, чем напасть на него. О, Боже, собаки в городе были изолированы, но о кошках никто не подумал. Мозг Елены работал с неимоверной скоростью, но это не помогало ей. В голове только возникали страшные картины того, что кошка могла сделать с девочкой своими кривыми когтями и острыми, как бритва зубами. А Маргарет спокойно спала, не замечая никакой опасности. Мех на спине Снежка вздымался, а хвост становился похожим на щетку для чистки бутылок. Уши прижимались, а из пасти послышалось тихое шипение. Кошачьи глаза были прикованы к лицу Маргарет, как тогда Челси смотрела на Дуга Карсона.
- Нет! – прокричала Елена, пытаясь найти что-нибудь, чтобы бросить в окно. Она не могла подобраться поближе, тонкие ветви не выдержали бы ее веса.
- Маргарет, проснись!
Снега на улице было так много, что слов, произнесенных Еленой, почти не было слышно. Низкий вопль вырвался из пасти Снежка, когда он бросил взгляд на окно, затем кот снова уставился на лицо Маргарет.
- Маргарет, просыпайся! – закричала Елена. Когда же котенок занес над девочкой свою кривую лапу, она кинулась к окну.
Вспоминая о случившемся позже, она никак не могла понять, как смогла удержаться. На подоконнике совсем не было места, но ее когти медленно погружались в старую мягкую древесину. Она навалилась на окно всем телом и закричала.
- Убирайся от нее! Проснись, Маргарет!
Глаза Маргарет открылись и она села на кровати, резко отбросив Снежка назад. Когти котёнка зацепились за покрывало, и он снова стал пробираться к девочке. Елена снова закричала.
- Маргарет, вылезай из постели! Открой окно! Быстро!
Четырехлетнее сонное личико Маргарет было полно удивления, но никакого страха не было. Она встала и кинулась к окну в то время, как Елена перестала скалить зубы.
- Все правильно, молодец,…а теперь скажи «Входи». Быстро! Скажи!
- Входи, - покорно сказала Маргарет, сонно моргая, и отошла в сторону.
Котенок отпрыгнул, когда Елена оказалась в комнате. Она хотела схватить его, но было слишком поздно. Снежок выскользнул в окно с ядовитой непринужденностью и исчез в снегу. Маленькая ручка потянула свитер Елены.
- Ты вернулась! – сказала Маргарет, обнимая Елену за ногу. – Я скучала по тебе…
- О, Маргарет, я тоже скучала…. – начала Елена, а затем замерла. Снизу раздался голос тети Джудит.
- Маргарет, ты проснулась? Что там происходит?
У Елены было лишь мгновение, чтобы принять решение.
- Не говори ей, что я здесь, – шепнула она, опускаясь на колени. – Это тайна, понимаешь? Скажи, что отпускала котенка, но про меня молчи. – Больше времени не оставалось; Елена нырнула под кровать и стала молиться. Елена видела, как ноги тети Джудит вошли в комнату. Она уткнулась лицом в половицы, чтобы ее дыхания не было слышно.
- Маргарет! Зачем ты встала? Давай, ложись назад в кровать, - сказала тетя Джудит и кровать заскрипела под весом Маргарет. Елена могла слышать, как тетя Джудит укрывает девочку. – Твои руки холодные. А почему окно открыто?
- Я открыла его, чтобы выпустить Снежка, - сказала Маргарет, и Елена свободно выдохнула.
- И теперь снег по всему полу. Я не могу поверить... Больше не открывай его, слышишь? – Снова раздался какой-то шум, а затем тетя Джудит вышла, захлопнув за собой дверь.
Елена вылезла из-под кровати.
- Молодец, – шепнула она Маргарет. – Я горжусь тобой. Завтра тебе нужно будет сказать тете Джудит, что необходимо отдать котенка. Скажи ей, что он напугал тебя. Я знаю, что ты не хочешь, - она подняла руку, чтобы предотвратить вопль, который вот-вот должен был раздаться из уст Маргарет, - но ты должна. Котенок причинит тебе боль, если ты оставишь его у себя. Ты ведь не хочешь, что бы было больно, верно?
- Нет, - сказала Маргарет. Ее синие глаза были полны слез. – Но…
- И ты не хочешь, что бы котенок причинил боль тете Джудит, да? Ты скажешь тете Джудит, что у вас некоторое время не может быть котенка, щенка или даже птички. Только не говори ей, что это я сказала. Это будет наша маленькая тайна. Скажи ей, что ты стала бояться животных после того случая в церкви. – Елена считала, что лучше будет немного попугать девочку, чем в другой раз наблюдать страшную картину, которая могла произойти сегодня. Лицо Маргарет было очень печальным.
- Хорошо.
- Мне, правда, очень жаль, милая. – Елена села на кровать и обняла ее. – Но это единственный верный способ.
- Ты холодная, - сказала Маргарет, дотронувшись до лица Елены. – Ты ангел?
- Мм…не совсем. - «Только совсем наоборот. Противоположно» - иронично подумала Елена.
- Тетя Джудит сказала, что ты ушла к маме и папе. Ты их видела?
- Я…ну это трудно объяснить, Маргарет. Я еще не видела их, нет. И я не ангел, но собираюсь стать им для тебя и тети Джудит. Я буду следить за вами, даже когда вы не будите видеть меня.
- Понятно… - Сказала Маргарет, играя со своими пальцами. – Это значит, что ты не можешь здесь больше жить?
Елена осмотрела розово-белую спальню. Мягкие игрушки, стоящие на полках, небольшой письменный стол и качающаяся лошадка, которая когда-то принадлежала ей.
- Да, именно это я и имею в виду, - мягко сказала Елена.
- Когда мне сказали, что ты ушла к маме и папе, я сказала, что тоже хочу пойти.
Елене стало трудно дышать.
- О, дорогая, твое время еще не пришло, и тетя Джудит очень тебя любит, ей бы было очень одиноко.
Маргарет кивнула, ее веки слипались, и, когда Елена уложила ее и накрыла одеялом, девочка задала еще один вопрос.
- А разве ты не любишь меня?
- О, конечно я люблю! Я люблю тебя настолько сильно, что даже не знаю.… Но со мной все будет в порядке, а тетя Джудит очень в тебе нуждается. И …, - Елена должна была сделать вдох, чтобы успокоиться. Она посмотрела вниз и увидела, что глаза Маргарет были закрыты, дыхание было ровным. Малышка спала.

«Какая же я глупая, глупая!» - думала Елена, быстро пересекая снежные сугробы на Кленовой Улице. Она совсем забыла спросить у Маргарет, приходил ли Роберт на обед, но сейчас уже было слишком поздно. Роберт. Глаза Елены внезапно сузились. Тогда в церкви его не было, он был снаружи, а потом собаки сошли с ума. И сегодня вечером котенок Маргарет одичал через некоторое время, после того, как автомобиль Роберта выехал на дорогу. Она думала, что Роберту нужно было многое объяснить.
Меланхоличный настрой тянул ее мысли далеко-далеко. Сознание продолжало возвращаться к яркому дому, который она только что оставила. Она вспоминала те вещи, которые уже никогда не сможет увидеть. Вся ее одежда, все безделушки… Интересно, что тетя Джудит с ними сделала? «Мне больше ничего не принадлежит» - подумала Елена.
Я нищая.
Елена?
Елена с облегчением узнала голос в своей голове и заметила силуэт его обладателя в конце улицы. Она поспешила к Стефану, который вынул руки из карманов и протянул ей.
- Мередит сказала мне, куда ты пошла.
- Я ходила домой. – Это все, что она могла сказать ему. Она обняла его и уже в этот момент прекрасно знала, что он все понял.
- Давай где-нибудь присядем. – Сказал он и остановился, расстроившись. Все общественные места были слишком опасны для Елены, а машину Стефану полиция еще не вернула. В конечном счете, они пошли в соседнюю школу, где сидели на крыше и смотрели, как падает снег. Елена рассказала ему о случившемся в комнате Маргарет.
- Я хочу, что бы Бонни и Мередит распространили в городе слух о том, что кошки теперь тоже представляют опасность. Люди должны знать. А еще я думаю, что необходимо следить за Робертом, – закончила Елена.
- Мы будем следить за ним, - сказал Стефан, и она не смогла сдержать улыбку.
- Забавно, когда ты приехал, то казался таким чужим потому, что был иностранцем, а теперь этот город даже представить без тебя невозможно.
- Мы быстро приспосабливаемся, - сказал Стефан. – Всегда можно поехать в другую страну и оказаться в другой ситуации… Ты тоже привыкнешь.
- Я? – глаза Елены задержались на блестящих падающих снежинках. – Я даже не знаю…
- Тебе нужно время, чтобы научиться. Если и есть что-нибудь… хорошее… в нашей сущности, то это время. Мы всегда можем сделать то, что захотим. Вечно.
- «Счастливые компаньоны навсегда» разве это не то, что сказала тебе и Даману Катрина? – Пробормотала Елена.
Елена почувствовала, как Стефан напрягся.
- Она имела в виду нас троих, - сказал он, - а я нет.
- О, Стефан, пожалуйста, не надо, не сейчас. Я даже не думала о Дэймоне. Он пугает меня. Все это пугает меня, и иногда я хочу заснуть и не проснуться… Находясь в его руках, она чувствовала себя в безопасности. Елена поняла, что, несмотря на то, что она теперь все чувствует по-новому, они со Стефаном были так же удивительно близки. Она могла слышать каждый удар сердца Стефана. Его кровь бешено носилась по венам. Она могла чувствовать аромат его тела, перемешанный с запахом его жакета, снегом и шерстью его свитера.
- Пожалуйста, доверься мне, - прошептала она. – Я знаю, что ты зол на Дэймона, но постарайся дать ему шанс. Мне кажется, что он лучше, чем пытается казаться, и я хочу, что бы он помог нам найти эту Другую Силу. Это все, что мне от него надо.
В этот момент она говорила чистую правду. Сегодня вечером Елена ничего общего не хотела иметь с жизнью охотника. Тьма не звала ее сегодня. Ей было жаль, что она не могла бы оказаться сейчас дома, сидя у огня. Их со Стефаном отношения были такими сладкими, что они бы были даже согласны все время сидеть на снегу, лишь бы быть вместе.
Дыхание Стефана было теплым. Он целовал ее спину и плечи, и она не ощущала, что он хочет отстраниться, как в предыдущие разы. Теперь она понимала, что Стефан не испытывает к ней никакого чувства голода, сейчас они были слишком похожи. Теперь, когда она была охотницей как он, их потребности были совсем другими. Эта потребность заключалась в близости, а не в еде. Конечно, они кое-что потеряли, но взамен приобрели больше. Теперь она понимала его лучше, чем когда-либо. Это понимание их очень сблизило, умы почти слились вместе. Это не была шумная болтовня умственных голосов; это было глубокое и бессловесное общение. Как будто их настроения слились воедино.
- Я люблю тебя, - сказал Стефан, прикоснувшись к ее шее, и сдерживаться для нее казалось все труднее. Она поняла, наконец, почему ему было так сложно сказать ей это раньше. Когда ты не знаешь, что случится завтра, то не хочешь давить на человека, который рядом с тобой.
Особенно, если ты его любишь.
- Я тоже люблю тебя, - она попыталась сказать это как можно менее эмоционально, но у нее плохо вышло. – Ты попытаешься дать Дэймону шанс ради меня? Попытаешься поработать с ним?
- Я буду работать с ним, но я не буду доверять ему. Я не могу. Я знаю его слишком хорошо.
- Иногда мне кажется, что никто его не знает. Хорошо, тогда сделай все, что сможешь. Думаю, стоит попросить его проследить за Робертом завтра.
- Сегодня я следил за миссис Флауэрс, - губа Стефана дернулась. – Весь день и вечер. Ты знаешь, что она делала?
- Что?
- Она три раза стирала белье в машине, которая, казалось, вот-вот может взорваться и белье не отжимает, только стирает. Потом она поехала в заповедник, где наполнила две дюжины кормушек. Она прибирается там и вообще проводит большую часть своего времени. А еще она разговаривает сама с собой.
- Она просто старая одинокая женщина, - сказала Елена. – Ну ладно, пожалуй, Мередит была не права на ее счет. – Она заметила, как лицо Стефана изменилось, когда Елена упомянула Мередит. – Что?
- Ну, возможно у Мередит есть объяснение тому, что она сделала. Я не спрашивал ее, думаю, что это лучше сделать тебе. Сегодня после школы она ходила поговорить к Алариху, и она не хотела, что бы мы знали об этом.
В груди Елены зарождалось беспокойство.
- Что ты сказал?
- Потом она лгала нам, ну или уклонялась от ответа. Я постарался прочесть ее мысли, но моя Сила была нейтрализована. Она очень решительна.
- Ты не имел никакого права! Стефан, послушай. Мередит никогда не стала бы причинять нам боль или предавать. Независимо от того, что она немного скрытная…
- Этими словами ты лишь подтверждаешь то, что она что-то скрывает.
- Да, - неохотно согласилась Елена. – Но она никогда не причинит нам вред, я уверена. Мередит была моей лучшей подругой… - сама того не подозревая, Елена позволила своим мыслям убежать далеко-далеко. Сейчас она думала о другой подруге, которая была близка с ней с самого детского сада. Кэролайн. Та, что на прошлой неделе пыталась оклеветать Стефана и оскорбить Елену перед всем городом.
И что тогда Кэролайн написала о Мередит в своем дневнике?
Мередит не делает ничего, чтобы все это безобразие остановить. На самом деле она вообще ничего не делает; она только наблюдает. Кажется, она просто не способна действовать, только может про всякую всячину разговаривать. А, кроме того, я слышала, как мои родители обмениваются мнениями про ее семью — неудивительно, что Мередит никогда о ней не упоминает.
Елена отвернулась от снежного пейзажа, и взглянула на ожидающего Стефана.
- Это не имеет значения, - сказала она спокойно. – Я знаю Мередит, и я доверяю ей. Я буду верить ей до конца.
- Я надеюсь, она стоит этого, Елена, - сказал он спокойно. – Действительно надеюсь.

Глава 10

12 декабря, утро четверга.
Дорогой дневник, итак, после недели работы, чего мы достигли?
Ну, между нами, нам удалось следить за тремя нашими подозреваемыми непрерывно в течение 6-7 последних дней. Итоги: отчеты о передвижениях Роберта за неделю, которую он провел, действуя как любой нормальный бизнесмен. Отчеты по Аларику, который не делал ничего необычного для учителя по истории, отчеты по миссис Флауэрз, которая очевидно проводит большую часть времени в подвале. В действительности мы так ничего и не узнали.
Стефан говорит, что Аларик встречался с директором пару раз, но ему не удалось подобраться достаточно близко, чтобы услышать, о чем они говорили.
Мередит и Бонни распространили новости о том, что остальные домашние животные помимо собак являются опасными. Им не пришлось сильно трудиться над этим, кажется в городе все уже на грани истерии. С тех пор как было сообщено о нескольких других нападениях животных, но очень трудно понять к каким из них надо отнестись серьезно. Какие-то дети дразнили белку и она их покусала. Кролик Мэссэсов поцарапал младшего мальчика. Пожилая миссис Кумбер увидела медноголовых змей у себя во дворе, когда в это время года все змеи должны находиться в спячке.
Единственное в чем я уверена, так это в нападении на ветеринара, который держал собак в карантине. Группа собак покусала его и большинство из них сбежало из загона. После этого они просто исчезли. Люди говорят: скатертью дорожка и надеются, что они умрут с голода в лесах, но мне все же интересно.
И все это время идет снег, не бушует, но и не прекращается. Я никогда не видела так много снега.
Стефан беспокоится о танцах завтра вечером, что напоминает нам о том, что мы на данный момент узнали. Что мы знаем? Ни один из наших подозреваемых не был рядом с Мэссэсами или миссис Кумбер и ветеринаром, когда произошли нападения. Мы ни на шаг не приблизились к нахождению Другой Силы с того момента как мы начали.
12 декабря, утро четверга.
Дорогой дневник, итак, после недели работы, чего мы достигли?
Ну, между нами, нам удалось следить за тремя нашими подозреваемыми непрерывно в течение 6-7 последних дней. Итоги: отчеты о передвижениях Роберта за неделю, которую он провел, действуя как любой нормальный бизнесмен. Отчеты по Аларику, который не делал ничего необычного для учителя по истории, отчеты по миссис Флауэрз, которая очевидно проводит большую часть времени в подвале. В действительности мы так ничего и не узнали.
Стефан говорит, что Аларик встречался с директором пару раз, но ему не удалось подобраться достаточно близко, чтобы услышать, о чем они говорили.
Мередит и Бонни распространили новости о том, что остальные домашние животные помимо собак являются опасными. Им не пришлось сильно трудиться над этим, кажется в городе все уже на грани истерии. С тех пор как было сообщено о нескольких других нападениях животных, но очень трудно понять к каким из них надо отнестись серьезно. Какие-то дети дразнили белку и она их покусала. Кролик Мэссэсов поцарапал младшего мальчика. Пожилая миссис Кумбер увидела медноголовых змей у себя во дворе, когда в это время года все змеи должны находиться в спячке.
Единственное в чем я уверена, так это в нападении на ветеринара, который держал собак в карантине. Группа собак покусала его и большинство из них сбежало из загона. После этого они просто исчезли. Люди говорят: скатертью дорожка и надеются, что они умрут с голода в лесах, но мне все же интересно.
И все это время идет снег, не бушует, но и не прекращается. Я никогда не видела так много снега.
Стефан беспокоится о танцах завтра вечером, что напоминает нам о том, что мы на данный момент узнали. Что мы знаем? Ни один из наших подозреваемых не был рядом с Мэссэсами или миссис Кумбер и ветеринаром, когда произошли нападения. Мы ни на шаг не приблизились к нахождению Другой Силы с того момента как мы начали.
Небольшая вечеринка Мари будет сегодня вечером. Мередит думает нам нужно сходить. Я не знаю, что еще можно сделать.

Деймон вытянул длинные ноги и лениво сказал, оглядывая сарай: "Нет, я не думаю, что это особо опасно. Но я не понимаю, чего вы ожидаете там достичь".
"Именно, я тоже не понимаю" признала Елена, "Но у меня нет идей получше, а у тебя?"
"Что, ты имеешь в виду другие способы времяпровождения? У меня они есть. Хочешь, я расскажу тебе о них?" Елена сделала знак рукой, чтобы он замолчал и он умолк.
"Я имею в виду что-то полезное, что мы можем сделать на данном этапе. Роберта нет в городе. Миссис Флауэрз находится…"
"В подвале" подхватили несколько голосов.
"А мы просто сидим здесь. У кого-нибудь есть идеи получше?"
Мередит нарушила тишину. "Если ты беспокоишься, что это опасно для меня и Бонни, почему бы вам всем не пойти? Я не имею в виду, что вам надо прямо появиться там. Вы могли бы прийти и спрятаться на чердаке. Если что-нибудь бы произошло мы бы могли позвать на помощь и вы бы нас услышали"
"Я не понимаю, почему кто-то будет звать на помощь" сказала Бонни. "Там ничего не случится"
"Ну, может и ничего, но быть в безопасности не повредит" сказала Мередит. "Что ты думаешь?"
Елена медленно кивнула. "Хорошая идея" Она оглянулась вокруг в ожидании возражений, но Стефан просто пожал плечами, а Деймон пробормотал что-то, рассмешившее Бонни.
"Тогда хорошо. Решено. Идем".
Неизбежный снег встретил их когда они вышли из сарая.
"Бонни и я можем поехать в моей машине, « сказала Мередит. "А вы трое..."
"О, мы найдем способ" сказал Деймон, блеснув своей волчьей улыбкой. Мередит кивнула, не впечатленная. Забавно, подумала Елена, пока остальные девушки расходились. Деймон никогда не производил впечатления на Мередит. Казалось, его обаяние не имело на нее никакого эффекта.
Елена только хотела сказать, что она проголодалась, как Стефан повернулся к Деймону.
"Ты хочешь оставаться с Еленой все время пока вы будете там? Каждую минуту?" спросил он
"Попробуй остановить меня,” сказал Деймон весело и улыбнулся. "А что?"
"Если да, то вы двое можете идти туда одни. Я встречу вас позже. Мне нужно кое-что сделать, но это не займет много времени".
Елена почувствовала прилив теплоты. Он пытается доверять брату. Она улыбнулась ему, выражая одобрение, когда он отвел ее в сторону.
"Что за дело?"
" Я сегодня получил записку от Каролины. Она спрашивала смогу ли я встретить ее у школы до вечеринки Аларика. Она сказала, что хочет извиниться".
Елена открыла рот, чтобы сделать едкое замечание, но тут же закрыла его. Из того, что она слышала, Каролина жалко выглядела в эти дни. И может разговор с ней заставит Стефана почувствовать себя лучше.
"Хорошо, но ты не должен ни за что извиняться" сказала она. "Все что случилось с ней это ее вина. Ты думаешь, она вообще неопасна?"
"Да, но в любом случае у меня осталось достаточно моих Сил. Она в порядке. Я встречусь с ней и может она и я пойдем на вечеринку Аларика вместе".
"Будь осторожен" Елена сказала, когда он направился в снег.
Чердак был таким, каким она его помнила: темный и пыльный, полный загадочных очертаний покрытых клеенкой. Деймон, зашедший более традиционным способом через дверь, должен был снять ставни, чтобы впустить ее в окно. Потом они сели рядом на старый матрас и вслушивались в голоса, которые доносились по трубам.
"Я мог бы подумать о более романтичных помещениях, « пробормотал Деймон, брезгливо снимая паутину с рукава. "Ты уверена ты бы не..."
"Да" сказала Елена, "а теперь тихо!"
Слушать обрывки разговоров, и пытаться связать их. Пробовать соотнести лица с голосами походило на игру.
"...и тогда я сказала, мне все равно как долго у тебя длиннохвостый попугай. Избавься от него, а то я пойду на Снежный бал с Майком Фельдманом. И он сказал..."
"...ходят слухи, что могилу мистера Таннера раскопали прошлой ночью..."
"... вы слышали, что все за исключением Каролины выбыли из конкурса на роль Снежной королевы? Вы не думаете..."
"... мертва, но говорю же тебе, я ВИДЕЛ ее, и нет, мне не приснилось. На ней было что-то типа серебряного платья, а ее волосы были золотистыми и развевались на ветру..."
Елена подняла брови взглянув на Деймона. Потом многозначительно посмотрела на свое практичное черное одеяние. Он улыбнулся.
"Романтика". "Лично мне ты нравишься в черном".
"Не мог бы ты..." пробормотала она. Было странно, насколько комфортнее она ощущала себя с Деймоном в последние дни. Она тихо сидела, позволив разговорам кружиться вокруг нее, почти забыв о времени. Потом она уловила знакомый голос, недовольный и ближе всех остальных.
"Да, да. Я иду. Да"
Елена и Деймон обменялись взглядами и встали на ноги как только ручка дверь повернулась. Бонни выглянула из-за угла.
"Мередит сказала мне идти сюда. Я не знаю почему. Она заграбастала Аларика. И это тухлая вечеринка. Апчхи!"
Она села на матрас и через несколько минут Елена присоединилась к ней. Она начала желать, чтобы Стефан был здесь. К тому времени, когда дверь снова открылась и вошла Мередит, она была уверена, что хочет этого.
"Мередит, что происходит?"
"Ничего, по крайней мере, ничего о чем стоит беспокоиться. Где Стефан?" Щеки Мередит были необычно румяны и в ее глазах был странный взгляд, как будто она пыталась держать что-то крепко под контролем.
“Он подойдет позже…” начала Елена, но Деймон перебил.
”Не важно где он. Кто поднимается по лестнице?”
”Что ты имеешь в виду под ”кто” поднимается по лестнице? ” спросила Бонни поднимаясь
”Все только сохраняем спокойствие” сказала Мередит, занимая позицию перед окном, как будто охраняя его. Она сама не выглядела слишком спокойной, подумала Елена.
”Все в порядке” позвала Мередит и дверь открылась, Аларик Зальцман вошел.
Движение Деймона было таким плавным, что глаза Елены не смогли за ним проследить, в одно движение он схватил Елену за запястье и затащил ее за свою спину, в то же время выдвигаясь вперед, чтобы встать к Аларику лицом. Он закончил передвижения заняв положение хищника, каждая мышца напряжена, готовый к нападению.
”Не надо” крикнула Бонни громко. Она бросилась к Аларику, который уже начал отступать от Деймона. Аларик чуть не потерял равновесие и нащупав одной рукой дверь, а другой рукой хватаясь за ремень.
”Прекратите! Прекратите это!” закричала Мередит. Елена увидела очертание предмета под курткой Аларика и поняла, что это пистолет.
Снова она не смогла проследить за происходящим. Деймон отпустил ее запястье и схватил руку Аларика. А позже Аларик сидел на полу с ошеломленным выражением лица, а Деймон опустошал пистолет от патронов, один за другим.
”Я говорила тебе, что это глупо и тебе он не нужен” сказала Мередит. До Елены дошло, что она держала темноволосую девушку за руки. Должно быть, она сделала это, чтобы не дать ей помешать Деймону, но она не помнила, как она это сделала.
”Эти пули, с деревянными наконечниками - отвратительны. Они могут кого-нибудь поранить” тихо выругался Деймон.
Он заменил один из патронов, захлопнул обойму и задумчиво прицелился в Аларика.
”Прекрати это" напряженно сказала Мередит. Она повернулась к Елене. ”Заставь его прекратить, Елена. Он только вредит. Аларик не обидит вас, я обещаю. Я неделю потратила, чтобы убедить его, что ВЫ ничего с ним не сделаете”
”А теперь мне кажется мое запястье сломано” сказал Аларик, достаточно спокойно, его рыжеватые волосы падая на глаза.
”Тебе некого винить, кроме как себя” резко ответила ему Мередит. Бонни, заботливо придерживающая Аларика за плечи, подняла глаза услышав знакомый тон Мередит, отступила на несколько шагов и села.
”Я никак не могу дождаться объяснения ЭТОМУ” сказала она.
”Пожалуйста, поверь мне” Мередит сказала Елене”.
Елена посмотрела в ее темные глаза. Она действительно верила Мередит и она об этом уже говорила. Эти слова вызвали еще одно воспоминание. Ее собственный голос, просящий доверия к Стефану. Она кивнула. ”Деймон?” произнесла она.
Он непринужденно подбросил пистолет и улыбнулся всем, достаточно для того, чтобы дать всем понять, что не нуждается в каком-то поддельном оружии.
”Сейчас если все выслушают, вам все станет понятно” сказала Мередит.
”О, я УВЕРЕНА” сказала Бонни
Елена подошла к Аларику Зальцману. Она не боялась его, но то, как он взглянул на нее, медленно, начиная с ног поднимая взгляд выше говорило Елене что он боялся ее.
Она остановилась в ярде (в метре) от места, где он сидел, встала на колени, смотря ему в лицо.
”Здравствуй” сказала она.
Он все еще держался за запястье. ”Здравствуй” ответил он и сделал большой вдох.
Елена взглянула на Мередит, а потом снова на Аларика. Да, он был напуган. Из-за волос закрывающих лицо таким образом он выглядел молодо. Может на четыре года старше Елены, может на пять. Но не больше.
”Мы не причиним тебе зла” сказала она
”Это то о чем я говорила ему” сказала Мередит спокойно. Я объяснила ему, чтобы он не видел раньше, какие бы истории не слышал, вы совсем другие. Я рассказала ему то, что ты рассказала о Стефане, о том как он борется со своей сущностью все эти годы. Я рассказала о том, через что ты прошла Елена, о том что ты не просила этого”
Но почему же рассказала ему все это? подумала Елена. Она обратилась к Аларику: "Хорошо, ты знаешь о нас. Но все что мы знаем о тебе, так это то, что ты не учитель по истории”
”Он охотник” сказал Деймон тихо и зловеще. ”Охотник на вампиров”.
”Нет” сказал Аларик. ”По крайней мере, не в том смысле”. Казалось, он пришел к какому-то решению. ”Хорошо, из того что я знаю о вас троих...” он внезапно замолчал, осматривая комнату, как будто бы понимая что-то. ”Где Стефан?”
”Он придет. Вообще-то он должен уже быть здесь. Он собирался остановиться у школы и привезти Каролину" сказала Елена. Она была не готова к реакции Аларика.
"Каролину Форбз?" сказал он резко, приподнимаясь. Его голос звучал также как и когда Елена случайно услышала его разговор с доктором Финбергом и директором, голос был бескомпромиссный и решительный.
"Да. Она сегодня отправила ему записку, написала, что хочет извиниться или что-то вроде этого. Она хотела встретиться с ним у школы до вечеринки"
"Ему нельзя идти. Вам нужно остановить его". Аларик поднялся на ноги и настойчиво повторил "Вам нужно остановить его".
"Он уже ушел. А что? Почему нельзя?".
"Потому что я гипнотизировал Каролину два дня назад. Я пробовал и раньше, с Тайлером, но безуспешно. Каролина хороший объект. Она немного вспомнила из того, что произошло в ангаре. И она опознала Стефана Сальваторе как нападавшего.
Напряженная тишина длилась всего долю секунды, затем Бонни воскликнула: “А что Каролина может сделать? Она же не может причинить ему вреда…”
”Разве вы не понимаете? Вы больше не имеете дело со старшеклассниками” возразил Аларик. ”Все зашло слишком далеко, отец Каролины знает и отец Тайлера тоже. И они обеспокоены безопасностью города…”
”Тихо! Помолчите!” Елена искала силой мысли, пытаясь найти хоть намек на присутствие Стефана. Он позволил себе ослабеть, подумала она, часть ее сохраняла ледяное спокойствие посреди паники и нарастающего страха. По крайней мере, она ощущала что-то, просто след, но она была уверена, это был Стефан и он был в беде.
”Что-то не так” подтвердил Деймон и Елена поняла, что он должно быть тоже искал, силой более могущественной чем ее. ”Пойдем”
”Подождите. Давайте сначала поговорим. Не ввязывайтесь в это” Но Аларик с тем же успехом мог поговорить с ветром, пытаясь обуздать его разрушительную силу при помощи слов. Деймон уже был у окна, в следующий момент Елена выпрыгнула и аккуратно приземлилась на снег рядом с Деймоном. Голос Аларика доносился до них сверху. ”Мы тоже идем. Подождите нас там. Позвольте сначала мне поговорить с ними. Я позабочусь об этом..”Елена едва слышала его. Ее разум был занят одной задачей, одной мыслью. Ранить людей, которые хотят ранить Стефана. Все зашло так далеко. Хорошо, подумала она, а сейчас я зайду настолько далеко, насколько потребуется. Если они посмеют тронуть его… Образы проскочили у нее в голове. Слишком быстро, чтобы подсчитать, что она с ними сделает. В другой раз она бы испытала шок от прилива адреналина, восхищения, которые были вызваны этими мыслями.
Она могла ощущать сознание Деймона рядом пока они бежали по снегу, оно было пламенем красного света и ярости. Ярость внутри Елены была рада ей, рада ощущать ее так близко. Но что-то пришло ей на ум.
”Я задерживаю тебя” сказала она. Она почти не задыхалась, даже бежав по нетронутому снегу они бежали на невероятной скорости. Но ничто на двух ногах, да и четырех тоже не могло сравниться со скоростью крыльев птицы. ”Двигайся!» сказала она ”Доберись туда как можно скорей. Я встречу тебя”. Она не остановилась посмотреть на расплывающиеся очертания и дрожание воздуха и вихрь темноты которые превратились в стремительное движение крыльев, но она взглянула на ворона, который вспарил вверх и услышала мысленный голос Деймона.
”Удачной охоты» говорил он. И крылатое черное очертание устремилось к школе.
”Удачной охоты” подумала Елена, подразумевая это. Она удвоила скорость, своим сознанием зафиксировавшись на проблеске присутствия Стефана.
Стефан лежал на спине, желая чтобы его зрение не было так размыто или чтобы он перестал терять сознание. Размытость частично была вызвана болью, частично снегом, но еще было ощущение от крови на его трехдюймовой(8сантиметровой) ране на голове.
Конечно, он поступил неосторожно, не посмотрев по сторонам у школы, если бы он сделал это он бы увидел скрытые машины, припаркованные с другой стороны. Но прежде всего было глупо приезжать сюда. А сейчас он поплатиться за эту глупость.
Если бы только он мог собраться мыслями, чтобы позвать на помощь... Но слабость, которая также так легко позволила этим людям побороть его мешала сделать ему это. Он едва ли питался с той ночи, когда напал на Тайлера. Что почему-то было иронично. Его собственная вина была причиной неприятностей, в которые он сейчас попал.
Мне никогда не следовало пытаться изменить свою сущность, подумал он. Деймон все это время был прав.
Все одинаковые, Аларик, Каролина, все. Каждый предаст тебя. Мне нужно было охотиться на них и наслаждаться этим.
Стефан надеялся, что Деймон позаботиться о Елене. Она будет с ним в безопасности. Деймон силен и безжалостен. Он научит ее выживать. Стефан был рад этому.
Но внутри него что-то кричало
Зоркие глаза ворона заметили перекрещенные лучи фар внизу и начал снижаться. Но Деймону не нужно было подтверждение увиденного, он сфокусировал внимание на слабом сердцебиение, это была жизненная сила Стефана, она была вялой из-за того, что Стефан ослаб и из-за того, что он перестал бороться.
"Ничему не учишься, да, брат? Деймон мысленно обратился к нему. Мне следует оставить тебя здесь"
В тот момент, едва коснувшись земли он преображался, приобретая форму, которая причинит больше вреда, чем ворон.
Черный волк прыгнул на кучку людей, окружающих Стефана, точно прицеливаясь на державшего в руках заточенный кол из дерева над грудью Стефана. Сила удара отбросила мужчину на 10 футов (на три метра) назад. Кол упал и покатился в траву. Деймон сдержал свой импульс, который стал сильнее, потому что он походил его инстинктам тела, в котором он был, вцепиться в горло мужчины. Он обернулся и отошел к другим двум мужчинам, которые еще стояли. Его второй бросок расшвырял их, но один из них добрался до неосвещенной области и повернулся, поднимая что-то на плечо. Винтовку, подумал Деймон. и вероятно заряженную теми специальными пулями как у пистолета Аларика. Было невозможно настичь мужчину до выстрела. Волк зарычал и все равно приготовился к прыжку. Полное лицо человека исказилось в отвратительной улыбке.
Быстрая как змея, бледная рука вытянулась из темноты и выбила винтовку. Мужчина оглянулся в недоумении и бешенстве, в то время как волк распахнул пасть в широкой улыбке. Елена прибыла.

Глава 7

- Сотрудничать зачем? - спросила Мередит.
- Об этом поговорим позже. Сейчас я хочу знать то, что произошло в городе после моего «отъезда».
- Главным образом, истерика, - сказала Мередит, приподнимая одну бровь. В основном, с твоей Тетей Джудит. У нее была галлюцинация, будто она видела тебя - только это была не галлюцинация, не так ли? И она, и Роберт разбиты.
- Я знаю, - мрачно сказала Елена. - Продолжай.
- В школе все в шоке. Я хотела поговорить со Стефаном, особенно, когда начала подозревать, что в действительности ты не мертва, но его не было в школе. Мэтт был, но с ним явно что-то не так. Он напоминает зомби, и он ни с кем не разговаривает. Я хотела объяснить ему, что есть надежда, что ты не могла уйти навсегда; я думала, что это поможет ему. Но он и слушать не стал. В его действиях не было здравого смысла, и однажды я даже подумала, что он собирается ударить меня. Он не выслушал ни слова.
- О, Боже... Мэтт. - что-то ужасное всколыхнулось в памяти Елены, что-то слишком тревожное, чтобы окончательно осознать это. Она не смогла бы сейчас с этим справиться, и воспоминания потихоньку отступили.
Мередит продолжала, - И, тем не менее, ясно, что некоторые люди отнеслись к твоей «смерти» подозрительно. Именно поэтому я и сказала на мемориальной службе неверную дату; я бы боялась, назвав реальный день и место, что Аларих Зальцман заманил бы тебя в засаду. Он столько всего спрашивал, что хорошо, что Бонни ничего не знала, а-то бы она могла проболтаться.
- Это не справедливо, - возразила Бонни. - Аларих лишь заинтересован в том, чтобы нам помочь, как и прежде. Он - Водолей, и...
- Он - шпион, - сказала Елена, - И возможно даже больше. Но поговорим об этом позже. Что со Стражем масонской ложи? Я не видела его на службе.
Мередит посмотрела неодобрительно. - Ты не знаешь?
- Я ничего не знаю; я спала на чердаке в течении последних четырех дней.
- Хорошо... - Мередит сделала тревожную паузу. Тайлер Смоллвуд только что вернулся из больницы. То же самое с Диком Картером и с теми четырьмя парнями, с которыми была стычка в День Основателей. На них было совершено нападение в ангаре тем вечером, они потеряли много крови.
- О... - Так вот почему Стефан был так силен той ночью..Это все объясняло. И вот почему сейчас они стали более слабыми. Почему они стали более слабыми с тех пор. Он, вероятно,не питался после того случая.
- Мередит, Стефан - действительно подозреваемый?
- Ну...отец Тайлера попытался заявить на него, но полиция запуталась во времени совершения преступления. Они приблизительно знают, когда на Тайлера Смоллвуда напали, потому что они, как и предполагалось, встретились с господином Смоллвудом, и Стефана не обнаружили. И Бонни, и я можем оправдать Стефана на это время, потому что мы в тот момент оставили его у реки с твоим телом. Так что он никак не мог попасть к ангару, чтобы напасть на Тайлера, по крайней мере, никакой нормальный человек не смог бы. И пока полиция не думает ни о чем сверхествественном.
- Вижу. - Елена хотя бы в этом отношении почувствовала себя свободной.
- Тайлер Смоллвуд и его дружки не могут идентифицировать нападавшего, они ничего не помнят о том дне, - Мередит добавила. - Никто, даже Кэролайн.
- Кэролайн был в там?
- Да, но она не была покусана. Она только в шоке. Несмотря на все она сделана, я почти чувствую жалость к ней. - Мередит пожала плечами и добавила, - В эти дни она выглядела довольно жутко.
- И я не думаю, что хоть кто-то будет когда-либо подозревать Стефана после того, что случилось с собаками сегодня в церкви, - вставила Бонни.- Мой папа говорит, что, возможно, это большая собака разбила окно в ангаре, и раны на горле Тайлера Смоллвуда были похожи на раны, нанесенные животным. Думаю, что много людей полагает, что это была собака или стая собак...и именно они и совершили нападение.
- Удобное объяснение,- сказала Мередит сухо. - Это означает, что они не должны больше думать об этом.
- Но это смешно, - ответила Елена. - Нормальные собаки не ведут себя таким образом. Разве люди не задаются вопросом, почему их собаки внезапно сошли с ума и начали нападать на людей?
- Многие люди только избавились от вопросов. О, и я слышала, что кто-то говорил о принудительном испытании водобоязни, - сказал Мередит. - Но это ведь - не только водобоязнь, не так ли, Елена?
- Нет, я так не думаю. И это - не дело рук Стефана или Дэймона. Именно с этим я и пришла сюда поговорить с вами. - Елена объяснила, так ясно, как она могла, то, что она думала о таинственной силе в Церкви Фелла. Она рассказала о силе, которая преследовала ее до моста, и о том, что она чувствовала во время нападения собак, и о своем разговоре со Стефаном и Дэймоном. Она закончила, - И Бонни сказала сегодня в церкви: «Какое-то зло». Я думаю, что это - то, что находится здесь в Церкви Фелла, кое-что, о чем никто не знает, кое-что полностью злое. И я не думаю, что ты понимаешь, о чем сегодня говорила в церкви, Бонни.
Но мысли Бонни уже ушли в другую сторону, - Так это не обязательно Дэймон совершал все эти ужасные вещи, в которых ты его обвиняла? - сказала она проницательно. - Вроде убийства Янцзы, причинения вреда Викки и убийства мистера Таннера, и всего остального. Я не сказала бы вам, что он мог быть убийцей.
- Я думаю, - сказала Мередит, глядя на Елену, - Что ты должна забыть о Дэймоне, как о предмете любви.
- Да, - ответила Елена решительно. - Он действительно убил мистера Таннера, Бонни. И стоит выяснить, не совершал ли он также и другие нападения; я спрошу его об этом. И мне неприятно иметь с ним дело. Не связывайся с ним, Бонни, поверь мне, не надо.
- Я, потому что так надо, оставляю Дэймона в покое; я, потому что так надо, оставляю Алариха одного,... любых парней, которые нравятся мне, я, потому что так надо, должна оставить в покое? И тем временем Елена получает их всех. Это - не справедливо.
- Жизнь вообще не справедлива, - черство сказала ей Мередит.- Но послушай, Елена, даже если эта Другая Сила существует, как ты думаешь, что это? Что это напоминает?
- Я не знаю. Нечто чрезвычайно сильное - но оно прячет себя так, чтобы мы не смогли ощутить его. Чтобы оно могло напомнить обычного человека. И именно поэтому я пришла за помощью, потому что это мог бы быть любой в Церкви Фелла. Похоже на то, что Бонни сказала сегодня на службе: «Они - не то, чем кажутся.»
Бонни выглядела несчастной. - Я этого не помню...
- Но ты это говорила. «Они - не то, чем кажутся.» - тяжело повторила Елена.
- Они... - Она посмотрела на Мередит, но темные глаза под изящно-выгнутыми бровями были спокойны и отдалены.
- Таким образом, это делает подозреваемыми всех - сказала Мередит очень спокойным голосом. - Так?
- Так, - ответила Елена. - Но мы должны все замечать и делать пометки о самом важном. Дэймон и Стефан уже согласились оказать помощь в этом расследовании, и если поможете еще и вы, то у нас будет больше шансов. - это была ее лучшая черта; у нее всегда были организаторские способности, начиная с планов по завоеванию парней и заканчивая различными сборами денег. Все это была только более тяжелая версия ее ранних планов.
Мередит дала Бонни карандаш и бумагу, та лишь посмотрела на нее, а потом на Мередит и Елену. - Прекрасно, - сказала она, - Но кто же будет в этом списке?
- Ну, у любого может быть причина быть подозреваемым. Любой, кто делал какие-то странные вещи в последнее время: преследовал Стефана и меня, натравил собак на людей. Люой, чье поведение необъяснимо.
- Мэтт, - сказал Бонни, деловито шурша по бумаге ручкой. - И Викки. И Роберт.
- - Бонни! - воскликнули одновременно Елена и Мередит.
Бонни объяснилась. - Просто Мэтт вел себя действительно странно, а с Викки это уже давно. И Роберт стоял у входа в церковь перед службой, но так и не появился внутри. - О, Бонни, честно, - застонала Мередит, - Викки - скорее жертва, чем подозреваемый. И если Матт - нечистая сила, то я - горбун из «Нотр-Дам де Пари». И что касается Роберта, он...
- Ладно, я поняла, - холодно сказала Бонни. - Теперь давайте послушаем ваши версии.
- Нет, подождите, - сказала Елена. - Бонни, подожди минутку. - Она думала кое о чем, что преследовало ее уже долгое время, - Начиная с церкви, - сказала она громко, вспомнив это. - Знаете, а я видела Роберта около церкви тогда, когда пряталась в хорах. Это было как раз перед нападением собак, и он двигался в обратном направлении, как будто знал, что должно что-то случиться.
- О, но Елена...
- Нет, послушай, Мередит. И я видела его прежде, в субботнюю ночь, с Тетей Джудит. Когда она сказала ему, что они не поженятся, было что-то такое в его лице…, я не знаю. Но думаю, что мы должны отнести его в этот список, Бонни.
Трезво подумав и выждав момент, Бонни сделала это. - Кто еще? - спросила она.
- Боюсь, что еще Аларих, - сказала Елена. - Я сожалею, Бонни, но он фактически номер один в этом списке. - Она рассказала подругам то, что подслушала тем утром между Аларихом и директором школы. - Он - едва ли обычный преподаватель истории; и думаю, что он здесь по некоторым причинам. Он знает, что я - вампир, и он ищет меня. И сегодня, во время нападения собак, он стоял и просто смотрел на это, совершая какие-то сверхъестественные жесты. Он - определенно не тот, кем кажется, и вопрос в том, кто же он все-таки такой? Ты слушаешь, Мередит?
"Да. Знаете, я думаю, что нужно поместить в этот список госпожу Флауэрс. Помните, как она стояла в окне пансионата, в тот день, когда мы вытащили Стефана из колодца? Но она не спустилась вниз, чтобы открыть для нас дверь. И это - странно.
Елена кивнула. - Да, она всегда была странной.- Елена посмотрела на Бонни. Та провела рукой по волосам, оголяя заднюю часть шеи. Она была горячей. Елена же почувствовала себя слегка выжженой.
- Ладно, мы подъедем к пансионату завтра перед школой, - сказала Мередит.
- Что еще мы можем сделать прямо сейчас? Бонни, дай-ка взглянуть на список.
Бонни протянула список, так чтобы они могли видеть, и Елена и Мередит склонились вперед и прочитали:
Матт Хонеикатт
Викки Беннетт
Роберт Максвелл. Что он возле церки, когда напали собаки? И что произошло той ночью в доме Елены?
Аларих Зальцман. Почему он задает так много вопросов? И зачем его вызвали к церкви Фелла?
Госпожа Флауэрс. Почему она ведет себя так странно? И почему не открыла нам двери в пансионат, когда Стефану было плохо?
- - Ладно, - сказала Елена. - Полагаю, нужно также узнать, чьи собаки были сегодня у церкви. А вы можете завтра в школе присмотреть за Аларихом.
- Я буду смотреть за Аларихом, - сказала Бонни твердо. - И я сниму с него подозрения, вот увидите!
- Будет хорошо, если ты сделаешь это. Возможно вы предназначены друг для друга. Мередит может присмотреть за госпожой Флауэрс, а я за Робертом. Что касается Стефана и Дэймона...ну... они могут присматривать за каждым, потому что способны исследовать мысли людей. Кроме того, этот список далеко не полный. Я собираюсь исследовать местность вокруг города, буду разыскивать любые признаки Силы, или вообще что-нибудь сверхъестественное. Оно ближе, чем мы думали.
Задумавшись, Елена рассеянно облизала губы. Она была слегка выжжена. Она заметила кое-что, чего она никогда не замечала прежде: красивый узор вен на внутреннем запястье Бонни. Бонни все еще протягивала список, и кожа ее запястья была настолько прозрачна, что синие вены были ясно видны. Елене было жаль, что она плохо слушала, когда они изучали человеческую анатомию в школе; как же назывались эти вены, которые ветвились подобно веткам дерева...?
- Елена! Елена!
Пораженная, Елена подняла голову и увидела насторожные темные глаза Мередит и встревоженное выражение лица Бонни. Только тогда она поняла, что склонилась слишком близко к запястью Бонни, исследуя самую большую вену на ее руке.
- Прости, - пробормотала она, отпрянув. Она могла почувствовать увеличенную длину и остроту своих животных зубов. Это было похоже на ношение фигурных скобок; она могла ясно чувствовать появившееся различие в весе. Она поняла, что не нужно было улыбаться Бонни, успокаивая ее, это не возымело должного эффекта. Бонни выглядела испуганной, и это было глупо. Она должна знать, что Елена никогда не ранила бы ее. И Елена не слишком хотела есть сегодня вечером; Она всегда мало питалась. Она могла бы получить все, в чем она нуждалась, от этой крошечной вены на запястье …
Елена вскочила на ноги и подошла к окну, прислоняясь к раме, и чувствуя прохладный ночной воздух на своей коже. Она чувствовала небольшое головокружение, и пыталась перевести дыхание.
Что она наделала? Она обернулась, чтобы увидеть Бонни, прижатую к Мередит, и обе они смотрели на нее с опасением. Ей было крайне неприятно, что они так на нее смотрят.
- Я сожалею, - сказала она. - Я не подразумеваю тебя, Бонни. У меня нет никого ближе. Я должна была поесть, прежде, чем придти сюда. Дэймон предупреждал, что позже я проголодаюсь.
Бонни сглотнула, выглядя еще хуже, чем до этого. - Поесть?
- Конечно же да, - сказала Елена едко. Ее вены горели; именно это она чувствовала. Стефан описывал это прежде, но тогда она не смогла этого понять до конца; она никогда не понимала того, что с ним случалось, когда возникала потребность в крови. Это было ужасно и непреодолимо. - Что вы думаете я ела все эти дни? Воздух? - добавила она вызывающе. - Я - теперь охотник, и мне пора поохотиться.
Она видела, что Бонни и Мередит пытаются справиться, но они не успели скрыть появившееся в их глазах отвращение. Она сконцентрировалась на использовании своих новых способностей, на поиске разумов Стефана или Дэймона. Это было трудно, потому что ни один из них не был в ее разуме, тогда, ночью, когда они боролись в лесу, она думала, что может ощущать эту силу.
Но у нее не было никакого способа связаться с ними, и разочарование от этого сделало жжение в ее венах еще хуже. Только она решила, что, возможно, придется идти одной, когда занавески хлестнули ее по лицу, колебаясь от порыва ветра. Бонни с криком покачнулась, столкнув настольную лампу с тумбочки и погружая комнату в темноту. Проклиная все на свете, Мередит пыталась исправить это. Занавески безумно трепетали в появившемся мерцающем свете, и Бонни, казалось, пыталась закричать. Дэймон стоял подоконнике открытого окна, опустив одно колено. Он улыбался одной из его самых диких улыбок.
- Вы не возражаете? - он сказал. - Немного неудобно.
Елена посмотрела назад, на Бонни и Мередит, которые стояли напротив туалета, выглядя одновременно испуганными и загипнотизированными. Сама она сердито покачала головой.
- А я думала, что только склонна к излишнему драматизму, - сказала она. - Очень забавно, Дэймон. А теперь пойдем.
- И оставим двух таких красивых девушек одних? - Дэймон снова улыбнулся Бонни и Мередит. - Кроме того, я только что пришел сюда. Разве кто-нибудь не будет так вежлив и не пригласит меня войти...?
Карие глаза Бонни, беспомощно застывшие, немного смягчились. Ее губы, раскрытые от ужаса, немного разошись. Елена увидела признаки неизбежного оттаивания.
- Нет, никто не будет, - сказала она, встав аккурат между Дэймоном и девушками.
- Здесь нет никого для тебя, Дэймон - не сейчас, не когда-либо еще. - увидев, как в его глазах вспыхнул вызов,она добавила, - И так или иначе, я ухожу. Не знаю, как ты, но я иду охотиться. - Она почувствовала присутствие Стефана где-то поблизости, на крыше вероятно, и услышала его мгновенную поправку: «Мы идем охотиться, Дэймон. Ты же можешь сидеть тут всю ночь, если желаешь».
Дэймон с изяществом сдался, стрельнув последним взглядом на удивленную Бонни, перед исчезновением из окна. Бонни и Мередит дернулись вперед в тревоге, очевидно опасаясь того, что он разбился насмерть.
С ним все отлично, - сказала Елена, вновь качая головой. - И не волнуйтесь, сюда он больше не вернется. Я приду сюда в это же самое время завтра. Прощайте.
- Но... Елена - Мередит остановила ее. - Ты бы не хотела переодеться?
Елена оценила свой внешний вид. Платье, семейная реликвия девятнадцатого столетия, было изодрано и потрепано, тонкая белая марля была в некоторых местах порвана. Но не было никакого времени, чтобы исправить это; она должна была поесть.
- Это может подождать, - сказала она. - Увидимся завтра. - она выпрыгнула из окна, так же, как и Дэймон до этого. Последнее, что она увидела - Бонни и Мередит странно смотрели на нее.
Она встала после приземления; на сей раз она не ушибала колени. Стефан был там, и он обернул что-то темное и теплое вокруг нее.
- - Твой плащ, - сказала она, довольная. На мгновение они улыбнулись друг другу, помня, как он первый раз обернул ее в этот плащ, после того, как спас ее от Тайлера Смоллвуда на кладбище и привел к себе в комнату, чтобы привести в порядок. Тогда он боялся прикасаться к ней. Но, думала Елена, улыбаясь и глядя ему в глаза, это опасение очень быстро прошло.
- Я думал, что мы идем охотиться, - сказал Дэймон.
Елена обернулась к нему с улыбкой, не отводя своей руки от от Стефана.
- Мы, - сказала она. - А куда мы должны идти?
- Любой дом на этой улице, - предложил Дэймон.
- Лес, - сказал Стефан.
- Лес, - решила Елена. - Мы не трогаем людей, и не убиваем их. Не так ли, Стефан?
Он чуть сдавил ее пальцы. - Так и есть, - ответил он спокойно.
Губа Дэймона неодобрительно сжались.
- И что же мы найдем в лесу, позвольте мне узнать? Ондатру? Скунса? Термитов? - его глаза переместились на Елену и его голос понизился. - Пойдем со мной, и я покажу тебе настоящую охоту.
- Мы можем пройти через кладбище, - сказала Елена, игнорируя его.
- Белохвостые олени кормятся всю ночь на открытых областях, - сказал ей Стефан, - но мы должны будем быть очень осторожным, преследуя их; они могут слышать почти так же, как и мы.
«Тогда, в другое время» - сказал голос Дэймона в голове Елены.

Глава 8

"Кто—? О, это - ты!" сказала Бонни, почувствовав, как кто-то коснулся ее локтя. "Ты испугал меня. Я не слышала, как ты подошел."
Стефан понял, что должен был быть более осторожным. Несколько дней он не был в школе и уже отвык передвигаться как человек. Его шаги были большими и бесшумными, как у охотника.
«Прости», сказал он, когда они шли рядом вниз по коридору.
«Все в порядке» произнесла Бонни, стараясь казаться при этом храброй и беспечной, но ее карие глаза были широко открыты и неподвижны. "Так, что ты делаешь здесь сегодня? Мы с Мередит приехали в пансион этим утром, чтобы проверить госпожу Флауэрс, но никто не открыл дверь. И я не видел тебя на биологии."
«Я приехал сегодня днем. Вернулся в школу по крайней мере на то время, пока мы не найдем то, что ищем »
«Ты имеешь в виду, чтобы шпионить за Аларихом…» пробормотала Бонни. «Вчера я сказала Елене, чтобы она оставила его мне. Ой » добавила она, поскольку несколько проходящих мимо студентов уставились на нее. Она закатила глаза и посмотрела на Стефана. Взаимно согласившись, они повернули в коридоре и, немного погодя, оказались на пустой лестничной клетке. Бонни прислонилась к стене со вздохом облегчения.
«Мне не следует забывать не употреблять ее имени» трогательно произнесла девушка «но это настолько тяжело… Сегодня утром мама спросила меня, как я себя чувствую, и я почти сказала «прекрасно», а все потому, что я видела Елену вечером. Я не знаю, как вы можете хранить такую тайну столько времени!»
Стефан чувствовал, как улыбка появляется на его губах. Бонни походила на шестинедельного котенка. Само очарование и никаких запретов. Она всегда говорила то, что думала, даже если это полностью противоречило тому, что она говорила прежде. Все ее мысли и чувства шли от самого сердца.
«Сейчас ты стоишь в этой пустой прихожей вместе со мной, и никто не знает, что ты здесь» напомнил Стефан почти угрожающе.
«Оххх…» ее глаза снова расширились. «Но ты не стал бы этого делать, не так ли?» добавила Бонни «Поскольку Елена убила бы тебя за это, дорогой» Ища другую тему для разговора, она нервно сглотнула и сказала «Ну…и…как все прошло вчера вечером?»
Настроение Стефана быстро испортилось. «Не очень хорошо. О, нет, с Еленой все в порядке, сейчас она благополучно спит» Стефан хотел продолжить, но в конце коридора увидел проходивших мимо трех старшеклассниц. Все они были очень удивлены при виде Бонни и Стефана вместе. Лицо Сью Карсон было бледным, а глаза покрасневшими, но она им улыбнулась. Бонни очень забеспокоилась. «Как дела, Сью? Как Дуг?»
«Я в порядке. Дуг тоже ничего, по крайней мере, хуже не стало. Стефан, я хотела с тобой поговорить. Я знаю, что мой папа вчера поблагодарил тебя за помощь Дугу, но я тоже хотела бы это сделать. Я имею в виду, я знаю, что люди в городе ужасно вели себя по отношению к тебе, и ну, в общем, я была удивлена твоей заботе. Моя мама говорит, что ты спас жизнь Дугу. Я только хотела поблагодарить тебя, и сказать, что я сожалею — обо всем.»
К концу речи ее голос задрожал. Бонни вздохнула и, нащупав рукой ткань своего рюкзака, схватилась за нее от волнения. На мгновение ситуация стала выглядеть так, как будто Стефан оказался пойман двумя рыдающими девушками под лестничной клеткой. Он был встревожен и ломал голову над тем, как бы отвлечь Бонни и Сью.
«Да ничего, все в порядке. Как Челси?»
«Она в загоне. Они держат там собак на карантине. Всех, кого смогли поймать.» Сью вытерла свои глаза и выпрямилась. Стефан немного расслабился, понимая, что опасность миновала. Повисла неловкая тишина.
«Ну…» сказала, наконец, Бонни, обращаясь к Сью. «Вы слышали, что школьный образовательный совет решил о Снежных Танцах? »
«Я слышала, что они собрались сегодня утром и, все обсудив, решили не лишать нас этого удовольствия. Кто - то сказал, что они говорили о полицейской охране. На всякий случай. О, этот звонок последний. Нужно добраться до кабинета истории прежде, чем Аларих накажет нас всех.»
«Мы будем через минуту» сказал Стефан и небрежно добавил «А когда эти Снежные Танцы?»
«Тринадцатого числа. В пятницу вечером.» Сказала Сью, а затем вздрогнула. «О, мой Бог, в пятницу тринадцатого. Я и не думала об этом раньше! Но я тут же вспомнила еще кое-что, что хотела сказать вам. Сегодня утром я вычеркнула себя из списка баллотирующихся быть королевой снега. Это только поначалу казалось возможным. Это все.» Сью удалилась почти бегом.
В голове Стефана все перемешалось. «Бонни, что это за Снежные Танцы?»
«Ну, это и вправду Рождественские танцы, только у нас вместо Рождественской королевы – Снежная королева. После того, что случилось в День Основателей, они хотели отменить праздник, еще и этот инцидент с собаками вчера, но кажется, все в порядке.»
«В пятницу тринадцатого» мрачно произнес Стефан.
«Да» Бонни снова выглядела испуганной, казалась маленькой и неприметной. «Стефан, прекрати так смотреть! Ты пугаешь меня! Да что происходит? Что по-твоему может произойти на танцах? »
«Я не знаю» Но было что-то, о чем Стефан думал, но не говорил. У церкви Феллов не было еще не одного праздника, который бы был оставлен без внимания этой Другой Силой. И эти танцы, вероятно, будут последним праздником года. Но говорить об этом сейчас не было никакого смысла. «Пошли» сказал он, «Мы действительно опаздываем»
Он был прав. Аларих Зельтзман был у классной доски, когда они вошли. Это был их первый урок с ним в кабинете истории. Даже если он был удивлен тому, что они опоздали, то скрыл это безупречно и подарил ребятам одну из своих самых дружелюбных улыбок.
«Итак, вы тот, кто охотится на охотника» думал Стефан, садясь и изучая стоящего перед ним человека. «Но вы – что-то большее, чем просто охотник? Другая Сила, возможно?»
На первый взгляд, ничто в этом человеке не вызвало подозрения. Будучи учителем, он слишком долго носил эти песчаные волосы, имел ребяческую улыбку и упрямую жизнерадостность, которые создавали для окружающих впечатление полной безопасности. Но Стефан был осторожен с самого первого дня, как увидел этого человека с безобидной внешностью. Однако казалось маловероятным, что именно Аларих Зельтзман стоял за нападением на Елену или инцидентом с собаками. Никакая маскировка не смогла бы быть такой совершенной.
Елена. Сжимая под столом свою руку в кулак, он всячески пытался заглушить боль, просыпающуюся в его груди. Он не хотел думать о ней. Он смог прожить предыдущие пять дней только благодаря тому, что всячески старался не думать о ней. На это уходило большое количество времени и энергии. Сейчас он находился в худшем месте, в котором только мог оказаться, его абсолютно не заботило то, что преподавалось, и поэтому удерживать свои мысли было гораздо тяжелее. Заняться было нечем. Он заставил себя дышать медленно, спокойно. Ей было хорошо; это было важно. Ничто иное действительно не имело значения. Но как раз, когда он сказал это себе, ревность будто шлепнула его, словно кнутом. Всякий раз, когда он думал о Елене теперь, он должен был думать о нем.
О Дэймоне, который мог поехать, куда он хочет и делать все, что хочет…Даже быть с Еленой в эту самую минуту. Гнев горел в сознании Стефана ярко и холодно, смешиваясь с горячей болью в его груди. Он все еще не был уверен, что Дэймон не был тем, кто жестоко бросил его, истекающего кровью и находящегося без сознания, умирать в этот заброшенный колодец. Он бы воспринял идею Елены о Другой Силе более серьезно, если был полностью уверен, что это не Дэймон преследовал Елену в день ее смерти. Дэймон был злым; у него не было никакого милосердия и сострадания …
И что он такого сделал, чего я не сделал? Упорно спрашивал себя Стефан уже в сотый раз. Ничего.
Кроме убийства. Однажды Стефан попытался убить. Он хотел убить Тайлера. В памяти вспыхнул холодный огонь гнева к Дэймону, но почему-то он посмотрел на парту в конце комнаты.
Там было пусто. Хотя Тайлер вышел из больницы на день раньше, в школу он не вернулся. Не должно быть никакой опасности, что Тайлер запомнил что-нибудь из того ужасного дня. Влияние на память должно держаться долгое время, если только кто-нибудь не попытается помочь Тайлеру вспомнить.
Внезапно он понял, что уставился на пустую парту Тайлера узкими, задумчивыми глазами. Пытаясь отвести глаза, он поймал чей-то взгляд, того, кто наблюдал за Стефаном, пока он смотрел на парту Тайлера. Мэтт быстро развернулся и склонился над учебником истории, но Стефан все же успел заметить выражение его лица. «Не думай об этом. Не думай ни о чем» сказал Стефан сам себе и принялся вслушиваться в лекцию Аллариха о войнах Роз.

Декабрь 5, я не знаю сколько времени, наверное, начало дня.
Дорогой дневник,
Дэймон вернул тебя мне сегодня утром. Стефан сказал, что не хотел бы, что бы я бывала на чердаке Алариха. Ручка, которой я сейчас пишу, принадлежит Стафану. У меня больше ничего нет, то есть есть конечно, но я ничего не могу взять, ведь тетя Джудит обязательно заметит. Прямо сейчас я сижу в сарае, который находится позади пансиона. Больше мне некуда идти, ведь везде спят люди, а приглашения в их дома я не получала. Полагаю, что животные не считаются потому, что прямо сейчас здесь в сене спят несколько крыс, но я стараюсь не обращать на них внимание. Очень сложно душить в себе подкатывающуюся истерику. Я думала, что, размышляя и записывая, смогу отвлечься. Это так знакомо, так нормально, особенно если учесть, что все в моей жизни больше нормальным назвать нельзя. Дэймон говорит, что станет легче, если я постараюсь забыть свою прежнюю жизнь и всецело отдамся новой. Он, кажется, думает, что то, что я стала такой как он было неизбежно. Он говорит, что я родилась, чтобы быть охотником и нет никакого смысла отказываться от этого. Вчера вечером я охотилась на оленя. А на оленя потому, что, натыкаясь рогами на дерево, олени создают много шума, пытаясь привлечь других самцов. Я пила его кровь. Когда я просматриваю свой дневник, то понимаю, что новая жизнь не имеет с прошлым ничего общего. Я боюсь того, чем я стану, если действительно начну принадлежать этой сущности.
О, Боже, я боюсь.
Старая почти чисто белая сова расправила свои крылья так, что я могу видеть их внутреннюю сторону, сейчас уставилась на меня, вероятно удивляясь тому, что я разговариваю сама с собой, пытаясь при этом не заплакать. Забавно, что я все еще могу плакать. Могу предположить, что ведьмы, к примеру, не могут.
Снаружи пошел снег. Я укуталась в свой плащ.

Елена прижала небольшую книжку к себе и натянула темный мягкий бархатный плащ до самого подбородка. В сарае было абсолютно тихо, если не считать посапывания животных, которые спали там. Снаружи бесшумно дрейфовали снега. Елена смотрела на это глазами с едва заметными слезинками, которые заливали ее щеки.

«Бонни МакКало и Кэролайн Форбс, задержитесь, пожалуйста» сказал Аларих после того, как прозвенел звонок с урока.
Стефан нахмурился, увидев, как Викки Беннет толпится в открытых дверях кабинета истории. Ее взгляд был застенчивым и напуганным. «Я буду снаружи» сказал он быстро Бонни, которая кивнула в ответ. Он нахмурил брови, а Бонни ответила ему лишь добродушным взглядом. Выходя из кабинета, он лишь мог надеяться, что она будет осторожна.
Викки Беннет вошла, Стефан увидел, как Метт тут же выскочил за дверь и помчался вниз по лестнице с такой скоростью, с которой только мог.
Он бросился за ним и, не раздумывая, схватил его за руку. «Мэтт, подожди»
«Отпусти меня!» Мэтт сжал руку в кулак. Он смотрел на это с сильным удивлением, не до конца понимая приступ своей собственной агрессии, но каждый мускул в его теле боролся с хваткой Стефана.
"Я только хочу поговорить с тобой. Только минута, хорошо?"
«У меня нет ни минуты!» сказал Мэтт, и Стефан встретился с ним глазами. Их синий цвет был более легкий, чем у Елены, они были чистыми и напоминали глаза человека, находившегося под гипнозом или влиянием какой-то Силы. Стефан вдруг понял, что эта Сила – Сила собственного ума Метта, и никакая другая. Так бывает, когда человеческий мозг сталкивается с тем, чего просто не может вынести. Мэтт закрылся, отключился от внешнего мира.
Надеясь проверить свои догадки, Стефан сказал, «О том, что случилось в субботу ночью.
«Я не знаю, о чем ты говоришь. Черт, я ведь сказал, что должен идти.» Отрицание происходящего напоминало какую-то крепость, которую Мэтт выстроил вокруг себя, но Стефан должен был попробовать еще раз.
«Я ни в чем тебя не обвиняю, на твоем месте я бы был в ярости. Я знаю, что тебе не хочется думать о происходящем, особенно, если учесть, что такие размышления сводят с ума.» Мэтт покачал головой, а Стефан оглянулся вокруг. Здесь было почти пусто, и Стефан решил рискнуть. Он понизил свой голос. «Возможно ты хотел бы знать, что Елена очень - »
«Елена мертва!» прокричал Мэтт, привлекая внимание всех в коридоре. «И я сказал тебе отпустить меня!» добавил он, забыв об их аудитории, а затем с силой отпихнул Стефана. Это произошло так внезапно, что растерянный Стефан, полетел прямо на шкафчики, стоявшие позади него. Он уставился на Мэтта, но тот, даже не оглядываясь, поспешил прочь. Остальную часть времени до прихода Бонни Стефан потратил на то, что бы просто пялиться на стену. На ней висело объявление о Снежных Танцах и к тому времени, как девочки вышли из кабинета, он знал его наизусть. Несмотря на все, что Кэролайн пыталась сделать ему и Елене, Стефан понял, что не может ненавидеть ее. Ее темно-рыжие волосы выглядели увядшими, а лицо сильно осунулось.
«Все в порядке?» спросил он Бонни, когда она подошла к нему.
«Да, конечно. Аларих считает, что со мной, с Викки и с Кэролайн произошло слишком многое, он всего лишь хочет поддержать нас» сказала Бонни, но ее упертый тон казался немного вызывающим. «Никто из нас ничего ему не сказал. Кстати, на следующей неделе у него дома будет еще одна встреча.» добавила она ярко.
«Замечательно» подумал Стефан. В обычной ситуации он, возможно, сказал бы что-нибудь об этом, но сейчас его мысли витали далеко.
«Мередит» сказал он.
"Она должна ждать нас — нет, она спускается из кабинета истории," сказала Бонни. "Это забавно, я сказала ей, что встречу ее здесь."
«Это было более чем забавно», думал Стефан. Он успел заметить ее лишь краем глаза, но то, что он увидел отпечаталось в его голове. Выражение лица Мередит была каким-то странным. Она шла осторожно, как будто надеясь быть незамеченной.
«Она вернется через минуту, когда увидит, что нас там нет.» сказала Бонни, но Мередит не вернулась ни через минуту, ни через две, ни через три. Ее не было приблизительно минут десять и, увидев Стефана и Бонни, которые ждали ее, она удивилась.
«Простите, я задержалась» произнесла девушка прохладно, и в этот момент Стефан должен был восхититься ее самообладанием, но он задавался вопросом, где была Мередит до того, как вернулась.
Только Бонни была в настроении болтать, когда они втроем покидали школу.
«Но в прошлый раз ты использовала огонь», сказала Елена.
«Это было потому, что мы искали Стефана, определенного человека», ответила Бонни. "На сей раз, мы пытаемся предсказать будущее. Если бы это было только твое личное будущее, я смотрела бы по твоей ладони, но мы пытаемся узнать кое-что общее."
Мередит вошла в комнату, стараясь удержать фарфоровые шары, заполненные водой в одной руке и свечу в другой. «Я принесла материал» сказала она.
«Вода была священна для Друидов», объяснила Бонни, когда Мередит поставила блюдо на пол, и девочки сели вокруг него.
«Очевидно, для Друидов все было священным», сказала Мередит.
«Тшшш. Теперь, поместите свечу в подсвечник и зажгите. Когда воск польется, накапайте его в воду, и формы, которые там образуются, скажут мне ответы на все ваши вопросы. Моя бабушка использовала свинец, а ее бабушка серебро, но нам подойдет просто воск.» Когда Мередит подожгла свечу, Бонни посмотрела на нее сбоку и глубоко вздохнула.
«Мне становится все страшнее и страшнее делать это»
«Тебе ничего не остается» мягко произнесла Елена.
«Я знаю. Я тоже этого хочу, но этот тип ритуалов не просто пугает меня, стало нормальным считать их ужасными. Я ненавижу это. Это похоже на то, как будто кто-то входит в мое тело. » Елена нахмурилась и уже было открыла рот, но Бонни продолжила.
«Так или иначе, у нас получается. Мередит, выключи свет. Дайте мне минутку настроиться, а потом сможете задавать свои вопросы»
В тишине тусклой комнаты Елена видела, как искусственный свет падает на опущенные ресницы Бонни и скептическое лицо Мередит. Елена смотрела на танцующее пламя свечи.
«Хорошо», мягко сказала Бонни и взяла свечу. Пальцы Елены были скручены вместе, она сильно их сжала и начала говорить низким голосом, чтобы не нарушить царящую атмосферу. «Кто та Другая Сила из Церкви Феллов?» Бонни наклонила свечу, и горячий воск стал капать в шар с водой, образовывая на дне узоры.
«Этого я и боялась», пробормотала Бонни. «Ответа нет, ничего. Попробуйте другой вопрос.» Разочаровавшись, Елена просто сидела, а ногти стали впиваться в ее ладони. Теперь Мередит заговорила:
«А мы сможем найти эту Другую Силу, если постараемся? Мы сможем победить ее?»
«Ты задала два вопроса» сказала Бонни на одном дыхании, но наклонила свечу снова. На сей раз воск сформировал круг, шероховатое белое кольцо.
«Это – единство! Символ людей, держащихся за руки! Это значит, что мы сможем это сделать, если объединим усилия!» Елена резко подняла голову. Эти слова были почти теми же самыми, которые она сказала Стефану и Даману. Глаза Бонни были взволнованными и сияющими. Девушки улыбнулись друг другу.
«Эй, посмотри! Ты все еще льешь воск!» сказала Мередит. Бонни быстро поправила свечу, разглядывая шар снова. Последние капли воска образовали тонкую прямую линию. «Это меч» медленно сказала она. «Мы сможем победить, если объединимся, но без жертвы не обойтись»
«Какая жертва?» спросила Елена.
«Я не знаю», сказала Бонни, ее лицо было обеспокоено «Это все, что я могу сказать вам сегодня.» Она прикрепила свечу назад к подсвечнику.
«Гмм» произнесла Мередит и встала, чтобы включить свет. Елена осталась без движения.
«Ну, по крайней мере, мы знаем, что сможем победить это», сказала Елена, таща стойки, которые были для нее слишком длинными. Она мельком увидела в зеркале выражение своего лица. Она, конечно, не была похожа на ту Елену Гильберт – ученицу старшей школы и заядлую модницу. Одетая во все черное, она выглядела бледной и опасной, словно вложенный в ножны меч. Случайно ее волосы упали на плечи.
«Они бы не знали меня в школе», бормотала она с острой болью. Было странно, что она должна заботиться о посещении школы, но это было так. Ее стало это заботить, лишь когда это стало невозможным. И потому, что она была королевой там так долго, управляла вещами так долго, что было почти невероятно, что она никогда не сможет выступать там снова.
«Вы могли бы поехать куда-нибудь в другое место», предложила Бонни. «Я имею в виду, отправиться туда, где вас бы никто не знал и уже там закончить учебный год. Как Стефан сделал.»
«Нет, я не думаю, что это возможно» Сегодня вечером Елена была в странном настроении, наверное потому, что весь день провела в закрытом сарае и просто смотрела на снег.
«Бонни», сказала она резко «Ты посмотришь мою ладонь снова? Я хочу, чтобы ты предсказала мне будущее, мое личное будущее.»
«Я даже не знаю, помню ли я весь материал, моя бабушка учила меня…,но, хорошо, я попробую» Бонни смягчилась «Только лучше больше не встречать никаких темных незнакомцев на своем пути. Ты уже получила все, с чем можешь обращаться» Она хихикнула и взяла протянутую руку Елены. «Помните, когда Кэролайн спросила, что бы ты могла сделать с двумя? Я думаю, что сейчас мы узнаем, ха!»
«Просто посмотри мою ладонь, сможешь?»
«Хорошо. Это – твоя линия жизни.» Поток слов пошел из Бонни и прервался почти сразу, как начался. Она уставилась на руку Елены глазами, полными ужаса. «Она должно пойти вниз сюда. Но почему-то обрывается. Слишком короткая»
Они с Еленой смотрели друг на друга некоторое время, не говоря ни слова, в то время, как Елена чувствовала, что то же самое предчувствие укрепляется внутри нее. Тут взорвалась Мередит.
«Ну понятно, что линия короткая!» сказала она. «Просто это уже случилось, когда Елена утонула!»
«Да, конечно, так и должно было быть» пробормотала Бонни. Она опустила руки Елены, которая тут же отодвинулась. «Все правильно, хорошо» сказала Бонни более уверенным голосом. Елена снова заглянула в зеркало. Девочка, которая смотрела на нее была красива, но в ее глазах была грустная мудрость, которой никогда не было у старой Елены Гильберт. Она поняла, что Бонни и Мередит смотрели на нее.
«Так и должно было быть» сказала она легко, но улыбка не коснулась ее глаз.

Глава 5

«Доктор Файнберг» - подумала Елена дико, пытаясь осматриваться вокруг, и одновременно держаться в тени.. Но ее взгляд встретило не маленькое, с горбинкой на носу, лицо доктора. Это было лицо, столь же прекрасное, как те, которые обычно изображены на римских монетах или медальонах, и столь знакомый, внимательный взгляд зеленых глаз. Мгновение, и Елена уже была захвачена этим оружием.
- О, Стефан. Стефан …
Она чувствовала, что его тело все еще напряжено. Он держал ее механически, слегка, как будто она была чужим человеком, предназначенным для кого-то другого.
- Стефан, - произнесла она отчаянно, пряча лицо у его плеча, пытаясь получить некоторый ответ. Она не смогла бы перенести, если бы он ее отверг; Если он ненавидит ее теперь, то она лучше умрет...
Со стоном, она попыталась прижаться к нему еще ближе, желая слиться с ним полностью, исчезнуть в нем. «О, пожалуйста» - думала она, «Пожалуйста...Пожалуйста...»
- Елена...Елена, всё в порядке. Я рядом. - Он продолжал говорить с нею, повторяя разные глупости, успокаивая ее этим, и поглаживал ее волосы. И она могла чувствовать, как изменился характер его объятий, вокруг нее. Теперь он знал, кого держит в своих руках. Впервые, с тех пор, как она пробудилась в тот день, она чувствовала себя защищенной. Однако, перед тем, как отпустить его, она еще некоторое время не ослабляла свои объятия, стремясь еще хоть немного подержать его возле себя. Она не плакала; она задыхалась в панике.
Наконец она почувствовала тоненькую ниточку мира, позволяющую уладить ее проблемы. И, тем не менее, она не отпускала Стефана. Она просто стояла бесконечно-долгие минуты, держа голову на его плече, впитывая в себя комфорт и безопастность его близости.
И вдруг она подняла голову, чтобы изучить его глаза.
Когда она, в тот первый день, думала о Стефане, она думала о том, что он мог бы помочь ей. Она хотела просить его, умолять его спасти ее от этого кошмара, любым способом сделать ее такой, как прежде. Но теперь, когда она смотрела на него, она почувствовала поток отчаяния, прошедший сквозь ее тело.
- Ничего нельзя было сделать?...Тогда? - спросила она очень мягко.
Он не стал неправильно истолковывать. - Нет - ответил он, предельно мягко.
Елена почувствовала, как будто она дошла до какого-то финала, переступила через невидимую линию, и назад пути уже нет. Когда она снова смогла заговорить, она сказала: - Я сожалею о том, что я сделала с тобой тогда, в лесу. Я не знаю, почему я стала делать эти вещи. Я не забыла об этом, но не могу вспомнить причину.
- Ты жалеешь? - его голос был изломан. - Елена, в конце концов, это я сделал такое с тобой. Всё, что это случилось с тобой, из-за меня...- он не мог закончить, и они просто стояли, держась друг за друга.
- Очень трогательно, - раздался вдруг голос от лестницы. - Быть может, мне сыграть на скрипке?
Спокойствие Елены вмиг разрушилось, и опасение разползлось по ее венам. Она уже успела позабыть гипнотическое влияние Дэймона и его горящие темные глаза.
- Как ты оказался здесь? - спросил Стефан.
- Полагаю, так же, как и ты. Привлеченный сверкающим маяком страдания Елены.
Елена могла видеть, что Дэймон был действительно в ярости... Не раздражен или стеснен, а весь бел от гнева и враждебности, исходящей от него волнами.
Но по отношению к ней он был странно приличным, когда она была смущена или беспомощна. Он защищал ее, держал в безопасности. И он не поцеловал ее, даже когда она была загипнотизирована им и уязвима. Он был... Привязан к ней.
- Кстати, там кое-что происходит, - сказал Дэймон.
- Я знаю. Это Бонни. Опять. - сказала Елена, отпуская Стефана, и двигаясь назад.
- Это - не то, что ты подумала. Это - снаружи.
Пораженная, Елена последовала за ним вниз, к первому повороту лестницы, туда, где было окно, с видимостью стоянки для автомобилей. Она чувствовала Стефана позади себя, но смотрела вниз.
Толпа людей вышла из церкви, они остановились твердой фалангой на краю поля, не двигаясь дальше. Непосредственно напротив их, на стоянке для автомобилей, было одинаково большое скопление собак.
Это напоминало встечу двух армий. Было действительно жутким то, что обе эти группы были одинаково неподвижны. Люди как будто были парализованы беспокойством, и даже собаки, казалось, ждали чего-то.
Елена видела различные породы собак. Были маленькие собаки, подобные остролицым корги и коричнево-черным шелковистым терьерам. Были собаки среднего размера подобно спрингер-спаниелам и эрдельтерьерам. И были большие собаки, такие как бочкообразный ротвейлер с подрезанным хвостом, задыхающийся серый волкодав, и гигантский шнауцер, полностью черный. Затем Елена начала различать и отдельных собак: боксера господина Грунбома и немецкую овчарку Салливанса. Но зачем они здесь?
Люди, и поначалу неспокойные, теперь выглядели по-настоящему испуганными. Они стояли плечом к плечу, никто из них не хотел выходить из общей линии и подходить ближе к животным.
И всё же собаки не делали ничего, только сидели или стояли, некоторые с высунутыми изо рта языками, отклоненными в сторону. Елена подумала, что это очень странно. Каждое крошечное движение, малейшее подергивание хвоста или ушей, казалось значительно преувеличенным. Не было никаких покачивающихся хвостов, никаких признаков дружелюбия. Только … ожидание.
Роберт был в задней части толпы. Елена была удивлена, увидев его, но сразу не поняла, почему. А затем до нее медленно дошло, что это было потому, что его не было в церкви. Она наблюдала за ним, пока он стоял вдали от основной части толпы, исчезая за навесом под Еленой.
- Челси! Челси...
Кто-то наконец отсоединился от кучки людей. Это был Дуглас Карсон, поняла Елена. Он вступил на пустое пространство между собаками и людьми, немного вытянув одну руку вперед.
Спрингер-спаниель с длинными ушами, по текстуре напоминающими коричневый атлас, чуть повернула голову. Ее белый обрубленный хвост немного дрожал, а коричневато-белая мордочка вопросительно поднялась. Но она не подошла к молодому человеку.
Тогда Дуг Карсон пошел быстрее. - Челси … хорошая девочка. Подойди сюда, Челси. Подойди! - Он чуть пошевелил пальцами.
- Каков смысл действий этих собак? - пробормотал Дэймон.
Стефан покачал головой, не смотря в окно. - Нет смысла, - сказал он вскоре.
- Не может этого быть. - Глаза Дэймона были сужены, его голова чуть отклонилась назад, оценивающе, а его немного выступающие зубы напомнили Елене волкодава.
- Но мы должны быть способны к... Ты знаешь. У них должна быть хоть капля эмоций, на которые мы можем повлиять. И вместо этого, каждый раз, когда я пытаюсь исследовать их, это похоже на столкновение с чистой белой стеной.
Елене было жаль, что она не понимает того, о чем они говорили. - Что ты подразумеваешь под «исследованием их»? - спросила она. - Они - животные.
- Внешние данные бывают обманчивы. - сказал Дэймон иронически, и Елена подумала об отблесках радуги в перьях черной вороны, следовавшей за нею с первого школьного дня. Если бы она присмотрелась поближе, она смогла бы увидеть те же самые отблески радуги в шелковистых волосах Дэймона.
- Но животные, в любом случае,имеют эмоции. Если твоя сила достаточно велика, ты можешь исследовать их ум. И моя сила - велика, Елена.
Елена была поражена болезненным приступом зависти, прошедшим сквозь нее. Всего лишь несколько минут назад она цеплялась за Стефана, нацеленного на избавление от любых проявлений силы, которые она имела, на превращение ее обратно, в человека. И, теперь же, ей было жаль, что она не настолько сильна. Дэймон всегда имел на нее странное влияние.
- Я не способна исследовать Челси, но я не думаю, что Дуг должен близко к ней подходить. - сказала она громко.
Стефан внимательно смотрел в окно, его брови были соединены. Он слегка кивал головой, но вдруг со внезапным чувством безотлагательности сказал: - Я думаю о том же.
- Давай же, Челси, будь хорошей девочкой. Подойди сюда. - Дуг Карсон почти достиг первого ряда собак. Все глаза, человеческие и собачьи, были направлены на него, и прекратилось любое, даже малейшее, движение. Если бы Елена не видела, что собаки дышат, она могла бы подумать, что эта группа была некоторым гигантским экспонатом музея.
Дуг подошел к стоянке. Челси наблюдала за ним из-за корги и самоеда. Дуг пошевелил губами. Он протянул руку, колеблясь,но затем протянул еще дальше.
- Нет, - сказала Елена. Она уставилась на грудь ротвейлера. Его грудь опустилась и поднялась, впуская воздух...Опустилась и поднялась. - Стефан, повлияй на него. Пусть уйдет оттуда!
- Да. - Она могла видеть его пристальный сконцентрированный взгляд, но затем он покачал головой, вздыхая, подобно человеку, делающему попытки поднять с земли что-то, слишком для него тяжелое. - Это не имеет смысла: я сейчас слаб. Я не могу сделать это отсюда.
Там, внизу, Челси обнажила свои зубы. Красно-золотой Эрдельтерьер красивым и изящным движением поднялся на ноги, как будто притянутый невидимыми нитями.
И затем собаки прыгнули. Елена не увидела, какая из них была первой: они, казалось, двигались вместе, словно большая волна. Полдюжины собак набросились на Дуга Карсона с такой силой, что его отбросило назад, и он исчез под их массивными телами.
Воздух был полон адского шума от металлического лая, к которому присоединился церковный звон. У Елены мгновенно началась головная боль от глубокого гортанного непрерывного рычания, которое она скорее чувствовала, чем слышала. Собаки разрывали одежду, рычали, нападали, в то время, как толпа рассеялась и кричала.
Елена заметила Алариха Зальцмана на краю стоянки, он был единственный, кто не бежал. Он стоял как-то натянуто, и она могла видеть,что его губы и руки двигались.
Всюду было столпотворение. У кого-то был пожарный насос, его выворачивали из пакета, но это не возымело никакого эффекта. Собаки будто сошли с ума. Когда Челси подняла свою коричнево-белую морду от тела своего владельца, ее рот был красным от его крови.
Сердце Елены колотилось так, что она еле дышала.
- Им нужна помощь! - сказала она, и, также, как Стефан, побежала вниз по лестнице, одновременно перепрыгивая через две или три ступеньки. Елена была уже на полпути вниз, когда вдруг поняла две вещи: Дэймон не последовал за ней, и она не могла позволить себе быть замеченной.
Она не могла. Истерия, которая возникла бы из-за этого, ненужные вопросы, опасение и возможная ненависть не позволяли ей показаться на людях. Это было что-то, более глубокое, чем ее сострадание к этим людям, или симпатия, или потребность помочь им. Она прислонилась спиной к стене.
В тусклом, прохладном помещении церкви она смотрела на кипящее пространство внизу. Люди бегали туда и обратно, кричали. Там были Доктор Файнберг, господин Маккалло, и Преподобный Отец. Основной точкой этого круга все еще была Бонни, лежащая на скамейке рядом с Мередит и Тетей Джудит. Госпожа Маккалло склонялась над нею.
Какое-то зло... - стонала она, и вдруг голова Тети Джудит повернулась в направлении Елены.
Елена дернулась вверх по лестнице так быстро, как только могла, моля, чтобы Тетя Джудит не заметила ее. Дэймон был на том же самом месте.
- Я не могу пойти туда. Они думают, что я мертва!
- О, ты помнишь об этом. Это хорошо.
- Если доктор Файнберг обследует меня, он поймет, что что-то не так. Да? - спросила она, отчаянно требуя ответа.
- Он, безусловно, решит, что ты - чрезвычайно интересный экземпляр.
- Тогда я не могу спуститься. Но ты можешь. Почему ты ничего не делаешь?
Дэймон продолжал смотреть из окна, слегка двинув бровями. - Почему?
- Почему??? - тревога Елены достигла своего пика, она вспыхнула и чуть было не ударила его, - Им необходима помощь! И ты можешь им помочь! Разве тебя не заботит ничего, кроме собственной персоны???
На лице Дэймона была непроницаемая маска, выражающая лишь вежливую заинтересованность, такое же выражение лица у него было, когда его пригласили на обед в дом Елены. Но она знала, что под этой маской он скрывал свой гнев, гнев от того, что он обнаружил ее вместе со Стефаном. Он издевался над ней нарочно и с большим удовольствием.
И она способствовала этому своей реакцией, своим разбитым, бессильным гневом. Она замахнулась на него, но он поймал ее запястья и удержал, скучно посмотрев на нее. Она была поражена, услышав звук, слетевший с ее губ, когда он схватил ее. Это было шипение, почти кошачье шипение. Она поняла, что ее пальцы превратились в когти.
«Что я делаю? Нападаю на него из-за того, что он не стал защищать людей от набрасывающихся на них собак? Какой в этом смысл?» - тяжело дыша, она расслабила руки и облизала сухие губы. Она отстранилась, и он позволил ей это.
Долгое мгновение они просто смотрели друг на друга.
- Я спускаюсь, - сказала Елена спокойно и повернулась.
- Нет.
- Им нужно помочь.
- Хорошо. Тогда я проклинаю себя, - она никогда не слышала у Дэймона столь низкого, и настолько разъяренного голоса. - И ты ... - он прервался, и Елена, быстро обернувшись, увидела, что он ударил кулаком по подоконнику, разбивая стекло. Но он смотрел на улицу, и его голос уже был совершенно спокойным, когда он сухо сказал:
- Помощь уже прибыла.
Это был отдел пожарной охраны. Их пожарные шланги были куда более мощными, чем тот, которым пытались отбиваться люди, и резкие потоки воды быстро прогнали нападающих собак. Елена видела шерифа с оружием, он нацелился и выстрелил. Резкий звук в воздухе, и гигантский шнауцер поник. Шериф нацелился снова.
Всё закончилось быстро. Несколько собак уже бежали от мощных струй воды, и с вторым выстрелом пистолета большая часть собак достигла края стоянки. Всё выглядело так, как будто то, что заставило их придти сюда, вдруг освободило их из-под своего контроля. Елена почувствовала сильное облегчение, когда увидела, что Стефан, невредимый, стоял в центре всеобщей беготни, отпихивая ошеломленного золотого эрдельтерьера подальше от тела Дуга Карсона. Челси нерешительно шагнула к своему хозяину, изучая его лицо, повернув к нему голову и поджав хвост.
- Все кончено, - сказал Дэймон. Он выглядел лишь слегка заинтересованным, но Елена резко взглянула на него. «Хорошо, раз ты проклят, то что будет со мной...?» - думала она. Что он собирался сказать? Он не был в том настроении, чтобы сказать это ей, но она хотела подтолкнуть его.
- Дэймон... - Она прикоснулась к его руке.
Он напрягся, затем обратился к ней: «Хорошо...?»
В течение секунды они стояли, смотря на друг друга, а затем послышались шаги по ступенькам. Стефан вернулся.
- Стефан... Ты ранен, - сказала она, мигая, внезапно растерянная.
- Я в порядке. - Он вытер кровь со щеки изодранным рукавом своей рубашки.
- А что с Дугом...? - Елена нервно сглотнула.
- Я не знаю. Он ранен. Много людей ранено. Это была самая странная вещь, которую я когда-либо видел.

Елена отошла от Дэймона и пошла вверх по лестнице в хоры. Она понимала, что должна заставить себя думать, но ее голова была словно в тумане.Самая странная вещь, которую Стефан когда-либо видел..., а он ведь видел так много. Что-то странное творится в Церкви Фелла.
Она дошла до стены позади последнего ряда мест и, облокотившись об нее рукой, опустилась, и уселась прямо на полу. Факты в голове, казавшиеся перепутанными, вдруг стали пугающе последовательными. Что-то странное в Церкви Фелла. В День празднования Основателей, она клялась, что ее не заботит ни Церковь, ни люди из этого городка. Но теперь она думала по-другому. Смотря с высоты на мемориальную службу, она стала понимать, что возможно, она действительно заботилась обо всем этом.
И затем, когда на улице было совершено нападение собак, она уже знала это. Она чувствовала себя, так или иначе, ответственной за город, настолько ответственной, насколько она никогда не чувствовала себя прежде.
В тоже мгновение чувство опустошения и одиночества было отодвинуто на задний план. Есть кое-что намного более важное, чем ее собственные проблемы. И она цеплялась за это кое-что, потому что правда была в том, что она не могла решить собственные проблемы, разобраться с ситуацией, в которую попала... Действительно не могла...
Подавив начавшиеся было рыдания, которым она чуть не дала волю, она увидела в хорах Стефана и Дэймона, смотрящих на нее. Она немного покачала головой, прикоснувшись к ней руками, чувствуя, что забытье закончилось.
- Елена …? - Стефан начал говорить, но Елена обратилась не к нему.
- Дэймон, - начала она неторопливо, - Если я спрашу у тебя кое-что, ты скажешь мне правду? Я знаю, что ты не преследовал меня до Плетёного Моста. Я чувствую это, и это очень хорошо. Но я хочу спросить у тебя вот что: Это ты запер Стефана в старом колодце на ферме Франчера месяц назад?
- Запер? - Дэймон отклонился назад и чуть прислонился к стене, сложив руки на груди. Он выглядел вежливо-недоверчивым.
- В Ночь Хеллоуина, когда был убит господин Таннер. После того, как ты впервые показался Стефану в лесу. Он сказал мне, что оставил тебя на поляне и пошел к своей машине, но что-то напало на него прежде, чем он успел достигнуть ее. Когда он очнулся, он был заперт в колодце, и умер бы там, если бы Бонни не вывела нас к нему. Я всегда думала, что ты был тем, кто напал на него. Он всегда думал, что ты был тем. Так это был ты?
Губы Дэймона сжались, как будто ему не понравилась интенсивность ее требования. Он смотрел на нее и Стефана с полузакрытым, смеющимися глазами. Это мгновение растянулось для Елены чуть ли не на целый год, она с напряженностью вдавила ногти в свои ладони. И тогда Дэймон лишь легко пожал плечами и глянул в другую сторону.
- Фактически, нет, - ответил он.
Елена с шумом выдохнула.
- Ты не можешь верить этому! - взорвался Стефан. - Ты не можешь верить ничему, из того, что он говорит!
- Почему я должен лгать? - Дэймон вновь повернулся к ним, ясно наслаждаясь тем, что Стефан потерял контроль. - Я признаю, что совершил убийство мистера Таннера. Я пил его кровь, пока не осушил его полностью. И я не прочь сделать тоже самое с тобой, братец. Но... Едва ли это - мой стиль.
- Я верю тебе, - сказала Елена. Ее мысли уже бежали вперед. Она обратилась к Стефану.
- Разве ты не чувствуешь этого? Есть кое-что здесь, в Церкви Фелла, что-то нечеловеческое, и оно никогда не было человеческим, я имею ввиду. Что-то, что преследовало меня, сбросив мою машину с моста. Что-то, что заставило этих собак напасть на людей. Какая-то ужасная сила таится здесь, какое-то зло... - ее голос затих, и она посмотрела в ту сторону, где, за стенами церкви, лежала Бонни.
- Какое-то зло... - повторила она мягко. Холодный ветер, казалось, обдувал её всю, и она обвила себя руками, чувствуя уязвимость и одиночество.
- Если ты ищешь зло, - сказал Стефан резко, - Не нужно ходить слишком далеко!
- Не будь еще более глупым, чем ты есть! - ответил ему Дэймон. - Я сказал тебе четыре дня назад, что что-то убило Елену. И я сказал, что собираюсь найти это что-то и заставить его пожалеть о содеянном. Вы двое можете продолжить ту милую беседу, которую я прервал своим появлением.
- Дэймон, подожди. - Елена не могла остановить дрожь, которая прошла сквозь нее, когда он сказал «убило». «Я не мертва; ведь я - здесь,» - думала она дико, чувствуя внутри начинающуюся панику. Но она отодвинула ее в сторону, чтобы поговорить с Дэймоном.
- Независимо от того, что это такое, оно - очень сильно, - сказала она. - Я чувствовала это, когда оно меня преследовало. Оно будто занимало всё небо. Я не думаю, что кто-либо из нас способен столкнуться с этим в одиночку
- Неужели?
- Да... - у Елены не было времени на дальнейшее построение планов. Она действовала инстинктивно, по интуиции. И эта интуиция говорила ей не позволять Дэймону идти одному.
- Так... Я думаю, что мы трое должны держаться вместе. Так у нас будет гораздо больше шансов, чтобы понять, что происходит и разобраться с этим, чем по одиночке. И, возможно, мы сумеем остановить это прежде, чем пострадает кто-либо еще.
- Моя дорогая, я предпочитаю быть проклятым в одиночестве, - очаровывающе сказал Дэймон. На его лице появилась одна из его ледяных улыбок. - Если только ты полагаешь, что это - твой выбор? Помни, мы решили, что, когда ты будешь более рациональна, ты сделаешь свой выбор.
Елена уставилась на него. Конечно, это не был ее выбор, если он именно это имел ввиду. Она носила кольцо, которое Стефан подарил ей; она и Стефан принадлежали друг другу.
Но тут она вспомнила кое-что еще, лишь вспышка мелькнула в голове: она ищет лицо Дэймона в темноте леса, и испытывает такое...волнение, такую близость с ним. Как будто он разгадал то пламя, которое всегда горело в ней, как никто ранее не мог. Как будто вместе они могли сделать что-то, что они оба любили, завоевать мир или уничтожить его; как будто они были сильнейшими из всех, кто когда-либо существовал.
«Я была не в себе тогда, была в забытье» - твердила она себе, но знала, что эта маленькая вспышка в памяти не покинет ее.
И затем она вспомнила кое-что еще: как Дэймон действовал позже, той ночью, как он оберегал ее, был нежен с ней.
Стефан смотрел на нее, и выражение его лица постепенно менялось от воинственного и жесткого гнева до серьезного опасения. Одна часть ее требовала полностью убедить его, обвиться руками вокруг него и сказать, что она всегда принадлежала ему, принадлежит и всегда будет принадлежать, и что ничто иное не имеет значения. Не город, не Дэймон, не что бы это ни было еще.
Но она не сделала этого. Потому что другая её часть говорила, что город действительно имеет значение. И еще потому, что эта другая часть была совсем запутанна, ужасно запутанна. Совершенно потеряна...
Она чувствовала, как глубоко в ней, в самой глубине, зарождается дрожь, и поняла, что не может остановить ее. «Эмоциональная перегрузка» - подумала она, и закрыла голову руками.

Глава 6

Она уже сделала свой выбор.
- Ты же непосредственно решила это, когда «прервали» наш разговор. Елена, ты ведь уже сделала свои выбор?-произнес Стефан требуя ответа, без намека на самодовольствие, и с отчаянием.
-Я…!Елена подбирала необходимые слова.- Стефан,я люблю тебя, но если бы я сейчас выбирала, то я думаю, для всех нас, было бы лучше- держаться вместе. Пока, на время!
Но Стефан стоял с каменным лицом, тогда она обернулась и обратилась к Дэймону:
-А ты?
-Я считаю также!- при этом загадочно и притягательно улыбаясь.
- Я сказал это Стефану с самого начала, разделяя вас, он совершает эгоистичный поступок. Братья не должны ничего делить, ты знаешь, о чем я!
-Это не то, что я подразумевал!
-О, неужели?-Дэймон улыбнулся снова.
-Нет!-ответил Стефан.-Я не понимаю, и я не вижу в этом смысла. Как ты можешь просить меня сотрудничать с ним? Он злой, Елена. Он убивает для удовольствия; у него совести нет, вообще! Он не заботится о церкви «Феллс»!-произнес он без имоции. Он-монстр!
-Но прямо сейчас, от него больше помощи, чем от тебя!-сказала Елена. Она коснулась руки Стефана,чтобы донести до него.-Я нуждаюсь в тебе Стефан. И мы нуждаемся в нем! Разве ты не можешь попытаться принять это?
Стефан не ответчал, тогда она продолжила:
- Вы действительно хотите остаться врагами навсегда?
-А ты действительно считаешь, что он хочет чего-то еще?!- сказала она, смущаясь от прикосновения их рук.
Она молчала в течении минуты, затем спокойно произнесла:
- Он помешал мне убить тебя!
Она тут же почувствовала защитную вспышку гнева Стефана, затем она почувствовала что его гнев постепенно утихает. Кое-что, как поражение, разливалось внутри него, и он склонил свою голову.
-Это правда- произнес он. Так или иначе, я должен перестать называть его «Злом»? Что он такого сделал, чего не делал я?
Мы должна признать, что это было не в то время, и не то место! Немного подумав, добавила- За ненависть к нему, ты ненавидишь себя!
- Так ты действительно, соглашаешься?- сказала она нерешительно. Стефан, скажи, о чем ты сейчас думаешь?
-Сейчас я думаю, что ты всегда знаешь свой путь. Поскольку ты всегда делаешь все правильно, не так ли Елена?
Елена изучала его глаза, замечая, как его зрачки были расширены, так, что только кольцо зеленой радужной оболочки показалось вокруг края. Там больше не было гнева, а осталось усталость и горечь.
«Я делаю это не просто так, для меня это тоже не просто!»-думала она,и внезапная волна неуверенности нахлынула на нее.
-Я докажу тебе это Стефан!Ты увидешь, на этот раз я не делаю это в своих целях. Тогда ты согласишься? Сказала она спокойно.
-Да. Я… согласен. – ответил Стефан.
-И я тоже согласен! -сказал Дэймон, протягивая свою руку с любезностью. Он взял руку Елены прежде, чем она смогла что-то сказать.
-По -моему, все мы, находимся в безумстве от соглашения.
-Не делай этого!.- в тот момент она подумала, что это правильно. Стоявшя в прохладе сумерков, она почувствовала, что они трое, были одним целым, связанные между собой, согласием и силой.
Тогда Стефан убрал свою руку. В тишине, которая стояла, Елена могла услышать звуки исходящие с снаружи и снизу церкви. Там все еще кто-то кричал, но полная безотлагательность ушла. Смотря из окна, она видела, что люди пробирались через влажные места между стоянкой автомобилей небольшими группами, спешно обсуждая раненных жертв. Доктор Феинберг прыгал с места на место, очевидно распределяя медицинскую помощь. Жертвы, были похожи на оставшихся в живых от урагана и землетрясения.
-Это не то, чем кажется!- сказала Елена
-Что?
-Это то, что Бонни сказала во время поминальной службы. У нее было другое видение.
-Я думаю, что это могло бы быть важным!-Елена попыталась привести в порядок свои мысли.
-Я думаю, что в городе есть люди, за которыми мы должны наблюдать. Например как Зельцсманом.
Елена кратко рассказала им, что ранее подслушала его разговор, когда была в доме Ариха Зельцмана. Я думаю мы должны наблюдать за ним!
-Он не тот, кем кажется!Но я точно не знаю кто он на самом деле! И так,как я очевидно теперь не могу появляться публично, тебе придется сделать это. Ты не должны дать ему возможность дальше подозревать, Ты знаешь…-Елена прервалась, поскольку Дэймон неожиданно взял ее за руку.
Снизу лестницы послышалось:
-Стефан? Ты там?- и за тем голос обратился кому-то еще:
-Я видел, что он поднялся сюда, я думаю он здесь!
-Идите!- Елена почти шипела:
-Вы должны быть настолько нормальными, насколько это возможно! Таким образом, ты можете остаться здесь, в Церкви Феллс. Я буду в порядке!
-Но куда ты направляешься?
-К Мередит. Я объясню позже. Продолжай!- произнес Дэймон.
Стефан колебался, а затем начал спускаться по лестнице, произнося: - Я уже иду…
Затем он отступил;
- Я не оставлю тебя с ним!-категорически сказал он.
Елена вскинула руки, раздражаясь:
-Тогда идите оба! Вы только что согласились сотрудничать, а теперь собираетесь взять свои слова обратно?-обратилась она к Дэймону, который упирался.
Дэймон безразлично пожал плечами:
-Хорошо. Только скажи ты голодна?
Елена поняла, что он имел в виду.
-Я нет!-ответила она, погладив живот- Не сколичко!
-Это хорошо, но позже проголодаешься. Запомни это!- Он перепрыгнул через Стефана, спускаясь в низ по лестнице, за что и заработал его пристальный взгляд.
Елена услышала голос Стефана в своей голове:
- Я приеду к тебе позже. Жди меня! затем они оба ушли.
Ей было жаль, что ее не удалось контролировать свои мысли, она также заметила, что внутренний голос Стефана звучал на много слабее, нежели 4 дня назад, когда он боролся с братом.
Задумавшись над этим, она заметила, что также, не могла услышать его внутрении голос во время праздника дня Основателей.
Она было смущенна произошедшим, теперь она задавалась вопросом:
-Все произошедшее сделало ее только сильнее, но почему это сила исчезла теперь?
В данный момент у Елены было дастаточно времени, чтобы поразмыслить об этом.
Она сидела там, в пустынных горах, в то время когда, люди уже покинули церковь. Лазурно-голубое и чистое небо, стало потихоньку темнеть.
Сейчас она думала о Стефане и Дэймоне, спрашивая себя, приняла ли она правильное решение? -Она некогда поклялась себе, что не станет причиной их борьбы, но это клятва уже было нарушена.
В действительности, могла ли она адекватно судить об этом, удалось ли ей теперь примерить их?-пусть даже на какое-то время!...
Когда солнце зашло за горизонт, и наступили сумерки, она спустилась вниз по лестнице. Елена рисковала, не смотря на то, что церковь уже была пуста. Ее совершенно не заботила, сумеет ли она выбраться. Но к счастью дверь была заперта с внутренней стороны, она выскользнула в ночь, с благодарностью.
Она даже не подозревала, как же ей могло быть хорошо снаружи, в этой темноте. Находясь в помещении ее чувства, были загнанны в ловушку, дневной свет вредил ее глазам. Елене здесь, снаружи было намного комфортнее, она чувствовала себя свободной и не видимой. Ее чувства наполнились радостью от окружающего ее мира.
В воздухе все еще чувствовался запах целого изобилие ночных существ, она еще в течении долгого времени могла чувствовать это- вот ,лиса рылась в чей-то норе, ища себе жертву, крысы поедали что-то в кустах, вокруг летали мошки, сбиваясь в стаю.
Для нее не было трудностью, разыскать дом Мередит,остальные жильцы тоже были в доме. Но как только, она подошла к дому, ее охватила тревога.
В действительности Мередит ожидала ее? Если это было так, она наверняка ждала бы ее снаружи! Если же это не так, то Мередит ожидает шок. Елена наблюдала за домом с крыши, окна спальни Мередит находились выше, и за углом. Они были досягаемы, и Елена могла бы сделать это.
Вскорапкаться на крышу было легким делом; голыми руками она цеплялась за кирпичи и поползла выше. Но наблюдать за окнами комнат Мередит под угол, было неудобно. Она проскользнула мимо света, который отражался с окна.
Мередит сидела на крою кровати, локти были уперты в колени , она смотрела в пустоту. Она часто касалась своих темных волос. Часы на тумбочки показывали 6:43.
Елена провела ногтями по окну. Мередит тут же подскочила и посмотрела в не правильном направлении- на дверь. Когда дверь не открылась, она украткой подбиралась к ней, все еще в защитном положении.
-Кто там?-спросила она.
Елена снова провела ногтями по стеклу. Она не знала, могла ли Мередит услышать ее, затем постучалась в окно и произнесла для ясности:
- Открой окно!
Мередит взглянула на окно и остановилась, приоткрыв рот, будто ожидая чей то помощи. Когда никто не пришел, она настороженно приближалась к окну,но так и не решилась открыть его., буд-то видела в Елене –опасное животное.
-Впусти меня!- Снова прошептала Елена. Затем не терпеливо добавила: Если ты не хотела, чтобы я пришла, тогда зачем договорилась о встречи со мной?
Елена заметила изменения произошедшие с Мередит; она выдохнула и опустила, ее напряженные плечи опустились. Мередит медленно открыла окно своими неуклюжими пальцами и впустила ее.
-Теперь попроси меня войти внутрь! Иначе я не могу!
-Проходи! - голос Мередит подвел ее, и она попробовала снова:
-Входи! -сказала она.
Елену бросило в дрожь, она разжала пальцы, которыми держалась за окном, и переступила карниз. Мередит добавила :
Я попросила, но не с вами. Никто больше не попросит Вас об этом!
-Это -я!- сказала Елена. Дрожь уже унялась, и она смогла спокойно разглядеть подругу.
-Это действительно – я, Мередит!
Мередит заглотнула и кивнула головой. В этот момент Елена хотела стать простой девушкой, чтобы все объяснить ей. Но Мередит отступала медленно назад, чтобы присесть на кровать.
-Присядь!- произнесла она с искусным спокойным голосом. Елена отодвинула от стола рабочее кресло и приняла тоже самую позицию, что и Мередит; локти на коленях, голова опущена.
-Откуда ты узнала?
-Я…- Мередит на мгновенье уставилась на нее, затем встряхнулась.
-Хорошо. Ты- твое тело конечно не нашли. Это было как-то странным. А затем, те нападения на старика и Вики, крем для загара… Стефан и те вещи, которые я узнала о нем. Но я не знала наверняка, только теперь…- Закончила она почти шепотом.
- Хорошо. Это было отличное предположение!- произнесла Елена. Она попыталась вести себя обычно, но что было нормальным в этой ситуации? Мередит смотрела на нее, как будто хотела сдвинуть с места, чтобы разглядеть ее. Это заставило почувствовать Елену одинокой, совсем одной, как никогда в жизни.

Снизу кто-то позвонил в дверь. Елена услышала это, но не могла сказать Мередит что той делать.
-Кто приехал?- спросила она. Там кто-то за дверью!
-Я попросила , чтобы Бонни приехала через 7часов,если конечно ее мать разрешит. Вероятно это она! Я пойду, посм… -Мередит произнесла до не приличия нетерпеливым голосом.
-Жди. Она не знает!
-Ничего… О, ты подразумеваешь, что я должна мягко рассказать ей об этом.- Мередит осмотрела свою комнату, на фотографию с Еленой, которая стояла над кроватью.
-Выключи свет в комнате. Это свет раздражает мои глаза.- Сказала она спокойно.
Комната Мередит немного притушила свет, комната была достаточно тускла, Елена могла скрыться в темноте.
Ожидая Мередит с Бонни, она стояла в углу, обнимая локти руками. Возможно, это была плохая идея, вовлекать во все это Мередит и Бонни.
«Если Мередит отреагировала с невозмутимостью, то как отреагирует на это Бонни?
Мередит сообщила, что они уже поднимаются, бормоча при этом себе под нос:
- Не кричи сейчас, не кричи!- говорила она Бонне, поскольку завязала той глаза.
- Что случилось с тобой? Почему ты завязываешь мне глаза? -задыхаясь произнесла она,- Развяжи мне глаза, ты не представляешь, что мне пришлось сделать, чтобы моя мать разрешила мне уехать сегодня вечером. Она хотела взять меня с собой в больницу в Роанке!
М ередит пнула закрытую дверь.
-Хорошо!- она сказала Бонне.
-Теперь ты увидишь то, что может повергнуть тебя в шок! Но ты не должна кричать, ты поняла меня? Я развяжу тебе глаза, если ты мне пообещаешь!
-Здесь слишком темно, чтобы разглядеть что-нибудь, и ты пугаешь меня! Что происходит, Мередит? Хорошо я обещаю, но о ком идет речь?
- О Елене!- ответила Мередит.
Елена приняла это за приглашение и вышла вперед. Реакция Бонни не обескуражила ее, она такого не ожидала; она хмурилась и наклонилась вперед, всматриваясь сквозь тусклый свет. Когда она разглядывала тень Елены, она тяжело задышала. Но потом, как только она рассмотрела лицо Елены, она вскинула руки вверх и вскликнула отрадности.
-Я знала это! Я всегда знала, что они были не правы! Таким образом, там на мосту Мередит, Стефан решили что ты утонула, но я знала, что это не так! О, Елена я так скучала по тебе! Но это было так…
- Боння, потише! Будь тихой!- быстро произнесла Мередит. Послушай, ты что идиотка, ты думаешь все это выглядит нормальным, если Елена пришла середине ночи и никто не знает об этом?!
-Но она ведь в порядке, посмотри на нее!- Она стоит вон там, разве это, не Елена?- Бонни начала приближаться к Елене, но Мередит снова схватила ее.
-Да, это я!- У Елены было странное чувство, будто она попала в какую-то комедию, от Кафка, но только она не знала своей роли.
-Это я, но…я не совсем в порядке!- сказала она неловко, присаживаясь снова в кресло.
Мередит подтолкнула Бонни, чтобы там присела на кровать.
-Что тут необычного, она здесь, но она не в порядке, Что это все означает?
Елена не знала смеяться ей или закричать.
- Послушай Бонни…О, я не знаю… как объяснить тебе это. Твоя экстрасенсорная бабушка ,
когда- нибудь говорила тебе о вампирах?
Тишина обрушилась, как снежный ком, минуты остановились. Глаза Бонни до невозможности расширились, и она бросила взгляд в сторону Мередит. Тишина все продолжалась, затем Бонни бросила взгляд в сторону двери.
- Мм, смотрите, там парни!- сказала она мягко, это действительно становится фантастическим. Я считаю, действительно, , действительно, , действительно это так!
Елена все обдумывала в голове.
- Ты посмотри на мои зубы. Она подняла свою верхнюю губу и указала пальцем на клыки. Елена почувствовала, что клыки рефлекторно стали длиннее и острее, как когти кошки.

Мередит сделал шаг в перед и посмотрела, а затем быстро отвела свои взгляд.
-Я получаю бал!- произнесла она, но ее голос был лишен удовольствия от собственной шутки. Бонни, взгляни!- сказала она.
Весь восторг и волнения Бонни покинули ее. Она смотрела, как будто собиралась упасть в обморок.
-Нет. Я не хочу видеть эти клы…
-Ты имеешь ввиду клыки? Ты должна поверить в это, иначе мы не когда не доберемся до сути.
Мередит сильно схватила Бонни, то та сопротивлялась, пытаясь вырваться.
-Да открой ты свои глаза!- упрекала она ее. Ты та, кто любит все, что связанное с сверхъестественным.
-Я передумала!- произнесла она, почти рыдая. По ее голосу можно понять, что она сейчас говорила правду:
- Оставь меня в покое, Мередит! Я не хочу смотреть!- она вырвалась из хватки Мередит.
-Ты не имеешь к этому отношение!- прошептала ошеломленно Елена. Она встревожилась и слезы нахлынули на ее глазах. -Это была плохой идеей, Мередит. Я уйду.
-О, нет Не делай этого!- Бонни быстро бросилась к Елене и обняла ее. Я сожалею, Елена. Я не волнуюсь, что ты; Я только рада, что ты вернулась! Без тебя было так плохо! -Теперь она рыдала в серьез.

Эмоции, которые не нахлынули когда Елена находилась со Стефаном, появились сейчас.
Она закричала от радости, обнимая Бонни, затем почувствовала чувствительные руки Мередит, которыми она обнимала их. Они кричали все вместе; Мередит- тихо, Бонни- громко и Елена со страстью в голосе. Она чувствовала, как будто она кричала от всего что с ней произошло, кричала от того что она потеряла, от одиночества, страха и боли.
Это все закончилось тем, что они все сидели на полу, прижав колени как в детстве, раньше так они сидели когда секретничали.
-Ты настолько храбра!- сопя, сказала Бонни Елене. Я не понимаю как ты можешь быть такой храброй.
-Ты не подозреваешь что я испытываю внутри себя! Я не сколечко не храбра. Так или иначе я уже столкнулось с этим, и я не знаю что еще мне делать.
-Твои руки совсем не холодные, -сказала Мередит сжимая ладонь Елены. Только не много прохладные. Я думала что они будут совсем холодными.
-Руки Стефана тоже не холодные, -сказала Елена, она собиралась продолжить, но Бонни перебила ее своим писком-«Стефан?»
Мередит и Елена посмотрели на нее
-Будь немного поумнее, Бонни. Ты собираешься слушать о вампирах, есть еще кто-то, я не одна!
-Ты подразумеваешь Стефана?! Ты хочешь сказать, что Стефан, что он-…- голос Бонни стал тише.
- Я считаю, что это то самое время, чтобы ты рассказала нас все историю, Елена!
Мы не учли, все началось с того,
Елена кивала:
-Вы правы, трудно объяснить, но я попытаюсь. Она глубоко вздохнула;
-Бонни, ты помнишь первый день в школе? Это самый первый день, когда ты гадала на руку, и предсказала, что я встречу темноволосого мальчика, незнакомца с маленьким ростом и что он раньше был выше…Хорошо- она посмотрела на Бонни, а затем на Мередит:
-Стефан действительно невысокий ростом, но раньше он был выше … в 15 столетии.
Мередит кивнула, Бонни тихо вдохнула и отшатнулась назад:
- Ты подразумеваешь…
-Да я подразумеваю то, что он жил в те годы в Италии, и был значительно выше ростом. Подождите, сейчас вы упадете в обморок, я должна рассказать Вам кое-что еще, что Вы должны знать. Дэймон- его брат.
Мередит снова кивнула головой: - У меня были на этот счет кое-какие предположения, но почему Дэймон говорил, что он- студент колледжа?
- Они не очень дружат. В течении долгого времени Стефан не подозревал,что Дэймон был в Церкви Феллс. Елена колебалась, она всегда чувствовала, что это личная тайна Стефана, она не может рассказать ее. Но Мередит была права, пришло время рассказать всю истории с самого начала.
-Слушайте, все начиналось так: Стефан и Дэймон любили одну и туже девушку. Она родилась в Германии, ее звали Катрин. Причиной по которой Стефан избегал меня в школе, состояла в том, что я напоминала ему о ней; у нее как у меня были светлые волосы и голубые глаза.
О, и это было ее кольцом!- Елена показала золотое кольцо, с лазурным камушкам. И еще одна вещь- Катрина была вампиром. Один парень-Клаус сделал ее такой, спасая ее от смерти, от ее последней болезни. Стефан и Дэймон, они оба знали об этом, но это их не заботило. Они попросили ее сделать между ними выбор, за кого она решит выйти замуж. -Елена остановилась и улыбнулась, вспомнив что сказал Танер, он оказался прав- история повторялась. Она только надеялась, что с ней не случится тоже самое, что и с Катрин. « Но она выбрала их обоих, она обменялась своей кровью с их, и сказала, что отныне они все вместе, компаньоны на всю вечность.
-Все это кажется волнующим!
-Кажется нелепым!
- Вы хотели, вы и получили это! - сказала Елена им.

Глава 3

Елена и Дэймон ждали в положенном месте.
Стефан ощущал их присутствие в той маленькой комнате, затем он открыл дверь и впустил внутрь Мэтта.
- Я предполагал, что эти двери будут заперты?! - произнес Мэтт, пока Стефан щелкал по выключателю.
- Они и были! - ответил Стефан. Он не знал, что еще такое сказать, чтобы подготовить Мэтта к тому, что его ожидает. Стефан никогда прежде преднамеренно не показывал свою сущность человеку."
Он стоял спокойно напротив Мэтта, и внимательно смотрел на него.
Комната была холодной и угнетающе тихой, казалось даже воздух был напряженным. Время тянулось…
Стефан заметил, как выражение лица Мэтта изменилось, замешательство сменилось на беспокойствие.
- Я не понимаю! - тихо произнес Мэтт. - Я знаю, ты ничего не сделаешь! - Стефан стал целенаправленно двигаться, разрушая барьеры, которые скрывали его сущность от человеческого восприятия. Он видел реакцию на происходящее по выражению лица Мэтта: беспокойство переросло в страх.
Мэтт моргнул и судорожно покачал головой, его дыхание, было учащенным.
- Что?! - голос звучал твердо. - Есть много вещей касаемо меня, наводящих на тебя вопросы. Их вероятно очень много?! Например: почему я ношу темные очки при ярком свете; почему я не ем; почему мои движения на столько быстры?
Мэтт съежился и прижался спиной к стене. К его горлу подкатил ком, он постарался сглотнуть, но не смог. Тело окаменело, страх оковал его рассудок и тело.
Стефан, присущим ему чутьем хищника, мог отчетливо слышать, учащенный сердечный ритм Мэтта.
- Нет! - голос Мэтта дрожал.
- Ты наверное должно быть, уже спрашивал себя, что делает меня настолько отличающимся от всех других? Не беспокойся, я подразумеваю совсем другое! Я держусь в стороне от вещей, которые не являются моим бизнесом!
Испуганный взгляд Мэтта скользнул в сторону двери, и он тут же бросился к ней.
- Не делай этого, Мэтт! Я не хочу причинить тебе боль! Извини, но я не могу теперь позволить просто тебе уйти!
Мэтт не переставал делать попытки выбраться из комнаты.
- В это мгновение Стефан почувствовал, вспыхнувшую с новой силой жажду Елены.
- Жди! - обратился он к ней.
Мэтт снова попытался выбраться из комнаты, делая нерешительный шаг в сторону двери.
- Ты пытаешься напугать меня, тебе это удалось! Чего ты еще хочешь? - спросил он, почти шепотом.
- Теперь! - скомандовал Стефан Елене, затем обратился к Мэтту. - Обернись!
Мэтт в ту же минуту обернулся, от увидевшего, он издал душераздирающий крик.
Елена стаяла напротив него, совсем близко, но не та Елена, которую он видел в последний раз. Кромка платья оголяла ее босые ноги. На кусочках ткани, застыли ледяные кристаллы, которые блестели при свете. Ее кожа почему-то имела странный переливающий оттенок, казалось, даже ее светлые волосы отливались этим серебряным отблеском. Но самые большие изменения произошли с ее лицом. От тех, глубоких и выразительных глаз не осталось и следа, они изменились. Что-то в них появилось сверхъестественное, а взгляд был тяжелым, почти сонным. На ее губах играла ядовитая улыбка. Внешне, она стала еще красивей, чем при жизни, но эта красота была пугающей. Мэтт смотрел как парализованный на то, как она облизала языком губы .
- Мэттью! - произнесла она, делая ударение на согласную букву в его имени, затем она улыбнулась.
Мэтт, отскочил от нее. Стефан чувствовал недоверие Мэтта, и его прерывистое дыхание, говорило о том, что он близок к рыданию.
- Все в порядке! – Мысленно произнес Стефан, посылая на Мэтта волну власти.
Мэтт повинуясь его воле, подошел к Стефану, с ужасом на глазах.
- Теперь ты все знаешь!
Лицо Мэтта выражало опровержение, он ничего не желал знать! Стефан не мог не заметить этого.
Но Дэймон вышел из укрытия, тем самым накаляя атмосферу. Он шагнул немного на право и встал около Елены.
Мэтт был окружен. Втроем, они приближались к нему.
Три пары безупречных глаз устремились на него, взгляды их были устрашающими.
Стефан мог чувствовать запах страха исходящего от Мэтта. Это был беспомощный страх, как страх кролика перед удавом, мыши перед совой. Для Мэтта было правильнее бояться их. Они были охотниками; он был - жертвой. Их задачей в жизни состояла в том, чтобы убивать жертву. И сейчас инстинкты выходили из-под контроля. Подаваясь своим инстинктам самосохранения, Мэтт запаниковал и собирался бежать, это решение сразу отразилась в голове Стефана."Когда добыча убегает, хищник преследует ее, это же так очевидно".
Все в трое из хищников были настроены решительно, и Стефан чувствовал, что он не ручается за последствия, если Мэтт решит убежать.
- Мы не навредим тебе, Мэтт! - сказал Стефан. Елена нуждается именно в тебе, и в чем она нуждается, не может убежать! Мы не причиним тебе боли!
Но мускулы Мэтта, все еще были напряженны, готовясь к бегству. Стефан понял, что они в этом случае последуют за ним, отбросив все меры предосторожности.
- Ты же сказал, что сделаешь что-нибудь для Елены! - отчаявшись, напомнил он Мэтту. Наблюдая, как тот делал свой выбор.
Мэтт вздохнул и расслабился:
-Ты прав, я сделал свой выбор! - прошептал он. Затем немного обдумав, спросил: - В чем она нуждается?
Елена наклонилась вперед к шее Мэтта, и указала пальцем на выступающую артерию.
- Еще один! - бысро произнес Стефан, Дэймон же не предпринимал никаких усилий, затем Стефан обратился к Дэймону:
- Скажи ей, что мы не собираемся убивать его!
- Попробуй здесь или вот здесь! - объяснял Дэймон для эффективности, держа Мэтта за подбородок. Его хватка была достаточно сильна, Мэтт не смог бы вырваться.
Стефан тем временем, снова вторгся в волю Мэтта.
- Доверься мне Мэтт! - произнес он и встал за его спиной. - Но это должно быть твоим решением,ты все еще можешь передумать! - сказал Стефан со страданием в голосе.
Мэтт колебался некоторое время, потом произнес сквозь зубы:
- Нет, я все еще хочу помочь Елене. Я хочу помочь тебе, Елена!
- Мэтт! - прошептала Елена, смотря на него своими горящими глазами. Затем она потянулась губами к его горлу и с жадностью припала к нему.
Не было никакого признака ее неуверенности, которую она проявила к медработникам.
- Мэтт! – произнесла она снова, и вонзила свои клыки в шею.
Стефан поддерживал рукой Мэтта. Как только Мэтт почувствовал вонзающие клыки в кожу, попытался отскочить, но Стефан отреагировал стремительно.
- Не борись с ней, это причинит тебе боль!
Мэтт попытался расслабиться, но неожиданно помощь прибыла со стороны Елены. Которая излучала поток нежности, думая о кормлении волчонка.
Она резко ослабила хватку, что получилось у нее с первого раза, и она гордилась этим. Чувствуя при этом, как жажда постепенно утихает.
Стефан оценил ее усилия, сейчас он даже завидовал Мэтту.
"Елена не ненавидела Мэтта и не желала убивать его, потому, что он не приставлял никакой угрозы для Дэймона. Она даже полюбила его."
Стафан стоял рядом и позволял ей, утолять жажду, в приделах возможного.
Затем он вмешался:
- Этого достаточна, Елена! Ты же не хочешь его поранить!
Ему требовалось объединить усилия с Дэймоном, чтобы оторвать ее от Мэтта.
-Теперь ей необходимо отдохнуть, я уведу ее туда, где она будет в безопасности! - Сказал Дэймон не спрашивая Стефана, он просто поставил его перед фактом.
Елена и Дэймон вышли из комнаты.
- Я не забыл, как ты напал на меня, братишка. Мы поговорим об этом позже! - донеся голос, как только они ушли.
Стефан смотрел им в след. Он заметил, что Елена неотрывно смотрела на Дэймона, как она беспрекословно следовала за ним.
Но теперь она была вне опасности - кровь Mэтта дала ей силу, в которой она и нуждалась. Это все, что имело для него значения. Он должен держаться от нее на расстоянии. В этом был весь Стефан!
Стефан повернулся, и взглянул в сторону Мэтта. Тот присел на один из стульев, и ошарашено смотрел вперед себя. Затем он повернул голову и посмотрел на Стефана, их взгляды пересеклись. Они мрачно рассматривали друг друга.
- Так! - произнес Мэтт. - Теперь я все знаю!
Он покачал своей головой, немного отворачиваясь в сторону. - Но я все еще не могу поверить в это! - бормотал он себе под нос.
Он осторожно прикоснулся рукой к шее, и вздрогнул:
- За исключением этого! - нахмурившись сказал он.
- Тот парень, Дэймон, кто он? Спросил он у Стефана.
- Мой старший брат. - произнес Стефан, без эмоций. - Откуда ты знаешь как его зовут?
- Он был в доме Елены, на прошлой неделе. Тогда еще, ее котенок шипел на него! Мэтт сделал паузу, вспоминая что-то еще, - и у Бонни была странная реакция!
- Она о чем-то спрашивала? Что она сказала? - заинтересовался Стефан.
- Она сказала, что Смерть находится в доме.
Стефан посмотрел на дверь, через которую недавно вышли Дэймон с Еленой.
- Она оказалась права!
- Стефан, что происходит? - с нотой протеста в голосе, спросил Мэтт. - Я все еще не понимаю. Что случилось с Еленой? Она теперь… Мы что-нибудь можем сделать?
- Похожа на кого? - жестко спросил Стефан - Что ты конкретно имеешь в виду? Неконтролируемая? Может похожа на вампира?
Мэтт отвел взгляд в сторону.
- И то, и другое!
- Что касается первого, она может стать теперь более рациональной, если будет утолять свою жажду, так считает Дэймон. Что касается другого, есть только одна вещь, которую ты можете сделать, чтобы изменить это...
В глазах Мэтта засветился огонек надежды.
Стефан продолжил:

- Для этого тебе необходимо, вбить осиновый кол в ее сердце, только тогда она умрет!
Мэтт встал и подошел к окну.
- Тем неимением, ты не убил бы ее, потому, что это было уже сделано. Она утонула в реке! Ей необходимо была кровь. - Он сделал паузу, чтобы восстановить свой голос. - Мне кажется, это из-за моего брата, она должна быть мертвой, но вместо этого она изменилась. Ее обратил, такой как мы, отныне она теперь будет такой!
Стефан все еще находился за спиной Мэтта.
- Я всегда знал, что в тебе что-то есть. Я думал, это потому, что ты приезжий из другой страны. Но в глубине души, я знал, что это не все. Внутренний голос говорил мне, что я могу тебе доверять, что я и сделал.
- Как-то ты пошел со мной, чтобы взять вервен (голубая вербена), - высказался Мэтт.
- Да! Совершенно верно! Черт возьми, теперь ты можешь спросить меня, зачем я это сделал? - чуточку помолчав, он ответил, - Чтобы защитить Елену от Дэймона! Оказалось, это не то, чего она хотела в конце концов! - Он не смог скрыть горечь от предательства, в своем голосе.
- Не суди строго, прежде чем ты не узнаешь все факты! - Это единственная вещь, которую я понял. - ответит Мэтт.
Стефан улыбнулся, он был искренне поражен, что теперь в ситуации с Еленой, он находился в том же положении, что и Мэтт. Он задался вопросом, сможет ли он поступить, как поступил Мэтт, быть столь же добрым? Сумеет справиться с поражением, как джентльмен? - он так не считал!
Стефан почти проигнорировал его. Но те слова, проникли в его сознание.
Тогда он вспомнил, что он натворил несколько часов назад, после того, как ушел в пансионат .
До этого момента он забыл про все; об охране «масонской ложи», и его жестоких и противных приятелях. Теперь, когда память вернулась к нему, позор и ужас охватили его.
Он был не в своем уме от горя, оно грузом давило на его, и причинной тому являлась Елена. Но это не служило ни каким оправданием, за то, что он натворил.
Действительно ли, он смог убить сегодня шесть человек? Были они на самом деле все был мертвы?! – эти вопросы беспокоили Стефана, ведь он давно поклялся себе, никого больше не убивать!
Стефан направился к выходу.
- Куда ты идешь? - спросил Мэтт. Когда тот не ответил, он последовал вслед за ним.
Они вышли из главного корпуса школы, шагая по дороге покрытой щебенкой. Чтобы поспевать за Стефаном, Мэтту пришлось перейти на легкий бег.
Они перешли дорогу, и зашли в здание хранилища.

Лицо швейцара Шелби было серым, искривленным от ужаса. Он, казалось было, попытался кричать, но только хриплое удушье вырывалось из его рта. Проталкиваясь мимо него, Стефан осмотрел комнату и испытал странное чувство дэжа вю.
Он часто заходил в эту комнату, приносил деньги на ремонт здания. А теперь комната была похожа на безумную комнату Потрошителя. За исключением того, что это была реальность.
Тела были разбросанный повсюду, окна были разбиты, вся видимая поверхность, была замызгана кровью, зловещими красно-коричневыми пятнами, поскольку кровь уже успела высохнуть.
При одном взгляде на это, можно было понять, что произошло. У каждого трупа виднелись на шее бледно-фиолетовые ранки, у всех, кроме Кэролайн ее шея была демаркирована, но ее глаза были чисты, и пристально смотрели куда-то.
Мэтт стоял позади Стефана и сухо произнес:
- Стефан, это ведь не Елена?! Она не могла…
- Тихо! - кратко, ответил Стефан. Затем он оглянулся в сторону уборщика, тот споткнулся об уборочную телегу, потом снова прислонился к ней.
Стефан пересек комнату, уборщик стал вытирать пол вслед за ним. Стефан опустился на колени перед охранником «Масонской ложи»
- Живой! - с облегчением произнес он.
Охранник дышал медленно, Стефан приподнял голову парню,тот слабо приоткрыл глаза.
"Ты ничего не помнишь!" - мысленно, обратился Стефан к нему. Он не мог понять, почему это должно его так беспокоить. Он запросто может покинуть это место и больше некогда не возвращаться. Но он не поступил бы так, пока Елена здесь.
Ту же фразу он вбил в сознание других жертв.
"Вы не помните, кто напал на вас!" - Стефана это переутомило, сознание его дрожало, как и его мускулы. Он выдохся.
Снаружи, Шелби наконец обрел дар речи и закричал. Стефан устало опустил голову охранника на пол, и повернул ее.
В эту минуту лицо Мэтта выражало отвращение, словно он почувствовал отвратительный запах. Он смотрел в сторону незнакомца.
- Елена этого не делала! - сказал он шепотом. - Это сделал ты!
- Тихо! - произнес Стефан, затем отошел в тень, и почувствовал на своей коже, прохладный воздух. Он чувствовал чьи-то бегущие шаги с улицы, со стороны кафетерия, возможно это люди услышали крики Шелби.
- Это сделал ты, не так ли? - Мэтт шагнул вперед к Стефану. По его голосу можно было заметно, что Мэтт хочет все выяснить.
Стефан посмотрел на него:
-Да, это сделал я! - сухо произнес он. Он смотрел на Мэтта сверху-вниз, не скрывая угрозы на лице.
- Я говорил тебе Мэтт, мы охотники, убийцы. Вы - овцы, мы - волки.
- И к тому же этот охранник напрашивался на это, с тех самых пор, как я приехал сюда.
- Можно было просто врезать в нос! Как ты сделал это раньше! Но это! - он указал пальцем на тело. Он медленно приближался к нему, смотря без страха, в упор. Стефан знал, что у Мэтта имелась физическая храбрость и он позволил ему продолжить:
- И ты не сожалеешь о случившимся? Ты ведь даже не сожалеешь об этом, да?
- А почему я должен ? - произнес Стефан холодно. – Разве ты сожалеешь, когда объедаешься отбивной, разве чувствуешь жалостью к корове?
Он видел на лице Мэтта боль и недоверие, и продолжал давить на него.
«Сейчас было бы лучше для Мэтта, находиться далеко, на расстоянии или он может закончить жизнь тем же.»
- А я?! Кто я, Мэтт! Если ты не можешь общаться со мной, ты должен избегать меня! - сказал Стефан.
По выражению лица Мэтта было видно еще большее недоверие, скорее даже некое разочарование. Мэтт сжал челюсть и ушел прочь.

Елена находилась на кладбище.
Дэймон оставил ее в этом месте, призывая оставаться здесь и не выходить, пока он не вернется. Она не желала сидеть без движения, но все же она чувствовала себя немного усталой, но не сонной. Свежие силы встряхивали ее как глоток свежего кофе, в такие моменты она хотела выйти, чтобы исследовать кладбище.
Хотя ни одного живого человека не было по близости, кладбище было весьма оживленным; мимо тихо пролетела сова, садясь с жутким криком на колокол разрушенной церкви. Среди высокой травы, вокруг надгробной плиты, пища пробежал маленький грызун.
Елена поднялась, и вышла наружу. Это было намного лучше, чем скрываться здесь, словно мышь или полевка в траве. Она стояла и рассматривала с интересом разрушенную церковь, своим новым безупречным зрением. Большая часть крыши обрушилась, целыми были только три стены и колокольня, стоявшая,как одинокий памятник.
С одной стороны, находилась могила, «Томаса и Хонории Фелл»
чем-то схожая на большую каменную коробку или гроб. Елена пристально разглядывала сверху-вниз мраморные лица их статуй на крышке. Они находились в спокойном отдыхе, их глаза были закрыты, а руки покоились на груди. Томас Фелл выглядел вполне серьезным, а Хонория выглядела просто грустной.
- Я пойду домой! Точно, это-то, куда я сейчас направлюсь! – тут же подумала Елена. Она сейчас могла ясно представить себе свою симпатичную спальню с синими занавесками, мебель из вишневого дерева и свой камин. И кое-что еще очень важное, лежавшее под половицами в ванной комнате.
Елена вспомнила свою улицу Клена, которая была в ее памяти, и позволила своим ногам вести ее к дому.
Это был очень старый дом, с большим крыльцом впереди. Машина Роберта была оставлена на дороге. Елена дошла до парадной двери, но затем остановилась. Тому была причина, люди в доме не должны видеть ее, хотя она точно не знала, были они в доме или нет. Она колебалась, затем решила добраться до окна спальни, вскарабкавшись на дерево. Она не собиралась входить, чтобы оставаться незамеченной.
Женщина сидела на ее кровати смущаясь, держа на коленях красный халат Елены. Это была тетя Джудит. Роберт стоял возле портного, и разговаривал с ней.
Елена в этот момент поняла, что могла слышать их разговор, даже сквозь стекло.
- Давай завтра! - говорил он. - Пока это потерпит! Они пробегутся по каждому клочку леса и найдут ее, ты увидишь, Джудит!
Тетя Джудит промолчала в ответ, но он продолжал говорить.
- Мы не можем перестать надеяться на лучшее. Не смотря на то, что говорят девочки! - произнес он с отчаяньем.
- Это бесполезно, Роб! - Тетя Джудит наконец подняла голову, ее глаза были покрасневшими, но сухими. - Это бесполезно.
- Прекратить поиски или что? - он подошел к ней.
- Нет, только это! Хотя я в глубине души чувствую, что мы уже считаем ее погибшей. Я подразумеваю… что все это случилось по нашей вине!
- Нет, это не так! Это был несчастный случай!
- Да, но это наша ошибка. Если бы мы не были с ней настолько резки, то она не убежала бы одна в такой шторм! Нет, Роб, не пытайся переубедить меня! Я хочу, чтобы ты выслушал до конца! - Тетя Джудит глубоко вздохнула, и продолжила:
- Это не случилось бы за один день, к этому все шло. У Елены были проблемы на протяжении всего учебного года, так или иначе я закрывала на это глаза, я была занята собой, нами, и не обращала на это внимания. Но я увидела это только сейчас. И теперь когда Елена… Я не хочу, чтобы это произошло и с Маргарет.
- О чем ты говоришь?!
- Я говорю, что не могу выйти за тебя замуж, как мы запланировали! Возможно уже никогда! - она говорила мягко, и не смотрела на него.
- Маргарет и так уже слишком много потеряла! Я не хочу, чтобы она потеряла и меня!
- Она не потеряет тебя. Если ей что-нибудь потребуется, я буду рядом! Ты знаешь, что я позабочусь о ней!
- Я сожалею Роб, но это единственный выход!
- Ты ведь это не серьезно?! После всего, что я сделал, после всего времени что я потратил…
Голос тети Джудит был истощен и непримирим:
- Я это серьезно!
Елена следила с любопытством за реакцией Роберта. Его лицо было красным, а на лбу выступали пульсирующая вена.
- Ты завтра почувствуешь все по другому! - сказал он.
- Нет, это не так!

Глава 4

Что- то сорвало Елену с дерева, взвыв от протеста, она упала с него, приземлившись на ноги как кошка, слегка ушибив колени.
Она обернулась назад, сжала руки в кулаки, чтобы атаковать того, кто это сделал.
Дэймон тут же отбросил ее руки.
- Почему ты схватил меня? - потребовала она его ответа.
- Почему ты не осталась там, где я тебе сказал?
Они с вызовом смотрели друг на друга, но затем Елену что-то отвлекло. Крики все еще доносились сверху, теперь усилившись ударами в окно. Дэймон оттолкнул ее от дома, туда, где их не могли увидеть.
- Нам срочно нужно уходить! - сказал он строго, посматривая вверх.
Не дождавшись ответа, он схватил ее за руку и потащил, но Елена начала сопротивляться.
- Я должна войти туда!
- Ты не можешь! - он хищно улыбнулся ей. - Я имею в виду буквально, ты не можешь войти в дом. Тебя не приглашали.
На мгновение замешкавшись, Елена позволила ему оттащить себя на несколько шагов, но затем, она запротестовала снова.
- Но мне нужен мой дневник!
- Что?- не понимающе спросил Дэймон.
- Он находится в шкафу, под половицей, и он нужен мне. Я не смогу уснуть без него. Елена не могла понять, почему она так переживает, но это казалось для нее очень важным.
Дэймон казался раздраженным, но затем его лицо прояснилось
- Здесь! - сказал он спокойно, его глаза блестели. Он вытащил что- то из своего пиджака, - Вот,возьми его!.
Елена посмотрела на него с сомнением.
- Это ведь твой дневник, не так ли? - произнес Дэймон.
- Да, но он старый, а я хочу свой новый дневник!
- Этот подойдет, потому что, это все чего ты получишь! - Нам нужно уйти до того, как они разбудят всех соседей. Его голос снова стал холодным, и в нем послышался приказной тон.
Елена рассматривала книгу, которую он держал в руке. Она была маленькой, в синей бархатной обложке и с медным замком. Возможно не самая новая, но очень знакомая ей. Она решила забрать его.
Она позволила Дэймону увести ее. Она даже не спросила куда они идут. Это ее совершенно не волновало. Но она узнала дом на улице Магнолий, этот дом принадлежал Алариху Зальцману.
Аларих открыл парадную дверь, пропуская Дэймона и Елену внутрь. Учитель истории выглядел странно, будто совсем не замечал их.Его глаза были пустыми, и он двигался как робот.
Елена облизала губы.
- Нет, сказал Дэймон коротко. - Этот не для еды. В нем есть что-то подозрительное, но здесь ты будешь в безопасности. Я здесь раньше спал. Наверху.
Он провел ее вверх, к чердаку. Он был с одним лишь маленьким окошком, заваленый разными вещами: санки, лыжи, гамак. В дальнем углу на полу лежал старый матрас.
- Он не узнает, что ты здесь. Ложись.
Елена подчинилась, приняв привычное для нее положение.Она лежала на спине, прижимая дневник к груди.
Дэймон укрыл ее ноги кусочком клеенки.
- Спи, Елена, - сказал он.
Он склонился над ней, на мгновение она подумала, что он собирается… сделать что-то. Она была сбита с толку, а его черные глаза пронизывали ее. Затем он отодвинулся, и она снова смогла вдохнуть. Она погрузилась во мрак. Она закрыла глаза и уснула.

Елена проснулась медленно, собирая по кусочкам, события произошедшие с ней.
Выглядит как чей-то чердак, но что она здесь делает? спрашивала Елена саму себя.
Крысы или мыши скреблись где-то в куче клеенок. Но этот звук не беспокоил ее. Слабая полоска света от занавешанного окна, освещала все углы. Она отодвинула штору, чтобы рассмотреть все получше.
Это был определенно чей-то чердак, но того кого она не знала. Она чувствовала себя так, как будто была больна долгое время и только что оправилась от болезни.
- Интересно, какой сегодня день?
Она слышала голоса внизу. Кто-то сказал ей, чтобы она была осторожна и вела себя тихо. Она боялась нарушить тишину, осторожно открыв дверь чердака, она бесшумно спустилась вниз. Елена увидела гостиную, она узнала ее; она уже бывала здесь,сидела на той тахте на вечеринке у Алариха Зальцмана. Елена находилась в доме Рамси.
И Аларих тоже был там, она могла видеть его голову. Его голос удивил ее. Затем она поняла почему его голос казался ей незнакомым, он звучал самодовольно или нелепо, каким никогда не был голос Алариха в классе. Он разговаривал решительно и хладнокровно с двумя другими мужчинами.
- Она может скрываться где угодно, даже прямо под нашими носами. Но больше похоже на то, что она за городом. Вполне возможно, в лесу.
«Почему в лесу»-спросил один из говоривших. Елена узнала его по голосу и по лысине на голове. Это был директор школы мистер Ньюкасл,
« Вспомните, ведь первые 2 жертвы были найдены около леса»- это был голос третьего мужчины. Неужели это доктор Феинберг? Что он здесь делает? Что я здесь делаю?
« Дело не только в этом»- сказал Аларих. Они слушали его с уважением и даже почтительностью. «Лес тесно связан с ними. Там у них может быть тайное место, логово куда они могут спрятаться если их обнаружат. И если оно есть, я найду его».
« Вы уверены?»- спросил доктор Феинберг.
« Я уверен»
« И вы думаете, что Елена именно там?» - спросил директор. « Как вы думаете, она останется там или вернется в город?»
« Я не знаю». Аларих сделал пару шагов и взял книгу с кофейного столика и нервно провел по ней рукой. «Единственный способ найти ее- это следить за ее друзьями. Бонни Маккалог и та темноволосая девочка Мередит. Возможно они будут первыми к кому она придет, так обычно бывает.»
« И что будет, когда мы ее найдем?»- спросил доктор Феинберг.
« Предоставьте это мне» сказал Аларих с угрозой в голосе. Он закрыл книгу и бросил ее обратно на столик.
Директор взглянул на часы « Я лучше пойду, служба начнется в 10 часов.Я полагаю вы оба там будите? Он остановился перед дверью и в нерешительности обернулся назад. « Аларих, я надеюсь вы сможите позаботиться об этом, когда я сообщил вам об этом, все еще не было так серьезно. Теперь я начал задаваться вопросом…
« Я могу позаботиться об этом Брайн. Я уже говорил тебе: предоставь это мне. Неужели вы хотите, чтобы школа имени Роберта Ли появилось во всех газетах не только как место, где произошли убийства, но и как « место, часто посещаемое вампирами? Или школа живых мертвецов? Это та слава которую вы хотите?
Мистер Ньюкасл колебался, нервно покусывая губы, но затем кивнул. « Хорошо, Аларих, но сделайте это чисто и быстро. Увидимся в церкви. Он ушел и доктор Феинберг последовал за ним.
Аларих продолжал стоять на месте, смотря прямо перед собой. Затем кивнул и вышел через переднюю дверь.
Елена медленно поднялась обратно.
Что все это значит? Она чувствовала себя потерянной, как будто плыла где- то во времени и пространстве. Она хотела знать какой сегодня день, почему она здесь и почему она так напугана. Она понимала, что никто не должен видеть или слышать ее
Осмотрев чердак, она не нашла ничего, что могло бы помочь ей. Она увидела лишь старый матрас, кусок клеенки и – маленькую синее книгу.
Ее дневник! Она подхватила его с пола и нетерпеливо начала перелистывать страницы. Последней датой было 17 октября и никакого намека на сегодняшний день.Но как только она взглянула на свои записи, воспоминания стали собираться в ее памяти словно рассыпавшиеся жемчужины снова связались одной нитью. Очарованная, она медленно села на матрас и перелистав на начало она стала читать рассказ о жизни Елены Гилберт.
Когда она закончила, она почувствовала страх и ужас. Яркие пятна плясали перед ее глазами. В этих страницах было столько боли, столько интриг и секретов. Это была история девочки, которая чувствовала себя чужой в своем родном городе, в своей семье.Девочки, которая искала чего- то… чего-то что она никак не могла найти. Но не поэтому она чувствовала зарождающуюся панику внутри себя и слабость во всем теле. Не поэтому она думала, что может упасть не смотря на то, что она сидела на полу. Причиной ее отчаяния было то, что она все вспомнила.
Мост, река. Страх от того, что ей не хватает воздуха и она не может вдохнуть. Ужасная боль. И чувство облегчения, когда боль прекратилась, когда все остановилось.
Ох, Стефан, я была так напугана! Как она могла так обращаться с ним в лесу? Как она могла забыть все, что он значит для меня? Что заставило ее поступить так?
Но она знала. В глубине своего сознания, она знала. Никто не может встать и пойти после того как он утонул.Никто не смог бы выжить после этого.
Медленно она встала и подошла к закрытому окну. В затемненном оконном стекле она могла видеть свое отражение.
Это было не то отражения которое она помнила.. Не было ничего хитрого или жестокого в этом лице. Но все равно оно отличалось от того, что она привыкла видеть. Ее кожа светилась бледным светом, а глаза были пустыми.
Она дотронулась кончиками пальцев до шеи, в том мете, где Стефан и Дэймон брали у нее кровь. Неужели это было так много раз, и неужели она взяла достаточно их крови взамен?
Это должно быть именно так. И теперь до конца своей жизни, до конца своего существования, она должна будет питаться как Стефан. Она должна будет…
Она медленно опустилась на колени, прислонившись лбом к деревянной стене. Я не могу. Пожалуйста, я не могу, я не могу.
Она никогда не была очень религиозной. Но она чувствовала, что где- то в нутрии ее зарождается страх, и ей хотелось закричать о помощи. О пожалуйста, пожалуйста помогите мне. Она не просила о чем- то конкретном, она не могла собраться с мыслями. Только: пожалуйста помогите мне, пожалуйста.
Через некоторое время, она снова поднялась.
Ее лицо все еще было бледным, но устрашающе красивым, словно прекрасный фарфор освещенный изнутри.Ее глаза все еще сливались с тенью, но теперь в них была решительность.
Она должна найти Стефана. Ели что-то и может помочь ей, то он знает об этои. А если нет, то… все равно он нужен ей. Она не хотела быть ни с кем кроме него.
Она медленно закрыла дверь чедака. Аларих Зальцман не должен обнаружить ее тайное место. На стене она заметила календарь с датами вычеркнутыми до 4 Декабря. Четыре дня прошло с той Субботней ночи Она спала 4 дня.
Когда она подошла к передней двери, она закрылась от дневного света. Он причинял ей боль. Не смотря на то, что небо было пасмурным, а дождь и снег были неизбежными, все равно ей было больно смотреть на небо.Она должна была заставить себя покинуть безопасное место и выйти наружу. Она осторожн прошла мимо забора, близко к деревьям, готовая в любую минуту спрятаться в их тени. Она чувствовала себя тенью или призраком в длинном белом платье Хоннории Фелл. Она напугала бы любого, кто увидел ее.
Но вся ее осмотрительность бала потрачена впустую. Улицы были пусты. Она прошла мимо пустых домов, закрытых магазинов. Затем она увидела припаркованные машины, но они так же были пусты.
А затем она увидела тень поперек неба. Белый шпиль среди густых темных облаков. Ее ноги задрожали когда она заставила себя подойти ближе к этому зданию. Она знала эту церковь всю свою жизнь, она видела крест на этой стене тысячу раз. Но теперь она приближалась к нему осторожно, как будто это был дикий зверь, который мог вырваться из клетки и укусить ее. Она положила руку на стену и стала медленно продвигать ее к вырезанному символу на стене.
Когда она дотронулась до креста, ее глаза наполнились слезами. Она водила рукой по распятию. Затем отошла от стены и заплакала.
Я не зло. Я делаю вещи, которые не должна делать. Я думала только о себе: я не поблагодарила Мэтта, Бонни и Мередит за все, что они для меня сделали. Я должна была больше времени уделять Маргарет и быть вежливой с тетей Джудит. Но я не зло. Я не проклята.
Когда она успокоилась, она вновь взглянула на здание перед собой. Мистер Ньюкасл говорил что- то о церкви. Н, что он имел в виду?
Она обошла церковь и зашла в боковую дверь, которая вела к хорам. Елена бесшумно проскользнула вверх по лестнице и посмотрела вниз с галереи.
Она сразу поняла почему улицы были пустыми. Казалось, будто все жители Феллс-Черча были здесь. Каждое место было занято, и даже задняя часть церкви была заполнена людьми. Посмотрев на передние ряды, Елена поняла, что их лица ей знакомы: это были старшеклассники, соседи и друзья тети Джудит. Тетя Джудит тоже была там, она была одета в черное платье, которое одевала на похороны родителей Елены.
О мой Бог,подумала Елена. И она крепко сжала перила. До сих пор она была слишком занята, осматривая всех присутствующих, чтобы понять, что происходит, как тихий монотонный голос Преподобного Бета перешел в слова:
«… разделим наши воспоминания об этой особенной девочке», сказал он и отошел в сторону.
Елена наблюдала за тем, что произойдет дальше с непонятным чувством, того что она присутствует на пьесе. Она не участвовала в событиях, происходящих на сцене; она была только зрителем, но это была ее жизнь, та, за которой она наблюдала.
Мистер Карсон, отец Сью Карсон, вышел вперед и начал говорить о ней. Карсоны знали ее с рождения, и он говорил о днях когда она вместе с его дочкой, играли перед их домом летом. Он говорил о том какой красивой и совершенной девушкой она стала. Он запнулся, перестал говорить и снял свои очки.
Сью Карсон поднялась. Она и Елена не были близкими друзьями с начальной школы, но они остались в хороших отношениях. Сью была одной из немногих девочек, которые остались на стороне Елены после того, как Стефан стали подозревать в убийства мистера Таннера. И теперь Сью, плакала так, как будто она потеряла сестру.
"Много людей стали плохо относиться к Елене после Хэллоуина, " сказала она, вытирая глаза и продолжила. "И я знаю, что это причиняло ей боль. Но Елена была сильной. Она никогда не менялась только, чтобы соответствовать тому, что думали люди, кем она должна быть. И я уважала ее за это, так сильно … " голос Сью дрожал. "Когда я был номинирована на звание Королевы, я хотела, чтобы меня выбрали, но я знала, что я этого не будет, и все было в порядке. Поскольку, если в школе Роберта Ли когда-либо была королева, это была Елена. И я думаю, что она всегда ей останется, именно такой мы все будем помнить ее. И я думаю, что в течение многих последующих лет девочки, которые будут приходить в нашу школу, должны помнить ее и думать о том, что она оставалась верна тому, о чем она думала, было правильным … " на это раз голос Сью оборвался и преподобный помог ей пройти к ее месту.
Девочки, учившиеся в старших классах, даже те, которые были наиболее противными и злобными, плакали и держались за руки. Девочки, которые раньше ненавидел ее, плакали. Внезапно она стала их лучшим другом.
Даже мальчиков плакали. Потрясенная, Елена пододвинулась ближе к перилам. Она не могла перестать смотреть на это, даже если это была самое ужасное , что она когда-либо видела.
Франциска Декатер вставала, ее бледное лицо было печальным. "Она вседа была мила со мной, " она сказала хрипло. "Она позволяла мне завтракать с ней. " Мусор, подумала Елена. Я говорила с тобой только потому что ты была полезна в нахождении информации о Стефане. Но то же самое было с каждым человеком, который подходил к трибуне проповедника; никто не мог найти достаточно слов , чтобы похвалить Елену.
"Я всегда восхищалась ею … "
"Она была образцом для подражания … "
"Один из моих любимых учениц … "
Когда Мередит поднялся, тело Елены напрягалось. Она не знала бы, могла ли она вынести это. Но темноволосая девочка была одной из немногих людей в церкви, которая не плакала, хотя ее лицо было серьезным, с грустный взглядом, она напомнила Елене Хонории Фелл, когда она видела ее могилу.
"Когда я думаю о Елене, я думаю о хороших временах, которые у нас были , " она говорила это спокойно с присущем ею самообладанием. "Елена всегда было множество идей, и она могла превратить самую скучную работу в игру. Я никогда не говорила ей это и теперь мне жаль, что я не могу ей все сказать. Я хочу поговорить с ней еще один раз, только для того, чтобы она узнала это. И если бы Елена могла услышать меня "-Мередит осмотрелась вокруг и глубоко вдохнула, очевидно, чтобы успокоиться-, "если бы она могла слышать меня , я сказала бы ей, сколько те хорошие времена значат для меня, и насколько мне жаль, что мы не можем вернуть их. ТЕ ночи по четвергам, которые мы проводили вместе, сидя в ее комнате, обдумывая дебаты для нашей команды. Мне бы хотелось, чтобы мы сделали это, еще хотя бы один раз " Мередит снова глубоко вдохнула и покачала головой. "Но я знаю, что мы не можем, и это больно. "
О чем ты говоришь? подумала Елена. Мы обычно придумывали дебаты для нашей команды по средам ночью, не по четвергам. И это не было в моей спальне; это было в твоей. И это вообще не была интересно; мы ненавидели это …
Но наблюдая за спокойным лицом Мередит, ее сердце начало биться быстрее.
Мередит посылала ей сообщение, сообщение, которое могла понять только Елена. Что означало, что Мередит ожидала, что Елена услышит его.
Мередит знала.
Неужели Стефан сказал ей? Елена осмотрела всех присутствующих на похоронах, и впервые заметила, что Стефан не было среди них. Не было и Мэта. Нет, это было не вероятно, что Стефан все рассказал Мередит, или что Мередит выбрала именно этот способ, чтобы сообщить ей это. Затем Елена вспомнила как Мередит смотрела на нее в ту ночь, когда они спасли Стефана и, когда Елена попросила оставить ее наедине со Стефаном.
Она помнила эти темные глаза, изучающие ее лицо не раз в прошлые месяцы, и то, как Мередит, стала вести себя тихо и вдумчиво каждый раз, когда Елена просила их о чем- нибудь.
Мередит догадывалась. Елена задавалась только одним вопросом, сколько из всего до чего она додумалась было правдой.
Теперь поднялась Бонни, плача не на шутку. Это было удивительно; если Мередит знала, почему она не сказала Бонни? Но возможно Мередит только подозревала, что-что, чем она не хотела делиться с Бонни потому что это могло оказаться ложью.
"Спасибо, " сказала Бонни, вытирая мокрые глаза. Она отклонила голову назад, чтобы посмотреть на потолок, или чтобы восстановить равновесие или успокоиться. Елена видела как ее лицо потеряло всякое выражение и это было очень знакомо.
Холод пронзил Елену до самых костей. О, Боже, из всех случаев и мест, только не здесь.
Но это уже случилось. Бонни опустила подбородок; она снова смотрела перед собой. За исключением того, что на сей раз она, казалось, не видела никого, и голос, которым она говорила не был ее.
"Все они не те, чем кажутся. Помните это.Все они не те, чем кажутся. " Она стояла там, недвигаясь, смотря прямо перед собой пустыми глазами.
Люди начали беспокойно смотреть друг на друга с беспокойством.
"Помните это- помните все они не те, чем кажутся … " Бонни, пошатнулась, и Преподобный Бета подбежал к ней, в то время как другие мужчина спешил к ней с другой стороны. Второй мужчина был лысым. Это был мистер Ньюкасл . И там в задней части церкви стоял Аларих Зальцман. Он подошел к Бонни как раз тогда, когда она упала в обморок. И Елена услышала шаги позади нее...

Дневники вампира книга 3: Ярость
Глава 1

Елена впала в ступор.
Под ее ногами, в замороженной луже плавали осенние листья. Наступал сумрак и хотя шторм потихоньку замирал, в лесу все еще было холодно, но Елена не чувствовала его.
И при этом наступающая темнота совершенно не пугала ее. Ее глаза были широко раскрыты, сквозь густую чащу, пробивались крошечные частички света, которые были невидны для человека. Она весьма ясно видела, как две фигуры боролись под большим дубом.
Один из них имел густые, темные волосы, которые ветер раскачивал как волны в море. Он был немного выше ростом чем второй, и хотя Елена не могла разглядеть лицо, она была уверенна, что его глаза были зеленного цвета.
Другой имел такие же темные волосы, но на его коже играли падающие солнечные зайчики, а кожа при этом свете была почти подобна сиянию. Его глаза были черными, а из его горла вырывалось яростное рычание. Губы были оскалены в хищном оскале, он двигался с изяществом, подобно хищнику, приседая и готовясь к прыжку.
Елена наблюдала за ними в течение нескольких минут, без движения. Она вслушивалась в эхо, копирующие их голоса и совершенно забыла, почему она пришла в лес, почему ее тянуло именно сюда. Это сражение отражало их ненависть и гнев. Елена слышала приглушенные тихие крики, исходящие от борющихся. Их драка напоминала смертельное состязание.
Ей было интересно, кто же победит в этой драке. Они оба были ранены, их раны кровоточили. У более высокого, была сломана рука, она находилась под неестественным углом. Несмотря на это, он яростно отбивался от другого скрюченным стволом от дуба. Его ярость была настолько сильна, что Елена могла чувствовать и испытывать это так же как слышать это, и она знала, что это давало ему невозможную силу.
В эту минуту Елена вспоминала, почему она находится здесь. Она знала, что Дэймон может быть травмирован. Он мысленно звал ее, она пришла, чтобы помочь ему, потому что она принадлежала ему.
Две фигуры сцепились друг друга и кувырком катились по сырой земле, при этом рыча друг на друга словно волки. Стремительно и тихо Елена пошла к ним. Тот что был с волнистыми волосами и зелеными глазами, впивался ногтями в своего противника. Она слышала его яростное шипение. Их гнев отразился на Елене, инстинктивно она хотела защитить Дэймона. Она за считанные минуты настигла их и встала между ними, она хотела расцепитьТакое еще не происходило с ней, она должна быть достаточной сильной, чтобы сделать это. И именно она потенциально обладала такой силой. Она сосредоточилась и отбросила одного в сторону, вытягивая второго от удара другого. На всякий случай она накинулась на того, у которого была ранена рука и повалила его лицом на землю и начала душить его сзади. Это застало его врасплох, но он тут же пришел в себя. Он нанес ей ответный удар правой рукой, которая была не повреждена, схватил ее за горло, а его пальцы впивались в трахею.
Елена оказалась в тупике, она не могла рассмотреть лица, но тот, кого она повалила сжимал руку все сильней и скалился. Ее тело сковало, она ничего не могла понять, но мысленно знала, что надо предпринять. Ее зубы были ее единственным оружием, и она вцепилась ими в плоть, из почувствовала как из руки покапала кровь.
Но тот был значительно сильней ее. Он резко вырвал свою руку, схватил ее и отбросил на землю. Затем он наклонился над ней, его лицо было искаженно от животной ярости. Она шипела и попыталась дотянуться до его глаз и вонзиться в них ногтями, но он успел отбросить ее руку в сторону.
Без сомнение он собирался убить ее. Даже будучи раненным, он был безусловно более силен, чем она. Его губы расползлись в ядовитой улыбке и обнажили острые клыки, на которых виднелись пятна крови. Подобно кобре, он был готов укусить. Он крутился возле нее, но тут же остановился. Елена заметила как изменилось его выражение лица, его зеленые глаза расширились. Словно до этого он не видел ее, словно он прозрел. Он уставился на нее, будто видел впервые в жизни пальцы и спасти второго от удушья. Почему он так смотрел на нее? Почему он только что не прикончил ее? А теперь он ослабил схватку и выпустил ее. Взгляд полной ненависти исчез, теперь он был в замешательстве. Он присел, помогая ей подняться, и все время пристально глядел в ее лицо.
- Елена?! – прошептал он. Его голос был надломлен. - Елена, это – ты?
Она промолчала, в действительности это не имело никакого значения. Она бросила взгляд в сторону старого дуба. Второй все еще находился там, он стоял между корнями деревьев, тяжело дыша, опиравшейся одной рукой о дерево. Он смотрел на нее своими бесконечно черными глазами, его брови были хмуро соединенны.
"Не волнуйтесь! - думала она про себя. Я позабочусь об этом. Он слишком глуп!" - В этот момент она набросилась на зеленоглазого снова.
- Елена! - закричал он.
Она тут же отбросила его назад. Его правая рука схватила ее за плечо, держа ее.
- Елена, это - я, Стефан! Елена, посмотри на меня!
Она посмотрела. Все, что она могла видеть, это рана на его шеи. Она снова зашипела, ее верхняя губа отодвинулась, демонстрирую ему белоснежные зубы.
Он застыл.
Она чувствовала, что боль отразилась в его теле, заметила, что его пристальный взгляд разрушился. Его лицо побелело еще больше, как будто кто-то нанес ему удар в живот. Он немного пошатнулся и припал головой на грязную землю.
- О,нет! – прошептал он.
Казалось что он говорит сам себе, как будто он не надеялся, что она его услышит. Он посмотрел на нее и коснулся своей рукой ее лица, она в ответ укусила его.
- О, Елена … - шептал он.
Следы животной ярости, стерлись с его лица. Его взгляд был полон ошеломление, поражение и огорчения. Он был таким уязвимым и слабым.
Елена использовала этом момент в своих интересах, ей хотелось впиться в его горло. Его рука была отодвинута в перед, как бы защищаясь от нее, но это не остановила ее. В этот самый момент он посмотрел на нее, и боль в его глазах, достигала пика, затем он просто откинулся назад. Он просто прекратил бороться.
Она почувствовала, что он окончательно прекратил сопротивляться ей. Сейчас он лежит на сырой земле, его взгляд устремлен мимо нее, в темное небо, грязные дубовые листья запутались в его шелковистых волосах.
Елена заколебалась на мгновенье. Было что-то непонятное в его глазах, которые отголоском прошлых воспоминаний звонили в ее голове…
Комната освященная лунным светом, и она находящаяся там… но это воспоминания было слишком неопределенным. Елена не могла понять в чем дело, почему вдруг что-то из непонятного ей прошлого всплыло в ее сознании, она встряхнула головой, пытаясь придти в себя. Она тут же посмотрела в сторону лежащего парня.
- Этот зеленоглазый, по имени Стефан должен умереть! Он покушался на меня, пытаясь уничтожить. А еще хуже, он пытался убить другого, для которого я была рождена, чтобы быть с ним. Никто не смеет прикасаться к нему!
Елена оскалила зубы и силой впилась в горло Стефана.
До нее тут же дошло, что чтобы она не сделала, это совершенно правильно. Она заволновалась, что не сразу поразила артерию и этим она была искренни недовольна. Елену бесила ее неопытность. Она прокусила горло снова, но кровь текла маленькой струйкой. В разъяренности она поднялась и посмотрела на тело.
- Хм, так намного лучше! – на этот раз она нашла вену, и горячий поток крови стал постепенно вливаться ей в рот.
Ее жертва дрожала, поскольку она яростно высасывала из нее кровь. Елена чувствовала, что тело постепенно слабело, но чьи-то руки отодвинули ее от тела.
Елена зарычала и яростно продолжала впиваться в горло жертве. Но эти чьи-то руки были слишком настойчивыми и сильными. Руки словно образовали петлю вокруг ее талии, а пальцы вцепились в ее волосы. Она боролась, цеплялась зубами и руками в свою жертву.- Покончи с этим! – отразился его голос в ее голове.
- Отпустил его. Оставьте его, сейчас же!
Голос был грозен, подобно потоку холодного ветра. Елена тут же прекратила цепляться руками за жертву. Он откинул ее от тела и посмотрел на нее. Его имя всплыло в его задурманенном сознании. Она прекрасно знала как его зовут - Дэймон. Елена уставилась на него и обиженно надула губы. Неподалеку от нее сидел Стефан, его рубашка была вся в крови, которая стройкой медленно стекала с горла. Девушка облизала свои губы, чувствуя пульсацию голода, которая болью отзывалась в ее теле. От этого у нее снова закружилась голова.
- Я думал, что она мертва! – громка произнес Дэймон. Он посмотрел на Стефана, который был еще белее, чем обычно. Его бледное лицо заполнилось бесконечной безнадежностью.
- Посмотри на нее! – это все что он произнес.
Елена повернулась в его сторону и встретилась изучающим взглядом Дэймона. Дэймон подошел к ней и его длинные, красивые пальцы коснулись ее рта, исследую ее зубы. Инстинктивно Елена укусила его палец, но тот ничего не предпринимал. Указательный палец Дэймона нащупал резцы (клыки) и Елена не смогла удержаться и укусила его снова, делая это словно только что родившийся котенок.
Лицо и глаза Дэймона ничего не выражали.
- Ты знаешь, где ты находишься? – спросил он.
Елена огляделась вокруг, по всюду были деревья.
- В лесу! – ответила она хитрым голосом и оглянулась назад.
- Ты знаешь кто это? – тихо произнес он, указывая в сторону зеленоглазого.
Она посмотрела в его сторону:
- Стефан. - она сказала безразлично. - Твой брат.
- И кто - я? Ты знаешь, кто я?
Она улыбнулась ему в ответ, тем самым оголяя свои острые зубы.
- Конечно я тебя знаю. Ты - Дэймон, и я люблю тебя
- Сегодня праздник, день города,- она сгибала и разжимала свои пальцы, пытаясь вспомнить, что же происходило дальше. Затем она вспомнила, что искала Дэймона, в этот самый момент она почувствовала себя слабой и уязвимой. Она немного помолчала и затем продолжала:
- А еще был кто-то в кафетерии, и это кто-то собрался читать мой дневник в присутствии других, и это меня задело, потому, что… потому, что... - она запуталась, пытаясь вспомнить дальнейшее свои действие. Чуть помешкав, она произнесла виноватым тоном:
- Я точно не помню почему, но я наказала его за это, - сказала она и мило улыбнулась Дэймону.
Дэймон пристально следил за ней, и ничего не сказал.
- О, я сделала что-то не так? - непонимающе спросила она и заглянула в лицо Дэймону.
- Хм, ты сделал это для меня? - снова спросила она. Правую руку она запустила под его жакет, ища там небольшой предмет - свой дневник. Елена смотрела на Дэймона горящими глазами, и медленно вытаскивала книгу. - Поскольку ты тоже любишь меня, не так ли? - томно произнесла она.
Со стороны, где находился раненый Стефан, послышался слабый звук. Елена медленно повернула голову в его направлении, и заметила, что как только их взгляды встретились Стефан тут же опустил голову.
- Елена, что случилось потом? - голос Дэймона отвлек ее. Она посмотрела на него и задумалась:
- Затем? Эм… Потом тетя Джудит начала со мной спорить. - Елена прокрутила этот момент у себя в голове и пожала плечами. - Потом… Я очень рассердилась на нее. Она вовсе не имеет право говорить мне, что делать. Она мне не мать! – произнесла она и опустила голову.
Голос Дэймона звучал сухо:
- Я не думаю, что это такая уж большая проблема! Что было дальше?
Елена тяжело вздохнула:
- Затем я направилась к машине, марку машины она назвала машинально, по привычке. Вдруг она вспомнила, что видела красивое лицо, белокурые волосы, крепкие плечи - эта картина привела ее к в некое замешательство.
- Где находился автомобиль? - не унимался Дэймон.
- Около моста! – произнес тихо Стефан, влезая в разговор.
- Нет, неподалеку от кафе! - раздраженно поправила она его. - Я ждала... Эм… Я точно не помню, но так или иначе я кого-то ждала… - Елена потерла висок. - Потом начался шторм, сильный ветер, морозящий дождь, слякоть - как я не люблю такую погоду! Я все продолжала ждать внутри машины, а еще я помню, что кто-то следил за мной!
Дэймон удивленно посмотрел на нее.
- Кого ты видела, кто следил за тобой, ты помнишь кто это был? - Спросил Стефан, смотря в сторону Дэймона.
- Какое-то существо! - из-за того, что Стефан только, что перебил ее мысли, она не могла сосредоточиться.
- Давай куда-нибудь уйдем от сюда?- настаивала она, встав на колени, чтобы сравняться с Дэймоном и посмотреть на его выражение лица.
- Через минуту!- ответил он. Затем задал тот же вопрос, что Стефан минуту назад.
- Кто это был? Кто еще был с тобой там?
Елену эти вопросы раздражали, она не понимала в них смысла.

Глава 2

Стефан промолчал, а Дэймон насмешливо улыбнулся и произнес с сарказмом:
- И ты разочаровался в ней, не так ли? Ты разочаровался в людях, они должны были оберегать ее, но они не сделали это, верно? Сама мысль о том, что она была уже мертва, напугала тебя!
- Она не дышала, у нее не было пульса! - разозлился Стефан. И к тому же она потеряла много крови, я не мог обратить ее! - его глаза буравили Дэймона. - Это зависело не от меня!
Елена хотела, что-то спросить, но Дэймон положил свои пальцы к ее губам.
- Шшш! - посмотрел на Стефана, который в ответ тоже не отводил с него свой взгляд.
- И как ты назвал «это», теперь является большой проблемой! Ты что так глуп, что не замечаешь это?
Ты смотришь на нее так непосредственно, как будто ничего такого не произошло! Она, - он указал на Елену, - находиться в шоке и ничего не помнит. О, да. Хорошо! Допустим, я допускаю это! - Он сделал паузу, перед следующим предложением и ослепительно улыбнулся. - Надеюсь до тебя наконец-то дошло, что это больше чем проблема. Она абсолютно не умеет себя контролировать, и она будет постоянно нуждаться в крови, в человеческой крови! И если ее организм не получит желаемого, чтобы закончить обращение, она умрет!
Елена сидела молча, она все слушало, но ничего толком не понимала:
- Что вы подразумеваете под обращением? – негодующе спросила она.- Все ведь хорошо? - задала она снова вопрос, убираю руку Дэймона с своих губ.
Дэймон встал с мета и вяло произнес:
- Я утомился! Все, я собираюсь пойти поспать! - сказал она и направился в сторону.
Елене было обидно, что он ее игнорирует и не отвечает на вопросы. Она встала с земли и произнесла с отвращением:
- Когда я услышала вашу борьбу, я тут же пришла тебе на помощь! А ты даже не позволил мне его убить!- закончила она свое высказывание и посмотрела вслед Дэймону.
Тишину нарушил голос Стефана:
- Да, почему ты не дал ей добить меня? - укоризненно произнес он. Это было бы гораздо легче сделать, с ее помощью!
Дэймон тут же обернулся и враждебно посмотрел на Стефана. Это вывело его из равновесия, дыхание его было быстрым, но тихим
- А что ели я не люблю простые вещи? - рыча от злости, произнес он. Он тут же попытался придти в себя, затем лениво улыбаясь добавил:
- Она-это не тот вариант, дорогой братишка! Если кто и решит уничтожить тебя, то это буду именно я, и никто больше! Уж об этом я позабочусь, я обещаю тебе!
- Но ты сделал это с ней! - спокойно произнес Стефан. Отчетливо произнося каждое слово, которые вызывали у него чувство полного отвращения.
- Хм…Это?! - сказал Дэймон в ответ, поворачиваясь в сторону где находилась Елена и смотря на нее своими горящими глазами.
- Я не убивал! И почему именно я? Я возможно мог бы ее уничтожить, но увы… - сказал он с сожалением в голосе. - Хотя я это не сделал, возможно, и потому, что она совсем недавно обручилась с кем-то! - Дэймон подошел к Елене и поднял ее правую руку, демонстрируя ее Стефану. На безымянном пальце блестело золотое кольцо, с голубям пальцем в сердцевине.
Елена нахмурившись рассматривая кольцо, она его не заметила, но ей доводилось видеть его прежде. Так и ничего не вспомнив, она устало пожала плечами и облокотилась на Дэймона.
- Теперь все на своих местах! - произнес довольно Дэймон, смотря на Елену сверху вниз.
- Это не такая уж проблема, я так считаю! Я думаю, она рада забыть тебя!!! - последнее предложение он произнес с ядовитой улыбкой на губах.
– Но все решиться, как только ей станет лучше! Тогда мы можем просить ее, кого она выберет, согласен?
Стефан был в ярости, эти слова жалили его. Он колебался, прежде чем произнести это:
- Как ты можешь предлагать мне такое? После того, что произошло… - его голос стих.
Дэймон немного задумался над вопросом, затем спокойно ответил:
- Ах, ты имеешь ввиду Кэтрин?! Я могу ответить, если ты не можешь! Кэтрин сделала глупый выбор, и ей пришлось заплатить за это! Елена безусловно хороша, и у нее к тому же нет собственного мнения. Но это ведь не будет играть большую роль, если ты согласишься, не так ли? Факт - то, что она теперь является очень зависимой и слабой и она нуждается в крови. И я собираюсь наблюдать, как она будет убивать. А затем я собираюсь найти того, кто с ней это сделал! Ты можешь пойти с нами или же нет. Решать все равно тебе

Стефан молчал и был не возмутим.
- Пойдем! - прошептал Дэймон Елене.
Елена была рада убраться от сюда. Ночью лес был особо оживлен и интересен. Она никогда не замечала этого раньше. Вдали слышалось крик совы, неподалеку послушался жалобный писк олененка. Для нее это было несколько ново, даже забавно. Под ее скользящими ногами, разбегались маленькая живность: ящерицы, змеи и различные насекомые. Воздух в лесу был особо свеж и чист. Холодный ветер качал деревья и разбрасывал в разные стороны осеннюю листву. Она тихо шла рядом с Дэймоном и не разу не оглянулась, чтобы посмотреть шел ли вслед за ними Стефан.
Вскоре она вышли на трассу, она узнала это место, она была здесь раньше, а точнее сегодня. Теперь это выглядело немного нелепым, даже взбалмошным для нее; повсюду разноцветные огни, освещающие улицу, многочисленный поток разъезжающих машин. Неподалеку она увидела фигуры людей, стоящих возле моста.
Елена смотрела на них с любопытством, некоторых она даже припоминала. Например - эта уставшая женщина, с огорченным лицом и беспокойными глазами, эта была тетя Джудит, а высокий мужчина возле нее - Роберт! Еще кто-то находился рядом с ними. Она задумалась, ребенок со светлыми волосами, такими же как у нее, разглядеть его не составило особого труда, но она так и не вспомнила его имя. И этих двух девушек, стоявших возле друг друга, она тоже знает. Не высокая, рыжеволосая, та которая плакала - ее зовут Бонни, а вторая более, выше с темными волосами - Мередит. Девушки разговаривали с людьми в формах, Елена прислушалась:
- Но ее ведь нет в воде! - говорила Бонни полицейскому. Ее голос дрожал, она находилась на грани от истерики. - Мы видели как Стефан вытащил ее из воды, я уже вам это много раз повторяла!
- А после вы видели Стефана? - спросил полицейский.
- Нет, мы не видели! Шторм ухудшился и … - срывалась она.
- Не берите это в голову!!!- вмешалась Мередит. Ее голос звучал более спокойно, чем у Бонни.
- Стефан сказал, если что они будет на берегу! – сказала Мередит.
- И где теперь Стефан с Еленой? - спросил второй полицейский.
- Мы не знаем! Мы побежали за помощью! Ох, Елена, она ведь такая юная! - произнесла Бонни всхлипнув, и положила голову на плечо Мередит.
Елена поняла, что происходящее относится именно к ней, но это ее не так уж волновала. От запаха пульсирующей крови в телах людей, у нее запершило в горле, губы непроизвольно обнажили острые зубы. Она шагнула вперед, к свету, но Дэймон крепко схватил ее за руку. Она жалобно посмотрела на него.
- Не стоит! Выбери других, кого захочешь, и мы вытянем их! - сказал Дэймон.
- Вытянем? Но для чего?- непонимающе спросила Елена.
-Для себя! Теперь ты - охотник, а они – добыча! - объясняющее произнес он, указав в сторону людей.
Елена облизнула языком высохшие губы. Ей хотелось поскорей схватить добычу, однако Дэймон сказал, что она должна выбрать других.
- А кого выбрал бы ты? - любезно спросила она Дэймона.
Дэймон наклонил вперед голову, по хищному сузил глаза и оценивал потенциальных жертв.
- Хорошо бы попробовать вон тех медработников!
- Нет! - послышалось позади них. Дэймон обернулся через плечо и посмотрел на стоявшего позади Стефана:
- Почему нет?
- Потому, что в городе и так полно нападений! – затем он бросил взгляд на Елену и продолжил:
- Возможно она и нуждается в крови, но для этого ей не обязательно охотиться на них! - лицо Стефана было серьезным, даже мрачным.
- И что прикажешь делать? - иронизируя спросил Дэймон Стефана.
- Ты знаешь что делать! Найдите того, кто желает или у кого, достаточно сил, чтобы желать. Кто сделал бы это ради нее или у кого достаточно сил чтобы иметь дело с ней, хотя бы морально! Я предполагаю, что ты еже знаешь, где можно найти такой образец достоинства! Затем подходите к школе, я вас там встречу! - сказал Стефан и исчез.
Чувства вернулись к Стефану.
Это причиняло боль. Он думал, что уже ничто не сможет причинить ему боль, ничто из всего, что вообще может быть. Когда он вытаскивал безжизненное тело Елены из темной воды, он думал, что не может быть ничего хуже этого.
Однако он был неправ.
Он остановился, обвился здоровой рукой вокруг дерева, и опустил голову вниз, глубоко дыша. Когда красный туман в глазах развеялся, и он снова смог видеть, он продолжил свой путь, но горящая боль в груди не уменьшилась.
«Прекрати думать о ней», - сказал он себе, зная, что это бесполезно.
Но она действительно не была мертва. Разве это ничего не значило? Он думал, что никогда больше не услышит ее голос снова, никогда не почувствует ее прикосновения...
И теперь, когда она коснулась его, она хотела его уничтожить.
Он остановился снова, согнувшись, боясь, что его вырвет.
Смотреть на такую Елену было для него худшей пыткой, чем видеть ее холодной и мертвой. Возможно именно из-за этого Дэймон сохранил ему жизнь. Возможно, это было его местью.
И возможно Стефан должен только сделать то, что он планировал сделать после убийства Дэймона. Подождать до рассвета и снять серебряное кольцо, которое защищало его от солнечного света. Стоять, купающимся в пламенном объятии солнечных лучей, пока они не сожгут его плоть до костей, останавливая боль раз и навсегда.
Но он знал, что этого не будет. Пока Елена ходит по этой земле, он никогда не оставит ее. Даже если она будет ненавидеть его, даже если она станет охотиться за ним. Он сделает всё, что сможет, лишь бы она была в безопасности.
Стефан подошел к пансионату. Он должен привести себя в порядок, прежде чем сможет показаться людям. В своей комнате он смыл кровь с лица и шеи, и обследовал свою руку. Процесс заживления уже начался, и, сконцентрировавшись, он мог ускорить его. Это быстро сожгло его силы, борьба с его братом уже ослабила его. И это было очень важно. Не из-за боли - ее он едва замечал, а потому, что он должен был быть сильным.
Дэймон и Елена ждали поблизости от школы. Он мог чувствовать нетерпение своего брата и новое дикое присутствие Елены, там, в темноте.
- Это должно сработать, - сказал Дэймон.
Стефан ничего не ответил. Школьная аудитория была еще одним центром волнения. Люди должны были наслаждаться танцами в честь Дня Основателей, но на самом деле те, кого остановила буря, ходили кругами или стояли маленькими группами. Стефан смотрел сквозь открытую дверь, и искал разум одного из присутствующих.
Он нашел его. Белокурая голова лежала на столе в углу зала.
«Мэтт».
Мэтт выпрямился и озадаченно осмотрелся. Стефан пожелал, чтобы он выбрался наружу. «Тебе нужен глоток свежего воздуха», - думал он, создавая это предложение в разуме Мэтта. «Тебе нужно выйти на минуту».
Стоя в стороне от света, он сказал Дэймону:
- Веди её в школу, к кабинету фотографии. Она знает, где это. Не показывайся, пока я не скажу. Затем, он двинулся в обратном направлении и стал ждать Мэтта, чтобы выйти к нему.
Мэтт появился, его лицо, обращенное к безлунному небу, вытянулось. Он начал яростно говорить, не давая Стефану начать.
- Стефан! Ты - здесь! - отчаяние, надежда, и ужас смешались на его лице. Он поспешил к Стефану. - Они спасли её? Есть какие-нибудь новости?
- Что ты слышал?
Прежде, чем ответить, Мэтт уставился на него.
- Бонни и Мередит рассказали, что Елена упала с плетеного моста на своей машине. Они сказали, что она … - Он сделал паузу и сглотнул. - Стефан, это ведь не правда, не так ли? - его глаза умоляли.
Стефан смотрел вперед.
- О, Боже... - хрипло сказал Мэтт. Он повернулся к Стефану спиной, зажимая глаза кулаками. - Я не верю этому. Этого просто не может быть.
- Мэтт. - Стефан коснулся плеча парня.
- Я сожалею. - Голос Мэтта был грубый и сорванный. - Ты должен уйти... черт... дальше будет хуже.
«Больше, чем ты думаешь», - подумал Стефан. Он шел сюда с намерением использовать свою силу убеждения, чтобы повлиять на Мэтта. Теперь это казалось невозможным. Он не мог сделать это со своим первым и единственным человеческим другом
Единственное, что он мог сделать, это рассказать Мэтту правду. Позволить ему сделать свой собственный выбор, зная все.
- Если было бы что- нибудь, что ты мог сделать для Елены? - спросил он, - Ты бы это сделал?
Мэтт был слишком взволнован, чтобы спросить зачем он задал ему этот идиотский вопрос.
- Все что угодно, - ответил он почти сердито, потирая рукавом глаза. - Я сделаю для нее все, что угодно,- он посмотрел на Стефана с вызовом, но в его голосе слышалась дрожь.
"Мои поздравления", - подумал Стефан, чувствуя зияющую рану внизу живота. Та выиграл путешествие в Зону Сумерек.
- Пойдем со мной, я хочу тебе кое- что показать.

Глава 16

Давным-давно, где-то в лабиринте темных улочек на окраине Флоренции, голодный, напуганный и измученный, Стефан дал себе клятву. Вернее, несколько клятв, касавшихся использования Сил, которые он ощущал в себе, а также обращения со слабыми, неловкими человеческими существами, роившимися вокруг него.
Теперь он собирался все эти клятвы нарушить. Поцеловав холодный лоб Елены, он положил ее под иву. Как-нибудь потом он вернется сюда, чтобы присоединиться к ней. Если сможет.
Как Стефан и предполагал, поток Силы прошел над Бонни и Мередит и последовал за ним, но теперь этот поток снова отдалился, и юноша отступил, ожидая.
Однако он не позволит этому ожиданию затянуться.
Не обремененный ношей, Стефан перешел на длинные прыжки по пустой дороге. Мокрый снег и ледяной ветер не слишком сильно ему досаждали. Теперь его охватил охотничий порыв.
Стефан обратил все свои мысли на обнаружение добычи, которой ему хотелось. Теперь — никаких мыслей о Елене. Возможно, он подумает о ней потом, когда все закончится.

Тайлер и его дружки по-прежнему находились в ангаре. Они понятия не имели, что на них надвигается, когда окно вдруг разлетелось на сверкающие осколки, и шторм ворвался внутрь.
Хватая Тайлера за шею и погружая в него свои клыки, Стефан твердо намерен был убивать. Прежде «не убивать» было одним из его правил, но теперь он страстно хотел его нарушить.
Однако другой крутой парень налетел на него, прежде чем он успел вытянуть из Тайлера всю кровь. Этот парень вовсе не желал защитить своего павшего вожака, только спастись. Просто ему не повезло, что его маршрут проходил совсем рядом с охотничьей тропой Стефана. Стефан повалил парня на землю и жадно вскрыл новую вену.
Горячий металлический вкус оживил его, разогрел, протекая сквозь него, как огонь. От этого Стефан еще больше захотел свежей крови.
Сила. Жизнь. У них она была; а он в ней нуждался. Чувствуя славный прилив Силы, которая пришла вместе с уже выпитой кровью, он с легкостью сбил с ног крутых парней, а затем стал двигаться от одного к другому, выпивая и отбрасывая прочь бездыханные тела. Это было проще, чем открывать крышки на блоке из шести банок пива.
Стефан уже оседлал последнего, когда вдруг заметил, что в углу сжалась в комочек Кэролайн.
Изо рта у Стефана капала кровь, когда он поднял голову, чтобы на нее посмотреть. Эти зеленые глаза, обычно такие узкие, теперь были расширены, сверкая белками, как это бывает у испуганной лошади.
Губы Кэролайн пошли бледными пятнами, когда она залепетала беззвучные мольбы.
Ухватив девочку за зеленый кушак, Стефан поставил ее на ноги. Кэролайн стонала, закатывая глаза. Тогда он запустил руку в рыжевато-каштановые волосы, запрокидывая ей голову и приводя обнаженное горло в нужное положение. Затем вскинул голову для удара клыками — но тут Кэролайн завопила и обмякла.
Нет. Стефан бросил ее. Он уже получил достаточно. Он буквально разрывался от крови, подобно нажравшемуся клещу. Стефан еще никогда не чувствовал себя таким сильным, настолько заряженным стихийной энергией.
Теперь настала пора Дамона.
Стефан покинул ангар тем же путем, каким туда попал. Но уже не в облике человека. Охотничий сокол вылетел из окна и устремился в небо.
Новая форма оказалась просто чудесной. Теперь Стефан был силен... и жесток. Его новое зрение отличалось невероятной остротой. Глаза привели его туда, куда Стефану было нужно. Скользя над дубами в лесу, он прилетел на ту самую поляну.
Он быстро ее нашел. Ветер нещадно терзал Стефана, но он, испустив пронзительный крик вызова, стремительно бросился вниз. Дамон, теперь уже в человеческой форме, выбросил руки перед собой, чтобы защитить лицо, когда сокол спикировал к нему.
Вырывая кровавые клочья из рук врага, Стефан услышал ответный крик Дамона, исполненный боли и гнева.
«Я больше не твой слабосильный маленький братец!»
Стефан послал эту мысль Дамону на поразительной волне Силы.
«На сей раз я пришел за твоей кровью!»
От Дамона отхлынула ответная волна ненависти, которой также прозвучала насмешка.
«Вот, значит, какую благодарность я получаю за то, что спас тебя и твою нареченную?»
Стефан сложил крылья и снова нырнул вниз. Весь его мир сузился до одного-единственного стремления. Убивать! На сей раз его целью стали глаза Дамона, и палка, которую подобрал Дамон, с резким свистом пролетела мимо его нового тела. Когти Стефана прорвали Дамону щеку, и кровь хлынула наружу.
Хорошо!
«Тебе не следовало оставлять меня в живых, — мысленно сказал он Дамону. — Тебе следовало сразу же покончить с нами обоими».
«С удовольствием исправлю ошибку!»
Поначалу Дамон оказался захвачен врасплох, но теперь Стефан почуял его нарастающую Силу — Дамон вооружался и приводил себя в полную боевую готовность.
«Но, может быть, сначала ты скажешь мне, кого я на сей раз убил».
Разум сокола просто не мог справиться с подлинным бунтом эмоций, который вызвал наглый вопрос. Издав бессловесный крик, Стефан снова устремился к Дамону, но теперь толстая палка попала в цель. Раненый, с поврежденным крылом, Стефан упал на землю за спиной у Дамона.
Затем Стефан быстро вернул себе человеческую форму, ощущая боль в сломанной руке. Прежде чем Дамон успел к нему развернуться, он уже стоял на ногах, пальцами здоровой руки хватая своего брата за шею и запрокидывая ему голову.
Когда Стефан заговорил, голос его прозвучал почти нежно:
— Ты убил Елену, — прошептал он и нащупал горло Дамона.

Было темно, очень холодно, и кому-то было больно. Кто-то нуждался в помощи.
Но она страшно устала.
Веки Елены затрепетали, раскрылись, и темнота частично развеялась. Холодно... Она промерзла до самых костей. Ничего удивительного — повсюду вокруг нее был лед.
Но где-то глубоко внутри себя Елена знала, что это еще не все.
Что же случилось? Она была дома, спала... но нет, ведь это был День основателей. Елена была в столовой, на сцене.
Чье-то лицо тогда показалось ей странным.
Нет, с этим никак не справиться — Елена просто не могла собраться с мыслями. Бесплотные лица плавали перед глазами, обрывки фраз звучали в ушах. Она так запуталась.
И так устала.
Лучше было вернуться ко сну. Этот лед был на самом деле не так уж и плох. Елена снова было прикорнула, но до нее донеслись чьи-то крики. Она услышала их не ушами, а всем разумом. Крики гнева и боли. Кто-то очень страдал. Елена села неподвижно, пытаясь разложить все по полочкам. Краешком глаза Елена уловила какое-то движение. Белка. Елена могла ее почуять, и это казалось странным, потому что она еще никогда не замечала у себя такого чутья. Зверек посмотрел на нее ярким черным глазком, а затем стремительно взобрался на иву. Ощутив, как пальцы впились в кору, Елена вдруг сообразила, что она попыталась схватить белку.
Теперь все казалось просто смехотворно. Зачем ей, черт побери, понадобилась эта белка? Елена с минуту над этим раздумывала, а затем устало опустилась на землю.
Крики все еще доносились до нее. Елена попыталась прикрыть уши ладонями, но это не заглушило голоса. Кто-то очень мучился, кто-то был несчастен, кто-то сражался. Да, действительно. Это была именно битва.
Ну вот, хорошо. Хотя бы это она поняла. Теперь вполне можно было поспать.
Нет, сон к Елене никак не приходил. Крики манили ее, притягивали к себе. Елена ощутила непреодолимую потребность последовать за ними до самого источника.
А затем она сможет отойти ко сну. Но только после того, как она увидит... увидит его.
О да, все опять возвращалось. Она его помнила. Он был единственным, кто ее понимал, кто ее любил. Он был единственным, с кем ей хотелось остаться на всю вечность.
Его лицо всплыло в тумане ее сознания. Елена с любовью разглядывала его. Ну хорошо. Тогда она встанет и будет блуждать под этим нелепым мокрым снегом, пока не найдет ту самую поляну. Пока она не сможет к нему присоединиться. А затем они будут вместе.
Сама мысль об этом словно согрела ее. Внутри него был огонь, который могли видеть очень немногие. Елена, впрочем, видела это пламя. Почти такой же огонь пылал внутри нее самой.
Казалось, в данный момент с ним происходит что-то неправильное. По крайней мере она слышала непрекращающиеся крики. Елена уже оказалась достаточно близко, чтобы слышать их еще и ушами, а не только разумом.
Там, за древним дубом. Именно оттуда исходил весь шум. Он был там. Там были его бездонные черные глаза, его тайная улыбка. Он отчаянно нуждался в ее помощи. И она непременно ему поможет.
Вытряхивая из своих волос кристаллики льда, Елена вышла на лесную поляну.

Глава 13

Елена пошевелилась, затем открыла тяжелые веки. Полоски света виднелись по краям портьер. Двигаться было нелегко, и Елена так и осталась лежать на кровати, пытаясь слепить воедино обрывочные события прошлой ночи.
Дамон. Дамон пришел сюда и стал угрожать Маргарет. Елене пришлось к нему выйти. Он победил.
Но почему же он с ней не покончил? Елена подняла вялую руку, чтобы коснуться своей шеи, заранее зная, что она там обнаружит. Да, все верно: две крошечные ранки были весьма болезненны.
И все-таки она жива. Дамон остановился в шаге от выполнения своего обещания. Почему?
Воспоминания о последних часах были спутанными и туманными. Только отдельные фрагменты казались ясны. Глаза Дамона смотрели на Елену сверху вниз, заполняя собой весь мир. Острый укол в горло. Еще позднее — Дамон оттягивает воротник своей рубашки, кровь сочится из небольшого пореза у него на шее.
Затем он заставил Елену пить его кровь. Если, конечно, «заставил» — подходящее слово. Елена не помнила, чтобы она оказывала какое-то сопротивление или испытывала хоть малейшее отвращение. К тому времени она уже сама этого хотела.
Но теперь Елена вовсе не была мертва или даже серьезно ослаблена. Дамон не превратил ее в вампира. И этого она решительно не понимала.
«У Дамона нет совсем никакой морали и никакой совести, — напомнила себе Елена. — Так что остановило его вовсе не милосердие. Скорее всего, прежде чем убить, он просто хочет затянуть игру и заставить меня страдать. Или, может быть, он хочет, чтобы я стала как Викки. Чтобы я одной ногой стояла в мире Теней, а другой на свету, медленно сходя с ума».
Одно было несомненно — Елену нельзя было обманом заставить поверить в то, что случившееся стало проявлением доброты со стороны Дамона. Он был просто не способен на доброту. Не мог заботиться о ком-то, кроме себя.
С трудом отодвинув одеяло, Елена встала с постели. Она слышала, как тетя Джудит ходит по коридору. Наступило утро понедельника, и нужно собираться в школу.

27 ноября, среда
Мой милый Дневник!
Не буду притворяться, будто я спокойна. Я отчаянно боюсь того, что будет дальше. Ничего хорошего это притворство не принесет. Завтра День благодарения: через два дня после него — День основателей. А я так и не придумала, как мне остановить Кэролайн и Тайлера.
Я просто не знаю, что делать. Если мне не удастся изъять мой дневник у Кэролайн, она наверняка прочтет его перед лицом всего города. У нее будет для этого идеальная возможность. Ведь Кэролайн избрали одной из тех старшеклассниц, что будут читать стихи на церемонии закрытия. Здесь можно добавить, что избрал ее школьный совет, куда входит отец Тайлера Смоллвуда. Интересно. Что подумает мистер Смоллвуд, когда все закончится?
Хотя какая разница? Если только я не смогу придумать какой-нибудь план, к тому моменту, как правда всплывет наружу, мне уже будет все равно. И Стефан пропадет, изгнанный из городка добрыми гражданами Феллс-Черча. Или, если он не вернет себе хоть часть своих Сил, вполне вероятно, они просто его убьют. А если Стефан умрет, я тоже умру. Вот так все просто.
А это значит, что я должна найти хоть какой-то способ вернуть себе дневник. Просто должна.
Но не могу.
Я знаю, ты уже ждешь, что я об этом скажу. Да, есть верный способ вернуть дневник — попросить об этом Дамона. Все, что мне требуется, это согласиться на назначенную им цену.
Но ты не можешь понять, как сильно это меня пугает. Причем меня не просто пугает Дамон. Нет, я боюсь того, что случится, если мы с ним опять окажемся вместе. Я боюсь того, что случится со мной… со мной и со Стефаном.
Я больше не могу об этом говорить. Сущее несчастье. Я чувствую такую потерянность, такое одиночество. Нет никого, с кем я могла бы поговорить по душам, к кому я могла бы обратиться за помощью. Нет никого, кто смог бы меня понять.
Так что же мне теперь делать?

28 ноября, четверг, 11:30 вечера
Мой милый Дневник!
Сегодня все кажется мне ясней. Может быть, это потому, что я приняла решение. Это решение меня страшит, но оно лучше любого другого, приходившего мне в голову.
Я намерена рассказать Стефану обо всем.
Это единственное, что я могу теперь сделать. День основателей отмечается в субботу, а никакого собственного плана я так и не придумала. Но, может статься, Стефан его придумает, когда поймет, какая отчаянная сложилась ситуация. Я намерена провести завтрашний день в пансионате. Как только я туда доберусь, я должна буду рассказать Стефану все то, что мне следовало с самого начала ему рассказать.
Все. И про Дамона тоже.
Просто не знаю, что он на это скажет. Я прекрасно помню, какое лицо было у него в тех моих снах. Я помню, как он тогда на меня смотрел — с таким гневом и с такой горечью. Так, будто он ни капельки меня не любил. Если он завтра так на меня посмотрит…
Ах, я так боюсь. В животе все переворачивается. Я едва прикоснулась к обеду в День благодарения — и до сих пор не могу толком поесть. Я чувствую себя так, будто готова разлететься на миллион осколков. Даже не надеюсь, что мне удастся сегодня выспаться.
Пожалуйста, пусть Стефан меня поймет. Пожалуйста, пусть он меня простит.
Я хочу, чтобы он видел меня только с лучшей стороны. Я хочу быть достойной его любви. У Стефана есть незыблемые понятия о чести, о том, что такое хорошо и что такое плохо. И вот теперь, когда он выяснит, что я ему лгала, что он тогда обо мне подумает? Поверит ли он, что я просто пыталась его защитить? Будет ли доверять мне в дальнейшем, еще когда-нибудь?
Завтра я это узнаю. Господи, как бы я хотела, чтобы все уже закончилось! Просто не знаю, как я это переживу!

Елена выскользнула из дома, даже не сказав тете Джудит, куда направляется. Она устала от лжи, и ей не хотелось ввязываться в скандал, который непременно бы случился, скажи она, что отправляется к Стефану. С тех самых пор, как Дамон обедал у них, тетя Джудит все время о нем говорила, вставляя в каждый разговор смутные и не очень смутные намеки. Роберт вел себя не лучше. Порой Елене казалось, что именно он подстрекает тетю Джудит говорить о Дамоне.
Она устало ткнула кнопку звонка рядом с дверью пансионата. Интересно, где все последнее время была миссис Флауэрс? Когда дверь, наконец, отворилась, за ней стоял Стефан.
Одетый как на парад, он поднял воротник своей куртки.
— Я подумал, что мы можем пойти прогуляться, — предложил Стефан.
— Нет, Стефан, — твердо ответила Елена. Ни на какую искреннюю улыбку она была не способна, так что даже не стала пытаться. — Давай пойдем наверх, — продолжила она. — Нам нужно поговорить.
Какую-то секунду Стефан с удивлением на нее смотрел. Что-то такое, должно быть, отразилось в глазах Елены, ибо его лицо вскоре помрачнело и застыло. Затем он глубоко вздохнул и кивнул. Не говоря ни слова, он повернулся и повел ее к себе в комнату.
Конечно, чемоданы, комоды и книжные полки давным-давно были приведены в порядок. Но Елена вдруг поняла, что она словно впервые это для себя отмечает. И тут, по какой-то странной причине, она подумала о той первой ночи, когда она здесь была, когда Стефан спас ее от гнусных объятий Тайлера. Ее глаза невольно пробежали по вещам, лежавшим на комоде с зеркалом. Вот золотые флорины пятнадцатого столетия, вот кинжал с рукояткой из слоновой кости, вот маленький железный ларец с крышкой на петлях. Елена попыталась его в ту первую ночь открыть, но Стефан вовремя захлопнул крышку.
Она повернулась. Стефан стоял у окна, очеркнутый прямоугольником серого и мрачного неба.
Последняя неделя была холодной и пасмурной, и этот день не стал исключением. Выражение лица Стефана словно отражало погоду на улице.
— Ну хорошо, — тихо произнес он, — так о чем нам нужно поговорить?
Наступил последний момент выбора, и Елена вынесла себе окончательный приговор. Она протянула руку к маленькому железному ларцу и открыла его.
Внутри приглушенным блеском сиял отрез абрикосового шелка. Ее лента для волос. Она напомнила Елене о летних деньках, которые сейчас казались безнадежно далекими. Елена собралась с духом и протянула ленту Стефану.
— Вот об этом, — сказала она.
Стефан сделал шаг вперед, когда Елена коснулась ларца, но теперь вид у него был удивленный и озадаченный.
— Об этом?
— Да, Стефан. Потому что я знала, что эта лента лежит в ларце. Я давным-давно там ее обнаружила, еще в тот день, когда ты на несколько минут вышел из комнаты, а я здесь осталась. Не знаю, почему мне так отчаянно потребовалось узнать, что лежит в ларце, но я просто не смогла с собой совладать. Так нашла здесь ленту. — Тут Елена сделала паузу и собралась с духом. — А потом я написала об этом в своем дневнике.
Стефан выглядел все более и более озадаченно как будто он ожидал чего-то совершенно другого Елена с трудом подыскивала подходящие слова.
— Я написала об этой ленте, потому что сочла ее доказательством того, что ты действительно ко мне неравнодушен. Не зря же ты подобрал ее и сохранил. Я никогда бы не подумала, что лента может стать доказательством чего-то другого.
И тут Елена наконец-то почувствовала, что может говорить свободно. Она быстро рассказала Стефану о том, как взяла свой дневник в дом к Бонни, том, как он был там похищен. Елена рассказала о темно-лиловых записках, о том, как выяснилось, что их посылает именно Кэролайн. А затем, отворачиваясь, снова и снова теребя нервными пальцами кусочек абрикосового шелка, она рассказала ему план Кэролайн и Тайлера Смоллвуда.
Голос чуть было не подвел Елену в самом конце.
— С тех пор я так боялась, — прошептала она по-прежнему не сводя глаз с ленты, — Боялась, что ты можешь на меня разозлиться. Боялась, что могут предпринять Кэролайн и Тайлер. Ужасно боялась. Я пыталась вернуть себе дневник, залезла в дом к Кэролайн. Но она слишком хорошо его спрятала. И я все думала и думала, но так и не смогла придумать никакого способа помешать ей публично его прочитать. — Наконец Елена посмотрела на Стефана. — Прости меня.
— Да, тебе действительно следует просить прощения! — отозвался Стефан, поражая ее своей страстностью. Елена почувствовала, как кровь отлила от ее лица. Но Стефан продолжал: — Тебе следует просить прощения за то, что ты держала что-то подобное в тайне от меня, когда я мог бы тебе помочь. Ах, Елена, ну почему ты просто все мне не рассказала?
— Потому что я была перед тобой виновата. И еще мне снились сны. — Елена попыталась описать, как Стефан смотрел на нее в этих снах, как глаза его источали горечь и немой укор.
— Я подумала, что умру, если ты действительно так на меня посмотришь, — с жалким видом закончила она.
Однако в выражении лица Стефана, пока он на нее смотрел, смешивались удивление и облегчение.
— Вот, значит, в чем дело, — тихо произнес он, почти прошептал. — Вот что тебя так тревожило.
Елена открыла было рот, но Стефан еще не закончил.
— Я знал, что-то идет не так, знал, ты что-то от меня скрываешь. Но я думал... — Он покачал головой, и еле заметная улыбка словно застыла на его лице. — Теперь это уже неважно. Я не хотел вторгаться в твою личную жизнь. Я даже не хотел спрашивать. А ты все это время заботилась обо мне, желала меня защитить.
Язык Елены буквально прилип к нёбу. Слова, казалось, тоже где-то там застряли.
«Есть кое-что еще», — подумала она, но не могла решиться.
Нет, только не теперь, когда у Стефана были такие глаза, когда все его лицо словно бы озарилось внутренним светом.
— Когда ты сегодня сказала, что нам нужно поговорить, я решил, что ты все-таки решила со мной расстаться, — просто, без следа жалости к себе, признался Стефан. — И я бы ни в чем тебя не обвинил. Но вместо этого... — Он снова покачал головой. — Ах, Елена, — выдохнул юноша, а затем она оказалась в его объятиях.
Елене стало так славно, так спокойно, когда Стефан ее обнял. Так правильно. Теперь, когда все барьеры как по волшебству испарились, она просто не понимала, как эти неправильные вещи могли между ними стоять.
Точно то же самое Елена испытывала в ту ночь, когда Стефан впервые ее обнял. Вся сладость и нежность мира словно втекала в них. Елена оказалась дома, здесь было ее место. Именно здесь всегда было ее место.
Все остальное мгновенно позабылось. Елена вдруг опять почувствовала, как будто она могла читать мысли Стефана. Они были вместе, дополняя друг друга. Их сердца бились в унисон.
Для полного счастья Елене теперь требовалось только одно. Она тряхнула головой, отбрасывая волосы назад, и протянула руку, чтобы убрать их с шеи. На сей раз Стефан не возразил и не стал ей препятствовать. Вместо отказа он излучал полное согласие — и глубокую потребность.
Любовь, восторг, признательность переполнили Елену, и она с невероятной радостью поняла, что Стефан испытывает те же чувства. На мгновение она словно увидела себя его глазами. И ощутила, как он к ней неравнодушен. Это могло испугать, если бы в Елене не нашлась та же немыслимая глубина чувств.
Она не ощутила никакой боли, когда зубы Стефана коснулись ее шеи. И она даже не обратила внимания, что предложила ему нетронутую сторону — хотя ранки, оставленные на другой стороне Дамоном, уже исцелились.
Елена стала удерживать Стефана, когда он попытался поднять голову. Однако юноша был непреклонен, и ей пришлось его отпустить. Все еще сжимая Елену в объятиях, Стефан нашарил на комоде зловещий кинжал с рукояткой из слоновой кости и одним быстрым движением выпустил на волю собственную кровь.
Когда колени Елены ослабли, вампир усадил ее на кровать. А затем они просто стали сжимать друг друга в объятиях, не думая ни о проходящем времени, ни о чем-либо еще. Елене казалось, что во всем мире теперь существуют только они со Стефаном.
— Я люблю тебя, — негромко промолвил он.
Поначалу Елена, окруженная приятным дурманом, просто приняла эти слова. А затем, со сладким холодком в груди, вдруг осознала, что Стефан только что ей сказал.
Он ее любит. Елена все время это знала, но раньше Стефан никогда ей об этом не говорил.
— Я тоже люблю тебя, Стефан, — прошептала она в ответ.
Когда он отклонился назад, Елена удивилась, но затем поняла, что он делает. Сунув руку под свитер, Стефан вытащил оттуда цепочку, которую он все это время носил на шее. На цепочке висело изящное золотое колечко с лазуритом.
Кольцо Катрины. Прямо на глазах у Елены Стефан расстегнул цепочку и снял с нее изящный золотой кружок.
— Когда Катрина умерла, — сказал он, — я подумал, что никогда не смогу полюбить кого-то еще. Даже несмотря на то, что Катрине наверняка бы хотелось, чтобы я однажды снова испытал это чувство. Я был уверен, что такого никогда не произойдет. Но я ошибался. — Секунду Стефан поколебался, а затем продолжил: — Я хранил это кольцо, потому что оно стало символом Катрины. Так я мог хранить ее в своем сердце. Но теперь я хочу, чтобы оно стало символом кое-чего другого. — Тут он опять заколебался, словно не желая встречаться глазами с Еленой. — Если подумать о том, как все складывается, у меня на самом деле нет никакого права об этом просить. Но, Елена... — Еще несколько секунд Стефан безуспешно пытался продолжить, а затем умолк и лишь беспомощно посмотрел на Елену.
Елена тоже не могла говорить. Она даже не могла дышать. Однако Стефан неверно истолковал ее молчание. Надежда в его глазах умерла, и он отвернулся.
— Ты права, — вздохнул он. — Это решительно невозможно. Существует слишком много сложностей — из-за меня. Потому что я тот, кем являюсь. Такое небесное создание, как ты, не может быть привязано к существу вроде меня. Мне даже не следовало предлагать...
— Стефан! — воскликнула Елена. — Стефан, если ты хоть немного помолчишь...
— ...в общем, забудь, что я вообще что-то тебе говорил...
— Стефан! — опять воскликнула Елена. — Стефан, да посмотри же на меня!
Стефан повиновался, медленно поворачиваясь. Стоило ему только заглянуть Елене в глаза, как маска горя и разочарования пропала с его лица, сменяясь выражением, от которого Елена почти лишилась дыхания. Затем, так же медленно, Стефан взял руку, которую она ему протягивала.
С намеренной неспешностью он надел ей на палец кольцо Катрины.
Оно так прекрасно подошло, как будто было изготовлено специально для Елены. Золото роскошно поблескивало на свету, а лазурит сиял глубокой трепещущей синевой подобно чистому озерцу, окруженному нетронутым снегом.
— Какое-то время нам придется держать это в секрете, — сказала Елена, слыша дрожь в своем голосе. — У тети Джудит случится сердечный приступ, если она узнает, что я успела обручиться еще до окончания школы. Но следующим летом мне исполнится восемнадцать, и тогда она уже не сможет нам помешать.
— Скажи, Елена, а ты уверена, что это именно то, чего ты хочешь? Жить со мной будет не так легко. Я всегда буду отличаться от тебя, сколько бы я ни пытался с этим бороться. И если ты когда-нибудь решишь передумать...
— Пока ты меня любишь, я никогда не передумаю.
Стефан снова сжал ее в своих объятиях. Удовлетворенный покой переполнил Елену. Однако в каком-то уголке ее сознания по-прежнему оставался один конкретный страх.
— Послушай, Стефан, насчет завтрашнего дня... если Кэролайн и Тайлер приведут свой план в действие, будет уже не важно, передумаю я или нет.
— Значит, нам просто придется позаботиться о том, чтобы они не привели его в действие. Если Бонни и Мередит мне помогут, думаю, я смогу найти способ изъять дневник у Кэролайн. Но даже если я не смогу этого сделать, бежать я не намерен. Нет, Елена, я тебя не брошу, я намерен остаться здесь и дать бой.
— Но они наверняка накинутся на тебя, Стефан. Я не смогу этого выдержать.
— А я не смогу тебя бросить. Этот вопрос улажен. Позволь мне позаботиться об остальном. Я обязательно найду какой-нибудь способ. А если не найду... что ж, как бы то ни было, я все равно останусь с тобой. Мы будем вместе.
— Мы будем вместе, — повторила Елена, кладя голову ему на плечо.
Ее переполняло счастье от того простого факта, что хоть на какое-то время ей можно перестать думать и просто отдаться чувствам.

29 ноября, пятница
Мой милый Дневник!
Уже поздно, но я не могу уснуть. Кажется, мне уже не требуется столько сна, сколько раньше.
Что ж, завтра все решится.
А сегодня вечером мы поговорим с Бонни и Мередит. План Стефана — сама простота. Суть в том, что независимо от того, где Кэролайн прячет дневник, завтра она должна будет его оттуда достать, чтобы забрать с собой в школу. Но наше выступление будет последним пунктом праздничной программы, а сначала ей придется присутствовать на параде и прочих церемониях. До поры до времени Кэролайн придется где-то прятать дневник. Таким образом, если мы пронаблюдаем за ней с того самого момента, когда она выйдет из дома, до того момента, когда она поднимется на сцену, мы должны будем увидеть, где она его положила. А поскольку Кэролайн даже не знает, что мы ее подозреваем, она не будет держаться настороже.
А еще этот план сработает потому, что все, участвующие в празднике, будут носить соответствующую одежду периода основания городка. Миссис Гримсби, библиотекарша, поможет нам надеть платья девятнадцатого века, и тогда мы уже не сможем носить с собой ничего, что не является частью костюма. У нас не будет никаких сумочек, никаких рюкзаков. Никаких дневников! Кэролайн придется на какое-то время где-то его оставить.
Мы станем по очереди за ней наблюдать. Бонни будет прятаться у ее дома, и она непременно увидит, что Кэролайн захватит с собой, когда выйдет на улицу. Я буду наблюдать за ней, пока она одевается в доме у миссис Гримсби. Затем, пока парад будет продолжаться, Стефан с Мередит как-нибудь попадут туда, где Кэролайн спрячет дневник, и заберут его. Я предполагаю, что она оставит его в машине.
Я просто не вижу, как этот план может провалиться. И даже сказать не могу, насколько я сейчас лучше себя чувствую. Как было славно поделиться своей проблемой со Стефаном. Я выучила свой урок: в дальнейшем ничего не буду от него скрывать.
Завтра я надену на палец свое кольцо. Если миссис Гримсби про него спросит, я скажу ей, что оно гораздо старше девятнадцатого века, что оно из Италии времен Ренессанса. Мне очень хочется увидеть ее лицо, когда я об этом скажу.
А теперь мне лучше попытаться еще немного поспать. Надеюсь, никаких снов я не увижу.

Глава 14

Прячась у высокого викторианского дома, Бонни отчаянно дрожала. Этим утром воздух был морозным, и, хотя было уже почти восемь часов, солнце так толком и не встало над горизонтом. Небо представляло собой одну сплошную массивную гряду серо-белых облаков, создавая внизу зловещие сумерки.
Бонни уже начала притопывать ногами и тереть ладони друг о друга, когда входная дверь дома Форбсов внезапно открылась. Девочка отодвинулась чуть назад, за кусты, которые обеспечивали ей укрытие, и стала наблюдать за тем, как семья идет к машине. У мистера Форбса не было при себе ничего кроме фотоаппарата. Миссис Форбс несла сумочку и складной стульчик. Дэниел, младший брат Кэролайн держал еще один складной стульчик. А Кэролайн…
Бонни подалась вперед и удовлетворенно выдохнула. Одетая в джинсы и плотный свитер, Кэролайн перекинула через локоть что-то похожее на белую сумочку с завязкой в виде шнурка. Сумочка была не слишком объемной, но все же вполне способной вместить в себя небольшой дневник.
Разогретая предвкушением триумфа, Бонни ждала за кустами, пока машина не отъехала. Затем она уверенно зашагала к углу Дроздовой улицы и Боярышникового проезда.

— Вот она, тетя Джудит. На углу.
Машина притормозила, и вскоре Бонни уже скользнула на заднее сиденье под бок к Елене.
— У нее белая сумочка со шнурком, — прошептала она в самое ухо Елене, когда тетя Джудит поехала дальше.
— Оч-чень хорошо, — выдохнула Елена. — теперь посмотрим, захватит ли она эту сумочку в дом к миссис Гримсби. Если нет, скажи Мередит, что дневник в машине.
Бонни согласно кивнула и сжала в ответ руку Елены.
Они прибыли к дому миссис Гримсби в тот самый момент, когда Кэролайн заходила внутрь; белая сумочка висела у нее на плече. Бонни и Елена обменялись понимающими взглядами. Теперь Елена должна была посмотреть, где Кэролайн оставит сумочку.
— Я тоже здесь вылезу, мисс Гилберт, — сказала Бонни, когда Елена выпрыгнула из машины.
Бонни должна была объединиться с Мередит и подождать у дома, пока Елена не скажет им, где искать. Важно было при этом не позволить Кэролайн заподозрить что-то неладное.
На стук Елены в дверь открыла сама миссис Гримсби, библиотекарша Феллс-Черча. Ее дом, собственно говоря, тоже выглядел почти как библиотека. В нем повсюду висели книжные полки, а стопки книг были расставлены даже на полу. Кроме того, миссис Гримсби являлась хранительницей исторических артефактов Феллс-Черча, включая стариною одежду времен основания городка.
Сегодня в доме звенело множество юных голосков, и спальни были заполнены полуодетыми школьниками. На миссис Гримсби всегда лежала ответственность. Муслиновое платье было поистине прекрасным, хотя и совершенно непритязательным. Его текучая материя крепилась высоко под грудью бледно-розовой лентой. Пышные рукава по локоть длиной были перевязаны лентами того же цвета. В начале девятнадцатого столетия фасоны были достаточно свободными, чтобы подойти девочке в конце века двадцатого, — понятное дело, если она была достаточно стройной. Когда миссис Гримсби подвела ее к зеркалу, Елена невольно улыбнулась.
— А оно действительно принадлежало Онории Фелл? — спросила она, думая о мраморном изваянии, что лежало на крышке гробницы в разрушенной церкви.
— По крайней мере так гласит история, — ответила миссис Гримсби. — Она упоминает о подобном платье в своем дневнике, так что у нас есть все основания для уверенности.
— Она вела дневник? — Елена была поражена.
— О да. Он хранится в специальном ларце у меня в гостиной. Когда пойдем обратно, я тебе его покажу. Так-так, теперь куртка... а это еще что такое?
— Что-то темно-лиловое выпорхнуло на пол, когда Елена взяла куртку со спинки стула.
Елена мигом почувствовала, как лицо ее каменеет. Прежде чем миссис Гримсби успела нагнуться, она подобрала записку и взглянула на нее.
Одна строчка. Елена помнила запись в своем дневнике от четвертого сентября, первый день школьных занятий. Правда, написав тогда эту строчку, она затем ее вычеркнула. Но эти слова явные и отчетливые, не были вычеркнуты.
«Сегодня непременно случится что-то ужасное»
Елена едва смогла удержаться от того, чтобы схватить Кэролайн за плечо и потрясти запиской у нее перед носом. Но так она бы все испортила. Комкая клочок бумаги и бросая его в мусорную корзину, Елена заставляла себя сохранять спокойствие.
— Просто мусор, — пояснила она и, чувствуя напряжение во всем теле, снова повернулась к миссис Гримсби.
Кэролайн ничего не сказала, но Елена почувствовала на себе триумфальный огонь ее зеленых глаз.
«Ничего-ничего, погоди! — подумала она. — Погоди, пока я не верну себе дневник. Я намерена его сжечь, а потом нам с тобой придется кое о чем поговорить».
— Я готова, — сказала Елена, обращаясь к миссис Гримсби.
— Я тоже, — притворно-застенчивым голоском промолвила Кэролайн.
Елена взирала на бывшую подругу взглядом, полным холодного безразличия. Бледно-зеленый наряд Кэролайн, препоясанный опять-таки бледно-зеленым кушаком, был далеко не так прекрасен, как у Елены.
— Вот и чудесно. Вы, девочки, идите вперед и подождите ваши экипажи. Ах, да, Кэролайн, не забудь про свой ридикюль.
— Не забуду, — улыбаясь, отозвалась Кэролайн и потянулась к сумочке со шнурком.
Елене очень повезло, что Кэролайн не могла видеть ее лица, ибо в тот момент все холодное безразличие разлетелось вдребезги. Лишившись дара речи и оцепенев, Елена наблюдала за тем, как Кэролайн привязывает сумочку к поясу.
Однако от миссис Гримсби ее изумление не ускользнуло.
— Это ридикюль, предшественник современных сумочек, — охотно объяснила пожилая женщина. — Дамы обычно хранили в ридикюлях свои перчатки и веера. Кэролайн забрала его в начале этой недели, чтобы пришить выпавшие бусины... очень мило с ее стороны.
— Не сомневаюсь, — сдавленным голосом сумела выговорить Елена. Ей требовалось как можно скорее отсюда убраться, иначе что-нибудь страшное могло случиться прямо сейчас. Она вполне могла бы испустить крик, сбить Кэролайн с ног или лопнуть от ярости. — Мне нужно подышать свежим воздухом, — с трудом произнесла Елена, вырываясь из душной комнаты.
Бонни и Мередит ждали ее у машины. Сердце Елены билось медленно и глухо, пока она к ним подходила.
— Она нас перехитрила, — тихо сказала Елена подругам. — Эта сумочка — часть ее костюма. Кэролайн собирается весь день ее носить.
Бонни и Мередит изумленно воззрились на нее, а затем переглянулись.
— Но... что же мы тогда будем делать? — спросила Бонни.
— Не знаю. — Охваченная болезненным смятением, Елена наконец осознала подлинные масштабы катастрофы. — Не знаю!
— Мы по-прежнему можем за ней наблюдать. Может, она снимет сумочку за ланчем или... — Но уверенности в голосе Мередит не звучало.
«Они уже знают правду, — подумала Елена. — И правда заключается в том, что все уже безнадежно. Мы проиграли».
Бонни взглянула в зеркало заднего вида, затем выгнулась на сиденье, оборачиваясь.
— Вон твоя повозка.
Елена посмотрела и увидела двух белых лошадей, запряженных в умело отреставрированный легкий экипаж. Колеса экипажа были украшены крепированной бумагой, а большой транспарант на боку гласил: «Дух Феллс-Черча».
У Елены нашлось время только на одно отчаянное пожелание.
— Следите за ней, — выдохнула она. — И если Кэролайн хоть на минуту останется одна... — Затем ей пришлось уйти.
Но на всем протяжении этого длинного, ужасного утра не было ни одного мгновения, когда Кэролайн осталась бы одна. Ее все время окружала толпа зевак. Для Елены парад стал сущим наказанием. Она сидела в легком экипаже рядом с мэром и его женой, мучительно пытаясь улыбаться, пытаясь выглядеть как ни в чем не бывало. Однако болезненный страх непосильной ношей ложился ей на грудь.
Где-то там, среди походных оркестров, марширующих бригад и открытых автомобилей, находилась Кэролайн. Елена забыла выяснить, на какой именно праздничной платформе она стоит. Скорее всего, на первой — большинство старшеклассников располагались именно там.
Впрочем, это не имело значения. Где бы Кэролайн ни оказалась, она была на виду у доброй половины городка.
Обед, который последовал за парадом, проводился в школьной столовой. Елена оказалась поймана в ловушку за центральным столом, где также сидели мэр Доули и его жена. Кэролайн находилась за соседним столом, и Елена прекрасно видела ее золотисто-каштановый затылок. Рядом с Кэролайн, то и дело любезно к ней наклоняясь, расположился Тайлер Смоллвуд.
У Елены была идеальная позиция, чтобы понаблюдать за маленькой драмой, которая случилась в самый разгар обеда. Сердце забилось где-то у нее в горле, когда Елена увидела Стефана, с непринужденным видом шагающего к столу, где сидели Тайлер и Кэролайн.
Затем он заговорил с Кэролайн. Совершенно позабыв об угощении у себя на тарелке, Елена пристально наблюдала за разговором. От того, что она увидела дальше, у нее перехватило дыхание. Кэролайн запрокинула голову и что-то кратко ответила Стефану, а затем снова вернулась к еде. А Тайлер поднялся на ноги и с покрасневшим лицом произнес в адрес Стефана что-то в высшей степени грубое. И он не сел на место до тех пор, пока Стефан не отвернулся.
Уходя, Стефан посмотрел на Елену, и на мгновение их глаза встретились в безмолвном союзе.
Итак, больше никакой надежды не оставалось. Даже если Силы вернутся к Стефану, Тайлер намеревался держать его как можно дальше от Кэролайн. Страшная тяжесть легла Елене на сердце, и она едва смогла вздохнуть.
После этого она просто сидела, окутанная ощущением страшного несчастья и тупым отчаянием, пока кто-то не толкнул ее локтем и не сказал, что пора отправляться за кулисы.
Елена безразлично прислушивалась к праздничной речи мистера Доули. Мэр заговорил о «поре испытаний», недавно наступившей в Феллс-Черче, и о духе товарищества, который поддерживал их на протяжении всех последних месяцев. Затем были розданы награды за учебу, а также за спортивные и общественные достижения. Мэтт подошел, чтобы получить приз «Лучшему атлету года», и Елена заметила, с каким любопытством он на нее поглядывает.
Затем настало время праздничного выступления школьников. Ученики начальной школы представляли сцены времен основания городка и Гражданской войны, хихикая и забывая свои строчки. Елена тупо смотрела на сцену, решительно ничего не видя и не слыша. С прошлого вечера она испытывала легкое головокружение и неуверенность, а теперь к этому добавилось что-то похожее на симптомы гриппа. Ее разум, обычно переполненный различными схемами и планами, был совершенно пуст.
Елена не могла сосредоточиться. Ее уже ничего не волновало.
Под активные щелчки фотовспышек и лихорадочные аплодисменты инсценировка закончилась. Когда последний маленький солдат армии Конфедератов сошел со сцены, мэр Доули призвал всех к молчанию.
— А теперь, — сказал он, — настала пора тех учеников, которые участвуют в церемонии закрытия. Пожалуйста, проявите вашу признательность к Духу Независимости, к Духу Верности, а также к Духу Феллс-Черча!
Аплодисменты стали громоподобными. Елена стояла рядом с Джоном Клиффордом, башковитым старшеклассником, которого избрали представлять Дух Независимости. По другую сторону от Джона стояла Кэролайн. Отстраненно и почти безразлично Елена заметила, что Кэролайн выглядит просто великолепно: голова ее была слегка запрокинута, глаза пылали, щеки раскраснелись.
Сначала была очередь Джона. Поправив свои очки и микрофон, он начал читать отрывки из тяжелого коричневого тома, что лежал на трибуне. Официально старшеклассники могли сами составлять свою подборку, на деле же они почти всегда читали какие-либо стихи М. С. Марша — единственного поэта, когда-либо произведенного на свет Феллс-Черчем.
Пока Джон читал, Кэролайн всячески привлекала внимание публики к своей персоне. Она улыбалась аудитории, встряхивала волосами, взвешивала висящий у нее на поясе ридикюль. Пальцы ее любовно гладили небольшую сумочку со шнурком, и Елена вдруг поняла, что не сводит глаз с ридикюля, разглядывая каждую бусину на нем.
Наконец Джон поклонился и снова встал на свое место рядом с Еленой. Кэролайн расправила плечи и походкой супермодели прошла к трибуне.
На сей раз аплодисменты оказались перемешаны с одобрительным свистом. Но Кэролайн даже не улыбнулась — она всеми силами создавала вид трагической ответственности. С исключительно точным расчетом она подождала, пока вся столовая полностью затихнет.
— Сегодня я планировала прочесть одно из стихотворений М. С. Марша, — начала она, приковывая к себе всеобщее внимание, — но теперь я этого делать не собираюсь. Зачем читать отсюда, — тут Кэролайн подняла томик поэзии девятнадцатого века, лежащий на трибуне, — когда в одной книге, которую мне случилось найти, есть нечто куда более актуальное?
«Скорее, случилось украсть», — подумала Елена.
Среди множества разных лиц в толпе она разглядела лицо Стефана. Он стоял в задних рядах, а по бокам, словно защищая его, располагались Бонни и Мередит. Затем Елена подметила кое-что еще. В считанных шагах позади Стефана стоял Тайлер в сопровождении Дика и еще нескольких парней. Парни явно уже вышли из школьного возраста, они выглядели очень крутыми, и их было пятеро.
«Уходи, — мысленно выдохнула Елена, снова отыскивая глаза Стефана. Она отчаянно желала, чтобы он понял ее. — Уходи, Стефан, покинь это место, прежде чем случится страшное несчастье. Уходи прямо сейчас».
Стефан почти неразличимо покачал головой. Кэролайн с каким-то хищным нетерпением запустила пальцы к себе в сумочку.
— Я собираюсь прочесть кое-что, касающееся сегодняшнего Феллс-Черча, а не событий столетней давности, — заговорила она, впадая в какое-то лихорадочное торжество. — Это важно сейчас, потому что речь здесь идет о том, кто вместе с нами живет в Феллс-Черче. По сути, сам герой сейчас находится в этой аудитории.
«Слова этой речи, должно быть, написал для нее Тайлер, — решила Елена. — Месяц назад, выступая в физкультурном зале, он проявил необычный талант к подобного рода вещам. Ах, Стефан, ах, Стефан, я так напугана...»
Мысли ее совсем спутались, а Кэролайн тем временем по-прежнему держала руку в ридикюле.
— Стоит вам только это услышать, и вы поймете, что я имею в виду, — сказала Кэролайн, после чего быстрым движением вытащила из ридикюля книжку в бархатной обложке и подняла ее театральным жестом. — Думаю, это объяснит многое из того, что в последнее время происходило в Феллс-Черче. — Дыша быстро и легко, девочка оторвала взгляд от завороженной аудитории и обратила его на книжку у себя в руках.
Елена чуть было не лишилась сознания, когда Кэролайн выдернула дневник из сумочки. Яркие искры начали плясать у нее перед глазами. Головокружение резко нарастало, грозя перерасти в обморок, но затем она кое-что заметила.
Должно быть, зрение ее подводило. Сценическое освещение и вспышки фотоаппаратов, должно быть, ее ослепляли. В конце концов, Елена уже готова была в любую секунду лишиться сознания — едва ли следовало удивляться тому, что она не могла отчетливо видеть окружающие предметы.
Дневник в руках Кэролайн казался ей зеленым, а не синим.
«Должно быть, я схожу с ума, — подумала Елена. — Или это сон. Или какие-то фокусы с освещением».
Но нет. Все действительно шло как-то не так. Достаточно было посмотреть на лицо Кэролайн.
Беззвучно шевеля губами, высокая девочка в бледно-зеленом платье смотрела на книжку в бархатной обложке. Казалось, Кэролайн совершенно забыла про аудиторию. Она снова и снова крутила дневник у себя в руках, оглядывая его со всех сторон. Постепенно ее движения сделались лихорадочными. Кэролайн сунула руку в ридикюль, явно надеясь найти там что-то еще. Затем она диким взором окинула сцену, словно прикидывая, не мог ли желанный синий дневник выпасть на пол.
Публика бормотала, начиная проявлять нетерпение. Мэр Доули и директор средней школы обменивались хмурыми взглядами.
Ничего не найдя на полу, Кэролайн снова устремила взор на небольшую зеленую книжку. Однако теперь она так на нее таращилась, как будто внутри нее сидел скорпион. Затем она резко раскрыла дневник, словно в последний момент ее озарила надежда на то, что лишь обложка странным образом изменила цвет, а внутри по-прежнему были слова, принадлежащие Елене.
Наконец Кэролайн медленно подняла глаза и оглядела переполненную столовую.
Тишина снова сгустилась, и пауза все тянулась, пока все взгляды оставались сосредоточены на девочке в бледно-зеленом наряде. Затем, издав какой-то нечленораздельный звук, Кэролайн резко развернулась и с громким топотом побежала прочь со сцены. По пути она швырнула в Елену зеленую книжку. На лице у девочки застыла маска отчаянной ненависти.
Елена ловко пригнулась, а затем спокойно подобрала то, чем в нее швырнули.
Действительно — дневник Кэролайн.
Народ вокруг Елены вдруг лихорадочно задвигался. Кто-то побежал вслед за Кэролайн, а остальные буквально взорвались комментариями, спорами, обсуждением. Елена нашла глазами Стефана. Судя по всему, ликование уже просачивалось в его сознание. Но Стефан явно испытывал то же самое недоумение, что и Елена. Как и Мередит с Бонни. Встретившись глазами со Стефаном, Елена ощутила прилив радостной благодарности, однако сильнее всего она ощущала благоговейный страх.
Случилось чудо! Вопреки всему они спаслись! Они были спасены!
А затем глаза Елены выхватили из толпы еще одну темную голову.
Дамон стоял, небрежно прислоняясь к северной стене. Губы юноши были изогнуты в полуулыбке его глаза отважно встретили взгляд Елены.
Мэр Доули топтался рядом с Еленой, подталкивая ее вперед, утихомиривая толпу и стараясь хоть как-то восстановить порядок. Все было тщетно. Елена сонным голосом зачитала свою речь беспрерывно бормочущей группе людей, которые не уделяли ей ни малейшего внимания. Но девочку это совершенно не волновало — она едва сознавала, какую именно строчку произносит. Слишком уж часто Елена останавливала взгляд на лице Дамона.
Когда она, наконец, проговорила все требуемые цитаты, народ рассеянно захлопал, а мэр объявил об остальных событиях, которые были запланированы на этот день. Затем все закончилось, и Елена оказалась свободна.
Она сошла со сцены без всякой сознательной мысли о том, куда направляется, однако ноги машинально понесли ее к северной стене. Темная голова Дамона двинулась к выходу в боковую дверь, и Елена последовала за ней.
Воздух во дворике казался восхитительно прохладным после душного помещения, а в дневном небе клубились серебристые облака. Дамон уже поджидал ее.
Елена сбавила ход, но окончательно остановилась, лишь оказавшись в каком-то футе от Дамона и внимательно глядя ему в лицо.
Последовал долгий момент молчания, а затем Елена выдавила из себя единственное слово:
— Почему?
— А я подумал, тебя больше заинтересует, как. — Дамон со значением похлопал себя по куртке. — На прошлой неделе я с ней познакомился, а сегодня утром получил приглашение на кофе.
— Но почему?
Дамон пожал плечами, и на мгновение тонкие черты его лица словно вытянулись. Елене показалось, что он и сам не знал, почему. Или не хотел этого признавать.
— Я преследовал исключительно собственные цели, — наконец ответил Дамон.
— Я так не думаю. — Какое-то напряжение создалось между ними, и оно напугало Елену своей мощью. — Я не думаю, что причина именно такова.
Темные глаза опасно мерцали.
— Не дави на меня, Елена.
Она пододвинулась еще ближе, так что теперь они почти соприкасались, и снова внимательно посмотрела ему в лицо.
— Я думаю, — тихо проговорила Елена, — на тебя как раз надо порой давить.
Их лица разделяла какая-то пара дюймов, и Елена понятия не имела, что могло случиться дальше если бы в следующий момент рядом не прозвучал знакомый голос:
— Так вам все же удалось сюда заглянуть! Ах я так рада!
Это была тетя Джудит, и обращалась она к Дамону. Елена вдруг почувствовала себя так, будто ее резко перебросило из одного мира в другой. Ошарашенно моргая, она отступила от Дамона и резко выдохнула.
— Значит, вам все-таки удалось послушать, как Елена читает, — радостно продолжила тетя Джудит. — Ты прекрасно справилась, моя милая, но я просто ума не приложу, что же такое случилось с Кэролайн. В последнее время девочки в этом городке словно сошли с ума.
— Нервы, — предположил Дамон, изображая на лице спокойную торжественность.
Елену душил приступ смеха, вскоре сменившийся волной раздражения. Да, конечно, было очень славно, что Дамон их спас. Но, с другой стороны, без Дамона не было бы и проблем. Именно Дамон совершил те преступления, которые Кэролайн хотела приписать Стефану.
— А где же Стефан? — спросила Елена, невольно озвучивая свою очередную мысль.
Ей было видно, что Бонни и Мередит стоят во дворике одни.
На лице тети Джудит ясно выразилось неодобрение.
— Я его не видела, — кратко отозвалась она. А затем тетушка вдруг ласково улыбнулась Дамону, — Но у меня есть прекрасная идея. Послушайте, Дамон, почему бы вам не пойти к нам пообедать? А затем мы с Еленой смогли бы...
— Прекрати! — резко потребовала Елена, обращаясь к Дамону.
На лице у юноши выразилось деланное недоумение. Он словно бы спрашивал, что Елена имеет в виду.
— Что? — переспросила тетя Джудит.
— Прекрати! — снова потребовала Елена. — Сам знаешь, что! Прекрати немедленно!

Глава 15

— Елена, перестань грубить! — Тетя Джудит редко злилась, но теперь она действительно вышла из себя. — Ты уже слишком взрослая для подобного поведения!
— Это не грубость. Ты просто не понимаешь...
— Я прекрасно все понимаю. Ты ведешь себя в точности как в тот раз, когда Дамон пришел к нам на обед. Тебе не кажется, что гость заслуживает большего уважения?
Разочарование переполнило Елену.
— Ты даже не знаешь, о чем говоришь, — выдохнула она.
Это было уже чересчур. Слышать, как слова Дамона слетают с губ тети Джудит... нет, просто невыносимо!
— Елена! — Щеки тети Джудит пошли пятнами от гнева. — Ты меня поражаешь. И я должна тебе сказать, что подобное ребячливое поведение стало тебе свойственно с тех пор, как ты стала гулять с тем мальчиком.
— Ах, «с тем мальчиком»! — Елена гневно взглянула на Дамона.
— Да, с тем мальчиком! — ответила тетя Джудит. — С тех самых пор, как он вскружил тебе голову, ты стала совсем другой. Ты стала безответственной, скрытной — и просто вызывающей! Он с самого начала оказывал на тебя дурное влияние, но больше я не намерена это терпеть.
— Ах, в самом деле? — Елене казалось, что она разговаривает с ними обоими одновременно, и она переводила глаза с Дамона на тетю Джудит.
Все эмоции, которые она последнее время в себе подавляла — все эти недели и месяцы с тех пор, как Стефан вошел в ее жизнь, — теперь заструились бурным потоком, ища себе выхода наружу. Внутри Елены словно зародилась огромная приливная волна, над которой она была не властна.
Елена вдруг поняла, что дрожит.
— Что ж, очень жаль, потому что тебе придется это терпеть. Я никогда не откажусь от Стефана. Особенно ради тебя! — Последнее предназначалось Дамону, однако тетя Джудит этого не поняла и возмущенно ахнула.
— Все, достаточно! — рявкнул Роберт. Он вдруг возник рядом вместе с Маргарет, и его лицо уже успело потемнеть от гнева. — Вот что, юная леди. Если тот мальчик побуждает тебя вот так разговаривать с родной тетей, то...
— Никакой он не «тот мальчик»!
Елена сделала еще один шаг назад, обращаясь сразу ко всей компании. Должно быть, у них получался красочный спектакль, потому что все остальные во дворике теперь тоже на нее смотрели. Но Елене было уже наплевать. Она слишком долго придерживала крышку на котле своих эмоций, заталкивая туда страх, тревогу и гнев, изо всех сил скрывая все беспокойство за Стефана, весь ужас перед Дамоном, стыд и унижение, от которых она страдала в школе. Но теперь все это было готово выплеснуться наружу, бурля неистовым варевом. Сердце Елены безумно колотилось, в ушах у нее звенело. Она чувствовала, что больше ничто не имеет значения, ей лишь хотелось рассказать этим людям всю правду.
— Он не «тот мальчик», — смертельно холодным голосом повторила Елена. — Он Стефан. И он очень много для меня значит. И я с ним обручена.
— Брось, не говори ерунды! — прогремел Роберт.
Это была последняя капля.
— Ерунды? — Елена подняла руку с кольцом Катрины на пальце. — Так знайте же! Я собираюсь выйти за него замуж!
— Ты не собираешься выйти за него замуж! — снова начал Роберт.
Все были в гневе. Дамон внезапно схватил Елену за руку и уставился на кольцо. Затем он резко развернулся и зашагал прочь. В каждом его шаге проглядывала плохо скрываемая ярость. Роберт раздраженно пыхтел. От тети Джудит, казалось, поднимался пар.
— Елена, я категорически запрещаю тебе...
— Ты мне не мать! — воскликнула Елена. Слезы неотвратимо наворачивались ей на глаза. Ей требовалось немедленно отсюда убраться, остаться наедине с кем-то, кто ее любил. — Если Стефан спросит, скажите ему, что я в пансионате! — добавила она и пошла прочь сквозь толпу.
Елена ожидала, что Мередит и Бонни за ней последуют, и почти обрадовалась, когда они не стали этого делать. Автостоянка оказалась полна машин, но людей там почти не было. Большинство семей осталось участвовать в празднике. Однако потрепанный «форд-седан» был припаркован неподалеку, и знакомая фигура как раз отпирала дверцу.
— Мэтт! Ты уезжаешь? — Елена мгновенно приняла решение.
Было слишком холодно, чтобы идти пешком до самого пансионата.
— Что? Нет. Я должен помочь тренеру Лайману снова расставить столы. Я просто хотел вот это сюда убрать. — Он швырнул на переднее сиденье грамоту за выдающиеся атлетические достижения. — Эй, с тобой все в порядке? — При виде ее лица глаза Мэтта удивленно расширились.
— Да... то есть нет. Но все со мной будет в порядке, если мне удастся отсюда вырваться. Послушай, можно мне взять твою машину? Совсем ненадолго.
— Ну... конечно, но... но, может быть, ты позволишь мне тебя подвезти? Я только скажу тренеру Лайману, что...
— Нет! Я просто хочу остаться в одиночестве... Пожалуйста, не задавай никаких вопросов. — Елена почти выхватила у Мэтта ключи. — Я скоро ее верну, обещаю. Или Стефан ее вернет. Если увидишь Стефана, скажи ему, что я в пансионате. И спасибо.
Невзирая на все его протесты, Елена захлопнула дверцу и завела мотор, приспосабливаясь к непривычному рычагу переключения скоростей. Мэтт так и остался смотреть ей вслед.
Ничего не видя и не слыша, она повела машину. Слезы слепили Елену, а внутри у нее безостановочно крутился целый вихрь эмоций. Они со Стефаном отсюда уберутся... Они сбегут... Они всем покажут... Ноги ее больше не будет в Феллс-Черче...
А тогда тете Джудит придется горько пожалеть. Тогда Роберт увидит, как он ошибался. Но Елена никогда их не простит. Никогда.
Что же касалось самой Елены, то она решительно ни в ком не нуждалась. Она прекрасно обойдется без этой дурацкой средней школы имени Роберта Ли, где из супермегапопулярной личности в одну секунду можно было превратиться в изгоя только за то, что любишь не того человека. Елена также не нуждалась ни в семье, ни в друзьях...
Притормаживая, чтобы проехать по извилистой подъездной дорожке к пансионату, Елена почувствовала, как буря бушующих в ней эмоций тоже сбавляет ход.
Вообще-то она вовсе не была зла на своих друзей. Бонни и Мередит ничего плохого ей не сделали. И Мэтт тоже. С Мэттом все было в полном порядке. Конечно, сам он мог Елене и не понадобиться, но его машина оказалась очень кстати.
Елена почувствовала, как ее начинает душить неожиданный приступ сдавленного смеха. Бедняга Мэтт. Все вечно одалживали этого измочаленного динозавра — его старенький автомобиль. Должно быть, Мэтт подумал, что они со Стефаном совсем спятили.
От смеха на ее глазах выступило еще несколько слезинок, и Елена вытерла их, качая головой. О боже, ну как же все могло так повернуться? Что за денек! Ей следовало бы испытывать победное торжество, потому что они одолели Кэролайн, но вместо этого Елена плакала наедине с собой в машине Мэтта.
Воспоминания о том, насколько смехотворно Кэролайн выглядела на сцене, вызвали еще один приступ истерического хихиканья.
«Нужно было заснять ее растерянную физиономию на видео!» — вдруг подумала Елена.
Наконец все всхлипы и всплески дурацкого смеха прошли, и Елена ощутила страшную усталость. Она оперлась о руль и помотала головой, стараясь ни о чем не думать, а затем выбралась из машины.
Сейчас она пойдет в пансионат и подождет Стефана, а затем они оба вернутся и попробуют как-то разобраться с тем беспорядком, который она устроила.
«Потребуется масса усилий», — устало подумала Елена.
Бедная тетя Джудит. Ведь Елена орала на нее на глазах у половины города. Почему она позволила себе так распуститься?
Однако после того, как выяснилось, что пансионат закрыт, и никто не отвечает на звонок, эмоции нахлынули с новой силой.
«Вот тебе и раз, — подумала Елена, и слезы снова навернулись ей на глаза. — Наверняка миссис Флауэрс тоже отправилась на празднование Дня основателей. Теперь надо либо сидеть в машине, либо стоять здесь под порывами штормового ветра...»
И тут Елена впервые обратила внимание на погоду и встревоженно огляделась. День становился очень пасмурным и холодным, но над землей плыл туман, как будто окружающие поля выдыхали его. Облака не просто клубились, они буквально бурлили. И ветер нарастал с каждой минутой.
Он стонал в ветвях дубов, рвал в клочья оставшуюся листву и обрушивал ее на землю. Ветер теперь не просто стонал, он дико завывал.
И было что-то еще. Это что-то исходило даже не от ветра, а от самого воздуха. Ощущение давления, угрозы, какой-то невообразимой силы. Эта сила все нарастала, концентрируясь вокруг Елены, смыкаясь вокруг нее.
Елена резко развернулась лицом к дубам.
За домом их была целая рощица. Еще больше дубов росло дальше, смыкаясь с лесом. А за ними лежали речка и кладбище.
Что-то... там что-то такое было. Что-то... очень скверное...
— Нет... — невольно прошептала Елена.
Она не могла этого видеть, но явственно чувствовала. Словно какая-то гигантская фигура вздымалась над ней, заслоняя небо. Елена ощущала злобу, ненависть, животную ярость приближающейся сущности.
«Кровожадность». Стефан использовал как-то это слово, но тогда Елена его не поняла. Теперь же она чувствовала, как эта кровожадность... фокусируется на ней.
— Нет!
Становясь все выше и выше, фигура возвышалась уже прямо над ней. Елена по-прежнему не могла ничего видеть, но словно громадные крылья вдруг раскрылись, чтобы коснуться горизонта с обеих сторон. Эта сущность имела невероятную Силу... и она хотела убивать...
— Нет! — Елена бросилась бежать к машине в тот самый миг, когда к ней будто потянулось что-то непонятное.
Судорожно ухватившись за ручку дверцы, Елена возилась с ключами. Ветер, дико завывая, трепал ей волосы, мелкие льдинки летели в глаза, ослепляя ее. Но затем ключ все-таки повернулся, и Елена открыла дверцу.
Ура! Безопасность! Елена наглухо захлопнула дверцу и резко потянулась через сиденье, чтобы проверить запоры на другой стороне.
Ветер ревел снаружи, тысячами голосов. Машина уже начинала раскачиваться.
— Прекрати! Дамон, прекрати! — Тонкий крик Елены потерялся в общей какофонии.
Она положила ладони на приборную панель, словно пытаясь уравновесить автомобиль, но он качался все сильнее, пока льдистый ветер неистово хлестал по нему.
Затем Елена кое-что заметила. Заднее окно уже запотело, но все-таки ей удалось разглядеть, что за ним стоит. Там высилась какая-то гигантская птица, слепленная из тумана или снега, но ее очертания были крайне размытыми. Елена была уверена только в том, что эта птица машет колоссальными крылами и неотвратимо приближается к ней.
«Вставь ключ в зажигание! Вставь скорее! А теперь вперед!»
Мозг Елены, словно сам собой, выдавал ей эти приказания. Старинный «фордик» запыхтел, и шины взвыли громче ветра, пока Елена трогалась с места. А фигура, нараставшая сзади, стала увеличиваться в зеркале заднего вида еще быстрее.
«Доберись до города! Доберись до Стефана! Вперед! Вперед!»
Но когда Елена с визгом вывернула налево, на Старую Ручейную дорогу, колеса заклинило, а удар молнии расколол небо напополам.
Если бы машина уже не скользила с выжатыми до упора тормозами, ближайшее дерево наверняка упало бы прямо на нее. А так бешеный удар подбросил автомобиль подобно землетрясению, на считанные дюймы промахиваясь мимо переднего правого крыла. Дерево являло собой спутанную массу торчащих ветвей, и его ствол совершенно перегородил Елене обратную дорогу в городок.
Она оказалась в ловушке. Единственный маршрут спасения был отрезан. Елена осталась одна, совершенно беспомощная перед лицом этой ужасной Силы...
Перед лицом Силы. Должно быть, ключ к спасению лежал именно здесь.
«Чем больше твои Силы, тем больше правила Тьмы тебя связывают».
Бегущая вода!
Включив задний ход, Елена развернулась, а затем рванула вперед. Белая фигура резко слетела вниз, промахнувшись примерно так же, как дерево, а Елена уже мчалась по Старой Ручейной дороге в самую страшную полосу шторма.
Белая сущность по-прежнему гналась за ней. Только одна мысль теперь занимала все сознание Елены. Ей отчаянно требовалось пересечь бегущую воду, оставить жуткую тварь позади.
Послышался очередной треск молнии, и Елена заметила, как падают другие деревья, но она ловко петляла между ними. Теперь не так далеко. Елена сквозь шквальный ледяной шторм уже видела реку, мерцающую дальше по левую сторону. Она уже видела мост. Вот река, Елена почти добралась до нее! Порывы ветра швыряли ледяную крошку в ветровое стекло, но с каждым движением дворников перед Еленой на какую-то секунду появлялась мерцающая водная гладь. Где-то здесь должен был быть поворот.
Машина накренилась и заскользила по хрупкому деревянному сооружению. Елена почувствовала, как колеса цепляются за скользкие доски. Она отчаянно попыталась повернуть в сторону заноса, но там просто не было места...
Машина проломила ограду, и гнилое дерево пешеходного моста уже подавалось под тяжестью, которую оно уже не могло удерживать. Последовало тошнотворное ощущение падения, после чего машина окунулась в воду.
Елена услышала странные крики, но даже не поняла, что сама их издает. Река вздымалась со всех сторон, и все вокруг было шумом, смятением и болью. Вдребезги разбилось одно окно, затем другое. Темная вода хлынула вместе с обломками и объяла Елену. Она ничего не видела; она никак не могла выбраться.
И дышать Елена уже не могла. Она совсем потерялась в этом дьявольском водовороте. Ей нужен был воздух. Елена должна была сделать вдох. Она должна была оттуда выбраться...
— Стефан, помоги! — дико закричала девочка.
Однако отчаянный вопль не произвел ни звука. Вместо этого ледяная вода хлынула в легкие, вторгаясь в Елену. Девочка отчаянно билась, но темная вода была слишком сильна. Усилия стали еще более отчаянными, еще более некоординированными и вдруг прекратились.
Вокруг воцарилось спокойствие.

Бонни и Мередит обследовали периметр школы. Они видели, как Стефан уходил куда-то за школу, подталкиваемый Тайлером и его новыми дружками. Подруги решили за ними последовать, но остановились, заметив бурную сцену с Еленой. А когда Мэтт сообщил им, что Елена уехала, Бонни и Мередит снова пустились на поиски Стефана, но там уже никого не было. Там даже не имелось никаких строений, если не считать одинокого ангара.
— А теперь еще и буря надвигается! — подосадовала Мередит. — Прислушайся только к этому ветру! Думаю, пойдет дождь.
— Или снег! — Бонни содрогнулась. — Куда же дай делись?
— Мне наплевать. Я просто хочу забраться под крышу. Вон туда! — Мередит охнула, когда на нее внезапно обрушилось первое полотно ледяного дождя, и они с Бонни пустились к ближайшему укрытию — ангару.
Именно там они и нашли Стефана. Дверь была приоткрыта. Заглянув внутрь, Бонни невольно отпрянула.
— Головорезы Тайлера! — прошептала она. — Вон, смотри!
Дюжие парни полукругом стояли между дверью и Стефаном. Кэролайн была в углу.
— Наверняка он его взял! Он каким-то образом его забрал, я знаю, что он это сделал! — говорила она.
— Что он взял? — громко спросила Мередит.
Все повернулись к ней.
Лицо Кэролайн исказилось, когда в дверном проходе она увидела бывших подруг, а Тайлер даже зарычал.
— Убирайтесь! — рявкнул он. — Вам незачем во все это влезать.
Мередит не обратила на него ни малейшего внимания.
— Стефан, можно с тобой поговорить?
— Минутку. Ты не собираешься ответить на ее вопрос? Что я взял? — Стефан полностью сосредоточивался на Тайлере.
— Конечно, я отвечу на ее вопрос. Сразу же после того, как отвечу на твой. — Мясистая ладонь Тайлера сжалась в кулак, и он выступил вперед. — Одно движение, Сальваторе, и ты труп.
Несколько парней заржали.
Бонни открыла было рот, чтобы предложить Мередит отсюда убраться. Но вместо этого она четко произнесла:
— Мост.
Все тут же на нее посмотрели.
— Что? — спросил Стефан.
— Мост, — снова сказала Бонни, вовсе не намереваясь это говорить.
Ее глаза стали огромными. Бонни ощущала, как чей-то голос исходит из ее горла, но не имела над ним никакой власти. Затем глаза еще больше округлились, рот раскрылся до отказа и она, наконец, услышала собственный голос:
— Да мост же, господи, мост! Именно там Елена! Стефан, мы должны ее спасти... Ох, да скорее же!
— Бонни, ты уверена?
— Да, о боже... она именно туда забралась! Она — тонет! Скорее!
Волны густой черноты прокатывались по Бонни. Но теперь она не могла позволить себе упасть в обморок — им следовало добраться до Елены.
Стефан и Мередит замерли на одно мгновение, а затем Стефан ринулся вперед прямиком через компанию громил, раскидывая их по сторонам, как шахматные фигурки. Волоча за собой Бонни, они с Мередит помчались через поле к автостоянке. Тайлер пустился было следом, но остановился, когда на него обрушился изо всей силы порыв ветра.
— Почему она в такую бурю туда отправилась? — выкрикнул Стефан, когда они прыгнули в машину Мередит.
— Елена была очень расстроена, Мэтт сказал, что она взяла его машину, — выдохнула в ответ Мередит, оказываясь в относительной тишине автомобильного салона. Она быстро завела мотор, стремительно пускаясь вперед, навстречу ветру. — Она сказала, что собирается поехать в пансионат.
— Нет, она у моста! Мередит, давай скорее! О боже, теперь мы уже можем опоздать! — Слезы струились по лицу Бонни.
Мередит до отказа выжала педаль газа. Машина покачивалась, исхлестываемая диким ветром и мокрым снегом. На протяжении всей кошмарной поездки Бонни всхлипывала, судорожно хватаясь пальцами за переднее сиденье.
Резкое предупреждение Стефана удержало Мередит от столкновения с деревом, повалившимся поперек дороги. Они стали выбираться из машины, пока ветер безжалостно их терзал.
— Оно слишком большое! Здесь не проехать! Придется идти пешком! — прокричал Стефан.
«Конечно, это дерево слишком большое, чтобы его объехать», — подумала Бонни, пошатываясь в окружении могучих ветвей.
Это был старинный дуб. Когда же Бонни, наконец, обошла дерево и устремилась вперед, ледяной ветер и мокрый снег выбили все мысли из ее головы.
Считанные минуты спустя ноги Бонни уже онемели, а дорога казалась бесконечной. Они бы могли попытаться бежать, но ветер им этого не позволял. Трое путников почти ничего перед собой не видели, если бы не Стефан, они наверняка свалились бы с речного берега. Бонни уже начала пошатываться.
Она была готова упасть на землю, когда откуда-то спереди донесся отчаянный крик Стефана.
Рука Мередит еще плотнее обхватила Бонни, и они опять перешли на неуверенный бег. Однако стоило подругам только приблизиться к мосту, как явившееся им зрелище заставило их резко остановиться.
— О боже... Елена! — заверещала Бонни.
Плетеный мост являл собой невразумительную массу отдельных досок и бревен. Поручень на одной его стороне начисто пропал, и обшивка тоже не выдержала напора, словно отодранная гигантской рукой. Внизу темные воды бурлили над тошнотворной грудой обломков. И к этим обломкам примыкала полностью скрытая под водой машина Мэтта. Мередит тоже орала, но она орала на Стефана:
— Нет! Ты не можешь туда броситься!
Однако Стефан даже не обернулся. Он нырнул туда прямо с высокого берега, и воды сомкнулись над его головой.
Все воспоминания Бонни о следующем часе оказались милостиво замутненными. Она припоминала, как они с Мередит все ожидали Стефана, пока шторм бесконечно бушевал и бушевал. Припоминала, как ее внимание почти отключилось к тому времени, когда сгорбленная фигура заковыляла из воды. Припоминала, что не испытывала никаких эмоций, кроме страшного, бесконечного, всеобъемлющего горя, когда она увидела обмякшую фигуру, которую Стефан положил на дорогу.
И Бонни помнила лицо Стефана.
Она помнила, как он выглядел, пока они пытались хоть как-то помочь Елене. Однако реально перед ними лежала вовсе не Елена, а восковая кукла с чертами лица Елены. Эта кукла совершенно точно никогда не была жива, и она определенно не была жива теперь. Бонни подумала, что просто глупо так ее тискать, пытаясь заставить воду выйти из ее легких, — и все тому подобное. Восковые куклы не дышат.
Бонни помнила лицо Стефана, когда он, наконец, сдался. Когда Мередит боролась с ним и кричала что-то о целом часе без воздуха, о необратимом поражении мозга. Слова тупо отфильтровывались в голове у Бонни, однако их значение полностью пропадало. Девочка просто думала, как это странно, что, пока Стефан и Мередит кричат друг на друга, они оба плачут.
А потом Стефан перестал плакать. Он просто сидел, сжимая в руках куклу-Елену. Мередит еще немного покричала, но Стефан явно ее не слушал. Он просто сидел. И Бонни никогда бы не смогла забыть его лица.
А затем что-то вдруг вспыхнуло в Бонни, возвращая ее к жизни, пробуждая в ней чувствительность к страху. Она отчаянно вцепилась в Мередит и стала лихорадочно озираться в поисках источника этого страха. Что-то скверное... что-то ужасное надвигалось. Оно уже было почти здесь.
Стефан, похоже, тоже это ощутил. Он вдруг напрягся, замер, как волк, почуявший запах.
— Что это? — прокричала Мередит. — Что с тобой такое?
— Вы должны идти! — Стефан поднялся, по-прежнему держа на руках обмякшее тело Елены. — Должны отсюда выбраться!
— Что ты имеешь в виду? Мы не можем тебя оставить...
— Нет, можете! Убирайтесь отсюда! Бонни, уведи ее!
Никто и никогда еще не просил Бонни позаботиться о ком-то другом. Люди всегда заботились о ней. Но теперь она схватила Мередит за руку и потянула. Стефан был прав. Они уже ничего не могли сделать для Елены, а оставаться здесь было опасно.
— Стефан! — кричала Мередит, пока Бонни изо всех сил тянула ее прочь.
— Я положу ее под деревьями! Под ивами, не под дубами! — крикнул он им вослед.
«Зачем он об этом сказал?» — задумалась Бонни.
Эта мысль некоторое время оставалась в какой-то глубинной части ее разума, еще не захваченной страхом перед неистовой бурей.
Ответ был прост, и разум охотно предоставил его Бонни. Потому что позднее Стефан не собирался ни о чем им рассказывать.

Глава 11

— Не зря моя фамилия Сальваторе, — сказал Дамон. — В переводе — спаситель. — Его белоснежные зубы сверкнули в темноте.
Елена опустила взгляд. Козырек крыши не давал толком взглянуть на балкон, но она явственно слышала, как там кто-то шаркает. Однако на погоню это совершенно не походило, и ничто не указывало на то, что слова Дамона были услышаны. Вскоре до Елены донесся звук закрывающейся балконной двери.
— А я думала, твоя фамилия Смит, — откликнулась она на слова Дамона, все еще глядя вниз, во тьму.
Дамон рассмеялся. Лишенный нервности, свойственной Стефану, его смех был невероятно привлекателен. И Елена вдруг почему-то подумала о радужных отблесках на вороньих крыльях.
Тем не менее этот смех не одурачил ее. Каким бы очаровательным Дамон ни казался, он был так опасен, что это почти превосходило пределы человеческого воображения. Это лениво-грациозное тело было в десять раз сильнее тела обычного человека. Эти томные темные глаза могли идеально видеть в ночи. Эта длиннопалая рука, которая вытянула Елену на крышу, могла действовать с невероятной стремительностью. И, самое страшное, острый разум Дамона был разумом убийцы. Хищника.
Елена ясно ощущала все это за его непринужденно-расслабленной внешностью. Дамон резко отличался от обычного человека. Он так долго жил охотой и убийством, что позабыл все остальные способы добычи себе пропитание. И Дамон откровенно наслаждался этим, не борясь с природой, как это делал Стефан, а просто купаясь в удовольствии. У него не осталось никакой морали и никакой совести. И вот с таким существом Елена оказалась наедине поздним вечером.
Она отшатнулась от него, готовая в любую секунду начать отчаянно отбиваться. Елене следовало моментально собрать всю свою злость, помня о том, что Дамон проделал с ней во сне. С другой стороны лишний раз показывать свое раздражение никак не следовало. Дамон прекрасно знал, в какую ярость она должна была прийти, но он лишь рассмеялся бы, если бы Елена ему об этом рассказала.
Елена наблюдала за ним тихо, пристально, ожидая следующего его хода.
Однако Дамон не двигался. Эти ладони, способные действовать со скоростью рассерженной кобры, неподвижно покоились на коленях. А вот такое выражение лица Елена уже однажды у него видела. В тот первый раз, когда они встретились, в глазах Дамона читалось то же настороженное, невольное уважение. Однако тогда в них проглядывало также и удивление. Теперь никакого удивления там и в помине не наблюдалось.
— Ты что же, не собираешься на меня орать? Или падать в обморок? — спросил Дамон, словно предлагая ей стандартные варианты.
Елена все так же молча за ним наблюдала.
«Да, Дамон гораздо сильнее меня и быстрее, — думала она, — но я вполне смогу оказаться у края крыши раньше, чем он до меня доберется».
В худшем случае могло последовать падение с высоты в тридцать футов, но Елена была вполне способна пойти на риск. Все зависело от Дамона.
— Я не упаду в обморок, — кратко отозвалась Елена. — И чего ради мне терять сознание? Мы сыграли в игру. Я повела себя глупо и в результате проиграла. Тогда, на кладбище, ты предупреждал меня о последствиях.
Быстро улыбнувшись одними губами, Дамон отвернулся.
— Я мог бы сделать тебя моей Королевой Теней, — начал он, а затем, словно обращаясь к самому себе, продолжил: — У меня было много спутниц, девушек столь же молодых, что и ты, и женщин, первых красавиц Европы. Но ты единственная, кого мне хотелось бы всегда иметь рядом. Чтобы мы с тобой безраздельно правили, забирая себе все, чего хотим и когда хотим. Чтобы более слабые души боялись нас и нам поклонялись. Разве это было бы так уж плохо?
— Я как раз и есть одна из таких более слабых душ, — заметила Елена. — И мы с тобой враги, Дамон. Мы никогда не сможем стать друг для друга кем-то кроме врагов.
— Ты уверена? — Дамон внимательно на нее посмотрел, и Елена смогла почувствовать силу его сознания, когда он аккуратно коснулся ее разума.
Это было похоже на прикосновение длинных пальцев. Однако никакого головокружения, никакой слабости Елена не ощутила. Недаром она днем, как и не редко в последнее время, долго лежала в горячей ванне, куда была подсыпана сухая вербена.
Глаза Дамона понимающе вспыхнули, однако возникшее препятствие он воспринял с уважением.
— Что ты здесь делаешь? — небрежно спросил юноша.
Странно, но Елена почему-то не ощущала никакой нужды ему лгать.
— Кэролайн взяла у меня кое-что без моего ведома. Дневник. Я пришла забрать его назад.
Темные глаза Дамона вспыхнули.
— Наверняка, чтобы как-нибудь защитить моего никчемного братца, — с досадой заметил он.
— Стефан тут ни при чем!
— В самом деле? — Елена боялась, что Дамон понимает сложившуюся ситуацию куда лучше, чем ему следовало. — Удивительно, но он всегда остается в стороне, когда случается беда. Он неизменно создает проблемы. А потом предоставляет другим их решать...
— Вот что, Дамон, — ровным голосом заговорила Елена. — Если ты еще хоть раз причинишь вред Стефану, я обязательно найду способ заставить тебя об этом пожалеть. Я серьезно.
— Очень хорошо. Что ж, тогда мне просто придется как следует тобой заняться.
На это Елена ничего ему не сказала. Она понимала, что этими разговорами только загоняет себя в угол, опять соглашаясь играть в смертельную игру. Она лишь отвернулась в сторону и тяжело вздохнула.
— Ты ведь знаешь, что, в конечном счете, я хочу прибрать тебя к рукам, — негромко произнес Дамон.
Похожий голос он использовал на вечеринке у Алариха Зальцмана, когда сказал: «Полегче, полегче!» Но теперь там не было ни насмешки, ни раздражения; Дамон просто констатировал факт.
— Так или иначе, как вы, люди, выражаетесь, но ты станешь моей. Еще раньше, чем снова пойдет снег.
Елене пришлось скрыть страх, который она при этом испытала. Впрочем, Дамон все равно его заметил.
— Хорошо, — сказал он. — Капелька разума у тебя все-таки имеется. Ты права, что меня боишься. Я самое опасное существо, какое ты встречала за всю свою жизнь. Но сейчас у меня есть к тебе деловое предложение.
— Деловое предложение?
— Вот именно. Ты пришла сюда, чтобы забрать Дневник. Но ты его не нашла. — Дамон указал на ее пустые руки. — Твоя затея провалилась, разве не так? — Елена снова промолчала в ответ, а он продолжил: — А поскольку ты не хочешь вовлекать в это дельце моего брата, он ничем не сможет тебе помочь. Зато я смогу. И я это сделаю.
— Правда?
— Конечно. За определенную цену.
Елена молча на него уставилась. Кровь прилила к ее лицу. Когда она сумела найти слова, они прозвучали всего лишь как шепот:
— За какую... цену!
Во тьме засветилась улыбка.
— За несколько минут твоего времени, Елена. За несколько капель твоей крови. Всего лишь за какой-то час, проведенный наедине со мной.
— Ты... — Елена не смогла подобрать подходящее слово.
Все эпитеты, которые она знала, казались слишком мягкими.
— В конце концов, я все равно этого добьюсь, — спокойным тоном проговорил Дамон. — Если ты будешь честна сама с собой, ты охотно это признаешь. Последний раз вовсе не был последним. Почему бы тебе просто с этим не смириться? — Его голос приобрел более теплый, интимный тембр. — Помни...
— Да я лучше горло себе перережу, — прорычала Елена.
— Заманчивая мысль. Но если это сделаю я, ты, по крайней мере, получишь удовольствие.
Дамон откровенно над ней потешался. И Елена вдруг поняла, что больше не может этого терпеть.
— Ты просто отвратителен и сам это знаешь, — резко проговорила она. — Меня от тебя тошнит. — Елена теперь тряслась и не могла толком вздохнуть. — Я скорее умру, чем поддамся тебе. Я скорее...
Елена не очень хорошо понимала, что заставило ее так поступить. Словно какой-то инстинкт ее пересилил, пока она общалась с Дамоном. И в тот момент она действительно чувствовала, что скорее рискнет чем угодно, нежели позволит ему и на сей раз победить. Елена вдруг заметила, что Дамон расслабленно отклоняется назад, наслаждаясь поворотом, который приняла их игра. Девушка тем временем лихорадочно прикидывала, как далеко крыша выдается над балконом.
— Я скорее сделаю вот так, — выдохнула она и резко метнулась вбок.
Елена оказалась права — в это мгновение Дамон не держался настороже и не мог двинуться достаточно быстро, чтобы ее остановить. Но, с ужасом почувствовав под ногами свободное пространство, Елена поняла, что балкон располагается дальше, чем ей казалось. Она никак на него не попадала.
Кроме того, она все-таки не рассчитала той стремительности, с какой мог действовать Дамон. Его рука буквально выстрелила и вцепилась в Елену, удерживая ее в воздухе, словно ее вес ничего для него не значил. Елена машинально ухватилась за покрытый дранкой край крыши и попыталась поставить туда колено. В голосе Дамона прозвучал гнев.
— Ты, дурочка! Если ты так жаждешь познакомиться со смертью, я сам могу тебя ей представить.
— Отпусти меня, — сквозь зубы прошипела Елена. Она почему-то не сомневалась в том, что кто-нибудь сейчас выйдет на балкон. — Отпусти.
— Здесь и сейчас?
Заглядывая в эти бездонные черные глаза, Елена вдруг поняла, что Дамон говорит совершенно серьезно. Если она подтвердит свою просьбу, он ее отпустит.
— Так можно было бы быстро со всем покончить, разве нет? — холодно осведомилась Елена.
Ее сердце отчаянно колотилось от страха, но она не собиралась допускать, чтобы Дамон это почувствовал.
— Да, но это была бы такая жалость. — Одним резким движением Дамон подтянул ее к себе.
Сильные руки сжимали Елену в крепких объятиях, и она вдруг поняла, что ничего вокруг себя не видит. Она словно оказалась чем-то окутана, а затем гладкие мышцы Дамона напряглись, как у огромного кота, и он, по-прежнему держа Елену в своих объятиях, спрыгнул с крыши.
Они стали падать. Елене не оставалось ничего другого, кроме как изо всех сил прижиматься к Дамону, пока весь мир словно крутился вокруг нее. Затем Дамон по-кошачьи мягко приземлился на газон.
Стефан однажды что-то подобное делал. Но он не прижимал к себе Елену после приземления. А губы Дамона теперь почти касались ее губ.
— Подумай над моим предложением, — прошептал вампир.
Елена даже не могла отвернуться. И на сей раз она точно знала, что никакой Силы Дамон не использует. Все дело было в гремучей смеси взаимного притяжения. Было бесполезно это отрицать — тело Елены откликалось на тело Дамона. Она могла почувствовать его дыхание на своих губах.
— Я совершенно в тебе не нуждаюсь, — сумела выдавить из себя Елена.
Тут ей показалось, что Дамон собирается ее поцеловать, однако он этого не сделал. Сверху донесся скрип раскрывающейся двери, а потом на балконе раздался раздраженный голос:
— Эй! Что происходит? Там кто-то есть?
— На сей раз я оказал тебе услугу, — негромко проговорил Дамон, все еще сжимая Елену в своих объятиях. — В следующий раз я намерен получить за нее плату.
Елена не могла отвернуться от него. Если бы Дамон в тот момент ее поцеловал, она бы ему это позволила. Но внезапно руки вампира еще крепче ее сжали, а лицо его словно помутнело. Все выглядело так, словно Тьма вбирала его в себя. Наконец черные крылья забились в воздухе, и огромная ворона отлетела прочь.
Какой-то предмет, то ли книжка, то ли ботинок, полетел следом за ней с балкона. Однако промах составил не меньше ярда.
— Чертовы птицы! — донесся сверху голос мистера Форбса. — Должно быть, они гнездятся на крыше.
Дрожа и обнимая себя руками, Елена таилась во тьме, пока мистер Форбс снова не вернулся в дом.
Бонни и Мередит она обнаружила у ворот.
— Что ты так долго? — прошептала Бонни. — Мы уже подумали, что Форбсы тебя поймали!
— Они чуть было меня не поймали. Пришлось затаиться, пока я не смогла оттуда выбраться. — Елена так привыкла лгать насчет Дамона, что теперь сделала это без всякого сознательного усилия. — Пойдем домой, — прошептала она. — Больше мы ничего здесь сделать не можем.
Расставаясь с Еленой у двери ее дома, Мередит заметила:
— До Дня основателей осталось всего две недели.
— Я знаю. — На мгновение Елена вспомнила о предложении, сделанном Дамоном, а затем помотала головой, чтобы хоть как-то ее прояснить. — Ничего, я что-нибудь придумаю, — сказала она.

До следующего дня в школе Елена почти ни о чем не думала. По счастью, Кэролайн, похоже, не заметила, что кто-то рылся у нее в комнате. Но это было единственным, что Елена смогла счесть ободряющим. Тем утром состоялось собрание, на котором было объявлено, что школьный совет избрал Елену ученицей, обязанной представлять «Дух Феллс-Черча» на празднике в честь Дня основателей. В течение всей речи директора на лице у Кэролайн сияла триумфально-зловещая улыбка.
Елена пыталась не обращать внимания на бывшую подругу. Она также приложила все усилия, чтобы проигнорировать все те обиды, что выпали на ее долю после собрания, хотя это и было нелегко. Это было очень нелегко, и бывали минуты, когда Елене казалось, что она вот-вот кого-нибудь ударит или просто начнет кричать, но пока она сдерживалась.
В тот день, дожидаясь начала урока истории, шестого и последнего, Елена внимательно изучала Тайлера Смоллвуда. С тех пор как Тайлер вернулся в школу после временного исключения, напрямую к Елене он не обращался. Зато улыбался так же мерзко, как Кэролайн во время речи директора. И тут, заметив, что Елена стоит в одиночестве, он толкнул локтем Дика Картера, своего закадычного приятеля.
— А это еще что? — спросил Тайлер. — Дама без кавалера?
«Ах, Стефан, где же ты?» — невольно подумала Елена.
Однако она знала на это ответ. В другом конце школы, на уроке анатомии.
Дик открыл было рот, собираясь что-то сказать, но затем выражение его лица изменилось. Он смотрел мимо Елены, в дальний конец коридора. Елена повернула голову и увидела Викки.
До той памятной вечеринки в честь встречи выпускников Викки и Дик были вместе. Елена подозревала, что они по-прежнему дружат. Но теперь на лице у Дика ясно читалась неуверенность, словно он просто не знал, чего ему ожидать от своей подружки.
Было что-то странное в лице Викки, в ее походке. Девочка двигалась так, как будто ее ноги не касались пола. Расширенные глаза Викки казались сонными.
— Привет, — смущенно произнес Дик и выступил вперед.
Не бросив на приятеля ни единого взгляда, Викки миновала его, направляясь к Тайлеру. Елена с растущей неловкостью наблюдала, прикидывая, что произойдет дальше. Ничего забавного совершенно точно не ожидалось.
Странным образом Тайлер оказался захвачен врасплох. Внезапно Викки положила руку ему на грудь. Тайлер улыбнулся, но его улыбка выглядела натянутой. Тогда Викки засунула руку ему под куртку. Улыбка Тайлера испарилась. Викки положила и другую руку ему на грудь. Тайлер растерянно посмотрел на Дика.
— Брось, Викки, не выступай, — торопливо промолвил Дик, но не сделал ни шага вперед.
Викки начала поднимать руки, стаскивая куртку с плеч Тайлера. С озабоченным видом, не выпуская из рук тетрадей и учебников, Тайлер пытался ей противодействовать. Однако вскоре пальцы Викки уже проникли ему под рубашку.
— Прекрати. Дик, пусть она прекратит, — обратился Тайлер к приятелю, вжимаясь в стену.
— Эй, Викки, брось. Не надо. — Но Дик предпочитал держаться на безопасном расстоянии.
Стрельнув в него разгневанным взором, Тайлер попытался оттолкнуть от себя Викки.
Раздался какой-то звук. Поначалу он напоминал глухой гул, слишком низкий для человеческого слуха, но затем стал быстро нарастать. Вскоре звук уже напоминал угрожающее рычание, от которого ледяные мурашки побежали у Елены по спине. Глаза Тайлера широко распахнулись от непонимания, и Елена сразу же догадалась, почему. Рычание исходило от Викки.
Тут-то все и произошло. Тайлер вдруг оказался на полу, а Викки сидела на нем, пытаясь зубами вцепиться ему в глотку. Позабыв про все ссоры, Елена пыталась помочь Дику ее оттащить. Тайлер надсадно выл. Дверь в кабинет истории внезапно распахнулась, и оттуда донесся крик Алариха:
— Не ушибите ее! Будьте осторожны! Это эпилептический припадок! Нам просто требуется ее уложить!
Зубы Викки громко щелкнули, когда Аларих взялся помогать Дику и Елене. Хрупкая девочка оказалась сильнее их всех, вместе взятых, и ее никак не удавалось угомонить. И тут Елена с облегчением услышала, как знакомый голос у нее за спиной говорит:
— Викки, успокойся. Все в порядке. Просто расслабься.
Когда Стефан взял Викки за руку, стараясь ее успокоить, Елена рискнула ослабить хватку. Сначала показалось, что стратегия Стефана сработала. Скрюченные пальцы Викки разогнулись, и ее удалось оторвать от Тайлера. Пока Стефан продолжал ее успокаивать, девочка вдруг обмякла, и ее глаза закрылись.
— Вот и хорошо. Ты чувствуешь себя очень усталой. Пора отправляться ко сну.
Но затем все опять рухнуло, и та Сила, которую применял к Викки Стефан, словно перестала действовать.
Глаза девочки широко распахнулись, но в них и в помине не наблюдалось никакого сходства с глазами испуганного олененка, которые Елена видела в столовой. Красные и безумные, они буквально пылали. Прорычав Стефану что-то невнятное, Викки со свежими силами стала отбиваться.
Потребовались пятеро или шестеро человек, чтобы удерживать Викки, пока кто-то не вызвал полицию. Елена оставалась рядом с ней, разговаривая с Викки, порой на нее крича, пока полиция, наконец, не прибыла. Никакие усилия Елены на Викки не подействовали.
Затем Елена отступила назад и в первый раз оглядела толпу зевак. Бонни с открытым ртом стояла в первом ряду. Как и Кэролайн.
— Что случилось? — воскликнула Бонни, когда полицейские поволокли Викки прочь.
Елена, слегка задыхаясь, смахнула в сторону непокорную прядь волос.
— Она просто обезумела. Попыталась раздеть Тайлера.
Бонни поджала губы.
— Да, надо действительно обезуметь, чтобы на такое сподобиться. — Тут она повернула голову и одарила Кэролайн презрительно-самодовольной улыбкой.
Ноги Елены вдруг стали ватными, а руки затряслись. Почувствовав, как чья-то рука ее обнимает, она с благодарностью оперлась о Стефана. А затем тревожно на него посмотрела.
— Эпилептический припадок? — недоверчиво спросила Елена.
Стефан смотрел, как полиция уводит Викки по коридору. Аларих Зальцман, по-прежнему выкрикивая инструкции, судя по всему, собрался отправиться вместе с ней. Вся группа завернула за угол.
— Думаю, урока не будет, — подытожил Стефан. — Идем.

Они молча шли к пансионату, и каждый был погружен в собственные мысли. Хмурясь, Елена несколько раз взглянула на Стефана, но заговорить она решилась, только когда они оказались наедине в его комнате.
— Стефан, что все это значит? Что случилось с Викки?
— Как раз об этом я и размышлял. Мне приходит в голову единственное объяснение, и оно заключается в том, что Викки по-прежнему подвергается нападениям.
— Ты хочешь сказать, что Дамон все еще... о, боже мой! Ах, Стефан, мне нужно было дать ей немного вербены. Мне следовало понять...
— Это не изменило бы ситуацию. Поверь мне. — Елена повернулась к двери, словно собираясь в ту же минуту последовать за Викки, но Стефан нежно потянул ее назад. — Пойми, Елена, на некоторых людей можно влиять с большей легкостью. Воля Викки никогда не была сильна. Теперь она всецело принадлежит Дамону.
Елена медленно опустилась на кровать.
— Но тогда... тогда никто не может ничего с этим поделать? Скажи мне, Стефан, кем она теперь стала... она вроде тебя с Дамоном?
— Зависит от обстоятельств. — Стефан говорил негромко, ровным голосом. — Это не просто вопрос того, сколько крови она теряет. Для завершения перемены Викки нужна кровь Дамона в ее венах. В ином случае она просто закончит, как мистер Таннер. Станет опустошенной, использованной. Мертвой.
Елена перевела дух. Вообще-то она намеревалась задать еще один вопрос. Она уже давно собиралась спросить об этом Стефана.
— Послушай, Стефан, когда ты заговорил с Викки, мне поначалу показалось, что все сработало. Ты ведь использовал с ней Силу, разве не так?
— Да.
— Но потом она опять просто взбесилась. Я хочу сказать... Стефан, ведь с тобой все в порядке, правда? Твои Силы к тебе вернулись?
Стефан не ответил. Но его молчания было Елене вполне достаточно.
— Стефан, почему ты мне не расскажешь? Что случилось? — Она встала с кровати и опустилась перед ним на колени, так что Стефан был вынужден на нее смотреть.
— Мне потребуется определенное время, чтобы восстановиться, только и всего. Пусть тебя это не волнует.
— Но я действительно беспокоюсь. Мы ничего не можем поделать?
— Нет, — помотал головой Стефан.
Но глаз он по-прежнему не поднимал.
Волна страха буквально окатила Елену.
— Господи, — прошептала она, выпрямляясь. Затем Елена опять потянулась к Стефану, пытаясь взять его за руки. — Стефан, послушай меня.
— Нет, Елена. Нет. Разве ты не понимаешь? Это опасно. Опасно для нас обоих, но особенно для тебя. Это может тебя убить... или еще того хуже.
— Только если ты потеряешь контроль, — напомнила Елена. — А ты его не потеряешь. Поцелуй меня.
— Нет, — снова повторил Стефан. А затем, уже не так резко, добавил: — Сегодня, как только стемнеет, я отправлюсь на охоту.
— Разве это одно и то же? — спросила Елена, заранее зная ответ. Силу давала именно человеческая кровь. — Ах, Стефан, пожалуйста. Разве ты не видишь, что я этого хочу? Разве ты сам этого не хочешь?
— Так нечестно, — вымолвил Стефан, отводя в сторону измученные глаза. — Ты сама знаешь, что это не одно и то же. Ты знаешь, сколько... — и он снова от нее отвернулся, сжимая кулаки.
— Тогда почему бы и нет? Пойми, Стефан, мне нужно... — Елена не смогла закончить.
Она не могла объяснить Стефану, в чем она нуждалась, какую потребность в близости с ним она испытывала. Елене требовалось снова вспомнить, как это было у нее со Стефаном, стереть воспоминание о том танце во сне, когда Дамон крепко ее обнимал.
— Мне нужно, чтобы мы снова были вместе, — прошептала она.
Стефан отворачивался и качал головой.
— Хорошо, — прошептала Елена, ощущая, как ее омывает волна горестного страха, пока ей приходилось признавать свое поражение.
Больше всего она боялась за Стефана. Как же уязвим он был без Силы! Уязвим настолько, что даже обычные граждане Феллс-Черча могли причинить ему вред, не говоря уж о Дамоне. Однако отчасти Елена боялась и за себя.

Глава 12

Стоило только Елене потянуться за банкой на полке магазина, как сзади раздался знакомый голос:
— Что, уже клюквенный сок?
Елена повернула голову.
— Привет, Мэтт. Разве ты не помнишь? Тете Джудит нравится устраивать генеральную репетицию в воскресенье перед Днем благодарения. Если она попрактикуется, у нее будет меньше шансов что-нибудь испортить.
— И только за пятнадцать минут до обеда вспомнить, что она забыла купить клюквенный сок?
— За пять минут до обеда, — поправила Елена, сверяясь с часами, и Мэтт рассмеялся.
Давненько Елена уже не слышала этого смеха. Она двинулась дальше к кассе, но, уже расплатившись за покупку, вдруг заколебалась и оглянулась. Мэтт стоял у журнальной стойки, явно чем-то увлеченный, но какая-то неловкая скованность его плеч заставила Елену к нему подойти.
Она положила руку на журнал, который держал Мэтт.
— А ты как готовишься к обеду? — спросила Елена. Когда Мэтт неуверенно обвел глазами магазин, она добавила: — Бонни ждет у машины, она тоже будет у нас. Помимо членов семьи. И Роберт, понятное дело, — он уже должен там быть.
Елена имела в виду, что Стефана на обеде не будет. Она по-прежнему не очень хорошо знала, как в последнее время складываются отношения между Мэттом и Стефаном. Знала только, что они иногда общаются.
— Я сегодня вечером сам о себе забочусь — мама не очень хорошо себя чувствует, — сказал Мэтт. А затем, словно желая сменить тему, продолжил: — А где Мередит?
— Она проводит время с семьей. Навещает каких-то родственников, кажется. — Елена не знала подробностей, потому что сама Мередит вечно темнила; она редко говорила про свою семью. — Ну, как думаешь? Хочешь воспользоваться шансом попробовать кухню тети Джудит?
— Ради старых времен?
— Ради старой дружбы, — после секундного колебания уточнила Елена и улыбнулась.
Мэтт вздрогнул и отвернулся.
— Как я могу отказаться от подобного предложения? — странно приглушенным голосом проговорил он.
Однако, положив журнал на место и последовав за Еленой, Мэтт снова улыбался.

Бонни встретила его с энтузиазмом. Тетя Джудит тоже обрадовалась, увидев, как Мэтт входит в кухню.
— Обед почти готов, — сообщила она, забирая у Елены пакет с продуктами. — Роберт прибыл буквально несколько минут тому назад. Почему бы вам не отправиться прямиком в столовую? Да, Елена, возьми еще стул. С Мэттом нас будет семеро.
— Шестеро, тетя Джудит, — поправила ее Елена, тоже очень довольная. — Вы, Роберт, я, Маргарет, Мэтт и Бонни.
— Да, моя милая, но Роберт сегодня тоже привел гостя. Они уже садятся за стол.
Елена услышала эти слова, но не сразу придала им значение. И все-таки, входя в дверь, Елена уже странным образом точно знала, кто там ее поджидает.
Стоя у стола, Роберт возился с бутылкой белого вина. Вид у него был весьма жизнерадостный. А за столом, по ту сторону от центральной вазы с осенними цветами и горящих свечей, сидел Дамон.
Сама того не желая, Елена остановилась, и Бонни налетела на нее сзади. Затем она волевым усилием снова привела свои ноги в движение. Разум Елены так и оставался несколько заторможенным.
— Привет, — поздоровался Роберт, протягивая руку. — Это Елена, девушка, про которую я вам рассказывал, — сообщил он Дамону. — Елена, это Дамон... гм...
— Смит, — подсказал ему Дамон.
— Да-да. Он из моей альма-матер, колледжа Вильгельма и Марии, и мы с ним случайно познакомились у аптеки. Поскольку Дамон как раз высматривал, где бы ему поесть, я решил пригласить его на домашнюю трапезу. Ну вот, Дамон, а это друзья Елены, Мэтт и Бонни.
— Привет, — поздоровался Мэтт.
Бонни молча смотрела, затем перевела круглые глаза на Елену.
Елена отчаянно пыталась взять себя в руки. Она просто не знала, что ей делать: то ли завопить, то ли немедленно уйти из столовой, то ли выплеснуть в лицо Дамону стакан вина, который наливал Роберт. На данный момент она оказалась слишком разгневана, чтобы чего-то бояться.
Мэтт пошел за седьмым стулом в гостиную. Сначала Елена удивилась его вполне обыденной реакции на Дамона, а затем вспомнила, что на той вечеринке у Алариха Зальцмана Мэтта не было. Он не знал, что произошло между Стефаном и «гостем из колледжа».
Бонни, с другой стороны, явно готова была запаниковать. Она умоляюще смотрела на Елену. Дамон галантно встал и предложил ей стул.
Прежде чем Елена смогла как-то отреагировать, от двери послышался писклявый голосок Маргарет:
— Мэтт, хочешь посмотреть на моего котенка? Тетя Джудит говорит, что я смогу оставить его себе. Я хочу назвать его Снежком.
Озаренная внезапной идеей, Елена резко к ней повернулась.
— Он очень милый, — послушно говорил Мэтт, склоняясь над белым комочком на руках у Маргарет. И не было предела его удивлению, когда Елена внезапно выхватила котенка прямо у него из-под носа.
— Ну ладно, Маргарет, давай-ка лучше покажем твоего котенка другу Роберта! — воскликнула она и бросила пушистый комочек прямо в лицо Дамону.
Последовала сущая чертовщина. Снежок вдруг разбух вдвое против своего первоначального размера, когда его шерсть встала дыбом. Из него вылетел звук, который обычно производит вода, капающая на раскаленную сковородку. Отскочив от Дамона, котенок слегка задел когтями Елену, а затем стремительно вылетел прочь из столовой.
На мгновение Елена ощутила удовлетворение при виде того, как черные глаза Дамона становятся немного шире обычного. Затем веки вампира опять чуть опустились, и Елена повернулась, желая понаблюдать за реакцией остальных.
Маргарет уже открывала рот, собираясь издать вой в стиле паровой машины. Роберт пытался это предотвратить, выставляя ее из комнаты на поиски котенка. Бонни, с видом совершенно отчаянным, прижалась спиной к стене. Мэтт и тетя Джудит, которая выглядывала с кухни, казались просто потрясенными.
— Догадываюсь, вы не умеете обращаться с животными, — бросила Елена Дамону и заняла свое место за столом.
Затем она кивнула Бонни, которая неохотно отлепилась от стены и торопливо опустилась на стул, прежде чем Дамон успел его коснуться. Карие глаза Бонни пристально следили за гостем, пока он тоже садился.
Несколько мгновений спустя Роберт опять появился с залитой слезами Маргарет и, сурово нахмурившись, взглянул на Елену. Мэтт молча устроился за столом, хотя его брови были где-то на затылке от удивления.
Наконец с кухни прибыла тетя Джудит, и трапеза началась. Елена внимательно оглядывала стол. Казалось, на всем лежал какой-то яркий туман, и у нее возникло ощущение нереальности, хотя вся сцена в то же самое время представлялась невероятно обыденной.
«Самая обычная семья сидит, собираясь отведать индейки, — подумала Елена. — Вот незамужняя тетушка слегка зарделась, озабоченная тем, что горох оказался разварен, а рулеты подгорели. Вот будущий дядя, спокойный и расслабленный. Вот златокудрая девочка-подросток и ее взъерошенная младшая сестренка. Вот голубоглазый парень, что живет по соседству, вот закадычная подружка, а вот роскошный вампир, передающий своей соседке засахаренные бататы. Типичное американское застолье».
Первую половину трапезы Бонни провела, глазами вопрошая: «Что же мне делать?» Но, уловив, что Елена также взглядом ей отвечает «Ничего», она, похоже, решила смириться со своей судьбой и принялась за еду.
А вот Елена понятия не имела, что ей делать. То, что ее вот так поймали в ловушку, было оскорбительно, унизительно, и Дамон это знал. Однако он искусно заморочил головы тете Джудит и Роберту разными комплиментами по поводу еды и непринужденной болтовней про колледж Вильгельма и Марии. Даже Маргарет теперь ему улыбалась, и вскоре Бонни последовала ее примеру.
— На следующей неделе в Феллс-Черче состоится празднование Дня основателей, — проинформировала тетя Джудит Дамона, и ее щеки слегка порозовели. — Было бы замечательно, если бы вы смогли по этому поводу снова заглянуть к нам.
— Мне бы очень хотелось, — любезно отозвался Дамон.
Тетя Джудит явно обрадовалась.
— В этом году Елена будет играть в праздновании важную роль. Ее выбрали представлять Дух Феллс-Черча.
— Вы должны быть очень за нее горды, — вставил Дамон.
— Да, мы гордимся, — кивнула тетя Джудит. — Так вы попытаетесь снова к нам зайти?
Яростно намазывая маслом рулет, Елена решила вмешаться в разговор.
— Я тут слышала кое-какие новости про Викки, — сказала она. — Помните ту девушку, на которую было совершено нападение. — Она многозначительно посмотрела на Дамона.
Последовало краткое молчание.
— Боюсь, я ее не знаю, — наконец отозвался Дамон.
— Нет-нет, уверена, вы ее знаете. Примерно моего роста, карие глаза, светло-каштановые волосы... в общем, ей все хуже.
— Ах, боже мой, — сочувственно выдохнула тетя Джудит.
— Да, доктора просто не могут ничего понять. Викки все время становится хуже, как будто кто-то продолжает на нее нападать — или как-то влиять. — Говоря, Елена не сводила глаз с лица Дамона, но он демонстрировал лишь вежливый интерес. — Возьмите еще начинки, — закончила она, подталкивая к нему блюдо.
— Нет, спасибо. Я лучше возьму еще немного вот этой прелести. — Он поднял ложку клюквенного желе и поднес ее к одной из свечей. — Какой заманчивый цвет!
Как и все сидящие за столом, Бонни подняла взгляд на свечу, когда Дамон это сделал. Но Елена заметила, что затем Бонни не отвернулась. Она продолжала глазеть на пляшущее пламя, и ее лицо постепенно лишилось всякого выражения.
«Ох, нет, только не это», — подумала Елена, пока все ее тело покалывали иголочки дурного предчувствия.
Она уже такое видела. Елена попыталась привлечь внимание Бонни, но ее подруга, казалось, не видела ничего, кроме свечи.
— ...а затем ученики начальной школы представят инсценировку городской истории, — говорила тем временем тетя Джудит Дамону. — Однако в финальной церемонии будут принимать участие только ученики старших классов. Елена, сколько старшеклассников участвуют в этом году?
— Только мы трое. — Елене пришлось повернуть голову, чтобы ответить своей тетушке.
Пока она смотрела на улыбающееся лицо тети Джудит, сзади раздался голос.
— Смерть.
Тетя Джудит охнула. Вилка Роберта замерла на полпути до его рта. Елена вдруг с отчаянной безнадежностью пожелала, чтобы здесь оказалась Мередит.
— Смерть, — снова произнес голос. — Смерть в этом доме.
Оглядев стол, Елена поняла, что помочь ей тут некому. Все смотрели на, Бонни, неподвижные, как статисты на фотографии.
А сама Бонни смотрела на пламя свечи. Лицо девочки ничего не выражало, глаза ее были широко распахнуты, как уже бывало раньше, когда этот голос говорил через нее. Затем эти невидящие глаза обратились на Елену.
— Твоя смерть, — произнес голос. — Твоя смерть ждет тебя, Елена. Это...
Тут Бонни словно задохнулась. Затем она подалась вперед и почти уткнулась лицом в свою обеденную тарелку.
Сначала последовала немая сцена, а потом все засуетились.
Роберт подскочил к Бонни и стал поднимать ее за плечи. Кожа Бонни приобрела бледно-голубой оттенок, глаза были закрыты. Тетя Джудит порхала вокруг нее, промокая лицо девочки влажной салфеткой. Дамон, сузив глаза, задумчиво за всем этим наблюдал.
— С ней все хорошо, — заключил Роберт, с очевидным облегчением поднимая взгляд. — Думаю, она просто упала в обморок. Должно быть, с ней произошел какой-то истерический припадок. — Однако Елена так и не смогла толком вздохнуть, пока Бонни не открыла ошалевшие глаза и не спросила, чем это таким они все занимаются.
Таким образом, обеду фактически был положен конец. Роберт настоял на том, чтобы Бонни немедленно отвезли домой. В последовавшей суматохе Елена нашла время обменяться парой тихих слов с Дамоном.
— Убирайся!
Дамон наигранно поднял брови.
— Что?
— Я говорю: убирайся! — прошипела Елена. — Немедленно! Уходи! Иначе я скажу всем, что ты убийца!
— Тебе не кажется, что гость заслуживает чуть большего уважения? — осведомился Дамон, но, увидев выражение ее лица, лишь пожал плечами и улыбнулся. — Спасибо за то, что пригласили меня пообедать, — громко поблагодарил он тетю Джудит, которая прошла мимо, неся одеяло к машине. — Надеюсь, когда-нибудь я смогу ответить вам любезностью на любезность. — Обращаясь к Елене, он добавил: — Увидимся.
«Что ж, достаточно ясный намек», — подумала Елена, наблюдая за тем, как Роберт увозит на своей машине мрачного Мэтта и сонную Бонни.

Тетя Джудит сидела у телефона, разговаривая с миссис Маккаллог.
— Не понимаю, что творится с этими девочками, — говорила она. — Сначала Викки, теперь Бонни... да и Елена в последнее время была как-то не в себе...
Пока тетя Джудит разговаривала, а Маргарет искала пропавшего Снежка, Елена нервно расхаживала взад-вперед.
Ей следовало позвонить Стефану. Только это ей по-настоящему и требовалось. Елена не беспокоилась насчет Бонни — такое уже случалось, и серьезные последствия, похоже, ей не грозили. А у Дамона сейчас наверняка имелись занятия поважнее, чем преследование подружек Елены.
Он приходил сюда, чтобы получить возмещение за услугу, которую ей оказал. Елена совершенно точно знала, что именно таков был смысл его последней фразы. И это означало, что Елене придется обо всем рассказать Стефану, потому что сегодня вечером она в нем нуждалась. Ей требовалась его защита.
Вот только что Стефан действительно мог поделать? На прошлой неделе, несмотря на все споры и уговоры, он отказался взять ее кровь. Стефан настаивал на том, что Силы вернутся к нему и без помощи Елены, но она точно знала, что сейчас он по-прежнему уязвим. Даже если бы Стефан оказался здесь, смог бы он остановить Дамона? Смог бы он это сделать и остаться в живых?
Дом Бонни надежного укрытия собой не представлял. А Мередит куда-то пропала. Елене никто не мог помочь, она никому не могла доверять, но мысль о том, что она сегодня ночью останется здесь в одиночестве, в то время как Дамон может на нее напасть, была просто невыносима.
Тут Елена услышала, как тетя Джудит вешает трубку. Машинально она двинулась к кухне, пока номер телефона Стефана проигрывался у нее в голове. Затем Елена остановилась и посмотрела на гостиную, из которой она только что вышла.
Окно от пола до потолка, изящный камин с прекрасной лепниной... Эта комната была частью первоначального дома, того, что почти полностью выгорел в Гражданскую войну. А спальня Елены располагалась как раз над гостиной.
Появилась смутная надежда. Елена посмотрела на лепнину на потолке, в том месте, где гостиная соединялась с более современной столовой. Затем она почти подбежала к лестнице, ее сердце стремительно заколотилось.
— Тетя Джудит? — Тетушка помедлила у подножия лестницы. — Тетя Джудит, вы не можете кое-что мне сказать? Входил ли Дамон в гостиную?
— Что? — Тетя Джудит рассеянно заморгала.
— Роберт приводил Дамона в гостиную? Пожалуйста, тетя Джудит, вспомните! Мне необходимо это знать!
— Гм. По-моему, нет. Нет, точно не приводил. Они вошли в дом и сразу направились в столовую. Елена, да что с тобой такое?.. — воскликнула удивленная тетушка, когда Елена импульсивно обняла ее.
— Извините, тетя Джудит. Очень хорошее известие, — отозвалась Елена.
Улыбаясь, она отвернулась от лестницы.
— Что ж, я рада, что хоть кто-то доволен после того, во что превратился обед. Хотя этому милому мальчику, Дамону, обед как будто очень понравился. Знаешь, Елена, по-моему, он очень тобой заинтересовался, несмотря на твое в высшей степени нелюбезное поведение.
Елена повернулась к ней.
— И что?
— Ну, я просто подумала, что ты можешь дать ему шанс. Я подумала, что он был очень мил. Такого учтивого молодого человека я всегда была бы рада здесь видеть.
Елена некоторое время внимательно на нее смотрела, а затем нервно сглотнула, сдерживая истерический вскрик. Итак, тетушка предлагала заменить Стефана Дамоном... потому что Дамон казался надежнее. Он являл собой тот тип молодого человека, который понравился бы любой тетушке.
— Тетя Джудит... — с трудом выдохнула Елена, а затем поняла, что все это безнадежно, и просто покачала головой.
Подняв руки и тем самым словно признавая свое поражение.

Обычно Елена спала с закрытой дверью. Однако сегодня ночью она оставила ее открытой и легла на кровать, вглядываясь в полутьму коридора. То и дело Елена поглядывала на светящийся циферблат часов, стоявших рядом на ночном столике.
Она совершенно не собиралась спать. Однако пока минуты ползли мимо, сон начал одолевать ее. Время двигалось мучительно медленно. Одиннадцать... одиннадцать тридцать... полночь. Час ночи. Час тридцать. Два.
В 2:10 Елена услышала какой-то звук.
По-прежнему лежа на кровати, она прислушалась к тихим шорохам внизу. Елена совершенно точно знала, что Дамон найдет к ней дорогу, если захочет. Когда он так стремился к своей цели, никакой замок не мог его сдержать.
Музыка из того сна, который приснился Елене ночью в доме у Бонни, теперь звучала у нее в голове, разбрасывая пригоршни нот. Эти звуки пробудили в ней странные чувства. Как сомнамбула, Елена встала и подошла к порогу.
В коридоре было темно, однако глаза Елены вскоре привыкли к этой темноте. Она прекрасно видела темный силуэт, который поднимался по лестнице. Когда Дамон добрался до площадки, Елена разглядела смертоносное мерцание его улыбки.
Сама она безо всякой улыбки ждала, пока он подошел и встал лицом к лицу с ней. Их разделял какой-то ярд пола из твердой древесины. Дом окутала глухая тишина. Напротив по коридору спала Маргарет; в конце прохода видела свои сны тетя Джудит, совершенно не ведая, что происходит за дверью.
Дамон ничего не сказал, лишь посмотрел на Елену. Его взгляд скользил вдоль силуэта длинной ночной сорочки с высоким кружевным воротником. Она намеренно выбрала эту предельно скромную сорочку, но Дамон, очевидно, счел ее весьма привлекательной. Елена заставляла себя стоять смирно, хотя во рту у нее совсем пересохло, а сердце глухо колотилось. Время настало. Сейчас все выяснится.
Ни слова, ни жеста. Елена попятилась, отдаляясь от дверного прохода. Заметив короткую вспышку в бездонных глазах Дамона, она увидела, как он пытайся к ней подойти. И останавливается. Обескураженный, Дамон стоял у порога ее комнаты. Вот он снова попытался шагнуть вперед, но не смог. Что-то словно не давало ему двигаться дальше. Легкое удивление у него на лице уступило место серьезной озадаченности, а затем резкому гневу.
Дамон поднял голову, вглядываясь в дверной проем, осматривая потолок по обе стороны от порога. И осознав, наконец, в чем дело, он обнажил зубы в зверином оскале.
Находясь в полной безопасности по другую сторону дверного прохода, Елена негромко рассмеялась. Сработало!
— Моя комната и гостиная под ней — это все, что осталось от старого дома, — пояснила она Дамону. — И, конечно, это совсем другое здание. Куда тебя не приглашали. Куда ты никогда не будешь приглашен.
Грудь Дамона вздымалась от гнева, ноздри его раздувались, глаза стали дикими. От него так и исходили волны черной ярости. Дамон так сжимал кулаки, что казалось, он готов собственными руками снести все эти стены.
Облегчение стало таким триумфальным, что у Елены даже закружилась голова.
— Теперь тебе лучше уйти, — проговорила она. — Тебе здесь ничего не перепадет.
Несколько секунд глаза Дамона угрожающе сверлили ее, а затем он повернулся. Но не направился к лестнице. Вместо этого Дамон сделал один шаг дальше по коридору и взялся за ручку двери в комнату Маргарет.
Прежде чем она поняла, что делает, Елена уже устремилась вперед. Еле дыша, она остановилась в дверном проходе, хватаясь за косяк.
Голова Дамона резко развернулась, и он буквально просиял довольной и предельно жестокой улыбкой. Затем слегка повернул дверную ручку, даже не глядя на нее. Его глаза, подобные лужицам жидкого эбонита, оставались прикованными к Елене.
— Выбор за тобой, — просто сказал Дамон.
Елена стояла совершенно неподвижно. Ей казалось, будто внутри у нее вдруг наступила зима. Маргарет была всего лишь ребенком. Дамон никак не мог всерьез этим угрожать. На свете просто не существует таких монстров, которые стали бы пить кровь у четырехлетней девочки.
Однако Дамон не оставлял ни малейшей надежды на жалость или сочувствие. Он был охотником, убийцей, и более слабые неизменно оказывались его добычей. Елена припомнила звериный оскал, что перекосил его привлекательное лицо, и поняла, что никогда не позволит ему добраться до Маргарет.
Все происходило словно в замедленной киносъемке. Елена видела, как рука Дамона сжимает дверную ручку, видела его безжалостные глаза. Затем она перешагнула через порог, оставляя позади единственное безопасное место, какое она знала.
«Смерть в этом доме», — сказала тогда Бонни.
А теперь Елена должна была по своей собственной воле встретить эту смерть лицом к лицу. Она наклонила голову, пытаясь скрыть беспомощные слезы, что навернулись ей на глаза. Все было кончено. Дамон победил.
Елена так и не подняла глаз, чтобы увидеть, как Дамон на нее надвигается. Но она почувствовала, как воздух вокруг шевелится, заставляя ее дрожать. А затем мягкая, бесконечная чернота окутала ее подобно крыльям огромной птицы.

Глава 9

— Я скорее всего, пожалею потом, но все таки задам тебе вопрос, — произнес Мэтт, переводя покрасневшие глаза с автострады на сидящего рядом Стефана. — Не можешь ли ты мне сказать ради чего нам понадобилось доставить эти супер особенные, совершенно недоступные и исключительно-полутропические сорняки Елене?
Стефан посмотрел на заднее сиденье, где лежали плоды их невероятно мучительного поиска, растения, с разветвленными зелеными стеблями мелкозубчатыми листьями, действительно а напоминали сорняки. Высохшие останки цветов на концах побегов выглядели на редкость жалко. Так что сложно было сделать вид, будто эти растения представляли собой какую-то эстетическую ценность.
— Ничего, если я скажу, что их можно использовать для изготовления исключительной натуральной примочки для глаз? — после недолгого раздумья предложил Стефан. — Или, допустим, ценнейшего травяного чая?
— Да? Ты правда хотел что-то такое сказать?
— Да нет, не особенно.
— Очень хорошо. Потому что, если б ты это сделал, я мог бы как следует тебя разукрасить.
Искоса глядя на Мэтта, Стефан радостно улыбнулся.
Его охватило странное чувство. Ничего подобного он не испытывал вот уже пять столетий, если не считать встречи с Еленой. Его признавали, его принимали.
Стефан делил тепло с настоящим другом, который не знал всей правды о нем, но все равно ему доверял. Который отчаянно хотел ему верить. Стефан сильно сомневался, что он заслужил такое отношение, но не мог отрицать того, что это отношение для него означало. Теперь он почти чувствовал себя... человеком.

Елена не сводила глаз со своего отражения в зеркале. Нет, это не сон. Не только сон. Ранки на шее безоговорочно это доказывали. И теперь, когда Елена их увидела, она ощутила странную легкость в голове, почти головокружение.
И в этом была ее собственная вина. Елена с такой убежденностью предупреждала Бонни и Мередит о том, чтобы они не приглашали никаких незнакомцев к себе домой. И все это время она забывала что сама пригласила Дамона в дом к Бонни ночью, когда они устроили «немой ужин» в столовой у Бонни, и Елена выкрикнула во тьму одно единственное слово: «Входи!»
И это приглашение распространялось на целую вечность. Дамон мог вернуться в любой момент, даже сейчас. Особенно сейчас, когда Елена была очень слаба, когда ее можно было так загипнотизировать, чтобы она своими руками открыла ему окно.
Выбравшись из ванной, Елена, минуя Бонни, заковыляла в гостевую спальню. Схватив свою сумку, она принялась запихивать туда вещи.
— Нет, Елена, ты не можешь сейчас отправиться домой!
— Как раз наоборот — я не могу остаться здесь, — откликнулась Елена.
Оглядевшись в поисках туфель, она обнаружила их у кровати и шагнула к ней. А затем, издав какой-то сдавленный звук, резко остановилась. На скомканной постели лежало одно-единственное черное перо — огромное, до уродливости огромное, с толстым, восковым на вид стержнем. Покоясь на белой перкалевой простыне, воронье перо выглядело отвратительно.
К горлу подступила тошнота, и Елена отвернулась. Она едва могла дышать.
— Ладно-ладно, — смилостивилась над ней Бонни. — Если ты так скверно себя чувствуешь, я попрошу папу отвезти тебя домой.
— Ты тоже должна поехать. — Елене только сейчас пришло в голову, что для Бонни пребывание в этом доме так же опасно, как для нее.
«Да я могу сделать с тобой все, что захочу. И со всеми, кого ты любишь», — снова вспомнила она и повернулась, чтобы схватить Бонни за руку.
— Обязательно, Бонни. Тебе совершенно необходимо поехать со мной.
Наконец они отправились в дорогу. Маккаллоги решили, что у Елены случилась истерика, что она слишком остро на все реагирует или даже переживет нервный срыв. Но, в конце концов, они сдались. Мистер Маккаллог привез их с Бонни к дому Гилбертов, где они, чувствуя себя взломщиками, отперли дверь и прокрались внутрь, чтобы никого не будить.
Но даже здесь Елена никак не могла заснуть, лежала рядом с негромко сопящей Бонни, пристально глядя на окно спальни. Снаружи ветви айвы, покачиваясь, задевали по стеклу, но больше никаких движений до рассвета не наблюдалось.
Вдруг Елена услышала звук подъезжающего автомобиля. Она с легкостью различила хрипящее тарахтение машины Мэтта. Встревоженная, Елена на цыпочках прокралась к окну и выглянула в раннее марево еще одного серого дня. Затем она быстро спустилась вниз по лестнице и открыла входную, дверь.
— Стефан! — Елена еще ни разу в жизни никому так не радовалась.
Она налетела на Стефана, не успел он толком захлопнуть дверцу. Юноша отшатнулся от такого приветствия, и Елена почувствовала его удивление. Обычно она не вела себя так демонстративно.
— Я тоже тебе очень рад, — сказал Стефан, нежно отвечая на ее объятие. — Только цветы не помни.
— Цветы? — Елена отстранилась, взглянула на растения в руках Стефана, затем подняла глаза на его лицо.
Наконец она посмотрела на Мэтта, который как раз выходил из машины с другой стороны. Бледное лицо Стефана совсем вытянулось, Мэтт казался опухшим от усталости, а глаза были красными после бессонной ночи.
— Вам лучше войти в дом, — с легкой тревогой предложила Елена. — Вы оба ужасно выглядите.
— Это вербена, — чуть позже пояснил Стефан.
Они с Еленой сидели за кухонным столом. Через дверной проем было видно, как Мэтт растянулся на диване в гостиной, негромко похрапывая. Он прилег поспать, одолев три глубокие тарелки кукурузных хлопьев с молоком. Тетя Джудит, Бонни и Маргарет все еще спали наверху, и Стефан старался говорить потише.
— Ты помнишь, что я тебе про нее говорил? — спросил он у Елены.
— Ты сказал, что вербена помогает сохранять ясный разум, даже когда кто-то намеренно использует Силу. — Голос Елены был на удивление ровным.
— Верно. А это один из тех приемов, которые может применить Дамон. Он способен использовать силу разума даже на расстоянии и может сделать это независимо от того, спишь ты или бодрствуешь.
Слезы подступили к глазам Елены, и она опустила голову, внимательно разглядывая длинные стройные стебли с сухими остатками крошечных сиреневых цветков на самых кончиках.
— Даже во сне? — переспросила она, боясь, что на сей раз голос выдаст ее волнение.
— Да. Он способен заставить тебя выйти из дома или впустить его внутрь. Но вербена должна это предотвратить. — Стефан явно был очень доволен собой.
«Ах, Стефан, если б ты только знал!» — подумала Елена.
Дар опоздал всего лишь на одну ночь. И тут, несмотря на все ее усилия, на длинный зеленый листок упала слезинка.
— Елена! — Стефан был потрясен. — В чем дело? Скажи мне!
Стефан попытался заглянуть ей в лицо, но Елена крепко прижала голову к его плечу. Он обнял ее.
— Скажи мне! — негромко повторил Стефан.
Настал тот самый момент. Если Елена вообще собиралась ему обо всем рассказывать, это следовало сделать прямо сейчас. В горле стоял ком, нужные слова не шли на ум.
«Как бы то ни было, я не позволю Дамону меня одолеть», — подумала Елена.
— Просто... просто я очень о тебе беспокоилась, — только и сумела выдавить из себя Елена. — Я не знала, куда ты пропал. И когда вернешься.
— Да, лучше бы я тебя предупредил. Но это все? Тебя больше ничего не расстраивает?
— Это все. — Теперь нужно заставить Бонни молчать насчет вороны. Ну почему одна ложь непременно тянула за собой другую? — А что нам следует делать с вербеной? — спросила Елена, откидываясь на спинку стула.
— Сегодня вечером я тебе покажу. Как только я извлеку масло из семян, ты сможешь втереть его в кожу или добавить в ванну при купании. А еще ты сможешь зашить сушеные листья в мешочек и носить его с собой или класть по ночам под подушку.
— Пожалуй, я дам немного вербены Бонни и Мередит. Им тоже нужна защита.
Стефан кивнул.
— А пока что... — он оторвал веточку и положил ее Елене на ладонь, — просто возьми это с собой в школу. А я вернусь в пансионат, чтобы добыть масло. — Мгновение Стефан помедлил, а затем снова заговорил: — Послушай, Елена...
— Что?
— Если 6 я думал, что так тебе станет лучше, я бы отсюда убрался. Я не стал бы открывать твое существование Дамону. Но я уже не уверен в том, что он уедет следом за мной. Я думаю, он даже может остаться... из-за тебя.
— И не думай об отъезде, — яростно проговорила Елена, глядя на Стефана. — Пойми, Стефан, отъезд — это единственное, чего я совершенно точно не смогу выдержать. Обещай мне, что ты не уедешь. Обещай.
— Я не оставлю тебя один на один с Дамоном, — пообещал Стефан, что было далеко не то же самое. Но подталкивать его дальше не имело смысла.
Вместо этого Елена помогла Стефану разбудить Мэтта и посмотрела, как они уезжают. Затем, со стеблем сушеной вербены в руке, она поднялась наверх, чтобы подготовиться к занятиям в школе.

На протяжении всего завтрака Бонни отчаянно зевала, а по-настоящему она проснулась только благодаря прохладному ветерку, обдувавшему лица, когда они вышли на улицу и направились школе.
День обещал стать холодным.
— Сегодня ночью мне приснился очень странный сон, — призналась Бонни.
Сердце Елены резко подпрыгнуло у нее в груди. Она уже успела засунуть побег вербены в рюкзачок Бонни, на самое дно, где Бонни не заметила бы его. Но если прошлой ночью Дамон добрался и до Бонни...
— О чем? — спросила Елена, собираясь с духом.
— О тебе. Ты стояла под деревом. Дул сильный ветер. Почему-то я страшно тебя боялась и не хотела подходить ближе. Ты казалась... какой-то другой. Очень бледной, но почти сияющей. Затем с дерева вдруг слетела ворона, а ты протянула руку и поймала ее в полете. Твое движение было таким быстрым, что это казалось просто невероятно. А затем ты посмотрела на меня, и у тебя на лице застыло какое-то странное выражение. Ты улыбнулась, но от этой улыбки мне почему-то за хотелось бежать куда глаза глядят. А затем ты свернула вороне голову, совершенно спокойно ее убила.
Елена с нарастающим ужасом прислушивалась к рассказу.
— Отвратительный сон, — сказала она, наконец.
— Да уж! — сдержанно отозвалась Бонни. — Интересно, что бы это могло значить. Вороны обычно несут с собой дурное знамение. Они могут предвещать смерть.
— Скорее всего, этот сон говорит о том, что ты чувствовала, как я расстроилась, обнаружив ту ворону в спальне.
— Это было бы так, если не считать одной мелкой детали. Я видела этот сон еще до того, как ты стала кричать.

В тот день, во время перерыва на ланч, на доске объявлений появился еще один листок темно-лиловой бумаги. На этот раз, впрочем, на нем была написана всего одна, на первый взгляд безобидная фраза: «Смотри раздел рекламных объявлений».
— Каких рекламных объявлений? — не поняла Бонни.
Ответ поступил от Мередит, которая как раз в этот момент подошла к ним со школьной газетой под названием «Уайлдкет Уикли» в руках.
— Вы уже это видели? — спросила она.
Анонимная записка была размещена в разделе рекламных объявлений без заголовка и подписи.
Я не способна вынести даже мысли о том, что могу его потерять. Но Стефан из-за чего-то так несчастен. Если он не скажет мне, что это, если он полностью мне не доверится, я не вижу для нас никакой надежды.
Прочитав объявление, Елена, несмотря на усталость, ощутила новый прилив энергии. Как же ненавидела того, кто это проделывал! Она воображала, как стреляет в этого человека, колет его кинжалом, наблюдает за тем, как он падает на землю. А потом, на удивление живо, Елена представила кое-что еще. Дернуть вора за волосы и погрузить зубы в его беззащитное горло. Это странное, тревожащее видение на мгновение показалось Елене почти реальным. Тут она поняла, что Мередит и Бонни пристально и с недоумением смотрят на нее.
— В чем дело? — удивилась Елена.
— Я поняла, что ты меня не слушаешь, — вздохнула Бонни. — Я просто сказала, что это не похоже на работу… Да... на работу убийцы. Мне кажется, что настоящий убийца не может быть так... так мелочен.
— Как это ни печально, но Бонни права, — поддержала подругу Мередит. — Это пахнет чем-то предельно подлым и коварным. Это мог проделать кто-то, кто затаил на тебя мелочную обиду, кто-то, кто просто хочет заставить тебя страдать.
Елена с трудом сглотнула слюну.
— И этот кто-то должен быть прекрасно знаком со школьным распорядком, — заметила она. — Ведь заполнять формуляр для сообщений в раздел рекламных объявлений требуется в одном из классов по журналистике.
— И еще этот кто-то должен был знать, что ты ведешь дневник, и целенаправленно спланировать похищение. Возможно, этот кто-то сидел с тобой на одном уроке в тот день, когда ты взяла дневник в школу. Помнишь? Когда мистер Таннер чуть было тебя не поймал? — добавила Бонни.
— А мисс Гальперн действительно меня поймала. Мне даже показалось, что она собирается прочесть вслух запись, которую я сделала сразу же после того, как мы со Стефаном сблизились. Нет, Бонни, погоди минутку. Скажи мне, той ночью в твоем доме, когда дневник был похищен, как долго вы обе присутствовали в гостиной?
— Всего лишь несколько минут. Янцзы перестал лаять, а я подошла к двери, чтобы его впустить и... — Тут Бонни сжала губы и пожала плечами.
— Значит, вор должен хорошо ориентироваться в твоем доме, — быстро заметила Мередит. — он смог войти, взять дневник и выбраться оттуда прежде чем мы его заметили. Ну ладно, короче говоря, мы ищем кого-то пронырливого, жестокого кого-то из твоих одноклассников, Елена, и при этом прекрасно знакомого с домом Бонни. Кого-то, затаил на тебя личную обиду, кого-то, кто переступил бы через все, лишь бы до тебя добраться. Ох ты, боже мой!
Девочки переглянулись.
— Точно, — прошептала Бонни. — Это она.
— Какие же мы были дурочки! — подхватила Мередит. — Нам следовало сразу это понять.
Елену внезапно озарило понимание, что весь гнев, испытываемый ею до сих пор, не имел ничего общего с яростью, на которую она действительно была способна. Просто пламя свечи в сравнении с солнцем.
— Кэролайн, — процедила она и так крепко сжала зубы, что даже челюсти свело.
Кэролайн. Теперь Елена действительно чувствовала, что готова убить бывшую подругу на месте. Она немедленно бросилась бы на поиски Кэролайн, если бы Бонни и Мередит ее не остановили.
— После школы, Елена, — твердо сказала Мередит. — Только тогда мы сможем поймать ее в каком-то уединенном месте. Не сейчас.
Однако по дороге в столовую Елена вдруг заметила, как знакомые рыжевато-каштановые волосы исчезают в отдельном коридоре, где располагались кабинеты искусства и музыки. И тут она вспомнила недавние слова Стефана о том, что Кэролайн уводила его во время ланча в кабинет фотодела. Чтобы уединиться, объясняла Стефану Кэролайн.
— Вы оставайтесь в столовой, а я тут кое-что вспомнила, — сказала она подругам, когда и Бонни, и Мередит уже набрали себе еды на подносы.
Сделав вид, что не слышит удивленных возгласов подруг, Елена стремительно направилась к класс художественных дисциплин.
Во всех кабинетах было темно, однако дверь кабинета фотодела оказалась не заперта. Что-то заставило Елену изменить свой план вломиться туда бесцеремонно и устроить скандал. Вместо этого затаила дыхание и осторожно повернула ручку, интересно, Кэролайн там? А если да, то что она делает одна в темноте?
Поначалу комната показалась совершенно безлюдной. Но затем Елена услышала шепот, доносившийся из небольшого алькова в задней части помещения, и заметила, что дверь в темную комнатку приоткрыта.
Сдерживая дыхание, Елена бесшумно добралась до самого дверного проема и встала там, чтобы разобрать слова.
— Но как мы можем быть уверены, что выберут именно ее? — Вопрос задала Кэролайн.
— Мой отец не зря входит в школьный совет. Они выберут ее, точно. — Это был голос Тайлера Смоллвуда. Его отец, адвокат, числился во всех возможных советах. — А, кроме того, кто это еще может быть? — продолжил он. — «Духу Феллс-Черча» полагается быть как хорошо сложенным, так и смышленым.
— А у меня, по-твоему, мозгов совсем нет?
— Разве я это сказал? Послушай, если ты хочешь носить белое платье на параде в честь Дня основателей, это одно. Но если ты хочешь увидеть, как Стефан Сальваторе сбежит из городка после предъявления улик, взятых из дневника его подружки...
— Но зачем так долго ждать?
В голосе Тайлера прозвучало нетерпение.
— Потому что в таком случае праздник также будет непоправимо испорчен. Праздник в честь Феллов. Почему заслуга основания нашего городка должна достаться им? Смоллвуды были здесь первыми.
— Черт возьми, да кому вообще интересно, кто основал этот городок? Все, чего я хочу, это увидеть Елену униженной перед лицом всей школы.
— И Сальваторе. — От зловредности, прозвучавшей в голосе Тайлера, по спине у Елены побежали мурашки. — Ему очень повезет, если он не закончит свою жизнь, свисая с самого высокого дерева во всей округе. Ты уверена, что там есть нужные улики?
— Сколько раз тебе повторять? Во-первых, там сказано, что второго сентября, на кладбище, Елена потеряла ленту. Затем там говорится, что Стефан в тот же день ее подобрал и сохранил. Плетеный мост со всем рядом с кладбищем. Это значит, что второго сентября Стефан оказался рядом с мостом, в тот самый вечер, когда было совершено нападение на того старика. А о том, что Стефан был поблизости во время нападения на Викки и Таннера, все и так знают. Чего тебе еще нужно?
— В суде все это не потянет. Может, мне стоит найти какое-нибудь дополнительное доказательство? Скажем, спросить у старой миссис Флауэрс, когда Стефан той ночью вернулся домой.
— Ох, да кому какое дело? Большинство и так уже думает, что Стефан виновен. В дневнике говорится о каком-то большом секрете, который он от всех прячет. Народ мигом сообразит, что это за секрет.
— Ты хранишь дневник в надежном месте?
— Нет, Тайлер, я держу его на кофейном столике. Ты что думаешь, я совсем дура?
— По крайней мере одну дурость ты уже сделала. — Последовал хруст, как будто мяли газету. — Зачем было посылать Елене записки с намеками. Это просто идиотизм. Ты должна немедленно прекратить это делать. Что, если она поймет, кто этим занимается?
— И что она тогда сделает?
— Обратится в полицию.
— Я все равно хочу, чтобы ты это прекратила. Просто подожди до Дня основателей, а затем ты увидишь, как Снежная Королева растает у всех на глазах.
— И скажет чао Стефану Сальваторе. Послушай, Тайлер... но ведь Стефану никто серьезного вреда не причинит, правда?
— Кому какое дело? — Тайлер передразнил ее более ранний тон. — Это ты оставишь мне и моим друзьям. Послушай, Кэролайн, ты просто сыграешь свою роль, ага?
Голос Кэролайн понизился до гортанного шепота.
— А ты попробуй меня убедить. — После не большой паузы Тайлер хихикнул.
Послышались какое-то движение, шелест, вздох. Елена повернулась и выскользнула из кабинета так же тихо, как вошла.
Выйдя в следующий коридор и прислонившись там к шкафчикам, она попыталась собраться с мыслями.
Информации оказалось столько, что сразу ее как-то было и не переварить.
Итак, Кэролайн, которая раньше была для Елены лучшей подругой, теперь предала ее и поставила себе цель унизить ее перед лицом всей школы. А Тайлер, который всегда казался просто досадным придурком, но никак не реальной угрозой, планировал изгнать Стефана из школы — или вообще убить. И самым худшим было то, что для претворения в жизнь своих замыслов они использовали дневник Елены.
Теперь Елена поняла начало того сна, что приснился ей накануне. Она и раньше видела похожий — в ночь перед тем, как обнаружилось, что Стефан пропал. В обоих снах Стефан смотрел на нее разгневанными и обвиняющими глазами, а затем бросал какую-то книжку ей под ноги и уходил.
Нет, не просто какую-то книжку. Ее дневник. И дневник этот содержал в себе улику, которая могла стать для Стефана смертоносной. Трижды совершались нападения на людей в Феллс-Черче, и все три раза Стефан оказывался на месте событий. Как все это могли расценивать жители городка? Или полиция?
И у Елены не было никакой возможности рассказать правду. Предположим, она бы сказала: «Стефан не виноват. Настоящий преступник — его брат Дамон, который знает, как Стефан ненавидит мысль о причинении боли и об убийстве. Дамон следовал за Стефаном повсюду и нападал на людей чтобы заставить Стефана заподозрить в этих злодеяниях самого себя. Чтобы свести его с ума. И этот самый Дамон сейчас где-то здесь, в городке, поищите его на кладбище или в лесу. Но только не ищите добропорядочного парня, потому что любой момент он может обернуться вороной. Да между прочим, Дамон — вампир».
У самой Елены все это с трудом укладывалось в голове. Представить такое объяснение людям означало вызвать лишь недоверие и насмешки.
Колющая боль в шее тут же напомнила ей о том, насколько серьезной была в действительности эта смехотворная история. Елена так странно чувствовала себя сегодня, как будто заболела. И ее болезнь была чем-то большим, чем перенапряжение и недосыпание.
Елена ощущала легкое головокружение, а иногда земля начинала уходить у нее из-под ног. Очевидные симптомы гриппа, если не считать твердой уверенности Елены в том, что эти признаки вовсе не объяснялись присутствием какого-то вируса в ее организме.
И в этом опять-таки была вина Дамона. Дамон вообще был виноват во всем, если не считать истории с дневником. За это Елена никого не могла винить, кроме самой себя. Если бы она не писала про Стефана, если бы она не притащила дневник в школу. Если бы она не оставила его в гостиной у Бонни. Если бы... если бы...
Стало быть, важнее всего сейчас вернуть дневник.

Глава 10

Прозвенел звонок. У Елены не осталось времени возвращаться в столовую и рассказывать обо всем Бонни и Мередит, поэтому она направилась на следующий урок минуя отвернутые в сторону лица и враждебные глаза, которые за последние несколько дней стали ее постоянными спутниками.
На уроке истории Елене оказалось не так просто удерживаться от взглядов в сторону Кэролайн. Никоим образом нельзя дать Кэролайн понять, что она обо всем знает. Аларих спросил что-то насчет Мэтта и Стефана, которые отсутствовали второй день подряд, и Елена, понимая, что все за ней наблюдают, лишь пожала плечами. Она не доверяла этому мужчине с мальчишеской улыбкой, колючими карими глазами и подозрительной тягой к информации о смерти мистера Таннера. А Бонни, которая завороженно взирала на Алариха, никакой помощи ей оказать не могла.
После урока Елена уловила обрывок разговора с участием Сью Карсон.
— ...у него сейчас каникулы в университете — правда, я забыла, в каком...
Осторожное молчание показалось Елене уже недопустимым. Она резко развернулась, обращаясь напрямую к Сью и ее собеседнице, врываясь непрошеной в их разговор.
— На твоем месте, — порекомендовала она Сью, — я бы держалась подальше от Дамона. Я серьезно.
Ответом стал удивленный, смущенный смех. Сью оставалась одной из немногих девочек в школе, которые пока еще не остерегались общения с Еленой. Но теперь по ее виду можно было заключить, что она резко изменила свое отношение.
— Ты хочешь сказать, — нерешительно промолвила Сью, — что он тоже под твоей опекой? Или...
Смех Елены прозвучал очень резко.
— Я имею в виду, что он опасен, — рявкнула она. — И я не шучу.
Девочки молча на нее посмотрели. Резко развернувшись на каблуках, Елена спасла их от неловкой ситуации, которую мог спровоцировать вероятный ответ. Забрав Бонни из кружка поклонниц Алариха, она направилась вместе с ней к шкафчику Мередит.
— Куда мы идем? А я думала, мы собираемся поговорить с Кэролайн.
— Уже не собираемся, — отозвалась Елена. — Подожди, пока мы доберемся домой. Тогда я скажу тебе, почему.

— Просто не могу в это поверить, — сказала Бонни часом позже. — Я имею в виду, я тебе верю, но не до конца. Не могу поверить в то, что касается Кэролайн.
— Это все Тайлер, — уточнила Елена. — Далеко идущие планы составил именно он. Это к нашему разговору о том, что мужчины не очень-то интересуются дневниками.
— На самом деле мы должны быть ему признательны, — вмешалась Мередит. — Потому что благодаря ему, у нас есть время до Дня основателей, чтобы хоть что-то предпринять. Так почему ты, Елена, говоришь, все это должно случиться в День основателей?
— У Тайлера есть зуб на Феллов.
— Но ведь они все уже умерли, — заметила Бонни.
— Для Тайлера это, похоже, особого значения не имеет. Я вспоминаю, как он говорил что-то такое на кладбище, когда мы осматривали гробницу его предков. Тайлер считает, что Феллы украли у его предков право быть основателями городка — что-то в таком духе.
— Послушай, Елена, — серьезно обратилась к ней Мередит, — а есть в дневнике что-то еще, что может повредить Стефану? Помимо той истории со стариком, я имею в виду.
— Разве этого недостаточно? — Елена с неудовольствием чувствовала на себе неподвижный взгляд темных глаз подруги. Ей было не совсем ясно, о чем спрашивает Мередит.
— Вполне достаточно, чтобы заставить Стефана сбежать из городка, как они и говорили, — согласилась Бонни.
— Достаточно, чтобы перед нами встала необходимость отобрать у Кэролайн дневник, — сказала Елена. — Единственный вопрос — как это сделать?
— Кэролайн сказала, что она спрятала дневник в каком-то надежном месте. Вероятно, имеется в виду, у себя дома. — Мередит задумчиво покусывала нижнюю губу. — Послушайте, ее единственный брат учится в восьмом классе, верно? А ее матушка не работает, зато часто ездит за покупками в Роаноук. Вы не знаете, у них по-прежнему есть служанка?
— А что? — осведомилась Бонни. — Какая разница?
— Ну, мы же не хотим, чтобы кто-нибудь вошел, пока мы будем обшаривать дом.
— Пока мы что будем делать? — возмущенно пропищала Бонни. — Брось, ведь ты это не всерьез!
— А что мы должны делать? Просто сидеть и ждать Дня основателей? Позволить Кэролайн прочитать дневник Елены перед всем городом? Ведь она бесцеремонно его похитила, выкрала из твоего дома. Мы просто должны вернуть его себе, — хладнокровно изрекла Мередит.
— Нас поймают и выгонят из школы. Если вообще не посадят в тюрьму. — Бонни умоляюще повернулась к Елене. — Скажи ей, Елена.
— Ну-у... — На самом деле подобная перспектива даже у Елены вызывала определенную неловкость.
И больше всего ее угнетала мысль вовсе не об исключении или тюрьме, а о том, что их просто поймают на месте преступления. Высокомерное лицо миссис Форбс, полное праведного гнева, всплыло у нее перед глазами. Затем его сменило презрительно смеющееся лицо Кэролайн, пока ее матушка нацеливала на Елену обвиняющий перст.
Кроме того, войти в чужой дом с целью обыскать его, пока там никого нет, казалось таким... таким неправильным. Это было вопиющее нарушение закона. Елена страшно возмутилась бы, если бы кто-то проделал такое с ней.
Хотя, с другой стороны, с ней такое уже проделали. Кэролайн вторглась в дом Бонни, и сейчас в руках у нее находилась самая что ни на есть личная собственность Елены.
— Давайте мы все-таки это сделаем, — тихо предложила Елена. — Но очень осторожно.
— Можем мы хотя бы как следует обсудить это? — нерешительно спросила Бонни, переводя взгляд с сосредоточенного лица Мередит на Елену.
— Не о чем тут говорить. Ты пойдешь с нами, — твердо сказала ей Мередит, — Ты же обещала, — добавила она, видя, что Бонни собралась опять ей возразить.
— Но та клятва на крови состояла только в том, чтобы помочь Елене заполучить Стефана! — воскликнула Бонни.
— Вспомни, — возразила Мередит. — Ты поклялась сделать все, что Елена попросит в отношении Стефана. Там ничего не говорилось о том, что клятва действует только до того момента, когда Елена его заполучит.
Рот Бонни беспомощно раскрылся. Она посмотрела на Елену, которая с трудом сдерживала смех.
— Чистая правда, — торжественно подтвердила Елена. — И ты сама сказала: «Клятва на крови означает, что тебе придется держаться ее в любых обстоятельствах».
Бонни закрыла рот и выдвинула вперед подбородок.
— Да, действительно, — угрюмо согласилась она. — Теперь я всю жизнь обязана делать все, что Елене понадобится в отношении Стефана. Что ж, чудесно.
— Я не стану злоупотреблять вашей помощью, — сказала Елена. — И я вам это обещаю. Клянусь...
— Не надо! — воскликнула Мередит, внезапно посерьезнев. — Не надо, Елена. Ты можешь потом пожалеть.
— Ты что, тоже пророчествами занялась? — осведомилась Елена, а затем спросила: — Так собираемся ли мы на час-другой заполучить ключ от дома Кэролайн?

9 ноября, суббота
Мой милый Дневник!
Извини, что так долго не писала. Просто в последнее время я была либо слишком занята, либо слишком угнетена, чтобы тебе писать.
А иногда и то, и другое.
Кроме того, после всего случившегося я просто боюсь вести дневник. Но мне обязательно нужно к кому-нибудь обратиться, потому что сейчас на всей Земле нет ни одно живого существа, с которым я была бы абсолютно откровенна.
Бонни и Мередит не могут узнать всей правды о Стефане. Стефан не может узнать правду о Дамоне. Тетя Джудит вообще ни о чем не должна узнать. Бонни и Мередит известно про Кэролайн и про дневник. Стефану нет. Стефан знает о вербене, которую я, кстати сказать, теперь каждый день использую: Бонни и Мередит не знают — хотя я дала каждой по мешочку с сухими веточками. Одно хорошо — вербена, похоже, действует. По крайней мере случаев лунатизма со мной после той ночи больше не происходило. Но было бы ложью сказать, что я с тех пор не видела снов про Дамона. Он непременно присутствует во всех моих ночных кошмарах.
Сейчас моя жизнь полна лжи, и мне обязательно нужен кто-то, с кем я могла бы поделиться. Я намерена прятать дневник под половицей в чулане, так что никто не найдет его, даже если я неожиданно умру, и мою комнату освободят от всех моих вещей. Возможно, один из внуков Маргарет станет в один прекрасный день там играть, потянет за половицу и выудит дневник наружу, но до тех пор его не найдет никто. Дневник — мой самый главный секрет.
Не знаю, почему я так много думаю о смерти. На самом деле этот пунктик скорее характерен для Бонни — это как раз она думает, что смерть может быть удивительно романтичной. А я точно знаю, на что она на самом деле похожа, — не было ровным счетом ничего романтичного в том, как умерли мои мама и папа. Более скверного чувства я никогда в жизни не испытывала. Я хочу прожить долгую жизнь, выйти замуж за Стефана и быть счастливой. Нет причин, способных помешать мне быть счастливой. Все наши проблемы коренятся исключительно в нас самих.
Правда, бывают такие минуты, когда я пугаюсь и перестаю верить в себя. И еще есть разные мелочи, которые очень меня раздражают. Например, почему Стефан все еще носит у себя на шее кольцо Катрины, хотя я точно знаю, что он меня любит. И еще — почему он ни разу не сказал, что он меня любит, хотя я точно знаю, что это так.
Впрочем, это не имеет большого значения. Все со временем выправится. Все просто должно встать на свои места. А потом мы со Стефаном будем вместе и будем счастливы. Нет ничего, что помешало бы нам стать счастливыми. Нет ничего, что помешало бы нам стать счастливыми. Нет ничего…

Елена отложила ручку, стараясь сосредоточиться на своих записях. Но они расплывались перед ее глазами, и она захлопнула тетрадку, прежде чем предательская слезинка упала на чернильные строчки. Затем она подошла к чулану, пилкой для ногтей поддела половицу и положила под нее дневник.

Пилка для ногтей лежала у нее в кармане и неделей позже, когда они с Бонни и Мередит стояли у задней двери дома Кэролайн.
— Скорее, — страдальчески прошипела Бонни, с таким видом оглядывая дворик, как будто она ожидала, что на них вот-вот что-нибудь набросится. — Давай, Мередит!
— Ну вот, — выдохнула Мередит, когда ключ наконец-то повернулся в английском замке, и дверная ручка поддалась. — Считайте, мы уже на месте.
— А ты уверена, что там никого нет? Послушай, Елена, а что, если они вернутся раньше, чем мы ожидаем? Почему мы не могли проделать это в дневное время?
— Брось, Бонни. Может, ты все-таки войдешь? Мы уже и так пустились во все тяжкие. В дневное время в доме всегда есть служанка. А сегодня вечером Форбсы рано не вернутся, если только кому-то в Шез-Луисе не станет плохо. Давай, входи! — подтолкнула ее Елена.
— Никто не отважится признаться, что ему стало плохо на обеде в честь дня рождения мистера Форбса, — сказала Мередит, пытаясь утешить Бонни, когда та все-таки вошла в дом. — Мы в полной безопасности.
— Если у Форбсов достаточно денег, чтобы отправляться в дорогие рестораны, они могли бы позволить себе оставить в пустом доме несколько включенных ламп, — заметила Бонни, не в силах успокоиться.
В глубине души Елена соглашалась с подругой. Странно и тревожно было бродить по чужому дому в потемках, и ее сердце отчаянно колотилось, пока они поднимались по лестнице. Ладонь Елены, сжимающая электрический фонарик, стала влажной и скользкой. Однако, несмотря на все физические симптомы паники, разум Елены по-прежнему работал холодно и спокойно, почти отстраненно.
— Тайник должен быть у нее в спальне, — решила она.
Окно в комнате Кэролайн выходило на улицу, и это означало, что троим подругам следовало соблюдать особую осторожность со светом. Ощущая немалое смятение, Елена обвела помещение крошечным лучиком фонарика. Одно дело — запланировать обыск чьей-то комнаты, нарисовать себе, как ты эффективно и методично осматриваешь шкафчики. Совсем иначе действительно оказаться там и даже не знать, с чего начать. Кроме того, Елена мучительно боялась что-либо трогать из страха, что Кэролайн потом это обнаружит.
Две ее подруги тоже стояли в полной неподвижности.
— Может, нам просто следует вернуться домой? — тихо промолвила Бонни.
И на сей раз Мередит не стала ей противоречить.
— Мы должны попытаться. По крайней мере попытаться, — выдохнула Елена, поражаясь оловянной гулкости своего голоса.
Выдернув на себя полку высокого комода, она осветила фонариком изящные стопки кружевного нижнего белья. Аккуратно прощупав белье, Елена убедилась, что ничего похожего на книжку там содержаться не может. Тогда она поправила стопки и закрыла шкафчик. А затем перевела дух.
— Все не так уж и сложно, — бодро начала Елена. — На самом деле нам всего-навсего требуется разделить комнату на секции, а затем начать их обыскивать, проверяя каждый шкафчик, каждый ящичек. В общем, осматривая все достаточно большие предметы, где можно спрятать дневник.
Себе она выбрала гардеробную — и первым делом потыкала там половицы своей пилочкой для ногтей. Однако все половицы были надежно закреплены. Простукивание стенок тоже ничего не дало. Роясь в одежде, Елена обнаружила там несколько вещей, которые Кэролайн одолжила у нее в прошлом году. Ее подмывало забрать свою одежду назад, но этого она, естественно, сделать не могла. Осмотр туфель и сумочек тоже ничего не дал. Даже когда Елена встала на стул, чтобы как следует проверить верхнюю полку платяного шкафа, результат оказался тем же.
Мередит сидела на полу, изучая груду плюшевых животных, которые были уложены в сундук вместе с другими детскими вещами Кэролайн. Пробегая изящными длинными пальцами по каждой игрушке, она выискивала уплотнения в материале. Добравшись до плюшевого пуделя, Мередит вдруг помедлила.
— Ведь это я ей его подарила, — прошептала она. — На десятилетие. Я думала, она его давно выкинула.
Елена не могла видеть ее глаз — фонарик Мередит был направлен на пуделя. Но она прекрасно себе представляла, что теперь должна испытывать подруга.
— Я попыталась с ней помириться, — негромко произнесла Елена. — Правда, Мередит, еще тогда, в Доме с привидениями. Но Кэролайн просто сказала, что она никогда не простит мне одного позорного поступка. Того, что я отняла у нее Стефана. Я думала, все еще может быть по-другому, но она даже такой возможности не допустила.
— Значит, теперь война.
— Да, теперь война, — со спокойной обреченностью подтвердила Елена.
Она бесстрастно понаблюдала за тем, как Мередит откладывает пуделя в сторону и берет следующую плюшевую игрушку. А потом вернулась к собственным поискам.
Однако с комодом у нее получилось не лучше, чем с гардеробной. С каждым мгновением Елена чувствовала себя все более неловко. Ей навязчиво казалось, что на подъездную дорожку у дома Форбсов подкатывает машина.
— Никакого толку, — выдохнула, наконец, Мередит, шаря у Кэролайн под матрасом. — Должно быть, она спрятала его в... так-так, секунду. Там что-то такое есть. Я нащупала уголок.
На мгновение замерев, Елена и Бонни с разных концов комнаты неотрывно смотрели на нее.
— Ура, я его нашла! Елена, это дневник!
Тут Елену наполнило невероятное облегчение, и она вдруг почувствовала себя смятой бумажкой, которую чья-то добрая рука расправила и разгладила. Она знала, она все время знала, что ничто по-настоящему ужасное со Стефаном приключиться просто не может. Жизнь не могла быть такой жестокой — нет, только не по отношению к Елене Гилберт. Теперь все у них будет хорошо.
Но голос Мередит звучал озадаченно.
— Это правда дневник. Но он зеленый, а не синий. Это не тот!
— Что?
Елена схватила тетрадку, светя на нее фонариком и словно стараясь заставить изумрудно-зеленый смениться на сапфирово-синий. Этот дневник был совсем как у нее, но только другого цвета.
— Это дневник Кэролайн, — тупо произнесла Елена, по-прежнему не желая в это поверить.
Бонни и Мередит стояли рядом. Они посмотрели на закрытую тетрадку, а затем друг на друга.
— Там могут быть какие-то подсказки, — медленно сказала Елена.
— Вполне справедливо, — согласилась Мередит.
Но только Бонни отважилась раскрыть зеленую книжку.
Поверх плеча Бонни Елена вгляделась в остроконечный, с обратным наклоном почерк Кэролайн, столь отличный от квадратных букв на темно-лиловой бумаге. Поначалу ее глаза не могли сфокусироваться, но затем она различила одно имя. Елена.
— Погодите, а это что такое?
Бонни, которая единственная могла как следует разбирать текст, какое-то время молча шевелила губами. Затем она фыркнула.
— Вы только послушайте, — сказала, наконец, Бонни и прочла фрагмент текста: — «Елена — самая эгоистичная персона, какую я когда-либо знала. Все думают, что она просто сверх меры спокойна и самоуверенна, но на самом деле это просто холодность. Отвратительно видеть, как люди к ней клеятся, даже не понимая, что Елене совершенно наплевать на все и на всех, кроме себя самой».
— И это говорит Кэролайн? Она смеет такое говорить? — И все же Елена не смогла скрыть своего румянца.
Почти то же самое сказал ей Мэтт, когда она бросила его и устремилась за Стефаном.
— Продолжай, здесь есть еще, — предложила Мередит и ткнула кулачком Бонни, которая оскорбленным голосом продолжила:
— «Бонни в последнее время почти так же несносна. Всегда старается показаться важной особой. В этом учебном году она решила представляться медиумом, чтобы другие обратили на нее внимание. Будь Бонни и правда медиумом, она бы быстро прикинула, что Елена просто ее использует».
Последовала неловкая пауза, а затем Елена спросила:
— Это все?
— Нет, тут еще есть немного по поводу Мередит. «Мередит не делает ничего, чтобы все это безобразие остановить. На самом деле она вообще ничего не делает; она только наблюдает. Кажется, она просто не способна действовать, только может про всякую всячину разговаривать. А, кроме того, я слышала, как мои родители обмениваются мнениями про ее семью — неудивительно, что Мередит никогда о ней не упоминает». А это, интересно, о чем?
Мередит даже не шевельнулась, и в мутном свете Елена смогла различить лишь ее шею и подбородок. Наконец Мередит тихо вымолвила:
— Это не имеет значения. Давай дальше, Бонни, ищи что-нибудь про дневник Елены.
— Попробуй где-нибудь около восемнадцатого октября. Именно тогда он был похищен, — предложила Елена, откладывая в сторону все остальные вопросы. Она задаст их Мередит чуть позже.
Никаких записей от восемнадцатого октября или за последующий уик-энд в дневнике не оказалось. В последние недели Кэролайн вообще очень мало записывала. И никто из них троих в дневнике больше не упоминался.
— Ну, все, — подытожила Мередит, садясь на кровать. — Этот дневник бесполезен. Если только мы не хотим ее шантажировать. В смысле — мы никому не станем показывать дневник Кэролайн, если она не покажет твой.
Поначалу идея показалась заманчивой, однако Бонни быстро обнаружила изъян.
— Но здесь нет ничего плохого про Кэролайн; здесь только жалобы на всех остальных. В основном на нас. Ручаюсь, Кэролайн очень бы понравилось, если бы ее дневник прочли вслух перед всей школой. Это был бы день ее торжества.
— Так что же нам с ним делать?
— Положить на место, — устало промолвила Елена, обводя фонариком темную комнату. Ей показалось, что сейчас, после обыска, все в комнате выглядело как-то по-другому. — Нам просто придется и дальше притворяться: мол, мы не знаем, что дневник у нее. И надеяться на какой-то другой шанс.
— Хорошо, — согласилась Бонни. Тем не менее она продолжила листать тетрадку, временами возмущенно фыркая или шипя. — Нет, вы только послушайте! — наконец воскликнула она.
— Нет времени, — бросила Елена.
Она собиралась продолжить, но тут в разговор вмешалась Мередит, и ее тон был настолько непререкаемым, что он мигом привлек к себе внимание подруг.
— Машина!
Девочкам потребовалась всего одна секунда на то, чтобы убедиться: на подъездную дорожку у дома Форбсов действительно подкатывает автомобиль. Глаза и рот Бонни мгновенно округлились. Сидя на кровати с дневником в руках, она казалась парализованной.
— Вперед! — скомандовала Елена, выхватывая у нее дневник. — Ну, давайте же! Выключайте фонарики. Пробираемся к задней двери.
Но они уже и сами двигались. Мередит подталкивала Бонни вперед. Елена быстро опустилась на колени и подняла матрас. Другой рукой она сунула дневник на место. Пружины кольнули ладонь, когда тяжелый двуспальный матрас придавил ее руку. Еще несколько раз подтолкнув дневник подальше, Елена встала и поправила покрывало.
Уходя, Елена еще раз лихорадочно оглядела комнату. Времени поправлять что-то еще уже не оставалось. Пока она с молчаливой поспешностью двигалась к лестнице, до нее донесся звук поворачивающегося во входной двери ключа.
Дальше последовало что-то похожее на кошмарную игру в пятнашки. Елена прекрасно понимала, что специально никто ее не преследует, но, тем не менее, ей казалось, будто семья Форбсов решительно настроена обнаружить ее в своем доме. Когда она повернула к лестнице, голоса и огни заполнили коридор. Елена убежала от хозяев дома в последний дверной проход по коридору, и они, как будто зная туда за ней последовали. Форбсы пересекли лестничную площадку и оказались как раз за дверью главной спальни. Тогда Елена повернула к соседней ванной комнате, но затем увидела, как под закрытой дверью оживает полоска света, отрезая ей путь к спасению.
Елена оказалась в ловушке. Родители Кэролайн могли войти в любой момент. Увидев двухстворчатую дверь, ведущую на балкон, Елена в тот же миг приняла решение.
Снаружи воздух был прохладен. Отчаянно задыхаясь, она заметила, что изо рта у нее идет пар. В комнате, оставшейся позади, вдруг вспыхнул желтый свет, и Елена отступила еще дальше влево по балкону, стараясь остаться незамеченной. Затем последовал звук, которого она больше всего боялась: ручка балконной двери щелкнула, и портьеры тут же раздулись внутрь.
Елена лихорадочно огляделась. Спрыгивать на землю было слишком высоко, а для альпинистского спуска никаких уступов было не видно. Оставалась только крыша, но туда тоже никак не вскарабкаться. Тем не менее какой-то инстинкт заставил Елену попытаться, и она была на перилах балкона, нашаривая какую-нибудь зацепку над головой, когда на фоне тонких портьер появилась тень. Чья-то фигура почти уже показалась на балконе, когда Елена вдруг почувствовала, как кто-то хватает ее за поднятые руки и вытягивает наверх. Она машинально толкнулась ногами и в следующий миг оказалась на покрытой дранкой крыше. Пытаясь успокоить неровное дыхание, Елена повернула голову, чтобы взглянуть на своего спасителя, — и обмерла.

Глава 8

— А знаете, что самое странное в том представлении, которое устроила Викки? — спросила Бонни, слизывая шоколад с мороженого. — Я имею в виду, помимо очевидных вещей.
— Что? — тупо спросила Елена.
— Как она выглядела, когда осталась в одной комбинации. Я хочу сказать, Викки выглядела точно так же, как у дороги, когда мы ее обнаружили, только тогда она была ко всему прочему вся исцарапана.
— И мы тогда подумали, что эти царапины вполне могла нанести кошка, — заметила Мередит, доедая последний кусочек своего кекса. Казалось, ее охватила тихая задумчивость, она пристально наблюдала за Еленой. — Но это кажется не очень-то вероятным.
Елена посмотрела на подругу.
— Может, Викки и впрямь упала в какой-нибудь ежевичный куст, — предположила она. — Ну ладно, а теперь, когда вы закончили с едой, не хотите ли видеть первую записку?
Оставив тарелки в раковине, подруги поднялись по лестнице в комнату Елены. Пока Бонни и Мередит читали записку, Елена вдруг почувствовала, что краснеет. Все-таки они были ее лучшими подругами, а сейчас, скорее всего, единственными. Да, она уже читала им выдержки из своего дневника. Но это было совсем другое дело. Такого унизительного чувства Елена еще никогда в жизни не испытывала.
— Ну что? — спросила она у Мередит.
— Человек, который это написал, имеет пять футов одиннадцать дюймов ростом, слегка прихрамывает при ходьбе и носит накладные усы, — нараспев произнесла Мередит. — Извини, — добавила она, видя, как изменилось лицо Елены. — На самом деле совсем не смешно. Но ведь особых выводов тут не сделаешь, разве не так? Писал вроде бы парень, но все выглядит как-то по-женски.
— Да, во всей этой истории есть что-то специфически женское, — добавила Бонни, сидя у Елены на кровати и слегка подпрыгивая. — Да, правда, — словно защищаясь, продолжила она. — Цитировать тебе отрывки из твоего дневника — такое, мне кажется, может прийти в голову только женщине. Мужчины обычно не очень интересуются дневниками.
— Ты просто не хочешь, чтобы вина пала на Дамона, — обвинила ее Мередит. — Я бы подумала, что он тебя больше волнует как психопат-убийца, чем как похититель дневников.
— Не знаю. Убийцы вроде как романтичны. Только вообрази, как ты умираешь, а твое горло сжимают чьи-то руки. Тебя душат, лишая жизни, а последним, что ты видишь, оказывается его лицо. — Хватая себя за горло, Бонни охнула и трагически выдохнула, откидываясь на кровать. — Он может в любой момент меня придушить, — промолвила она, не открывая глаз.
У Елены уже вертелась на губах фраза: «Неужели ты не понимаешь, что это серьезно?» Однако вместо этого она со свистом втянула в себя воздух.
— О боже! — воскликнула она, подбегая к окну.
В такой влажный и душный день окно, естественно, было раскрыто. Снаружи на сухих ветвях айвы сидела огромная ворона.
Елена так резко опустила раму, что стекло звякнуло. Ворона не спускала с нее черных глаз, подобных обсидиану. Лоснящееся черное оперение радужно мерцало.
— Зачем ты так говоришь? — спросила Елена, поворачиваясь к Бонни.
— Брось, там же никого нет, — утешительно промолвила Мередит. — Если не считать птиц.
Елена молча обернулась. Ворона уже улетела.
— Извини, — вскоре негромко промолвила Бонни. — Просто все это кажется каким-то нереальным. Даже смерть мистера Таннера не казалась реальной. А Дамон действительно выглядит... ну, просто восхитительно. Но опасно. Охотно могу поверить, что он опасен.
— А, кроме того, Дамон бы не стал сжимать тебе горю. Он бы просто его перерезал, — заметила Мередит. — По крайней мере именно так он поступил с мистером Таннером. Хотя у того старика под мостом горло было разорвано — как будто это сделало какое-то животное. — Мередит вопросительно посмотрела на Елену. — Но ведь у Дамона нет никакого животного?
— Нет. Не знаю. — Внезапно Елена ощутила сильную усталость.
Ее по-прежнему тревожила дурацкая тирада Бонни.
«Да я могу сделать с тобой все, что захочу. И со всеми, кого ты любишь», — вдруг вспомнила Елена.
Но что Дамон мог сделать прямо сейчас? Она решительно этого не понимала. Всякий раз, когда они снова встречались, он оказывался другим. В физкультурном зале Дамон только искушал ее, насмехаясь. В следующий раз он был серьезен, она могла бы в этом поклясться. Тогда Дамон читал ей стихи и пытался забрать ее с собой. На прошлой неделе, под хлесткими ударами ледяного кладбищенского ветра, Дамон угрожал, был резок и жесток. И в его вчерашних насмешливых словах Елена ощутила ту же угрозу. Она просто не могла предсказать, что он предпримет дальше.
Но, что бы Дамон ни планировал, Елена должна была защитить от него Бонни и Мередит. Особенно потому, что толком предупредить их она не могла.
И что там готовит Стефан? Больше всего на свете Елена нуждалась в нем. Где же он?

Тем же утром состоялся еще один разговор.
— Дай-ка я, как следует, все это себе уясню, — проговорил Мэтт, опираясь на потрепанный корпус своего старенького «форда-седана», когда Стефан подошел к нему перед школой. — Ты хочешь взять на время мою машину?
— Да — кивнул Стефан.
— А позаимствовать ты ее хочешь из-за каких-то цветов, которые ты хочешь привезти Елене.
— Да.
— И эти особенные цветы, которые ты хочешь привезти Елене, здесь не растут.
— Они вполне могут здесь расти. Но здесь, так далеко на севере, сезон их цветения уже закончился. А мороз точно уничтожил даже самые стойкие из них.
— Итак, ты хочешь отправиться на юг — насколько далеко на юг, я не знаю, — чтобы найти там эти цветы, а потом просто подарить их Елене.
— По крайней мере сами растения, — подтвердил Стефан. — Хотя лучше бы живые цветы.
— Поскольку твоя машина в черном списке, ты хочешь взять мою. Ты хочешь взять ее на то время, которое понадобится тебе для поездки на юг, чтобы найти там эти цветы, которые ты хочешь подарить Елене.
— Я прикидываю, что на твоей машине я смог бы покинуть городок более-менее незаметно, объяснил Стефан. — Я не хочу, чтобы полиция за мной последовала.
— Ну да. И именно поэтому тебе нужна моя машина.
— Да. Так ты собираешься мне ее дать?
— Собираюсь ли я дать мою машину парню, который увел у меня подружку, а теперь хочет предпринять поездку на юг, чтобы достать там какие-то особенные цветы, которые ей просто необходимы? Ты что, спятил? — Тут Мэтт, который все это время глазел поверх крыш каркасных домов на той стороне улицы, повернулся и внимательно посмотрел на Стефана.
Его голубые глаза, обычно такие радостные и честные, теперь были полны недоверия и спрятаны под нахмуренными бровями.
Стефан отвернулся. Ему следовало с самого начала это понять. После всего, что Мэтт для него сделал, ожидать большего было просто нелепо. Особенно теперь, когда остальные школьники вздрагивали от звука его шагов и отводили глаза, стоило ему подойти поближе. Ожидать, что Мэтт, у которого имелись все причины для возмущения, окажет ему подобную услугу без толкового объяснения, на чистом доверии, было чистым безумием.
— Нет, я не спятил, — тихо произнес Стефан и отвернулся, собираясь уйти.
— Я тоже, — сказал Мэтт. — А мне пришлось бы спятить прежде, чем я отдал бы тебе мою машину. Нет, черт побери. Я поеду с тобой.
К тому времени, как Стефан повернулся обратно Мэтт уже смотрел не на него, а на машину, как-то по особенному рассудительно выпятив нижнюю губу.
— В конце концов, — сказал Мэтт, хлопая ладонью по крыше «фордика», — ты можешь мне краску поцарапать. Или еще что-нибудь испортить.

Елена положила телефонную трубку. В пансионате кто-то был, потому что трубку всякий раз брали, но в ответ воцарялась мертвая тишина, а затем следовали щелчок и короткие гудки. Елена подозревала, что это миссис Флауэрс так развлекается, но из этого совершенно невозможно было понять, где теперь Стефан. Инстинктивно она хотела отправиться к пансионату. Однако на улице было темно, а Стефан просил ее никуда не выходить после того, как стемнеет, а уж тем более не приближаться к кладбищу или лесу. А пансионат находился как раз поблизости.
— Что, опять нет ответа? — спросила Мередит, когда Елена вернулась и села на кровать.
— Миссис Флауэрс все время берет трубку, а затем вешает, — пожаловалась Елена и еле слышно выругалась.
— Ты же сама говорила, что она ведьма.
— Может быть, и нет, но очень похоже, — отозвалась Елена.
— Послушай, — обратилась к ней Бонни, садясь рядом. — Если Стефан вообще собирается звонить, он позвонит сюда. У тебя нет никаких причин проводить ночь вместе со мной.
На самом деле причины были, хотя Елена даже себе самой не могла толком этого объяснить.
В конце концов, Дамон поцеловал Бонни на вечеринке у Алариха Зальцмана. В первую очередь сама Елена виновата в том, что Бонни оказалась в опасности. Странным образом Елена чувствовала, что, останься она с Бонни, ей бы удалось ее защитить.
— У меня все дома — и мама, и папа, и Мэри, — настаивала Бонни. — Кроме того, с тех пор как был убит мистер Таннер, мы крепко-накрепко запираем окна и двери. В этот уик-энд папа врезал дополнительные замки. Я просто не понимаю, что ты можешь для меня сделать.
Елена тоже этого не понимала. Однако менять свое решение была не намерена. Она оставила у тети Джудит сообщение для Стефана, чтобы он знал, где она ночует. Между Еленой и тетушкой по-прежнему существовала некоторая напряженность.
«Все это будет продолжаться до тех пор, — подумала Елена, — пока тетя Джудит не изменит своего мнения о Стефане».
В доме Маккаллогов Елене отвели комнату, прежде принадлежавшую одной из сестер Бонни, которая теперь училась в университете. Первым делом Елена проверила окно. Оно оказалось крепко запертым, а снаружи не было ни деревьев, ни водосточной трубы, по которым можно было бы забраться в комнату. Стараясь не вызывать лишних подозрений, Елена, тем не менее, проверила и комнату Бонни, а также все остальные, в которые смогла попасть. Бонни была права — все комнаты были надежно защищены. Снаружи попасть туда было невозможно.

Той ночью Елена долго лежала в постели, глядя в потолок, совершенно не способная заснуть. Она продолжала вспоминать тот мечтательный стриптиз, который Викки устроила в столовой. Что же это было? Нужно обязательно спросить Стефана при встрече.
Мысли о Стефане доставляли приятное чувство, даже несмотря на все те ужасы, которые приключились за последнее время. Елена улыбнулась во тьме, позволяя своему разуму свободно блуждать. В один прекрасный день вся эта неразбериха закончится, и они со Стефаном смогут вместе мечтать о будущей жизни. Да, конечно, на самом деле Стефан ничего об этом не говорил, но Елена не сомневалась, что он тоже об этом думал. Елена собиралась выйти замуж только за Стефана — или вообще ни за кого. А Стефан должен был жениться только на ней — и больше ни на ком...
Переход ко сну стал таким гладким и постепенным, что Елена не заметила его. Однако странным образом она осознавала, что спит. Казалось, будто, маленькая часть ее сознания оставалась где-то снаружи и наблюдала за сном как за игрой.

Елена сидела на стуле в длинном коридоре, где по одну сторону были размещены зеркала, а по другую — окна. Она чего-то ждала. Затем снаружи мелькнула какая-то тень, и она увидела стоящего за стеклом Стефана. Его лицо было бледным, а изумленные глаза сверкали гневом. Елена подошла к окну, но не смогла через стекло услышать, что говорит Стефан. В одной руке он держал книжку в синей бархатной обложке. Продолжая что-то спрашивать Стефан указывал на книжку. Затем он бросил ее и отвернулся.
— Стефан, не уходи! Не оставляй меня одну! — воскликнула Елена.
Ее плотно прижатые к стеклу пальцы побелели. Затем она заметила шпингалет на раме и распахнула окно, взывая к Стефану. Но он уже исчез, и снаружи была видна только клубящаяся белая мгла.
Елена безутешно отвернулась от окна и пошла по коридору. Ее собственное отражение появлялось в одном зеркале за другим, пока она мимо них проходила. Но вдруг что-то особенное в одном из отражений привлекло ее взгляд. Из зеркала на Елену смотрели ее собственные глаза, но этот хищный и хитрый взгляд никак не мог принадлежать ей. Такой же взгляд был у Викки, когда она раздевалась в столовой. А таинственная улыбка казалась вызывающе-голодной.
Пока Елена спокойно стояла и смотрела, отражение вдруг стало раскачиваться и двигаться, словно танцуя. Елену охватил ужас. Она бросилась бежать по коридору, а все отражения как будто зажили собственной жизнью, маня ее к себе, смеясь и извиваясь в каком-то демоническом танце. В тот самый момент, когда Елене показалось, что ее сердце и легкие сейчас лопнут от ужаса, она достигла конца коридора и распахнула дверь.
Она очутилась в прекрасном просторном зале. Высокий потолок был украшен затейливой резьбой и инкрустирован золотом, дверные проходы облицовывал белый мрамор. В нишах вдоль стен стояли античные статуи. Елена еще никогда не видела столь роскошного зала, но она точно знала, где находилась — в Италии времен Ренессанса, когда Стефан был еще жив.
Затем Елена оглядела себя и поняла, что на ней платье — копия того, которое она сшила себе для Хеллоуина, — льдисто-голубой бальный наряд эпохи Возрождения. Но это платье было рубиновым как кровь, а талию опоясывала тонкая цепь с искристыми блестящими красными камнями. Такие же камни сверкали у нее в волосах. Когда Елена двигалась, шелк мерцал и переливался в огне сотен факелов.
В проеме распахнутой массивной двухстворчатой двери в дальнем конце зала появилась мужская фигура. Навстречу Елене шел молодой человек, облаченный в лосины и отороченный мехом камзол — одежду той же эпохи.
Стефан! Елена страстно ринулась к нему, ощущая всю тяжесть своего роскошного платья. Но, подойдя поближе, она остановилась и резко вдохнула, Это был Дамон. Держась уверенно и непринужденно, он приближался к ней. Дамон вызывающе улыбался. Подойдя вплотную к Елене, он поклонился и приложил одну руку к груди. Другую руку Дамон протянул вперед, словно предлагая ее Елене.
«Не желаешь ли потанцевать?» — спросил он.
Вот только губы Дамона при этом даже не пошевелились. Голос звучал у Елены в голове.
Страх вдруг улетучился, и Елена рассмеялась. Да что с ней такое творилось, почему раньше она так боялась Дамона? Они прекрасно друг друга понимали. Однако вместо того, чтобы взять его за руку, Елена отвернулась, шелестя тяжелым рубиновым платьем, и, не оглядываясь, двинулась к одной из статуй у стены, желая проверить, последует ли за ней Дамон. Сделав вид, что целиком поглощена созерцанием скульптур, Елена двинулась дальше, как только Дамон к ней подошел. При этом она кусала губы, чтобы сдержать улыбку. В эту минуту Елена чувствовала себя прекрасно. Все было так живо, так прекрасно. Опасно? Да, конечно, эта игра была опасной. Но Елена всегда обожала риск.
Когда Дамон в очередной раз к ней приблизился, Елена посмотрела на него кокетливо и снова отвернулась. Он протянул к ней руку, но поймал только украшенную самоцветами цепь у нее на талии.
Дамон быстро отдернул руку, и, оглянувшись, Елена заметила, что заостренная оправа одного из самоцветов порезала ему палец.
Капелька крови на пальце была в точности такого же цвета, что и платье Елены. Дамон искоса глянул на нее, и его губы изогнулись в дерзкой улыбке пока он поднимал порезанный палец.
«Ты не осмелишься», — говорили его глаза.
«Да? Не осмелюсь?» — одними глазами отозвалась Елена.
Она отважно взяла руку Дамона и задержала ее на мгновение, дразня своего поклонника. Затем поднесла порезанный палец к своим губам.
Через несколько мгновений Елена отпустила палец и посмотрела на Дамона.
«Мне действительно хочется танцевать», — сказала она, внезапно обнаруживая, что, подобно Дамону, может передавать свои мысли.
Ощущение казалось просто восхитительным. Она прошла к центру зала и выжидающе замерла.
Дамон последовал за ней, грациозный, как тигр крадущийся к добыче. Его пальцы оказались теплыми и твердыми, когда он взял ее за руку.
Где-то вдалеке заиграла музыка, она то накатывала волнами, то затихала. Дамон положил другую руку Елене на талию. Елена ощущала тепло пальцев и нежное давление. Она подобрала юбки, и они начали танцевать.
Танец вызывал у нее такие восхитительные ощущения, словно это был полет, и тело Елены с потрясающей точностью знало каждое движение. Они с Дамоном все танцевали и танцевали в пустом зале, идеально откликаясь друг на друга.
Однако постепенно танец замедлялся, а улыбка Дамона пропадала. Наконец Елена застыла неподвижно в кольце его рук. Темные глаза Дамона больше не мерцали искрами веселья; они казались яростными и страстными. Елена с трезвой серьезностью на него посмотрела, ничего не боясь. И именно в этот момент ей впервые явственно показалось, что это всего лишь сон. Елена ощутила такую апатию и слабость, что у нее закружилась голова.
Роскошный зал словно помутнел. Елена ясно видела только глаза Дамона, и они нагоняли на нее все большую и большую сонливость. Она позволила своим глазам почти закрыться, и голова ее запрокинулась. Елена тяжко вздохнула.
Теперь она могла ощутить взгляд Дамона на своих губах и на своем горле. Улыбнувшись сама себе, Елена полностью закрыла глаза.
Дамон крепко ее поддерживал, не давая упасть. Елена чувствовала его губы у своей шеи, такие жаркие, будто у него была лихорадка. Затем она ощутила аккуратный укол. Боль, впрочем, быстро прошла, и Елена расслабилась от удовольствия, пока Дамон вытягивал из нее кровь.
Елена припомнила это ощущение — она словно плавала на ложе золотистого света. Восхитительное спокойствие объяло все ее тело. Елена чувствовала сонливость, казалось, что каждое движение дается ценой невыносимых усилий. Но она и не хотела двигаться — ей было слишком хорошо.
Елена нежно гладила голову Дамона, прижимая ее к своей шее, продевая пальцы сквозь мягкие темные пряди. Волосы Дамона были как шелк, они словно жили своей собственной жизнью под ее пальцами. Чуть-чуть приоткрыв глаза, Елена увидела перед собой радугу в пламени свечи. Красное, голубое и лиловое, совсем как... совсем как оперение...
И тут все разлетелось на куски. Внезапно возникли страшная боль в шее и ощущение, что у Елены вырывали душу. Она отталкивала от себя Дамона, нещадно его царапала, силясь отпихнуть. Крики звенели у нее в ушах. Дамон отчаянно с ней сражался, но не в человеческом облике — это была ворона. Громадные крылья с жуткими хлопками били Елену.

Глаза ее были широко распахнуты. Елена поняла, что проснулась, и стала кричать. Роскошный бальный зал исчез, и девочка очнулась в темной спальне. Но жуткий сон преследовал ее и наяву. Когда Елена включила свет, кошмар обрушился на нее с силой. Крылья били ее по голове, а острый клюв тянулся к шее.
Одной рукой Елена отбивалась от наглой птицы, другой прикрывала глаза. Она по-прежнему кричала во весь голос. Но деться Елене было просто некуда. Ужасные крылья продолжали хлопать, и звук такой, будто кто-то перетасовывал тысячу карточных колод разом. Дверь резко распахнулась, послышались другие крики. Теплое, тяжелое тело вороны упало на ее голову, и Елена истошно завопила. Затем кто-то стал стаскивать ее с постели, и секунду спустя Елена оказалась за спиной у отца Бонни, под его защитой, у мистера Маккаллога была швабра, и он отчаянно ею размахивал, стараясь попасть по вороне. Бонни стояла в дверях. Елена бросилась к ней и обняла подругу. Отец Бонни закричал, а затем последовал удар шваброй по оконной раме.
— Она улетела, — вымолвил мистер Маккаллог, тяжело дыша.
Мэри и ее мама, облаченные в домашние халаты, стояли в коридоре.
— У тебя идет кровь, — в тревоге проговорила миссис Маккаллог, обращаясь к Елене. — Проклятая тварь тебя поклевала.
— Ничего-ничего, — отозвалась Елена, вытирая пятнышко крови у себя на щеке.
От сильнейше потрясения колени ее подгибались.
— Но как она сюда попала? — спросила Бонни.
Мистер Маккаллог принялся осматривать окно.
— Тебе не следовало оставлять его открытым, — сказал он Елене. — И зачем тебе понадобилось открывать все запоры?
— Но я их вовсе не открывала! — возмущенно воскликнула Елена.
— Когда я услышал, как ты кричишь, и вошел, окно было открыто, — недовольно промолвил отец Бонни. — Просто не знаю, кто еще мог это сделать кроме тебя.
Елена осмотрительно подавила свои протесты! С опасливой нерешительностью она подошла к окну. Мистер Маккаллог не лгал — запоры были открыты. И это можно было проделать только изнутри.
— Наверное, ты страдаешь лунатизмом, — вмешалась Бонни, отводя Елену в сторону, пока ее отец запирал окно. — Нам нужно привести тебя в порядок.
Лунатизм. Сомнамбулизм. Внезапно Елена вспомнила весь тот кошмарный сон. И коридор с зеркалами, и бальный зал, и Дамона. Она отстранилась от Бонни.
— Я сама приведу себя в порядок, — сказала Елена, явственно слыша, как ее голос дрожит на грани истерики. — Нет... правда... я сама. — Она убежала в ванную, захлопнула за собой дверь и встала лицом к зеркалу, пытаясь успокоить дыхание.
Елена меньше всего желала разглядывать себя в зеркале. И все-таки она, дрожа всем телом, заставила себя в него заглянуть. Дюйм за дюймом Елена медленно сдвигалась в сторону, пока ее отражение не появилось целиком на серебристой поверхности.
Мертвенно-бледное лицо предстало ее взору. Под испуганными глазами виднелись синие тени. Пятнышки крови размазаны по всему лицу.
Елена медленно-медленно повернула голову и подняла волосы. Увидев свою шею, она невольно вскрикнула.
На идеально гладкой коже виднелись две свежие ранки.

Глава 4

— Но он обязательно должен получить врачебную помощь! — заявила Бонни. — Ведь он почти умирает!
— Нет, это невозможно. Я не могу прямо сейчас вам этого объяснить. Давайте просто доставим его домой, хорошо? Ведь он весь мокрый и замерзает. Потом мы сможем все обсудить.
Задача по доставке Стефана через лес к машине оказалась достаточно сложной, и какое-то время ни о чем другом они и думать не могли. Стефан оставался без сознания, и, когда они, наконец, положили его на заднее сиденье машины Мэтта, все четверо были измучены.
Пока они ехали к пансионату, Елена сидела, устало опустив голову. Мередит и Бонни на второй машине следовали за ними.
— Там горит свет, — заметил Мэтт, подкатывая к массивному красно-коричневому зданию. — Должно быть, миссис Флауэрс не спит. Но дверь наверняка заперта.
Отпустив голову Стефана, которую она держала у себя на коленях, Елена выскользнула из машины. Она тут же заметила, как в одном из окон пансионата отодвинулась портьера и свет стал ярче. Затем в окне появилась человеческая фигура.
— Миссис Флауэрс! — крикнула Елена, маша рукой. — Миссис Флауэрс, это Елена Гилберт! Мы нашли Стефана, и нам нужно войти в дом!
Человек в окне даже не шевельнулся и никак не показал, что слова Елены были услышаны. И все же, судя по позе, можно было догадаться, что он по-прежнему на них смотрит.
— Миссис Флауэрс, мы нашли Стефана! — снова крикнула Елена, указывая на машину. — Пожалуйста, откройте!
— Елена! Да здесь уже открыто! — Голос Бонни раздавался от передней веранды, отвлекая Елену от фигуры в окне.
Когда же она снова туда посмотрела, портьера уже опустилась на место, а свет погас.
Все это казалось довольно странным, однако удивляться и размышлять не было времени. Они с Мередит помогли Мэтту вытащить Стефана из машины и отнести его к входной двери.
Внутри дома оказалось темно и безмолвно. Елена повела их вверх по лестнице, расположенной напротив двери, к площадке второго этажа. Оттуда они прошли в спальню, где Елена попросила Бонни открыть дверь в чулан. За ней оказалась еще одна лестница, очень темная и узкая.
— Кто мог оставить... входную дверь незапертой... после всего, что случилось? — прохрипел Мэтт, пока они тащили свою бесчувственную ношу вверх по лестнице. — Должно быть, миссис Флауэрс совсем спятила.
— Она действительно сумасшедшая, — заметила Бонни, открывая дверь на верхней площадке. — В прошлый раз, когда мы здесь были, она все болтала о таких странных... — Тут она осеклась.
— В чем дело? — спросила Елена.
Впрочем, стоило ей только добраться до порога комнаты Стефана, как она сама все увидела.
Елена совсем забыла, в каком состоянии пребывала комната, когда она последний раз там была. Чемоданы, полные одежды, валялись по всей комнате, будто чья-то гигантская рука швыряла их от стены до стены. Содержимое чемоданов было разбросано по полу, составляя одну большую кучу с вещами из комода и со столов. Мебель была перевернута. Через разбитое окно в комнату проникал холодный ветер. Горела только одна лампа в углу, и на потолке плясали причудливые тени.
— Что здесь случилось? — спросил Мэтт.
Елена не отвечала, пока они не уложили Стефана на кровать.
— Точно не знаю, — наконец сказала она, и это можно было считать правдой лишь с солидной натяжкой. — Но прошлой ночью здесь уже все так было. Мэтт, ты мне не поможешь? Его необходимо переодеть.
— Я найду другую лампу, — сказала Мередит.
— Не надо, здесь и так все видно, — быстро возразила Елена. — Лучше попытайся разжечь камин.
В одном из перевернутых чемоданов виднелся темный трикотажный халат. Елена взяла его, а потом они с Мэттом принялись сдирать со Стефана влажную и липкую одежду. Взявшись за свитер, Елена увидела шею Стефана и обмерла.
— Мэтт, ты мне полотенце не передашь?
Как только парень отвернулся Елена быстро-быстро стянула свитер через голову Стефана и надела на него халат. Когда Мэтт возвратился с полотенцем, она замотала его на шее Стефана, точно шарф.
Сердце Елены билось стремительно, а разум яростно работал.
Неудивительно, что Стефан был таким слабым, таким безжизненным. О, боже! Елене следовало его осмотреть, проверить, насколько все скверно. Но как она могла это сделать, когда здесь были Мэтт, Бонни и Мередит?
— Я намерен вызвать врача, — напряженно произнес Мэтт, не сводя глаз с лица Стефана. — Пойми, Елена, ему нужна помощь.
Елена запаниковала.
— Нет, Мэтт... нет, пожалуйста. Он до смерти боится докторов. Даже не представляю, что случится, если ты вызовешь врача.
Эта правда тоже была далеко не полной. Елена понятия не имела, как она сможет помочь Стефану, но, пока здесь были остальные, она вообще ничего не могла сделать. Тогда она склонилась над Стефаном, растирая его ладони и лихорадочно пытаясь что-то придумать.
Что она могла сделать? Сохранить тайну Стефана ценой его жизни? Или предать его, пытаясь его спасти? Но спасет ли она его, если расскажет все Мэтту, Бонни и Мередит?
Елена посмотрела на своих друзей, пытаясь прикинуть их реакцию, если они узнают всю правду о Стефане Сальваторе.
Нет, ничем хорошим излишняя откровенность обернуться не может. Она не имеет права так рисковать. Ведь правда о Стефане даже ее саму чуть не довела до сумасшествия. Если она, которая так любила Стефана, готова была с дикими воплями от него бежать, то чего можно было ожидать от других? Кроме того, оставалось еще убийство мистера Таннера. Если они узнают, кто такой Стефан, будут ли они способны поверить в его невиновность? Или они, напротив, начнут втайне его подозревать?
Елена закрыла глаза. Нет, это было слишком опасно. Да, Мередит, Бонни и Мэтт оставались ее друзьями, но поделиться с ними она никак не могла. Во всем мире не было человека, которому она могла бы открыть эту тайну. Так что придется молчать.
Она посмотрела на Мэтта.
— Стефан боится докторов, но медицинская сестра очень бы ему подошла. — Тут Елена повернулась к Бонни и Мередит, которые стояли на коленях перед камином, раздувая огонь. — Послушай, Бонни, как насчет твоей сестры?
— Мэри? — Бонни взглянула на часы. — Вообще-то у нее на этой неделе вечерняя смена в клинике, но теперь она уже, наверное, дома. Только вот...
— Как раз это нам и нужно. Мэтт, ты поедешь вместе с Бонни и попросишь Мэри прибыть сюда. Пусть она осмотрит Стефана. Если Мэри решит, что ему нужен доктор, я больше спорить не буду.
Мэтт секунду поколебался, затем резко выдохнул.
— Хорошо. Я по-прежнему думаю, что ты ошибаешься, но... ладно, идем, Бонни. Мы с тобой собираемся нарушить кое-какие правила дорожного движения.
Они пошли к двери, а Мередит так и осталась сидеть у камина, пристально наблюдая за Еленой своими черными глазами.
Елена заставила себя встретить ее взгляд.
— Мередит... я думаю, вам стоит поехать вместе.
— Ты уверена?
Темные глаза подруги бестрепетно следили за Еленой, словно стараясь прочесть ее мысли. Но больше никаких вопросов Мередит не задала. Секунду спустя она кивнула и без единого слова последовала за Мэттом и Бонни.
Как только Елена услышала звук закрывающейся двери на втором этаже, она торопливо схватила с полу лампу и воткнула ее в розетку. Ну вот, теперь она наконец-то могла как следует позаботиться о Стефане.
Елена внимательно посмотрела на него, и ее снова поразила бледность его лица. Стефан казался белее простыни. Даже губы его были бесцветными, и Елена внезапно вспомнила о Томасе Фелле, основателе Феллс-Черча. Вернее, о статуе Томаса Фелла, лежащего с Онорией Фелл на каменной крышке гробницы. Лицо Стефана сейчас напоминало мраморную маску.
Порезы на его ладонях светились ярким пурпуром, но уже не кровоточили. Елена аккуратно повернула его голову, чтобы осмотреть шею.
Да, все верно. Елена машинально дотронулась до собственной шеи, словно желая подтвердить сходство. Но отметины на горле Стефана не выглядели мелкими проколами. Нет, это были глубокие, неистовые прорывы в плоти. Создавалось впечатление, будто какое-то свирепое животное попыталось перегрызть ему горло.
Гнев пронзил Елену раскаленным докрасна лезвием. И вместе с гневом пришла ненависть. Она вдруг поняла, что, несмотря на все отвращение и ярость, она до сих пор не испытывала настоящей ненависти к Дамону. Нет, не испытывала. Теперь эмоции, которые захлестнули Елену, достигли невероятной интенсивности. Ничего подобного Елена еще не переживала. И теперь... теперь она по-настоящему ненавидела Дамона. Она страстно захотела ему отомстить. Будь у нее под рукой осиновый кол, Елена без всякого сожаления пронзила бы им сердце Дамона.
Однако сейчас ей следовало подумать о Стефане. Он был так ужасающе неподвижен. Именно эту пустоту, это отсутствие всякого движения Елене тяжелее всего было вынести. Казалось, будто Стефан просто сбросил с себя бренную оболочку и оставил Елену рядом с пустым сосудом.
— Стефан! — Резкая встряска ничего не дала.
Приложив руку к его холодной груди, Елена попыталась ощутить сердцебиение. Если оно и было, то слишком слабое, чтобы его почувствовать.
«Сохраняй спокойствие, — приказала себе Елена, всеми силами заглушая панические мысли: — Что, если он уже мертв? Что, если он и правда мертв, и уже ничто его не спасет?»
Оглядывая комнату, Елена остановила взгляд на разбитом окне. Осколки стекла лежали на полу. Она подшила и взяла один осколок, заметив, как он поблескивает в свете камина.
«Прелестная вещица, — подумала Елена. — Острая как бритва».
Затем, сжав зубы, она аккуратно порезала себе палец.
Елена охнула от боли. Мгновение спустя кровь потекла аз ранки, точно воск по свечке. Елена опустилась на колени рядом со Стефаном и приложила свой палец к его губам.
Другой рукой она сжала его ладонь, ощущая твердость серебряного кольца на безымянном пальце. Неподвижная, как мраморная статуя, Елена стояла на коленях и ждала.
Она чуть было не пропустила первые проблески рефлекторного отклика. Глаза Елены были сосредоточены на лице Стефана, и его тяжкий вдох она случайно заметила боковым зрением. Но затем губы юноши задрожали и слегка раздвинулись. Стефан рефлекторно глотнул.
— Ну вот, — прошептала Елена. — Давай, Стефан.
Ресницы юноши затрепетали, и с зарождающейся радостью Елена почувствовала, как его ладонь откликается на нажим ее пальцев. Стефан снова сглотнул.
— Давай. — Елена подождала.
Глаза Стефана дрогнули и раскрылись. Тогда Елена одной рукой оттянула высокое горло своего свитера, обнажая шею.
Взгляд его зеленых глаз по-прежнему был мутным, но теперь в нем читалось упрямство.
— Нет, — хриплым шепотом выговорил Стефан.
— Пойми, Стефан, ты должен это сделать. Вскоре вернутся ребята и приведут с собой медсестру. Мне пришлось на это пойти. И если твое состояние окажется недостаточно хорошим, если ты не сможешь убедить медсестру в том, что справишься без... — Елена намеренно оставила предложение незаконченным.
Она сама не знала, что доктор или лабораторный специалист смогут обнаружить при обследовании Стефана. Зато Елена ни секунды не сомневалась, что Стефана такой поворот событий не на шутку пугал.
Однако Стефан по-прежнему упрямо от нее отворачивался.
— Не могу, — прошептал он. — Это слишком опасно. Я уже и так... взял слишком много... прошлой ночью.
«Неужели это случилось прошлой ночью? — подумала Елена. — А кажется, по меньшей мере, год тому назад».
— Это меня убьет? — спросила она. — Стефан, ответь мне! Это меня убьет?
— Нет. — Его тон был предельно мрачен. — Но...
— Тогда нам следует на это пойти. Не спорь со мной!
Елена склонилась над Стефаном, держа его за руки, и смогла ощутить его всепоглощающий голод. Ее до глубины души изумило то, что он вообще пытался сопротивляться. Подобно голодающему на банкете, не способному отвести глаз от дымящихся блюд, Стефан, тем не менее, отказывался насытиться.
— Нет, — снова мотнул головой Стефан, и Елена почувствовала свою беспомощность.
С подобным упрямством она еще ни разу в жизни не сталкивалась.
— Не нет, а да. А если ты станешь и дальше со мной спорить, я порежу себе что-нибудь еще. Например; запястье. — Она поднесла кровоточащий палец к его губам.
Глаза Стефана широко распахнулись, а рот приоткрылся.
— Уже взял... слишком много, — пробормотал юноша, однако его взгляд оставался прикован к яркой капельке крови на самом кончике пальца. — И я не могу... управлять.
— Все хорошо, — прошептала Елена, снова прикладывая палец к его губам, ощущая, как они открываются.
Затем она склонилась над Стефаном и закрыла глаза.
Сухие и прохладные губы коснулись ее горла, жадно нащупывая две крошечные дырочки, а рука обхватила ее сзади за шею. Елена постаралась не отпрянуть от резкого укола клыков. Затем она улыбнулась.
Елена ощущала, как мучительная потребность Стефана, его сильнейший голод превратились в отчаянную радость и удовлетворение. А Елену переполнял восторг понимания, что она поддерживает Стефана своей собственной жизнью. Она чувствовала, как в него втекает Сила.
Вскоре Елена ощутила, как его голод утихает. Утихает, но не исчезает совсем. Поэтому она удивилась, когда Стефан попытался отстраниться.
— Достаточно, — прохрипел Стефан, отталкивая ее.
Елена открыла глаза, чувствуя, как сонное наслаждение разлетается вдребезги. Глаза Стефана были зелеными, как листья мандрагоры, а на лице ясно читался яростный голод охотника.
— Нет, недостаточно. Ты все еще слаб...
— Достаточно для тебя. — Стефан снова ее оттолкнул, и Елена заметила, как что-то похожее на отчаяние искрится в его зеленых глазах. — Пойми, Елена, если я возьму еще, ты начнешь меняться. А если ты сейчас же... если ты сейчас же от меня не отодвинешься...
Елена отодвинулась и села в ногах кровати. Она наблюдала за тем, как Стефан садится и поправляет на себе темный халат. В свете лампы она различила, как его кожа обретает цвет. Кровь прилила к щекам, оттеняя его бледность. Волосы Стефана высыхали, превращаясь в спутанное море темных локонов.
— Как же я по тебе скучала! — выдохнула Елена.
Облегчение внезапно отозвалось в ней болью, почти столь же сильной, как та, которую ранее рождали страх и напряжение. Стефан был жив, он с ней разговаривал. Можно было считать, что самое страшное уже позади.
— Елена... — Их глаза встретились, и ее приковал к себе зеленый огонь.
Бессознательно Елена снова к нему потянулась, но замерла, когда Стефан вдруг рассмеялся.
— Я еще никогда не видел тебя такой, — пояснил он, и Елена оглядела себя с головы до ног.
Туфли, джинсы и рукава были заляпаны красноватой грязью, из порванной куртки клочками торчала набивка. Елена ни секунды не сомневалась, что лицо ее измазано не меньше, а волосы спутаны. Елена Гилберт, безупречный образчик моды в средней школе имени Роберта Ли, сейчас выглядела, как настоящая грязнуля.
— Но мне нравится, — признался Стефан, и на сей раз Елена рассмеялась вместе с ним.
Они все еще смеялись, когда вдруг открылась дверь. Елена бдительно застыла, поправляя высокое горло своего свитера и оглядывая комнату в поисках улик, которые могли бы их выдать. Стефан сел прямее и провел языком по пересохшим губам.
— Ему уже лучше! — воскликнула Бонни, едва переступив порог комнаты и увидев Стефана.
Мэтт и Мередит вошли за ней, и на их лицах тут же отразилось радостное удивление. Следом за ними в комнату вошла четвертая персона, лишь ненамного старше Бонни, однако ее окутывала аура неоспоримого авторитета взрослого человека. Мэри МакКалло подошла прямо к своему пациенту и потянулась пощупать его пульс.
— Так это вы тут докторов боитесь? — поинтересовалась сестра Бонни.
На какое-то мгновение Стефан явно растерялся, но затем взял себя в руки.
— Это вроде как детская фобия, — смущенно произнес он. Стефан искоса взглянул на Елену, которая нервно улыбнулась и едва заметно кивнула. — Так или иначе, теперь вы сами видите, что никакой доктор мне не требуется.
— Почему бы вам не предоставить мне самой об этом судить? Ваш пульс в порядке. И я бы сказала, что он поразительно медленный, даже для спортсмена. Не думаю, что здесь имеет место гипотермия, но вас по-прежнему трясет озноб. Давайте измерим температуру.
— Нет. Признаться, я не считаю это необходимым. — Стефан обращался к Мэри на низких, успокоительных тонах.
Елена уже видела, как он использует этот прием, так что она прекрасно понимала, что он пытается предпринять. Но на Мэри это никакого заметного влияния не оказало.
— Снимите халат, пожалуйста.
— Сейчас я все сделаю, — быстро вмешалась Елена; протягивая руку к термометру и забирая его у Мэри. И в ту же секунду маленькая стеклянная трубочка выскользнула у нее из рук. Упав на деревянный пол, термометр разбился на несколько кусочков. — Ах, какая жалость!
— Не имеет значения, — сказал Стефан. — Я уже чувствую себя намного лучше и быстро согреваюсь.
Мэри внимательно посмотрела на разбитый термометр, а затем оглядела комнату, оценивая царящий беспорядок.
— Ну ладно, — резко выговорила она, поворачиваясь к Стефану и кладя ладони на бедра. — Так что здесь произошло?
Стефан даже глазом не моргнул.
— Ничего особенного, — сказал он, глядя Мэри прямо в глаза. — Просто миссис Флауэрс очень скверная домохозяйка.
Елене хотелось расхохотаться, и она заметила, что Мэри тоже с трудом удерживается от смеха. В конце концов, старшая сестра Бонни скорчила гримасу и скрестила руки на груди.
— Полагаю, на прямой ответ бесполезно было даже надеяться, — сказала Мэри. — И мне совершенно ясно, что вы вовсе не так уж безнадежно больны. Заставить вас отправиться в больницу я не могу. Но надеюсь, что завтра вы зайдете к врачу на осмотр.
— Вполне может быть, — вежливо отозвался Стефан, но Елена заметила, что выражением согласия это вовсе не прозвучало.
— А знаешь, Елена, — вдруг вмешалась Бонни, — вид у тебя такой, как будто и тебе доктор не помешал бы. Ты бледна как привидение.
— Я просто устала, — сказала Елена. — День был длинный.
— Мой тебе совет — поскорее отправиться домой и лечь в постель, — порекомендовала Мэри. — Я так полагаю, анемии у тебя нет?
Елена отказалась от мысли приложить ладонь к своей щеке. Неужели она так бледна?
— Нет, я просто устала, — повторила она. — Теперь мы можем идти домой, если, конечно, со Стефаном все в порядке.
Стефан утвердительно кивнул, а глаза его передали чувства, предназначенное одной лишь Елене.
— Дайте нам минутку на прощание, ладно? — попросил он у Мэри и остальных.
Все четверо отступили к лестнице.
— До свидания. Береги себя, — громко произнесла Елена, а затем прошептала: — Почему ты не стал использовать свои Силы с Мэри?
— Я их использовал, — мрачно прошептал ей в самое ухо Стефан. — По крайней мере попытался. Должно быть, я по-прежнему слаб. Не волнуйся, это пройдет.
— Конечно, пройдет, — бодро согласилась Елена, хотя в животе у нее все сжалось. — Ты совершенно уверен, что тебе следует остаться одному? Что, если...
— Со мной все будет хорошо. А одной не следует оставаться как раз тебе, Елена. — Голос Стефана звучал мягко, но настойчиво. — До сих пор у меня не было никакой возможности тебя предупредить. Но теперь она появилась. Знаешь, Елена, ты была права в том, что Дамон сейчас здесь, в Феллс-Черче.
— Я знаю. Ведь это он с тобой проделал, разве не так? — Елена даже не упомянула о том, что она ходила его искать.
— Честно говоря, я... я просто не помню. Но Дамон очень опасен. Послушай, Елена, пусть Бонни и Мередит побудут с тобой эту ночь. Я не хочу, чтобы ты оставалась одна. И позаботься о том, чтобы никто не приглашал незнакомцев к тебе в дом.
— Мы сразу же ляжем в постель, — заверила его Елена. — И никого приглашать не будем.
— Хорошенько об этом позаботься. — Тон Стефана был исключительно серьезен, и Елена медленно кивнула.
— Я понимаю, Стефан. Мы будем очень осторожны.
— Хорошо. — Они поцеловались, едва касаясь друг друга губами, но их руки разомкнулись с большой неохотой. — Поблагодари за меня остальных, — попросил ее Стефан.
— Обязательно.
На улице Мэтт предложил Мэри отвезти ее домой, так что Бонни и Мередит смогли вернуться вместе с Еленой. Мэри явно по-прежнему была полна подозрений, и Елена не могла ее в этом винить. Но сейчас ей было не до тяжких размышлений. Она слишком устала.
— Он просил вас всех поблагодарить, — вспомнила Елена уже после отъезда Мэтта и Мэри.
— Что ж... пожалуйста, — отозвалась Бонни, перемежая слова чудовищным зевком.
Мередит тем временем открывала для нее дверцу машины.
Мередит ничего не сказала. Она вела себя очень тихо с тех пор, как оставила Елену наедине со Стефаном. Бонни внезапно рассмеялась.
— Мы тут кое о чем совсем позабыли, — сказала она. — О пророчестве.
— О каком пророчестве? — спросила Елена.
— Насчет моста. О пророчестве, которое, как вы утверждаете, я изрекла. Итак, ты отправилась к мосту, но смерть тебя там все-таки не поджидала. Может, вы неправильно поняли слова?
— Нет, — возразила Мередит. — Мы совершенно точно это услышали.
— Что ж, тогда, может статься, речь шла про другой мост. Или... мм... — Тут Бонни плотнее закуталась в пальто, закрывая глаза, и не потрудилась закончить.
Однако разум Елены смог закончить предложение, начатое Бонни: «Или про другой раз».
Неподалеку ухнула сова, когда Мередит стала заводить мотор.

Глава 5

2 ноября, суббота
Мой милый Дневник!
Сегодня утром я проснулась и почувствовала себя очень странно. Просто не знаю, как это описать. С одной стороны, я была так слаба, что, когда попыталась встать, ноги поначалу отказались меня держать. А с другой стороны, я ощутила такое… такое удовольствие. Я чувствовала такое спокойствие и умиротворение. Как будто я плавала на ложе золотистого света. Мне было совершенно наплевать, смогу ли я когда-нибудь сдвинуться с места.
Затем я вспомнила про Стефана и снова попыталась встать, но тетя Джудит уложила меня обратно в постель. Она сказала, что Бонни и Мередит ушли несколько часов тому назад, а я так крепко спала, что они даже не смогли меня разбудить. Еще она сказала, что я нуждаюсь в хорошем отдыхе.
Вот я теперь и отдыхаю. Тетя Джудит притащила сюда телевизор, но мне не хочется его смотреть. Лучше я буду лежать в кровати и писать тебе — или просто лежать.
Я жду, когда Стефан мне позвонит. Он обещал позвонить. А может, не обещал. Не могу вспомнить. Когда он все-таки мне позвонит, я должна буду…

3 ноября, воскресенье, 10:30 вечера
Только что прочитала вчерашнюю запись и очень расстроилась. Что же со мной такое твориться? Я прервала запись буквально на полуслове, и теперь даже не знаю, что собиралась сказать. И я ничего не объяснила на счет нового дневника и всего остального. Должно быть, я совсем ничего не соображала.
Так или иначе, теперь я официально объявляю о начале нового дневника. Эту тетрадку я купила в канцтоварах. Она совсем не так красива, как предыдущая, но все равно подойдет. Я уже потеряла всякую надежду когда-нибудь увидеть мой старый дневник. Тот, кто его украл, похоже, не собирается его возвращать. Но стоит мне только подумать о том, что кто-то его читает, узнает о моих заветных мыслях и моих чувствах в отношении Стефана, мне хочется убить этого человека. И в тоже время мне так стыдно, что я готова умереть от унижения.
Нет, я не стыжусь тех чувств, которые испытываю к Стефану. Но это мое личное дело. А, кроме того, там есть совсем интимные записи — о том, как мы целовались, как он меня обнимал… Уверена, Стефан нипочем бы не захотел, чтобы кто-то об этом прочел.
Разумеется, там нет ни слова про его тайну. Я тогда еще толком ничего не знала. И только когда Стефан поделился со мной своей тайной, я его действительно поняла, и мы по-настоящему сблизились, оказались вместе. Теперь мы неразрывны, мы часть друг друга. Мне кажется, я всю жизнь его ждала.
Может быть, ты думаешь, что я ужасно себя чувствую из-за любви к нему, если вспомнить, кто он такой. Да, Стефан может быть буйным и жестоким, и я точно знаю, что в его прошлом есть вещи, которых он стыдится. Но он совершенно не способен быть жестоким по отношению ко мне. С прошлым покончено. Внутри у Стефана такое чувство вины и столько боли! Мне очень хочется его излечить.
Я не знаю, что будет дальше: я просто рада, что Стефан в безопасности. Сегодня я отправилась к пансионату и выяснила, что полиция вчера там побывала. Стефан был по-прежнему слаб и не смог воспользоваться своей Силой, чтобы спровадить полицейских, но они ни в чем его не обвинили. Они просто задали несколько вопросов. Стефан сказал, что полицейские вели себя вполне дружелюбно, и это вызывает у меня определенные подозрения. Все вопросы на самом деле сводились к одному — где Стефан был в ту ночь, когда напали на старика под мостом, когда напали на Викки у разрушенной церкви, а также в тот вечер, когда в школе был убит мистер Таннер.
У полиции нет против него никаких улик. Что из того, что преступления начались сразу же после того, как Стефан прибыл в Феллс-Черч? Это ровным счетом ничего не доказывает. Да, он поспорил тем вечером с мистером Таннером. Ну и что? Все спорили с мистером Таннером. Да, Стефан исчез сразу же после того, как было обнаружено тело мистера Таннера. Но теперь он вернулся, и совершенно ясно, что на него самого напали, причем сделала это та же самая персона, которая совершила все остальные нападения. Мэри рассказала полиции о том состоянии, в котором она его нашла. А если полицейские когда-нибудь спросят нас, то мы с Мэттом, Бонни и Мередит сможем заявить о том, как обнаружили Стефана в заброшенном колодце. Против него нет совсем никаких улик.
Мы со Стефаном поговорили обо всем этом — и о многом другом. Так славно было снова быть с ним, пусть даже он казался совсем бледным и уставшим. Стефан по-прежнему не помнит, чем для него закончилась ночь с четверга на пятницу, но в целом все получилось так, как я и подозревала. В четверг вечером, проводив меня до дома, он отправился искать Дамона. Они серьезно поспорили. В результате Стефан полумертвый оказался в колодце. Не надо быть гением, чтобы представить, что произошло между двумя этими событиями.
Я до сих пор не сказала Стефану, что утром в пятницу отправилась на кладбище искать Дамона. Пожалуй, мне лучше сделать это завтра. Я знаю, что он расстроится, особенно, когда услышит о том, что мне сказал Дамон.
Вот так пока все складывается. Я очень устала. Вряд ли стоит добавлять, что этот дневник мне следует хорошенько спрятать.

Помедлив, Елена посмотрела на последнюю строчку. А затем добавила еще одну:

P.S. Интересно, кто станет нашим новым учителем европейской истории?

Сунув дневник под матрас, она выключила свет.

Елена шла по школьному коридору, окруженная вакуумом настороженного любопытства. Обычно ее донимали приветствиями со всех сторон. Где бы она ни появилась, везде слышалось: «Привет, Елена!» Однако сегодня при ее приближении все уклончиво отводили глаза в сторону или вообще поворачивались спиной. И это происходило в течение всего дня.
Елена секунду помедлила перед дверью в кабинет европейской истории. Несколько учеников уже сидели в классе, а у доски стоял незнакомец.
Он выглядел почти как старшеклассник, щеголяя песочного цвета шевелюрой и спортивным телосложением. На доске было написано: «Аларих К. Зальцман». Когда незнакомец повернулся, Елена отметила, что у него к тому же довольно ребячливая улыбка.
Новый учитель продолжал улыбаться и после того, как Елена села на место, а другие ученики вошли в класс. Среди них оказался Стефан. Они с Еленой переглянулись, пока он усаживался рядом с ней, но разговаривать не стали. Все остальные тоже молчали. В помещении постепенно воцарилась мертвая тишина.
Бонни села по другую сторону от Елены. Мэтт расположился в нескольких столах от них, но смотрел прямо перед собой.
Последними в класс вошли Кэролайн Форбс и Тайлер Смоллвуд. Они явно прибыли вместе, и Елене очень не понравилось выражение лица Кэролайн. Слишком уж хорошо она знала эту кошачью улыбку и суженные зеленые глаза. Жирная физиономия Тайлера буквально сияла от удовольствия. Роскошные фингалы у него под глазами уже почти прошли.
— Ну хорошо, почему бы нам для начала не составить все эти столы в кружок?
Внимание Елены резко переключилось на незнакомца у доски. Он по-прежнему улыбался.
— Давайте это сделаем. Тогда мы все будем видеть лица друг друга, пока разговариваем, — продолжил новый учитель.
Ученики молча повиновались. Незнакомец не стал устраиваться за столом мистера Таннера; вместо этого он перетащил стул в центр круга и лихо его оседлал.
— Ну вот, — произнес он. — Я понимаю, вам наверняка любопытно, кто я такой. Что ж, мое имя написано на доске: Аларих К. Зальцман. Но я хочу, чтобы вы звали меня Аларих. Позднее я расскажу о себе, но сначала хочу дать вам возможность выговориться. Сегодня, как я понимаю, тяжелый день для большинства из вас. Кого-то, очень для вас важного, не стало, и это должно быть очень больно. Я хочу дать вам шанс откровенно поделиться наболевшим со мной и с вашими одноклассниками. Я хочу, чтобы вы рассказали о своей боли и тем самым от нее избавились. Тогда мы с вами сможем начать строить доверительные отношения. Итак, кто хотел бы высказаться первым?
Ученики молча смотрели на него. Никто даже бровью не повел.
— Так-так, посмотрим... как насчет тебя? — По-прежнему улыбаясь, новый учитель сделал ободряющий жест в сторону очаровательной девочки с красными волосами. — Скажи мне, как тебя зовут, и что ты чувствуешь по поводу случившегося.
Явно растерявшись, девочка встала.
— Меня зовут Сью Карсон, и я... гм... — Она перевела дух и продолжила: — И я чувствую страх. Потому что, кем бы ни был этот маньяк, он по-прежнему на свободе. И в следующий раз на месте мистера Таннера могу оказаться я.
— Спасибо, Сью. Уверен, многие одноклассники разделяют твою тревогу. А теперь вот что. Правильно ли я понимаю, что некоторые из вас оказались на месте трагедии?
Столы заскрипели, когда ученики неловко заерзали на стульях. Тайлер Смоллвуд встал, слегка улыбаясь и показывая крепкие зубы.
— Почти все мы там оказались, — уточнил он, после чего глаза его переметнулись на Стефана. Елена тут же заметила, как некоторые ученики проследили за его взглядом. — Я добрался туда вскоре после того, как Бонни обнаружила труп. И теперь я чувствую ответственность за своих сограждан. По улицам разгуливает опасный убийца, и пока еще не сделано ничего, чтобы его остановить. К тому же... — Тут Тайлер осекся.
Елена заметила, как Кэролайн взглядом приказала ему остановиться. Отбросив назад золотисто-каштановые волосы, Кэролайн закинула одну длинную ногу на другую, когда Тайлер снова сел.
— Хорошо, спасибо. Итак, почти все вы там оказались. Тогда задача становится намного труднее. А теперь не могли бы мы послушать ту самую Бонни, которая обнаружила тело? — Учитель огляделся по сторонам.
Бонни медленно подняла голову, затем встала.
— Да, это я его обнаружила, — начала она. — То есть я хочу сказать, я первой выяснила, что мистер Таннер действительно мертв, а не просто притворяется.
Аларих Зальцман не смог скрыть резкого недоумения:
— Не просто притворяется? А что, мистер Таннер часто притворялся мертвым?
Послышалось сдавленное хихиканье, а на лице у нового учителя истории засияла все та же мальчишеская улыбка. Елена повернулась и взглянула на Стефана. Тот недовольно хмурился.
— Нет-нет, — стала объяснять Бонни. — Видите ли, он был Жертвой. В Доме с привидениями к Хеллоуину. Поэтому он с самого начала оказался покрыт кровью, но только это была фальшивая кровь. И тут отчасти моя вина, потому что мистер Таннер не хотел, чтобы его заливали кровью, а я сказала, что он должен с этим смириться, иначе ничего не получится. Первоначально он должен был стать просто Окровавленным трупом. А потом мы решили, что он станет Жертвой на алтаре. Но мистер Таннер все продолжал говорить, что так неправильно и негигиенично, и мы никак не могли его убедить, пока Стефан не пришел и не начал с ним спорить... — Тут она осеклась. — Я хочу сказать, мы просто с ним поговорили, и в конечном итоге мистер Таннер согласился стать Жертвой. Вскоре в Дом с привидениями пустили людей. А чуть позже я заметила, что мистер Таннер не садится на алтаре и не пугает детишек, как должен был делать по сценарию. Тогда я подошла и спросила у него, в чем дело. А мистер Таннер не ответил. Он просто... он просто продолжал смотреть в потолок. И тогда я до него дотронулась, а он... это было ужасно. Оказалось, что у него почти отрезана голова. — Бонни умолкла и с трудом сглотнула слюну.
Елена встала со своего места. Встали также Мэтт, Стефан и еще несколько учеников. Елена потянулась обнять Бонни.
— Бонни, все хорошо. Бонни, не надо, все хорошо.
— И кровь оказалась у меня на ладонях. Так много крови. Там повсюду была кровь, столько крови... — Девочка истерически всхлипнула.
— Ладно, теперь выскажусь я, — произнес Аларих Зальцман. — Весьма сожалею. Я не хотел так вас расстраивать. Но думаю, что в будущем вам непременно следует как-то поработать с этими чувствами. Совершенно очевидно, что вы все пережили разрушительный негативный опыт.
Учитель истории встал и принялся расхаживать в центре круга, нервно сжимая кулаки. Бонни по-прежнему негромко всхлипывала.
— А знаете, — продолжил Аларих Зальцман, и его мальчишеская улыбка вспыхнула с прежней силой, — мне бы хотелось дать нашим взаимоотношениям хороший старт. Но только не в этой официальной атмосфере. Как насчет того, чтобы вы все пришли сегодня вечером ко мне домой, чтобы мы смогли поболтать о всякой всячине в неформальной обстановке? Просто чтобы получше узнать друг друга, поговорить о случившемся. Вы даже сможете привести с собой друзей, если захотите. Ну как?
Несколько секунд все недоуменно переглядывались. Затем кто-то спросил:
— К вам домой?
— Ах, я совсем забыл. Как глупо с моей стороны, я остановился в доме Рамси, на улице Магнолий. — Учитель написал адрес на доске. — Рамси — мои друзья, и они предложили, чтобы я пожил в их доме, пока они сами находятся в отпуске. Я прибыл из Шарлоттсвиля. Директор школы позвонил мне в гостиницу и спросил, не смогу ли я заполнить вакансию. Я сказал, что смогу. Хотя я еще никогда не работал школьным учителем.
— Это многое объясняет, — еле слышно вымолвила Елена.
— Так или иначе, что вы об этом думаете? Как вам мой план? Нравится? — Аларих Зальцман оглядел учеников.
Ни у кого не хватило духу откровенно отказаться. Раздались неуверенные «да» и «конечно».
— Вот и отлично. Будем считать, что все улажено. Так мы непременно сможем получше узнать друг друга. Да, и кстати... — Учитель открыл журнал и внимательно его просмотрел. — На наших уроках активное участие будет порой возмещать отсутствие высоких оценок. — Он поднял взгляд и улыбнулся. — Теперь можете идти.
— Ну он и наглец, — пробормотал кто-то, пока Елена шла к двери.
Бонни оказалась сразу у нее за спиной, но тут Аларих Зальцман попросил ее задержаться.
— Прошу прощения, но не могут ли те ученики, которые участвовали в обсуждении, ненадолго остаться?
Стефану тоже пришлось уйти.
— Пойду, выясню насчет футбольной тренировки, — сказал он Елене. — Ее наверняка отменят, но мне лучше в этом убедиться.
Елена озабоченно посмотрела на него — лицо Стефана осунулось, а двигался он так, будто ему больно.
— Даже если ее не отменят, неужели у тебя есть силы и желание в ней участвовать?
— Все будет хорошо, — уклончиво отозвался Стефан. — Встретимся у твоего шкафчика.
Елена кивнула.
Добравшись до своего шкафчика, она увидела, как Кэролайн неподалеку разговаривает с двумя другими девочками. Три пары глаз следили за каждым движением Елены, пока она убирала учебники и тетрадки, но, стоило Елене поднять взгляд, как собеседницы Кэролайн резко отвернулись. Кэролайн, однако, по-прежнему за ней внимательно наблюдала, наклонив голову. Губы ее слегка шевелились, явно произнося негромкие комментарии. Внезапно Елена почувствовала, что с нее довольно. Захлопнув свой шкафчик, она подошла вплотную к трем девочкам.
— Привет, Бекки. Привет, Шейла, — поздоровалась она. А затем выразительно добавила: — Привет, Кэролайн.
Бекки и Шейла пробормотали приветствие и, извинившись, поспешили ретироваться. Елена даже не повернула головы и не видела, как они удаляются. Она продолжала смотреть прямо в глаза Кэролайн.
— Что происходит? — поинтересовалась Елена у бывшей подруги.
— В каком смысле? — Кэролайн явно наслаждалась ситуацией и старалась как можно дольше ее растянуть. — С кем?
— С тобой, Кэролайн. Со всеми. Не притворяйся, что ты тут ни при чем, потому что я точно знаю, что это ты во всем виновата. Все избегают меня, словно я зачумленная, а у тебя такой вид, как будто ты только что выиграла в лотерею. Признавайся, что ты натворила?
На лице Кэролайн появилось выражение оскорбленной невинности, но через секунду она снова расплылась в кошачьей улыбке.
— Как только начались занятия, я сказала тебе, Елена, что в этом году все будет по-другому, — начала она. — Я честно предупредила, что твое время на троне истекает. Все остальное — уже мое дело. Происходит всего-навсего естественный отбор. По закону джунглей.
— А все-таки — что конкретно происходит?
— Ну, можно сказать так: прогулки под ручку с убийцей плохо отразились на твоей репутации.
В груди у Елены все напряглось так, будто Кэролайн ее ударила. В первое мгновение желание ударить Кэролайн в ответ казалось почти неудержимым. Кровь стучала у нее в ушах, но Елена, сжав зубы, выдавила:
— Это неправда. Стефан ничего такого не делал. Полиция допросила его, и подозрение с него снято.
Кэролайн пожала плечами. Улыбка ее стала снисходительной.
— Елена, я же тебя еще с детского сада знаю, — сказала она. — А потому, во имя прежней дружбы, дам тебе небольшой совет — брось Стефана. Если ты сделаешь это сейчас, то еще сумеешь избежать участи прокаженной. В ином случае можешь с таким же успехом купить себе маленький колокольчик, чтобы его звоном отпугивать людей на улице.
От ярости Елене буквально перехватило горло. Кэролайн медленно развернулась и пошла прочь, а в свете ламп казалось, что сквозь ее рыжевато-каштановые волосы просвечивает кожа головы. Через несколько секунд Елена снова обрела дар речи.
— Кэролайн! — Бывшая подруга к ней повернулась. — Ты собираешься сегодня на эту вечеринку в доме Рамси?
— Думаю, да. А что?
— Да ничего. Просто я точно там буду. Со Стефаном. Так что увидимся в джунглях. — На сей раз первой отвернулась Елена.
Величественность ее красочного выхода со сцены несколько пострадала, когда она заметила чью-то стройную фигуру в дальнем конце коридора. На мгновение Елена сбилась с размеренного шага, но, подойдя поближе, узнала Стефана.
Елена прекрасно понимала, что улыбка, которой она его одарила, выглядела искусственно, и Стефан недоуменно оглянулся на шкафчики, пока они выходили из школы.
— Что, футбольная тренировка отменена? — спросила Елена.
Стефан кивнул.
— Что там произошло? — спросил он.
— Ничего. Я просто спросила Кэролайн, идет ли она на сегодняшнюю вечеринку. — Елена запрокинула голову, чтобы взглянуть на серое, безрадостное небо.
— Так вы именно об этом говорили?
Что-то похожее она от него уже слышала. Да, Стефан мог видеть лучше по сравнению с обычным человеком, и слышать тоже. Но достаточно ли хорошо, чтобы различить слова, сказанные на расстоянии в сорок футов от него?
— Да, — с вызовом отозвалась Елена, по-прежнему глядя на облака.
— И это так тебя разозлило?
— Да, — повторила она, не меняя тона.
Тут Елена почувствовала на себе его пристальный взгляд.
— Послушай, Елена, но ведь это неправда.
— Что ж, если ты можешь читать мои мысли, тогда тебе не требуется задавать мне никаких вопросов.
Они остановились и повернулись лицом друг к другу.
Мышцы на лице Стефана напряглись, губы вытянулись и превратились в упрямую черточку.
— Ты же знаешь, что я никогда не стал бы этого делать, но мне казалось, что ты всегда была за честность в отношениях.
— Хорошо. Кэролайн пребывала в своем обычном сволочном настроении и болтала всякие гадости про убийство. Ну и что? Тебе есть до этого дело?
— Есть, — с жестокой простотой признался Стефан. — Потому что она может быть права. Не насчет убийства, а насчет тебя. Насчет нас. Мне следовало догадаться, что это случится. Дело ведь не только в Кэролайн, разве не так? Я весь день ощущал направленные на меня волны враждебности и страха, но чувствовал слишком сильную усталость, чтобы сразу это проанализировать. Все думают, что я убийца, и ставят тебе это в вину.
— Что они думают, не имеет значения! Они ошибаются, но в конечном итоге это поймут. Тогда все снова будет замечательно.
Грустная улыбка растянула уголки рта Стефана.
— Ты действительно в это веришь? — Он отвернулся, и его взгляд снова стал жестким. — А что, если они ничего не поймут? Что, если все станет еще хуже?
— О чем ты говоришь?
— Может, нам лучше... — Стефан перевел дух и осторожно продолжил: — Может, нам лучше какое-то время не видеться? Если все подумают, что мы расстались, возможно, они оставят тебя в покое?
Елена недоверчиво на него уставилась.
— И ты смог бы на это пойти? Смог бы неизвестно сколько не видеться со мной и не разговаривать?
— Если это необходимо, то да. Мы смогли бы притвориться, будто между нами все кончено. — Стефан упрямо сжал губы.
Елена еще какое-то мгновение пристально на него глядела. Затем она придвинулась ближе, так близко, что они со Стефаном почти соприкоснулись. Ему пришлось опустить на нее взгляд. Их лица разделяли какие-то несколько дюймов.
— Есть только один способ это сделать, — напряженно проговорила Елена. — Ладно, я готова объявить всей школе о том, что наши отношения разорваны. Но только в одном случае. Если ты прямо сейчас скажешь, что ты не любишь меня и больше не хочешь меня видеть. Скажи мне это, Стефан, скажи прямо сейчас. Скажи, что больше не хочешь быть со мной.
Стефан буквально перестал дышать. Он неотрывно смотрел на Елену, и его глаза, как у кота, перелились разными оттенками — изумрудным, малахитовым и лиственно-зеленым.
— Скажи мне, — продолжила Елена. — Скажи мне, что ты сможешь жить без меня. Скажи мне...
Последней фразы ей закончить не удалось. Губы Стефана прижались к ее губам.

Глава 6

Стефан сидел в гостиной дома Гилбертов, вежливо соглашаясь со всем, что говорила тетя Джудит. А та явно чувствовала себя неуютно, принимая его в своем доме, не надо было уметь читать мысли, чтобы это понять. Тем не менее тетя Джудит всячески пыталась поддерживать непринужденную атмосферу, и Стефан помогал ей в этом. Он хотел, чтобы Елена была счастлива. Елена!
Даже не глядя на нее, Стефан чувствовал ее сильнее, чем весь остальной мир. Живое присутствие Елены ощущалось его кожей подобно солнечному свету на закрытых веках. А когда Стефан позволял тебе повернуться к ней лицом, это был сладостный шок для всех его органов чувств.… Ах, как же Стефан ее любил! Он больше никогда не сравнивал ее с Катриной; он почти забыл о том, что Елена напоминала ту погибшую девушку. В любом случае различий было очень много. Сходство ограничивалось светло-золотистыми волосами, кремовой кожей и изящными чертами лица. Взгляд Елены бывал ни робким, ни детским, как у Катрины. Напротив, ее глаза были окнами в ее душу, что сияла за ними как страстное пламя. Елена была Еленой, и ее образ сменил нежный призрак Катрины в сердце Стефана.
Однако сила ее характера делала их любовь опасной. На прошлой неделе, когда Елена предложила ему свою кровь, Стефан оказался совершенно не способен воспротивиться. И это притом, что он скорее готов был умереть, чем подвергнуть опасности Елену.
Уже в сотый раз Стефан принялся разглядывать ее лицо, выискивая в нем значительные признаки изменений. Не стала ли кремовая кожа немного беднее? Не сделалось ли выражение лица чуть более отстраненным?
Им обоим следовало быть более осторожными. И прежде всего — Стефану. Ему нужно позаботиться о более частом питании, активном поиске подходящих животных, чтобы не возникало серьезного искушения. Нельзя было позволять потребности стать слишком сильной. Стоило только Стефану об этом подумать, как он осознал, что очень голоден. Знакомое жжение распространялось по верхней челюсти, пронизывая все вены и капилляры. Сейчас Стефану следовало бы находиться в лесу — ловить каждый шорох, быть наготове для жаркой погони, а не здесь, у камина, пристально вглядываясь в узор светло-голубых жилок на горле Елены.
Внезапно Елена повернула голову и внимательно на него посмотрела.
— Так ты хочешь пойти на сегодняшнюю вечеринку? — спросила она. — Мы могли бы взять машину тети Джудит.
— Но для начала вам придется остаться и пообедать, — быстро вставила тетя Джудит.
— Мы можем перекусить чем-нибудь по дороге.
Елена имела в виду, что они могли бы прихватить что-нибудь для нее, подумал Стефан.
Сам он мог, если придется, жевать и глотать обычную человеческую пищу, хотя это было совершенно бессмысленно, и он давным-давно потерял к ней всякий вкус.
Но его... настоящий аппетит... был сейчас слишком силен, подумал он. И если они действительно отправляются на вечеринку, это означало еще несколько часов до весьма насущной кормежки. Однако Стефан согласно кивнул головой.
— Если ты хочешь, — сказал он.
Елена явно этого хотела, она была решительно настроена. Стефан с самого начала это видел.
— Ну хорошо, тогда я лучше переоденусь.
Стефан последовал за ней к подножию лестницы.
— Надень что-нибудь с высоким горлом, — негромко посоветовал он. — Скажем, свитер.
Елена оглядела пустую гостиную.
— Все в порядке, — успокоила она Стефана. — Ранки уже почти излечились. Видишь? — Она отодвинула кружевной воротничок, склонив голову.
Стефан, словно загипнотизированный, смотрел на две круглые отметинки на прекрасной, тонкой коже. Сейчас они были светло-бордового цвета, подобно сильно разбавленному вину.
Стефан сжал зубы и с трудом отвел глаза. Задержи он взгляд на этих ранках еще на мгновение, он мог бы сойти с ума.
— Но я совсем другое имел в виду, — оживленно отозвался юноша.
Сияющая вуаль прекрасных волос упала на бордовые отметинки, скрывая их от посторонних глаз.
— В самом деле?

— Входите! Входите!
Стоило им переступить порог, как все разговоры прекратились. Елена смотрела на повернутые к ним лица — настороженные, любопытные и несколько вороватые. Совсем не такие взгляды привыкла ловить королева средней школы имени Роберта Ли, входя куда-нибудь.
А дверь им открыл один из одноклассников — Алариха Зальцмана нигде не было видно. Зато Кэролайн уже восседала на табурете у стойки бара, демонстрируя всем свои роскошные длинные ноги. Бросив на Елену насмешливый взгляд, она отпустила какую-то ремарку в сторону своего соседа справа. Тот рассмеялся.
Елена почувствовала, как ее улыбка становится почти болезненной, а краска начинает заливать лицо. Затем до нее донесся знакомый голос:
— Елена, Стефан! Идите сюда.
Елена с облегчением разглядела Бонни, сидящую рядом с Мередит и Эдом Тиффом в углу на диванчике. Они со Стефаном устроились на большой оттоманке напротив, и разговоры по всей комнате снова возобновились.
По молчаливому согласию никто не упоминал о той неловкости, которую вызвал приход Елены и Стефана. Елена была твердо настроена делать вид, что все идет как всегда.
Мередит с Бонни ее в этом поддерживали.
— Классно выглядишь, — тепло польстила ей Бонни. — Мне страшно нравится этот красный свитер.
— Действительно милая вещица, — согласилась Мередит. — Правда, Эд?
Эд несколько испуганно согласился с подругой.
— Значит, твой класс тоже был сюда приглашен, — сказала Елена, обращаясь к Мередит. — А я думала, здесь будут только те, у кого седьмым уроком идет европейская история.
— Не знаю, подходит ли здесь слово «приглашен», — сухо отозвалась Мередит. — Учитывая, что наше «активное участие будет порой возмещать отсутствие высоких оценок».
— Думаешь, он серьезно об этом говорил? — вставил Эд.
Елена пожала плечами.
— Мне показалось, что серьезно. А где Рэй? — спросила она у Бонни.
— Рэй? Ах, да, Рэй. Не знаю. Наверно, где-нибудь поблизости. Здесь уйма народу.
Бонни говорила чистую правду. Гостиная дома Рамси была битком набита старшеклассниками. С того места, где сидела Елена, ей было прекрасно видно, как толпа перетекает в столовую, в прихожую, а также, возможно, на кухню. Циркулируя вокруг Елены, школьники то и дело задевали ее локтями.
— А о чем Зальцман хотел поговорить с вами после урока? — спрашивал тем временем Стефан.
— Аларих, — чопорно поправила его Бонни. — Он хочет, чтобы мы звали его Аларих. Ах, он был так мил. Он ужасно себя чувствовал из-за того, что ему пришлось заставить меня оживить в памяти такой мучительный опыт. Но дело в том, что Аларих не знал, как именно погиб мистер Таннер, и не понимал, насколько я чувствительна. Конечно, он сам невероятно чувствителен, так что он прекрасно представляет себе, каково это. Ведь по знаку зодиака он Водолей.
— С луной в восходящих линиях, — еле слышно промолвила Мередит. — Послушай, Бонни, ведь ты сама не веришь во всю эту чушь, разве не так? Он же учитель, ему не следует распространять весь этот бред на учеников.
— Да Аларих ничего такого не распространял! В точности то же самое он сказал Тайлеру и Сью Карсон. Еще он сказал, что нам следует всячески поддерживать друг друга в связи со случившимся. Возможно, нам даже следует написать реферат по поводу того вечера, чтобы как-то выразить свои чувства. Аларих сказал, что подростки очень впечатлительны, и он не хочет, чтобы эта страшная трагедия оказала длительный эффект на нашу жизнь.
— Какой он душка! — заметил Эд, и Стефан закашлялся, чтобы скрыть приступ душившего его смеха.
Однако ситуация его вовсе не позабавила, а вопрос, адресованный Бонни, был вызван не просто праздным любопытством. Елена прекрасно понимала это. Стефан относился к Алариху Зальцману примерно так же, как большинство школьников в гостиной относились к Стефану, — настороженно и недоверчиво.
— Действительно странно, — заметила Елена, бессознательно откликаясь на невысказанную Стефаном мысль. — Ведь Аларих вел себя так, будто идея о вечеринке пришла к нему спонтанно, тогда как все явно было запланировано.
— Еще более странно то, что школа может взять на работу учителя, даже не сообщив ему о том, как именно погиб его предшественник, — поддержал ее Стефан. — Все говорили о смерти мистера Таннера, об этом даже газеты писали.
— Но там не было всех подробностей, — твердо заявила Бонни. — На самом деле некоторую информацию полиция до сих пор не разглашает, потому что считается, что это необходимо для поиска убийцы. В частности... — тут она понизила голос, — знаете, что сказала мне Мэри? Доктор Фейнберг разговаривал с тем человеком, который производил вскрытие трупа, с судебно-медицинским экспертом. И тот заявил, что в теле вообще не оказалось крови. Ни капельки.
Елена внезапно почувствовала, как ледяной ветер продувает ее насквозь, будто она опять оказалась на кладбище. Она не могла выдавить из себя ни слова. Но тут Эд спросил:
— Куда же она вся делась?
— Не знаю, — спокойно ответила Бонни. — Наверное, разлилась по полу и алтарю. Именно с этим полиция прямо сейчас и разбирается. Но это очень необычно для трупа — то, что в нем совсем не осталось крови. Обычно в нижней части тела обязательно остается кровь. Посмертный цианоз, так это называется. Такие большие фиолетовые синяки. Мередит? А в чем дело?
— Меня от твоей невероятной чувствительности сейчас стошнит, — сдавленным голосом произнесла Мередит. — Не можем ли мы поговорить о чем-нибудь другом?
— Между прочим, не тебя всю заляпало этой кровью, — обиженно начала Бонни, но тут Стефан перебил:
— А следователи пришли к какому-нибудь выводам основе полученной информации? Стали они ближе к поимке убийцы?
— Не знаю, — честно призналась Бонни, а затем лицо ее прояснилось. — Да, кстати, Елена, ведь ты сказала, что знаешь, кто...
— Заткнись, Бонни! — возмущенно перебила ее Елена.
Если и существовало место, где это можно было обсуждать то определенно не в людной гостиной чужого дома. Не в комнате, переполненной людьми, ненавидевшими Стефана. Глаза Бонни распахнулись, но затем она кивнула, успокаиваясь.
А вот Елена никак не могла успокоиться. Пусть Стефан не убивал мистера Таннера, но ведь та же улика, которая вела к Дамону, с не меньшим успехом вела и к нему. И она определенно приводила к нему, ибо никто, за исключением Елены и Стефана, вообще не знал о существовании Дамона. Он таился где-то во Тьме. Поджидая очередную жертву. Вполне возможно, поджидая Стефана. Или Елену.
— С меня хватит, — внезапно вырвалось у нее. — Пожалуй, я пойду, посмотрю, какие закуски приготовил нам этот самый Аларих.
Стефан тоже начал было подниматься, но Елена махнула ему рукой, призывая сесть обратно. Все равно никакого достойного применения для картофельных чипсов и пунша у него не имелось. И она хотела хотя бы на несколько минут остаться наедине с собой. Хотела двигаться, а не сидеть, и тем самым, возможно, успокоиться.
Общение с Мередит и Бонни обеспечило Елене ложное чувство безопасности. Оставив своих подруг, она вновь вступила в противоборство с косыми взглядами и намеренно обращенными к ней спинами. Однако на сей раз этот опыт не на шутку разозлил Елену. Она двигалась сквозь толпу с намеренным высокомерием, ловя случайные взгляды.
«Я прекрасна и знаменита, — думала Елена. — Я могу с таким же успехом быть дерзкой и нахальной».
Она уже серьезно проголодалась. В столовой дома Рамси кто-то расставил целый ассортимент легких закусок, которые выглядели на удивление аппетитно. Елена взяла бумажную тарелку и положила себе немного моркови, не обращая внимания на школьников вокруг дубового стола. Она не собиралась заговаривать с кем-либо раньше, чем кто-то заговорит с ней.
И уделяя все свое внимание угощениям, Елена то и дело наклоняясь к столу, выбирая сырные закуски, подсоленные галеты, задевая своих соседей, пропиливала руку и выщипывала виноградины, старательно оглядывая весь ассортимент, чтобы не пропустить что-нибудь вкусное. В результате, даже не поднимая глаз, Елена вскоре заметила, что стала центром всеобщего внимания. Тогда она аккуратно откусила хлебную палочку и, держа ее в зубах как карандаш, отвернулась от стола.
— Ничего, если я тоже укушу?
Глаза Елены вдруг широко распахнулись от потрясения, и она затаила дыхание. Мозг отчаянно сопротивлялся, отказываясь подтверждать увиденное и оставляя Елену в состоянии беспомощной уязвимости. Хотя серьезные мысли исчезли, ее чувства продолжали безжалостно все регистрировать: темные глаза, немилосердно пронзающие ее взглядом, приятный запах какого-то одеколона, два длинных пальца, спокойно берущие ее за подбородок. Наконец Дамон наклонился и с предельной аккуратностью откусил другой конец хлебной палочки.
В этот момент их губы оказались в считанных дюймах друг от друга. Затем Дамон наклонился для второго укуса, но тут уже разум Елены резко заработал, заставляя ее отпрянуть. Ее рука автоматически схватила палочку хрустящего хлебца и отшвырнула ее в сторону. Виртуозно демонстрируя свои рефлексы, Дамон поймал ее в воздухе.
И он по-прежнему не спускал с нее глаз. Наконец Елена, сама не зная зачем, шумно втянула в себя воздух и раскрыла рот. Возможно, она собиралась закричать. Предупредить всех школьников, чтобы они бежали отсюда куда глаза глядят. Сердце ее стучало, как молот, а в глазах помутнело.
— Полегче, полегче.
Дамон забрал у нее тарелку, а затем ловким движением ухватил ее за запястье. Он спокойно держал Елену за руку, как это делала Мэри, когда проверяла пульс Стефана. Пока Елена продолжала, раскрыв рот, на него смотреть, Дамон гладил ее ладонь большим пальцем, словно утешая.
— Полегче. Все хорошо.
«Что ты здесь делаешь?» — подумала Елена.
Сцена в гостиной казалась ей зловеще-яркой и неестественной. Все было как в одном из тех кошмарных снов, когда окружающее кажется совершенно обычным, как в нормальной жизни, а потом случается что-то гротескно-уродливое. Наверняка Дамон собирался их всех убить.
— Елена? С тобой все в порядке? — К Елене, трогая ее за плечо, обращалась Сью Карсон.
— Я подумал, что она чем-то подавилась, — пояснил Дамон, выпуская запястье Елены. — Но теперь как будто все прошло. Тебе не трудно нас друг другу представить?
Наверняка он собирался их всех убить...
— Послушай, Елена, это Дамон... гм... — Сью разбила руками, словно извиняясь, и Дамон закончил за нее:
— Смит, — Он поднял бумажный стаканчик. — За знакомство.
— Что ты здесь делаешь? — спросила Елена.
— Он студент университета, — отважилась вставил Сью, когда стало ясно, что Дамон отвечать не собирается. — Точнее, колледжа Вильгельма и Марии.
— И его тоже, — сказал Дамон, по-прежнему пристально глядя на Елену. На Сью он даже и не посмотрел. — Мне нравится путешествовать.
Мир вокруг Елены со щелчком встал на место, но это был очень холодный мир. Люди со всех сторон заворожено наблюдали за диалогом, не давая ей говорить свободно. Однако благодаря всем этим людям Елена оставалась в безопасности.
По неизвестной причине Дамон вел здесь какую-то игру, прикидываясь одним из них. И, пока маскарад продолжался, Дамон ничего не мог с ней поделать в присутствии такого количества свидетелей... по крайней мере, Елена очень на это надеялась.
Игра. Но правила в ней устанавливал именно Дамон. Теперь он стоял в гостиной дома Рамси, играя с Еленой.
— Дамон приехал всего на несколько дней, — охотно продолжила Сью. — Навестить... друзей, правда? Или родственников?
— Друзей, — кивнул Дамон. — И родственников.
— Так тебе повезло быть совершенно свободным во всех своих передвижениях? — спросила Елена.
Она сама не понимала, что ею владеет. Она отчаянно хотела сорвать с него маску.
— Везение никакого отношения к этому не имеет, — отозвался Дамон. — Ты любишь танцевать?
— А какая у тебя специализация в колледже? — спросила Елена.
Дамон мило ей улыбнулся.
— Американский фольклор. К примеру, ты знаешь, что родинка на шее означает, что ты станешь богатой? Можно мне посмотреть?
— Нет, нельзя.
Ясный, тихий и холодный голос донесся из-за спины Елены. Елена лишь раз слышала, чтобы Стефан так к кому-либо обращался в ту ночь кладбище, когда Тайлер пытался ее изнасиловать. Пальцы Дамона замерли в воздухе — и, освобожденная от его влияния, Елена отступила назад.
— А разве твои слова что-то значат? — спросил Дамон.
Братья стояли лицом друг к другу под слабо мерцающем светом медной люстры.
Целый вихрь мыслей кружился в голове Елены.
«Все смотрят на нас, картинка, должно быть, почище чем в кинофильмах... Раньше я не замечала, что Стефан чуть выше ростом... Бонни и Мередит недоумевают гадая, что происходит... Стефан явно в гневе, но он все еще слаб, все еще болен... Если он вступит в противоборство с Дамоном, он безнадежно проиграет...»
И это произойдет прямо у всех на глазах. Елену озарило понимание, когда все встало на место. Именно за этим и пришел сюда Дамон — чтобы заставить Стефана на него напасть, причем якобы без всякой причины. И неважно, что будет потом. Дамон все равно останется в выигрыше. Если Стефан все-таки от него отобьется, это станет всего лишь очередным доказательством склонности Стефана к насилию. Больше улик для обвинителей Стефана. А если Стефан проиграет бой...
«Это будет означать его гибель, — подумала Елена. — Ах, Стефан, ведь он сейчас гораздо сильнее тебя, пожалуйста, не делай глупостей. Дамон хочет тебя убить, он просто ищет удобного случая».
И тут Елена заставила себя двигаться, хотя тело почти не слушалось ее и казалось несгибаемым, как у деревянной куклы.
— Стефан, — выговорила она, сжимая его холодную ладонь. — Пойдем домой.
Елена почувствовала в его теле напряжение, подобное электрическому току, бегущему под кожей. В этот момент Стефан был полностью сосредоточен на Дамоне, и в глазах его сиял свет, напоминавший отражение пламени на лезвии кинжала. В таком состоянии Елена его еще не видела. И она поняла, что ее это пугает.
— Стефан, — повторила Елена, взывая к нему так, словно она заблудилась в тумане и не могла его найти. — Стефан, пожалуйста.
И медленно-медленно Елена почувствовала, как он откликается. Она услышала, как Стефан дышит, и ощутила, как из его тела уходит напряжение, а сознание со щелчком возвращается к реальности. Смертоносное сосредоточение его разума рассеялось. Стефан посмотрел на Елену и внезапно ее увидел.
— Хорошо, — негромко произнес он, заглядывая ей в глаза. — Идем.
Елена продолжала его держать, пока они отворачивались от Дамона, одной рукой крепко сжимая его ладонь, а другой обхватив локоть. Ей пришлось собрать всю свою волю, чтобы не оглянуться через плечо, пока они уходили прочь. Однако ее кожа была словно наэлектризована, а по спине ползли зловещие мурашки, как будто Елена ожидала удара ножом.
Вместо этого сзади донесся низкий и ироничный голос Дамона:
— А вы слышали, что поцелуй рыжеволосой девушки излечивает герпетическую лихорадку?
В ответ послышался откровенно радостный смех Бонни. Она явно была польщена.
По пути к двери Елена и Стефан, наконец, столкнулись с хозяином вечеринки.
— Уже уходите? — спросил Аларих. — Но мне еще даже не удалось с вами поговорить.
В его голосе звучали укоризненные нотки. Аларих вел себя как собака, которая совершенно точно знает, что ее не возьмут на прогулку, но все равно скулит. В животе у Елены вдруг сжался комок тревожного предчувствия как в отношении Алариха, так и в отношении всех остальных, пришедших на вечеринку. Еще бы! Ведь они оставались в обществе Дамона!
Теперь Елене оставалось лишь надеяться, что ее более раннее предположение оказалось верным, и что Дамон захочет продолжить этот маскарад. Но сейчас с нее было довольно. Елена должна любой ценой вызволить Стефана отсюда, прежде чем он передумает.
— Я не очень хорошо себя чувствую, — сказала Елена, подбирая свою сумочку с оттоманки. — Извините. — Она крепко сжала руку Стефана.
Потребовалась бы сущая малость, чтобы заставить его прямо сейчас вернуться в столовую.
— Мне очень жаль, — сказал Аларих. — До свидания.
Только когда они уже оказались у порога, Елена вдруг заметила клочок темно-лиловой бумаги, засунутый в боковой карман ее сумочки. Вытащив бумажку, она машинально ее развернула, пока мысли были заняты другим.
Бумажка содержала надпись — четкую и недвусмысленную. Почерк показался Елене незнакомым. Прочтя записку, она вдруг почувствовала, как весь мир покачнулся.
«Только этого мне не хватало», — подумала Елена.
— Что там? — спросил Стефан.
— Ничего. — Елена сунула клочок бумаги обратно в боковой карман сумочки, заталкивая его поглубже. — Ничего, Стефан. Идем на улицу.
И они вышли под иглы проливного дождя.

Глава 7

— В следующий раз, — негромко проговорил Стефан, — я так просто не уйду.
Елена поняла, что он говорит совершенно серьезно, и это пугало ее. Однако сейчас эмоции схлынули, и ей не хотелось спорить.
— Надо же, — удивленно проговорила она, — Дамон был там. В самом обычном доме, полном самых обычных людей, как будто у него были все права там находиться. Никогда бы не подумала, что он на такое осмелится.
— Почему бы и нет? — горестно отозвался Стефан. — Я тоже оказался в самом обычном доме, полном самых обычных людей, как будто у меня были все права там находиться.
— Я вовсе не хотела, чтобы это так прозвучало. Просто единственный раз я видела Дамона на публике в Доме с привидениями, когда он был в маске и карнавальном наряде и было темно. А так это всегда бывало какое-то безлюдное место — вроде физкультурного зала, когда я осталась одна, или кладбища...
Едва лишь упомянув про кладбище, Елена тут же поняла, что допустила ошибку. Ведь она так и не рассказала Стефану, как она три дня тому назад отправилась туда искать Дамона. Сидя за рулем, он буквально оцепенел.
— На кладбище?
— Да... я имела в виду тот день, когда за нами с Бонни и Мередит кто-то погнался. Теперь я считаю, что нас тогда преследовал именно Дамон. А место было совершенно безлюдное, если не считать нас троих.
Зачем Елена ему лгала? А затем, мрачно ответил еле слышный голосок у нее в голове, что в ином случае Стефан мог сломаться. Знания о том, что Дамон ей сказал, что пообещал ей, могло вполне хватить чтобы Стефан шагнул за край.
«Я никогда не смогу ему об этом рассказать, — вдруг болезненно осознала Елена. — Ни про ту сцену на кладбище, ни про то, что Дамон может сделать в будущем. Если Стефан вступит в схватку с Дамоном, он погибнет. А значит, он никогда об этом не узнает, — пообещала она себе. — Я приложу все силы, чтобы удержать его от поединка. Любым способом».
На какое-то время Елену наполнили леденящие опасения.
Пятьсот лет тому назад Катрина тоже попыталась удержать братьев от единоборства, но все ее усилия привели к смертельному поединку.
«Нет-нет, я не допущу той же ошибки», — яростно думала Елена.
Методы Катрины были глупыми и детскими. Кто, кроме неразумного ребенка, мог покончить с собой в надежде на то, что два врага, борющиеся за ее руку, станут друзьями? Это была самая скверная ошибка во всем этом печальном деле. Из-за нее затаенная вражда между Стефаном и Дамоном вылилась в откровенную ненависть. А что казалось еще хуже, Стефан с того самого дня жил с чувством вины — он винил себя за глупость и слабость Катрины.
Елена попыталась завести разговор:
— Ты не думаешь, что Дамона кто-то туда пригласил?
— Очевидно, раз он там оказался.
— Значит, это правда, что говорят про... про людей вроде тебя, Что необходимо, чтобы вас пригласили. Но ведь Дамон пробрался в физкультурный зал без всякого приглашения.
— Это потому, что физкультурный зал не является местом проживания живых существ. Таков один единственный критерий. Не имеет значения, дом это, палатка или квартира над магазином. Если живые люди едят и спят там, требуется, чтобы нас туда пригласили.
— Но я не приглашала тебя ко мне домой.
— Нет, приглашала. В ту первую ночь, когда я отвез тебя домой, ты распахнула дверь и кивнула мне. Приглашение совсем необязательно должно быть словесным. Если намерение присутствует, этого уже достаточно. И персона, тебя пригласившая, совсем необязательно должна проживать в этом доме. Подойдет любой человек.
Елена задумалась.
— А как насчет плавучего дома?
— Все то же самое. Хотя бегущая вода может сама по себе быть барьером. Для некоторых из нас почти невозможно ее пересечь.
Елена вдруг зримо представила себе, как она вместе с Мередит и Бонни на всех парах несется к Плетеному мосту. Каким-то образом она тогда поняла, что, если они переберутся на другую сторону реки, то ускользнут от существа, которое за ними гонится, и окажутся в безопасности.
— Так вот почему все так получилось, — прошептала Елена.
Впрочем, оставалось неясно, откуда она об этом узнала. Создавалось впечатление, будто это знание оказалось вложено в ее голову из какого-то внешнего источника. Затем Елена поняла кое-что еще.
— Ты прошел со мной через мост. Значит, ты можешь пересекать бегущую воду.
— Это потому, что я слаб. — Стефан сказал об этом просто, без всяких эмоций. — Тут, безусловно, содержится определенная ирония. Но чем мощнее твоя Сила, тем больше тебя затрагивают определенные ограничения. Чем больше ты принадлежишь к Тьме, тем сильнее правила Тьмы тебя связывают.
— А какие еще есть правила? — спросила Елена.
У нее в голове уже начинал созревать определенный план на будущее. Или, по крайней мере, надежда такой план создать.
Стефан внимательно на нее посмотрел.
— Да, все верно, — кивнул он. — Думаю, тебе пора их узнать. Чем больше ты узнаешь про Дамона, тем больше шансов, что сумеешь себя защитить.
«Сумеешь себя защитить?»
Возможно, Стефан знал больше, чем Елене казалось. Но когда он свернул на боковую улочку и припарковался, она просто поинтересовалась:
— Не следует ли мне наесться чеснока?
Стефан рассмеялся.
— Только если ты хочешь подмочить свою репутацию. Однако есть определенные растения, которые могут тебе помочь. Например, вербена. Это трава, которая защищает от колдовских заговоров. Кроме того, она помогает сохранить ясность ума, когда кто-то использует против тебя Силу. Обычно ее носят в мешочке на шее. Бонни вербена наверняка бы понравилась — она считалась священным растением у друидов.
— Вербена, — повторила Елена, словно пробуя на вкус незнакомое слово. — А что еще?
— Сильный свет ламп или прямые солнечные лучи могут быть очень болезненными. Вскоре ты заметишь, что погода изменилась.
— Уже заметила, — отозвалась Елена. — Ты хочешь сказать, что Дамон это делает?
— Да, должно быть, это он. Для контроля над стихиями требуется колоссальная энергия, но тогда ему становится легче путешествовать при свете солнца. Пока небо затянуто облаками, Дамону даже не требуется защищать глаза.
— И тебе тоже, — заметила Елена. — А как насчет... ну, крестов и тому подобного?
— Никакого эффекта, — помотал головой Стефан. — Хотя, если человек, который держит такой крест, действительно верит в его защиту, это может многократно усиливать волю к сопротивлению.
— А... серебряные пули?
Стефан кратко рассмеялся.
— Это для оборотней. Насколько я знаю, им не нравится серебро в любой форме. А вот осиновый кол в сердце — это по-прежнему надежный метод для устранения мне подобных. Есть, однако, и другие способы, не менее эффективные: сжигание, обезглавливание, вбивание гвоздей в виски. Или, лучше всего...
— Стефан! — Потерянная, горестная улыбка на его лице не на шутку Елену напугала. — А как насчет превращения в животных? — спросила она. — Раньше ты говорил, что, имея достаточные Силы, ты мог бы это проделывать. Если Дамон способен становиться любым животным по своему усмотрению, как мы вообще сможем его узнать?
— Вовсе не любым животным по своему усмотрению. Дамон ограничен одним животным — или, максимум, двумя. Сомневаюсь, что даже с его Силой он способен на что-то большее.
— Значит, мы продолжаем искать ворону.
— Верно. Кроме того, внимательно наблюдая за поведением обычных животных, ты сможешь понять, что он где-то неподалеку. Животные обычно не слишком хорошо на нас реагируют — они чуют, что мы охотники.
— Янцзы неистово лаял на ту ворону. Как будто знал, что с ней что-то не так, — припомнила Елена. — Ах... Стефан, — добавила она изменившимся тоном, когда новая мысль ее поразила. — А как на счет зеркал? Я не помню, чтобы ты когда-либо смотрелся в зеркало.
Какое-то время Стефан хранил молчание.
— Легенда гласит, — сказал он затем, — что зеркала отражают душу того человека, который в них заглядывает. Вот почему первобытные люди страшатся зеркал — они боятся, что их души будут пойманы в ловушку и похищены. Предполагается, что мне подобные вообще не отражаются в зеркалах — ведь у нас нет душ.
Медленно-медленно он протянул руку к зеркалу заднего вида, наклоняя его так, чтобы Елена смогла туда заглянуть. В посеребренном стекле она увидела его глаза, потерянные, загнанные и бесконечно грустные.
Она почувствовала, что сейчас просто необходима поддержать Стефана.
— Я люблю тебя, — прошептала Елена.
Это было единственное утешение, которое она могла ему предоставить. Больше у них ничего не оставалось.
Стефан крепко обнял Елену и зарылся лицом в ее волосы.
— Ты — мое зеркало, — прошептал он в ответ.
Напряжение постепенно уходило из его тела, пока теплота и спокойствие, напротив, втекали внутрь. Елена также ощутила облегчение, и покой буквально ее пропитывал. Было так славно, что она чуть не забыла уточнить у Стефана смысл его последней фразы. Вспомнила она об этом, только когда они стали прощаться у входной двери.
— Я — твое зеркало? — спросила Елена тогда, глядя на Стефана.
— Ты забрала мою душу, — пояснил он. — Закрой дверь и сегодня ночью больше ее не открывай.
Затем Стефан ушел.

— Елена, слава богу! — воскликнула тетя Джудит. Когда Елена недоуменно на нее посмотрела, тетя добавила: — Бонни звонила с вечеринки. Она сказала, что тебе вдруг стало плохо. Когда ты не вынулась домой, я встревожилась.
— Мы со Стефаном поехали прокатиться. — Елене очень не понравилось, как изменилось лицо тети после упоминания о Стефане. — А что, есть проблемы?
— Нет-нет, просто... — Тетя Джудит явно не знала, как закончить предложение. — Знаешь, Елена, мне кажется, будет лучше... если ты станешь реже видеться Стефаном.
Елена окаменела.
— И ты туда же?
— Нет, не то чтобы я верила в эти сплетни, — стала убеждать ее тетя Джудит. — Но, ради твоего собственного блага, лучше держать его на определенной дистанции, иначе...
— А может, лучше вообще его бросить? Отвергни Стефана потому, что люди распускают о нем разные слухи? Держаться подальше от оклеветанного из опасения, что часть грязи прилипнет ко мне? — Гнев оказался желанным выходом, и слова буквально прыгали в горле у Елены, пытаясь разом оттуда выбраться. — Нет, тетя Джудит, мне не кажется, что это будет лучше. А если бы речь шла о Роберте?
— Елена, я запрещаю тебе разговаривать со мной в таком тоне!..
— Я все равно уже закончила! — выкрикнула Елена и резко развернулась к лестнице.
Ей удалось сдерживать слезы, пока она не оказалась в своей спальне и не закрыла за собой дверь. Затем Елена бросилась на кровать и горько зарыдала.
Вскоре Елена заставила себя встать, чтобы позвонить Бонни. Бонни была сильно возбуждена и чрезмерно говорлива. Почему Елена спрашивает, не случилось ли чего-нибудь необычного после того, как они со Стефаном ушли? Необычным стал сам их уход! Нет, этот новый парень Дамон ничего такого про Стефана не говорил, он просто поболтался там еще немного, а затем исчез. Нет, Бонни не видела, чтобы он с кем-нибудь уходил. А что? Елена что, ревнует? Да-да, конечно, это шутка! Хотя он действительно был великолепен, разве не так? Чуть ли не великолепнее Стефана — если, конечно, тебе нравятся темные волосы и черные глаза. С другой стороны, если тебе нравятся более светлые волосы и карие глаза...
Тут Елена немедленно заключила, что у Алариха Зальцмана глаза карие.
Наконец она повесила трубку и только тогда вспомнила про записку, которую нашла у себя в сумочке. Пожалуй, Елене следовало спросить у Бонни, не подходил ли кто-нибудь к ее сумочке, когда она была в столовой. С другой стороны, Бонни и Мередит тоже отлучались в столовую. Кто-то мог подложить записку именно тогда. От одного вида темно-лилового листка бумаги Елена ощутила во рту медный привкус. Она едва могла на нее смотреть. Но теперь, оставшись в одиночестве, Елена непременно должна была развернуть записку и прочесть ее снова. Все это время она надеялась, что слова каким-нибудь образом станут другими. Возможно, раньше она просто ошиблась.
Но слова не стали другими. Четкие угловатые буквы так резко выделялись на бледном фоне, как будто они были десять футов в вышину.
Я очень хочу до него дотронуться. Больше, чем до любого из моих знакомых мальчиков. И Стефан тоже хочет до меня дотронуться, потому что явно сдерживается.
Ее слова. Записанные ею самой в дневник. В тот, который похитили.

На следующий день Бонни и Мередит постучали в дверь дома Гилбертов.
— Стефан позвонил мне вчера вечером, — сообщила Мередит. — Он сказал, что не хотел бы, чтобы ты сегодня шла в школу одна. Сам Стефан сегодня в школу не собирается, так что он попросил, чтобы мы с Бонни тебя проводили.
— Эскортировали, — уточнила Бонни, которая явно пребывала в хорошем настроении. — Отконвоировали. По-моему, чертовски мило с его стороны, что он так заботлив.
— Надо думать, он тоже Водолей, — предположила Мередит. — Идем, Елена. А то я убью эту дурочку, прежде чем она заикнется насчет Алариха.
Елена шла молча, размышляя о том, что за дела могли найтись у Стефана, чтобы он решил пропустить занятия в школе. Сегодня она чувствовала себя такой уязвимой и беззащитной, как будто с нее содрали кожу. В такие дни Елена готова была расплакаться от любого пустяка.
На доске объявлений у канцелярии был приколот листок темно-лиловой бумаги.
Ей следовало бы заранее догадаться. Глубоко внутри себя Елена уже это знала. Вор не успокоился на том, что сама Елена узнала о его знакомстве с ее, исключительно личными записями. Теперь он демонстрировал ей, что эти записи вполне можно сделать публичными.
Елена оторвала записку от доски и быстро ее скомкала — после того, как прочла. Слова словно горели у нее перед глазами.
Мне кажется, кто-то причинил ему ужасную боль в прошлом, и Стефан так и не смог с этим примириться. А еще мне кажется, что у него есть какая-то страшная тайна, и он отчаянно боится, что я ее открою.
— Елена, это еще что? В чем дело? Елена, вернись!
Бонни и Мередит последовали за ней до ближайшего дамского туалета, где Елена встала над мусорной корзиной, разрывая записку на микроскопические клочки и дыша так, словно она только что пробежала стометровку. Бонни и Мередит переглянулись, а затем дружно посмотрели на туалетные кабинки.
— Ну ладно, — громко сказала Мередит. — Привилегия старших. Эй, ты! — Она постучала по единственной закрытой дверце. — Выходи!
Послышалось какое-то шуршание, а затем из кабинки появилась ошарашенная восьмиклассница.
— Но я даже не...
— Прочь отсюда, — приказала Бонни. — А ты, — велела она девочке, моющей руки над раковиной, — встань за дверью и позаботься о том, чтобы сюда никто не вошел.
— Но почему? Что вы тут...
— В темпе, мочалка. Если кто-нибудь войдет в эту дверь, ты за это ответишь.
Как только дверь закрылась, Бонни и Мередит подступили к Елене.
— Ладно, это вооруженное нападение, — сказала Мередит. — Давай, Елена, выкладывай.
Елена порвала последний крошечный клочок бумаги, не зная — плакать ей или смеяться.
Она хотела все рассказать подругам, но не могла. Тогда она решила рассказать им только про дневник.
Выслушав краткую историю, Бонни и Мередит были столь же разгневаны и возмущены, как и сама Елена.
— Должно быть, дневник украли на вечеринке, — наконец заключила Мередит, как только все трое закончили свои рассуждения касательно характера вора, его морального облика и вероятного места назначения в загробной жизни. — Но это мог сделать любой. Я не помню, чтобы кто-то конкретный подходил к твоей сумочке, но, с другой стороны, гостиная была битком набита народом, и я могла не заметить.
— Но ради чего кому-нибудь захотелось бы это сделать? — вставила Бонни. — Если только... Помнишь, Елена, той ночью, когда мы нашли Стефана, ты на что-то такое намекала. Ты тогда сказала, что, скорее всего, знаешь, кто убийца.
— Не скорее всего знаю, а точно знаю. Но если ты тем самым подразумеваешь, что вор и убийца — это одно лицо, то я в этом далеко не уверена. Хотя и предполагаю, что так могло получиться. Да, пожалуйста могла сделать та же самая персона.
Бонни явно перепугалась.
— Но ведь это значит, что убийца — ученик школы! — Когда Елена отрицательно покачала головой, Бонни продолжила: — А раз так, то на вечернике были только два человека, которые не являются учениками школы, — тот новый парень и Аларих. — Выражение ее лица резко изменилось. — Но Аларих не убивал мистера Таннера! Его тогда даже в Феллс-Черче не было!
— Я знаю. Аларих этого не делал. — Елена уже зашла слишком далеко, чтобы теперь останавливаться. Бонни и Мередит знали слишком много. — Это сделал Дамон.
— Так тот парень убийца! Тот, который меня поцеловал?
— Бонни, успокойся. — Как всегда, чужая истерика заставила Елену собраться. — Да, он убийца, и мы трое должны держать с ним ухо востро. Вот зачем я вам все это рассказываю. Никогда, ни при каких условиях не приглашайте его к себе домой.
Тут Елена умолкла, разглядывая лица своих подруг. Они внимательно на нее смотрели, и на мгновение у нее возникло тошнотворное чувство, что они ей не поверили. И не только не поверили, но и были теперь готовы поставить под вопрос ее душевное здоровье.
Однако Мередит лишь ровным и спокойным голосом спросила:
— Ты в этом уверена?
— Да. Уверена. Дамон убийца, это он посадил Стефана в колодец, и в следующий раз он может взяться за одну из нас. И я даже не знаю, есть ли хоть какой-то способ его остановить.
— Тогда ладно, — сказала Мередит, вскидывая брови. — Неудивительно, что вы со Стефаном так быстро покинули вечеринку.

Когда Елена вошла в столовую, Кэролайн наградила ее зловредной улыбкой. Но Елена не обратила на это внимания.
Однако она сразу же заметила, что в столовой находится Викки Беннетт.
Викки не бывала в школе с той самой ночи, когда Мэтт, Бонни и Мередит обнаружили ее у дороги. Она тогда несла бред про туман, глаза во тьме и что-то ужасное на кладбище. Доктора, которые осмотрели ее впоследствии, сказали, что никаких физических изменений в ней не наблюдается, однако в среднюю школу имени Роберта Ли Викки так и не вернулась. Народ шепотом поговаривал что-то насчет психиатрии медикаментозного лечения, которое якобы было ей назначено.
Однако Викки вовсе не казалась сумасшедшей, подумала Елена. Хотя она и выглядела бледной, подавленной и какой-то неопрятной. Викки подняла глаза и проводила проходившую мимо Елену взглядом испуганного олененка.
Елене было так странно сидеть за полупустым столом, где компанию ей составляли только Бонни и Мередит. Обычно люди так и роились вокруг них.

— Сегодня утром мы так толком и не поговорили, — заметила Мередит. — Давайте раздобудем чего-нибудь поесть, а потом решим, что нам делать с этими записками.
— Я не голодна, — ровным тоном отозвалась Елена. — Да и что мы можем поделать? Если это Дамон, нам никак его не остановить. Поверьте, это не то, чем занимается полиция. Вот почему я так и не сказала полицейским, что он убийца. Нет никаких улик, а, кроме того, они никогда не... Бонни, ты меня не слушаешь.
— Извини, — сказала Бонни, которая глядела мимо Елены. — Но там происходит что-то очень странное.
Елена повернула голову. Викки Беннетт стояла в самом центре столовой, но она уже не казалась расстроенной или подавленной. Улыбаясь, она хитроватым и оценивающим взглядом обводила помещение.
— Вообще-то нормальной она не выглядит, но странной я бы ее тоже не назвала, — заметила Мередит, а затем добавила: — Хотя погодите.
Викки расстегивала пуговицы на своей шерстяной кофте. Но то, как она это проделывала — намеренно играя пальцами, оглядывая всех с таинственной улыбкой на губах, — выглядело очень необычно. Когда последняя пуговица была расстегнута, Вики двумя пальцами изящно стянула кофту с одного плеча затем с другого. Наконец она бросила кофту на пол.
— Пожалуй, «странная» — то самое слово, — заключила Мередит.
Ученики, проходившие мимо Викки с полными подносами, поглядывали на нее с большим любопытством. Минуя ее, они продолжали оглядываться через плечо. Однако они стали останавливаться, как только Викки сняла туфли.
Она сделала это в высшей степени грациозно, зацепив каблук одной туфли-лодочки носком другой и столкнув ее с ноги, а затем повторив ту же самую операцию с другой туфлей.
— Но она не может продолжать в том же духе, — пробормотала Бонни, когда пальцы Викки начали расстегивать перламутровые пуговицы на белой шелковой блузке.
Все головы поворачивались, школьники толкали друг друга локтями и активно жестикулировали. Вокруг Викки собралась небольшая группа зрителей, члены которой расположились чуть поодаль, чтобы не мешать наблюдать остальным.
Белая шелковая блузка вскоре слетела на пол, как раненое привидение. Под ней оказалась крученая комбинация, тоже белая.
Мертвую тишину в столовой нарушали лишь сдавленные шепотки. Никто не ел. Количество зрителей возле Викки увеличилось.
Застенчиво улыбнувшись, Викки начала расстегивать застежки на поясе. Плиссированная юбка упала на пол. Викки выступила из нее и носком оттолкнула юбку в сторону.
Кто-то в задней части столовой начал нараспев декламировать:
— Сними все! Сними все!
Другие голоса присоединились.
— Неужели никто не собирается ее остановить? — возмутилась Бонни.
Елена встала из-за стола. Когда она в прошлый раз приблизилась к Викки, та завопила и попыталась на нее наброситься. Однако теперь, когда Елена к ней приблизилась, Викки лишь одарила ее заговорщической улыбкой. Губы девочки зашевелились, но из-за общего скандирования Елена не смогла различить, что она говорит.
— Брось, Викки, — сказала Елена. — Идем.
Светло-каштановые волосы Викки взметнулись, когда она резко помотала головой, а затем взялась за лямку комбинации.
Елена нагнулась, чтобы подобрать кофту и накинуть ее на хрупкие плечи Викки. Как только она это сделала, как только коснулась ее, полузакрытые глаза Викки вдруг широко распахнулись и опять стали как у испуганного олененка. Девочка ошарашенно смотрела на Елену, словно ее только что пробудили от тяжелого сна. Затем она недоверчиво оглядела свое тело. Как можно плотнее закутываясь в кофту и дрожа, Викки попятилась. В столовой вдруг стало тихо.
— Все в порядке, — утешила девочку Елена. — Идем.
При звуке ее голоса Викки так подскочила, как будто ее коснулись обнаженным высоковольтным проводом. Она уставилась на Елену, а затем буквально взорвалась:
— Ты одна из них! Я тебя видела! Ты злая!
Викки резко развернулась и босиком побежала прочь из столовой, оставив Елену в состоянии шока.

Глава 8

— А знаете, что самое странное в том представлении, которое устроила Викки? — спросила Бонни, слизывая шоколад с мороженого. — Я имею в виду, помимо очевидных вещей.
— Что? — тупо спросила Елена.
— Как она выглядела, когда осталась в одной комбинации. Я хочу сказать, Викки выглядела точно так же, как у дороги, когда мы ее обнаружили, только тогда она была ко всему прочему вся исцарапана.
— И мы тогда подумали, что эти царапины вполне могла нанести кошка, — заметила Мередит, доедая последний кусочек своего кекса. Казалось, ее охватила тихая задумчивость, она пристально наблюдала за Еленой. — Но это кажется не очень-то вероятным.
Елена посмотрела на подругу.
— Может, Викки и впрямь упала в какой-нибудь ежевичный куст, — предположила она. — Ну ладно, а теперь, когда вы закончили с едой, не хотите ли видеть первую записку?
Оставив тарелки в раковине, подруги поднялись по лестнице в комнату Елены. Пока Бонни и Мередит читали записку, Елена вдруг почувствовала, что краснеет. Все-таки они были ее лучшими подругами, а сейчас, скорее всего, единственными. Да, она уже читала им выдержки из своего дневника. Но это было совсем другое дело. Такого унизительного чувства Елена еще никогда в жизни не испытывала.
— Ну что? — спросила она у Мередит.
— Человек, который это написал, имеет пять футов одиннадцать дюймов ростом, слегка прихрамывает при ходьбе и носит накладные усы, — нараспев произнесла Мередит. — Извини, — добавила она, видя, как изменилось лицо Елены. — На самом деле совсем не смешно. Но ведь особых выводов тут не сделаешь, разве не так? Писал вроде бы парень, но все выглядит как-то по-женски.
— Да, во всей этой истории есть что-то специфически женское, — добавила Бонни, сидя у Елены на кровати и слегка подпрыгивая. — Да, правда, — словно защищаясь, продолжила она. — Цитировать тебе отрывки из твоего дневника — такое, мне кажется, может прийти в голову только женщине. Мужчины обычно не очень интересуются дневниками.
— Ты просто не хочешь, чтобы вина пала на Дамона, — обвинила ее Мередит. — Я бы подумала, что он тебя больше волнует как психопат-убийца, чем как похититель дневников.
— Не знаю. Убийцы вроде как романтичны. Только вообрази, как ты умираешь, а твое горло сжимают чьи-то руки. Тебя душат, лишая жизни, а последним, что ты видишь, оказывается его лицо. — Хватая себя за горло, Бонни охнула и трагически выдохнула, откидываясь на кровать. — Он может в любой момент меня придушить, — промолвила она, не открывая глаз.
У Елены уже вертелась на губах фраза: «Неужели ты