Глава 5
Остров Эсме

— Хьюстон? — спросила я, изумленно поднимая брови, когда мы прилетели в Сиэтл.
— Всего лишь остановка в пути, — усмехаясь, уверил меня Эдвард.
Я почувствовала, что заснула, только тогда, когда он разбудил меня. Я с трудом понимала, что происходит, когда он стал тянуть меня через терминал, и изо всех сил пыталась не забыть, как открывать глаза после каждого их закрывания. Мне понадобилось несколько минут, чтобы понять, где находимся, когда мы вновь совершили посадку, и собираемся ли мы дальше продолжить полет.
— Рио-де-Жанейро? — с тревогой спросила я.
— Всего лишь следующая остановка, — ответил он.
Перелет в Южную Америку был долгим, но мне было весьма удобно сидеть в широком кресле первого класса, да и в объятиях Эдварда, который укачивал меня.
Я спала и проснулась в сильнейшей тревоге — мы уже подлетали к аэропорту и лучи солнца проникали в окна самолета. Мы не задержались в аэропорту для следующего перелета, который я ожидала. Вместо этого мы взяли такси, пробираясь по темным, переполненным, шумным улицам Рио-де-Жанейро. Я не понимала ровным счетом ничего из того, что говорил Эдвард по-португальски водителю, но предположила, что мы поедем в гостиницу, прежде чем наша поездка продолжится. Острый приступ боли, чем-то похожий страх перед публикой, скрутил мой живот, стоило мне только подумать об этом.
Такси все ехало через толпу людей, пока она постепенно не поредела, а мы все продолжали свой путь куда-то на запад, туда, где бушевал океан.
Мы остановились в порту.
Эдвард шел впереди меня к длинной линии белых яхт, которые причаливали в почерневшей ночной воде. Лодка, у которой он остановился, была меньше, чем другие и более обтекаемой по форме — очевидно, она была предназначена для большой скорости, а не для размещения грузов. Но всё же она была куда более роскошной, да и более грациозный, нежели остальные. Эдвард легко, несмотря на тяжелые сумки, которые нес, запрыгнул на борт. Он бросил их на палубу и встал на самый край, чтобы помочь мне.
Я молча наблюдала за тем, как он подготовил лодку к отплытию, удивляясь тому, как умело он это делал, ведь до этого он никогда не упоминал что интересуется лодками. Н если подумать — он ведь был хорош буквально во всем.
Поскольку мы шли на восток через открытый океан, я попыталась вспомнить всю географию, что только осталась у меня в голове. Насколько я помнила, возможно, мы были не так далеко от востока Бразилии… если конечно мы не плывем в Африку…
Но Эдвард увеличил скорость, в то время как за бортом медленно угасали огни Рио, пока вовсе не исчезли позади нас. На лице Эдварда была знакомая улыбка, он получал удовольствие от скорости. Лодка рассекала волны, и я вся покрылась брызгами.
В конце концов, любопытство, с которым я долго изо всех сил сражалась, взяло свое:
— Нам очень далеко плыть? — спросила я.
У Эдварда не было привычки забывать, что я человек, и я задавалась вопросом — не уж-то он запланировал он жить на этой лодке какое-то время?
— Примерно полчаса, — он посмотрел мне на руки, которые вцепились в сидение, и усмехнулся.
Что ж, хорошо, подумала я про себя. В конце концов, он был вампиром. Вполне возможно, мы плывем в Атлантиду.
Двенадцатью минутами позже, сквозь рев двигателя он позвал меня по имени:
— Белла, посмотри туда, — он указал прямо перед собой.
Я видела сначала только тьму, да и серебристую дорогу луны на воде. Но я никак не могла найти то, на что он показывал, пока не заметила что-то черное и низкое, освещенное блеском лунного света в волнах. Я прищурилась, и силуэт стал более ясным. Силуэт превратился в приземистый, неровный треугольник, с одной стороны вытянутый больше, чем с другой. Мы подплывали ближе, и я смогла увидеть призрачные очертания, колеблющиеся подобно легкому ветерку.
Затем я еще раз сфокусировала свой взгляд, и все части соединились в единое целое: маленький остров возвышался над водой, пальмы с волнующимися на ветру ветвями, берег, очерченный светом луны.
— Где мы? — удивленно пробормотала я, в то время как он сменил курс и мы направились к северной стороне остова.
Он услышал меня, несмотря на шум двигателя и расплылся в улыбке, которая замерцала в лунном свете.
— Это остров Эсме.
Лодка замедлила свой ход и поплыла к пристани, построенной из досок, которые в свете луны казали белыми. После того как двигатель стих, наступила тишина. Остались только волны, легко бьющие о борт лодки и шелест ветра в пальмах. Воздух был теплым, влажным и ароматным — подобно пару после горячего душа.
— Остров Эсме? — тихо произнесла я, но все же слишком громко для столь тихой ночи.
— Подарок от Карлайла — Эсме предложила нам одолжить его.
Подарок. Кто дает остров в подарок? Я нахмурилась. Я таки и не могла привыкнуть, что щедрость была для Эдварда обычной манерой поведения.
Он разместил чемоданы на пристани и обернулся ко мне, улыбаясь своей безупречной улыбкой. Вместо того чтобы взять меня за руку, он потянулся я взял меня на руки.
— Разве для этого не требуется порог? — спросила я, затаив дыхание, когда он перепрыгнул через борт лодки. Он усмехнулся.
— Я не я — если все не идеально, — сказал он, держась одной рукой за лодку, а другой — держа меня. Он пронес меня мимо пристани к белой тропинке из песка, идущей через джунгли.
В течение некоторого времени я могла видеть только темноту джунглей, но затем впереди я увидела свет. Когда свет превратился в дом, два ярких квадрата стали широкими окнами, между которыми была входная дверь, страх перед публикой напал снова, да еще сильней, чем прежде, когда я решила, что мы направляемся в гостиницу. Мое сердце ушло в пятки, а дыхание перехватило. Я чувствовала взгляд Эдварда на своем лице, но я не хотела ответить на этот взгляд. Я смотрела прямо перед собой, не видя ничего.
Он не спросил, о чем я думаю, что было не похоже на него. Я предположила, что он также взволнован, как и я.
Он оставил чемоданы на веранде, чтобы открыть двери — они оказались не заперты.
Прежде чем переступить порог, Эдвард смотрел на меня и ждал пока я поймаю его пристальный взгляд.
Зажигая везде свет, он нес меня через весь дом, и мы оба молчали. Моим первым впечатлением о этом доме было то, что он был слишком уж большим для такого небольшого острова, да и странно, что все здесь казалось знакомым. Я привыкла к пастельным светлым тонам предпочитаемых Калленами и поэтому чувствовала себя, словно дома. Я не могла сосредоточиться ни на каких специфических особенностях. Биение, пульсирующее в висках, делало все немного расплывчатым.
Затем Эдвард остановился и включил последний светильник. Комната была большой и белой, а дальняя стена оказалась стеклянной — всё как предпочитали мои вампиры.
За пределами дома, луна отражалась на белом песке, а в нескольких ярдах от дома сверкала волны. Но я едва придавала этому значение.
Мое внимание привлекла огромная белая кровать в центре комнаты с свисающим волнами балдахином с облаками, сделанный на манер москитной сетки. Эдвард опустил меня на ноги.
— Я… пойду за багажом.
Комната была более теплой и душной, чем тропическая ночь снаружи. Капелька пота проступила на моем затылке.
Я сделала несколько медленных шагов вперед, пока не смогла коснуться воздушной материи балдахина. Мне было просто необходимо удостовериться, что все это правда.
Я не слышала как Эдвард вернулся. Вдруг его холодные пальце стали ласкать мою шею, смахнув каплю пота.
— Что-то немного жарковато тут, — сказал он извиняющимся тоном, — я подумал… что так будет лучше.
— Терпимо, — выдохнув, пробормотала я, и он хихикнул. Это был нервный смешок, что у него редко случалось.
— Я постарался подумать обо всем, что сделает это… легче.
Я шумно сглотнула, все еще не поворачиваясь к нему. Был ли здесь медовый месяц подобный нашему? Я знала ответ. Нет. Не был.
— А что если, — сказал Эдвард медленно, — если… для начала… может ты хотела бы поплавать со мной?
Он сделал глубокий вздох, и его голос стал более спокойным, когда он снова заговорил:
— Вода очень теплая. Этот пляж тебе понравиться.
— Звучит неплохо, — мой голос надломился.
— Я уверен, что ты захотела почувствовать себя человеком ещё минуту или две… Это была долгая поездка.
Я тупо кивнула. Я едва чувствовала себя человеком, возможно, несколько минут только всё же помогли бы. Его губы дотронулись до моего горла, чуть ниже моего уха.
Он засмеялся, и его прокладное дыхание щекотало мою напряженную кожу.
— Но не слишком долго, миссис Каллен.
Я вздрогнула при звуке моего нового имени. Его губы скользили вниз по шеи до плеча.
— Я буду ждать тебя в воде.
Он прошел мимо меня к двери, которая выводила прямо на пляж.
По пути он сбросил рубашку, оставив ее на полу, и проскользнул через дверь, в залитую лунным светом ночь. Душный, соленый воздух витал в комнате после него.
Моя кожа воспламенилась? Я должна была, как следует осмотреть. Нет, ничего не горело. По крайней мере, я ничего не увидела.
Я напомнила себе, что мне необходимо дышать. Затем я споткнулась об огромный чемодан, который Эдвард оставил открытым. Наверное, это мой, потому что наверху была моя сумка туалетных принадлежностей. Тут было много всего розового, но я не узнавала ничего среди этого. Я взяла охапку одежды, ища что-нибудь привычное и удобное, к примеру, пару старых свитеров, и тут кое-что оказалось в поле моего зрения.
Бесчисленное множество шнурков и тисненого атласа. Нижнее белье. Самое откровенного из всего существующего нижнего белья, с французскими штучками.
Я не знала, как и когда, но когда-нибудь Элис поплатиться за это.
Оставшись одна, я пошла в ванну, окна которой выходили на тот же пляж что и дверь. Я не смогла увидеть его; и предположила, что он уже в воде.
Высоко в небе луна была почти полной, и песок блестел под ее сиянием.
Какое-то движение показалось мне — над одной из пальм; брошенная одежда трепетала на ветру.
Моя кожа снова вспыхнула.
Я сделала несколько глубоких вздохов и подошла к зеркалу.
Я выглядела так, словно проспала целые сутки. Я нашла свою расческу и принялась расчесать волосы, пока они не сделались гладкими, а между зубцами не остался целый клок. Я дважды тщательно почистила зубы. Затем я умылась и брызнула водой на свою шею. Я почувствовала себя настолько хорошо, что решила вымыть и руки. А потом поняла, что и душ мне не помешает. Я знала, что смешно принимать душ перед плаваньем, но я должна была успокоиться, а горячая вода была надежный способом.
Да и ноги было бы неплохо побрить.
После душа я завернулась в большое белое полотенце.
Теперь я столкнулась с выбором, о котором не подумала раньше. Что мне надеть? Уж не купальник. Да и снова полностью одеться, тоже было глупо.
Я даже не хотела думать о вещах, которые Элис упаковала там для меня.
Я снова начала судорожно дышать, а мои руки нервно задрожали — успокаивающий эффект душа закончил действие.
Я почувствовала головокружение, и меня охватила паника. Я села на прохладный пол и спрятала голову между коленями. Я молилась, чтобы он не увидел меня такой. Я могла только догадываться, о чем он подумает. Он мог подумать, что мы совершаем ошибку.
Но я не волновалась о том, что мы делаем ошибку. Ничуть. Я понятия не имела что делать, когда выйду из этой комнаты. Я боялась неизвестности.
Особенно во французском нижнем белье. Я знала, что я еще не готова к этому. Я чувствовала себя, как будто мне нужно выступать в театре с тысячной публикой. Как же люди делают это — преодолевают свои страхи, да еще с меньшей уверенностью, чем оставил Эдвард? Если бы там не было Эдварда, если бы я не знала каждой клеточкой своего мозга, что он любит меня настолько сильно, насколько я люблю его — всепоглощающе и безоговорочно. И если бы не это, я никогда бы не смогла встать с пола.
Но все-таки это был Эдвард.
— Не будь трусихой, — прошептала я сама себе и встала на ноги.
Я плотнее закуталось в полотенце и вышла из ванной. Мимо чемоданов, мимо большой кровати, даже не взглянув на них. Стеклянная дверь на пляж была открыта. Все казалось черно-белым в тусклом свете луны.
Я шла медленно по песку, остановившись около скривленной пальмы, на которой висела его одежда. Я прислонилась к грубой коре и еще раз превела дыхание.
Я смотрела в темноту, ища его.
Его было не трудно найти. Он стоял спиной ко мне по талию в воде и смотрел на луну. Свет луны сделал его кожу совершенно белой, подобно песку, а его мокрые волосы совершенно черными, подобно океану.
Он стоял неподвижно; и волны ударялись об него, словно о камень.
Я смотрела на гладкие линии его спины, его плеч, его рук, его шеи, безупречной формы его…
Огонь больше не ощущался на коже; тлело где-то внутри — моя неловкость, моя неуверенность.
Без колебаний я сбросила полотенце, оставив его на дереве вместе с его одеждой, и вышла в лунный свет. Я также казалось, сделана из белого песка.
Я не могла слышать своих шагов, но догадалась, что он их слышит. Эдвард не обернулся.
Я вошла в воду и поняла, что Эдвард был прав — она была теплой, как в ванне. Я шла медленно, думая о том, что под ногами. Но мои заботы были напрасными — песок под ногами оказался абсолютно мягким. Постепенно углубляясь, я шла к Эдварду. Я пробиралась через воду, пока не оказалось за его спиной. Я положила свои ладони на его прохладные руки, которые были в воде.
— Как красиво, — сказала я, смотря на луну.
— Неплохо, — ответил он без энтузиазма. Он повернулся медленно; от его движений на воде во все стороны расходились круги. На его белоснежном лице, глаза, казалось, стали серебряными. Он повернул свою ладонь так, чтобы наши пальцы смогли сплестись под водой. Было достаточно тепло, и от его прикосновений не было гусиной кожи.
— Я не могу использовать слово «красиво», только не с тобой, не в сравнении с тобой.
Я слегка улыбнулась и положила свою руку — она теперь не дрожала — ему на сердце. Белое на белом; на этот раз мы соответствовали друг другу. Он вздрогнул от моего прикосновения. Его дыхание тут же участилось.
— Я обещал, что мы попробуем, — шепнул он напряженно, — если… если я сделаю что-то не так, если я сделаю тебе больно, ты должна сразу сказать мне.
Я торжественно кивнула, все еще смотря на него. Я сделала другой шаг, и моя голова оказалась на его груди.
— Не бойся, — прошептала я, — мы принадлежим друг другу.
Я была поражена, ведь мои слова были правдой. Этот момент был настолько прекрасен, что нельзя было сомневаться в нем.
Его руки сомкнулись вокруг меня. Лето и зима. В моем теле нарастало напряжение.
— Навсегда, — прошептал он и потянул меня в более глубокую воду.
Солнце, припекавшее обнаженную кожу моей спины, разбудило меня утром. Позднее утро, возможно уже день, но в этом я была не уверена.
Все, кроме времени было ясно. Я знала точно, где была — светлая комната с большой белой кроватью, солнечный свет, проникающий через открытые окна. Облака балдахина могли бы смягчить сияние.
Я не стала открывать глаза. Я была так счастлива, и не хотелось ничего менять. Единственными звуками были шум волн, наше дыхание, биение моего сердца…
Мне было удобно, даже, несмотря на припекающее солнце. Его прохладная кожа была прекрасным средством от жары. Я лежала на его груди и его руки обнимали меня очень легко и естественно. Мне было весело вспоминать все мои опасения о сегодняшней ночи. Все страхи теперь казались глупыми.
Его пальцы нежно гладили внизу моей спины, и он знал, что я не сплю. Я так и не открыла глаз, лишь крепче обняла его вокруг шеи, чтобы быть еще ближе к нему.
Он не говорил; его пальцы перемещались вверх и вниз по моей спине, едва касаясь ее.
Я была бы счастлива остаться здесь навсегда, чтобы не нарушать этот момент, но мое тело имело другие планы. Мне стало смешно от нетерпения моего желудка. Я хотела есть. И это было подобно возвращению с небес.
— Что смешного? — прошептал он, все еще поглаживая мою спину. Звук его голоса, серьезного и охрипшего, возродил воспоминания о сегодняшней ночи, и мое лицо и шея залились румянцем.
Ответом на его вопрос было урчание в моем животе. Я засмеялась.
— Тебе тоже не удастся избежать человеческих проявлений.
Я ждала, но он так и не засмеялся. Медленно, спускаясь с небес, я пришла в себя.
Я открыла глаза; первое, что я увидела — это его бледную кожу горла и подбородка. Губы были растянулись в улыбке. Я уперлась на локоть, чтобы видеть его лицо.
Он смотрел вверх, и даже не посмотрел на меня, чтобы я могла изучить его выражение. Его лицо выражало потрясение — и послало импульс по всему моему телу.
— Эдвард? — сказала я. — Что? Что случилось?
— Это ты должна меня спросить, — сказал он жестко, без выражения.
Первое, что мне пришло в голову — результат чувства самосохранения — это то, что мне нужно задаться вопросом, что же я сделала не так. Я перебрала все в памяти, но не смогла вспомнить ничего ужасного.
Все было даже проще, чем я думала; мы приспособились быть вместе, как две части единого целого. Я была удовлетворена — мы были совместимы и физически.
Огонь и лед, так или иначе, мы могли существовать вместе, не разрушая друг друга. Большее доказательство, чем я рассчитывала. Я так и не смогла понять почему его выражение было таким строгим и холодным. Может я что-то пропустила? Его палец гладил мой лоб.
— О чем ты думаешь? — прошептал он.
— Ты расстроен. Я не понимаю. Что я…? — я не смогла закончить.
Он напрягся.
— Все так плохо, потому что я причинил тебе боль, Белла. Это правда — и даже не пытайся говорить, что это не так.
— Боль? — повторила я, и мой голос прозвучал громче, чем обычно, потому что его слова оказались для меня полной неожиданностью.
Я подняла одну бровь, его губы были напряжены.
Я быстро оценила состояние своего тела, напрягая и сгибая конечности. Просто нонсенс — все мои руки и ноги были в полном порядке. И я не чувствовала нигде боли.
Я была рассержена тем, что он омрачает это утро своими пессимистическими предположениями.
— Почему ты сделал столь поспешные выводы? Я никогда себя не чувствовала лучше, чем сейчас.
Его глаза закрылись.
— Хватит.
— Хватит что?
— Ты говоришь, что я не монстр, лишь потому, что я согласился на это.
— Эдвард, — прошептала я теперь действительно расстроенная. Он омрачил всё, что было до этого, — никогда больше не говори так.
Он не открыл глаз. Это было похоже на то, что он не хотел видеть меня.
— Посмотри на себя, Белла. И теперь скажи, что я не монстр.
Оскорбленная и потрясенная, задыхаясь, я последовала его совету. Что случилось со мной? Я не могла понять что за мягкое и пушистое, словно снег прилипло к моей коже. Я тряхнула головой, и что-то белое посыпалась с моих волос.
Я взяла мягкую и белую пушинку в руку.
— Почему я покрыта перьями? — спущено спросила я.
Он нетерпеливо выдохнул.
— Я кусал подушку. Или две. Но это не то, о чем я говорю.
— Ты… кусал подушку? Зачем?
— Посмотри, Белла! — он почти рычал. Он взял мою руку — очень осторожно — и протянул ее мне. — Посмотри на это!
На этот раз я увидела то, о чем он говорит.
Убирая перья, я увидела большие багровые синяки, которые начали проступать на бледной коже моей руки. Мои глаза стали следить за следом, который поднимался сначала к плечу, а потом спускался к ребрам. Я дотрагивалась до синяков на моем предплечье, думая, что они исчезнут, но они снова появлялись. Кожа немного пульсировала.
Очень легко — это было так трогательно — Эдвард поместил свою руку на месте моих ушибов, каждый палец соответствовал синяку.
— Ой, — пикнула я.
Я попыталась вспомнить.
Я не смогла вспомнить момент, когда он слишком сильно сжимал меня. Напротив, я помнила только желание, чтобы он прижимал меня сильнее, это доставляло мне удовольствие.
— Мне… так жаль, Белла, — прошептал он, пока я разглядывала свои синяки, — я знал, я не должен был…
Его голос понизился.
— Я так сожалею, даже не могу передать это словами, — он закрыл рукой лицо.
Я долго сидела в полном удивлении, не зная, что сказать, я видела его страдания. Это так противоречило тому, что я чувствовала.
Потрясение медленно проходило, оставляя на своем месте лишь пустоту. Пустота. Мой мозг был пуст. Я не смогла придумать, что сказать. Как я смогу объясниться с ним правильно? Как мне сделать его таким же счастливым, как я — по крайней мере, такой, какой я была несколько мгновений назад? Я коснулась его руки, но он не ответил. Я попыталась отдернуть его руки от лица, но с таким же успехом, я могла дергать руку скульптуры.
— Эдвард.
Он даже не пошевельнулся.
— Эдвард.
Ничего. Это видно будет монологом.
— Я не сожалею, Эдвард. Я не… Я не могу даже говорить. Я так счастлива. Не сердись на меня. Не надо. Мне так…
— Не говори слова «хорошо», — сказал он ледяным тоном, — если ты оценила мое здравомыслие, то не говорила бы, что все хорошо.
— Но я…
— Белла, не надо, — простонал он, — не надо…
— Нет. Надо, Эдвард.
Он убрал руку, его золотые глаза наблюдали за мной.
— Не порть всё, — сказала я, — Я очень счастлива.
— Я уже все испортил.
— Я не хочу это слушать, — остановила я его. Его зубы щелкнули.
— Черт возьми, — простонала я, — Почему ты не можешь меня понять? Так тяжело когда тебя не слышат.
Его глаза немного расширились.
— Это что-то новенькое. Тебе ведь всегда нравилось, что я не могу читать твои мысли.
— Не сегодня.
Он уставился на меня.
— Почему?
В расстройстве, я вскинула руки, и только теперь почувствовала боль, которую я до этого не замечала.
— Да потому что все это лишнее. Если бы ты только знал, что я на самом деле чувствую сейчас! Или пять минут назад, не важно. Я была совершенно счастлива. Абсолютно и полностью счастлива. А сейчас я порядком рассержена.
— Ты должна сердиться на меня.
— Ну хорошо. От этого ты будешь чувствовать себя лучше?
Он вздохнул.
— Нет. Я не думаю, что сейчас что-нибудь может заставить меня чувствовать себя лучше.
— Что? Теперь я точно сержусь. Ты погубил все мои слова, Эдвард.
Он встряхнул головой и закатил глаза.
Я сделала глубокий вдох. Я чувствовала себя такой чувствительной сейчас, но это было не плохо. Я чувствовала, словно я поднимала гири. Мне довелось испытать это на пару с Рене, когда она была одержима фитнесом. Шестьдесят пять подъемов с десятью фунтами в каждой руке. Я не смогла встать на следующее утро. Это было таким же болезненным.
Я проглотила свое раздражение и попыталась чтобы голос звучал спокойно.
— Мы знали, что нам придется быть очень осторожными Я думала, что это необходимо. Но хорошо, что это оказалось намного легче, чем я думала. И это действительно не имеет значения.
Я провела пальцами по своим рукам.
— Я думаю для первого раза, когда мы не знали что ожидать, мы все сделали прекрасно. С небольшой практикой…
Его лицо вдруг настолько побледнело, что я не смогла закончить предложение.
— Необходимо? Ты ждала этого, Белла? Ты думала, что будет хуже? Ты считаешь эксперимент успехом, потому что смогла избежать худшего? Если нет сломанных костей — это, по-твоему, победа?
Я ждала, позволяя ему выговориться. Я ждала, пока его дыхание снова станет нормальным. И когда его глаза стали спокойными, я вновь заговорила.
— Я не знала чего ждать, но я определенно не ожидала, как… как… как замечательно это было, — мой голос снизился до шепота. Мой взгляд проскользил от его лица к моим рукам.
— Да, но я не знаю, как это было для тебя. Походило ли это на мои ощущения.
Холодный палец приподнял мой подбородок.
— Это то, о чем ты волнуешься? — проговорил он через зубы, — то, что я не получил удовольствие?
Мои глаза опустились вниз.
— Я знаю, что это не одно и тоже. Ведь ты не человеком. Я только хочу сказать, что для человека — это самое лучшее, что было в его жизни.
Он молчал так долго, что я, наконец, взглянула на него. Его лицо стало более мягким, он задумался.
— Кажется, мне придется извиниться, — нахмурился он, — я и не мечтал, что буду чувствовать такое, но прошлая ночь не была… Это была лучшая ночь за всё то время, что я существую. Но я не хочу думать…
Я улыбнулась.
— Правда? Лучшая? — я тихо спросила.
Он взял мое лицо в руки, все еще осторожно.
— Я спросил у Карлайла после того, как мы заключила нашу сделку. Я надеялся, что он поможет мне. Конечно, он предупреждал меня, что это может быть очень опасно для тебя, — тень покрыла его лицо.
— Он верил в меня — это была вера, которую я не заслужил.
Я хотела протестовать, но он положил на мои губы два пальца, чтобы я не смогла прокомментировать его слова.
— Также я спросил, что я должен ждать от этого. Я не знал что это… для вампира.
Он равнодушно улыбнулся.
— Карлайл сказал мне, что физическая любовь очень мощная вещь, мощнее всего прочего. Мы редко меняемся, но сильные эмоции могут нас изменить. Он сказал, что мне не нужно волноваться, так как ты уже изменила меня, — теперь он улыбнулся более искренне.
— Я так же говорил об этом с моими братьями. Они сказали, что это приносит большое удовольствие. Как в первую секунду, когда пьешь человеческую кровь, — он нахмурил брови.
— Но я уже пробовал твою кровь, нет ничего сильнее этого… Но я не думаю, что они ошиблись. Для нас это стало другим. Чем-то большим.
— Да, это было большим. Это было всем.
— Но это не отбрасывает тот факт, что это было неправильным. Даже если ты так не считаешь.
— Что ты хочешь сказать? Ты думаешь, я всё это придумала? Почему?
— Чтобы ослабить мою вину. Но твои слова лишь попытка избавить меня от чувства вины, в то время как я совершил ошибку.
Я схватила его за подбородок и наклонилась вперед. Наши лица были в нескольких сантиментах друг от друга.
— Ты выслушаешь меня, Эдвард Каллен. Я не придумываю ничего ради тебя, понимаешь? Я даже не знаю что сказать, что сделать, чтобы ты перестал чувствовать себя несчастным. За всю мою жизнь я никогда не была так счастлива как сейчас. Даже сильнее, чем когда ты решил что твоя любовь ко мне больше, чем желание убить, или в первое утро, когда я проснулась, а ты уже ждал меня… Даже не так, когда я услышала твой голос в балетной студии, — он воскресил в памяти то опасное время, когда я была на волосок от смерти. Но я не делала паузы. Я продолжала, — или когда ты сказал «Согласен» и я поняла, что мы будем вместе навсегда. То, чтобы сейчас — самое счастливое в моей жизни, и лучшее из всего вышеперечисленного.
Он коснулся моего нахмуренного лба.
— Теперь ты чувствуешь себя несчастной. Я не хотел этого.
— Тогда не будь несчастным. Вот это неправильно.
Он напрягся, потом сделал глубокий вздох и кивнул.
— Ты права. Прошлое ушло, и я не могу сделать ничего, что изменило бы его. Нет никакого смысла в поднятии мне настроения. Я сделаю все что смогу, чтобы ты теперь была счастлива.
Я с подозрением наблюдала за его лицом, и он одарил меня улыбкой.
— Независимо от того, что делает меня счастливой?
Мой живот проурчал вместе с моими словами.
— Ты голодна.
Он стремительно встал и поднял облако из перьев. Оно напомнило мне о том, что я хотела спросить.
— Так почему ты решил разорвать подушки Эсме? — спросила я, сидя и тряся головой.
Он уже натянул штаны цвета хаки, смахивая с волос остатки перьев.
— Я не знаю, решил ли я сделать это вчера вечером, — пробормотал он, — но нам повезло — ведь это подушки, а не ты.
Он глубоко вздохнул и встряхнул головой, как будто избавляясь от плохих мыслей. Он искренне улыбнулся, но было видно, что он приложил к этому немало усилий. Я снова разлеглась на кровати, не задевая болевших мест.
Он перестал дышать. Он отвернулся от меня и так сильно сжал руки в кулаки, что показались белые суставы.
— Я выгляжу отвратительно? — спросила я, с большим трудом, придавая голосу непринужденность.
Он опять начал дышать, но все еще не поворачивался ко мне, видно хотел скрыть свое лицо.
Я прошла в ванную чтобы поглядеть на себя и закрыла дверь за собой.
Я пристально обсмотрела свое обнаженное тело в зеркало. Я имела ужасный вид. Была слабая тень на одной из моих скул, губы немного раздулись, но кроме этого, мое лицо было в порядке. Остальная часть моего тела была украшена синими и фиолетовыми пятнами.
Я сосредоточилась на синяках, которые будет труднее всего скрыть — на руках и плечах. Но они не были настолько уж страшными. Моя кожа переносила их легко. Обычно, когда синяк появлялся, я уже забывала, как его получила. Конечно, они только что проявлялись. Завтра я буду выглядеть еще хуже. Я посмотрела на свои волосы и простонала.
— Белла? — он уже был позади меня, когда я издала звук.
— Я никогда не смогу вытащить все это из моих волос!
Я указала на мою голову, похожую на гнездо курицы. Я начала выбирать перья.
— Лучше бы ты волновалась не о своих волосах, — пробормотал он. Но он пришел, чтобы поддержать меня и стал быстро выбирать перья.
— Тебе разве не смешно? Я же так глупо выгляжу.
Он не ответил; он только продолжил выщипывать перья из моих волос. И я знала ответ — в таком настроении, ему не до смеха.
— Это не поможет, — через минуту вздохнула я.
— Это все высохло. Нужно помыть голову, — я обняла его вокруг талии, — хочешь помочь мне?
— Лучше я найду что-нибудь поесть для тебя, — сказал он тихим голосом, убирая мои руки. Я вздохнула, поскольку он уже исчез.
Это было похоже на то, что как будто мой медовый месяц уже подошел к концу. От этой мысли у меня защемило сердце.
Когда я избавилась от перьев и одела незнакомое белое платье, которое скрыло фиолетовые пятна, я пошла туда, откуда исходил запах жареных яиц, бекона и сыра.
Эдвард стоял перед плитой и готовил омлет.
Запах еды сокрушил меня. Я чувствовала, что смогу съесть и тарелку и сковородку. Мой живот заурчал.
— Сюда, — он повернулся, улыбаясь, и положил тарелку на стол. Я уселась на один из двух металлических стульев и стала уплетать яйца. Они обжигали мое горло, но меня это не волновало.
Он сел рядом.
— Я кормлю тебя не так часто как нужно.
Я проглотила кусок и напомнила ему:
— Но я ведь спала. Кстати, это действительно вкусно приготовлено. Очень вкусно для того, кто не ест.
— Кулинарный телеканал, — сказал он, улыбаясь моей любимой изогнутой улыбкой.
Я была счастлива видеть это, счастлива, что он опять стал собой.
— Где ты взял яйца?
— Я попросил прислугу запасти холодильник едой. Впервые. А теперь я должен просить их убрать перья…
Он замолчал, его взгляд смотрел куда-то выше моей головы. Я не говорила, боялась опять его расстроить.
Я съела все, хотя порция была скорее для двоих.
— Спасибо, — сказала я ему. Я наклонилась через стол, чтобы поцеловать его. Он поцеловал меня на автомате, а потом отстранился от меня.
Я стиснула зубы, и задала вопрос, который мог его уязвить:
— Ты не собираешься больше прикасаться ко мне, пока мы здесь?
Он немного улыбнулся и поднял руку, чтобы погладить меня по щеке. Его пальцы гладили меня по щеке, и я не смогла побороть желание его прикосновений.
— Ты знаешь, это не то, что я подразумевал, — он вздохнул и убрал руку, — я знаю. И ты права.
Он сделала паузу. А затем заговорил снова с осуждением:
— Я не буду заниматься любовью с тобой пока ты человек. Я не могу больше причинять тебе боль.

Глава 6
Отвлечение

Моё увеселение стало первоочередной задачей на Острове Эсме. Мы плавали (ну как сказать, плавала я, в то время как он щеголял своей способностью обходиться без кислорода). Мы исследовали небольшие джунгли, которые окружали низкие скалы. Мы видели попугаев, которые жили среди ветвей в южной части острова. Мы наблюдали закат со скалистой бухты на западе. Мы плавали с морскими свинками, которые резвились среди теплых волн неподалеку. По крайней мере, с ними плавала я; как только в воде появлялся Эдвард, морские свинки немедленно исчезали, как будто бы завидев акулу.
Я знала, что все это значит. Он пробовал как можно сильнее увлечь меня, и тем самым отвлечь и не допустить приставаний с моей стороны. Всякий раз, когда я пыталась попросить его отнестись к этому спокойней с одним из миллиона DVD под плазмой с широким форматом, он выманивал меня из дома волшебными словами, такими как «коралловые рифы», «подводные пещеры» и «морские черепахи». Мы гуляли, гуляли, гуляли целыми днями, так, чтобы я успевала сильно проголодаться, и возвращались на закате солнца.
Я каждый раз валилась от усталости сразу после того как ночью заканчивала обедать; однажды я заснула прямо за кухонным столом, и ему пришлось отнести меня в кровать. Частью его плана было и то, что Эдвард всегда делал слишком много еды для одного человека, а я так хотела есть после купаний и восхождений на вершины, длящихся весь день, что съедала почти все из того, что он готовил. И тогда, будучи сытой и изнеможенной, единственное, на что я была способна — это держать глаза открытыми. Вот, несомненно, в чем его план.
Истощение не слишком способствовало моим попыткам убедить его. Но я не сдавалась. Я пробовала образумить, умолять, нудить, но все напрасно. Раньше я и не задумывалась, с помощью чего я могу повлиять в таком случае.
Теперь мои сны стали очень реалистичными — в первую очередь, это коснулось кошмаров, которые стали более яркими, пожалуй такими же яркими, как цвета на острове. Возможно всё это из-за того, что я просыпалась усталой независимо от того, как долго я спала.
Приблизительно спустя неделю или около того, как мы оказались на острове, я решил пробовать пойти на компромисс. Раньше это срабатывало.
Теперь я спала в синей комнате. Уборщики должны были появиться не раньше следующего дня, и поэтому белая комната была все ещё услана снегом из перьев. Синяя комната была меньше, поэтому и кровать была соответствующей пропорции. Стены были темных тонов, обшитые панелями из тика, и все было украшено роскошным синим шелком.
Я одевала кое-какие вещи из коллекции дамского белья Элис для того чтобы спать в них — и это было не столько откровенно по сравнению со крошечными бикини, которые она упаковала для меня, как только ей представилась такая возможность. Я задалась вопросом, было ли ей видение того, когда бы эти вещи могли мне понадобиться, а затем вздрогнула смущенная этой мыслью.
Я не спеша начала с невинного атласного белья цвета слоновой кости, волнуясь, что демонстрация большого количества моего не приведет к желаемому результату, но я готова была испробовать что угодно. Эдвард, казалось, не замечал ничего, как будто я носила те же самые крысиные старые свитера, которые я одевала дома.
Теперь синяки смотрелись куда лучше — уже пожелтевшие в некоторых местах, и постепенно исчезающие в других. Сегодня вечером я надела один из самых ужасающих нарядов, когда я приводила себя в порядок в облицованной панелями ванной. Это было черным, кружевным, и слишком смущающим, для того чтобы хотя бы взглянуть на это, даже тогда, когда это ещё не на мне. Я боялась взглянуть в зеркало прежде, чем я окажусь в спальне. Мне не хотелось себя нервировать.
Я с удовольствием наблюдала, как выпучились его глаза, но это длилось лишь секунду, пока он не совладал с собой.
— Что ты об этом думаешь? — спросила я, совершая пируэт так, чтобы он смог разглядеть всё.
Он прочистил горло.
— Ты прекрасна. Как и всегда.
— Спасибо, — сказала я немного недовольно.
Я слишком устала для того чтобы сопротивляться мягкой и удобной кровати. Он обвил меня руками и прижал меня к своей груди, но в этом не было ничего необычного — мне было слишком жарко спать без его прохладного тела рядом.
— Я заключу с тобой сделку, — сонно проговорила я.
— Я не буду заключать с тобой никаких сделок, — ответил он.
— Ты ведь не знаешь, что я хочу предложить.
— Не имеет значения.
Я вздохнула.
— Черт возьми. Я действительно хотела … ну да ладно…
Он закатил глаза.
Я захлопнула ловушку и позволила приманке остаться там. Я зевнула.
Понадобиться минута — не достаточно долго для того чтобы удивить меня.
— Ну, хорошо. Что же ты хочешь?
Я сцепила зубы на секунду, пытаясь удержать улыбку. Единственная причина, по которой он мог бы уступить — это возможность дать мне что-нибудь.
— Хорошо, я тут подумала …, я знаю, что Дартмас это всего лишь статья, иллюстрация к которой дана на обложке журнала, но честно, один семестр колледжа вероятно не убьет меня, — произнесла я, в точности повторяя его давнишние слова, когда он пытался убедить меня отложить превращение в вампира. — Держу пари, Чарли бы не на шутку взволновали слухи из Дартмаса. Безусловно, весьма странно будет, если я не буду отстаиваться от самых мозговитых. Пусть будет … восемнадцать, девятнадцать. В этом ведь нет большой разницы.
Он молчал достаточно долго. Потом, шепотом произнес:
— Ты можешь подождать. И остаться человеком.
Я молчала.
— Почему ты делаешь это со мной? — процедил он сквозь зубы внезапно сердито. — Разве не достаточно трудно безо всего этого? — Он схватился за кружева, рассыпавшихся по моему бедру. На мгновение, я решила, что он собирается разорвать их по шву. Но тут его рука ослабила хватку. — Не имеет значения. Я не буду заключать с тобой никаких сделок.
— Я хочу пойти в колледж.
— Нет, не хочешь. И нет ничего, из-за чего бы стоило рискнуть твоей жизнью вновь. Это причиняет тебе боль.
— Но я действительно хочу пойти. Ну, хорошо, дело не в колледже просто я хочу побыть человеком ещё немного дольше.
Он закрыл глаза и стал дышать через нос.
— Ты сводишь меня с ума, Белла. Разве мы не обсуждали эту причину миллион раз, и разве ты не просила сделать тебя вампиром без промедлений?
— Да, но … теперь у меня есть причина остаться человеком, которой у меня не было раньше.
— И что же это?
— Угадай, — сказала я, и отбросила от себя подушки, чтобы поцеловать его.
Он поцеловал в ответ, но не так что бы я могла подумать, что победа за мной. Больше это походила, на то, что он не хотел задеть моего самолюбия; он целиком и абсолютно себя контролировал. Потом мягко, он отстранил меня и стал укачивать, прижав к груди.
— Ты настолько человечна, Белла. Вся под властью гормонов, — он рассмеялся.
— Это многого стоит, Эдвард. Мне нравиться это во мне. Я не хочу отрекаться. Я не хочу ждать годы в обличии сумасшедшей новообращенной, чтобы толика этой человечности вернулась ко мне.
Я зевнула и он улыбнулся.
— Ты устала. Спи, любимая.
Он принялся напевать колыбельную, которую сочинил, когда мы только познакомились.
— Интересно, почему я так устала, — пробормотала я саркастически. — Может это часть твоего плана или что-нибудь в этом роде.
Он коротко рассмеялся и продолжил напевать.
— Чем больше я устаю, тем лучше я буду спать, ты так думаешь?
Песня прервалась.
— Ты спала как убитая, Белла. Ты и слова не произнесла когда спала, пока мы не вернулись сюда. Если бы не храп, я бы стал волноваться, что ты впала в кому.
Я проигнорировала шутку про храп; я не храплю.
— И не единого звука? Это просто сверхъестественно. Обычно мне сняться кошмары, стоит опуститься в постель. И ещё я кричу.
— Тебе снятся кошмары?
— Очень яркие. Они так сильно утомляют меня, — я зевнула, — и поэтому я не могу поверить, что молчала всю ночь.
— О чем они?
— О разном — но все они из-за цвета.
— Цвета?
— Всё здесь такое яркое и настоящее. Обычно, когда я сплю, я знаю, что это сон. С ними же я не знаю, что сплю. И от этого становиться ещё страшнее.
Он показался мне встревоженным, когда снова спросил:
— Что пугает тебя?
Я слегка задрожала.
— Больше всего… — я колебалась.
— Больше всего? — повторил он.
Я не могла понять почему, но я не хотел рассказывать ему о ребенке из сна, который все время повторялся; было что-то слишком личное в этом необычном кошмаре. И поэтому вместо того, чтобы описать ему полностью весь сон я сказала ему только об одной его части. И её было достаточно, чтобы испугать меня или кого-нибудь ещё.
— Волтури, — прошептала я.
Он крепче обнял меня.
— Они больше не станут тревожить нас. Ты скоро станешь бессмертной, и у них не будет никаких причин.
Я позволила ему успокоить себя, чувствуя себя немного виноватой, за то, что он не совсем правильно меня понял. Всё дело было вовсе не в этом. Я не испытывала страха за себя, я боялась за мальчика.
Он не был тем же самым мальчиком как в самом первом сне — ребенок-вампир с кроваво-красными глазами, который сидел на груде мертвых людей, которые были мне дороги. У того мальчика, которого я видела во сне четырежды на прошлой неделе, определенно был человеком; у него были румяные щечки, а его большие глаза были мягкого зеленого цвета. Но точно также как другой ребенок, он задрожал со страхом и отчаянием когда Волтури окружили нас.
В этом сне, как в новом, так и в старом, я просто должна была защитить этого незнакомого ребенка. И больше ничего. В то же самое время, я понимала, что мне не удастся это сделать.
Он увидел выражения опустошения на моем лице.
— Что я могу сделать, чтобы помочь тебе?
Я сбросила с себя это.
— Это ведь только сны, Эдвард.
— Ты хочешь, чтобы я пел? Я буду петь всю ночь, если это поможет укрыть тебя от дурных снов.
— Они не все такие плохие. Некоторые очень даже не плохи. Такие… красочные. Под водой, с рыбами и кораллами. Мне кажется, что это происходит на самом деле, будто это не сон. Возможно, дело в самом острове. Здесь действительно всё очень ярко.
— Ты хочешь вернуться домой?
— Нет. Пока нет. Разве мы не может остаться здесь ещё немного?
— Мы будем здесь столько, сколько ты хочешь, Белла, — заверил меня он.
— Пока не начнется семестр? Раньше-то я не задумывалась об этом.
Он вздохнул. Возможно, он вновь стал напевать, но я заснула прежде, чем убедилась в этом.
Позже, когда я проснулась в темноте, я чувствовала потрясение. Сон был настолько реальным … столь ярким, столь ощутимым. … я чувствовала, что задыхаюсь, не понимая что и где я в этой темной комнате. Лишь только секунду назад, как мне казалось, я была под сверкающим солнцем.
— Белла? — прошептал Эдвард, его руки, обвитые вокруг меня, осторожно меня встряхнули. — С тобой всё хорошо, любимая?
— Ох, — я снова задыхалась. Всего лишь сон. Не реальность. К моему полнейшему удивлению, слезы, заполнившие мои глаза, без предупреждения заструились по лицу.
— Белла! — сказал он уже громче, не на шутку взволновавшись. — Что случилось?
Он вытер слезы с моих пылающих щек ледяными, жесткими пальцами.
— Это был всего лишь сон.
Я не могла сдержать рыданий, вырывающихся из моей груди. Эти глупые слезы вызвались беспокойством, но я никак не могла совладать с охватившим меня горем. Мне было так плохо из-за того, что сон так реален.
— Все хорошо, любимая, с тобой всё в порядке, я рядом. — Он укачивал меня вперед-назад, несколько быстро, для того чтобы успокоить. — Тебе приснилось что-то другое? Всё это только сон, только сон.
— Это не кошмар, — я тряхнула головой, вытирая глаза тыльной стороной ладони. — Это был хороший сон, — голос снова надломился.
— Тогда почему ты плачешь? — в изумлении спросил он.
— Потому что проснулась! — я застонала и, обвив руками его шею, прижалась к нему со всех сил и снова зарыдала.
Он коротко рассмеялся над моей логикой, но смех был смешан с беспокойством.
— Все в порядке, Белла. Дыши глубже.
— Это было настолько реально, — плакала я. — Я так хотела, чтобы это было на самом деле.
— Расскажи мне об этом, — потребовал он. — Может, станет легче.
— Мы были на берегу… — я затихла, отстранившись, чтобы взглянуть переполненными слезами глазами в его лицо встревоженного ангела, тусклое в этой темноте. Я с задумчивостью смотрела на него, поскольку беспричинное горе стало отступать.
— Ну и? — спросил он, наконец.
Я сморгнула слезы.
— О, Эдвард…
— Скажи мне, Белла, — умолял он, в его глазах читалось сильное беспокойство из-за боли в моем голосе.
Но я не могла. Вместо этого я крепче обняла его шею и лихорадочно прижалась губами к его губам. Это не было обыкновенной прихотью — это была острая, на грани боли потребность. Он ответил мгновенно, но быстро отстранился.
Он совладал со мной так осторожно, как только мог, заставленный врасплох, и, взяв за плечи, отодвинул подальше.
— Нет, Белла, — твердо произнес он, смотря на меня так, как будто бы волнуясь, что я сошла с ума.
Мои руки опустились, признав поражение и странные слезы в новом потоке стали заливать лицо, новое рыдание нарастало в груди. Он был прав, должно быть я действительно сошла с ума.
Он смотрел на меня непонимающе, в его глазах была мука.
— Простиии, — пробормотала я.
Но он подвинул меня к себе, крепко прижав к своей мраморной груди.
— Я не могу, Белла, я не могу! — в его стоне чувствовалась мука.
— Пожалуйста, — сказала я, и мой голос был приглушен его телом, — Пожалуйста, Эдвард.
Я не знала, что именно повлияло на него — мои слезы или дрожь в моем голосе, или же он был сражен внезапностью моего нападения, или же его желание в этот момент было столь же невыносимым как и мое. Не важно, почему именно, но он со стоном прижал свои губы к моим.
И мы начали там, где закончился мой сон.
Когда утром я проснулась, я старалась не двигаться и даже не дышать. Мне было страшно открывать глаза.
Я лежала на груди Эдварда, но его руки не обнимали меня. Плохой знак. Я боялась признать, что уже проснулась и увидеть его ярость независимо от того, на кого она будет направлена сегодня.
Очень осторожно я посмотрела сквозь свои ресницы. Его взгляд был направлен в темный потолок, а руки он сложил за головой. Я приподнялась на локоть так, чтобы можно было лучше разглядеть его лицо. На нем не было ничего, никаких эмоций.
— Много неприятностей на этот раз? — тихо спросила я.
— Куча, — сказал он, повернув голову и ухмыльнувшись мне.
Я облегченно выдохнула.
— Мне жаль, — сказала я. — Я не имею в виду … ну ладно, я точно не знаю, что произошло этой ночью, — я встряхнула головой, вспоминая о неожиданных слезах и сокрушившим меня горе.
— Ты так и не сказала мне, о чем был твой сон.
— Да, не сказала, но в каком-то роде я показала тебе, о чем он был, — я нервно рассмеялась.
— О, — произнес он. Его глаза расширились, и он моргнул. — Интересно.
— Это был очень хороший сон, — пробормотала я.
Он ничего на это не ответил, и поэтому, спустя несколько секунд, я спросила:
— Ты простишь меня?
— Я как раз думаю об этом.
Я села, решив осмотреть себя — по крайней мере, никаких перьев вроде бы не было. Поскольку я стала двигаться, меня охватило легкое головокружение. Я покачнулась и рухнула обратно на подушки.
— Что за … голова раскалывается.
Он обнял меня.
— Ты очень долго спала. Целых двенадцать часов.
— Двенадцать? — как странно.
Я позволила себе провести поверхностный осмотр, пока говорила, стараясь сделать это незаметно. Я выглядел неплохо. Синяки на моих руках были недельной давности, желтыми. Ради любопытства я потянулась. И опять же — все прекрасно. Даже лучше чем прекрасно.
— С вещами все в порядке?
Я смущенно кивнула.
— Подушки всё же выжили.
— К сожалению, я не могу сказать то же самое о твоей, хм… ночной рубашке. — Он показал на пол у ножки кровати, где несколько обрывков черного кружева были усыпаны сверху шелковых тряпок.
— Очень жаль, — сказала я. — Мне они нравились.
— Мне тоже.
— Случилось ли ещё что-то катастрофическое кроме этого? — робко спросила я.
— Я должен буду купить Эсме новую кроватную раму, — признался он, посмотрев через плечо. Я последовала за его пристальным взглядом и с ужасом увидела, что большие куски дерева, очевидно, были просто оторваны от левой стороны спинки кровати.
— Хм, — нахмурилась я. — И почему же я упустила этот момент?
— Наверное, ты становишься очень невнимательной, когда увлечена.
— Я была несколько поглощена этим, — согласилась я, сильно покраснев.
Он коснулся моей пылающей щеки и вздохнул.
— Я действительно хотел бы не делать этого.
Я уставился на его лицо в поисках, каких бы то ни было, признаков гнева или раскаяния, которых я боялась увидеть. Он пристально смотрел на меня в ответ, выражения его лица было спокойный и непроницаемым.
— Как ты себя чувствуешь?
Он засмеялся.
— Как? — требовательно повторила я.
— Ты выглядишь такой виноватой, будто бы совершила преступление.
— Я чувствую себя виноватой, — пробормотала я.
— Ну… ты совратила своего горящего от желания мужа. Не слишком серьезное правонарушение.
Он определенно издевался.
Мои щеки запылали сильнее.
— Слово «совратила» подразумевает определенное количество преднамеренности.
— Возможно это не совсем подходящее слово, — согласился он.
— Ты не сердишься?
Он печально улыбнулся.
— Я не сержусь.
— И почему же?
— Ладно… — он сделал паузу. — С одной стороны я не повредил тебя. На этот раз было легче управлять собой, направлять силу на что-то другое, — его глаза вновь стрельнули в сторону разрушенной спинки кровати. — Возможно, потому что в этот раз я лучше знал, чего ожидать.
Радостная улыбка расплылась на моем лице.
— Я же говорила тебе, что всё дело в практике.
Он закатил глаза.
Мой живот заурчал, и он рассмеялся.
— Время человеческого завтрака? — спросил он.
— Пожалуй, — сказал я, вскакивая из кровати. Я двигалась слишком быстро, и до того как равновесие восстановилось, меня закачало словно пьяную. Эдвард поймал меня прежде, чем я смогла врезаться в кухонный шкаф.
— Ты в порядке?
— Если и в моем новом обличье мне не достанется нормальное равновесие, я буду требовать возмещения ущерба.
Этим утром готовила я, и это снова были яйца, поскольку я была слишком голодна, чтобы сделать нечто более замысловатое. Спустя всего несколько минут, в нетерпении, я шлепнула их на тарелку.
— С каких это пор ты съедаешь яичный желток? — спросил он.
— С этих самых.
— Ты знаешь, сколько яиц съела за неделю? — он достал мусорное ведро из-под раковины — оно было заполнено синими коробками.
— Непозволительно много, — сказал я, проглотив обжигающий кусок. — Это место влияет на мой аппетит, — и на мои сны и на мое никуда не годное равновесие, — но мне здесь нравится. Вероятно, мы скоро уедем, и я надеюсь, что мы приедем в Дартмас вовремя? Ух ты, ведь нам наверное нужно найти место где жить и много ещё чего.
Он сел рядом со мной.
— Ты теперь можешь бросить свою выдумку про колледж — ты получила что хотела. И мы не заключали сделку, таким образом, нет никаких связанных с этим условий.
Я фыркнула.
— Я ничего не придумала, Эдвард. Я не трачу своё свободное время, составляя распорядок дня, как некоторые. Что нам нужно сделать, чтобы изнурить Беллу сегодня? — я попыталась изобразить его голос, а он бессовестно рассмеялся. — Я, правда, хочу ещё немного времени побыть человеком. — Я наклонилась и положила руку на его обнаженную грудь. — Я не успела насладиться.
Он с подозрением на меня посмотрел.
— Этим? — спросил он, поймав мою руку, поскольку та успела спуститься вниз, к его животу. — Всё это время дело было в сексе? — он закатил глаза. — Почему я не подумал об этом? — с сарказмом пробормотал он. — Нужно было припасти для себя больше аргументов.
Я рассмеялась.
— Вероятно да.
— Ты настолько человечна, — вновь сказал он.
— Я знаю.
Дразнящая улыбка тронула его губы.
— Так мы едем в Дартмас? Действительно?
— Вероятно, меня исключать за один семестр.
— Я тебя всему научу, — его улыбка стала ещё шире. — Ты будешь учиться в колледже любви.
— Ты думаешь, мы сможем потом найти квартиру?
Он состроил виноватое лицо.
— Ну… у нас вроде бы уже есть там дом. Ну, знаешь, на всякий случай.
— Ты купил дом?
— Недвижимость — это хорошее вложение денег.
Я поднла одну бровь и затем смирилась.
— В таком случае все уже готово.
— Я должен буду удостоверить, сможем ли мы отставить твою машину «до» ещё на некоторое время…
— Да, по воле небес я не защищена от танкового нападения.
Он усмехнулся.
— Как долго мы ещё можем остаться? — спросила я.
— Мы свободны во времени. Еще несколько недель, если хочешь. И затем мы можем навестить Чарли прежде, чем отправимся в Нью-Хэмпшир. Мы могли провести Рождество с Рене…
Его слова рисовали весьма счастливое ближайшее будущее, единственный вариант, который был лишен страданий для всех. Но ящик с Джейкобом, едва не забытый, загрохотал, и я поправила себя — почти для всех.
От этого не стало легче. Теперь, когда я, наконец, поняла что значит быть человеком на самом деле, это заставило меня изменить планы. Восемнадцать или девятнадцать, девятнадцать или двадцать … какая в этом разница? Я не слишком бы изменилась за год. Быть человеком с Эдвардом … выбор побуждает к большей изобретательности.
— Несколько недель, — согласилась я. И затем, поскольку и это время не казалось мне достаточным, я добавила. — Так вот, я тут подумала — помнишь, что я говорила тебя о практике?
Он рассмеялся.
— Можешь ты хоть немного не думать об этом? Я слышу лодку. Уборщики должны скоро быть здесь.
Он не хотел, чтобы я думала об этом. Так что же это значит? Он больше не собирался заниматься этим, беспокоясь о практике? Я улыбнулась.
— Позволь мне объяснять Густаво беспорядок в белой комнате, и затем мы сможем прогуляться. Есть место я джунглях на юге…
— Я не хочу гулять. И я не собираюсь сегодня пешком обойти весь остров. Я хочу остаться здесь и посмотреть кино.
Он поджал губы, пытаясь не смеяться над моим раздраженным тоном.
— Хорошо, сделаем, как ты хочешь. Почему бы тебе не выбрать что-нибудь, пока я отрываю дверь?
— Я не слышала стук.
Он повернул голову и прислушался. Пол секунды спустя в дверь постучали робко и застенчиво. Он усмехнулся и отправился в прихожую.
Я отправилась к полкам под большим телевизором и стала рассматривать названия на корешках. Было трудно решить с чего начать. Здесь было больше дисков, чем в прокате.
Я могла слышать низкий, бархатный голос Эдварда, поскольку он вновь вернулся в холл, плавно разговаривая на языке, который я бы назвала безупречным португальским. Другой, более резкий, голос, принадлежавший человеку, отвечал на том же самом языке.
Эдвард вел их в комнату через кухню. Эти два бразильца выглядели невероятно низкими и темнокожими рядом с ним. Один из них — полный мужчина, второй была маленькая женщина, оба с крупными чертами лица. Эдвард с гордой улыбкой жестом указал на меня, и я услышала своё имя, смешанное с порцией незнакомых слов. Я немного покраснела, поскольку вспомнила о пушистом беспорядке в белой комнате, с которым они скоро столкнутся. Маленький человек вежливо улыбался мне.
Но крошечная женщина, с кожей цвета кофе, не улыбалась. Она уставилась на меня со смесью потрясения, тревоги, и её расширенные глаза были полны страха. Прежде, чем я могла среагировать, Эдвард двинулся, чтобы провести их в наш курятник, и они ушли.
Когда он вернулся, он был один. Он стремительно ко мне подошел и приобнял.
— Что с ней такое? — нетерпеливо прошептала я, помня панику на её лице.
Он невозмутимо пожал плечами.
— У Кауры индийские корни. Она была воспитана так чтобы верить суевериям — ну или, ты можешь считать, чтобы быть более осведомленной, чем те, кто живет в современном мире. Она подозревает меня в том, кто я есть, или очень близка к этому, — он все еще не казался взволнованным. — Здесь у них есть свои собственные легенды. К примеру, пьющий кровь демон Либишомен, который охотится исключительно на красавиц, — при этом он покосился на меня.
Только на красавиц? Ну что ж, по крайней мере, это мне льстило.
— Она выглядела испуганной, — сказал я.
— Да, так, но главным образом она волнуется о тебе.
— Обо мне?
— Она боится из-за того, что ты здесь со мной, в полном одиночестве. Он мрачно рассмеялся, а затем посмотрел на стенд с фильмами.
— И почему же ты не выберешь что-нибудь, что мы бы могли посмотреть? Это вполне приемлемая задача для человека.
— Да, я уверена, что фильм непременно убедит ее, что ты человек. — Я рассмеялась и крепче обняла его за шею, поднявшись на цыпочки. Он нагнулся так, чтобы я могла поцеловать его, а за тем его руки сжимающие меня оторвали меня от пола, таким образом, ему не нужно было наклоняться.
— Фильм, шмильм, — бормотала я, в то время как его губы опускались ниже к моей шее, запустив пальцы в его бронзовые волосы.
И тут я услышала вздох, и Эдвард резко поставил меня на место. Каура, застыв, стояла в коридоре, в её темных волосах торчали перья, в руках она сжимала мешок в котором тоже были перья, а на её лице застыло выражение полнейшего ужаса. Она уставилась на меня с осуждением, из-за чего я покраснела и упустила взгляд в пол. Но тут она опомнилась и что-то промямлила, что даже на незнакомом языке звучало как слова извинения. Эдвард улыбнулся и ответил ей весьма тепло. Она отвела свои темные глаза и направилась в холл.
— Она знает, что я знаю о чем она знает? — пробормотала я.
Эдвард рассмеялся над моей замысловатой формулировкой, и сказал:
— Да.
— Вот это, — сказала я, не глядя протянув руку и схватив первый попавшийся диск. — Открой и мы решим, будем ли это смотреть.
Это оказалось старым мюзиклом с улыбающимися лицами и пышными нарядами на обложке.
— Весьма подходит для медового месяца, — одобрил Эдвард.
В то время как актеры на экране танцевали и пели вступительную песню, я сидела, развалившись на диване, к крепких объятиях Эдварда.
— Теперь мы вернемся в белую комнату? — праздно поинтересовалась я.
— Не знаю… я уже прикончил спинку кровати в одной комнате, которая возможно теперь и ремонту не подлежит. Может, если мы ограничимся разрушениями в одной комнате, Эсме пригласит нас сюда ещё когда-нибудь.
Я широко улыбнулась.
— Так значит, разрушений будет больше?
Он рассмеялся над выражением моего лица.
— Думаю, было бы безопасней, если обдумать это заранее, а не тогда когда ты нападешь на меня снова.
— Это было бы вопросом времени, — небрежно подтвердила я, но пульс уже успел участиться.
— Какие-то проблемы с твоим сердцем?
— Нет. Я здорова как лошадь, — на секунду я замолчала. — А сейчас ты бы не хотел отправиться в зону разрушений?
— Возможно, было бы более вежливо пождать, пока мы не останемся одни. Может тебя и не волнует то, что я крушу мебель, но это вероятно испугало бы их.
По правде говоря, я уже и забыла про людей в другой комнате.
— Ты прав, черт возьми.
Густаво и Кауре, спокойно ходили по дому, в то время как я с нетерпением ожидала когда же они, наконец, закончат и стараясь обратить внимание на счастливый конец мюзикла. Я уже начала засыпать, несмотря на то, что, по словам Эдварда, я проспала полдня, когда грубый голос меня пробудил. Эдвард поднялся, продолжая качать меня на своих руках, и ответил Густаво на плавном португальском языке. Густаво кивнул и спокойно направился к входной двери.
— Они закончили, — сказал мне Эдвард.
— И это значит, что теперь мы одни?
— Для начала, как насчет ланча? — предложил он.
Я прикусила губу, задумавшись над дилеммой. Я действительно хотела есть.
С улыбкой, он взял меня за руку и повел на кухню. Он так хорошо знал все выражения моего лица, что тот факт, что он не может читать мои мысли не имел никакого значения.
— Это уже вышло из-под контроля, — пожаловалась я когда, наконец, почувствовала, что объелась.
— Хочешь поплавать с дельфинами? — спросил он. — Это помогло бы сжечь калории.
— Может быть потом. У меня есть другой вариант для сжигания калорий.
— И что же это?
— Ну, у нас ещё осталось от спинки кровати слева…
Но я не закончила. Он схватил меня своими руками и его губы заставили меня молчать, пока он с сумасшедшей скоростью тащил меня в синюю комнату.

Глава 4
Жест

В подтверждение безупречного плана Элис, свадебная церемония плавно перетекла в свадебную вечеринку.
Над рекой только-только начали сгущаться сумерки; церемония продлилась ровно столько, сколько и полагалось, солнце как раз успело скрыться за деревьями. Пока Эдвард вел меня через стеклянные двери позади дома, на деревьях мерцали огоньки, и от них светились белые цветы. Из десяти тысяч цветов был сделан благоухающий воздушный навес над танцевальной площадкой, которую устроили прямо на траве под двумя старыми кедрами.
Все замедлилось и успокоилось, когда на нас опустился приятный августовский вечер. Под мягким светом мерцающих огоньков собралась небольшая толпа, и нас снова приветствовали друзья, с которыми мы только что обнимались. Пришло время поболтать и посмеяться.
— Поздравляю вас, ребята, — сказал Сэт Клируотер, наклоняя голову, чтобы не задеть цветочную гирлянду. Его мать, Сью, в напряжении стояла неподалеку и настороженно рассматривала гостей. У нее было худое и строгое лицо, его выражение подчеркивалось строгой короткой стрижкой; такие же короткие волосы, как и у ее дочери Леи — я подумала, что, наверное, она тоже подстриглась из солидарности с ней. Билли Блэк был по другую сторону от Сета, он не был так напряжен как Сью.
Когда я смотрела на отца Джейкоба, мне всегда казалось, что я вижу двух разных людей. Один — старик в инвалидном кресле, с морщинистым лицом и белозубой улыбкой, как его видели все. И второй — прямой потомок старинного рода могучих, магических вождей, укрытый властью, с которой он был рожден. Хотя магия из-за отсутствия катализатора и не затронула его поколение, Билли все равно был частью силы и легенды. Все это было в нем. Сила перешла к его сыну, наследнику магии, а он отвернулся от нее. Тогда пришлось Сэму Улею занять место легендарного магического вождя…
Учитывая повод и компанию, Билли вел себя странно непринужденно— его черные глаза поблескивали, словно он только что получил хорошие известия. Меня поразило его самообладание. Наверное, в глазах Билли, свадьба это худшее что могло произойти с дочерью его лучшего друга.
Я знала, ему было сложно сдерживать свои чувства, ведь церемония бросала вызов древнему договору между Калленами и Квильетами. Это соглашение, которое навсегда запретило Калленам создавать других вампиров. Волки знали — грядет нарушение, но Каллены еще не знали, как именно они среагируют. До альянса, нарушение договора означало бы немедленное нападение. Войну. Возможно ли снисхождение, после того как они лучше узнали друг друга?
Словно в ответ на мои мысли, Сэт раскинув руки, склонился к Эдварду. Свободной рукой Эдвард обнял его.
Я заметила, как Сью слегка поежилась.
— Я рад, что у тебя все разрулилось, друг, — сказал Сэт. — Я за тебя счастлив.
— Спасибо, Сэт. Твои слова много значат для меня. — Эдвард отошел от Сэта и посмотрел на Сью и Билли. — И вам тоже спасибо. За то, что позволили Сэту придти. За то, что сегодня поддержали Беллу.
— Не стоит благодарности, — произнес Билли своим глубоким, скрипучим голосом и я удивилась обилию оптимизма в его тоне. Возможно, на горизонте замаячил договор посерьезнее.
Уже начала собираться очередь, так что Сэт помахал нам на прощанье и увез Билли туда, где находилось угощение. Сью держалась за них обоих.
Следующими нас должны были поздравить Анжела вместе со своими родителями и Бен, за ними стояли Майк и Джессика — они, к моему удивлению, держались за руки. Я не слышала, чтобы они снова сошлись. Это хорошо.
За моими друзьями-людьми, стояли мои новые родственники, клан вампиров Денали. Когда первая вампирша — по рыжеватым блондинистым кудрям я узнала Таню — обняла Эдварда, я даже дышать перестала. Рядом с ней стояли еще три вампира, своими золотыми глазами они, с неприкрытым любопытством, пялились на меня. У одной женщины были длинные, очень светлые, совсем как кукурузные стебли, волосы. Двое других вампиров рядом с ней, женщина и мужчина, были черноволосыми, с легким оливковым оттенком на бледных лицах.
И все они были так прекрасны, что у меня скрутило живот.
Таня все никак не отлипалась от Эдварда.
— Ах, Эдвард, — сказала она. — Мне так не хватало тебя.
Эдвард рассмеялся, ловко высвободился из ее объятий, положил руку ей на плечо и отступил назад, словно желая рассмотреть получше.
— Так много времени прошло, Таня. Ты хорошо выглядишь.
— Ты тоже.
— Позволь представить тебя моей жене. — Эдвард произнес это слово в первый раз после того, как мы официально поженились. Казалось, что он готов взорваться от переполняемого его удовольствия, когда произносил это. В ответ все Денали легко рассмеялись.
— Таня, это моя Белла.
Как и предсказывали мои худшие кошмары, Таня была прекрасна от и до. Она посмотрела на меня чуть более пристально, чем полагалось, а затем взяла мою руку.
— Добро пожаловать в семью, Белла. — Немного печально улыбнулась она. — Мы считаем себя частью семьи Карлайла, и я прошу прощения за, э-э, недавний инцидент, когда мы повели себя не по-родственному. Нам нужно было познакомиться с тобой раньше. Ты можешь простить нас?
— Конечно, — затаив дыхание ответила я. — Как хорошо, что мы познакомились.
— Теперь все Каллены имеют пару. Кейт, может быть настал и наш черед? — Она усмехнулась блондинке.
— Помечтай, — закатив золотые глаза, ответила Кейт.
Она забрала мою руку у Тани и легонько ее сжала.
— Приветствую тебя, Белла.
Черноволосая женщина положила ладонь поверх руки Кейт.
— Я Кармен, а это Элеазар. Мы так рады наконец-то познакомиться с тобой.
— И я, т-тоже, — заикаясь, сказала я.
Таня бросила взгляд на людей, ожидавших за ней — это был заместитель Чарли, Марк, со своей женой. Они выпученными глазами смотрели на клан Денали.
— Позже, мы познакомимся друг с другом поближе. У нас будут эоны времени для этого! — уходя вместе со своей семьей, рассмеялась Таня.
В дальнейшем всё было весьма традиционно. Я была ослеплена вспышками, когда мы держали нож над эффектным тортом — на мой взгляд, он был слишком большой для нашего маленького собрания из друзей и близких родственников. Мы по очереди испачкали тортом друг другу лица. Я с недоверием смотрела, как Эдвард мужественно проглотил свою порцию. Я с нетипичной для себя точностью кинула букет прямо в руки изумленной Анжелы. Эммет и Джаспер подвывали от смеха, наблюдая как я залилась краской когда Эдвард — зубами и очень осторожно — снимал мою одолженную подвязку, которую я стянула вниз чуть ли не до самой щиколотки. Быстро подмигнув мне, он кинул ее прямо в лицо Майку Ньютону.
А когда зазвучала музыка, Эдвард прижал меня к себе и мы начали традиционный первый танец. Несмотря на мой страх перед танцами — особенно танцами на публике — я охотно последовала за ним, я была счастлива, что он держал меня в объятиях. Он все делал сам, и я легко кружилась под сияющим куполом из лампочек и в ярком свете фотовспышек.
— Наслаждаетесь праздником, миссис Каллен? — прошептал он мне на ухо.
Я рассмеялась.
— Мне нужно немного времени, чтобы привыкнуть.
— У нас есть немножко, — напомнил он мне, в его голосе слышалось ликование, не прекращая танцевать, он склонился ко мне и поцеловал. Лихорадочно защелкали камеры.
Заиграла другая песня и Чарли постучал Эдварда по плечу.
Танцевать с Чарли оказалось совсем не так просто. Тут мы с ним были похожи, он не лучше меня умел танцевать, поэтому мы безопасно двигались из стороны в сторону на маленьком квадрате. Эдвард и Эсме закружились вокруг нас как Фред Астер и Джинджер Роджерс.
— Я буду скучать по тебе дома, Белла. Я уже чувствую, что одинок.
Мне тут же перехватило горло, и я попыталась обратить все в шутку:
— Я чувствую ужасную вину, за то, что тебе придется готовить самому себе — это сродни преступлению. Ты вправе арестовать меня за это.
Он ухмыльнулся.
— Думаю, с едой я справлюсь. Просто, звони мне, когда сможешь.
— Обещаю.
Кажется, я перетанцевала уже со всеми. Так хорошо было видеть всех моих старых друзей, но на самом деле быть вместе с Эдвардом я хотела больше всего на свете. Я была счастлива, когда он, через пол минуты после начала нового танца, наконец, забрал меня у партнера.
— Ты до сих пор недолюбливаешь Майка? — заметила я, после того как Эдвард увел меня от него.
— Потому что слышу его мысли. Пусть радуется, что я его вообще не вышвырнул. Или чего похуже не сделал.
— Ну да, конечно.
— Ты себя в зеркало сегодня видела?
— Х-м-м. Нет, думаю, не видела. А что?
— Значит, я подозреваю, что ты даже не представляешь, насколько ты душераздирающе красива сегодня вечером. Не удивительно, что у Майка возникли трудности с неподобающими мыслями о замужней женщине. Я разочарован, что у Элис не возникло соблазна заставить тебя посмотреться в зеркало.
— Ты такой льстец.
Он вздохнул, остановился и развернул меня лицом к дому. В длинной стеклянной стене, совсем как в зеркале, отражался весь праздник. Эдвард указал на пару в зеркале, прямо перед нами.
— Я льщу, да?
Я мельком взглянула на отражение Эдварда — превосходная копия его прекрасного лица — и темноволосой красавицы рядом с ним. Ее кожа — сливки и розы, огромные сияющие глаза были обрамлены густыми ресницами. Узкое, облегающее фигуру, мерцающее белое платье плавно переходило в шлейф, почти как перевернутый цветок каллы. Платье было пошито так искусно, что силуэт этой девушки казался элегантным и грациозным — по крайней мере в этот момент, пока она стояла без движения.
Прежде чем я смогла моргнуть и заставить красавицу снова обернутся ко мне, Эдвард вдруг напрягся и машинально повернулся в другую сторону, словно кто-то позвал его по имени.
— О! — произнес он. На секунду он сдвинул брови и так же быстро расслабился.
Вдруг на его лице сверкнула улыбка.
— Что случилось? — спросила я.
— Неожиданный свадебный подарок.
— Чего?
Он не ответил, вместо этого он снова закружил меня в танце, уводя в противоположную его первоначальным намерениям сторону, подальше от света, в обрамлявшую освещенную танцевальную площадку густую ночную темноту.
Он не останавливался пока мы не зашли в тень за одним из огромных кедров. Затем Эдвард посмотрел прямо в темноту.
— Спасибо, — произнес Эдвард в темноту. — Это очень… любезно с твоей стороны.
— Любезность мое второе имя, — ответил из черной ночи знакомый хриплый голос. — Можно вас прервать?
Я рукой схватилась за горло, и если бы меня не поддержал Эдвард, упала бы.
— Джейкоб! — произнесла я. Как только снова смогла дышать. — Джейкоб!
— Привет, Беллс.
Я пошла на звук его голоса. Эдвард придерживал меня под локоть, пока меня в темноте не перехватила другая пара сильных рук. Жар от кожи Джейкоба обжигал прямо через атласное платье, когда он прижал меня к себе. Он не пытался танцевать, он просто обнимал меня, а я уткнулась ему в грудь. Он нагнулся и прижался щекой к моей голове.
— Розали не простит мне, если я не приглашу ее официально на танец, — пробормотал Эдвард, и я поняла, что он оставляет нас — это было его подарком, этот момент с Джейкобом.
— О, Джейкоб. — плакала я, и не могла больше ничего выдавить. — Спасибо.
— Кончай реветь, Беллс. Ты платье себе испортишь. Это всего лишь я.
— Всего лишь? О, Джейк! Теперь все прекрасно.
Он фыркнул.
— Ага — пора начинать праздник. Наконец-то пришел шафер.
— Теперь здесь собрались все кого я люблю.
Я почувствовала, как он губами прикоснулся к моим волосам.
— Прости что опоздал, милая.
— Я так счастлива, что ты пришел!
— Так и было задумано.
Я посмотрела на гостей, но танцующие мешали рассмотреть место, где я только что видела отца Джейкоба. Я не знала, остался ли он.
— Билли знает, что ты здесь? — Как только я спросила, я поняла, что он должен был знать — это единственное объяснение, почему сегодня он был такой довольный.
— Я уверен, что Сэм ему рассказал. Зайду к нему после… после вечеринки.
— Она будет так рад, что ты вернулся домой.
Джейкоб немного отстранился и выпрямился. Одну руку он положил мне на талию, другой взял мою правую руку. Он приложил наши руки к своей груди, я чувствовала, как под моей ладонью бьется его сердце, и я догадалась, что он положил туда мою руку специально.
— Я не знаю, получу ли я больше чем один танец, — Сказал он и потянул меня, медленно кружа, что абсолютно не подходило темпу музыки звучавшей позади нас. — Я постараюсь сделать все как можно лучше.
Мы двигались в ритме его сердца под моей рукой.
— Я рад, что пришел, — тихо произнес Джейкоб, спустя некоторое время. — Я не думал, что приду. Но хорошо, что увидел тебя… в последний раз. Это совсем не так грустно как я ожидал.
— Я не хочу, чтобы ты грустил.
— Я знаю. И сегодня я пришел не затем, чтобы ты чувствовала себя виноватой.
— Нет — я счастлива, что ты пришел. Это самый лучший твой подарок.
Он рассмеялся.
— Это хорошо, потому что, у меня не было времени заскочить за настоящим подарком.
Мои глаза привыкли к темноте, и теперь я могла увидеть его лицо, выше, чем я ожидала. Неужели он продолжает расти? Теперь в нем больше двух метров.
Так хорошо спустя столько времени снова видеть это знакомое лицо— глбоко посаженные глаза скрытые тенью густых черных бровей, высокие скулы, блестящие зубы, полные губы растянутые в, подходящей его словам, саркастической улыбке. Края его глаз были напряжены — осторожны. Я заметила, что сегодня он вел себя очень аккуратно. Он старательно попытается сделать меня счастливой, хотел не ошибиться и не показать чего ему это стоит.
И чем только я могла заслужить, такого друга как Джейкоб?
— Когда ты решил вернуться?
— Сознательно или подсознательно? — Он глубоко вздохнул, прежде чем найти ответ на свой вопрос. — На самом деле, я не знаю. Думаю, я уже некоторое время двигался в этом направлении, может быть, именно сюда я и направлялся. Но до сегодняшнего утра я этого не понимал, а потом рванул со всех ног. Не знал, успею ли во время. — Он рассмеялся. — Не поверишь, как странно снова ходить на двух ногах. И одежда! И самое занятное то, что это кажется странным. Я этого не ожидал. Я совсем отвык от всех этих человеческих штучек.
Мы продолжали кружиться.
— Все же, было бы ужасно жаль пропустить и не увидеть тебя такой. Зрелище стоит путешествия сюда. Ты невероятно выглядишь, Белла. Такая красивая.
— Элис сегодня потратила массу времени на меня. И темнота помогает.
— Ты ведь знаешь, для меня еще не темно.
— Точно. — Чутье оборотня. Так легко можно было забыть о его способностях, он казался обыкновенным человеком. Особенно сейчас.
— Ты постригся, — заметила я.
— Ага. Так проще. Решил воспользоваться тем, что у меня есть руки.
— Выглядит хорошо, — соврала я.
Он фыркнул.
— Конечно. Я сам себя постриг ржавыми кухонными ножницами. — Он широко ухмыльнулся, а потом улыбка потухла и он посерьезнел. — Ты счастлива, Белла?
— Да.
— О’кей. — Я почувствовала, как он пожал плечами. — Наверное, это самое главное.
— Как ты сам, Джейкоб? Только правду.
— Со мной все хорошо, Белла, правда. За меня тебе больше не нужно переживать. Можешь прекратить доставать Сэта.
— Я не достаю его из-за тебя. Мне нравиться Сэт.
— Он хороший малый. Получше чем некоторые. Я тебе точно говорю, если бы я мог избавиться от голосов в моей голове, то быть волком это просто отлично.
Я рассмеялась над тем, как это прозвучало.
— Да уж, я тоже не могу заткнуть свои голоса.
— В твоем случае, это будет означать сумасшествие. Правда, я и так знаю, что ты чокнутая, — подразнил он.
— Спасибо.
— Сумасшествие наверно проще, чем слышать мысли всей стаи. Сумасшедшим их голоса не присылают нянек.
— Чего?
— Сэм тут. И еще кое-кто. Я думаю, просто на всякий случай.
— На какой случай?
— На случай, если я не сдержусь, что-то типа такого. На случай, если я решу испортить праздник. — Он быстро сверкнул улыбкой — кажется, такая идея пришлась ему по душе. — Но я пришел не для того, чтобы испортить тебе свадьбу, Белла. Я здесь, чтобы… — он замолчал.
— Довести её до совершенства.
— Высокая цель.
— Хорошо, что ты такой высокий.
Он застонал от моей плохой шутки и вздохнул.
— Я здесь, потому что я твой друг. Всё ещё твой лучший друг.
— Сэму следует больше доверять тебе.
— Ну, может быть это я такой сверхчувствительный. Может быть, он все равно пришел бы сюда, чтобы присмотреть за Сэтом. Здесь очень много вампиров, а Сэт не относится к этому с должной серьезностью.
— Сэт знает, что опасность ему не грозит. Он понимает Калленов лучше, чем Сэм.
— Конечно-конечно, — сказал Джейкоб примирительно, не допустив начало ссоры.
Странно было видеть его таким дипломатичным.
— Просто насчет голосов, — сказала я. — Хотелось бы мне сделать все лучше — и много что исправить.
— Не так уж все и плохо. Всёго лишь небольшое уныние.
— Ты… счастлив?
— Почти. Но мне достаточно. Сегодня звезда — ты.
Он усмехнулся.
— Спорим, ты просто в восторге от этого. Центр всеобщего внимания.
— Да. Не могу нарадоваться вниманию.
Он рассмеялся и посмотрел за мою голову. Поджав губы, он изучал мерцающее сияние праздника, грациозные па танцоров, летящие с гирлянд лепестки. Я смотрела вместе с ним. Все это было таким далеким от нашего темного, тихого места. Казалось, что мы смотрели на кружащиеся белые снежинки в стеклянном шаре.
— Этого у них не отнимешь, — сказал он. — Они знают, как организовать вечеринки.
— Элис — это природная стихия, которую не возможно остановить.
Он вздохнул.
— Песня кончилась. Как думаешь, мне позволят станцевать еще один танец? Или я прошу слишком много?
Я покрепче сжала его руку.
— Ты можешь танцевать со мной сколько захочешь.
Он рассмеялся.
— Это будет забавно. Наверное, двух будет достаточно. Не хочу, чтобы пошли сплетни.
Мы снова закружились.
— Думаешь, теперь я смогу сказать тебе прощай? — пробормотал он.
Я попыталась сглотнуть комок в горле, но у меня никак не получалось.
Джейкоб посмотрел на меня и нахмурился. Он провел пальцами по моей щеке, стирая мои слезы.
— Плакать должна не ты, Белла.
— Все плачут на свадьбах, — сказала я.
— Но ты этого хочешь?
— Да.
— Тогда улыбнись.
Я попыталась. Он рассмеялся, увидев мою гримасу.
— Я хочу запоминать тебя такой. Притворюсь что…
— Что? Что я умерла?
Он сжал зубы. Он боролся с собой — с решением сделать свое появление здесь подарком, а не осуждением. Могу догадаться, что он хотел мне сказать.
— Нет, — в итоге произнес он. — Но я буду видеть тебя такой. Розовые щечки. Сердце бьется. Две левые ноги. Всю тебя.
Я специально изо всех сил наступила ему на ногу.
Он улыбнулся.
— Вот это моя девочка.
Он хотел сказать что-то еще, но резко захлопнул рот. Снова сражаясь, сжимая зубы и удерживая слова, которых он не хотел произносить.
Мои отношения с Джейкобом были такие простые. Такие же естественные как дыхание. Но после того как Эдвард вернулся в мою жизнь, они превратились в постоянное напряжение. Потому что, в глазах Джейкоба, выбрав Эдварда, я выбрала судьбу хуже, чем смерть, ну или, по крайней мере, приравненную к ней.
— Что такое, Джейк? Просто скажи. Ты можешь сказать мне все что угодно.
— Я… Мне нечего сказать тебе.
— Ох, пожалуйста. Говори.
— Это правда. Это не… не вопрос. Я хочу, чтобы ты мне кое-что сказала.
— Спрашивай.
Еще минуту он сражался, а потом выдохнул:
— Я не должен. Это не важно. Просто нездоровое любопытство.
Я поняла, о чем он спрашивал, потому что слишком хорошо его знала.
— Не сегодня, Джейкоб, — прошептала я.
Джейкоб даже больше чем Эдвард был одержим моей человечностью. Он словно сокровище ценил каждые удары моего сердца, зная, что они сочтены.
— О, — произнес он, попытавшись сгладить свою радость. — О.
Зазвучала новая песня, но в этот раз он этого не заметил.
— Когда, — прошептал он.
— Точно не знаю. Через неделю, может быть через две.
Его голос изменился, в нем послышались оборонительные, насмешливые нотки:
— А в чем причина задержки?
— Я просто не хочу провести свой медовый месяц, корчась от боли.
— А как ты хочешь его провести? В шашки играть? Ха-ха.
— Очень смешно.
— Да, шучу я, Беллс. Но я, честно, не вижу смысла. Ты не можешь провести настоящий медовый месяц с твоим вампиром, так зачем притворятся? Называй вещи своими именами. Уже не в первый раз ты откладываешь. Хотя, это хорошо. — Сказал он, резко посерьезнев. — Тут нечего стеснятся.
— Я ничего не откладываю, — тут же бросила я. — И, да, я могу по-настоящему провести медовый месяц! Я могу делать все что захочу! Перестань лезть в мои дела!
Он резко остановил наше медленное кружение. На какой-то момент я думала, что он наконец-то заметил, что музыка поменялась, а я копалась в своей голове и думала как загладить нашу маленькую размолвку, прежде чем он попрощается. Мы не должны расставаться на такой ноте.
И тут его глаза широко раскрылись, в них я заметила какой-то странный смущенный ужас.
— Что? — выдохнул он. — Что ты сказала?
— О чем…? Джейк? Что не так?
— Что ты имеешь в виду? Провести медовый месяц по-настоящему? Будучи человеком? Ты шутишь? Это жестокая шутка, Белла!
Я смерила его взглядом.
— Я сказала тебе, не лезь, Джейк. Это совсем не твое дело. Я не должна… мы не должны даже говорить про такое. Это личное…
Его огромные руки сжали мои предплечья, пальцы впились в кожу.
— Ой, Джейк! Пусти!
Он потряс меня.
— Белла! Ты разум потеряла? Ты не можешь быть такой дурой! Скажи, что ты пошутила!
Он еще раз тряханул меня. Его руки твердые как поручни, дрожали, посылая вибрации глубоко мне в кости.
— Джейк — остановись!
Внезапно темнота вокруг нас заполнилась.
— Убери от нее свои руки! — голос Эдварда был холоден как лед, и резал словно бритва.
За Джейкобом, из черной ночи раздался низкий рык, и затем второй, перекрывая первый.
— Джейк, братишка, отойди, — услышала я уговоры Сэта Клируотера. — Ты не в себе.
Джейкоб замер, его глаза все так же широко раскрыты и смотрели на меня.
— Ты делаешь ей больно, — прошептал Сэт. — Отпусти ее.
— Сейчас же! — прорычал Эдвард.
Руки Джейкоба упали, и кровь с болью сразу же устремилась по моим сдавленным венам. Я даже не успела заметить, как пару горячих рук заменили другие, прохладные, и вдруг воздух засвистел позади меня.
Я моргнула, и обнаружила что стою метрах в двух от того места где только что была. Передо мной стоял напряженный Эдвард. Между ним и Джейкобом стояли два гигантских волка, но мне они не показались агрессивно настроенными. Похоже, они просто пытались предотвратить драку.
И Сэт — долговязый, пятнадцатилетний Сэт. — Своими длинными руками обхватил трясущееся тело Джейкоба, и тянул его прочь. Если Джейкоб изменится так близко от Сэта…
— Давай же, Джейк. Идем.
— Я убью тебя, — сказал Джейкоб, его голос был полон ярости, и прозвучал тихо как шепот. Его глаза смотрели на Эдварда, и горели от бешенства. — Я сам убью тебя! Прямо сейчас! — он конвульсивно задергался.
Самый большой волк, черный, резко рыкнул.
— Сэт, уйди с дороги, — прошипел Эдвард.
Сэт снова потащил Джейкоба. Джейкоба ослепила ярость, и Сэту удалось протащить его еще на пару метров прочь. — Не делай этого Джейк. Отойди в сторону. Давай.
Сэм — самый большой черный волк — присоединился к Сэту. Он приложил свою массивную голову к груди Джейкоба и толкнул его.
Так они трое — тащащий Сэт, Джейк весь дрожа, Сэм толкая — быстро скрылись в темноте.
Второй волк смотрел им в след. В слабом свете, я не могла определить точно, какого цвета была его шерсть — может быть, шоколадно-коричневая? Это мог быть Квил.
— Мне так жаль, — прошептала я волку.
— Теперь все уже хорошо, Белла, — проговорил Эдвард.
Волк посмотрел на Эдварда. Его взгляд был не дружелюбный. Эдвард холодно кивнул ему. Волк раздраженно фыркнул и присоединился к остальным, они исчезли.
— Хорошо, — сказал Эдвард сам себе, и затем посмотрел на меня.
— Вернемся.
— Но Джейк…
— Сэм ему поможет. Он ушел.
— Эдвард, мне так жаль. Я такая дура…
— Ты ничего плохого не сделала…
— Я такое трепло! Почем бы мне… Я не должна была позволить ему такого. О чем я думала?
— Не переживай, — он коснулся моего лица. — Нам нужно вернуться на праздник, прежде чем кто-то заметит наше отсутствие.
Я тряхнула головой, пытаясь придти в себя. Прежде чем кто-то заметит? Неужели кто-то это пропустил?
Затем, когда я все обдумала, я поняла, что стычка, которая мне показалась настоящей катастрофой, в реальности, произошла в темноте, очень тихо и быстро.
— Дай мне две секунды, — взмолилась я. Внутри меня царил хаос из паники и печали. Но все это было не важно, сейчас самое главное было — сохранять непроницаемое лицо. Я знала, теперь мне придется научиться хорошо играть свою роль.
— Мое платье?
— Ты выглядишь отлично. Ни один волосок не выбился.
Я сделала два глубоких вдоха.
— О’кей. Пошли.
Он обнял меня и вывел на свет. Когда мы прошли под мерцавшими огоньками, он осторожно развернул меня на танцевальную площадку. Мы смешались с другими танцорами, словно наш танец никто и не прерывал.
Я смотрела по сторонам на гостей, но никто не испугался и не выглядел шокированным. Только самые бледные лица демонстрировали какие-то знаки волнения, но они хорошо их прятали. Джаспер и Эммет вместе стояли у края площадки, и я подозреваю, что они были неподалеку во время столкновения.
— Ты…
— Я в порядке, — заверила я. — Не верится, что я это сделала. Что со мной не так?
— С тобой все так.
Я была так рада видеть здесь Джейкоба. И я знаю, какая для него это была жертва. А потом я все разрушила, превратила его подарок в катастрофу. Меня надо изолировать, чтобы моя глупость больше ничего сегодня вечером не испортила. Я отложу это в сторону, закрою в ящик и разберусь позже. У меня будет масса времени для самобичевания, и ничего я уже не смогу сделать, чтобы все исправить.
— Все закончилось, — сказала я. — Давай сегодня не будем об этом вспоминать.
Я ожидала, что Эдвард быстро согласиться, но он молчал.
— Эдвард?
Он закрыл глаза и прижался лбом к моему лбу.
— Джейкоб был прав, — прошептал он. — О чем я думал?
— Он не прав. — Я старалась, чтобы толпа друзей ничего не заметила на моем лице. — Джейкоб слишком предвзято ко всему относится, и поэтому не может трезво рассуждать.
Он что-то тихо бормотал, нечто вроде:
— …нужно было позволить ему убить меня за такие мысли…
— Перестань, — яростно заявила я. Обхватила его лицо своими ладонями и ждала, когда он откроет глаза. — Ты и я. Только это важно. Сейчас тебе позволено думать только об этом. Ты слышишь меня?
— Да, — вздохнул он.
— Забудь, что приходил Джейкоб. — Я смогу это сделать, и я сделаю это. — Ради меня. Обещай, что ты забудешь это.
Он смотрел мне в глаза какое-то время, прежде чем ответить:
— Я обещаю.
— Спасибо. Эдвард, я не боюсь.
— Я боюсь, — прошептал он.
— Не нужно, — я глубоко вздохнула и улыбнулась. — Кстати, я тебя люблю.
Он слегка улыбнулся мне в ответ.
— Поэтому мы здесь.
— Ты монополизировал невесту, — сказал Эммет, показавшись из-за плеча Эдварда. — Позволь потанцевать с моей маленькой сестричкой. Может это мой последний шанс заставить ее покраснеть.
Он громко расхохотался, на него никогда не действовала серьезная атмосфера, он всегда вел себя непринужденно.
Оказалось, что еще полно народу с кем я не успела потанцевать, и я получила шанс по-настоящему собраться и отвлечься. Когда Эдвард снова потребовал меня, я обнаружила, что ящик с мыслями о Джейкобе закрыт плотно и надежно. Когда он обнял меня, я смогла снова почувствовать радость, ту свою уверенность, что все в моей жизни сегодня вечером встало на нужные места. Я улыбнулась и положила голову ему на грудь. Он крепче прижал меня к себе.
— К этому можно привыкнуть, — сказала я.
— Только не говори мне, что смогла преодолеть свои проблемы с танцами?
— С тобой танцы не так уж плохи. Но я имела в виду другое, — я прижалась к нему теснее. — Никогда не отпускать тебя.
— Никогда, — пообещал он мне, и склонился, чтобы поцеловать меня. Это был настоящий поцелуй — настойчивый, медленно набирающий силу…
Я чуть было не забыла, где нахожусь, когда раздался голос Элис:
— Белла! Пора!
Я почувствовала легкое раздражение на свою новую сестру за такое вмешательство.
Эдвард проигнорировал ее, его твердые губы целовали меня, более убедительно, чем раньше. Сердце мое забилось быстрее, и мои ладони прижались к его мраморной шее.
— Вы хотите пропустить самолет? — требовательно заявила Элис, прямо рядом со мной. — Я уверена, у вас будет отличный медовый месяц — разобьете лагерь в аэропорту и будете ждать следующего рейса.
Эдвард чуть повернулся к ней и проговорил:
— Уходи, Элис, — и снова вернулся к поцелую.
— Белла, ты хочешь оказать в самолете в этом платье?
Я мало обращала на неё внимания. В этот момент мне было все равно.
Элис тихо зарычала.
— Эдвард, я расскажу ей, куда ты ее везешь. Точно расскажу.
Он замер. Затем отстранился от меня и смерил любимую сестру яростным взглядом.
— Ты такая мелкая, но раздражать умеешь по крупному.
— Я выбирала прекрасное выходное платье не для того, чтобы его выкинуть, — отрезала она, и взяла меня за руку. — Пойдем со мной, Белла.
Она тащила меня за собой, а я встала на цыпочки, чтобы поцеловать его еще один раз. Она нетерпеливо дернула меня, утаскивая прочь от Эдварда. Вокруг нас послышались несколько смешков. Я сдалась и позволила ей увести себя в опустевший дом.
Она казалась раздосадованной.
— Прости, Элис, — извинилась я.
— Я тебя не виню, Белла, — вздохнула она. — Кажется, ты ничего не можешь с собой поделать.
Я захихикала от ее мученического вида, и она нахмурилась.
— Спасибо, Элис. Прекраснее свадьбы ни у кого никогда не было, — искренне сказала я. — Все было именно так как нужно. Ты лучшая, самая умная, самая одаренная сестра во всем мире.
После таких слов она оттаяла, и широко улыбнулась.
— Я рада, что тебе понравилось.
Рене и Эсме ждали наверху. Все втроем они быстро помогли мне снять платье и надеть выходной ансамбль от Элис. Я была благодарна, когда кто-то спас меня от возможной в будущем головной боли и вынул все заколки из моих волос, они свободно рассыпались по спине, все еще волнистые после укладки. Мама плакала не переставая.
— Я позвоню тебе, когда буду знать, куда я еду, — пообещала я, обнимая ее на прощание. Я знала, что тайна медового месяца сводит ее с ума. Мама ненавидела секреты, кроме тех случаев, когда сама была к ним причастна.
— Я скажу тебе, как только она уедет, — опередила меня Элис, самодовольно улыбаясь моему оскорбленному виду. Какая несправедливость, я узнаю все самая последняя.
— Ты должна приехать ко мне и Филу очень, очень скоро. Теперь твоя очередь ехать на юг — увидеть, наконец, солнце, — сказала Рене.
— Сегодня дождя не было, — напомнила я ей, избегая прямого ответа на ее просьбу.
— Это чудо.
— Все готово, — сказала Элис. — Твои чемоданы в машине, Джаспер их отнес. — Она потянула меня к лестнице, следом шла Рене, все еще обнимая меня.
— Я люблю тебя, мама, — прошептала я, когда мы спускались. — Я так рада, что у тебя есть Фил. Заботьтесь друг о друге.
— Я тоже люблю тебя, Белла, милая.
— Прощай, мама. Я люблю тебя, — снова сказал я, чувствую, как сдавило горло.
Эдвард ждал меня внизу лестницы. Я взяла его протянутую руку, но отстранилась, всматриваясь в небольшую толпу ожидающих нашего отъезда.
— Папа? — спросила я, ища его глазами.
— Вон там, — проговорил Эдвард. Он протащил меня через гостей, они расступались, давая нам дорогу. Мы нашли Чарли, неловко жмущегося к стенке позади всех, казалось, он что-то скрывал. Краснота вокруг глаз все объяснила.
— О, папа!
Я обняла его за талию, снова хлынули слезы — я так много плачу сегодня. Он похлопал меня в ответ.
— Иди, уже. Ты же не хочешь опоздать на самолет.
С Чарли трудно разговаривать про любовь, мы были так похожи, всегда начинали говорить о каких-то мелочах, чтобы избежать смущающей демонстрации чувств. Но сейчас не было времени на застенчивость.
— Я всегда буду любить тебя, папа, — сказала я ему. — Не забывай это.
— Ты тоже, Беллс. Всегда любил тебя, всегда буду любить.
Мы расцеловались в щеки.
— Позвони мне, — сказал он.
— Скоро, — пообещала я, зная, что это все что я могла пообещать. Только телефонный звонок. Мои папа и мама больше никогда меня не увидят. Я очень изменюсь, и стану очень опасной.
— Тогда, иди, — хрипло сказал он. — Ты ведь не хочешь опоздать.
Гости разошлись, пропуская нас. Эдвард прижал меня сильнее, когда мы сбегали.
— Ты готова? — спросил он.
— Да, — ответила я, и знала, что это была чистая правда.
Все зааплодировали, когда Эдвард поцеловал меня на пороге. Затем, когда началась рисовый водопад, поспешил к машине. Большинство риса ушло мимо цели, но кто-то, наверное Эммет, бросал с сверхъестественной точностью, и в меня попало много рикошетов от спины Эдварда.
Машина была украшена множеством цветов, которые тянулись по всей её длине, и за бампером свисали длинные тонкие ленты, к которым была привязана дюжина туфлей — дизайнерская, абсолютно новая обувь.
Пока я залезала в машину, Эдвард стряхивал с меня рис, а потом он оказался внутри и мы уже уносились прочь. Я махала из окна и кричала «Я вас люблю» в сторону крыльца, где моя семья махала мне в ответ.
Последнее что я запомнила, это мои родители. Фил нежно обнял Рене. Она тоже обнимала его одной рукой, а вторую протягивала Чарли. Так много разных проявлений любви, столь гармоничных в этот момент. Эта картинка казалась мне очень обнадеживающей.
Эдвард сжал мою руку.
— Я люблю тебя, — сказал он.
Я склонила голову к его руке.
— Поэтому мы и здесь, — процитировала я его.
Он поцеловал мои волосы.
Когда мы свернули на темное шоссе, и Эдвард прибавил скорости, сквозь урчание мотора, я услышала шум, который шел позади из леса. Если я слышала его, значит, и он тоже слышал. Но он ничего не сказал, когда звук медленно затихал на расстоянии. Я тоже ничего не сказала.
Пронизывающий, убитый горем вой слабел, а потом и вовсе пропал.

Глава 2
Длинная ночь

— Я уже скучаю по тебе.
— Мне не обязательно уходить. Я могу остаться…
— М-м-м.
Какое-то время тишину нарушали лишь стук моего сердца, сбивчивый ритм неровного дыхания и шепот наших синхронно двигающихся губ. Иногда так легко забыть, что я целуюсь с вампиром. Не потому, что он казался обыкновенным человеком — ни на секунду я не забывала, что обнимала ангела, а не мужчину — но он так по-особенному целовал мои губы, лицо и горло, это были непередаваемые ощущения. Он утверждал, что уже давно переборол искушение, которое вызвала у него моя кровь. Одна только мысль, что он может потерять меня, вылечила его от этой жажды. Но я знаю, запах моей крови все равно до сих пор причинял ему боль — все еще обжигает ему горло изнутри, словно он вдыхает языки пламени.
Я открыла глаза, и оказалось, что он тоже смотрит на меня. Не понимаю его, когда он так смотрит на меня. Можно подумать, что я ценный приз, и победитель он, а не я.
Наши взгляды встретились; его золотые глаза были так глубоки, что мне показалось — я могу разглядеть в них его душу. Глупо, но этот факт — существование его души — всегда подвергался сомнению. Несмотря на то, что он вампир, у него была самая прекрасная душа, еще прекраснее, чем выдающийся ум, несравненное лицо или великолепное тело.
Он смотрел на меня так же, словно видел мою душу, и кажется, остался доволен зрелищем.
Он мог читать мои мысли у кого угодно, но не у меня. Кто его знает почему, но какой-то странный дефект в моем мозгу, подарил мне иммунитет ко всем сверхъестественным и страшным вещам, которые способны творить некоторые бессмертные. (Лишь мой разум был неподвластен им, но некоторые вампиры, не разделявшие взглядов Эдварда, вполне могли причинить вред моему телу). Но я была очень обязана этому дефекту, благодаря которому мои мысли оставались в секрете. Даже подумать стыдно о возможной альтернативе.
Я снова притянула его лицо к себе.
— Однозначно, я остаюсь, — секунду спустя пробормотал он.
— Нет, нет. Это твой мальчишник. Ты должен пойти. — Я произносила эти слова, а сама запустила правую руку в его бронзовые волосы, и крепче прижала другую к его пояснице. Он нежно провел по моему лицу прохладными пальцами.
— Мальчишники устраивают для тех, кому горько видеть, как проходят последние холостяцкие дни. Я же с нетерпением жду, когда закончатся дни моего одиночества. Так что, нет смысла.
— Действительно, — выдохнула я на его по-зимнему холодную кожу на шее.
Это было почти как в моем счастливом месте. Чарли в своей комнате спал беспробудным сном, значит, мы были практически одни. Мы лежали, обнявшись на моей маленькой кровати, тесно прижавшись, насколько это позволял толстый плед, в который я была укутана словно в кокон. Ненавижу одеяло, но романтический момент может быть испорчен, если у меня застучат зубы. Если я включу обогреватель в августе месяце, Чарли это наверняка заметит…
По крайней мере, раз уж мне пришлось укутаться, то рубашка Эдварда лежала на полу. Я так никогда и не перестану восторгаться его прекрасным телом — белое, прохладное, словно отполированное мраморное изваяние. Я восхищенно провела рукой по его каменной груди и плоскому животу. По его телу пробежала легкая дрожь, и его рот снова нашел мои губы.
Я осторожно кончиком языка прикоснулась к его губам, гладким словно стекло, и он вздохнул. Его сладкое дыхание — холодное и приятное — окутало мое лицо.
Он начал отстранятся — это непроизвольная реакция возникает всякий раз, когда он думает что заходит слишком далеко, это рефлекс, срабатывающий всякий раз, когда он больше всего на свете хотел бы не останавливаться. Эдвард большую часть своей жизни провел, отказывая себе в любых физических удовольствиях. Я знала, ему страшно изменить эти привычки.
— Погоди, — произнесла я, обняла его за плечи и прижалась ближе. Высвободила ногу и обвила его за талию. — Повторенье — мать ученья.
Он усмехнулся.
— Ну, тогда мы уже должны быть профессионалами в этом деле, не так ли? Тебе за последний месяц удалось хоть раз выспаться?
— Но это генеральная репетиция, — напомнила я ему, — и к тому же, мы репетировали только кое-какие сцены. Тут нельзя оплошать.
Я подумала, что он рассмеется, но он не ответил, а его тело замерло в каком-то внезапном напряжении. Расплавленное золото в его глазах, кажется, затвердело.
Я вспоминала свои слова и пыталась понять, что он мог в них услышать.
— Белла…, - прошептал он.
— Не начинай все сначала, — сказал я. — Сделка есть сделка.
— Я не знаю, мне сложно сосредоточиться, когда ты вот так рядом. Я … я не могу мыслить здраво. Я не смогу контролировать себя. Ты можешь пострадать.
— Со мной все будет хорошо.
— Белла…
— Ш-ш! — я прижалась губами к его губам, чтобы остановить этот приступ паники. Я уже слышала такое раньше. Ему не отменить наш договор. Только не после того, как сначала настоял на свадьбе.
Какое-то время он целовал меня в ответ, но могу сказать, что прежнего рвения в нем уже не чувствовалось. Волнуется, всегда переживает. Что будет, когда ему больше не придется переживать за меня? Что он станет делать с этим свободным временем? Ему придется придумать себе новое хобби.
— Как твои ноги? — спросил он.
Зная, что он говорит это не буквально, я ответила:
— Теплые, аж подрумянились. (*здесь идет речь о поговорке, у невесты от страха ноги замерзают).
— Правда? И никаких сомнений? Еще не поздно передумать?
— Ты собираешься меня бросить?
Он тихо рассмеялся.
— Просто хочу убедиться. Не хочу, чтобы ты что-то делала, не будучи в этом уверена.
— Я уверена в тебе. Все остальное я смогу пережить.
Он снова задумался, а я решила, что лучше бы мне заткнуть себе пяткой рот.
— Сможешь? — тихо переспросил он. — Я не про свадьбу — я уверен, ее ты переживешь, несмотря на все твои сомнения — я про то, что произойдет после… как же Рене, и Чарли?
Я вздохнула.
— Мне будет их не хватать. — Я буду тосковать по ним даже сильнее, чем они по мне, но я не хотела подливать масла в огонь.
— Анжела и Бен, и Джессика, и Майк.
— Мне будет не хватать моих друзей, — улыбнулась я в темноте. — Особенно Майка. О, Майк! Что же мне без тебя делать?
Эдвард зарычал.
Я засмеялась, но быстро посерьезнела.
— Эдвард, мы переливаем из пустого в порожнее, снова и снова. Я знаю, что будет тяжело, но это именно то, чего я хочу. Я хочу тебя, и хочу тебя навсегда. Одной жизни, мне будет просто слишком мало.
— Навечно остаться восемнадцатилетней, — прошептал он.
— Воплощение мечты каждой женщины, — подразнила я.
— Навсегда без изменений… без движения вперед.
— Что это значит?
Он медленно ответил:
— Помнишь, как мы рассказали Чарли, что собираемся пожениться? И он решил, что ты… беременна?
— Он хотел тебя застрелить, — со смехом угадала я. — Признайся, какую-то секунду, он на самом деле об этом подумал.
Эдвард не ответил.
— Что такое, Эдвард?
— Я хотел бы… в общем, я хотел бы, чтобы он оказался прав.
— Уф, — выдохнула я.
— Больше всего я хочу, чтобы был какой-то способ, и Чарли оказался прав. Чтобы у нас была такая возможность. Мне ненавистна мысль, что я лишаю тебя этого.
Мне понадобилась минута и я ответила:
— Я знаю, что делаю.
— Белла, откуда ты можешь это знать? Посмотри на мою мать и сестру. Не так-то просто пожертвовать этим, как тебе кажется.
— Эсме и Розали прекрасно справляются. Если такая проблема возникнет, потом, мы можем поступить как Эсме, мы усыновим…
Он вздохнул и тут его голос стал жестоким:
— Это не правильно. Я не хочу, чтобы ты жертвовала ради меня. Я хочу отдавать, а не отбирать. Я не хочу красть твое будущее. Будь я человеком…
Я закрыла ему рот своей рукой.
— Ты мое будущее. А теперь остановись. Перестань хандрить или я позвоню твоим братьям, чтоб они забрали тебя. Похоже, что мальчишник тебе просто необходим.
— Прости меня. Я хандрю, да? Наверное, это нервы.
— А твои ноги не замерзли?
— Не в этом смысле. Я целый век ждал, чтобы женится на вас, мисс Свон. Я с нетерпением жду свадебной церемонии… — он замолк на полуслове. — О, ради всего святого!
— Что случилось?
Он сжал зубы.
— Братьям звонить не придется. Очевидно, Эммет и Джаспер не позволят мне сегодня увильнуть.
Я прижалась к нему на одну секунду, а потом отпустила. У меня не было никакого желания играть с Эмметом в перетягивание каната.
— Повеселись.
От окна раздался противный звук — кто-то специально царапал по стеклу стальными ногтями, рождая ужасно неприятный, зубодробильный скрежет. Меня передернуло.
— Если ты не отдашь нам Эдварда, — угрожающе прошипел невидимый в ночи Эммет. — То мы придем за ним сами!
— Иди, — засмеялась я. — Пока они не разрушали дом.
Эдвард закатил глаза, но встал на ноги одним плавным движением, и вторым движением его рубашка уже была на нем. Он склонился ко мне и поцеловал в лоб.
— Ложись спать. Завтра у тебя важный день.
— Спасибо, что напомнил! Теперь я окончательно упокоилась.
— Встретимся у алтаря.
— Я буду в белом.
Я улыбнулась тому, как буднично я это произнесла.
Он сказал, с легким смешком:
— Очень убедительно.
Тут он резко пригнулся, мышцы напряглись, готовясь к прыжку, и он исчез. Выскочил в окно, слишком быстро, чтобы мои глаза смогли заметить.
Снаружи раздался приглушенный удар и проклятья Эммета.
— Смотрите мне, чтобы никаких опозданий, — тихо проговорила я, зная, что они услышат.
Тут в моем окне возник Джаспер, его медовые волосы серебрились в слабом свете затянутой облаками луны.
— Не волнуйся, Белла. Мы доставим его домой во время.
Я внезапно почувствовала спокойствие, и все мои приступы растерянности потеряли смысл и важность. Как и Элис с ее необъяснимыми точными предсказаниями, Джаспер, по своему, тоже был одарен талантом. Стихия Джаспера — настроения, а не будущее, и невозможно было сопротивляться чувствам, которые он мог вам внушить.
Все еще закутанная в одеяло, я неловко села.
— Джаспер? А как вампиры проводят мальчишники? Вы ведь не поведете его в стриптиз клуб?
— Ничего ей не рассказывай! — прорычал Эммет снизу. Раздался еще один удар, и Эдвард тихо рассмеялся.
— Успокойся, — ответил мне Джаспер — и я его послушалась. — У нас Калленов, будет своя версия. Просто несколько кугуаров, да парочка гризли. Обыкновенная ночная вылазка.
Я подумала, смогу ли когда-нибудь так же непринужденно говорить о «вегетарианской» вампирской диете.
— Спасибо, Джаспер.
Он подмигнул мне и пропал из виду.
Снаружи царила тишина. Через стену доносились приглушенный храп Чарли.
Я улеглась на подушку, и мне захотелось спать. Из-под отяжелевших век, я смотрела на стены моей маленькой комнатки, выцветшей в лунном свете.
Последняя ночь в моей комнате. Последняя ночь Изабеллы Свон. Завтра вечером я стану Беллой Каллен. Хотя все свадебное испытание, казалось мне большой занозой, должна признаться, что мне нравилось как звучит мое будущее имя.
Ожидая прихода сна, я позволила себе немного помечтать. Но, через несколько минут, я почувствовала возросшее беспокойство, тревога скрутилась где-то в животе и неудобно улеглась там. Без Эдварда кровать казалось слишком мягкой и слишком теплой. Джаспер был уже далеко, и все спокойные, расслабляющие ощущения пропали вместе с ним.
Завтра будет очень длинный день.
Я подозревала, что большинство моих страхов — глупости, и я просто должна была перебороть их. Внимание — это неизбежная часть жизни. Я не смогу вечно сливаться с окружающим пейзажем. Однако, у меня была парочка особенных переживаний, и они были самой настоящей проблемой.
Во-первых, это шлейф моего платья. Элис позволила своему художественному вкусу одержать победу над практичностью, и теперь я не могла вообразить как я смогу пройти по лестнице в доме Калленов на каблуках и с шлейфом. Нужно было тренироваться.
Второе — это список гостей.
Семья Тани, клан Денали, прибудут перед церемонией.
Было бы оскорблением приглашать семью Тани в одну комнату с нашими гостями из Квильетской резервации, отцом Джейкоба и всеми Клируотерами. Среди Денали не было поклонников оборотней. А Ирина, сестра Тани, вообще не придет на свадьбу. Она все еще была преисполнена местью к оборотням за то, что они убили ее друга Лорана (в тот самый момент, когда он собирался убить меня). Благодаря этой затаенной обиде, Денали не стали помогать семье Эдварда в тяжелый момент. Когда на нас напала орда новообращенных вампиров, нам помогли волки. Неожиданный альянс с Квильетскими волками спас всем нам жизни.
Эдвард заверил меня, что Денали вблизи Квильетов это не опасно. Таня и вся ее семья — кроме Ирины — чувствовали себя ужасно виноватыми за отступничество. Договор с оборотнями малая цена за ошибку, и эту цену они согласны были заплатить.
Это все важные проблемы. Была еще одна маленькая проблемка: моя неуверенность в себе.
Я никогда раньше не видела Таню, но была уверена, что встреча с ней не будет праздником для моего эго. Давным-давно, неверное еще до моего рождения, она заигрывала с Эдвардом — нет, я вовсе не обвиняю ее или кого-то еще в желании обладать им. И все равно, она будет прекрасна от и до. Хотя Эдвард однозначно — или по непонятной причине — предпочитал меня, я все равно не удержусь от сравнений.
Я чуть-чуть поворчала, пока Эдвард, который знал эту мою слабость, не урезонил меня и не заставил почувствовать себя виноватой:
— Мы это самое близкое, что у них есть из семьи, Белла, — напомнил он мне. — Они до сих пор ощущают себя сиротами, понимаешь? Даже спустя столько времени.
Я представила это и перестала хмуриться.
Теперь у Тани была большая семья, почти такая же большая как семья Калленов. Их было пятеро: Таня, Кейт и Ирина, к ним, почти так же как когда-то к Калленам присоединились Элис и Джаспер, присоединились Кармен и Елезар, всех их связывало желание жить более мирно, чем другие вампиры.
Несмотря на такую компанию, Таня и ее сестры были все еще одиноки. До сих пор в трауре. Потому что, очень много лет назад у них тоже была мать.
Могу представить какую рану оставила эта утрата, даже спустя тысячи лет. Я попыталась представить семью Калленов без их создателя, их центра, и их предводителя — их отца, Карлайла. И я не смогла даже представить.
В один из вечеров, когда я допоздна засиделась у Калленов дома, Карлайл рассказал мне историю Тани. Я старалась научиться как можно большему, подготовиться как можно лучше к избранному мной будущему. История матери Тани была одна из многих, причинно-следственная связь, иллюстрирующая одно из правил которое мне нужно будет знать, когда я присоединюсь к бессмертному Миру. Только лишь одно правило, вернее — один закон, имеющий под собой тысячу пунктов — Хранить тайну.
Хранить тайну это значит много — жить не вызывая подозрений как Каллены, переезжать с места на место прежде чем люди заметят что они не стареют. Или же вообще не попадаться людям на глаза — разве что приходить поесть — так жили кочевники типа Джеймса и Виктории, и живут до сих пор друзья Джаспера Питер и Шарлотта. Это означает контроль над любым созданным вампиром, как случилось с Джаспером, когда он жил с Марией. И как не получилось у Виктории, с ее новообращенными.
И это означает запрет на создание кое-каких существ, потому что некоторые создания невозможно контролировать.
— Я не знаю, как звали мать Тани, — признался мне Карлайл, его золотые глаза, почти такого же оттенка, как и светлые волосы, наполнились грустью, вспоминая боль Тани.
— Они никогда не говорят о ней, если можно этого избежать, никогда не вспоминают ее.
Женщина, которая создала Таню, Кейт и Ирину — которая любила их, как я считаю — жила много лет до моего рождения, во время чумы в нашем мире, чумы бессмертных детей.
— О чем они думали, эти древние, я даже близко не могу понять. Они создавали вампиров из людей, которые были всего лишь детьми.
Мне пришлось сглотнуть желчь, которая накопилась в горле, когда я представила то, о чем он рассказывал.
— Они были так прекрасны, — быстро добавил Карлайл, заметив мою реакцию. — Такие милые, такие очаровательные, даже представить сложно. Их не возможно было не любить, это происходило неосознанно.
— Правда, их нельзя было ничему научить. Они замерли на том уровне развития, которого достигли, когда их укусили. Очаровательные двухгодовалые лопочущие детки с ямочками на щеках, способные в гневе уничтожить пол деревни. Если они испытывали голод, они кормились, и ни одно слово предостережения не могло их сдержать. Люди увидели их, пошли разговоры, страх вспыхнул как огонь в сухих щепках…
— Мать Тани создала такого ребенка. Так же как я не понимаю других древних, так я не понимаю и ее причины. — Он глубоко вздохнул, успокаиваясь. — Конечно же, вмешались Волтури.
Я вздрогнула, как вздрагивала всегда от звука этого имени, но, конечно же, легион итальянских вампиров — самопровозглашенная королевская знать — была центром этой истории. Нет закона, если нет наказания, нет наказания, пока нет палача. Древние Аро, Кай и Маркус правили всеми Волтури. Я лишь однажды встретилась с ними. И в это краткое знакомство, мне показалось, что Аро, с его могущественным даром читать мысли — одно единственное прикосновение и он знал все мысли когда-либо побывавшие в голове — был их настоящим лидером.
— Волтури изучали бессмертных детей, дома в Волтерре и по всему свету. Кай решил, что юные создания были неспособны хранить наш секрет. И значит, их нужно было уничтожить.
— Я уже сказал тебе, насколько они были прекрасны. В итоге, отчаянно сражавшиеся за них кланы были практически полностью истреблены. Резня не имела размаха южных войн на континенте, но по-своему была еще более разрушительна. Старинные семьи, древние традиции, друзья… Много было утрачено. В итоге, эта практика была пресечена.
Бессмертные дети стали неназываемыми, табу.
— Когда я жил с Волтури, я встречал двух бессмертных детей, так что, я лично знаю, как они выглядели. Аро уже после катастрофы виновниками которой они стали, долгие годы изучал их. Ты знаешь его пытливый ум, он надеялся, что их можно приручить. Но, в конце концов, решение было единодушным: бессмертным детям нельзя позволить существовать.
Я уже забыла о матери сестер из Денали, когда история вновь вернулась к ней.
— Не известно, что именно произошло с матерью Тани, — сказал Карлайл. — Таня, Кейт и Ирина ничего не знали до того самого дня, когда за ними пришли Волтури. Их мать и ее незаконное создание уже были их пленниками.
Жизнь Тане и ее сестрам спасло неведение. Аро прикоснулся к ним и увидел их полную невиновность, так они избежали наказания вместе с матерью.
— Никто из них никогда раньше не видел этого мальчика, даже не подозревали о его существовании. До того самого дня, когда увидели его на костре на руках их матери. Я могу только предполагать, что их мать держала все в секрете, чтобы защитить их. Но зачем она вообще создала его? Кто он такой, и что значил для нее, почему ради него она решилась нарушить самый суровый закон? Таня и остальные так никогда и не узнали ответы на свои вопросы. Но они не сомневались в виновности своей матери. И я не думаю, что они смогли ее простить.
— Хотя Аро и заверил в непричастности Тани, Кейт и Ирины, Кай хотел сжечь и их. Виновны как соучастники. Им повезло, что в тот день Аро был милосерден. Таня и ее сестры были прощены, но на их сердцах остались незаживающие раны и очень большое почтение к закону…
Не знаю, когда именно мои воспоминания превратились в сон. Вот я будто бы снова слушаю Карлайла, смотрю ему в лицо, и вот момент спустя уже смотрю на серое, бесплодное поле и чувствую густой запах горящего фимиама. Здесь я была не одна.
Группа фигур в центре поля, все закутанные в пепельные плащи, должны были напугать меня — ведь это могли быть только Волтури, и я была, несмотря на их приказ в нашу последнюю встречу, все еще человеком. Но я знала, как иногда случалось со мной во сне, что они меня не видят.
Всюду вокруг меня находились пепелища. Я узнала сладость в воздухе и не слишком внимательно изучала холмики. У меня не было желания видеть лица уничтоженных по их приказу вампиров. Я боялась, что узнаю кого-нибудь в этих тлевших погребальных кострах.
Солдаты Волтури окружили нечто, и я слышала, как в их тихих голосах росло возбуждение. Я приблизилась к ним ближе, неодолимая сила сна тянула меня посмотреть, что или кого они так внимательно рассматривали. Осторожно пробираясь между двумя шипящими вампирами, я наконец-то увидела объект их спора, он стоял на небольшом холмике перед ними.
Он был прекрасен, очарователен, именно таким как описал его Карлайл. Мальчик был совсем еще крошкой, не больше двух лет. Светло-каштановые локоны обрамляли его ангельское личико, круглые щечки и пухлые губки.
Меня охватило сильное желание спасти милого, испуганного ребенка. Волтури и и их угрожающий вид больше не волновала меня. Я рванулась к ним и плевать, если они заметят меня. Я побежала, минуя их, прямо к мальчику.
Я остановилась, пошатываясь, только когда смогла полностью осмотреть пригорок, на котором он сидел. Это были вовсе не земля или камень, это была куча человеческих тел, обескровленных и безжизненных. Слишком поздно было не смотреть на лица. Я знала их всех — Анжела, Бен, Джессика, Майк…
И прямо под очаровательным мальчиком лежали тела моих папы и мамы.
Ребенок открыл яркие, кроваво-красные глаза.

Глава 3
Большой день

Мои глаза резко распахнулись.
Меня сотрясала мелкая дрожь, и я с трудом глотала воздух. Некоторое время я лежала в своей теплой постели, пытаясь сбросить с себя оковы моего сновидения. Небо за окном успело стать серым, а затем бледно-розовым, пока ритм моего сердца не стал более менее нормальным.
Когда я полностью пришла в себя и вернулась в реальность, я ощутила, что страшно на себя злюсь. Что это за сны такие, в ночь накануне моей свадьбы!? Видимо, это результат того, что по ночам я забиваю себе голову страшными и беспокойными раздумьями.
Страстно желая избавиться от ночного кошмара, я оделась и спустилась на кухню намного раньше, чем обычно. Для начала я прибралась в уже убранных комнатах, и затем, когда Чарли встал, я испекла ему блины. Я слишком нервничала, чтобы найти хотя бы какой-то интерес в процессе поедании завтрака, так что я просто села напротив Чарли.
— Тебе нужно заехать за мистером Вебером в три, — напомнила я ему.
— У меня нет никаких планов на сегодня, кроме как забрать священника, Беллс. Так что почти невозможно забыть о своем единственном деле.
Чарли взял полный выходной день из-за свадьбы, и ему явно было нечем заняться. И в его глазах всякий раз вспыхивала искра, когда взгляд его падал на чулан, где он хранил свои рыболовные снасти.
— Это не единственное твое дело на сегодня. Тебе ещё предстоит одеться и выглядеть благопристойно.
Нахмурив брови, он уставился в миску со своими хлопьями и шепотом пробормотал: «Клоунский костюм».
Во входную дверь кто-то тихо, но оживленно постучал.
— Ты никак не можешь смириться с этим, — сказала я, скорчив гримасу. — На до мной Элис будет работать целый день.
Чарли сочувственно кивнул, согласившись с тем, что ему предстоит менее суровое испытание, нежели мне. Поднимаясь со стула, я наклонилась, чтобы чмокнуть его в макушку, Чарли покраснел от смущения и фыркнул — а затем я пошла открывать дверь моей любимой подруге и будущей сестре.
Короткие черные волосы Элис сегодня не были уложены как обычно — колючим лохматым ежиком. Они были уложены в гладкие мелкие кудри, обрамляющие ее, будто бы эльфа, лицо, на котором застыло серьезное и деловитое выражение, весьма контрастирующее с ее образом. Едва успев сказать: «Привет, Чарли», она выволокла меня из дома.
Элис оценивающе осмотрела меня, пока я садилась в ее порше.
— Черт возьми, посмотри на свои глаза! — воскликнула она с упреком. — Что ты делала? Не спала всю ночь?
— Почти.
Она сердито посмотрела на меня.
— Я потратила столько времени, чтобы сделать тебя ошеломляющей, Белла, ты должна больше заботиться о себе!
— Никто и не надеется, что я буду ошеломляющей. Я думаю, что наибольшая проблема состоит в том, что я могу уснуть во время церемонии и не сказать «Я согласна» в нужный момент. И тогда Эдвард сбежит.
Она рассмеялась.
— Я кину в тебя своим букетом, как только ты посмеешь закрыть глаза.
— Договорились.
— В конце концов, у тебя завтра, в самолете, будет масса времени, чтобы выспаться.
Я подняла одну бровь. Завтра… Я задумалась. Если мы уедем, после вечеринки, то завтра мы уже будем на борту самолета…хм, мы же не едем в Бойсе, Айдахо. Эдвард не сделал мне ни единого намека на то, где будет проходить наш медовый месяц. Я не была слишком озабочена этим вопросом, но это было странно, не знать, где я буду спать следующей ночью. Или, надеюсь, не спать.
Элис поняла, что сболтнула лишнее и нахмурилась.
— Все твои вещи уже собраны и готовы, — сказала она, чтобы отвлечь меня.
И ей удалось.
— Элис, было бы лучше, если б ты позволяла мне самой паковать мои вещи!
— Тогда бы это растянулось надолго.
— И тогда бы ты не имела возможности делать для меня новые покупки.
— Ты официально станешь моей сестрой в ближайшие десять часов… Этого времени достаточно, чтобы смириться со своим безразличием к новой одежде.
Я не отрывала сердитого взгляда от лобового стекла вплоть до того момента, как мы почти подъехали к дому.
— Он уже вернулся? — спросила я.
— Не волнуйся, он вернется прежде, чем зазвучит марш. Но тебе не позволено видеть его в независимости от того, когда он вернется. Мы будем придерживаться традиции.
— Традиции, — фыркнула я.
— Вот именно — жених и невеста отдельно.
— Знаешь, он наверняка все равно уже подглядел. (* Говорится о примете, согласно которой, жениху нельзя видеть невесту в свадебном платье до начала церемонии)
— Ну нет! Я единственная, кто видел тебя в платье! Я вела себя очень осторожно, и не думала об этом, когда он был поблизости.
— О, — сказала я, когда мы подъехали к дорожке, — Я вижу, ты снова использовала свои гирлянды с выпускного.
Три мили дороги, ведущей к дому, были снова окутаны сотнями тысяч сверкающих фонариков. Но на этот раз, ко всему прочему, она добавила белые атласные ленты.
— Ни много, ни мало. Наслаждайся этим, потому что ты не увидишь то, как украшен дом, пока не придет время.
Она заехала в гараж, который находился в северном крыле здания. Джипа Эммета не было на месте.
— С каких это пор невесте не разрешено видеть, как украшен дом? — запротестовала я.
— С тех пор, как она доверила это дело мне. Я хочу, чтобы ты почувствовала потрясение, спускаясь вниз по лестнице.
Она прикрыла мне глаза своими ладонями, едва мы вошли в кухню. Я тут же ощутила густой аромат.
— Что это? — удивилась я.
— Неужели слишком? — ее голос стал неожиданно расстроенным. — Ты первый человек здесь, я надеюсь, что сделала все верно.
— Пахнет потрясающе! — заверила ее я — почти опьяненная. Гармония различных ароматов была нежна и безупречна. — Цветы апельсинового дерева… Сирень… И что-то еще — я права?
— Очень хорошо, Белла. Ты пропустила лишь фрейзии и розы.
Она не открыла моих глаз до тех пор, пока мы не оказались в ее огромной ванной комнате.
Я уставилась на длинную стойку, заваленную всеми атрибутами настоящего салона красоты, начав ощущать последствия моей бессонной ночи. Глаза закрывались сами по себе.
— Это действительно необходимо? Я все равно буду выглядеть обыкновенной рядом с ним, и неважно как я в действительности буду выглядеть.
Она заставила меня сесть в низкое розовое кресло.
— Никто не посмеет назвать тебя обыкновенной, когда я завершу.
— Но, только потому, что они бояться того, что ты высосешь их кровь, — пробормотала я.
Я прислонилась к спинке кресла и закрыла глаза, надеясь на то, что смогу немного вздремнуть. Я то дремала, то просыпалась, пока она делала мне маски, полировала, и наводила лоск на каждую клеточку моего тела.
Уже прошло время обеда, когда Розали незаметно проскользнула в ванную, одетая в сияющее серебристое платье, а ее золотистые волосы были словно мягкая корона на макушке головы. Она была так красива, что я была готова разреветься. Какой смысл наряжаться, когда рядом с тобой такая, как Розали?!
— Они вернулись — сказала Роуз.
Тот час же, мой ребяческий приступ отчаяния изчез. Эдвард был здесь.
— Не пускайте его сюда!
— Он не станет раздражать тебя сегодня, — заверила она Элис. — Ему пока еще дорога жизнь. Эсме поручила им закончить кое-какие дела. Тебе нужна помощь? Я могу помочь с прической.
Мой рот раскрылся от удивления. Я потрясла головой, пытаясь вспомнить, как закрыть его.
Я никогда не была любимицей Розали. Затем произошли вещи, которые сделали отношения между нами еще более натянутыми, она была абсолютно оскорблена тем выбором, который я сделала.
Да, она была невероятно красива, семья любила её, в Эммете она нашла родную душу, но она бы променяла все это на одну единственную вещь — быть человеком. И вот она я, готовая бесчувственно бросить все, что она больше всего желает в этой жизни, будто самый обычный мусор. И это, естественно не располагало к теплым отношениям между нами.
— Конечно! — сказала Элис без капли сомнения, — Ты можешь начать плести. Это будет замысловато. Фата будет проходить здесь, чуть ниже.
Ее рука начала расчесывать мои волосы, приподнимать их и по-разному поворачивать. Элис пыталась детально показать то, что она хотела бы увидеть в конечном результате. Когда она закончила, руки Розали подменили ее руки, колдуя над моими волосами своими легкими прикосновениями. Элис же вернулась к работе над моим лицом.
Последовав рекомендациям Элис, и закончив с моей прической, Розали ушла за моим платьем, а затем — предупредить Джаспера, который должен был забрать мою маму и ее мужа, Фила из отеля. Я же могла лишь слышать, как входные двери открывались и закрывались снова и снова. Голоса начали доноситься и до нас.
Элис поставила меня так, чтобы она могла одеть меня, не задев прическу и макияж. Мои колени так сильно дрожали, что как только она застегнула длинную цепочку из перламутровых пуговиц на моей спине, атлас задрожал, и покрылся мелкой рябью.
— Дыши глубже, Белла, — сказала Элис, — и постарайся заставить сердце биться ровней.
Я сделала самое саркастическое выражение лица, на какое была способна.
— Я уже почти в порядке.
— Мне нужно одеться. Надеюсь, ты сможешь держать себя руках хотя бы минуты две?
— Эмм… Может быть…
Она закатила глаза и кинулась за дверь.
Я сконцентрировалась на своем дыхании, пытаясь сосчитать каждое движение своих легких, и рассматривала узор, которой оставлял свет, на блестящей ткани подола. Я боялась взглянуть на себя в зеркало, боялась, что мое собственное отражение в свадебном платье вызовет очередной приступ паники.
Элис вернулась до того, как я сосчитала двести вздохов и выдохов, в платье, которое струилось вдоль ее стройного тела, как водопад из чистейшего серебра.
— Ух, ты, Элис!
— Ничего особенного. Никто не будет смотреть на меня сегодня. Но пока ты будешь находиться в комнате.
— Очень смешно.
— Ну как, ты уже достаточно контролируешь себя, или мне придется звать сюда Джаспера?
— Они уже приехали? Моя мама здесь?
— Она только что вошла в дом и направляется сюда.
Рене прилетела два дня назад, и, если бы я могла, я бы провела с ней каждую минуту своего времени — другими словами, все те минуты, во время которых я бы смогла оторвать ее от Эсме и украшения дома. Насколько я могу судить — ей это доставляло гораздо большее удовольствие, чем торчать в четырех стенах со мной. В некотором отношении, я чувствовала себя едва ли не такой же обманщицей, как и Чарли. Все, это было для того, чтобы избежать ужаса ее реакции…
— О, Белла — с чувством воскликнула она, как только вошла в дверной проем. — О, милая, ты так красива! О, мне кажется, я сейчас заплачу! Элис, ты изумительна! Тебе и Эсме следует открыть своих бизнес по организации свадеб. Где вы нашли такое платье!? Оно превосходно! Такое изящное, такое элегантное! Белла, ты выглядишь так, словно сошла со страниц романов Джейн Остен, — голос моей матери звучал несколько отдаленно, и все помещение было, словно слегка в тумане. — Какая оригинальная идея, организовать все в стиле ее кольца! Так романтично! Можно подумать, что оно хранилось в семье Эдварда с восемнадцатого века!
Мы с Элис многозначительно переглянулись. Моя мама все еще лепетала что-то по поводу стиля того столетия. На самом деле, мое кольцо не было причиной этого переполоха, все это было ради Эдварда.
Со стороны двери послышался грубый гортанный голос.
— Рене, Эсме сказала, что пришло время рассаживаться в зале, — сказал Чарли.
— О, Чарли, ты выглядишь, хм, экстравагантно! — сказала она голосом, в котором чувствовалось потрясение. Это объясняло раздраженный тон Чарли:
— Руки Элис добрались и до меня.
— Уже правда пришло время? — Рене спрашивала сама себя, чуть более взволнованным тоном, чем обычно. — Все произошло так быстро. Я потрясена.
Это относилась к нам обеим.
— Дай же мне обнять тебя, пока я ещё не ушла, — настойчиво проговорила она — Осторожно, не испорть что-нибудь. Мама нежно обняла меня вокруг талии, а затем повернула меня кругом.
— О, Боже! Я чуть было не забыла! Чарли, где шкатулка?
Чарли тщательно перепроверил все свои карманы, а затем вытащил маленькую белую шкатулку, которую передал Рене. Рене приподняла крышку шкатулки и протянула ее мне.
— Кое-что голубое, — сказала она.
— И кое-что старинное. Это принадлежало бабушке Свон, — добавил Чарли. — Мы кое-что изменили, а точнее заменили камни на сапфиры.
Внутри шкатулки лежало два серебрянных гребня для волос. Темно-голубые сапфиры складывались в замысловатые цветочные узоры. К горлу подошел комок.
— Мам, Пап… не надо было…
— Элис не позволяла нам сделать что-нибудь большее, — сказала Рене. — Как только мы предпринимали попытку, она была готова разодрать нам глотки.
Истеричный смешок сорвался с моих губ.
Элис подошла, и быстрым плавным движением закрепила гребни на моих волосах.
— Что-то старинное, и что-то голубое, — задумчиво произнесла Элис, отходя на пару шагов в сторону. — А твое платье новое… Так что, держи!
Она что-то подбросила мне, и я успела поймать. В моих руках была тонкая белая подвязка.
— Это мое, так что потом вернешь.
Я покраснела.
— Вот, — удовлетворенно сказала Элис. — Немного цвета — все, что тебе нужно. Ты официально прекрасна!
С победной улыбкой на лице, она повернулась к моим родителям.
— Рене, ты должна спуститься вниз.
— Да, мам!
Рене поцеловала меня, и поторопилась скрыться за дверью.
— Чарли, не мог бы ты захватить цветы?
Когда Чарли вышел из комнаты, Элис выдернула подвязку из моих рук и нырнула под мою юбку. Я с трудом могла дышать, и задрожала, когда ее холодные руки уцепились в мою лодыжку. Она привязала подвязку.
Она уже вернулась в исходное положение, когда вернулся Чарли, держа в руках два белых букета. Приятный аромат роз, цветов апельсинового дерева и фрейзий погрузил меня в легкую дымку.
Розали — лучший музыкант в семье после Эдварда — уже начала играть на рояле. Канон Пахельбеля. Мое дыхание непозволительно участилось.
— Спокойно, Беллс, — сказал Чарли.
Он обеспокоенно посмотрел на Элис.
— Она выглядит немного болезненно. Ты думаешь, она сможет это сделать?
Голос Чарли звучал как в тумане. Ноги стали ватными.
— У нее все получится.
Она встала на цыпочки прямо напротив меня, чтобы взглянуть мне в глаза, и взяла меня за запястье своей сильной рукой.
— Возьми себя в руки, Белла. Эдвард уже ждет тебя там, внизу.
Я сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться.
Музыка постепенно перешла в новую мелодию. Чарли подтолкнул меня. «Беллс, мы еще можем сделать выбор».
— Белла? — спросила Элис, все еще пристально смотря на меня.
— Да, — пропищала я, — Эдвард. О'кэй.
Я позволила ей вывести меня из комнаты, вместе с Чарли, который шел рядом, держа меня под локоть.
К коридоре музыка была еще громче. Звуки мелодии поднимались вверх по лестнице, вместе с удивительным ароматом сотен цветов. Я попыталась сосредоточится на том, что внизу меня ждет Эдвард.
Музыка стала легко узнаваемой — традиционный марш Вагнера, декорированный множеством украшений.
— Моя очередь — сказала Элис, ее голос был похож на мелодичный перезвон колокольчиков. — Досчитай до пяти и следуй за мной.
Она начала спускаться вниз, своей грациозной походкой, столь привычной для неё. Тогда я и осознала, что взять Элис в качестве единственной подружки невесты было не самой лучшей идей, скорее даже ошибкой. Я буду выглядеть слишком неуклюжей, следуя за ней.
Неожиданно фанфары заглушили музыку. Я поняла, что это знак для меня.
— Только не позволь мне упасть, пап. — прошептала я. Чарли взял, пропустил мою руку под его рукой, и крепко сжал ее.
Время сделать первый шаг, я сказала это сама себе, как только мы начали спускаться вниз под медленную мелодию марша. Я не собиралась отрывать глаз от лестницы до того момента, пока мои ноги не коснутся ровной поверхности пола, хотя я прекрасно слышала начавшиеся перешептывание и суматоху среди гостей, как только я ступила на лестницу. Кровь прилила к моим щекам; конечно, я расчитывала на то, чтобы быть застенчивой невестой.
Как только я ощутила под ногами твердую и ровную поверхность пола — я посмотрела на него. На долю секунды я была отвлечена обилием белых цветов, гирляндами свисающих со всего, чего только можно было, перетянутых огромным количеством тонких белых лент. Но я оторвала свой взгляд от этого и начала искать его в толпе, я покраснела еще больше, осознав, что все лица гостей обращены ко мне. А вот и он, стоит прямо напротив алтаря, который украшен еще большим количеством лент и цветов.
Я успела осознать лишь то, что Карлайл стоит рядом с ним, а прямо за ними отец Анжелы. Я не видела ни лица своей матери, которая должна была сидеть в первом ряду, ни лиц своей новой семьи, ни лиц всех остальных гостей — все они подождут.
Я видела только его лицо, лицо Эдварда. Оно занимало все пространство, стоя на первом плане, оно сотрясало весь мой разум, и переворачивало все кверх ногами. Его глаза горели золотом; серьезность его совершенного лица выражало всю глубину эмоций, которую он испытывал в тот момент. И тогда, как только он поймал мой взгляд, его лицо озарила ликующая улыбка.
Тогда я осознала, что рука Чарли, которая все также крепко сжимала мою руку, была единственным препятствием моему желанию кинуться бегом по проходу к нему.
Марш был слишком медленный, так что я с трудом боролась с желанием ускорить свои шаги. К счастью, проход был коротким. И вот, я, наконец… наконец, была там. Эдвард протянул свою руку, и Чарли, следуя старинной традиции, положил мою руку на его. Я могла ощутить чарующий холод его кожи. Я была дома.
Наши клятвы были самыми обычными, тысячи пар по всему свету уже произносили их до нас, но ни одна из пар на Земле не была похожа на нас. Мы попросили мистера Вебера сделать лишь одно маленькое изменение: заменить слова «до тех пор, пока смерть на разлучит нас» на «так долго, сколько продлиться наша жизнь».
В тот момент, когда священник произнес эти слова, в моем мире, в котором уже все было перевернуто с ног на голову, все встало на свои места. Я осознала, насколько ничтожны были мои страхи, будто нежеланный подарок на день рождения. Я посмотрела в его светящиеся триумфом глаза и поняла, что я тоже выиграла. Потому что больше ничего не препятствовало тому, что бы я могла быть с ним.
Я и не заметила, что стала плакать, что слезы текли по моим щекам вплоть до того момента, когда я должна была произнести слова, которые должны были навсегда связать нас.
— Я согласна, — я старалась быть громче невнятного шепотка, и постоянно моргала, чтобы убрать слезы с моих глаз.
Когда настала его очередь говорить, его слова прозвучали четко и победно:
— Я согласен, — клятвенно произнес он.
Мистер Вебер объявил нас мужем и женой. Руки Эдварда бережно взяли мое лицо. Сквозь завесу из собственных слез, я пыталась осмыслить — тот, чье лицо находилось напротив моего, был полностью моим. Его золотистые глаза смотрели так, будто в них тоже были слезы, хотя, это было невозможно. Он наклонил свою голову ко мне, я встала на цыпочки, потянувшись к нему, отбросила букет, и обняла его за шею.
Он целовал меня нежно, любяще. Я забыла обо всем — люди, место, время, причину, по которой мы все собрались. Было важно лишь то, что он любил меня, хотел меня, и я принадлежала ему.
Он начал поцелуй и должен был закончить его. Я вцепилась в него, игнорируя хихиканье в толпе. В конце концов, он отодвинул мое лицо от своего — слишком быстро, чтобы взглянуть на меня. Его неожиданная улыбка скорее походила на довольную ухмылку.
Толпа взорвалась аплодисментами. Он развернул мое лицо и тело к толпе — к родственникам и друзьям. Я же не могла оторвать взгляда от его лица, чтобы посмотреть на них.
Руки моей матери было первое, что я ощутила. Ее заплаканное и счастливое лицо было первым, что я увидела, оторвав наконец-таки свой взгляд от Эдварда. Затем все обнимали меня и сжимали мою руку, я же не могла сосредоточится ни на чем другом, кроме как на руке Эдварда, которая бережно и крепко держала мою. Я узнавала лишь разницу между мягкими и теплыми объятиями людей и холодными объятиями моей новой семьи.
Лишь одно обжигающее объятие я узнала сразу же — Сет Клируотер, с мужеством пребывал в окружении вампиров, заменяя моего лучшего друга — оборотня.

Стефани Майер
Ломая рассвет

Сумерки – 4



Стефани Майер
Ломая рассвет

Детство это вовсе не период с рождения до определенного возраста,
Просто однажды,
Ребенок вырастает, и забывает детские забавы.
Детство — это королевство, где никто не умирает.
Эдна Сент-Винсент Миллей

Книга 1. Белла

Пролог

Быть при смерти — для меня не в новинку, и все равно это не те впечатления, к которым можно когда-нибудь привыкнуть.
Казалось странной неизбежностью, что мне снова грозит смерть.
Словно несчастья отметили меня, я убегаю от них, а они догоняют и снова возвращаются ко мне.
Все же, в этот раз все иначе.
Можешь бежать от того, чего ты боишься, можешь сражаться с тем, кого ненавидишь. Все мои действия были направлены против убийц, против враждебных чудовищ.
Если ты любишь своего убийцу — выбора нет.
Нельзя бежать, нельзя сражаться.

Глава 1
Обрученные

«Никто не пялится на тебя» — уговаривала я себя. — «Никто не пялится. Никто не пялится. Никто не пялится».
Но я не умею врать, тем более самой себе. Лишний раз убедилась.
Пока я ждала, когда загорится зеленый свет, меня угораздило, посмотреть на право. В своей машине, миссис Вебер, всем телом развернулась в мою сторону. Я встретилась с ней взглядом и поспешно отвернулась. Почему она не отвела глаза и нисколько не смутилась? Так открыто, разглядывать людей — это ведь грубость или я ошибаюсь? Меня можно так, без всякого смущения, рассматривать?
Только потом вспомнила, что стекла в моей машине тонированные, и миссис Вебер даже не знает, что внутри нахожусь именно я, и что я тоже смотрю на не. Я попыталась успокоиться, ведь на самом деле она смотрела не на меня, а на машину.
Мою машину. Вздох.
Я посмотрела налево и застонала. Два пешехода замерли на тротуаре, так засмотрелись, что забыли перейти дорогу. Позади них, за стеклянной витриной своей маленькой сувенирной лавки, разинув рот стоял мистер Маршалл. Хорошо хоть носом не прижался к стеклу. Пока что.
Зажегся зеленый сигнал светофора, и, желая поскорее сбежать, я нажала на газ. В моем старом «шевроле» пришлось бы долго мучить педаль, чтобы заставить машину двигаться.
Двигатель зарычал, словно пантера на охоте, машина рванула вперед с такой скоростью, что меня вжало в черную кожаную обивку водительского сидения, а мой желудок распластался где-то у позвоночника.
Я недовольно выдохнула после торможения. Сохраняя спокойствие, я легко надавила педаль тормоза. Но все равно, вместо того чтобы лишь сбавить скорость, машина покачнувшись, остановилась на полном ходу.
Посмотреть как среагировали окружающие у меня не было сил. Теперь, если у кого-то раньше и были сомнения по поводу личности водителя, все стало яснее ясного. Я едва-едва, кончиком туфли, тронула газ и машина снова рванула вперед.
Мне удалось достичь своей цели — бензоколонки. Если бы мне не нужно было заправить машину, я бы вообще в город не вылезла. В последнее время мне приходится жить без много чего, к примеру, я обхожусь без «Поп-тартс» и шнурков, лишь бы только не появляться в общественных местах.
Я торопливо, словно на гонках, открыла заслонку, свинтила крышку, расплатилась кредиткой, и вот уже наполняю бензобак. Понятно дело, с цифрами на экране я ничего поделать не могла, их ускорить — не в моих силах. А они, будто специально мне на зло, двигались очень медленно.
День был пасмурный — обычная дождливая морось в городке Форкс, штат Вашингтон — но мне казалось, что свет сконцентрировался на моем обручальном кольце. Сейчас, когда я чувствую спиной взгляды, кольцо на левой руке словно мерцающий неоновый указатель вещало: «Смотри на меня, смотри на меня».
Глупо было заниматься таким самобичеванием, я знаю. Разве важно, что думают и говорят про мою помолвку люди, исключение только мои мама и папа? Про мою новую машину? Про мое загадочное поступление в колледж «Лиги плюща»? Про блестящую черную кредитку, в данный момент мне казалось, что она прожигает задний карман?
— Ага, наплевать, что они думают, — пробормотала я себе под нос.
— Хм, мисс? — произнес мужской голос.
Я обернулась и лучше бы я этого не делала.
Двое мужчин стояли рядом с дорогим «универсалом», на крыше которого были привязаны байдарки. Они не смотрели на меня, они затаив дыхание, смотрели на мою машину.
Мне было все равно, что за марки машина у меня. Им было не наплевать. Я гордилась тем, что вообще понимала разницу между «тойтой», «фордом» и «шевроле». Моя машина — черная блестящая, с округлыми линиями, просто прекрасная, для меня была лишь средством передвижения и ничем особенным не была.
— Простите за беспокойство, но не могли бы вы назвать модель вашей машины? — спросил высокий.
— Э-э, вроде как, «мерседес»?
— Это понятно, — вежливо ответил он, пока его друг закатил глаза, услышав мой ответ.
— Я знаю. Просто интересно, неужели это… вы водите «мерседес — гардиан»? — мужчина произнес название с уважением. Наверно они нашли бы общий язык с Эдвардом, с моим… моим женихом (как ни прячься, но свадьба буквально через несколько дней). — Их даже в Европе пока не продают, — продолжал мой собеседник. — И вот тут мы встречаем именно такой.
Он оглядел мою машину — по мне, так совершенно обыкновенный «мерседес» типа седан, но я ведь ничего не понимаю в машинах. Я обдумывала причины своих проблемы с употреблением слов типа — жених, свадьба, муж и т. д.
Все вместе они просто не укладывалось в моей голове.
Ведь, меня вырастили в страхе перед пышными белыми платьями и букетами. Но на самом деле, я просто не могла примириться с этим степенным, почтенным, унылым словом — муж, для Эдварда. Все равно, что архангела сажать за бухгалтерский стол, я не могла представить его в столь банальной для себя роли.
Как обычно, стоило мне подумать об Эдварде, и меня тут же уносило вихрем фантазий.
Незнакомец откашлялся, пытаясь привлечь мое внимание, он все еще ждал ответ о модели машины.
— Не знаю, — честно призналась я.
— Не возражаете, если я сфотографируюсь рядом с машиной?
Секунду до меня доходил смысл его вопроса.
— Серьезно? Вы хотите сфотографироваться у моей машины?
— Конечно — никто мне не поверит, если у меня не будет доказательств.
— М-м. Хорошо. Фотографируйтесь.
Я быстро отложила шланг и заползла на водительское сидение, а энтузиаст в это время достал из рюкзака профессиональную, как мне показалось, фотокамеру. Он со своим товарищем принялись позировать спереди и сзади моей машины.
— Хочу свой грузовик назад. — прохныкала я.
Кого-то очень, очень устроило — слишком подозрительно устроило — что мой грузовик тяжело исторг последний вздох, как раз через несколько недель после того как Эдвард и я заключили наш не взаимовыгодный компромисс. Одним из пунктов договора было то, что я не буду против если Эдвард заменит мою старую машину, когда та совсем умрет. Эдвард клялся, что все произошло так как и ожидалось и вовсе не по его вине, грузовик пожил свое (долгую и интересную жизнь) и помер естественной смертью. Это слова Эдварда. Я, конечно же, не собиралась проверять его рассказ или пытаться воскресить грузовик своими силами. Мой любимый механик — я резко и холодно оборвала эту мысль, не позволяя ей превратиться в законченное утверждение. Вместо этого, я прислушалась к приглушенным стенами голосам снаружи.
— … в онлайн видео ее из огнемета, так даже краска не облупилась.
— Еще бы! Эту малышку хоть танком дави. Такие машины для местных не производят. Она больше подходит для ближневосточных дипломатов, оружейных баронов и нарко-королей.
— Думаешь, она из таких? — тихо переспросил коротышка. Я пригнулась.
— Ха, — ответил тот, что повыше. — Все возможно. Представить не могу, зачем кому-то понадобилось стекла защищающие от прямого попадания ракеты и почти 2 тонны брони на машине. Наверное, направляется куда-то в опасные места.
Броня. Две тонны брони. И защита от прямого ракетного попадания? Прелестно. Куда пропали обычные — пуленепробиваемые стекла?
Ну, хоть немного смысла во всем этом было — если у вас странное чувство юмора.
Не то чтобы я не предвидела, что Эдвард выжмет по максимуму из нашей с ним сделки, я прекрасно понимала, он даст мне гораздо больше, чем я могу отдать взамен. Я согласилась, что он заменит мой грузовик, когда тот совсем умрет, даже не ожидая, что этот момент наступит так скоро. Когда мне пришлось признать, что мой грузовик превратился в неподвижный памятник классическому «шевроле» рядом с домом, я знала, что его идея заменить — нужна была чтобы смутить меня. Мне пришлось пережить постоянные взгляды и пересуды. По поводу этого всего я оказалась права. Но даже в самых страшных кошмарах, я не предвидела, что он подарит мне две машины.
Машин «до». Он сказал, что взял ее в кредит и что вернет ее после свадьбы. Что за ерунда?
До сегодняшнего дня я не понимала, в чем тут был смысл.
Ха-ха. Потому что я хрупкий человечек и склонна ко всяким аварийным случайностям, понятное дело, мне нужна была противотанковая машина. Весело. Уверена, он и его братцы еще долго ржали за моей спиной.
«Или может, всего лишь намек на „может“, — нашептывал мне тихий внутренний голос. — это не шутка, глупенькая. Может он на самом деле просто переживает».
Эдвард не в первый раз слишком буквально относился к моей защите.
Я вздохнула.
Машину «после», я еще не видела. Она была спрятана под покрывалом в самом дальнем углу гаража Калленов. Знаю, что многие уже подглядели бы, но я не хотела знать.
На той машине, наверное, не будет брони, после медового месяца она мне уже не будет нужна. Я очень ждала, когда стану практически неуязвима. Стать членом семьи Калленов это не только дорогие машины и кредитные карты, но еще нечто гораздо лучше.
— Эй, — прокричал высокий, мне в стекло. — Мы закончили. Большое спасибо!
— Не за что, — ответила я, и сосредоточенно завела машину и нажала педаль — нежно-нежно — вниз…
Не важно, сколько раз я проезжала по знакомой дороге, все никак не могу перестать замечать смытые дождем объявления. Каждое, приклеенная к столбу или дорожному знаку, была снова пощечина. Заслуженная пощечина.
Я снова погрузилась в думы, от которых меня так резко прервали раньше. На этой дороге невозможно было от них удержаться. Только не там, где картинка с моим любимым механиком появлялась с регулярными интервалами.
Мой лучший друг. Мой Джейкоб.
«ВЫ ВИДЕЛИ ЭТОГО МАЛЬЧИКА?» — эти объявления вовсе не отец Джейкоба придумал. Это мой папа, Чарли, напечатал их и расклеил по всему городу. И не только в Форкс, но и в Порт Анжелес, и в Секьюим и Хокьюим, и в Абердине и в каждом городе Олимпийского полуострова…
В каждом полицейском участке весело это объявление, папа позаботился. В его участке была целая доска для сведений о Джейкобе. К папиному разочарованию и расстройству, доска была почти пуста.
Больше всего мой отец расстраивался не из-за отсутствия информации о Джейкобе. Его расстраивал его лучший друг и отец Джейкоба Билли.
Билли не пытался искать своего шестнадцатилетнего «беглеца». Билли отказывался лепить объявления в Ла Пуш, в резервации на берегу, в доме Джейкоба. Когда сбежал Джейкоб, он словно расписался в собственном бессилии, будто ничего не мог поделать. По его словам:
— Джейкоб уже взрослый. Он вернется, если захочет.
И папа злился на меня, что я приняла сторону Билли.
Я тоже не стала клеить объявления. Потому что и я и Билли примерно знали, где находится сейчас Джейкоб, и знали, что никто не видел этого «мальчика».
Объявления, снова вызвали большой ком в горле, привычные слезы в глазах, и я была рада, что Эдвард в эту субботу охотился. Если он увидел бы мою реакцию, он почувствовал бы себя ужасно.
Конечно, в субботе были недостатки. Я медленно повернула на нашу улицу, и увидела, что папина машину уже на месте. Сегодня он снова пропустил рыбалку.
Значит, позвонить из дома я не смогу. Но позвонить было просто необходимо…
Я припарковала машину около «скульптуры» своему «шевроле» и достала из бардачка мобильный телефон, который на всякий случай дал мне Эдвард. Я набрала номер, на всякий случай, держа палец на кнопке «отбой». Просто так, на всякий случай.
— Алло? — ответил Сэт Клирвотер, и я вздохнула с облегчением. Я слишком трусила, чтобы разговаривать с его старшей сестрой Леа. В ее устах фраза «откушу тебе голову», не была художественным приукрашиванием.
— Привет, Сэт. Это Белла.
— О, здарова, Белла! Ты как?
«Ужасно. Жду, что ты меня успокоишь» — пронеслось в моей голове.
— Отлично.
— Хочешь узнать новости?
— Ты ясновидящий.
— Ерунда. Я не Элис — ты предсказуема, — пошутил он. Среди Квильютской стаи, в Ла Пуш, только Сэт мог так спокойно упоминать имя кого-то из Калленов, никто из вервольфов не мог шутить про мою всевидящую золовку.
— Я знаю. — минута молчания. — Как он?
Сэт вздохнул.
— Как обычно. Не разговаривает, хотя мы знаем, что он нас слышит. Знаешь, он старается не думать как человек. Следует инстинктам.
— Ты знаешь, где он сейчас?
— Где-то в северной части Канады. Конкретнее сказать не могу. Он не обращает внимание на государственные границы.
— Ни намека на его…
— Нет, он не вернется, Белла. Прости.
Я сглотнула.
— Окей, Сет. Понятно. Я очень хочу, чтобы он вернулся.
— Ага. Все мы тут хотим.
— Спасибо, что рассказываешь, Сэт. Знаю, что остальные не очень довольны этим.
— Ну, скажем, они не самые большие твои поклонники, — весело согласился он. — Фигня это, как я думаю. Джейкоб сделал свой выбор, а ты сделала свой. Джейк не в восторге от их настроений. Правда, он не слишком рад и тому, что ты интересуешься им.
Я задержала дыхание.
— Я думала, он с тобой не разговаривает?
— Он не может скрыть свои чувства от нас. Хотя и старается.
Значит, Джейкоб знает, что я переживаю. Не уверена в своих чувствах по этому поводу. Ну что ж, пусть он хоть знает, что я не забыла его окончательно. Наверное, он думал, что я способна на такое — с глаз долой из сердца вон.
— Надеюсь, я увижу тебя на … свадьбе, — сказала я, чуть скрипнув зубами на последнем слове.
— Ага, я и мама придем. Классно что ты нас пригласила.
Я улыбнулась его энтузиазму. Хотя, идея пригласить Клирвотеров принадлежала Эдварду, я была рада, что он придумал это. Если придет Сэт — будет хорошо — связь, хоть и тонкая, с моим шафером.
— Без тебя, будет совсем не то.
— Передавай Эдварду привет.
— Конечно.
Я тряхнула головой. Дружба между Эдвардом и Сэтом все еще пугала меня. Хотя это было доказательством того, что это реально. Что вервольфы и вампиры могут прекрасно общаться друг с другом, если захотят.
Не все радовались такой возможности.
— Эх, — сказал Сэт понизив голос. — Леа приперлась.
— Понятно. Пока!
Сэт положил трубку. Я оставила мобильный на сидении. Теперь нужно было морально подготовиться к встрече с ожидающим меня дома Чарли.
Мой бедный папа, у него сейчас столько забот.
«Сбежавший» Джейкоб был соломинкой, в грузе всех папиных проблем. Он сильно переживал за меня, свою едва достигшую совершеннолетия дочь. Которая совсем скоро станет замужней дамой. Всего через несколько дней.
Я медленно шла под не очень сильным дождем, вспоминая тот вечер, когда мы с Эдвардом рассказали ему…
Как только послышался звук подъезжающей машины Чарли, кольцо внезапно потяжелело, будто стало весить сто килограмм. Мне хотелось спрятать руку, сунуть ее в карман, или сесть на нее, но Эдвард крепко держал ее, выставив вперед, в своей прохладной крепкой хватке.
— Белла, перестань волноваться. Пожалуйста, изволь вспомнить, ты не в убийстве будешь признаваться.
— Легко тебе говорить.
Я прислушивалась к зловещему звуку отцовских ботинок топающих по тротуару. Ключ повернулся в уже открытой двери. Звук напомнил мне тот момент в кино, когда жертва соображает, что забыла закрыть дверь на замок…
— Белла, успокойся. — прошептал Эдвард, прислушиваясь к моему учащенному сердцебиению. Дверь распахнулась и ударилась о стену, я вздрогнула.
— Привет, Чарли, — совершенно спокойно произнес Эдвард.
— Нет! — прошипела я сквозь зубы.
— Что? — прошептал Эдвард в ответ.
— Подождем, пока он снимет оружие!
Эдвард усмехнулся и свободной рукой провел по своим взлохмаченным бронзовым волосам.
Чарли появился из-за угла, все еще в униформе, все еще с пистолетом, он попытался не кривиться, заметив нас вдвоем на кресле. В последнее время, он старательно пытается относится к Эдварду получше. Похоже, сегодняшнее признание, убьет эти попытки на корню.
— Привет, ребята. Как делишки?
— Мы хотели поговорить с тобой, — сказал Эдвард. — У нас — хорошие новости.
Выражение лица Чарли моментально переменилось из натянутого дружелюбия в черное подозрение.
— Хорошие новости? — рыкнул Чарли, глядя прямо на меня.
— Папа, присядь.
Он приподнял бровь, секунд пять глядел на меня, протопал к креслу, и, держа спину прямо присел на самый край.
— Папа, не принимай так близко к сердцу, — произнесла я, после затянувшегося молчания. — Все в порядке.
Эдвард скорчил гримасу, и я поняла — это его реакция на слово «в порядке». Он употребил бы нечто типа «прекрасно», «отлично» или «замечательно».
— Конечно, Белла, именно так. Если все так классно, почему ты потеешь?
— Я не потею, — соврала я и отвернулась от его хмурого лица. Обернувшись к Эдварду я провела правой рукой по лбу, убирая доказательства.
— Ты беременна! — взорвался Чарли. — Ты беременна, да?
Хоть сам вопрос и предназначался мне, теперь Чарли свирепо мерил Эдварда взглядом, и могу поклясться, я видела, как его рука дернулась к пистолету.
— Нет! Конечно, я не беременна! — мне хотелось ткнуть Эдварда локтем под ребро, но я знала, что толку от этого не будет никакого, только синяк себе заработаю. Я ведь предупреждала Эдварда, что люди сразу же решат именно так! Какая еще может быть причина, чтобы выходить замуж в восемнадцать лет? (Его ответ заставил меня выпучить глаза от удивления, он ответил: «Любовь». Ага, конечно.) Чарли перестал свирепо сверкать глазами. Обычно по моему лицу было очень просто понять, когда я говорю правду, и он поверил мне.
— О. Прости.
— Извинения приняты.
Долгая пауза. Через некоторое время, я догадалась, что они ждут от меня речи. В полном ужасе, я посмотрела на Эдварда. Слов у меня не получалось, я просто не могла ничего сказать. Он улыбнулся мне, расправил плечи и повернулся к моему отцу.
— Чарли, я все перепутал. По традиции, первым мне следовало спросить тебя. Так получилось, и я вовсе не хотел демонстрировать тебе свое неуважение, но так как Белла уже сказала мне «да» и я не хочу лишать ее выбора в этом вопросе. Так что, вместо ее руки я прошу твое благословение. Чарли, мы собираемся пожениться. Я люблю ее больше всего на свете, больше жизни, и по чудесному совпадению, она разделяет мои чувства. Ты благословишь нас?
Он говорил так уверенно, так спокойно. Всего на долю секунды, прислушиваясь к абсолютной уверенности в его голосе, я испытала редкий момент понимания. Я моментально увидела, как окружающие воспринимают его. За один удар сердца, эта новость обрела смысл.
И тут я обратила внимание на Чарли, он смотрел на мое кольцо.
Я перестала дышать, пока его лицо меняло цвет — бледность сменилась краснотой, краснота фиолетовым оттенком, фиолетовый сменился синим, я уже поднялась к нему — не знаю, что именно я собиралась делать, может прием Хеймлиха применить, вдруг папа подавился чем-то, но Эдвард сжал мне руку и тихо так, что только я его слышала, прошептал:
— Дай ему время.
В этот раз тишина продолжалась дольше. И вот, постепенно, к Чарли вернулся его обычный цвет лица. Он поджал губы и нахмурился, это означало — «глубокая задумчивость». Он долго смотрел на нас, и я почувствовала как рядом расслабился Эдвард.
— Вообще-то я не очень и удивлен, — пробурчал Чарли. — Я знал, что скоро придется с чем-то подобным разбираться.
Я облегченно выдохнула.
— Ты уверена? — спросил Чарли, буравя меня взглядом.
— Насчет Эдварда, на все сто процентов, — ответила я уверенно.
— Замуж? Что за спешка? — он снова с подозрением прищурился.
Спешка из-за того, что я с каждым ужасным днем приближалась к своим девятнадцати годам, а Эдвард замер в своих прекрасных семнадцати. В принципе, не то чтобы этот факт в моей записной книжке означал свадьбу, но брак был необходим из-за некоторых деликатных и запутанных договоров между мной и Эдвардом, чтобы добраться до основной моей цели. Последняя ступень перед бессмертием.
Кое-что я не могла прямо рассказать Чарли.
— Чарли, мы вместе едем в Дартмут осенью, — напомнил Эдвард. — Я просто хочу сделать все правильно. Так меня воспитали. — пожал он плечами.
Он вовсе не преувеличил, во время Первой Мировой Войны мораль была другой.
Чарли скривил рот. Искал к чему бы прицепиться и возразить. Но что он мог сказать? «Поживите сначала в грехе?» Он был отцом и у него были связаны руки.
— Я так и знал, — пробурчал он хмуро себе под нос. Потом, внезапно его лицо лишилось всяких эмоций.
— Папа? — спросила я взволнованно. Я глянула на Эдварда, но не смогла прочесть его реакцию, его лицо, как и лицо Чарли ничего не выражало.
— Ха! — взорвался Чарли. Я подскочила на месте. — Ха, ха, ха!
Я недоверчиво смотрела на Чарли, он зашелся от смеха, весь трясся от хохота.
Я ждала, что Эдвард мне переведет, но его губы были крепко сжаты, словно и он сам пытался сдержать смех.
— Окей, отлично, — смог проговорить Чарли. — Женитесь. — И снова зашелся в приступе смеха.
— Но…
— Но, что? — спросила я.
— Но ты сама расскажешь все маме! Я ни слова не скажу Рене! Оставляю это право за тобой! — загоготал он.
Улыбаясь, я помедлила перед тем как позвонить в дверь. Конечно, тогда меня ужасно испугали его слова. Ужасный ультиматум — рассказать Рене. Ранние браки в ее черном списке стоят выше чем даже сварить щенков живьем.
Кто мог предвидеть ее ответ? Только не я. И не Чарли. Может быть Элис, но тогда я не догадалась спросить у нее.
— Ну, Белла, — сказала Рене после того как я заикаясь выдавила невозможные слова: «Мам, я вхожу замуж за Эдварда». — Я немного оскорблена, что ты так долго тянула с этим признанием. Билеты на самолет дорожают каждую неделю. Ох… — взволнованно закончила она. — Как думаешь, Филу к тому времени снимут гипс? Он испортит фото, если не будет одет в смокинг…
— Погоди. Мама, — удивленно заметила я. — Что ты имеешь в виду, ждала так долго? Я только что об-об… — я не смогла выдавить слово «обручилась». — все устроила, буквально сегодня.
— Сегодня? Правда? Удивительно. Я предполагала…
— Что ты предполагала? Когда ты предположила?
— Тогда, когда ты навещала меня в апреле, все кажется уже было решено, если ты понимаешь о чем я. Ты не умеешь ничего скрывать, милая. Но тогда я ничего тебе не сказала, потому что ничего хорошего из этих разговоров не вышло бы. Ты так похожа на Чарли. — вздохнула она обреченно. — Когда ты что-то решишь, спорить с тобой бесполезно. Конечно, точно как Чарли, ты всегда выполняешь свои обещания.
— Ты не повторяешь мои ошибки. Белла. Ты испугана, глупышка, и кажется, ты боишься меня, — Рене засмеялась. — Боишься, что я подумаю. И я знаю, что наговорила много всего о замужестве и глупости — и я вовсе не беру свои слова обратно — но ты должна понимать, что все что я говорила, больше всего подходит мне. Ты совершенно другой человек. Ответственность для тебя не проблема. Ты справишься с этой работой лучше многих сорокалетних моих знакомых. — Рене снова рассмеялась. — Моя маленькая взрослая девочка. К счастью, кажется, ты нашла вторую взрослую душу…
— Ты не … злишься? Ты не думаешь, что я совершаю огромную ошибку?
— Ну, конечно, я хотела бы, чтобы вы подождали еще пару лет. То есть, неужели я уже так стара, что похожа на тещу? Не отвечай. Сейчас разговор не обо мне, а о тебе. Ты счастлива?
— Я не знаю. Сейчас я словно парю отдельно от своего тела.
Рене хихикнула.
— Ты с ним счастлива, Белла?
— Да, но…
— Ты захочешь еще кого-то когда-нибудь?
— Нет, но…
— Тогда, что?
— Но, разве ты не собираешься сказать, что я говорю как любой другой увлеченный подросток?
— Милая, ты никогда не была подростком. Ты сама знаешь, что лучше для тебя.
Последние несколько недель Рене с головой окунулась в свадебные приготовления. Она часами разговаривала с матерью Эдварда Эсме по телефону. Проблем в общении между новыми родственниками не было. Рене обожала Эсме, но потом, я подумала, а кто сможет устоять перед моей очаровательной почти-свекровью.
Мне стало полегче. Семья Эдварда и моя семья вместе занялись приготовлением церемонии, мне не пришлось ни делать, ни знать, ни напрягаться ни думать слишком много о будущей свадьбе.
Чарли рвал и метал, конечно, но что самое прелестное, он был зол вовсе не на меня. Предательницей оказалась Рене. Он рассчитывал на ее поддержку, как на тяжелую артиллерию. Что он мог сделать сейчас, когда его последняя угроза — рассказать маме — лопнула? Ему нечем было крыть, и он это знал. Так что, он шатался по дому, и что-то бурчал о том, что в этом мире больше нельзя никому доверять…
— Пап? — позвала я, когда открыла дверь. — Я пришла.
— Погоди, Беллс, стой на месте.
— Чего? — спросила я, и машинально подчинилась.
— Дай секундочку. Больно. Элис, ты меня уколола.
Элис!?
— Прости. Чарли. — ответил испуганный голосок Элис. — Как он?
— Я его закапаю кровью.
— Ты в порядке. Даже не поцарапался — поверь мне.
— Что происходит? — спросила я, так и замерев на пороге.
— Тридцать секунд, Белла. Пожалуйста. — сказала Элис. — Твое терпение будет вознаграждено.
— Угу, — добавил Чарли.
Я, нервно стуча каблуками, сосчитала каждый удар, прежде чем вошла в гостиную.
— Ух, ты — поразилась я. — Хм, папа, не слишком ли ты …
— Глупо выглядишь? — перебил меня Чарли.
— Я думала скорее «благопристойно».
Чарли покраснел. Элис взяла его под локоть и медленно заставила его пройтись кругом, демонстрируя светло серый смокинг.
— Элис, хватит. Я выгляжу идиотом.
— Человек одетый под моим чутким руководством никогда не будет выглядеть идиотом.
— Папа, она права. Ты выглядишь потрясающе! Что за повод?
Элис закатила глаза.
— Это последняя примерка. Для вас обоих.
Я отвела взгляд от непривычно элегантного Чарли и заметила белый пакет, аккуратно разложенный на софе.
— А-А-А.
— Иди-ка в свое счастливое местечко, Белла. Все пройдет быстренько.
Я втянула воздуха побольше и закрыла глаза. Так с закрытыми глазами я поднялась к себе. Разделась до нижнего белья и вытянула руки.
— Будто я стану забивать тебе бамбуковые щепки под ногти, — бормотала Элис, следуя за мной.
Я не обращала на нее внимания. Я была в своем счастливом месте.
В моем счастливом месте, вся свадебная суета уже позади и успешно забыта.
Мы были одни, я и Эдвард. Место было неопределенным и постоянно менялось — это был то туманный лес, то закрытый облаками город, а то арктическая ночь — потому что Эдвард держал в секрете, где будет проходить наш медовый месяц, хотел сделать мне сюрприз. Но я не очень то волновалась по поводу того, где именно, будет проходит наш медовый месяц.
Эдвард и я были вместе, я полностью исполнила свою часть обещания. Я вышла за него замуж. Это самое важное. Но еще я приняла все его возмутительные подарки и записалась, правда все равно бесполезно, посещать Дартмутский колледж осенью. Теперь была его очередь.
Прежде чем он обратит меня в вампира — его большое обещание — он должен кое-что исполнить.
Эдвард так переживает о всем человеческом что я потеряю, у него мания на этот счет, он не хочет чтобы я что-то упустила из человеческих ощущений. Но я настаивала только на одном человеческом ощущении. Конечно же, это было то самое, о чем, по его мнению, мне лучше было забыть.
Вот в чем дело, я знаю, какой именно я стану, когда все закончится. Я видела новорожденных вампиров своими собственными глазами, и я слышала рассказы своих будущих родственников о их диких юных деньках. Несколько лет, большая часть моего сознания будет постоянно испытывать «жажду». Пройдет некоторое время, прежде чем я снова стану собой. И даже тогда, когда я научусь контролировать себя, никогда уже не смогу чувствовать так, как чувствую и ощущаю сейчас — страстно влюбленной человеческой девушкой.
Я хотела испытать все ощущения. Прежде чем обменяю свое теплое, хрупкое, управляемое гормонами тело на что-то красивое, сильное… и неизвестное. Я хотела настоящий медовый месяц с Эдвардом. И, несмотря на опасность, которой он так боялся меня подвергнуть, он согласился попробовать.
Я только неясно опасалась Элис, скольжения и прикосновения сатина к коже. Мне было все равно, пусть весь город обсуждает меня. Я не думала о спектакле, в котором мне совсем скоро придется сыграть. Я не волновалась, что наступлю на шлейф или засмеюсь в неподходящий момент. Не переживала, что я слишком молода или что вдруг засмущаюсь зрителей и даже не боялась пустого места, на котором должен был сидеть мой лучший друг.
В своем счастливом месте я была наедине с Эдвардом.

Глава 27
Необходимое

Я была не в состоянии вести машину, и мне не удалось очень далеко уехать.
Когда мои глаза потеряли способность видеть, я просто позволила колесам съехать на обочину, и медленно прокатившись, машина остановилась. Тяжело опустившись на сидение, я позволила слабости, с которой сражалась в комнате Джейкоба, навалиться на меня. Все оказалось хуже, чем я предполагала — я не ожидала, что осознание всего случившегося так больно ударит меня. Да, я была права, когда скрывала свое состояние от Джейкоба. Никто не должен был видеть такое.
Но одна я была не очень долго — ровно столько, сколько понадобилось Элис, чтобы увидеть меня здесь, и еще несколько минут, чтобы он успел добраться сюда. Скрипнув, открылась дверь и Эдвард, взяв меня на руки, вынес из машины.
Поначалу от этого стало только хуже. Потому что маленькая часть меня — маленькая, но с каждой минутой становившаяся все злее и громче, кричала на меня — она жаждала объятий совсем других рук. А потом возникло новое чувство вины, и оно высушило эту боль.
Эдвард ничего не сказал, просто позволил мне лить слёзы, пока я не начала сквозь рыдания повторять имя Чарли.
— Ты, правда, готова ехать домой? — с сомнением спросил он.
После нескольких попыток удалось сообщить ему, что в ближайшее время мне все равно лучше не станет. Мне нужно было добраться домой, до того как Чарли решит, что уже слишком поздно, и позвонит Билли.
Он отвез меня домой — в этот раз, даже близко не приблизившись к верхнему пределу скорости моего пикапа — одной рукой обнимая меня. Всю дорогу я пыталась сдерживаться. Сначала, показалось, что бесполезно стараться, но я не сдавалась. «Еще несколько секунд», — уговаривала я сама себя. — «Просто придется несколько раз извиниться, или несколько раз соврать, и потом я снова смогу сломаться. Я должна это сделать».
Я рыскала в своих мыслях, и отчаянно искала дополнительный резерв силы.
Мои рыдания стихли — я придержала их, но не прекратила. Слезы не перестали капать. Я не знала что делать, чтобы остановить их поток.
— Подожди меня наверху, — проговорила я, когда мы подошли к дому.
Он обнял меня на минутку и исчез.
Войдя в дом, я сразу же направилась к лестнице.
— Белла? — позвал меня Чарли, когда я вошла, со своего обычного места на диване.
Ничего не отвечая, я повернулась к нему. Его глаза испуганно округлились, и он вскочил на ноги.
— Что случилось? Джейкоб…? — расспрашивал он.
Раздраженно покачав головой, я пыталась заговорить:
— С ним все хорошо, с ним все хорошо, — слабым хриплым голосом отвечала я. С Джекобом и правда все было хорошо, физически, а именно это и волновало в данный момент Чарли.
— Но что произошло? — он схватил меня за плечи, беспокойно глядя на меня широко раскрытыми глазами. — Что случилось с тобой?
Наверное, я выглядела хуже, чем представляла себе.
— Ничего, папа. Я… просто должна была поговорить с Джейкобом… кое о чем, это было сложно и трудно. Со мной все отлично.
Беспокойство улеглось, и сменилось осуждением.
— И это действительно было так необходимо именно в этот момент? — спросил он.
— Наверно нет, папа, но у меня не было выбора — пришло время выбирать… Иногда, случается так, что компромисс невозможен.
Он медленно покачал головой.
— Как он отреагировал на это?
Я не стала отвечать.
Минуту он смотрел на мое лицо, а затем кивнул. Это было достаточным ответом.
— Надеюсь, что ты не испортила его выздоровление.
— Он быстро поправляется, — пробормотала я.
Чарли вздохнул.
Мой самоконтроль держался из последних сил.
— Я буду в своей комнате, — сказала я ему, дернув плечами и освобождаясь от его рук.
— Хорошо, — согласился Чарли. Наверное, он уже заметил повышенный уровень воды, который вот-вот грозил вырваться наружу. Ничто не пугало Чарли больше чем слёзы.
Ослепленная слезами, спотыкаясь на каждом шагу, я дошла до своей комнаты.
Оказавшись внутри, я начала бороться с застежкой своего браслета, трясущимися пальцами пытаясь снять его.
— Нет, Белла, — прошептал Эдвард, хватая мои руки. — Это часть тебя.
Он схватил меня в объятия, и рыдания с новой силой прорвались наружу.
Мой самый длинный день, казалось, растянулся в бесконечности. Я размышляла — закончится ли он когда-нибудь.
Но, хотя ночь и тянулась медленно, она не стала худшей в моей жизни. Я нашла успокоение в ее бесконечности, и я была не одна, это было самое большое мое утешение.
Страх Чарли перед вспышками эмоций, удержал его от того, чтобы зайти проведать меня, хотя я и не сидела тихо — наверное, он, как и я, мало спал в эту ночь.
Мой взгляд в прошлое казался невыносимо ясным сегодня ночью. Я видела каждую свою ошибку, малейшие причиненные зло и обиды. Я видела их все, маленькие и большие. Боль, что я причиняла Джейкобу, нанесенные Эдварду раны, все складывалось аккуратной грудой, от которой я не могла отречься или пройти мимо.
Я поняла, что ошибалась, когда представляла себе их двоих магнитами. Это не Эдварда и Джейкоба пыталась я сложить вместе, это были две мои половины, Белла Эдварда и Белла Джейкоба. Но они не могут существовать вместе, и мне никогда не стоило даже пробовать.
Я принесла столько горя.
В эту ночь я вспомнила обещание, которое дала сама себе этим утром — никогда больше Эдвард не увидит моих слез из-за Джейкоба Блэка. От этой мысли у меня началась истерика, которая испугала Эдварда еще больше, чем мои рыдания. Но истерика прошла исчерпав себя.
Эдвард почти ничего не говорил, он просто лежал рядом со мной на кровати и позволил мне испортить, залить соленой водой, свою рубашку.
Все длилось дольше, чем я ожидала. Маленькой изломанной частичке меня, потребовалось много времени, чтобы выплакаться. Но, наконец-то все закончилось, и я уснула опустошенная и истощенная. Беспамятство не принесло полного облегчения от боли, это было просто оцепенелое, притупленное спокойствие, как от лекарств. Забытье сделало мои страдания почти выносимыми, но все осталось глубоко внутри меня. Даже во сне я знала это, и моя боль помогла мне решиться на то, что я должна была сделать.
Утро почти ничего не изменило, все не стало яснее, лишь немного более терпимо, я приняла все как данность. Интуитивно я понимала, что каждая новая слеза всегда будет отдаваться болью в моем сердце. Эти переживания отныне станут частью меня. Время лечит — так все говорят. Но мне было все равно, вылечит меня время или нет, лишь бы Джейкобу стало лучше, лишь бы он снова смог быть счастливым.
Когда я проснулась, я была готова к действиям, никакой неизвестности. Я открыла глаза — наконец-то сухие — и встретилась с его обеспокоенным взглядом.
— Привет, — произнесла я хрипло. Откашлялась, пытаясь прочистить горло.
Он не ответил. Смотрел на меня, ожидая продолжения рыданий.
— Нет, я в полном порядке, — успокоила я его. — Больше такого не будет.
Мои слова заставили его пристально посмотреть на меня.
— Мне жаль, что тебе пришлось все это увидеть, — сказала я. — Это было нечестно по отношению к тебе.
Он обхватил ладонями мое лицо.
— Белла… ты уверена? Что ты выбрала правильно? Я никогда не видел, чтобы ты так мучилась… — на последнем слове его голос сорвался.
Но я знала страдания хуже этих.
Я прикоснулась к его губам:
— Да.
— Не знаю… — его брови искривились. — Если тебе так больно, как это может быть правильно?
— Эдвард, я знаю точно без кого не смогу жить.
— Но…
Я отрицательно покачала головой.
— Ты не понимаешь. Ты можешь набраться смелости или силы и жить без меня, если так будет нужно. Но я никогда не смогу пойти на такую жертву. Я должна быть с тобой. Только так я смогу жить.
Он все еще сомневался. Зря я позволила ему остаться прошлой ночью. Но он был так нужен мне…
— Можешь подать мне ту книгу? — попросила я, указывая за его плечо.
Он в замешательстве свел брови, но быстро подал мне книгу.
— Снова? — спросил он.
— Просто хочу найти этот отрывок… и прочитать, как именно она выразилась… — я пролистала книгу, быстро найдя нужную страницу. Уголок на этой странице частенько загибался и был похож на собачье ухо, потому что именно тут я много раз останавливалась.
— Кэти чудовище, но кое-что она говорит верно. — пробормотала я, и тихо прочла, в основном себе:
«Если все прочее сгинет, а он останется — я еще не исчезну из бытия; если же все прочее останется, но не станет его, вселенная для меня обратится в нечто огромное и чужое, и я уже не буду больше ее частью.» (*«Грозовой перевал» Э. Бронте, перевод Н. Вольпин)
Я кивнула, снова скорее сама себе. — Я понимаю, о чем она говорит. И я знаю, без кого не смогу жить.
Эдвард забрал у меня книгу и кинул ее через комнату — с легким ударом она приземлилась прямо на мой письменный стол. Он обхватил меня руками за талию.
Легкая улыбка озарила его прекрасное лицо, хотя переживания все еще морщили его лоб. — Хитклиф тоже имеет что сказать, — заметил он. Эдварду не нужна была книга, чтобы процитировать. Он прижал меня ближе и прошептал в ухо: — Я не могу жить без жизни моей! Не могу жить без моей души!*
— Да, — тихо произнесла я. — Об этом я и говорю.
— Белла, я не смогу спокойно смотреть на твои страдания. Может быть…
— Эдвард, нет. Я и так достаточно все усложнила, и мне придется жить с этой болью. Но я знаю, что я хочу, и что мне необходимо… и сейчас я собираюсь сделать это.
— Что мы собираемся сделать сейчас?
Его маленькая поправка заставила меня чуть улыбнуться, и я вздохнула:
— Мы идем повидаться с Элис.
Элис уже стояла на нижней ступеньки крыльца, слишком нетерпеливая, чтобы дождаться нас внутри. Еще немного и она, казалось, пуститься в пляс, взволнованная теми новостями которые, как она предвидела, я приехала ей рассказать.
— Спасибо, Белла! — запела она, стоило нам выйти из пикапа.
— Погоди, Элис, — предупредила я ее, поднимая руку и останавливая ее ликующее пение. — Будет несколько ограничений.
— Я знаю, я знаю, я знаю. Нужно все организовать, самое позднее, до 13 августа, и ты имеешь право вето на список гостей, и если я переборщу с размахом, ты перестанешь со мной разговаривать.
— Ох, хорошо. Тогда ладно. Правила ты знаешь.
— Не волнуйся, Белла, все пройдет идеально. Хочешь посмотреть свое платье?
Мне пришлось пару раз глубоко вдохнуть. «Лишь бы она была довольна и счастлива», — подумала я.
— Конечно.
Элис самодовольно улыбнулась.
— Хм, Элис, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал совершенно обыкновенно и буднично. — Когда ты успела раздобыть платье для меня?
Наверно, не стоило мне этого говорить. Эдвард сжал мою руку.
Элис уже шла в дом, направляясь к лестнице.
— Такие дела отнимают массу времени, Белла, — объяснила Элис. Она отвечала как-то… уклончиво. — Я хочу сказать, я не была уверена, что все будет именно так, но определенная возможность присутствовала…
— Когда? — спросила я еще раз.
— Понимаешь, у Перрайн Брюера целая очередь, — ответила она защищаясь. — Шедевры из ткани не возникают за одну ночь. Если бы я не позаботилась заранее, тебе пришлось бы одеть, какой-нибудь ширпотреб!
Так, похоже, что прямого ответа я не получу:
— Пер, кто?
— Он не слишком известный дизайнер, Белла, так что не закатывай истерику. Он обещал мне, и специализируется он как раз в том, что мне было нужно.
— Я не закатываю истерику.
— И правда, нет, — она подозрительно взглянула на мое спокойное лицо. Когда мы вошли в ее комнату, она обернулась к Эдварду.
— Ты — вон.
— Почему? — запротестовала я.
— Белла, — застонала она. — Ты знаешь правила. Он не должен видеть платья до того самого дня.
Мне пришлось еще раз глубоко вздохнуть.
— Меня это не волнует. Да ты и сама знаешь, что он уже видел платье у тебя в мыслях. Но, если ты хочешь, чтобы все было именно так…
Она уже выталкивала Эдварда за дверь. Он даже не смотрел на Элис — его взгляд был прикован ко мне, он боялся оставлять меня одну.
Я кивнула, надеясь что выгляжу достаточно уверенно, чтобы успокоить его.
Элис захлопнула дверь у него перед носом.
— Отлично! — сказала он. — Пошли.
Она ухватила меня за запястье и потянула к своему шкафу — который был больше чем моя спальня — там, в дальнем углу, отдельно, висел длинный белый пакет для одежды.
Она расстегнула его, одним легким движением, и аккуратно сняла упаковку с вешалки. Отступила на шаг назад, указывая рукой на платье прямо как ведущая телешоу.
— Ну, как тебе? — затаив дыхание спросила она.
Я долго оценивающе на него смотрела, играя с Элис. Она забеспокоилась.
— Ах, — сказала я, и улыбнулась, позволив ей расслабиться. — Вижу.
— Что ты думаешь? — спросила она.
Снова у меня перед глазами возникло то видение из «Ани из зеленых мезонинов» (*книга канадской писательницы Люси Мод Монтгомери, «Аня из зеленых мезонинов»).
— Оно, конечно же, великолепно. То, что нужно. Ты — гений.
Она усмехнулась: — Я знаю.
— Фасон тысяча девятьсот восемнадцатого года? — угадала я.
— Что-то типа того, — утвердительно кивнула она. — Кое-что сделано по моему дизайну, например шлейф и вуаль… — объясняя, она касалась белого атласа. — Кружева старинные. Тебе нравиться?
— Оно красивое. Именно то, что он и хотел.
— А разве ты не такого хотела? — настойчиво спросила она.
— Думаю да, думаю, именно это я и хотела, Элис. Я знаю, что ты организуешь отличную свадьбу… если будешь держать себя узде.
Она просияла.
— Можно посмотреть твое платье? — спросила я.
Она моргнула, довольное сияние на лице погасло.
— Разве ты одновременно не заказала платье подружки невесты? Я не хотела бы, чтобы ты на моей свадьбе была одета в ширпотреб. — я вздрогнула в притворном ужасе.
Она бросилась обнимать меня.
— Спасибо, Белла!
— Как ты могла не видеть? — подразнила я, целуя ее коротко стриженные волосы. — Вот такая ты и ясновидящая.
Элис, танцуя, отошла от меня, ее лицо уже горело в новом приступе энтузиазма. — Нужно столько всего сделать! Иди поиграйся с Эдвардом. А мне нужно приниматься за работу.
С криком — «Эсме!» — Элис вылетела из комнаты и исчезла.
Я последовала за ней. Эдвард ждал меня в коридоре, прислонившись к оббитой деревянными панелями стене.
— Это было очень-очень мило с твоей стороны, — сказал он.
— Кажется, она довольна, — согласилась я.
Он коснулся моего лица, его глаза — слишком темные, столько времени прошло с того момента, как он покидал меня — изучали мое выражение.
— Пойдем отсюда, — внезапно предложил он. — Пошли на наш луг.
Это звучало так заманчиво.
— Думаю, мне не нужно больше прятаться, правда?
— Нет. Все опасности позади.
Пока он бежал, он был тих и задумчив. Ветер обдувал мое лицо, после того как буря прошла он потеплел. Облака закрывали солнце, все было как обычно.
Наша лужайка было сегодня мирным и счастливым местом. Кое-где поляну покрывали летние маргаритки, они выделялись бело-желтыми пятнами на зеленой траве. Я улеглась прямо на траву, не обращая внимания на слегка влажную землю, и посмотрела вверх, на облачные картинки. Они были слишком ровные и гладкие. Никаких картинок, просто мягкое, серое одеяло.
Эдвард лег рядом со мной и держал меня за руку.
— 13 августа? — после нескольких минут уютного молчания, как ни в чем ни бывало, спросил он,
— У меня будет месяц в запасе, до моего дня рождения. Не хочу прерывать слишком близко к этой дате.
Он вздохнул: — Технически — Эсме старше Карлайла на три года. Ты знала об этом?
Я покачала головой.
— И для них нет никакой разницы.
Мой голос был безмятежен, полная противоположность его беспокойству:
— Мой возраст не так уж и важен. Эдвард — я готова. Я выбрала свою жизнь — теперь я хочу начать ее.
Он погладил меня по волосам.
— Право вето на список гостей?
— Да, на самом деле, мне все равно, но… — я заколебалась, не желая объяснять. Лучше было не объяснять. — Я не уверена, пригласит ли Элис… парочку оборотней. Я не знаю, но вдруг… Джейк почувствует что… что он должен придти. Чтоб, все правильно получилось, или чтоб мне не было больно если он не придет. Ему не нужно переживать все это.
Минуту Эдвард молчал. Я смотрела на верхушки деревьев, они были почти черными на фоне светло-серого неба.
Внезапно, Эдвард схватил меня за талию и я оказалась сверху, прижата к его груди.
— Скажи мне, почему ты это делаешь, Белла. Почему ты решила теперь, дать Элис волю?
Я пересказала ему разговор с Чарли прошлой ночью, перед тем как я поехала к Джейкобу.
— Нечестно держать Чарли в стороне, — резюмировала я. — А еще Рене и Фила. И я могу дать возможность Элис повеселиться. Может так будет легче для Чарли, если я попрощаюсь с ним правильно. Хотя он и думает, что еще очень рано, я не хочу обманывать его и не дать ему шанса подвести меня к алтарю. — я скривилась на последнем слове, и глубоко вздохнула. — В конце концов, мои мама и папа, и мои друзья будут знать лучшую сторону моего выбора, ту, что я могу им рассказать. Они узнают, что я выбрала тебя, и они узнают, что мы вместе. Они будут знать, что я счастлива, где бы я не была. Думаю, это лучшее, что я могу сделать для них.
Эдвард держал мое лицо, всматривался в него целую минуту.
— Сделка расторгается, — резко сказал он.
— Что? — задохнулась я. — Ты отказываешься? Нет!
— Я не отказываюсь, Белла. Я сделаю все, что я обещал. Но тебя я освобождаю от твоих обязательств. Все что ты хочешь, и никаких условий.
— Почему?
— Белла, я вижу, что ты делаешь. Ты пытаешься осчастливить всех остальных. А меня не волнуют чужие чувства. Мне важно, чтобы ты была счастлива. Не переживай о том, как сообщить новости Элис. Я займусь этим. Я обещаю, она не будет давить тебе на совесть.
— Но я…
— Нет. Мы сделаем все так, как хочешь ты. Потому что как хочу я — не получается. Я обозвал тебя упрямой, но посмотри, что я сам наделал. Я с таким идиотским упрямством цепляюсь за свою идею, что лучше для тебя, и только причиняю тебе боль. Раню тебя так глубоко, снова и снова. Я больше не доверяю себе. Ты можешь быть счастлива, как хочешь ты. Как хочу я — всегда неправильно. — он двинулся подо мной, расправляя плечи. — Мы сделаем все так, как хочешь ты, Белла. Этой ночью. Сегодня. Чем быстрее, тем лучше. Я поговорю с Карлайлом. Думаю, если мы дадим тебе достаточно морфия, все не будет так плохо. Во всяком случае попробовать стоит. — он скрежетнул зубами.
— Эдвард, не…
Он приложил палец к моим губам. — Не волнуйся, Белла, любимая. Я не забыл остальные твои требования.
Его руки уже были в моих волосах, его губы двигались мягко — но очень серьезно — на моих губах, прежде чем я поняла что он имеет в виду. Что именно он собрался сделать.
Времени на раздумья не было. Если я так долго ждала, почему мне нужно останавливать его. И так, я уже не могла дышать спокойно. Мои руки искали его, я прижималась ближе к нему, мой рот соединился с ним и отвечал на каждый его невысказанный вопрос.
Я попыталась придти в себя, найти возможность и силы заговорить.
Он аккуратно перекатился, прижимая меня к прохладной траве.
«Ох, все равно!» — ликовала моя не слишком высокоморальная часть. Мой разум заполнился его сладким дыханием.
«Нет, нет, нет». — спорила я сама с собой. Тряхнула головой, и его губы переместились на мою шею, давая мне возможность дышать.
— Стоп, Эдвард. Погоди. — мой голос был слаб, как и моя воля.
— Почему? — шепнул он в ямку под моим горлом.
Я старательно пыталась, чтобы мой голос звучал решительно: — Я не хочу делать это сейчас.
— Правда? — спросил он с улыбкой. Он снова целовал меня, и больше говорить я не могла. Жар прошел по моим венам, я горела там, где соприкасалась с его кожей.
Я заставила себя сосредоточиться. Мне пришлось постараться, чтобы заставить свои руки отпустить его волосы, и опустить их на его грудь. Но я сделала это. И затем я уперлась в него, пытаясь оттолкнуть от себя. Я не смогла бы это сделать самостоятельно, но он ответил мне, и отодвинулся.
Он откинулся на пару сантиметров, посмотреть на меня, и его взгляд совсем не помогал мне действовать решительно. Его глаза были как черное пламя. В них тлел огонек.
— Почему? — снова спросил он, тихо и жестко. — Я люблю тебя. Я хочу тебя. Прямо сейчас.
Бабочки из желудка заполнили мое горло. Он воспользовался моей немотой.
— Подожди, подожди, — пыталась произнести я ему в губы.
— Не могу, — проговорил он, не соглашаясь.
— Пожалуйста? — сдавлено пискнула я.
Он застонал, и отступился от меня, снова перекатившись на спину.
Мы оба лежали так минуту, пытаясь успокоить дыхание.
— Белла, объясни мне, почему нет, — потребовал он. — И пусть это будет не из-за меня.
Все в моем мире было из-за него. Что за глупые ожидания.
— Эдвард, это очень важно для меня. И я собираюсь сделать все правильно.
— В чьем понимании правильно?
— В моем.
Он перекатился на живот, подпер голову рукой и уставился на меня, осуждающе.
— И как ты собираешься сделать все правильно?
Я глубоко вздохнула. — Ответственно. Все в нужном порядке. Я не оставлю Чарли и Рене без лучшего решения, которое только могу предложить им. Я не отниму у Элис ее веселье, ведь все равно я выйду замуж. И я свяжу себя с тобой по всем человеческим правилам, прежде чем попрошу сделать меня бессмертной. Я буду все делать по правилам, Эдвард.
Твоя душа, очень-очень важна для меня, чтобы играть с ней в такие игры. И ты меня не заставишь.
— Готов спорить, что заставлю, — проговорил он, его глаза снова загорелись.
— Но ты не сделаешь это, — сказала я, стараясь не волноваться. — Зная, что я этого не хочу.
— Ты дерешься не по правилам, — обвинил он.
Я усмехнулась ему:
— А я никогда и не обещала.
Он тоскливо улыбнулся мне в ответ: — Если ты передумаешь…
— Ты будешь первым, кто узнает, — пообещала я.
Именно в этот момент, начал моросить дождик, несколько капель с легким стуком ударились о траву.
Я сердито посмотрела на небо.
— Я доставлю тебя домой. — он смахнул маленькие дождевые бусинки с моей щеки.
— Дождь не проблема, — проворчала я. — Это знак, что пора сделать кое-что очень неприятное и, возможно, очень опасное.
Его глаза тревожно расширились.
— Хорошо, что ты пуленепробиваемый, — вздохнула я. — Мне нужно то кольцо. Пора рассказать Чарли.
Он рассмеялся из-за выражения моего лица. — Очень опасно, — он согласился. Снова рассмеялся и полез в карман джинсов. — Ну, хорошо хоть не придется возвращаться за ним.
Он снова надел мне кольцо на средний палец левой руки.
Где оно и останется — предположительно, до скончания веков.

Эпилог — выбор


Джейкоб Блэк

— Джейкоб, сколько это еще будет продолжаться? — спросила Леа. Нетерпеливая. Хнычушая.
Я сжал зубы.
Как и остальные в стае, Леа знала обо всем. Она знала, почему я пришел сюда — к самому краю земли, неба и моря. Пришел побыть в одиночестве. Она знала, что это единственное чего я хочу. Просто быть одному.
Но все равно увязалась за мной.
На долю секунды я даже загордился, но по большей части она достала меня до чертиков. Потому что я даже не думал контролировать свой нрав. Сейчас все было просто, натурально и легко. Красный туман больше не застилал мне глаза. Жар больше не пробегал по позвоночнику. Мой голос был спокоен, когда я ответил:
— Спрыгни со скалы, Леа. — я указал на одну у моих ног.
— Да что ты, детка. — не обратила она на меня внимания, и неуклюже растянулась на земле рядом со мной. — Ты не представляешь насколько мне тяжело.
— ТЕБЕ? — минуту я соображал, что она и правда не шутит. — Ты самая эгоистичная натура в мире, Леа. Мне неприятно разбивать твои мечты — те, где солнце крутиться только вокруг тебя — и не стану говорить открыто, что мне плевать на твои проблемы. Отвали. Подальше.
— Просто посмотри на все с моей стороны, хорошо? — продолжала она, будто я и не говорил ей ничего.
Если она пришла испортить мне настроение, ей этоу далось. Я рассмеялся. Смех отдавался странной болью внутри.
— Хватит фыркать и обрати внимание, — рявкнула она.
— Если я сделаю вид, что слушаю тебя, ты уйдешь? — спросил я, глядя на ее вечно злое лицо. Я не уверен, что теперь она когда-нибудь бывала другая.
Я вспомнил, как раньше думал, что Леа хорошенькая, может даже красивая. Это было давным-давно. Теперь никто больше о ней так не думает. Кроме Сэма. Он никогда не простит себя. Будто это его вина, что она превратилась в злобную гарпию.
Она становилась все злее, словно догадывалась, о чем я думаю. Наверно догадалась.
— Меня тошнит от этого, Джейкоб. Можешь представить каково мне? Мне даже не нравиться Белла Свон. А ты заставляешь меня горевать об этой любительнице кровопийц, словно я ее тоже люблю. Знаешь, почему меня все это немного смущает? Вчера ночью мне приснилось, что я целуюсь с ней! И что мне, черт подери, с этим делать?
— А мне то что до твоих переживаний?
— Я не могу больше слышать твои мысли! Забудь о ней! Она выходит замуж за это существо. И он попробует изменить ее в одну из них! Мальчик, пора двигаться дальше.
— Заткнись, — прорычал я.
Отвечать ей ударом на удар было неправильно. Я знал это, и прикусил себе язык. Но теперь она точно пожалеет, если не уйдет сейчас же.
— Все равно, скорее всего, он убьет ее, — насмешливо сказала Леа. — Все истории рассказывают, что они убивают чаще, чем изменяют. Так что, я бы назвала это похороны, а не свадьба. Ха.
В этот раз мне пришлось напрячься. Я закрыл глаза и боролся с горячим вкусом во рту. Я попытался оттолкнуться от огня бегущего по спине, пытаясь удержать форму, пока мое тело дрожа пыталось разорваться пополам.
Когда я снова контролировал себя, я свирепо посмотрел на нее. Она смотрела на мои руки, когда дрож унялась. Ей было смешно.
Пошутила.
— Если тебе так трудно из-за половой разницы, Леа… — сказал я. Медленно, выделяя каждое слово. — Как ты думаешь нам остальным нравиться смотреть на Сэма твоими глазами? Плохо уже то, что Эмили приходится мириться с твоей навязчивой идеей. Ей тоже не нужны мы, парни, похотливо пыхтящие за его спиной.
Хоть я и был зол, я все равно почувствовал укол совести, когда увидел как спазм боли перекосил ее лицо.
Она вскочила на ноги — остановилась только плюнуть в мою сторону — и убежала в сторону деревьев, вибрируя как камертон.
Я мрачно рассмеялся: — Я буду по тебе скучать.
Сэм вздрючит меня за это, но оно того стоило. Леа больше не будет кусаться. А я еще раз повторю ей то же самое, если будет возможность.
Потому что ее слова были все еще здесь, врезаясь в мой мозг, мне было так больно, что я еле дышал.
Не важно, что Белла выбрала кого-то другого, а не меня. Это ерунда, по сравнению с другой болью. С этой болью я могу жить остаток своей дурацкой, слишком длинной, растянутой жизни.
Важно было то, что она бросала все, что она позволит своему сердцу остановиться, своей коже превратиться в лед, а разуму переродиться в какой-то мозг хищника. Чудовище. Чужая.
Я думал, что не может быть ничего хуже этого, ничего более мучительного…
Но, если он убьет ее…
Снова я должен был сражаться со своей яростью. Возможно, если бы не Леа, я изменился бы в создание, которое справится с этим лучше. Создание, чьи инстинкты гораздо сильнее человеческих эмоций. Животное, не способное чувствовать боль как человек. Другая боль. Хоть какое-то разнообразие. Но Леа убегала, и я не хотел разделять ее мысли. Я тихо выругался ей в след.
Независимо от моих желаний, мои руки дрожали. Что заставляло их дрожать? Злость? Страдания? я не был уверен, с чем я сражаюсь.
Я должен верить, что Белла выживет. Но это требовало доверия — доверия, которого я не хотел чувствовать, вера в то, что кровосос способен оставить ее в живых.
Она будет другая, интересно как это подействует на меня. Будет ли это одинаковое ощущение, если она умрет, и если я увижу ее стоящую передо мной как камень? Как кусок льда? Когда ее запах будет гореть в моих ноздрях и включать инстинкт рвать и уничтожать… Как это будет? Могу ли я захотеть убить ее? Могу ли я не хотеть убить одного из них?
Я смотрел как волны набегают на берег. Они исчезали из виду под краем скалы, но я слышал как они разбивались о песок. Я смотрел на них допоздна, и еще долго после того как стемнело.
Идти домой было плохой идеей. Но я был голоден, и я не мог придумать ничего другого.
Я скорчил рожу, когда просунул руку через ослабленную петлю и схватил свои костыли. Если бы только Чарли не видел меня в тот день и не слышал слов о моей «аварии». Дурацкий реквизит. Я их ненавидел.
Лучше мне было оставаться голодным, понял я, когда вошел в дом и посмотрел на папино лицо. У него было что-то на уме. Это легко было понять — он любил преувеличивать. Притворялся, что все как обычно.
А еще, начинал говорить слишком много. Что-то про те времена, когда я пешком ходил под стол. Про это он всегда болтал, когда не хотел что-то рассказывать. Я не обращал внимания, старался как мог, сосредоточиться на еде. Старался прожевать ее быстрее…
— … и Сью заехала сегодня. — папа говорил громко. Его трудно было игнорировать. Как всегда. — Удивительная женщина. Она круче гризли. Хотя не знаю, как она управляется со своей дочерью. Из Сью получился бы чертовски хороший волк, а Леа больше смахивает на рассомаху. — он засмеялся над своей шуткой.
Немного подождал моего ответа, не заметив мой отсутствующий, скучающий вид. Обычно это раздражало его. Я хотел бы, чтоб он перестал болтать про Леа. Я старался не думать про нее.
— С Сэтом все намного проще. Конечно, и с тобой все было проще, чем с твоими сестрами, пока… ладно, у тебя и так проблем больше, чем у них.
Я вздохнул, долго и глубоко, и уставился в окно.
Билли замолчал слишком надолго.
— Мы сегодня получили письмо.
Я сразу понял, что именно этой темы он и избегал.
— Письмо?
— Приглашение… на свадьбу.
Каждый мускул в моем теле напрягся. Волна жара пробежала по спине. Я вцепился в стол, чтобы руки не дрожали.
Билли продолжал, сделав вид, что ничего не заметил:
— Внутри записка, адресованная тебе. Я ее не читал.
Он вытянул оттуда, где он был заткнут, между его ногой и боковиной кресла, тонкий, цвета слоновой кости, конверт. Положил его на стол, между нами.
— Тебе, наверно, не следует его читать. Не важно, что там написано.
Тоже мне, психолог. Я сдернул конверт со стола.
Это была тяжелая, плотная бумага. Дорогая. Слишком изысканная для Форкс. Открытка внутри тоже была вычурная и формальная. Белла тут ни при чем. В слоях, прозрачной с напечатанным текстом, страниц не было ничего в ее вкусе. Готов спорить, что они ей вообще не понравились. Я не прочел слов, даже не посмотрел дату. Мне было все равно.
Там был кусочек тонкой бумаги сложенной пополам, с моим именем написанным на одной стороне черными чернилами от руки. Я не узнал подчерк, но он был такой-же нездешний, как и все остальное. Пол секунды, я размышлял, неужели кровосос решил позлорадствовать.
Я развернул лист:

Джейкоб,
Я нарушаю правила, высылая тебе это. Она боялась сделать тебе больно, и не хотела, чтобы ты ни в коей мере не чувствовал себя обязанным. Но, я знаю, если бы все пошло иначе, я хотел бы иметь выбор.
Джейкоб, я обещаю, что позабочусь о ней. Спасибо тебе, за нее и за все.
Эдвард

— Джейк, у нас всего один стол, — заметил Билли. Он смотрел на мою левую руку.
Мои пальцы впились в дерево так, что столу, действительно, грозила опасность. Я отпустил их один за другим, целиком сосредоточившись на этом действии, и сжал обе ладони вместе, чтобы больше ничего не сломать.
— Да уж, все равно, — пробормотал Билли.
Я вышел из-за стола, встав снял футболку. Надеюсь, что Леа уже добралась домой.
— Не загуливай допоздна, — проговорил Билли, когда я пнул входную дверь.
Я бежал до деревьев, моя одежда раскидана за мной как след из крошек — словно я хотел найти путь назад. Теперь было так просто изменить форму. Мне не нужно думать. Мое тело уже знало, куда я иду, и дало мне то, что я хотел.
У меня было четыре ноги и я почти летел.
Деревья превратились в черное марево пролетавшее мимо меня. Мои мускулы работали в простом ритме. Я мог бежать в таком темпе днями и не уставать. Может быть, сейчас я не остановлюсь.
Но я был не один.
— Так жаль, — прошептал Эмбри у меня в голове.
Я мог видеть его глазами. Он был далеко на севере, но развернулся и рванул присоединиться ко мне. Я рыкнул и прибавил скорости.
— Подожди нас, — заныл Квил. Он был ближе, только что выскочил из поселка.
— Оставьте меня одного, — огрызнулся я.
Я чувствовал их беспокойство, и постарался изо всех сил утопить его в звуке ветра и леса. Вот что я ненавидел больше всего — видеть себя их глазами, было только хуже, что их глаза были полны жалости. Они видели ненависть, но продолжали бежать за мной.
Новый голос зазвучал в моей голове.
— Оставьте его. — мягко подумал Сэма, но все равно это был приказ. Эмбри и Квил перешли на шаг.
Если бы я только мог перестать слышать и видеть то, что слышат и видят они. Моя голова была битком набита народом, остаться одному — значит принять человечье обличье, но тогда боль становилась неимоверной.
— Изменяйтесь, — приказал им Сэм. — Эмбри, я подберу тебя.
Сначала один, потом второй сознания ушли в тишину. Остался только Сэм.
— Спасибо — смог подумать я.
— Возвращайся домой, когда сможешь — слова были слабыми, они исчезли в черной пустоте, когда и он ушел. Я был один.
Как хорошо. Теперь я слышал слабый шорох опавшей листвы под когтями, шорох совиных крыльев над головой, океан — далеко-далеко на западе — прибой у пляжа. Только это, и больше ничего. Не чувствовал ничего, кроме скорости, только напряжение мышц, сухожилий и костей, работающих вместе в гармонии, пока я оставлял за собой километры.
Если бы молчание в моей голове продолжалось, я никогда не изменился бы в человека. Я не был бы первым, кто выбрал такую форму. Может, если я убегу достаточно далеко, мне никогда больше не придется слышать их…
Я набрал скорость, позволив Джейкобу Блэку исчезнуть за мной.
Конец.

— Я подумаю и отвечу, — сказал он. — может мне понадобиться компания, чтобы не сойти с ума. Вампирский супер хирург говорит, что я должен валятся на кровати, пока он не позволит встать — чтобы кости правильно срослись. — Джейкоб скорчил рожу.
— Буд паинькой и делай все, что советует Карлайл. Поправишься скорее.
— Конечно, конечно.
— Интересно, когда это случится, — сказала я. — когда подходящая девушка попадется тебе на глаза.
— Не слишком надейся на это Белла, — голос Джейкоба резко скис. — хотя, для тебя это наверно будет большое облегчение.
— Может быть, а может быть и нет. Я наверно буду думать, что она не слишком хороша для тебя. Интересно, насколько сильно я буду страдать от ревности.
— На это занятно будет поглядеть, — признался он.
— Дай мне знать, если захочешь, чтобы я вернулась, и я приду, — пообещала я.
Со вздохом, он подставил мне щеку.
Я нагнулась и нежно его поцеловала. — Люблю тебя, Джейкоб.
Он легко рассмеялся. — Люблю тебя еще сильнее.
Он смотрел, как я выходила из его комнаты, с непонятным выражением в черных глазах

Глава 25
Зеркало

Я еле смогла отвести свои глаза — широко раскрытые и застывшие от испуга — чтобы не рассматривать, слишком внимательно, что там за овальный предмет, обрамленный подрагивающими завитками оранжевых волос.
Эдвард снова был в движении. Быстро, спокойно и деловито он расчленял обезглавленный труп.
Я не могла подойти к нему, ноги не слушались меня, они словно вросли в землю. Но я изучила внимательно каждое его действие, ища следы, причиненного ему вреда. Ритм моего сердца стал ровнее, когда я ничего такого не заметила. Он был гибок и грациозен, как обычно. Даже его одежда была цела.
Он не смотрел на меня — туда, где я стояла у скалы, замерев от ужаса — пока укладывал, засыпая сухой хвоей, подрагивающие, трепетавшие останки. Он все еще не видел мой шокированный взгляд, и ринулся вслед за Сэтом, в лес.
У меня не было времени придти в себя, когда они оба вернулись, Эдвард нес останки Райли. Сэт тащил большой кусок — туловище — в зубах. Они добавили свою ношу к сложенным останкам, и Эдвард достал серебряный прямоугольник из кармана. Он щелкнул зажигалкой и поджег сухие ветки. Пламя вспыхнуло мгновенно, длинные языки оранжевого пламени взвились над погребальным костром.
— Собери каждый кусок, — тихо сказал Эдвард в сторону Сэту.
Вместе, вампир и оборотень, обшарили лагерь, время от времени, бросая маленькие куски белой каменной плоти в костер. Сет таскал куски зубами. Мой мозг не слишком хорошо работал, и я не понимала, почему он не изменился в свое человеческое обличье, ведь тогда у него были бы руки.
Эдвард сосредоточился на своей работе.
И вот, они закончили, яростное пламя посылало удушливый пурпурный столб прямо в небо. Густой дым медленно извивался, и казался более плотным и твердым, чем был на самом деле. Дым имел не очень приятный запах сгоревшего фимиама, слишком тяжелый и сильный.
Сэт издал глубокий грудной звук похожий на смех.
На напряженном лице Эдварда появилась улыбка.
Он вытянул вперед свою руку, кисть сжата в кулак. Сэт усмехнулся, демонстрируя ряд кинжалоподобных зубов, и уткнулся носом в кулак Эдварда.
— Мы хорошо поработали вместе, — произнес Эдвард.
Сэт лающе засмеялся.
Затем Эдвард глубоко вздохнул, и медленно повернулся ко мне.
Я не поняла его выражение. В его глазах было столько настороженности, словно я была еще одним его врагом — даже больше чем беспокойство, в его глазах был страх. А ведь, когда он сражался с Викторией и Райли, он даже не испугался… Мой разум перестал соображать, ошеломленный и бесполезный, как и мое тело. Я изумленно взирала на Эдварда.
— Белла, любимая, — стараясь говорить как можно мягче, он подходил ко мне нарочито медленно, подняв руки и демонстрируя открытые ладони. В моем теперешнем полубессознательном состоянии, он странно напомнил мне подозреваемого встречающего полицейского, и доказывающего, что он не вооружен…
— Белла, пожалуйста, брось камень. Осторожно. Не порань себя.
Я совсем забыла о своем грубом оружии, и только теперь осознала, насколько крепко его сжимала, что сломанная костяшка моего пальца просто кричала от возмущения. Неужели, я ее снова сломала? В этот раз Карлайл точно наложит гипс.
Эдвард стоял в метре от меня, руки все так же подняты в воздух, а в глаза все так же — испуг.
Мне понадобились несколько длинных секунд, чтобы вспомнить, как двигать пальцами. Затем камень загремел на землю, а моя кисть застыла в том же положении.
Эдвард немного успокоился, когда мои руки опустели, но подойти ближе не рискнул.
— Белла, тебе не нужно бояться, — говорил он. — Ты в безопасности. Я не причиню тебе вреда.
Эта непонятное обещание, только еще больше озадачило меня. Я пялилась на него, как идиотка, пытаясь сообразить, в чем дело.
— Белла, все будет хорошо. Я знаю — сейчас ты испугана, но все закончилось. Больше никто не причинит тебе вреда. Я не трону тебя. Я не причиню тебе вреда, — повторил он еще раз.
Я быстро заморгала, и обнаружила, что снова могу говорить:
— Почему ты все время это повторяешь?
Я нетвердо шагнула ему навстречу, и он отпрянул от меня.
— Что случилось? — прошептала я. — О чем ты говоришь?
— Ты… — внезапно мое непонимание передалось ему и отразилось в его золотых глазах. — Разве, ты не боишься меня?
— Боюсь тебя? Почему?
Я сделала еще шаг, и тут же запнулась, похоже, сама себе наступила на ногу. Эдвард подхватил меня, я уткнулась ему в грудь и разрыдалась.
— Белла, Белла, прости меня. Все кончилось, все прошло.
— Я в порядке, — выдохнула я. — Я отлично. Я просто. Я в шоке. Дай мне. Минуту.
Его руки обвились вокруг меня.
— Мне так жаль, — бормотал он снова и снова.
Я цеплялась за него, пока не смогла восстановить дыхание, и потом я стала целовала его — его грудь, его плечо, его шею — целовала все, до чего могла дотянуться. Медленно, мой мозг начал соображать снова.
— Ты в порядке? — спросила я между поцелуями. — Она ранила тебя?
— Я в абсолютном порядке, — успокоил он, уткнувшись в мои волосы.
— Сэт?
Эдвард усмехнулся. — Больше чем просто отлично. Точнее, он просто в восторге сам от себя.
— Остальные? Элис, Эсме? Волки?
— Все отлично. Там тоже все закончено. Все прошло гладко, как я и говорил. Худшее произошло здесь.
Мы все будем в порядке.
Но хорошие новости не могли дойти до меня, я все еще была в состоянии шока.
— Прости меня, — сказал он, снова извиняясь, интересно за что? У меня не было ни малейшего представления. — Мне так жаль. Я не хотел, чтобы ты видела это. Видела меня таким. Знаю, наверное, я напугал тебя.
Мне понадобилась еще одна минута, чтобы сообразить, о чем он говорил, о том, как нерешительно он приближался ко мне подняв руки вверх. Будто бы я сбегу, если он станет двигаться слишком быстро…
— Серьезно? — в итоге спросила я. — Ты… что? Подумал, будто напугал меня? — я фыркнула. Фырканье у меня получилось удачное, голос не дрожал, и я не заикалась. И прозвучало это спонтанно и выразительно.
Он положил свою руку под мой подбородок и откинул мою голову назад, чтобы прочесть выражение моего лица.
— Белла, я только… — он помедлил и с усилием произнес, — я только что обезглавил и расчленил живое существо примерно в 20 метрах от тебя. И это тебя не беспокоит?
Он неодобрительно посмотрел на меня.
Я пожала плечами. Пожать плечами мне тоже удалось хорошо. Очень равнодушно.
— Не очень. Я только боялась, что ты и Сэт пострадаете. Я хотела помочь, но вот все, что я могла сделать…
Его внезапно ставший злым голос, заставил меня умолкнуть:
— Да, — произнес он резко. — Твой маленький спектакль с камнем. Ты в курсе, что я чуть не получил инфаркт? А чтоб довести меня до такого, нужно постараться.
Мне трудно было отвечать под его яростным взглядом.
— Я хотела помочь… Сэт был ранен…
— Белла, Сэт просто прикидывался, что ранен. Это был трюк. И потом ты…! — он замотал головой, и не смог закончить. — Сэт не видел, что ты делаешь, так что мне пришлось вмешаться. Теперь он слегка недоволен тем, что не может заявить, будто убил сам, в одиночку, без помощи.
— Сэт… прикидывался?
— Эх.
Мы оба посмотрели на Сэта который, старательно не обращая на нас внимания, смотрел на пламя. Казалось, что каждый волосок на его шкуре, излучал самодовольство.
— Ну, я не знала этого, — обвиняющим тоном заявила я. — И не так то просто быть единственным беспомощным человеком в вашей компании. Только погоди у меня, когда я стану вампиром! В следующий раз в зрительном зале я сидеть не стану.
Дюжина эмоций промелькнула на его лице, прежде чем он остановился на удивлении. — Следующий раз? Ты предвидишь в скором времени еще одну войну?
— С моим счастьем? Кто знает?
Он закатил глаза, но я видела, что его злость прошла — от облегчения оба мы стали легкомысленными. Все закончилось.
Или… не закончилось?
— Погоди. Разве ты не говорил что-то до…? — я вздрогнула, точно вспомнив, что именно произошло до этого — что я собиралась сказать Джейкобу? Мое расколотое сердце пульсировало больно и мучительно. Было сложно, почти невозможно, в это поверить, но самая сложная часть дня для меня еще не прошла, и я не сдавалась.
— Об осложнениях? И Элис должна была уточнить расписание для Сэма. Ты сказал, что это будет близко. Что будет близко?
Эдвард сверкнул глазами на Сэта и они обменялись тяжелым взглядом.
— Ну? — спросила я.
— Да, ничего особенного, правда, — быстро сказал Эдвард. — Но нам нужно идти…
Он начал было усаживать меня к себе на спину, но я заупрямилась и осталась стоять.
— Ничего — это не объяснение.
Эдвард обхватил мое лицо своими ладонями.
— У нас всего минута времени, так что не паникуй, ладно? Я же сказал тебе, что нет причин бояться. Пожалуйста, можешь просто довериться мне?
Я кивнула, стараясь скрыть внезапный ужас — сколько я выдержу, прежде чем грохнусь в обморок?
— Нет причин для страха. Поняла.
Он на секунду поджал губы, думая, как мне сказать. Затем, резко взглянул на Сэта, будто волк позвал его.
— Что она делает? — спросил Эдвард.
Сэт заскулил, это был тревожный, беспокойный звук. От него волосы у меня на затылке встали дыбом.
На одну бесконечную секунду, все застыло в мертвой тишине.
И затем Эдвард выдохнул:
— Нет! — он выбросил вперед руку, словно попытался схватить что-то, чего я не видела. — Не…!
Судорога прошла по телу Сэта, и его легкие исторгли полный страдания и боли вой.
В этот же момент Эдвард упал на колени, обхватив голову обеими руками, его лицо перекосилось от боли.
Я коротко испуганно вскрикнула и упала на колени рядом с ним. Глупо, я пыталась оторвать его руки от головы, мои вспотевшие влажные ладони, соскальзывали с его мраморной кожи.
— Эдвард! Эдвард!
Его взгляд сфокусировался на мне, не без труда, он смог разжать зубы:
— Все хорошо. Все будет хорошо. Это… — он замолчал, и вздрогнул снова.
— Что происходит? — громко кричала я, пока Сэт тоскливо завывал.
— Мы в порядке. Все будет хорошо, — тяжело дыша произносил Эдвард. — Сэм — помоги ему…
Когда он произнес имя Сэма, в то самое мгновение я поняла, он не говорил о себе и Сэте. Их не атаковала какая-то невидимая сила. На этот раз, проблемы были не у нас.
Он использовал манеру стаи, говорить в множественном числе.
Я сожгла весь свой запас адреналина. В моем теле больше не было ничего. Я начала оседать, и Эдвард подхватил меня, прежде чем я ударилась о камни. Он подпрыгнул на ноги, я была в его руках.
— Сэт! — крикнул Эдвард.
Сэт все еще страдал, напряжение не покинуло его сжавшееся тело, он смотрел в сторону леса, словно хотел немедленно рвануть туда.
— Нет! — приказал Эдвард. — Ты пойдешь прямо домой. Сейчас же. Жми изо всех сил!
Сэт заскулил, мотая большой головой из стороны в сторону.
— Сэт. Верь мне.
Одну долгую секунду громадный волк пристально вглядывался в страдающие глаза Эдварда, потом выпрямился и рванул в сторону деревьев, исчезнув словно призрак.
Эдвард тесно прижал меня к своей груди, и потом мы тоже стремительно побежали через темный лес, в противоположную сторону от волка.
— Эдвард. — я с трудом смогла выдавить слова из сдавленного нервным спазмом горла. — Эдвард, что случилось? Что произошло с Сэмом? Куда мы бежим? Что происходит?
— Нам нужно вернуться на поле, — тихо сказал он мне. — Мы знали, была большая вероятность, что все произойдет именно так. Еще сегодня утром, Элис видела это и передала через Сэма, Сэту. Волтури решили, что пора вмешаться.
Волтури.
Это уже слишком. Мой мозг отказывался понимать слова, притворился, что ничего не разобрал.
Деревья быстро проносились за нами. Он бежал вниз с горы так быстро, что казалось, мы бесконтрольно падали с откоса.
— Не паникуй. Они пришли не за нами. Это просто обыкновенная охрана, из тех, кто обычно решают такие проблемы. Ничего особенного, они просто делают свою работу. Конечно, они выбрали время для прибытия очень удачно. Это позволяет мне сделать вывод, что никто в Италии не скорбил бы, если б эти новообращенные уменьшили число семьи Каллен. — он произносил эти слова сквозь зубы, твердо и бесстрастно. — Я буду точно знать, что они думают, когда они доберутся до поля.
— Поэтому мы и возвращаемся? — прошептала я. Могла ли я это выдержать? Картинки развевающихся черных мантий, заползли в мой еле соображающий разум, и я уклонилась от них. Мой предел прочности был почти исчерпан.
— Отчасти, да. Но в основном, для нас будет безопаснее выступить единым фронтом. У них нет причин тревожит нас, но… Джейн с ними. Если она подумает, что мы были одни где-то далеко от остальных, это может соблазнить ее напасть. Как Виктория, Джейн догадается, что я с тобой. Деметрий, конечно же, тоже с ней. Он может найти меня, если Джейн попросит его.
Я даже думать не хотела об этом имени. Я не хотела видеть это ослепительно изящное, детское лицо в своей голове. Мое горло издало странный звук.
— Тихо, Белла, тихо. Все будет хорошо. Элис это видит.
«Элис может видит? Но… где же тогда были волки? Где стая? — подумала я».
— Стая?
— Им пришлось быстро уходить. Волтури не станут блюсти перемирия с оборотнями.
Я услышала, как участилось мое дыхание, но я не могла его успокоить. Я начала задыхаться.
— Клянусь, у них все будет хорошо, — пообещал мне Эдвард. — Волтури не знают их запаха, они не поймут, что тут были волки, с этими существами они не очень знакомы. Стая в безопасности.
Его объяснения не успокоили меня. Моя сосредоточенность была разодрана на клочки страхами. Мы будем в порядке, говорил он до этого… и Сэт, воющий в мучениях… Эдвард не ответил на мой первый вопрос, отвлек меня с Волтури…
Я была очень близка к краю — еще старалась держаться за край пальцами.
Деревья были размытым пятном, которое обтекали его как нефритовые воды.
— Что случилось? — снова прошептала я. — До этого. Когда Сэт выл? Когда тебе было больно?
Эдвард не решался ответить.
— Эдвард! Скажи мне!
— Все уже кончилось, — прошептал он. Я еле-еле слышала его, из-за ветра, который он поднял своей скоростью. — Волки не считали свою половину… они думали, что у них все закончено. Конечно, Элис не видела…
— Что произошло?
— Один из новообращенных прятался… Леа нашла его — эта самоуверенная дура, решила что-то доказать. И занялась им в одиночку…
— Леа, — повторила я, и я была слишком слаба, чтобы почувствовать стыд за чувство облегчение успокоившее меня. — С ней все будет в порядке?
— Леа, не ранена, — пробормотал Эдвард.
Секунду я смотрела на него.
«Сэм — помоги ему» произнес тогда Эдвард. Ему, а не ей.
— Мы почти на месте, — сказал Эдвард, и он поглядел куда-то на небо.
Машинально, мой взгляд последовал за ним. Я увидела темно-фиолетовую тучу, низко висевшую над деревьями. Туча? Но было так солнечно… Нет, это была не туча, теперь я узнала плотную колонну дыма, такую же, как и в нашем лагере.
— Эдвард, — произнесла я, еле слышно. — Эдвард, кто-то пострадал.
Я слышала мучения Сэта, видела страдание на лице Эдварда.
— Да, — прошептал он.
— Кто? — спросила я, уже заранее зная ответ.
Конечно, я знала. Конечно.
Деревья вокруг нас замедлились, когда мы достигли цели нашего пути.
Он долго не отвечал мне.
— Джейкоб, — наконец произнес он.
Я смогла кивнуть.
— Конечно, — прошептала я.
И затем я скользнула в пропасть, за край которой цеплялась в своей голове.
Все вокруг меня окрасилось в черный цвет.
Сначала я почувствовала прикосновение прохладных рук. Больше, чем одной пары рук. Руки держали меня, ладонь прижималась к моей щеке, пальцы гладили лоб, и еще пальцы легко прижаты к моему запястью.
Потом я узнала голоса. Сначала это было просто неясное бормотание, потом звук и ясность усилились, словно кто-то настроил радио.
— Карлайл — уже 5 минут. — произнес обеспокоенный голос Эдварда.
— Она придет в себя, когда будет готова, Эдвард. — голос Карлайла, всегда спокойный и уверенный. — У нее сегодня было много волнений. Ее разум, таким образом, защищает себя.
Но мой разум не был защищен. Он был пойман в ловушку тем, что не оставил меня, даже в бессознательности — боль была частью черноты.
Я почувствовала полную отрешенность от своего тела. Будто меня закрыли в самом маленьком углу моей головы, и я потеряла рычаги управления. Но я ничего не могла с этим поделать. Я не могла думать. Мучения были слишком сильны. Сбежать было невозможно.
Джейкоб.
Джейкоб.
Нет, нет, нет, нет, нет…
— Элис, сколько времени у нас есть? — спросил Эдвард, его голос все еще напряжен, успокаивающие слова Карлайла не помогли ему.
Издалека, донеся голос Элис. Он бы бодр и весел. — Еще 5 минут. И Белла откроет глаза через 37 секунд. Я не сомневаюсь, что сейчас она нас слышит.
— Белла, милая? — это был голос Эсме, мягкий и успокаивающий. — Ты слышишь меня? Ты теперь в безопасности, дорогая.
Да, я была в безопасности. Но разве это важно?
Прохладные губы были у моего уха, и Эдвард говорил слова, которые освободили меня от мучений внутри моей собственной головы.
— Он будет жить, Белла. Джейкоб Блэк уже заживляет раны, пока я тебе это говорю. С ним все будет хорошо.
Как только боль и страх стерлись, я нашла путь назад в свое тело. Мои веки задрожали.
— О, Бела, — облегченно вздохнул Эдвард, и его губы коснулись моих губ.
— Эдвард, — прошептала я.
— Да, я здесь.
Я смогла поднять веки, и теперь смотрела в теплое золото его глаз.
— Джейкоб в порядке? — спросила я.
— Да, — уверил он меня.
Я внимательно смотрела в его глаза ища там знак того, что он просто успокаивает меня, но он говорил правду.
— Я сам его осмотрел, — сказал Карлайл. Я повернулась в его сторону, он был всего в метре от нас. Лицо Карлайла было серьезным и спокойным одновременно. Сомневаться в правоте его слов было невозможно.
— Его жизнь вне опасности. Заживление ран у него идет невероятно быстро, хотя его ранения были обширными и придется несколько дней подождать, прежде чем он придет в норму, даже если скорость заживления останется такой же интенсивной. Как только мы закончим здесь, я пойду и посмотрю, чем могу помочь ему. Сэм пытается помочь ему превратиться в человеческую форму. Это упростит осмотр. — Карлайл слегка улыбнулся. — Я никогда не посещал ветеринарную школу.
— Что с ним случилось? — прошептала я. — Насколько серьезны его ранения?
Лицо Карлайла посерьезнело вновь. — Другой волк был в опасности…
— Леа, — выдохнула я.
— Да. Он сбил ее с пути, но сам не сумел защититься. Новообращенный схватил его руками. Почти все кости с правой стороны были разбиты.
Я вздрогнула.
— Сэм и Пол добрались туда во время. Ему уже стало лучше, когда они забрали его в Ла Пуш.
— Он поправиться? — спросила я.
— Да, Белла. У него не останется никаких следов этого ранения.
Я глубоко вздохнула.
— Три минуты, — тихо произнесла Элис.
Я попыталась принять вертикальное положение. Эдвард сообразил, что я пытаюсь сделать, и помог мне встать на ноги.
Я уставилась на сцену перед собой.
Каллены стояли широким полукругом у костра. Теперь пламя было еле видно, просто густой фиолетово-черный дым, нездорово стелился над яркой травой. Джаспер стоял ближе всех к казавшемуся твердым туману, в его тени, и его кожа не сияла так ярко, как кожа всех остальных стоявших под солнечным светом. Там что-то было, в тени. Что-то, над чем он склонился с подозрительной настороженностью…
Я была слишком отуплена, чтобы чувствовать нечто больше чем легкое удивление, когда поняла, что именно это было.
На поле было восемь вампиров.
Девушка свернулась в маленький комочек около пламени, руками обхватив ноги. Она была очень юной. Моложе меня — может быть, ей было лет 15, темные волосы и тоненькая фигурка. Ее глаза сфокусировались на мне, у нее были поразительно сверкающе красные радужки. Даже более яркие, чем были у Райли, у нее они почти светились. Ее глаза дико и бесконтрольно вращались.
Эдвард заметил мое изумленное выражение.
— Она сдалась, — тихо сказал он мне. — Такого я никогда раньше не видел. Только Карлайл думает с ней договориться. Джаспер не одобряет его решения.
Я не могла оторвать свой взгляд от этой сцены у костра. Джаспер рассеяно потирал свое левое предплечье.
— Джаспер в порядке? — прошептала я.
— С ним все хорошо. Яд щиплет.
— Его укусили? — испуганно спросила я.
— Он пытался успеть везде и сразу. Точнее, пытался, чтобы Элис не осталось работы. — Эдвард неодобрительно покачал головой. — Элис не нуждается ни в чьей помощи.
Элис скорчила рожицу в сторону своего возлюбленного. — Глупый перестраховщик.
Юная девушка резко, по животному, вскинула голову, и пронзительно завопила.
Джаспер свирепо на нее глянул и она снова съежилась, но ее пальцы как когти вонзились в землю и голова мучительно двигалась вперед и назад. Джаспер шагнул ей навстречу, припадая ниже к земле. Эдвард двигался преувеличенно обычно, поворачиваясь так, чтобы оказаться между девушкой и мной. Я подглядывала из-за его руки, за сдавшейся девушкой и Джаспером.
Карлайл моментально оказался рядом с Джаспером. Он взял его, своего самого младшего сына, за руку, запрещая.
— Ты не передумала, юная особа? — спросил Карлайл, спокойный как обычно. — Мы не хотим уничтожать тебя, но если ты не сможешь контролировать себя мы так и сделаем.
— Как вы можете это терпеть? — простонала девушка высоким чистым голосом. — Я хочу ее.
Ее яркие багровые радужки сфокусировались на Эдварде, за ним, сквозь него, на мне, и ее ногти снова вонзились в твердую землю.
— Ты должна терпеть, — тяжело сказал ей Карлайл. — Ты должна тренировать самоконтроль. Это возможно, и это единственное, что может тебя сейчас спасти.
Девушка схватилась за голову испачканными в земле руками и тихо завыла.
— Может нам отойти от нее? — прошептала я, потянув Эдварда за руку. Услышав мой голос девушка оскалила зубы, выражение такое будто она терпела невыносимые муки.
— Нам нужно быть здесь, — пробормотал Эдвард. — Они приближаются с северной стороны поля.
Мое сердце учащенно забилось, когда я осмотрела поле, но за густым облаком дыма ничего не увидела.
После секунды бесплодных поисков, мой взгляд вернулся назад к юной вампирше. Она все еще смотрела на меня полу безумными глазами.
Я долго всматривалась в ее глаза. Белое алебастровое лицо обрамляли темные длиной до подбородка волосы. Трудно было сказать, красива ли она, учитывая, что ее лицо было перекошено от ярости и жажды. Смертельные красные глаза доминировали — трудно было не смотреть в них. Она зло вперлась в меня взглядом, дрожа и корчась каждые несколько секунд.
Я внимательно смотрела на ее, зачарованная, размышляя не смотрю ли в зеркало на свое будущее.
Затем Карлайл и Джаспер двинулись назад к остальным. Эмметт, Розали и Эсме, все поспешно сошлись там, где стояли Эдвард, Элис и я. Единый фронт, как сказал Эдвард, со мной в центре, в самом безопасном месте.
Я оторвала взгляд от дикой девушки, следя за появлением чудовищ.
Все еще никого не было видно. Я быстро взглянула на Эдварда, и его глаза смотрели прямо вперед. Я попыталась проследить за его взглядом, но там был только дым — густой и маслянный, крутящийся низко у земли, лениво поднимавшийся, стелившийся у травы.
Он вздымался впереди, темнее в середине.
— Хмм, — мертвенный голос произнес из тумана. Я узнала этот равнодушный, апатичный голос.
— Добро пожаловать, Джейн. — с прохладной учтивостью поприветствовал ее Эдвард.
Темные фигуры подошли ближе, отделившись от тумана, принимая более ясную форму. Я знала, Джейн будет идти впереди, самый темный плащ, почти черный, и самая маленькая фигурка, чуть больше метра. Я только угадывала ангельские черты лица Джейн под тенью капюшона.
Четыре фигуры закутанные в серые мантии, возвышавшиеся за ней, тоже были смутно знакомы. Я была уверена, что узнала самую большую фигуру, и пока я смотрела, пытаясь подтвердить подозрения, Феликс взглянула на нас. Он слегка опустил свой капюшон, и я увидела, как он подмигнул мне и улыбнулся. Эдвард замер около меня, старательно сдерживая себя.
Взгляд Джейн медленно скользнул по светящимся лицам Калленов и затем остановился на новообращенной девушке около костра, она снова схватилась за голову.
— Я не понимаю. — тон Джейн был бесцветный, но не такой равнодушный как раньше.
— Она сдалась. — ответил на вопрос в ее голове, Эдвард.
Темные глаза Джейн зыркнули на него:
— Сдалась?
Феликс и другая тень обменялись быстрыми взглядами.
Эдвард пожал плечами. — Карлайл предложил ей выбрать.
— Нет никакого выбора для тех, кто нарушает закон, — ровно заметила Джейн.
Затем заговорил Карлайл, его голос был мягок:
— Это в ваших руках. Поскольку она сдерживалась от желания напасть на нас, я не видел необходимости уничтожать ее. Она необучена.
— Это к делу не относится, — настаивала Джейн.
— Как пожелаешь.
Джейн в оцепенении смотрела на Карлайла. Она еле заметно покачала головой, и затем снова одела маску безразличия.
— Аро надеялся, что мы зайдем достаточно далеко на запад, и встретимся с тобой, Карлайл. Он шлет тебе поклон.
Карлайл кивнул.
— Буду благодарен, если ты передашь ему поклон и от меня.
— Конечно. — улыбнулась Джейн. Ее лицо было таким хорошеньким, когда она веселилась. Она посмотрела на дым.
— Кажется что сегодня вы сделали всю работу за нас… большую ее часть. — ее глаза вернулись к заложнице. — Просто профессиональное любопытство, сколько их было? Они оставили заметный след разорения в Сиэтле.
— Восемнадцать, включая и эту, — ответил Карлайл.
Глаза Джейн расширились, и она снова посмотрела на огонь, переоценивая его размер. Феликс и вторая тень обменялись долгими взглядами.
— Восемнадцать? — повторила она, в этот раз в ее голосе звучало сомнение.
— Все новички, — просто сказал Карлайл. — У них не было опыта.
— Все? — ее голос стал резким. — Тогда, кто их создал?
— Ее звали Виктория, — ответил Эдвард без эмоций на лице.
— Звали? — переспросила Джейн.
Эдвард махнул головой на восток. Джейн поднял глаза и сфокусировалась на чем-то далеком. Второй столб дыма? Я не смотрела назад проверить.
— Эта Виктория — она добавляется к тем 18, что есть здесь?
— Да. У нее был всего один помощник. Он не был так юн как эти, но ему не было больше года.
— Двадцать, — выдохнула Джейн. — Кто справился с создателем?
— Я, — сказал Эдвард.
Глаза Джейн сузились, и она повернулась к девушке у костра.
— Ты, там, — сказала она, ее мертвый голос жестче, чем раньше. — Твое имя.
Новообращенная кинула злобный взгляд на Джейн, ее губы сжались.
Джейн ангельски улыбнулась в ответ.
Новообращенная девушка ответила режущим уши криком, ее тело изгибалось и корчилось в немыслимых страданиях. Я отвела взгляд, сражаясь с желанием закрыть уши. Я скрипнула зубами, надеясь контролировать желудок. Крик усилился. Я попыталась сосредоточиться на лице Эдварда, гладком и ничего не выражающем, но это лишь напомнило мне как Эдвард мучился под взглядом Джейн, и меня замутило сильней. Вместо этого я посмотрела на Элис, и на Эсме стоявших вместе. Их лица были пусты как и у Эдварда.
Наконец, все стихло.
— Твое имя, — сказала Джейн снова, ровным голосом.
— Бри, — выдохнула девушка.
Джейн улыбнулась, и девушка вздрогнула. Я сдержала дыхание, пока звук агонии не затих.
— Она скажет тебе все, что ты хочешь знать, — произнес Эдвард сквозь зубы. — Тебе не обязательно делать это.
Джейн посмотрела на него, неожиданное веселье в ее обычно мертвых глазах. — О, я знаю, — сказала она Эдварду, усмехнувшись, прежде чем повернуться к юной вампирше Бри.
— Бри, — сказала Джейн, холодным голосом. — Эта история правда? Вас на самом деле было двадцать?
Девушка лежала задыхаясь, она щекой прижималась к земле. Бри быстро заговорила:
— Девятнадцать или двадцать, может больше, я не знаю! — она съежилась, испугвашись, что ее незнание может принести ей очередной раунд страданий. — Сара и еще одна, ее имени я не знала ввязались в бой по пути…
— И эта Виктория — она создала вас?
— Я не знаю, — ответила девушка, снова вздрогнув. — Райли никогда не называл ее по имени. Я ничего не видела в ту ночь… было темно, и больно… — Бри вздрогнула. — Он не хотел, чтобы мы думали о ней. Он сказал, что наши мысли небезопасны.
Взгляд Джейн ринулся к Эдварду, и затем назад к девушке.
Виктория спланировала все отлично. Если бы она не последовала за Эдвардом, не было бы возможности узнать точно, что тут замешана она…
— Расскажи мне о Райли, — сказала Джейн. — Почему он привел вас сюда?
— Райли сказал, что здесь мы должны уничтожить странных желто-глазых вампиров, — Бри болтала охотно и быстро. — Он сказал, что будет просто. Он сказал, что город их, и что они направляются схватить нас. Он сказал, что когда мы их уничтожим, вся кровь будет наша. Он дал нам ее запах. — Бри подняла руку и указала пальцем на меня. — Он сказал, что мы будем знать нужное место, потому что она будет с ними. Он сказал, кто к ней доберется первый, тот ее и получит.
Я слышала, как позади меня Эдварда сомкнул челюсть.
— Похоже, что Райли ошибался насчет простоты, — заметила Джейн.
Бри кивнула, казалось она была довольна, что разговор принял такой не болезненный для нее курс. Она осторожно села. — Я не знаю, что произошло. Мы разделились, но остальные так и не пришли. И Райли оставил нас, и не пришел, как обещал. И потом все было так странно, и все разорваны на куски. — она снова задрожала. — Я испугалась. Я хотела убежать. Этот —, - она посмотрела на Карлайла, — сказал, что они не убьют меня, если я перестану сражаться.
— Ах, юное создание, им не дано дарить такие подарки, — проговорила Джейн, ее голос был странно нежен. — Нарушение законов требует последствий.
Бри непонимающе смотрела на ее.
Джейн взглянула на Карлайла. — Ты уверен, что все тут? И та половина, что отделилась от них?
Карлайл кивнул, его лицо не выражало ничего:
— Мы тоже разделились.
Джейн криво улыбнулась:
— Не буду отрицать, что впечатлена. — большие тени за ней бормотали что-то в подтверждение этого. — Я никогда не видела, чтобы клан пережил такое массированное нападение. Ты знаешь, в чем была причина? Кажется, это нечто особенное, учитывая, как скромно ты тут живешь. И почему девушка оказалась замешана в этом? — ее глаза, на одну короткую секунду, нехотя скользнули по мне.
Я задрожала.
— Виктория затаила зло на Беллу, — невозмутимо сказал ей Эдвард.
Джейн рассмеялась — золотой звук, словно воркование довольного ребенка. — Она вызывает странную реакцию у таких как мы. — заметила она, блаженно улыбаясь мне.
Эдвард напрягся. Я посмотрела на него в то время, когда он отвернулся назад к Джейн.
— Ты можешь не делать это, пожалуйста? — спросил он напряженно.
Джейн снова легко рассмеялась:
— Просто проверяю. На самом деле, никакого вреда.
Я задрожала, глубоко благодарная, что странный сбой в моей системе — защитивший меня от Джейн в последнюю нашу встречу — все еще работал. Рука Эдварда сжалась вокруг меня.
— Ну, ясно, что больше нам тут делать нечего. К тому же, — сказала Джейн, апатия снова вернулась к ней. — мы не привыкли что оказываемся бесполезными. Очень плохо, что мы пропустили битву. Кажется, что посмотреть на нее было бы занятно.
— Да, — ответил Эдвард быстро и резко. — И вы были так близко. Стыдно, что вы опоздали буквально на полчаса. Возможно, тогда бы вам удалось выполнить вашу цель.
Джейн встретила взгляд Эдварда недрогнув. — Да. Как жаль, что все так случилось, правда?
Эдвард кивнул сам себе, его подозрения подтвердились.
Джейн повернулась к новообращенной Бри снова, ее лицо теперь выражало полнейшую скуку. — Феликс? — позвала она.
— Погоди, — вмешался Эдвард.
Джейн подняла бровь, но Эдвард смотрел на Карлайла, пока говорил быстрым голосом. — Мы можем объяснить правила этой новообращенной. Она кажется, сможет обучиться. Она не знала что делала.
— Конечно, — ответил Карлайл. — Мы, конечно, будем готовы отвечать за Бри.
Выражение Джейн застыло где-то посередине между забавой и сомнением.
— Мы не делаем исключений, — сказала она. — И не даем второго шанса. Это портит нашу репутацию. Что напомнило мне… — внезапно ее взгляд снова был направлен на меня, и ее невинное лицо херувима улыбалось, демонстрируя очаровательные ямочки. — Каю будет так интересно узнать, что ты все еще человек, Белла. Возможно, он даже решит заехать к вам в гости.
— Дата назначена, — впервые подала голос Элис. — Возможно, что мы и сами навестим вас, через несколько месяцев.
Улыбка Джейн померкла, и она равнодушно пожала плечами, не взглянув на Элис. Она повернулась к Карлайлу. — Было приятно встретить тебя, Карлайл — я думала, Аро преувеличивает. Ну, до встречи…
Карлайл огорченно кивнул.
— Позаботься об этом, Феликс, — источавшим скуку голосом сказала Джейн, кивнув в сторону Бри. — Я хочу домой.
— Не смотри, — прошептал Эдвард мне в ухо.
Я всего лишь слишком рьяно хотела последовать его совету. Я видела больше чем нужно для одного дня — больше чем нужно за целую жизнь. Я крепко зажмурилась и отвернулась уткнувшись в грудь Эдварду.
Но я все равно все слышала.
Там был глубокий, раскатистый рык, и потом ужасно знакомый высокий крик. Этот звук резко прервался, и потом раздавались только тошнотворные звуки чего-то разрываемого и ломаемого.
Рука Эдварда нервно гладила меня по плечам.
— Пошли, — сказала Джейн, и я посмотрела, чтобы увидеть спины высоких, завернутых в серое, фигур исчезающих в крутящемся дыму. Запах фимиама снова был силен — он был свежий.
Серые мантии исчезли в густом тумане.

Глава 26
Этика

Столик в ванной Элис был уставлен тысячью разных средств, все они обещали сделать вашу кожу идеальной. Учитывая, что все обитатели этого дома и так были идеальны и увлажнение кожи им не требовалось, допускаю, что большую часть всего этого Элис купила, думая в основном обо мне. Я молча прочла этикетки, пораженная такими затратами.
Я избегала смотреть в высокое зеркало.
Элис медленно и ритмично расчесывала мне волосы.
— Хватит, Элис, — невыразительно сказала я, — Я хочу вернуться в Ла Пуш.
Сколько часов мне пришлось ждала, пока Чарли наконец-то уедет из дома Билли, и я смогу увидеть Джейкоба? Каждая минута неизвестности дышит Джейкоб или нет, казалась мне десятью прожитыми жизнями. И затем, когда мне наконец-то позволили идти, убедиться, что Джейкоб был жив, время побежало так быстро. Я почувствовала, что еле успела перевести дыхание, а Элис уже позвонила Эдварду настаивая, чтобы я поддерживала это нелепое прикрытие с ночевкой и ехала к ним. Все это теперь казалось таким незначительным…
— Джейкоб все еще без сознания, — ответила Элис. — Карлайл или Эдвард позвонят, когда он очнется. В любом случае, тебе нужно идти повидаться с Чарли. Он был там, в доме Билли, он видел — Карлайл и Эдвард вернулись из своего похода, и он непременно будет подозревать что-то, когда ты вернешься домой.
Я уже запомнила и выучила наизусть свою историю.
— Мне все равно. Я хочу быть рядом, когда Джейкоб проснется.
— Теперь тебе нужно подумать о Чарли. У тебя был долгий день — прости, я знаю, что это ничего не меняет — но это не значит, что ты можешь увильнуть от своих обязанностей. — ее голос был серьезен, она почти упрекала меня. — Сейчас особенно важно, чтобы Чарли ни о чем не догадался. Сначала сыграй свою роль, Белла, и затем делай, что хочешь. Быть членом семьи Каллен, значит быть очень ответственным.
Конечно же, она была права. И даже если нет, по этой же причине — причине гораздо более сильной, чем все мои страхи, боль и чувство вины — Карлайл никогда не смог бы уговорить меня покинуть Джейкоба, не важно в сознании он или нет.
— Иди домой, — приказала Элис. — Поговори с Чарли. Докажи свое алиби. Держи отца в безопасности.
Я встала, и оказалось, что сидела без движения слишком долго, кровь прилила к ногам, ощущение было такое, будто меня кололи тысячи иголочек.
— Это платье просто восхитительно смотриться на тебе, — проворковала Элис.
— А? Что? О… спасибо, еще раз за одежду, — бормотала я скорее из вежливости, чем из благодарности.
— Тебе нужны доказательства, — сказала Элис, глядя на меня своими невинными, широко раскрытыми глазами. — Что за поездка за покупками, без обновок? К тому же, по моему мнению, тебе оно очень идет.
Я моргнула, и не смогла вспомнить, во что она меня одела. Я не могла удержать мысли даже несколько секунд на одном месте, они разбегались в стороны как тараканы от света…
— С Джейкобом все хорошо, Белла, — сказала Элис, легко уловив причину моего волнения. — Нет необходимости спешить. Если бы ты знала, какую огромную дозу морфия Карлайл ему дал — правда его температура сжигает лекарство быстро — ты бы знала, что он будет в отключке еще порядочно времени.
Хорошо, что он хоть боли не испытывает, пока.
— Может быть ты еще хочешь о чем-нибудь поговорить, перед тем как уедешь? — сочувственно спросила Элис. — Ты сегодня пережила сильное потрясение.
Я знала, что именно ей так любопытно. Но у меня были другие вопросы.
— Я буду похожа на нее? — подавлено спросила я. — Как та девушка Бри на поляне?
Было так много всего, о чем мне нужно было подумать, но та девушка не выходила у меня из головы, новообращенная, чья жизнь внезапно оборвалась. Ее лицо, перекошенное жаждой моей крови, стояло у меня перед глазами.
Элис погладила мою руку. — Все разные. Но — да, будет что-то похожее.
Я затихла, попыталась представить.
— Это пройдет, — пообещала Элис.
— Через сколько?
Она пожала плечами.
— Несколько лет, может меньше. Для тебя может быть все по-другому. Я никогда еще не видела никого, кто выбирает этот путь добровольно. Будет интересно посмотреть, как подействует на тебя.
— Интересно, — повторила я за ней.
— Мы будем сдерживать тебя от ошибок.
— Я знаю это. Я верю тебе. — мой голос звучал монотонно и мертво.
Элис наморщила лоб.
— Если ты переживаешь за Карлайла и Эдварда, я уверена, они будут в полном порядке. Я верю, что Сэм начинает верить нам… ну, по крайней мере, хотя бы Карлайлу. Это тоже хорошо. Я представляю, что атмосфера немного накалилась, когда Карлайлу пришлось заново ломать Джейкобу кости…
— Элис, пожалуйста.
— Извини.
Я глубоко вздохнула и попыталась успокоиться. Организм Джейкоба заживлял раны слишком быстро, и некоторые его кости срослись неправильно. Он был без сознания, когда все происходило, но все равно мне трудно было об этом думать.
— Элис, можно спросить тебя? О будущем?
Она неожиданно насторожилась:
— Ты же знаешь, я не вижу все.
— Я не о том. Но иногда ты видишь мое будущее. Почему, как ты думаешь? Ведь остальное не действует на меня. Ни то, что умеет Джейн, ни талант Эдварда и Аро… — мое предложение прервалось, когда мой интерес к этому вопросу улетучился. Сейчас все эти вопросы заслоняли другие неотложные проблемы.
Элис же, нашла мои вопросы очень интересными.
— Белла, Джаспер тоже может воздействовать на тебя, его талант действует на твое тело, так же как и на всех остальных. Вот в чем разница, понимаешь? Способности Джаспера действуют на тело физически. Он действительно успокаивает твою нервную систему, или наоборот возбуждает. Это не иллюзия. И я вижу визии это последствия действий, а не просто причин или мыслей, это тоже не иллюзия — реальность, ну допустим, один из ее вариантов. Но Джейн и Эдвард, Аро и Деметрий — они действуют внутри разума. Джейн просто создает иллюзию боли. Она на самом деле не причиняет боль твоему телу, тебе просто кажется что ты ее чувствуешь. Поняла, Белла? Но ты в безопасности внутри своего разума. Никто туда не может добраться. Не удивительно, что Аро так любопытно узнать о твоих будущих способностях.
Она следила за выражением моего лица, наблюдая, поняла ли я ее логические выкладки. По правде говоря, ее слова просто пробежали мимо меня, слоги и звуки потеряли свое значение. Я не смогла сосредоточиться на них. Но я все равно кивнула, попыталась сделать вид, что до меня дошло.
Но ее не одурачишь. Она погладила меня по щеке и тихо произнесла: — С ним все будет хорошо, Белла. Мне не нужно предвидеть, чтобы знать это. Ты готова ехать?
— Еще кое-что. Можно спрошу еще про свое будущее? Подробности меня не интересуют, просто краткий обзор.
— Постараюсь изо всех сил, — сказала она, и снова сомнение в ее голосе.
— Ты все еще видишь, что я стала вампиром?
— О, ну это просто. Конечно, я вижу.
Я медленно кивнула.
Своими бездонными глазами Элис всматривалась в мое лицо.
— Белла, разве ты не знаешь свои собственные желания?
— Знаю. Я просто хочу быть уверена.
— Я уверена, пока уверена ты, Белла. Ты ведь знаешь. Если ты изменишь свое решение, то картинка изменится… или, в твоем случае, исчезнет.
Я вздохнула. — Это не произойдет.
Она обвила меня руками.
— Мне так жаль. Я не могу действительно сопереживать тебе. Мое первое воспоминание это видение Джаспера в моем будущем. Я всегда знала, что жизнь меня приведет к нему. Но я могу сочувствовать. Мне так жаль, что тебе приходится выбирать между ними двумя.
Я стряхнула ее руки с себя.
— Не жалей меня.
Были другие люди те, кто действительно заслужил симпатию. Я не принадлежу к их числу. У меня не было выбора — все мое внимание теперь сосредоточено на том, что мне придется разбить любящее сердце.
— Я иду разбираться с Чарли.
На своем пикапе я подъехала к дому, Чарли уже ждал меня. Как Элис и говорила, он был очень подозрителен.
— Привет, Белла. Как прошла поездка за покупками? — поприветствовал он меня, когда я вошла в кухню. Его руки скрещены на груди, глаза прикованы к моему лицу.
— Длинная, — тупо сказала я. — Мы только что вернулись.
Чарли оценивал мое настроение.
— Тогда думаю, что ты уже слышала про Джейка?
— Да. Остальные Каллены вернулись раньше нас. Эсме рассказала нам, где были Карлайл и Эдвард.
— С тобой все хорошо?
— Переживаю за Джейка. Как только приготовлю обед, собираюсь поехать в Ла Пуш.
— Я тебя предупреждал, что мотоциклы опасны. Надеюсь, это заставит тебя задуматься, что я не шутил.
Я кивнула, уже вынимая из холодильника еду. Чарли уселся за стол. Сегодня он, против своего обыкновения, оказался более разговорчив.
— Не думаю, что тебе стоит слишком сильно переживать из-за Джейка. Тот, кто способен так энергично ругаться, быстро поправиться.
— Джейк был в сознании, когда ты его видел? — обернувшись, я посмотрела на Чарли.
— О, да, он был в сознании. Ты б только послушала его — хотя, нет, лучше не надо. Не думаю, что в Ла Пуш кто-то его не слышал. Не знаю уж, где он набрался такого словарного запаса, но надеюсь что обычно, при тебе, он его не употребляет.
— Сегодня его можно простить. Как он выглядел?
— Развалина. Его друзья принесли его. Хорошо еще, что они большие мальчики, Джейк тяжелый здоровяк. Карлайл сказал, что у него сломана правая нога и правая рука. Почти вся правая сторона тела переломана, когда он попал в аварию с этим проклятым байком. — Чарли грустно покачал головой. — Если я когда-нибудь узнаю, что ты снова ездишь, Белла…
— Нет проблем, пап. Не услышишь. Ты, правда думаешь, что с Джейком все хорошо?
— Уверен, Белла, не переживай. Он был в силах даже подразнить меня.
— Дразнить тебя? — повторила я удивленно.
— Да уж — в промежутке между оскорблением чье-то матери и поминанием имени Господа в суе, он сказал: «Чарли спорим, сегодня ты рад, что она любит Каллена, а не меня, ха?»
Я отвернулась к холодильнику, чтобы отец не видел моего лица.
— И я не мог с ним спорить. Когда дело доходит до твоей безопасности, Эдвард более ответственен, нежели Джейкоб. Этого у него не отнимешь.
— Джейкоб очень ответственный, — встала я на его защиту. — Я уверена, авария произошла не по его вине.
Спустя минуту Чарли задумчиво произнес:
— Странный сегодня был день. Знаешь, я не суеверный, но все было так странно… Билли будто предчувствовал, что с Джейком приключится что-то плохое. Он все утро нервничал, словно индюк на День Благодарения. Не думаю, что он слышал что-нибудь из того, что я ему говорил.
— И потом, самое странное — помнишь, в феврале и марте, когда у нас были проблемы с волками?
Я нагнулась достать сковородку из буфета, и спряталась там, на секунду или на две.
— Да, — пробормотала я.
— Надеюсь, снова этих проблем у нас не будет. Сегодня утром, мы были на лодке, и Билли не обращал никакого внимания ни на меня, ни на рыбу, когда внезапно, в лесу раздался волчий вой. Их было несколько, и скажу тебе, ну и громко же они выли. А звук был такой, будто волки находились прямо в поселке. Но что самое странное, Билли развернул лодку и ринулся прямиком в гавань, будто они звали именно его. Он даже не слышал, когда я спрашивал, что все это значит.
— Шум прекратился, когда мы причалили. Но Билли заторопился не пропустить игру, хотя у нас еще было пару часов в запасе. Он нес какую-то околесицу о раннем показе… а ведь игру показывали в живую, представляешь? Я тебе говорю, Белла, это все было очень странно.
— Ну и, нашел он какую-то игру, типа, он именно ее хотел посмотреть, а потом просто не обращал на нее никакого внимания. Все время висел на телефоне, звонил Сью и Эмили, и дедушке твоего друга Квила. Я так и не понял, что он искал — он совершенно буднично с ними разговаривал.
— Затем вой раздался прямо за домом. Я ничего подобного в жизни не слыхал, у меня даже мурашки по коже побежали. Я спросил Билли — мне пришлось кричать, чтобы перекричать шум — неужели он поставил капканы прямо во дворе. Звук был такой, будто животное очень мучилось.
Я вздрогнула, но Чарли был так захвачен своей историей, что не заметил этого.
— Потом я все это забыл, потому что в этот момент Джейка принесли домой. Вот в одну секунду завывает волк, и затем — ты этого не слышишь, а только ругательства Джейка раздаются на всю округу. Ну, скажу я тебе, у парня и легкие.
Чарли сделал паузу, и задумался.
— Занятно, но что-то хорошее получилось изо всех этих неприятностей. Я не ожидал, что они в Ла Пуш когда-нибудь бросят эти свои глупые предубеждения против семьи Каллен. Но кто-то позвонил Карлайлу, и Билли был очень благодарен, когда тот пришел. Я думал, нам придется везти Джейка в больницу, но Билли захотел оставить его дома, и Карлайл согласился. Ему виднее, что лучше. Очень великодушно с его стороны подписаться на посещение больного на дому.
— И… — он замолчал, не желая произносить что-то. Вздохнул, и продолжил. — И Эдвард был… добр. Кажется, он так же как и ты переживает за Джейкоба, словно это его брат лежал там. Выражение его глаз… — Чарли тряхнул головой. — Он достойный парень, Белла. Я постараюсь запомнить это. Не обещаю, но постараюсь. — усмехнулся он мне.
— Я тебя не заставляю, — пробормотала я.
Чарли вытянул ноги и застонал:
— Как хорошо снова оказаться дома. Не поверишь, в маленьком домике Билли творилось настоящее столпотворение. Семь друзей Джейка протиснулись в маленькую гостиную, я там еле дышать смог. Ты замечала, какие здоровущие это парни квилеты?
— Да, замечала.
Чарли уставился на меня, его глаза внезапно снова сфокусировались на мне. — Правда, Белла, Карлайл сказал, что Джейк скоро сможет встать, что все только кажется ужасно, а на самом деле не так уж и плохо. Он поправиться.
Я просто кивнула.
Джейкоб выглядел таким… странно хрупким, когда я поспешила увидеть его, как только Чарли ушел. Весь в наложенных медицинских шинах, Карлайл сказал, что учитывая скорость заживления его ран, нет смысла накладывать гипс. Лицо Джейкоба было бледным и осунувшимся, он был без сознания все это время. Такой хрупкий. Громадный, и такой хрупкий. Может быть, это было всего лишь мое воображение, усиленное сознанием того, что я пришла разбить ему сердце.
Если бы только в меня ударила молния, и разделила меня пополам. Желательно, чтобы процесс был болезненный. Впервые я почувствовала, что мое желание стать вампиром это настоящее жертвоприношение. Словно я теряла слишком много.
Я поставила обед на стол рядом с локтем Чарли и направилась к двери.
— Э, Белла? Можешь секундочку подождать?
— Я что-то забыла? — спросила я, осматривая тарелку.
— Нет, нет. Я просто… хочу попросить об одолжении. — Чарли нахмурился и посмотрел в пол. — Садись, я не отниму у тебя много времени.
Я слегка смущенная, села напротив него. И постаралась сосредоточиться.
— Что тебе нужно, папа?
— Вот в чем суть, Белла. — Чарли покраснел. — Может я просто… стал суеверным, после того как с Билли пообщался, и после того как он себя так странно вел весь день. Но я тоже… предчувствую, что… я скоро потеряю тебя.
— Папа, не глупи, — виновато пробормотала я. — Неужели ты хочешь, чтобы я вернулась в школу?
— Просто пообещай мне кое-что.
Я заколебалась, готовая отказать.
— Хорошо…
— Ты мне расскажешь, прежде чем сделаешь что-то важное? Прежде чем ты сбежишь с ним, или что-то подобное?
Я простонала: — Папа…
— Я серьезно. Я не стану поднимать шумиху. Просто предупреди. Дай мне возможность обнять тебя на прощание.
Мысленно съежившись, я подняла руку.
— Это глупость. Но, если ты так хочешь… я пообещаю.
— Спасибо, Белла, — сказал он. — Я люблю тебя, детка.
— Я тоже люблю тебя, папа. — я коснулась его плеча, и затем встала из-за стола. — Если тебе что-то понадобиться, я буду у Билли.
Я не оглянулась назад, когда выбежала из дома. Это было слишком хорошо, именно то, что мне было нужно сейчас. Я злилась сама на себя, пока ехала в Ла Пуш.
Черного «мерседеса» Карлайла не было у дома Билли. Это было и хорошо и плохо. Очевидно что, мне нужно было поговорить с Джейкобом наедине. Всеж, я хотела держать Эдварда за руку, как и раньше, когда Джейкоб был без сознания. Невозможно. Но мне не хватало Эдварда — я слишком долго пробыла вдвоем с Элис в обед. Я уже знала, что не смогу жить без Эдварда. Этот факт не уменьшал боли от того, что мне предстояло совершить.
Я тихонько постучала в входную дверь.
— Заходи, Белла, — сказал Билли. Рев моего пикапа легко можно было узнать.
Я вошла.
— Привет, Билли. Он проснулся? — спросила я.
— Он проснулся примерно полчаса назад, как раз перед тем как доктор ушел. Иди к нему. Думаю, он ждал тебя.
Я вздрогнула, и затем глубоко вздохнула.
— Спасибо.
Я немного помялась у дверей в комнату Джейкоба, не зная, стоит ли мне стучать. Я решила не стучать, надеясь — я трусиха — может быть, он снова уснул. Я раздумывала еще несколько минут.
Приоткрыв дверь, я заглянула в комнату.
Джейкоб ждал меня, его лицо было спокойно и не выражало никаких эмоций. Измученный, истощенный вид исчез, сменился легким смущением. Не было живости и веселья в его глазах.
Было трудно смотреть на его лицо, зная, что я люблю его. Это изменило все больше, чем я ожидала. Я размышляла, неужели ему всегда было так трудно, все это время.
Хорошо, что кто-то прикрыл его одеялом. Было легче не видеть насколько сильно он ранен.
Я вошла и тихо закрыла дверь за собой.
— Привет, Джейк, — произнесла я.
Сначала он не ответил. Просто долго смотрел на меня. Затем с усилием, заставил себя, слегка с издевкой, усмехнулся.
— Да, я ожидал чего-то такого, — вздохнул он. — Сегодня все повернуло в худшую сторону. Сначала, я выбрал не то место, и прозевал лучшую драку, а Сэт получил всю славу. Потом Леа — дура, попыталась доказать, что она тоже крутая как и все мы и я оказался тем идиотом, кто спас ее. И теперь это. — он махнул левой рукой в сторону, где я стояла не решаясь войти у дверей.
— Как ты себя чувствуешь? — проговорила я. Что за идиотский вопрос.
— Немного скованно. Доктор Клык не уверен, сколько мне нужно обезболивающего, так что, действует методом проб и ошибок. Думаю, что он дал мне слишком много.
— Но сейчас ты не страдаешь от боли.
— Нет, боль от ран я не чувствую, — сказал он снова с издевкой улыбаясь.
Я закусила губу. Я не выдержу. Почему никто не убил меня, тогда, когда я хотела умереть?
Злой юмор покинул его лицо, и его глаза потеплели. На лбу проступили морщины, как будто он переживал из-за чего-то.
— А как ты? — спросил он, озабоченно. — Ты в порядке?
— Я? — я уставилась на него. Может у него и правда передоз.
— Почему?
— Ну, я имею в виду, что он, конечно же, ничего тебе не сделал бы, но я не был уверен, насколько все будет плохо. С тех пор как проснулся я с ума сходил, переживая за тебя. Я не знал, позволит он тебе придти или нет. Ожидание было ужасно. Как все прошло? Он злился на тебя? Прости, если все было плохо. Я не хотел, чтобы тебе пришлось пройти через это одной. Я думал, что буду там…
Мне понадобилась минута, чтобы сообразить, о чем он говорил. А он все болтал, и выглядел все более и более неловко, пока до меня не дошло, о чем он говорил. Затем я поспешила успокоить его.
— Нет, нет, Джейк! Я в порядке. Слишком в порядке, правда. Конечно, он не злился. Хотелось бы.
Его глаза расширились, кажется от ужаса.
— ЧТО?
— Он даже не злился на меня, даже на тебя он не был зол! Он такой бескорыстный, и от этого я чувствую себя еще хуже. Лучше бы он накричал на меня. Не то, чтобы я не заслужила это… ну, я заслужила худшего наказания, чем просто крик. Но его все это не волнует. Он просто хочет, чтобы я была счастлива.
— Он не злился? — переспросил Джейкоб, удивленно.
— Нет. Он был… слишком добр.
Джейкоб следующую минуту просто смотрел на меня, и затем резко помрачнел.
— Ясно, проклятье! — рыкнул он.
— Что случилось, Джейк! Тебе больно? — я не знала, куда деть свои руки, и стала искать его лекарства.
— Нет, — прорычал он с отвращением. — Не могу поверить! Он не предложил тебе ультиматум или еще что-нибудь в таком роде?
— Ничего похожего, да что с тобой такое?
Он нахмурился и покачал головой. — Я вроде как, надеялся, что он среагирует иначе. Черт его дери. Он хитрее, чем я думал.
Так как он это сказал, правда намного злее, он напомнил мне слова Эдварда, сегодня утром в палатке, об отсутствии этики у Джейкоба. Что означало, что Джейк все еще надеялся, все еще сражался. Я вздрогнула от этого глубокого удара.
— Он не играет ни в какие игры, Джейк, — тихо сказала я.
— Спорим, что именно это и он делает. Он играет так же яростно как и я, только он точно знает, что делает, а я нет. Не вини меня, что он лучший манипулятор чем я, у меня нет такого жизненного опыта как у него, чтобы научиться таким штучкам.
— Он не манипулирует мной!
— Манипулирует! Когда ты, наконец, проснешься и поймешь, что он не такой идеальный каким ты его себе воображаешь?
— Он, по крайней мере, не пугает меня что пойдет и убьет себя, чтобы я его поцеловала, — отбила я назад. Как только у меня вылетели эти слова, я ужасно огорчилась. — Стоп. Притворись, что этого не было. Я клянусь, что не собиралась ничего такого говорить.
Он глубоко вздохнул. Когда он заговорил, он был спокойнее. — Почему нет?
— Потому что я не пришла сюда затем, чтобы обвинять тебя.
— Хотя это и правда, — сказал он просто. — Я поступил именно так.
— Мне все равно, Джейк. Я не злюсь.
Он улыбнулся. — Мне тоже все равно. Я знаю, что ты простишь меня, и я рад, что сделал это. В конце концов, я хотя бы одно сделал. Я заставил тебя увидеть, что ты любишь меня. Это чего-то да стоит.
— Правда? Не было бы лучше, чтобы я все еще не знала?
— Ты не думаешь, что заслуживаешь знать, что ты чувствуешь, просто для того, чтобы когда-нибудь потом оно не свалилось на тебя, когда уже будет слишком поздно, и ты станешь замужней вампиршей?
Я покачала головой. — Нет. Я не говорю, что это лучше для меня. Я хочу сказать, что это было бы лучше для тебя. Разве это меняет что-то, знать что я люблю тебя? Это все равно ни на что не повлияло. Не было бы тебе проще, если бы я так этого и не осознала?
Он так же серьезно отнесся к этому вопросу, как и я, и обдумывал каждое слово, прежде чем ответить:
— Да, лучше чтобы ты знала. — решил он наконец. — Если бы ты не узнала… Я всегда бы сомневался, а вдруг ты бы изменила свое решение. Теперь я знаю. Я сделал все что мог. — его дыхание сбилось и он прикрыл глаза.
В этот раз я не противилась — я просто не могла противиться — желанию утешить его. Я пересекла маленькую комнату и опустилась на колени у его изголовья, боясь сесть на кровать, чтобы не толкнуть ее и ненароком не причинить ему боль, и потянулась прикоснувшись лбом к его щеке.
Джейкоб вздохнул, и положил свою руку мне на волосы.
— Мне так жаль, Джейк.
— Я всегда знал, что хочу слишком много. Это не твоя вина, Белла.
— И не твоя, — простонала я. — Пожалуйста.
Он отодвинулся от меня, чтобы взглянуть на меня. — Что?
— Это моя вина. И мне так ужасно врать, что я тут ни при чем.
Он усмехнулся. Глаза не улыбались. — Ты хочешь, чтобы я отругал тебя?
— Вообще то… думаю, что да.
Он поджал губы, раздумывая, насколько я серьезно это сказала. Улыбка быстро промелькнула на его лице, и сменилась угрюмой маской.
— Так целовать меня в ответ, это было непростительно. — он словно выплевывал слова. — Если ты знала, что ничего не будет между нами, возможно, тебе не следовало быть такой убедительной.
Я вздрогнула и кивнула. — Прости меня.
— «Прости меня» ничего не исправит, Белла. О чем ты думала?
— Я не думала, — прошептала я.
— Лучше бы ты послала меня на смерть. Ты ведь этого хотела.
— Нет, Джейкоб, — всхлипнула я, сражаясь с слезами. — Нет! Никогда.
— Ты ведь не плачешь? — спросил он, его голос внезапно снова стал обычным. Он нетерпеливо ворочался на кровати.
— Да, — пробормотала я, слабо усмехаясь самой себе, через внезапно хлынувшие слезы.
Он подвинулся, ступил здоровой ногой на пол, словно собирался встать.
— Что ты делаешь? — спросила я сквозь слезы. — Лежи, дурак, ты сам себе хуже сделаешь! — я подскочила на ноги и прижала двумя руками его здоровое плечо.
Он сдался, задыхаясь от боли откинулся назад, но обхватил меня за талию и уложил на кровать, прижав к своей здоровой половине. Я свернулась около него, пытаясь успокоить глупые рыдания, уткнувшись в его горячую кожу.
— Не могу поверить, что ты плачешь, — проговорил он. — Ты ведь знаешь, я все это говорил, только потому, что ты сама хотела это услышать. Я не взаправду. — его рука гладила мои плечи.
— Я знаю. — я глубоко и ровно вздохнула, пытаясь успокоиться. Как так получилось, что я плачу, а он меня успокаивает?
— Все это правда. Спасибо, что сказал все вслух.
— Я получил баллы за то, что заставил тебя расплакаться?
— Конечно, Джейк. — я попыталась улыбнуться. — Столько угодно баллов.
— Белла, милая, не переживай, все утрясется.
— Не вижу как, — пробубнила я.
Он похлопал меня по макушке. — Я сдаюсь и буду вести себя хорошо.
— Очередная игра? — поинтересовалась я, поднимая подбородок, чтобы посмотреть в его лицо.
— Может быть. — он слегка натянуто рассмеялся, и затем вздрогнул. — Но я попытаюсь.
Я помрачнела.
— Не будь пессимисткой, — пожаловался он. — Сделай мне скидку.
— Что ты подразумеваешь под — «буду хорошим»?
— Я буду твоим другом, Белла, — тихо сказал он, — Я не буду больше ничего требовать.
— Думаю, для дружбы уже поздновато, Джейк. Как мы можем дружить, когда мы так любим друг друга?
Он вперил свой напряженный взгляд в потолок, словно там было что-то написано. И произнес:
— Может… это будет дружба на большом расстоянии.
Я сжала зубы, хорошо, что он не видит моего лица, я душила рыдания, которые снова собирались прорваться. Мне нужно было быть сильной, и я не знала откуда мне взять сил…
— Знаешь, ту притчу из Библии? — внезапно спросил Джейкоб, все еще уставившись вверх и изучая потолок. — Ту, про царя и двух женщин, деливших ребенка?
— Конечно. Царь Соломон.
— Точно. Царь Соломон, — повторил он. — И он повелел, разрубить ребенка пополам… но это было всего лишь испытание. Просто для того, чтобы увидеть, кто перестанет делить, чтобы защитить ребенка.
— Да, я помню.
Он снова смотрел на меня. — Я не стану больше разрубать тебя пополам, Белла.
Я поняла, что он хотел сказать. Он говорил, что любит меня больше всего, и что он сдается, чтобы доказать это. Я хотела защитить Эдварда, сказать Джейкобу, что Эдвард сделал бы тоже самое, если бы я захотела, если бы я ему позволила. Я не хотела отказываться от него. Но не было смысла, начинать спорить, это только еще больше ранит Джейкоба.
Я закрыла глаза, мне хотелось бы уметь контролировать боль. Я не могла причинить ему такие страдания.
Какое-то время мы молчали. Он, кажется, ждал, что я скажу что-то, а я размышляла, что именно сказать ему.
— Можно я расскажу, что для меня самое ужасное? — колеблясь спросил он, когда я так ничего и не сказала. — Ты не против? Я буду паинькой.
— А это поможет? — прошептала я.
— Может быть. Не навредит, точно.
— Ну, тогда что самое ужасное?
— Ужасно знать, как все было бы.
— Как могло бы быть, — вздохнула я.
— Нет. — Джейкоб отрицательно качнул головой. — Я идеально подхожу тебе, Белла. Нам все было бы легко и удобно, и просто как дыхание. Это была бы обыкновенная жизнь… — он смотрел куда-то в пространство некоторое время, а я ждала. — Если бы мир был нормальным, если бы не было тут чудовищ и магии…
Я видела то, о чем он говорил, и я знала, что он был прав. Если бы мир был нормальный, как и должно быть, Джейкоб и я были бы вместе. И мы были бы счастливы. Он был моей половиной в том мире — был бы и в этом мире, если бы его не заслонило нечто более сильное, настолько сильное, что не могло существовать в рациональном мире.
Было ли такое и для Джейкоба? Что-то, что побьет козырем половину его души? Я должна верить, что есть.
Два возможных варианта будущего, две родственные души… слишком много для одного человека. И что самое нечестное, что не только я одна буду за это расплачиваться. Боль Джейкоба была слишком большой ценой. Вздрогнув от мысли об этой цене, я размышляла, дрогнула бы я, если бы уже однажды не потеряла Эдварда. Если бы я не знала, как это жить без него. Я не была уверена. Память об этом была глубоко часть меня, я не могла представить, как я буду чувствовать себя без этого.
— Он словно наркотик для тебя, Белла. — его голос все еще был мягкий, он не критиковал. — Я понимаю теперь, что ты не можешь жить без него. Уже слишком поздно. Но я был бы здоровее для тебя. Не наркотик. Я стал бы твоим воздухом, твоим солнцем.
Уголок моих губ поднялся в задумчивой полу-улыбке.
— Знаешь, я именно так о тебе и думала. Как о солнце. Моем собственном солнце. Ты разогнал все тучи надо мной.
Он вздохнул. — С тучами я справлюсь. Но сражаться с затмением не могу.
Я прикоснулась к его лицу, прижав свою ладонь к его щеке. Он выдохнул от моего прикосновения и закрыл глаза. Тишина. Я могла слышать медленное и ровное биение его сердца.
— Скажи мне, что самое ужасное для тебя, — прошептал он.
— Это не очень хорошая идея.
— Пожалуйста.
— Я думаю, от этого будет больно.
— Пожалуйста.
Как я могла ему отказать?
— Самое ужасное… — я заколебалась, и затем слова вырвались потоком правды. — Самое ужасное, что я видела все, всю нашу с тобой жизнь. И я очень хочу ее, Джейк, хочу чтобы все именно так и было. Я хочу остаться здесь и никуда не уезжать. Я хочу любить тебя и сделать тебя счастливым. И я не могу, это просто убивает меня. Как Сэм и Эмили, Джейк — у меня никогда не было выбора. Я всегда знала, что ничего не изменится. Может, потому я так отчаянно сопротивлялась тебе.
Ему понадобилось сделать усилие над собой, чтобы дышать ровно.
— Я знала, не нужно было говорить тебе всего этого.
Он медленно качнул головой. — Нет. Я рад, что ты рассказала. Спасибо. — он поцеловал меня в макушку, и затем вздохнул. — Я буду хорошим.
Я посмотрела на него, и он улыбался.
— Так ты собираешься замуж, да?
— Нам не нужно это обсуждать.
— Мне хотелось бы узнать кое-какие детали. Я не знаю, когда снова смогу с тобой увидеться.
Мне понадобилась минута, чтобы собраться с силами и заговорить. Когда я была почти уверена, что мой голос не дрогнет, я ответила:
— Это не моя идея… но, да. Для него это много значит. Я подумала, почему бы и нет?
Джейк кивнул. — Это правда. Не такое это уж и важное событие, по сравнению.
Его голос был очень спокоен, очень практичен. Я смотрела на него, любопытствуя, как ему это удалось, и все разрушила. Он встретил мой взгляд на секунду, и отвернулся. Я ждала пока его дыхание успокоиться, прежде чем заговорить снова:
— Да. По сравнению, — согласилась я.
— Сколько тебе осталось времени?
— Все зависит от того, сколько понадобиться времени Элис, чтобы организовать свадьбу, — я подавила стон, представив себе, что устроит Элис.
— До или после? — тихо спросил он.
Я поняла, о чем он говорил.
— После.
Он кивнул. Это успокоило его. Я задумалась, сколько бессонных ночей он провел, ожидая моего выпускного.
— Ты боишься? — прошептал он.
— Да, — прошептала в ответ я.
— Чего ты боишься? — теперь я еле слышала его голос. Он смотрел вниз на мои руки.
— Много чего. — я старалась, чтобы мой голос звучал легче, но я осталась честна. — Я не мазохистка, так что боль меня пугает. И хотелось бы, чтобы он был от меня подальше в этот момент — не хочу, чтобы он страдал вместе со мной, но не думаю, что так получится. Еще, переживаю, как будет с Чарли и Рене…
И самое последнее, я надеюсь, что научусь контролировать себя как можно быстрее.
Может я стану такой злодейкой, что стае придется убить меня.
Он с осуждением посмотрел на меня. — Я покалечу любого из моих братьев, кто попытается напасть на тебя.
— Спасибо.
Он нерешительно улыбнулся. Затем нахмурился. — Но разве это не опасно? Во всех историях говорят, что слишком тяжело… они теряют контроль… люди умирают… — он сглотнул.
— Нет, этого я не боюсь. Глупенький Джейкоб — неужели ты веришь в сказки про вампиров?
Похоже, он не оценил мою попытку пошутить.
— Ладно, в любом случае, много из-за чего следует переживать. Но оно того стоит, в конце концов.
Он нехотя кивнул, и я знала, что он и близко не согласен со мной.
Я вытянула шею, и зашептала ему в ухо, прижавшись щекой к его теплой коже. — Ты ведь знаешь, что я тебя люблю.
— Знаю, — выдохнул он, его рука машинально теснее обхватила меня за талию. — Ты знаешь, как бы я желал, чтобы этого оказалось достаточно.
— Да.
— Я всегда буду ждать тебя, Белла, — пообещал он, его тон полегчал и он отпустил руку с моей талии. Я отошла от него с тупым, щемящим чувством потери, чувствуя, что часть меня отрывается, и остается здесь, на кровати рядом с ним.
— У тебя всегда будет второй вариант, стоит только тебе захотеть.
Я попыталась улыбнуться:
— Пока мое сердце не перестанет биться.
Он усмехнулся в ответ. — Знаешь, думаю, что даже и после смогу тебя принять. Если ты не будешь слишком сильно вонять.
— Мне стоит вернуться увидеться с тобой? Или лучше чтобы я этого не делала?
— Я подумаю и отвечу, — сказал он. — может мне понадобиться компания, чтобы не сойти с ума. Вампирский супер хирург говорит, что я должен валятся на кровати, пока он не позволит встать — чтобы кости пр

Глава 24
Внезапное решение

Я лежала, уткнувшись носом в спальный мешок, и ждала справедливой кары. Пусть меня завалит лавиной. Как это было бы удачно. Никогда больше не взгляну на свое отражение в зеркале.
Эдвард появился совершенно беззвучно, будто возник из ниоткуда, и холодной рукой провел по моим всклоченным волосам. От его прикосновения, я виновато задрожала.
— С тобой все хорошо? — волнуясь, спросил он.
— Со мной, все плохо. Я хочу умереть.
— Это никогда не случится. Я не позволю.
Застонав, я прошептала:
— Ты можешь изменить свое решение.
— Где Джейкоб?
— Ушел драться, — пробормотала я в пол палатки.
Джейкоб оставил наш маленький лагерь с радостью. — Я скоро вернусь, — весело сказа он мне, и побежал по направлению к полю, его очертания уже дрожали, словно он уже собирался превратиться во вторую часть своего я. Но теперь, вся стая уже знала. Сэт Клирвотер, прохаживаясь за палаткой, был свидетелем моего бесчестия.
Эдвард помолчал мгновение.
— О, — в конце концов, произнес он.
Тон его голоса, заставил меня пожалеть, что меня не завалило лавиной. Я внимательно смотрела на него, его глаза глядели куда-то далеко, он прислушивался к тому, что я, умерла бы, но не позволила ему узнать. Я снова уткнулась лицом в пол.
И удивилась, когда Эдвард сдержанно усмехнулся.
— А я еще думал, что дерусь не по правилам, — сказал он почти с завистью. — Да я, по сравнению с ним, просто святой.
Он погладил меня по щеке. — Я не сержусь на тебя, любовь моя. Джейкоб гораздо коварнее, чем я думал. Хотя, лучше бы ты не просила его.
— Эдвард, — прошептала я в грубый нейлон спального мешка, так и не подняв головы. — Я… Я… Я…
— Тише, тише, — он заставил замолчать меня, его пальцы нежно касались моей щеки. — Я не то хотел сказать. Просто, он все равно поцеловал бы тебя, даже не попадись ты в его ловушку. Теперь у меня нет причин разбить ему лицо. А я, получил бы массу удовольствия от этого.
— Попалась в ловушку? — пробормотала я, почти не понимая его слов.
— Белла, неужели ты и правда решила, что он настолько благороден? Что он сгорит в пламени славы, чтобы освободить мне место?
Я медленно подняла голову, чтобы встретить его терпеливый взгляд. Выражение его глаз было мягким. Он был такой понимающий, и не было в нем никакого отвращения, которого я заслуживала.
— Да, я и правда, так решила, — тихо сказала я, и отвела взгляд. Но я не чувствовала никакой злобы на Джейкоба, за его обман. Мое тело не способно было вместить ничего, кроме ненависти к самой себе.
Эдвард снова мягко рассмеялся: — Ты такая некудышная врунья, что готова поверить любому, кто врет чуть лучше, чем ты сама.
— Почему ты не злишься на меня? — прошептала я. — Почему ты не ненавидишь меня? Или ты еще не все слышал?
— Думаю, у меня имеется вполне объемное впечатление, — спокойно заметил он. — Джейкоб мыслит очень яркими и живыми образами. Я сочувствую его стае, и себе тоже. Беднягу Сэта, чуть не стошнило. Но Сэм сейчас приведет Джейкоба в чувства.
Я закрыла глаза, и затрясла головой, испытывая сильнейшие мучения. Острые нейлоновые нити, пола палатки, царапали мне кожу.
Он гладил меня по волосам, и шептал: — Ты всего лишь человек.
— Это самое жалкое оправдание, из всех что я, когда-либо, слышала.
— Но ты человек, Белла. И, хотя я очень сильно хочу думать иначе, он тоже… В твоей жизни есть пустоты, которые я не способен заполнить. Я понимаю это.
— Но это не правда. От этого я чувствую себя ужасно. Нет никаких пустот в моей жизни.
— Ты любишь его, — тихо проговорил он.
Каждая клеточка моего тела болела, пытаясь отречься от этого.
— Но тебя, я люблю больше, — возразила я. Это лучшее, что я могла сказать.
— Да, я знаю. Но… когда я ушел от тебя, Белла. Я оставил тебя истекающую кровью. Джейкоб наложил швы на раны и вернул тебя к жизни. Это была ваша связь, которая оставляет свой след, на вас обоих. Я не уверен, что такого рода швы, рассасываются сами собой. Я не могу винить никого из вас, потому что, все это случилось из-за моего поступка. Может, я смогу получить прощение, но это не избавляет меня от последствий.
— Мне следовало знать, что ты найдешь способ обвинить во всем себя. Пожалуйста, перестань. Я не могу это выносить.
— А что ты хочешь, чтобы я сказал?
— Я хочу, чтобы ты обозвал меня всеми плохими словами, которые только знаешь, на всех известных тебе языках. Я хочу, чтобы ты сказал, что я тебе отвратительна, и что ты уходишь от меня, а мне придется умолять и ползать перед тобой на коленях, чтобы ты остался.
— Прости меня. — вздохнул он. — Я не могу этого сделать.
— По крайней мере, перестань успокаивать меня. Дай мне пострадать, помучиться. Я заслужила это.
— Нет, — пробормотал он.
Я медленно кивнула. — Ты прав. Продолжай и дальше быть таким понимающим. Это еще хуже.
Какое-то время он молчал, я почувствовала напряжение в атмосфере, новую опасность.
— Это приближается, — уверенно сказала я.
— Да, осталось всего несколько минут. Как раз хватит времени, чтобы кое-что сказать…
Я ждала. Он заговорил шепотом. — Я не могу быть благородным, Белла. Я не заставлю тебя выбирать между нами. Просто, будь счастлива, и я буду весь твой, или меня не будет рядом, если так будет лучше. Когда будешь принимать решение, не думай, будто ты мне чем-то обязана.
Я оттолкнулась от пола, поднимаясь на колени.
— Черт возьми, прекрати! — закричала я на него.
От удивления, его глаза широко раскрылись. — Нет — ты не понимаешь, Белла. Я не пытаюсь поднять тебе настроение. Я правда так считаю.
— Я знаю, — застонала я. — А что случилось с желанием дать сдачи? Не начинай благородно жертвовать собой! Сражайся!
— Как? — спросил он, его глаза постарели от грусти.
Я забралась к нему на колени, и обвила его руками.
— Мне не важно, что здесь холодно. Мне не важно, что сейчас от меня воняет псиной. Заставь меня забыть о моем страшном поступке. Заставь меня забыть Джейкоба. Заставь меня забыть мое собственное имя. Дай сдачи!
Я не стала ждать, пока он решиться — или наоборот, оттолкнет меня, сказав, что ему не нужно такое жестокое, вероломное чудовище как я. Прильнув к нему, я впилась поцелуем в его ледяные губы.
— Осторожнее, любовь моя, — проговорил он, под моим напористым поцелуем.
— Нет, — прорычала я.
Он осторожно, на несколько сантиметров, оттолкнул мое лицо от себя. — Тебе не нужно ничего мне доказывать.
— Я не пытаюсь, что—то доказать. Ты сказал, что будешь весь мой. И я хочу тебя. Всего целиком. — обвив руками его шею, я напряженно пыталась достичь его губ. Он склонил голову, чтобы поцеловать меня, но его прохладный рот становился все более нерешительным, тогда как мое нетерпение росло все сильнее. Мое тело выдавало мои намерения. Произошло неминуемое — он отстранил меня.
— Возможно, сейчас не лучший момент для этого, — слишком спокойно, по моему мнению, заметил он.
— Почему нет? — проворчала я. Спорить с ним было бесполезно, если он решил быть благоразумным. Я опустила руки.
— Во-первых, потому что холодно. — он поднял спальный мешок с пола, и завернул меня в него, как в одеяло.
— Ерунда, — возразила я. — Первое — это то, что ты нереально высокоморальный для вампира.
Он усмехнулся. — Ладно, согласен. Холод — это второе. И, в-третьих… ну, ты действительно воняешь, любовь моя.
Он сморщил нос.
Я вздохнула.
— А в-четвертых, — проговорил он, опускаясь и шепча мне на ухо. — Мы попробуем, Белла. Я хорошо помню свои обещания. Но я не хочу, чтобы это произошло, в ответ на действия Джейкоба Блэка.
Я съежилась, и спрятала лицо у него на плече.
— И в-пятых…
— У тебя длинный список, — пробормотала я.
Он рассмеялся. — Да, но ты разве не хочешь узнать про битву?
Когда он это сказал, Сэт пронзительно завыл.
Мое тело отозвалось на этот звук. Я даже не представляла себе что делаю, но моя левая рука сжалась в кулак, ногти впились в перевязанную ладонь, пока Эдвард не взял мою руку и нежно не расслабил мои пальцы.
— Все будет хорошо, Белла, — пообещал он. — На нашей стороне мастерство, подготовка и внезапность. Все закончиться очень быстро. Если бы я, действительно, в это не верил, я уже был бы внизу на поле, а ты была бы прикована здесь к дереву, или что-нибудь в этом роде.
— Элис такая маленькая, — застонала я.
Он усмехнулся. — Да, это проблема… если бы кто-то смог ее схватить.
Сэт заскулил.
— Что случилось? — спросила я.
— Он просто злиться, что застрял тут с нами. Он знает, что стая хочет его защитить, поэтому его и держат подальше от места действия. Он рвется присоединиться к ним.
Я нахмурилась, посмотрев в сторону, где должен был находиться Сэт.
— Новообращенные достигли следа, он сработал на них, как заклинание, Джаспер — гений. Они почуяли запах тех, кто на лугу, и разделяются на две группы, как Элис и предсказывала, — проговорил Эдвард, его глаза сосредоточено что-то высматривали вдали.
— Сэм ведет нас вокруг, чтобы напасть на вторую группу, — он так внимательно прислушивался, что даже использовал множественное число.
Внезапно, он посмотрел на меня: — Дыши, Белла.
Я старалась сделать то, о чем он просил. Я слышала тяжелое дыхание Сэта, прямо за стенкой палатки, и я старалась, чтобы мои легкие держали тот же ровный ритм, чтобы не перенасытить легкие кислородом.
— Первая группа уже на поле. Мы слышим сражение.
Я крепко сжала зубы.
Он коротко рассмеялся: — Мы слышим Эмметта — он развлекается.
Я заставила себя дышать, вместе с Сэтом.
— Вторая группа готовится — они не обращают на нас внимания, еще даже не услышали нас.
Эдвард зарычал.
— Что? — выдохнула я.
— Они говорят о тебе. — его зубы клацнули, сомкнувшись. — Они должны удостовериться, что ты не сбежишь… Отличный ход, Леа! Хмм, а она быстра, — одобрительно заметил он. — Один из новообращенных почуял наш запах, и Леа прикончила его прежде, чем он обернулся. Сэм помогает ей добить его. Пол и Джейкоб убили еще одного, но остальные будут обороняться. Они не знают, что от нас ожидать. Обе стороны пытаются отвлечь внимания друг друга… Нет, позволь Сэму вести. Держись в стороне, — бормотал он. — Разделите их, не дайте им защищать тыл друг другу.
Сэт заскулил.
— Так лучше, гоните их на поле, — одобрил Эдвард. Его тело неосознанно двигалось, пока он мысленно наблюдал за происходящим, совершая те движения, которые делал бы, будь он там. Его руки все еще держали мои, я переплела свои пальцы с его пальцами. По крайне мере, он не был там, внизу.
Единственным предупреждением стала абсолютная тишина.
Глубокое дыхание Сэта прекратилось, и, так как я дышал с ним в такт, то заметила это.
Я тоже перестала дышать, слишком напуганная, чтобы заставить легкие работать, и поняла что Эдвард ледяной статуей застыл рядом.
«О, нет. Нет. Нет. — пронеслось у меня в голове».
Кто погиб? Свой или чужой? Все из-за меня. Кого я потеряла?
Настолько быстро, что я даже не успела сообразить как все произошло, я была на ногах, и палатка болталась разорванными лоскутами вокруг меня. Неужели Эдвард порвал ее, чтобы вырваться наружу? Зачем?
Я ошеломленно заморгала ослепленная сверкающим светом. Все что я видела был Сэт, он стоял прямо около нас, его голова была примерно в 15 сантиметрах от лица Эдварда. Одну секунду, казавшуюся бесконечной, они смотрели друг другу в глаза. Солнце отразилось от кожи Эдварда и на шерсти Сэта заплясали радужные блики.
И затем, Эдвард встревожено прошептал: — Беги, Сэт!
Огромный волк крутанулся на месте и исчез в тени леса.
Целых две секунды прошли? Они казались часами. Меня подташнивало от страха, я знала, что-то ужасное произошло, что-то пошло не так. Я открыла рот потребовать, чтобы Эдвард доставил меня на поле, сейчас же. Они нуждались в нем, и им была нужна я. Если мне придется истечь кровью, чтобы спасти их, я сделаю это. Я умру, чтобы исполнить это, как третья жена. У меня не было серебряного кинжала в руке, но я найду способ…
Прежде чем я смогла что-то произнести, я почувствовала, будто перелетела по воздуху. Но руки Эдварда не отпускали меня — он просто перенес меня, так быстро, что мне показалось, я отлетела в сторону.
Я обнаружила, что моя спина прижата к отвесной поверхности скалы. Эдвард стоял передо мной, его позу я сразу же узнала.
Успокоение дошло до моего разума, в тот момент, когда душа ушла в пятки.
Я поняла все неправильно. И почувствовала одновременно, облегчение — ничего страшного не случилось на поле, и ужас — страшное случилось с нами здесь.
Эдвард занял оборонительную позицию, ноги слегка согнуты в коленях, руки чуть отведены в стороны, — я сразу с тошнотворной точностью узнала эту позу. Скала за мной, могла быть старинной кирпичной кладкой итальянской аллеи, где он так же стоял, между мной и войнами Волтури в черных мантиях.
Нечто добралось сюда за нами.
— Кто? — прошептала я.
Он прорычал слова громче, чем я ожидала. Слишком громко. Это означало, что прятаться было бесполезно. Нас поймали в ловушку, и было уже неважно, кто слышал его ответ.
— Виктория, — произнес он, выплюнув это имя как ругательство. — Она не одна. Ей удалось почуять мой запах, когда она шла следом за новообращенными, она и не думала помогать им сражаться. Она внезапно решила найти меня, догадавшись, что там, где я, там будешь и ты. Она была права. Ты была права. Это все время была только Виктория.
Она была достаточно близко, и он мог слышать ее мысли.
Снова облегчение. Если бы это были Волтури, мы были бы оба уже мертвы. Но с Викторией, не нужно было умирать обоим. Эдвард может выжить. Он был хороший боец, такой же как Джаспер. Если она не привела с собой слишком много других, он сможет пробиться к своим. Эдвард был быстрее всех. Он сможет.
Я так была рада, что он отослал Сэта. Конечно, Сэт все равно не смог бы привести никого на помощь. Виктория просто идеально выбрала время для своего решения. Но хотя бы Сэт был в безопасности. Я не видела огромного песочного цвета волка, я видела нескладного 15 летнего мальчика.
Тело Эдварда двинулось, лишь слегка, но я поняла, откуда ждать опасности. Я смотрела в черные тени леса.
Все было так, словно мои кошары оживали и вышли мне навстречу.
Два вампира медленно приблизились к маленькой полянке, где стояла наша палатка, они оглядывали все напряженным, внимательным взглядом. Они сверкали как бриллианты на солнце.
Я почти не могла разглядеть светловолосого мальчика. Да, он был мальчиком, правда мускулистым и высоким, возможно моего возраста, когда его изменили. Его глаза — таких ярко красных глаз я не видела никогда — я не могла в них смотреть. Хотя он был ближе всего к Эдварду, ближайшая опасность, я не могла смотреть на него. Потому что, в пару метрах позади, Виктория смотрела на меня.
Ее оранжевые волосы были ярче, чем я их помнила, ярче пламени. Ветра не было, но пламя, обрамлявшее ее лицо, слегка поблескивало и шевелилось, будто живое.
Ее глаза были черны от жажды. Она не улыбалась, как в моих кошмарах, ее губы были плотно сжаты.
В ее напряженном теле чувствовалось что-то кошачье, львица — ожидавшая удобного момента для прыжка. Ее беспокойный, дикий взгляд метался между мной и Эдвардом, не останавливаясь на нем больше чем на пол секунды. Она не могла оторвать свой взгляд от меня, и я тоже не могла оторвать взгляда от нее.
От нее исходило напряжение, почти заметное в воздухе. Я чувствовала желание, страстное желание обладания обуявшее ее. Я почти слышала ее мысли, я знала — что она думает.
Она была так близко от желаемого, чего она добивалась больше года, и теперь был так близко.
Она хотела моей смерти.
Ее план был так ясен, и так просто. Мускулистый мальчик блондин нападет на Эдварда. И как только Эдвард достаточно отвлечется, она прикончит меня.
Это будет быстро, у нее нет времени на игры, но это будет исполнено. Это я не смогу пережить. От этого даже яд вампира не спасет.
Ей придется остановить мое сердце. Возможно, она рукой вырвет мое сердце или что-нибудь еще придумает.
Мое сердце яростно билось, громко, словно стараясь показать её цель яснее.
Где-то очень далеко от нас, в лесу, волчий вой эхом отозвался в застывшем воздухе. Сэт ушел, и перевести что означал этот вой было некому.
Светловолосый мальчик краем глаза посмотрел на Викторию, ожидая ее приказа.
Он был совсем юн во многих определениях этого слова. По его блестящим багровым радужкам я поняла, что он не мог быть очень старым вампиром. Он был бы сильный, но здесь толку от него не было бы. Эдвард бы знал, как с ним бороться, Эдвард бы смог выжить.
Виктория указала подбородком на Эдварда, без слов приказывая мальчику напасть.
— Райли, — мягко, и умоляюще произнес Эдвард.
Блондин застыл, его красные глаза широко раскрылись.
— Она лжет тебе, Райли, — сказал Эдвард. — Послушай меня. Она врала тебе так же, как она врала тем, кто сейчас умирает там, на поле. Ты знал, что она врала им, тебе ведь самому пришлось им врать, никто из вас не собирался им помогать. Неужели так трудно поверить в то, что и тебе она тоже врала?
Райли выглядел растерянным.
Эдвард сдвинулся на несколько сантиметров в сторону, и Райли машинально повторил его движение.
— Она не любит тебя, Райли. — уверял и почти гипнотизировал, мягкий голос. — И никогда не любила. Она любила того, кого звали Джеймс, для нее ты, всего лишь оружие.
Когда он произнес имя Джеймса, Виктория оскалилась, обнажив зубы. Ее глаза были прикованы ко мне.
Райли кинул неистовый взгляд на нее.
— Райли? — окликнул его Эдвард.
Райли снова уставился на Эдварда.
— Она знает, что я убью тебя, Райли. Она хочет, чтобы ты умер, тогда ей не придется больше притворяться. Да, ты и сам это видишь, правда? Ты прочел равнодушие в ее глазах, подозревал обман в ее обещаниях. Ты был прав. Она никогда не хотела тебя. Каждый поцелуй, каждое прикосновение были враньем.
Эдвард двинулся снова, на пару сантиметров приближаясь к мальчику, и на пару сантиметров удаляясь от меня.
Взгляд Виктории сфокусировался на пространстве между нами. Меньше секунды заняло бы убит меня, ей нужно было немного больше возможностей.
В этот раз медленней, Райли двинулся с места.
— Тебе не обязательно нужно умирать, — уверял его Эдвард, глаза сосредоточены на мальчике. — Есть и другой способ жить, не только тот, что она показала тебе. Не все лишь вранье и кровь, Райли. Ты можешь просто уйти сейчас. Тебе не нужно умирать за ее ложь.
Эдвард скользнул вперед и в сторону. Теперь между нами было примерно 30 сантиметров. Райли кружил слишком далеко, уравнивая возможности. Виктория, сжав кулаки тянулась вперед.
— Последний шанс, Райли, — прошептал Эдвард.
Райли отчаянно смотрел и ждал ответов от Виктории.
— Он лжец, Райли, — произнесла Виктория, и от звука ее голоса, у меня отвисла челюсть. — Я тебе рассказывала, о их фокусах с разумом. Ты знаешь, что я люблю тебя.
Ее голос не был силён и дик, это не был кошачий рык, как я представляла себе, сопоставив ее лицо и поведение. Это было нежное, высокое — словно у ребенка — звонкое сопрано. Звук ассоциирующийся с светлыми локонами и розовой жвачкой. Он так не подходил ей, вырываясь из ее оскаленных блестящих зубов.
Челюсть Райли напряглась, и он расправил плечи. Его глаза опустели — не было там больше ни сомнений, ни подозрений. Никаких мыслей. Он приготовился к нападению.
Тело Виктории, казалось, подрагивало, она была так сильно обижена. Ее пальцы превратились в когти, она ждала, чтобы Эдвард отодвинулся от меня, еще на чуть-чуть.
Внезапно, прозвучало громкое рычание, и никто из них не издавал этого звука.
Гигантская коричневая фигура вылетела в центр поляны, прижав Райли к земле.
— Нет! — закричала Виктория, ее детский голос сорвался от разочарования.
В полутора метрах от меня, громадный волк рвал и кромсал светловолосого вампира под собой. Что-то белое и твердое, ударилось о скалу и упало к моим ногам. Я отскочила.
Виктория даже не взглянула на мальчика, которому только что клялась в любви. Ее взгляд все еще был направлен на меня, наполненный разочарованием таким яростным, что сама она казалась безумной.
— Нет, — снова сказала он, сквозь зубы, когда Эдвард двинулся к ней, перекрывая путь ко мне.
Райли снова стоял на ногах — он выглядел изуродованным и изможденным — но оказался способен на злой сильный удар в плечо Сэту. Я слышала, как хрустнула кость. Сэт отступил, и закружился прихрамывая. Райли выставил вперед руки и приготовился к драке, правда, от одной кисть у него была оторвана половина…
В нескольких метрах от их битвы, танцевали Эдвард и Виктория.
Они не кружили, потому что Эдвард не позволял ей приближаться ко мне. Она плавно двинулась назад, двигалась из стороны в сторону, пытаясь найти прореху в его защите. Он, сосредоточенно следя за ней, повторял все ее движения. Эдвард, читая намерения о движении в ее мозге, начинал двигаться на долю секунды раньше нее.
Сэт напал с боку на Райли, и что-то оторвалось с ужасным, визгливым криком. Еще один тяжелый белый кусок, полетел в лес с глухим звуком. Райли ревел от ярости, Сэт отступил назад — удивительно, как легко он двигался, несмотря на свой размер — и тут Райли ударил его одной искореженной рукой.
Виктория мелькала между стволами деревьев, в дальнем конце маленькой полянки. Он выглядела растерзанной, ноги уносили ее в безопасность, а глаза тянулись ко мне как к магниту, притягивающему ее.
Эдвард тоже заметил это.
— Не уходи, Виктория, — проговорил он тем же гипнотизирующим тоном, что и раньше. — Вряд ли тебе выпадет еще один такой шанс.
Она оскалила зубы и зашипела на него, но уйти от меня дальше, не смогла.
— Ты всегда сможешь убежать позже, — мурлыкал Эдвард. — У тебя будет масса времени. Это ведь то, что ты хорошо умеешь? Поэтому Джеймс держал тебя при себе. Ты была полезна, если нужно было играть в опасные игры. Партнер с чутьем к бегству. Ему не нужно было оставлять тебя — ему пригодились бы твои навыки, когда мы схватили его в Финикс.
Злое рычание сорвалось с ее губ.
— Вот чем ты была для него. Глупо было тратить так много времени, желая отомстить за кого-то, кто был привязан к тебе, всего лишь, как к собрату охотнику. Ты для него никогда не была больше чем просто удобна. Я бы это знал.
Эдвард криво усмехнулся и постучал себе по виску.
С придушенным визгом, Виктория выскочила из деревьев снова, отклоняясь в сторону. Эдвард двинулся ей навстречу, и их танец начался снова.
Именно в этот момент, кулак Райли угодил Сэту в бок, от чего он приглушенно взвизгнул. Сэт отступил, дергая плечами, словно стряхивая боль.
«Пожалуйста, — хотела я умолять Райли, но я не могла открыть рот, чтобы выдохнуть воздух из легких. — Пожалуйста, он ведь еще ребенок!»
Почему Сэт не убежал? Почему он не убегает сейчас?
Райли начал приближаться к нему, заставляя Сэта отступать к скале, рядом со мной. Виктории внезапно стала интересна судьба ее партнера. Я видела ее, краем глаза, она оценивала дистанцию между мной и Райли. Сэт рявкнул на Райли, заставляя его отступить, и Виктория зашипела.
Сэт больше не хромал. Его кружение привело его к Эдварду, его хвост провел по спине Эдварда, и Виктория выпучила глаза.
— Нет, он не кинется на меня, — сказал Эдвард, отвечая на вопрос, возникший в голове Виктории. Он воспользовался ее растерянностью и подкрался ближе. — Ты заставила нас объединиться с нашими смертельными врагами.
Она щелкнула зубами, пытаясь сосредоточиться только на Эдварде.
— Посмотри внимательней, Виктория, — проговорил он, дергая за ниточки ее сосредоточенность. — Он и правда, так похож на чудовище, которое выслеживал Джеймс в Сибири?
Ее глаза широко раскрылись, а затем начали метаться с Эдварда на Сэта и на меня, кругами. — Он такой же? — прорычала она, детским сопрано. — Невозможно!
— Ничего нет невозможного, — произнес Эдвард, бархатным мягким голосом и еще приблизился к ней. — Кроме одного — ты никогда не прикоснешься к ней.
Она тряхнула головой, быстро и резко, сражаясь с тем, что ее отвлекало, и пыталась обойти его, но он уже загораживал ей путь, как только она подумала об этом плане. Ее лицо исказилось гримасой раздражения, а затем она присела ниже, снова превращаясь в львицу, и не спеша, двинулась вперед.
У Виктории был опыт, она не была ведомая инстинктом новообращенная. Она была смертельно опасная. Даже я могла бы объяснить разницу между ней и Райли, и я знала, что Сэт долго не протянет, если бы он сражался с этой вампиршей.
Эдвард подвинулся, тоже, когда они сблизились, это было противостояние льва и львицы.
Танец ускорился.
Они походили на Элис и Джаспера на поляне, смазанные спиральные движения, только этот танец не имел такой прекрасной хореографии. Острый хруст и треск, отражался от скальной стены, когда кто-то из них ошибался. Но они двигались слишком быстро, чтобы я могла заметить кто именно делал ошибки…
Райли был растерян зрелищем этого смертельного балета, в его глазах было беспокойство за свою партнершу. Сэт ударил, отрывая еще один маленький кусок от вампира. Райли взревел и сильнейшим косым ударом, который попал Сэту прямо в грудь, отбросил оборотня. Громадное тело Сэта взлетело на 3 метра и ударилось о каменную стену над моей головой, с такой силой, что казалось вся скала содрогнулась от удара. Я услышала как воздух с шипением покинул его легкие, успела увернуться с пути, когда его тело отскочив от камня, обрушилось на землю в метре впереди меня.
Сэт тихо, сквозь зубы, заскулил.
Острые камешки посыпались на меня сверху, царапая незащищенную кожу. Острый каменный осколок, скатился по моей правой руке, и я рефлекторно поймала его. Когда сработал мой собственный инстинкт выживания, мои пальцы сомкнулись вокруг длинного осколка. Сбежать отсюда было нельзя, и мое тело, не важно насколько неэффективно было это решение, приготовилось к драке.
По моим венам пробежал адреналин. Я знала, что бандаж на руке врезался в ладонь. Я знала, что перелом сустава протестовал всему. Я знала это все и не чувствовала боли.
Позади Райли, все, что я видела, был вихрь из волос Виктории и размытое белое пятно. Все более частый металлические треск и разрывы, сдавленные вздохи, и потрясенное шипение, делали очевидным, для кого-то танец становился смертельным.
Но для кого именно?
Райли качнулся в мою сторону, его красные глаза, горели яростью. Он свирепо глядел на хромающую гору песочного меха между нами, и его руки — искореженные, сломанные руки — свернулись в когти. Он широко раскрыл рот, блеснули зубы, когда он приготовился разорвать горло Сэту.
Следующий приток адреналина, был как удар током, и все неожиданно стало понятным мне.
Оба боя были слишком близко. Сэт почти проиграл свой, и я не знала, проигрывал Эдвард или нет. Им обоим нужна была помощь. Отвлечь их врагов. Нечто, что даст им возможность победить.
Моя рука держала каменный осколок так крепко, что скоба в бандаже треснула.
Была ли я сильной? Была ли я храброй? Как сильно я могу воткнуть грубый камень в свое тело? Дало бы это Сэту время, чтобы успеть подняться на ноги? Сможет ли он заживить свои раны быстро, чтобы от моей жертвы была польза?
Я придумала, как использовать осколок, отогнула свой плотный свитер, чтобы оголить кожу, и приставила острие к сгибу локтя. У меня там, уже был длинный шрам, с последнего дня рождения. В ту ночь, моей текущей крови было достаточно, чтобы привлечь внимание каждого из присутствующих вампиров, чтобы все они замерли на месте, на мгновение. Я молилась, чтобы все получилась именно так, снова. Я приготовилась и втянула в себя воздух.
Виктория растерялась от звука моего вздоха. Ее глаза, замерли на долю секунды, встречаясь с моими. Ярость и любопытство странно переплелись в ее взгляде.
Я не была уверена, как я услышала низкий звук, среди всех этих звуков эхом раздававшихся вокруг, отскакивающих от скалы и пульсирующих у меня в голове. Одного звука моего сердцебиения было достаточно, чтобы заглушить его. Но, в ту секунду, когда я смотрела в глаза Виктории, я подумала, что слышу знакомый сердитый вздох.
Именно в эту секунду, танец распался. Это случилось так быстро, что закончился до того, как я смогла проследить ход событий. Я попыталась восстановить все в своей голове.
Викторию выбросило из размытой формации, и она ударилась о высокую ель, примерно посередине дерева. Она упала на землю, и тут же вскочила на ноги.
Одновременно, Эдвард — невидимый из-за своей скорости — схватил ничего не подозревающего Райли за руку, и загнул ему ее назад. Казалось, будто Эдвард приставил ногу к спине Райли, и наступил на него всем своим весом, потому что наш маленький лагерь заполнил пронзительный, полный страдания, крик Райли.
В этот момент, Сэт поднялся на ноги, закрыв собой весь вид.
Но я продолжала видеть Викторию. И, хотя, она выглядела странно деформированной — словно не могла выпрямиться — я все еще видела улыбку, ту самую из моего сна, блеснувшую на ее диком лице.
Она приготовилась и прыгнула.
Что-то маленькое и белое просвистело в воздухе и столкнулось с нее, в середине ее прыжка. Удар был сравним с взрывом, и ее отбросило прямо на дерево, от чего оно сломалось пополам. Виктория же, снова приземлилась на ноги, готовая к бою, но Эдвард уже ждал ее. Облегчение появилось в моем сердце, когда я увидела, как он стоял прямой и прекрасный.
Виктория, ударом босой ноги отпихнула, что-то в сторону— ракета, которая испортила ее атаку. Оно подкатилось в мою сторону. Я увидела, что это было.
Мой желудок дернулся.
Пальцы все еще дергались, хватались за траву, рука Райли, потащилась куда-то по земле.
Сэт кружил вокруг Райли, и теперь Райли отступал. Он уходил от оборотня имеющего преимущество, лицо у него было перекошено от боли. Он поднял уцелевшую руку, сдаваясь.
Сэт поторопил Райли, и вампир потерял равновесие. Я видела, как зубы Сэта погрузились в плечи Райли, он дернул, и отпрыгнул снова.
С разрывающим уши металлическим скрежетом, Райли потерял свою вторую руку.
Сэт тряхнул головой, закинул руку в лес. Надломленное шипение вырвалось у Сэта, оно казалось смехом.
Райли выкрикнул вымученную мольбу: — Виктория!
Виктория, даже не отреагировала на звук своего имени. Ее глаза не взглянули на своего партнера.
Сэт кинулся на него словно таран. Удар отбросил их обоих в деревья, где металлический скрежет сочетался с криками Райли. Криками, которые внезапно прекратились, а звуки разрываемого камня на части продолжались.
Хотя, Виктория и не кинула на Райли прощального взгляда, она сообразила, что осталась сама по себе. Она начала отступать от Эдварда, яростное разочарование сверкало в ее глазах. Она кинула на меня один короткий, мучительный тоскливый взгляд, и начала убегать.
— Нет, — пропел Эдвард, соблазнительно. — Останься еще на чуть-чуть.
Она крутанулась на месте и полетела под спасительный покров леса, как стрела пущенная из лука.
Но Эдвард был быстрее — он был словно пуля.
Схватив ее незащищенную спину, у самой кромки деревьев — этим последним, простым шагом Эдвард закончил их танец.
Эдвард почти нежно коснулся ртом ее шеи. Визг и шумная возня Сэта, перекрыли весь остальной шум, поэтому не было заметного звука, чтобы определить эту картину именно как смертельная расправа. Он мог просто целовать ее.
И потом, спутанные огненные волосы, больше не были соединены с ее телом. Подрагивающие оранжевые волны, упали на землю и, подпрыгивая, покатились к деревьям.

Глава 22
Пламя и лед

Порывы ветра сотрясали палатку, и я тряслась вместе с ней.
Температура стремительно падала вниз. Чтобы согреться, я как была, полностью одетая, даже не снимая шнурованных туристических ботинок, завернулась в спальный мешок, ничего не спасало, холод пробирал до костей. Как могло быть так холодно? И как могло стать еще холоднее? Должен же существовать предел падения температуры?
— С-с-с-с-с-сколько в-в-в-времени? — еле-еле смогла я выдавить, сквозь клацающие зубы.
— Два часа, — ответил Эдвард.
Он старался держаться подальше от меня, насколько это было возможно в таком тесном пространстве, боялся даже дыхнуть на меня, я ведь так замерзла. Его лицо не возможно было разглядеть в темноте, но голос выдавал беспокойство, нерешительность, и расстройство.
— Может…
— Нет, я в п-п-п-порядке, п-п-п-равда. Я н-н-не х-х-х-хочу в-в-ыходить н-н-наружу.
Он пытался, уже раз двенадцать, уговорить меня сбежать отсюда, но мне было страшно покинуть свое убежище. Если уж тут, в укрытии от бешеного ветра, я так мерзла, можно только представить насколько стало бы мне хуже, если мы побежим через бурю.
К тому же, тогда все наши усилия, сегодня днем, были бы потрачены зря. Будет ли у нас достаточно времени, чтобы все повторить, когда буря закончится? А что, если она не закончится? Выходить сейчас, не было никакого смысла. Ничего страшного, подрожу одну ночку.
Я переживала, что след оставленный мной, потеряется, но Эдвард успокоил меня, объяснив что для приближающихся чудовищ он останется ясным.
— Белла, чем я могу помочь? — он почти умолял.
Я потрясла головой.
Снаружи, в снегу, грустно подвывал Джейкоб.
— У-у-б-бирайся от-т-тсюда, — снова приказала я.
— Он просто волнуется за тебя, — перевел Эдвард. — С ним все отлично. Его тело приспособлено выдержать бурю.
— П-п-п… — я хотела сказать: «пусть, убирается все равно», но не смогла выговорить. От стараний, чуть не прикусила себе язык. Ладно, хорошо хоть, Джейкоб, похоже, и правда, был «упакован» для такой снежной погодки, даже получше, чем остальные из его стаи, у него такая густая, длинная, мохнатая красно-коричневая шерсть. Интересно, почему он отличается от своих соплеменников?
Джейкоб заскулил, пронзительно и жалобно.
— А что ты хочешь, чтобы я сделал? — рявкнул Эдвард, слишком нервничая, чтобы сохранять видимость вежливости. — Нести ее через бурю? И вообще, я не вижу, чтоб от тебя было много толку. Вот иди и принеси обогреватель или что-нибудь типа того.
— Я в-в-в п-п-порядке, — протестовала я. Судя по стону Эдварда и приглушенному рычанию снаружи, я их не убедила. Ветер обрушивался на палатку, сотрясая ее, и я тряслась ей в такт.
Неожиданно, вой перекрыл шум ветра, я даже закрыла уши руками, от такого шума. Эдвард недовольно нахмурился.
— Это совсем не обязательно, — пробормотал он. — И эта самая плохая идея из всех, — произнес он уже громче.
— Ну, уж получше всего того, что ты смог предложить, — я потрясенно услышала голос Джейкоба. — Принеси-ка обогреватель, — ворчливо передразнил он. — Я тебе не сенбернар.
Я услышала звук открывающейся молнии на входе в палатку.
Джейкоб проскользнул внутрь, стараясь не напустить холодного арктического воздуха в палатку, пара снежинок упала на пол палатки. Я тряслась уже почти конвульсивно.
— Мне это не нравиться, — прошипел Эдвард, пока Джейк закрывал молнию. — Дай ей куртку и выметайся отсюда.
Мои глаза привыкли к темноте, чтобы различить контуры — Джейкоб принес ту самую куртку-парку, которая висела на ветке, рядом с палаткой.
Я попыталась спросить, о чем они говорят, но все на что оказалось способна, было: — П-п-п, — дрожь заставила меня заикаться.
— Парка — на завтра, сейчас она слишком замерзла, чтобы согреть ее. Куртка — ледяная. — он бросил ее у двери. — Ты сказал, что ей нужен обогреватель, и вот я здесь. — Джейкоб широко, насколько позволяла палатка, раскинул руки. Как обычно, когда он бегал в волчьем обличье, на нем было лишь необходимый минимум одежды — спортивные штаны, ни майки, ни обуви.
— Д-д-д-джейк, ты замерзнешь, — попыталась возразить я.
— Только не я, — весело заметил он. — У меня температура тела 42 градуса. Я тебя запросто заставлю вспотеть.
Эдвард зарычал, но Джейкоб даже не посмотрел на него. Вместо этого, он подобрался ко мне, и принялся расстегивать молнию моего спального мешка.
Твердая рука Эдварда остановила его, ухватив за плечо. Джейкоб сжал челюсти, раздул ноздри, его тело передернулось от холодного прикосновения. Длинные мускулы машинально напряглись на его руках.
— Убери от меня свою руку, — процедил он сквозь зубы.
— Держи свои лапы подальше от нее, — мрачно ответил Эдвард.
— Н-н-е с-сорьтесь, — взмолилась я. Меня снова била дрожь. Казалось, еще немного и у меня выпадут зубы, так громко они стучали.
— Уверен, она скажет тебе спасибо, когда у нее почернеют и отвалятся пальцы на ногах, — резко сказал Джейкоб.
Эдвард заколебался, потом убрал руку и понуро пошел в свой угол.
Его голос был бесцветный. — Веди себя прилично, — пригрозил он.
Джейкоб усмехнулся.
— Ну-ка, Белла, подвинься, — сказал он, открывая шире молнию спального мешка.
Я ошеломленно уставилась на него. Теперь понятно, почему Эдвард так среагировал.
— Н-н-н-нет, — попыталась я протестовать.
— Не будь дурой, — сердито буркнул он. — Тебя не устраивает 10 пальцев на ногах?
Он протиснулся в спальный мешок, застегивая за собой молнию.
И потом, я не могла больше возражать — не хотела. Он был такой теплый. Его руки сжали меня, уютно прижав к голой груди. Я не могла сопротивляться теплу, словно воздуху после длительного погружения в воду. Он поежился, когда я нетерпеливо прижала свои ледяные пальцы к его коже.
— Боже, ты как ледышка, Белла, — пожаловался он.
— П-п-п-рости, — заикаясь, произнесла я.
— Постарайся расслабиться, — предложил он, когда очередная волна дрожи накрыла меня. — Через минуту ты согреешься. Если скинешь одежду, согреешься еще быстрее.
Из угла, где сидел Эдвард, раздалось злое рычание.
— Да, это просто элементарный факт, — парировал Джейк. — Азы выживания.
— П-перестань, Джейк, — зло сказала я, хотя мое тело отказывалось отодвигаться от него. — Д-д-десять п-п-пальцев на н-ногах, на самом д-деле никому не нужны.
— Да не волнуйся ты, за своего кровососа, — самодовольно, заявил Джейкоб. — Он просто ревнует.
— Конечно, я ревную. — голос Эдварда снова приобрел свою обычную бархатистость, и музыкально прозвучал в темноте. — Ты не имеешь ни малейшего представления, насколько сильно я хочу быть на твоем месте, дворняжка.
— Это тебя и тормозит, — легко заметил Джейкоб, но потом добавил кисло. — По крайней мере, будь уверен — она мечтает, чтоб ты оказался на моем месте.
— Именно, — согласился Эдвард.
Пока они пререкались, моя жуткая дрожь понемногу стихла.
— Видишь, — довольно, заметил Джейкоб. — Чувствуешь себя лучше?
Наконец-то я смогла произнести не заикаясь:
— Да.
— Губы у тебя все еще синие, — заметил он. — Хочешь, разогрею? Только попроси.
Эдвард тяжело вздохнул.
— Веди себя прилично, — проговорила я, прижимаясь лицом к его плечу. От прикосновения моей холодной кожи, он снова вздрогнул, и я мстительно улыбнулась.
Внутри спального мешка было тепло и уютно. Тело Джейкоба излучало огромное количество тепла, может потому, что пространство было такое маленькое, а он такой большой. Я скинула ботинки, и прижала ступни к его ногам. Он чуть не подскочил, а затем склонил голову и прижался своей щекой к моему онемевшему от холода уху.
Я отметила, что кожа Джейкоба пахла лесом, мускусный запах — и он очень подходил обстоятельствам, здесь, посредине леса. Приятный запах. Я размышляла, наверно Каллены и Квилеты просто из-за своих предрассудков, «воняли» друг для друга. По мне, так все они пахли приятно.
Буря завывала, будто зверь, накидываясь на палатку, но больше меня это не волновало. Джейкоб был в палатке, ему не грозила смерть от холода, и мне тоже было тепло и хорошо. К тому же, я слишком устала, чтобы переживать из-за чего-нибудь. Начала сказываться нехватка сна, и мучения от мышечных спазмов. Тело медленно расслаблялось, я по чуть-чуть начала таять, и мне захотелось спать.
— Джейк? — сонно пробормотала я. — Можно спросить тебя? Я не прикалываюсь над тобой, просто мне, правда, любопытно. — те же самые слова он сказал на моей кухне… как давно это было?
— Конечно, — он тоже вспомнил и улыбнулся.
— Почему ты мохнатее, чем твои друзья? Можешь не отвечать, если я хамлю. — этикета оборотней я не знала.
— Потому что, у меня волосы длиннее, — весело ответил он. — хорошо, хоть не обиделся на мой вопрос. Он тряхнул головой и его нечесаные волосы, отросшие уже до подбородка, защекотали мне щеку.
— Ах, поэтому. — я была удивлена, но это имело смысл. Так вот почему, в начале, только присоединившись к стае, они коротко подстриглись. — Тогда, почему ты не подстрижешь волосы? Тебе нравиться быть таким лохматым?
Он не стал сразу же отвечать, и Эдвард тихо засмеялся.
— Прости, — сказала я, зевнув. — Я не хотела быть излишне любопытной. Ты не обязан мне рассказывать.
Джейкоб ответил с досадой:
— Ну, он все равно тебе расскажет, так что уж лучше я сам… Я отращиваю волосы, потому что… мне кажется, тебе нравиться, когда они длинные.
— О. — я почувствовала неловкость. — Мне…хм… нравиться и короткие и длинные, Джейк. Тебе не стоит… создавать себе неудобства.
Он пожал плечами. — Как оказалось, сегодня это было весьма удобно, так что не переживай.
Я не знала, что ответить. Молчание затянулось, мои веки потяжелели и закрылись, дыхание замедлилось, стало ровнее.
— Правильно, милая, засыпай, — прошептал Джейкоб.
Я спокойно вздохнула, уже почти теряя сознание.
— Сэт пришел, — прошептал Эдвард Джейкобу, и до меня дошел смысл громкого воя.
— Отлично. Теперь можешь заняться всем остальным, пока я, забочусь о твоей подружке.
Эдвард ничего не ответил, но я слабо застонала.
— Прекратите, — пробормотала я.
Наступила тишина, внутри, по крайне мере. Снаружи, в деревьях безумно завывал ветер. Колебания палатки осложняли мои попытки уснуть. Подпорки начинали дергаться и дрожать, будили меня, каждый раз, когда я уже готова была соскользнуть в сон. Мне было жалко волка, мальчика, который должен был дежурить снаружи в снегу.
Мой разум блуждал где-то, пока я ждала прихода сна. Это маленькое теплое пространство, напомнило мое прошлое с Джейкобом, я вспомнила, как он сумел заменить мне солнце, вспомнила как его теплота заполнила меня и вернула к жизни. Давно я не думала о Джейке так, но вот он, снова, рядом и согревает меня.
— Пожалуйста! — зашипел Эдвард. — Следи за мыслями!
— Что? — удивленно, прошептал в ответ Джейкоб.
— Ты можешь постараться контролировать свои мысли? — тихий и зло шептал Эдвард.
— Никто тебя не заставляет подслушивать, — вызывающе пробормотал Джейкоб, слегка смутившись. — Убирайся из моей головы.
— Хотелось бы. Ты не представляешь, насколько громко ты фантазируешь. Словно кричишь мне.
— Постараюсь потише, — саркастично прошептал Джейкоб.
Наступил короткий момент молчания.
— Да, — ответил Эдвард, на невысказанный вопрос, так тихо, что я едва слышала его. — В этом я тоже тебе завидую.
— Я так и понял, — самодовольно прошептал Джейкоб. — Это слегка уравнивает наши возможности, не правда ли?
Эдвард усмехнулся. — Размечтался.
— Знаешь, она ведь все еще может передумать. — уколол его Джейкоб. — Обдумав все, что я с ней смогу сделать, и что не сможешь ты. По крайне мере, не сможешь, не убив ее.
— Спи давай, Джейкоб, — пробормотал Эдвард. — Ты начинаешь действовать мне на нервы.
— Думаю, усну. Я на самом деле очень уютно себя чувствую.
Эдвард не стал отвечать.
Я уже была слишком далеко, чтобы попросить их, не говорить обо мне словно я отсутствую. Их разговор, казался мне сном, и я не могла отличить реальность от сна.
— Может и буду, — сказал Эдвард, через некоторое время, отвечая на вопрос, который я не слышала.
— Но, будешь ли ты откровенен?
— Можешь спросить и убедиться. — тон Эдварда заставил меня размышлять, не упустила ли я шутку.
— Ну, ты видишь, что твориться в моей голове — позволь мне, сегодня ночью посмотреть, что твориться в твоей, — заявил Джейкоб.
— В твоей голове полно вопросов. На какой ты хочешь получить ответ?
— Ревность… она, должно быть, съедает тебя изнутри. Ты не можешь быть настолько уверенным, каким кажешься. Ну, разве что, у тебя совсем нет эмоций.
— Конечно, у меня есть эмоции, — не весело ответил Эдвард. — Прямо сейчас, мне так плохо, что я еле могу контролировать свой голос. Конечно, все было еще хуже, когда она находилась далеко от меня, с тобой, и я не мог видеть ее.
— Ты думаешь об этом все время? — прошептал Джейкоб. — Тебе трудно сосредоточиться на чем-то другом, когда ее нет рядом?
— И да, и нет, — ответил Эдвард. Казалось, его принуждали отвечать честно. — Мой разум работает немного не так как твой. Я могу думать о многом одновременно. Конечно, это значит, что и о тебе я могу думать постоянно, всегда сомневаться, а не о тебе ли она думает, когда притихла и размышляет о чем-то.
На минуту они оба замолчали.
— Да, я предполагаю, что о тебе она думает часто, — прошептал Эдвард в ответ на мысли Джейкоба. — Чаще, чем мне хотелось бы. Она переживает, что ты несчастен. Но это ты и сам знаешь. И используешь.
— Я должен использовать все, что могу, — прошептал Джейкоб. — У меня нет твоего преимуществам — типа, того, что ты твердо знаешь — она любит тебя.
— Это меня успокаивает, — согласился Эдвард мягко.
Джейкоб вел себя вызывающе: — Чтоб ты знал, меня она любит тоже.
Эдвард не ответил.
Джейкоб вздохнул. — Но она не знает это.
— Если ты прав, я могу ей сказать.
— Тебя это достает? Ты хотел бы знать, что творится в ее голове?
— Да, и снова… нет. Она предпочитает, чтоб все оставалось так, как есть. Иногда, незнание сводит меня с ума, но пускай все будет так, раз она довольна.
Ветер свирепствовал, палатка сотрясалась как от землетрясения. Руки Джейкоба обвились крепче вокруг меня, он хотел защитить меня.
— Спасибо, — прошептал Эдвард. — Может это прозвучит странно, но я рад, что ты здесь Джейкоб.
— Ты хочешь сказать: «с большим удовольствием я убил бы тебя, но рад, что она в тепле», так?
— Неудобное перемирие, правда?
Джейкоб, самодовольно прошептал: — Я знал, что ты тоже сумасшедше ее ревнуешь.
— Я не такой дурак, чтобы кричать об этом всем вокруг, как ты это делаешь. В твоем случае — это бесполезно.
— А у тебя терпения побольше, чем я предполагал.
— Так надо. У меня было 100 лет, чтобы научиться. 100 лет ожидания ее.
— Ну и… когда ты решил поиграть в «очень терпеливого, хорошего парня»?
— Когда увидел, как больно ей делаю, заставляя выбирать. Обычно, мои переживания легко контролировать. Я могу сгладить эти… не слишком цивилизованные чувства, которые питаю к тебе, практически всегда. Иногда, кажется, что она видит меня насквозь, но я не уверен.
— А я думаю, ты просто переживаешь, что если ее заставить выбирать, она может выбрать не тебя.
Эдвард ответил не сразу. — Да, это тоже меня волнует, — признал он в итоге. — Но только чуть-чуть. У нас у всех бывают моменты сомнений. В основном, я беспокоился, что она навредит себе, пытаясь сбежать на встречу с тобой. После того, как я согласился с тем, что она в относительной безопасности рядом с тобой — насколько Белла, вообще может быть в безопасности — лучше было не давать ей повода впадать в крайности.
Джейкоб вздохнул: — Я бы рассказал ей все, но она не поверила бы мне.
— Я знаю. — улыбаясь ответил Эдвард.
— Ты думаешь, что все знаешь? — пробормотал Джейкоб.
— Я не знаю будущего, — неуверенно сказал Эдвард.
Возникла долгая пауза.
— Что ты сделаешь, если она передумает? — спросил Джейкоб.
— Этого я, тоже, не знаю.
Джейкоб тихо усмехнулся. — Попытаешься убить меня? — сарказм снова зазвучал в его голосе, он словно сомневался, что Эдвард способен убить его.
— Нет.
— Почему нет? — продолжал насмехаться Джейкоб.
— Ты, и правда, думаешь, что я смогу сделать ей так больно?
Джейкоб секунду раздумывал, и затем вздохнул: — Да, ты прав. Я знаю это. Но иногда…
— Иногда, это очень заманчивая идея.
Джейкоб прижавшись к ткани спального мешка, подавил смешок. — Точно, — в конечном счете, согласился он.
Какой странный сон. Наверно, это непрекращающийся ветер навеял мне все эти перешептывания. Только ветер, скорее кричал, чем шептал…
— На что это похоже? Потерять ее? — спросил Джейкоб, помолчав некоторое время, не было и намека на юмор в его резко охрипшем голосе. — Когда ты подумал, что потерял ее навсегда? Как ты… выдержал?
— Мне очень трудно об этом говорить.
Джейкоб ждал.
— Так получилось, что пережить, мне пришлось дважды. — Эдвард произносил слова, лишь чуть, медленней, чем обычно. — Первый раз, когда я думал, что смогу оставить ее… это было… почти терпимо. Потому что, я думал, она забудет меня и все будет так, будто меня никогда и не было в ее жизни. Больше чем полгода, у меня хватило сил держаться от нее в далеке, держать обещание, и больше никогда не вмешиваться. У меня почти получилось — я боролся с собой, и знал, что выиграю. Я вернулся бы, просто чтобы… проверить, как она. Вот, что я сам себе говорил. И если я увижу ее действительно счастливой… хотелось бы думать, что я смогу уйти снова.
— Но если она была бы несчастна, я бы остался. Вот так она вчера убедила меня остаться с ней. Ты и раньше размышлял, что могло заставить меня… почему она так напрасно мается от чувства вины. Она напомнила мне, как чувствовала себя, когда я оставил ее — как это продолжает действовать на нее, когда я ухожу сейчас. Она чувствует себя ужасно из-за того, что так поступила, но она права. Я никогда не смогу исправить прошлое, но я никогда не перестану пытаться исправить его.
Какое-то время, Джейкоб молчал, просто прислушивался к завываниями бури, или переваривал услышанное, я не знаю.
— Второй раз был, когда ты решил, что она погибла? — жестоко прошептал Джейкоб.
— Да. — Эдвард ответил вопросом на вопрос. — Ты будешь чувствовать примерно так же, правда? Так как ты воспринимаешь нас, ты не сможешь больше считать ее Беллой. Но она останется Беллой.
— Я не об этом спрашивал.
Эдвард ответил быстро и жестко:
— Я не смогу рассказать. Это не выразить словами.
Руки Джейкоба обхватили меня.
— Но ты ушел, потому что не хотел превращать ее в кровососку. Ты хотел, чтобы она осталась человеком.
Эдвард медленно проговорил:
— С той самой секунды, Джейкоб, когда я осознал, что люблю ее, я знал, что для нас существует всего 4 варианта быть вместе. Первый — лучший для Беллы, возможен, если бы она не была так сильно привязана ко мне — если бы она пережила расставание и пошла бы дальше. Я принял бы это, правда, это никогда не изменило бы моих к ней чувств. Ты думаешь обо мне как о… живом камне — жестком и холодном. Это правда. Мы такие, какие мы есть, и нам не свойственно меняться. Когда это случилось, когда Белла появилась в моей жизни, все изменило навсегда. Пути назад — нет…
— Второй вариант, тот который я выбрал поначалу, остаться с ней в ее человеческой жизни. Для нее, это не особо удачный вариант, тратить свою жизнь на кого-то, кто не смог бы быть человеком с ней, но это вариант самый простой для меня. Знать, все отпущенное ей время, что когда она умрет, я тоже найду способ умереть. 60, 70 лет — для меня это очень, очень мало… Но потом, оказалось, что ей опасно жить, так близко, соприкасаясь с моим миром. Все, что могло случиться плохого, случилось. Или зависло над нами… ожидая удобного момента. Я испугался, что не получу и тех 60 лет, если останусь с ней, пока она человек.
— Так что, я выбрал третий вариант. Который, оказался самой большой ошибкой за всю мою длинную жизнь. Я выбрал уйти из ее жизни, надеясь заставить ее увидеть вариант номер один. Не сработало, и к тому же, чуть не убило нас обоих.
— И что мне остается кроме как четвертый вариант? Это то, что хочет она, по крайней мере, она так думает. Я старался уговорить ее подождать, дать ей время передумать, но она, очень… упрямая. Ты это знаешь. Я был бы счастлив, иметь возможность потянуть события, еще на пару месяцев. Она ужасно боится стать старше, и ее день рождения уже в сентябре…
— Мне нравиться вариант номер один, — пробормотал Джейкоб.
Эдвард не ответил.
— Ты прекрасно знаешь, на сколько мне противно мириться с происходящим, — медленно прошептал Джейкоб, — но я вижу, что ты и правда любишь ее… по своему. С этим спорить я больше не могу.
— И узнав это, я не думаю, что тебе стоит сдаваться, и не думать о варианте номер один. Только не сейчас. Думаю, очень возможно, что с ней все будет в порядке. Просто нужно, чтобы прошло время. Понимаешь, если бы она не прыгнула со скалы в марте… и если бы ты подождал еще полгода… Возможно, ты увидел бы ее счастливой. У меня был план.
Эдвард усмехнулся. — Возможно, это и сработало бы. План был хорошо продуман…
— Да. — вздохнул Джейк. — Но…, - внезапно он начал быстро-быстро шептать, так быстро, что слова путались, — дай мне год, кро… — Эдвард. Я, правда, думаю, что смогу сделать ее счастливой. Она упрямая, никто не знает это лучше чем я, но и пережить твой уход она сможет. Она и раньше смогла бы. И она осталась бы человеком, с Чарли и Рене, и она выросла бы, родила бы детей… и осталась Беллой.
— Ты любишь ее настолько, что должен видеть преимущества моего плана. Она думает, что ты не эгоистичен… это правда? Ты можешь допустить, что для нее я лучше, чем ты?
— Я обдумал это, — тихо ответил Эдвард. — В некотором роде, ты больше подходишь для нее, чем любой другой человек. Белле нужен присмотр, и ты достаточно силен, чтобы защитить ее от самой себя, и от всего, что может случиться с ней. Ты уже смог спасти ее, и я твой вечный должник.
— Я даже спрашивал у Элис, может ли она увидеть, что Белле лучше с тобой. Но она не может. Она не может видеть тебя, и потом, пока Белла решила иначе.
— Но Джейкоб, я не так глуп, чтобы снова повторить свою ошибку. Я не стану заставлять ее. Пока она хочет, чтобы я был рядом с ней, я буду с ней.
— А если она решит, что хочет меня? — протестовал Джейкоб. — Согласен, что вероятность мала, но все же.
— Я отпущу ее.
— Просто отпустишь?
— Да, неважно, насколько трудно это далось бы мне. Но я буду следить за вами. Понимаешь, Джейкоб, однажды ты можешь бросить ее. Как Сэм и Эмили, у тебя просто не будет выбора. И я всегда буду ждать неподалеку, надеясь, что так и произойдет.
Джейкоб тихо фыркнул. — Ты действительно был более откровенен, чем я ожидал… Эдвард. Спасибо, что дал мне возможность залезть тебе в голову.
— Как я уже сказал, я чувствую странную благодарность, особенно сегодня ночью, за то, что ты присутствуешь в ее жизни. Это самое малое, чем я могу отблагодарить тебя… Знаешь, Джейкоб, если бы не тот факт, что мы с тобой смертельные враги, и что ты пытаешься украсть у меня смысл моей жизни, ты даже мог бы мне понравиться.
— Может… если бы ты, не был отвратительным вампиром, который планирует отнять жизнь у девушки, которую я люблю… хотя, даже и тогда ты мне не понравился бы.
Эдвард усмехнулся.
— Могу я задать тебе вопрос? — спустя некоторое время произнес Эдвард.
— Зачем тебе спрашивать?
— Слышу я, только то, что ты думаешь. Это та легенда, которую Белла не захотела мне рассказывать. Что-то о третьей жене…?
— А что про нее?
Эдвард не ответил, прислушиваясь к истории в голове Джейкоба. Я услышала тихое шипение в темноте.
— Что? — потребовал Джейкоб.
— Конечно, — Эдвард кипел от негодования. — Конечно! Уж лучше бы ваши старейшины оставили эту историю при себе.
— Тебе не нравиться, когда про кровопийц плохо отзываются? — поддразнил Джейкоб. — А ведь это правда. Что тогда, что сейчас.
— Это меня не волнует. А ты догадайся, с каким персонажем отождествляет себя Белла?
Минуту Джейкоб соображал. — Ох, ты черт. Третья жена. Ладно, я понял, куда ты клонишь.
— Она хочет быть там, на поляне. Сделать то малое, что ей по силам. — вздохнул он. — Это была вторая причина, по которой я остался с ней. Она очень изобретательна, если чего-то хочет.
— Знаешь, твой братец-военный, подал ей идею, так же как и легенда.
— Никто не хотел причинить вреда, — прошептал Эдвард, примирительно.
— И когда закончится наше маленькое перемирие? — спросил Джейкоб. — Как рассветет? Или подождем, пока закончится драка?
Они замолчали, решая.
— Как рассветет, — прошептали разом, и тихо рассмеялись.
— Хороших тебе снов, Джейкоб, — прошептал Эдвард. — Наслаждайся моментом.
Все стихло, даже палатка несколько минут не тряслась от порывов ветра. Очевидно ураган, убедившись, что не сможет сровнять нас с землей, решил оставить нас в покое.
Эдвард мягко застонал. — Я не имел в виду настолько буквально.
— Прости, — прошептал Джейкоб. — Можешь уйти, знаешь — предоставив нам немного уединения.
— А может помочь тебе уснуть, Джейкоб? — пригрозил Эдвард.
— Попытайся, — беспечно ответил Джейкоб. — Было бы интересно поглядеть, кто в итоге, уйдет.
— Не искушай меня, волк. Мое терпение не безгранично.
Джейкоб тихо, почти шепотом, засмеялся — Если ты не против, сейчас я лучше не стану двигаться.
Эдвард пытался громче обычного заглушить мысли Джейкоба, пытался гудеть что-то себе под нос. Но он напевал мою колыбельную и несмотря на все мои переживания вызванные их разговором, я погружалась все глубже и глубже в бессознательное…в другие сны, в которых будет больше смысла…

Глава 23
Чудовище

Утро выдалось необычайно солнечное. Когда я проснулась, даже в палатке, свет слепил глаза. Как Джейкоб и предсказывал, я сильно вспотела. Сам он, все еще не выпуская меня из объятий, тихонько похрапывал мне в ухо.
Я оторвалась от его горяченной груди и сразу же почувствовала покалывания морозного утра на своей влажной щеке. Джейкоб вздохнул во сне, его руки машинально обхватили меня покрепче.
Я извивалась, у меня все никак не получалось вырваться из его хватки, чтобы приподнять голову и рассмотреть, что творится вокруг…
Эдвард невозмутимо встретил мой взгляд. С виду, весьма спокойный молодой человек, но боль в глазах была слишком явная.
— На улице потеплело? — прошептала я.
— Да. Не думаю, что сегодня тебе понадобится обогреватель.
Попытавшись добраться до молнии, я не смогла освободить руки и продолжала напряженно сражаться с пассивной силой Джейкоба. Он что-то бормотал, даже не просыпаясь, но руки его сжались вокруг меня снова.
— Поможешь? — тихо попросила я.
Эдвард улыбнулся. — Оторвать ему руки с корнем?
— Нет, спасибо. Просто освободи меня. Иначе у меня случится тепловой удар.
Эдвард быстрым и резким движением расстегнул молнию, Джейкоб тут же вывалился из спального мешка, и голой спиной ударился прямо о холодный пол палатки.
— Эй! — воскликнул он, продирая глаза, и машинально, подскочив с ледяного пола, снова навалился на меня. Я судорожно выдохнула, когда его вес выбил из меня дух.
И вот, его веса больше нет. Я почувствовала, как содрогнулся один из опорных шестов палатки, когда Джейкоб ударился об него.
Отовсюду послышалось рычание. Эдвард стоял, пригнувшись передо мной, я не могла видеть его лица, но раскатистое рычание шло из его груди. Джейкоб, тоже, стоял пригнувшись, рык вырывался сквозь его сжатые зубы и все его тело дрожало. За палаткой эхом отзывался злой рык Сэта Клирвотера.
— Прекратите, хватит! — заорала я, неловко выкарабкиваясь из мешка и пытаясь встать между ними. Места было мало, и мне не нужно было далеко простирать руки, чтоб развести их в стороны. Эдвард обвил рукой мою талию, готовясь убрать меня с дороги.
— Перестань, сейчас же. — предупредила я его.
От моего прикосновения, Джейкоб начал успокаиваться. Дрожь прошла, но он все еще продолжал скалить зубы, а глаза зло смотрели на Эдварда. Сэт продолжал рычать, долгий протяжный звук, опасное сопровождение внезапной тишине в палатке.
— Джейкоб? — спросила я, ожидая, пока он посмотрит на меня. — Ты ранен?
— Конечно, нет! — прошипел он.
Я повернулась к Эдварду. Он смотрел на меня, жестко и зло.
— Так нельзя. Ты должен извиниться.
Его глаза расширились от отвращения:
— Ты шутишь, он навалился на тебя!
— Потому что, ты скинул его на пол! Он не нарочно, и не причинил мне вреда.
Эдвард застонал, успокаивая свою злость. Медленно, он посмотрел на Джейкоба:
— Извини, пес.
— Да, чего уж там, — ответил Джейкоб, с легкой издевкой.
Я все еще мерзла, правда не так, как раньше и обхватила себя руками, чтобы согреться.
— Вот, — сказал Эдвард, снова совершенно спокойным тоном. Подхватил парку с пола и надел поверх моей куртки.
— Это куртка Джейкоба, — возразила я.
— У Джейкоба меховая «куртка», — заметила Эдвард.
— Если, ты не против, я просто, снова, залезу в спальный мешок. — Джейкоб, не обращая на Эдварда никакого внимания, протиснулся мимо нас и залез в мешок. — Мне бы еще чуток поспать. Сегодняшняя ночка, была не фонтан.
— Сам напросился, — безразлично заявил Эдвард.
Джейкоб свернулся калачиком, прикрыл глаза и зевнул: — Не хочу сказать, что это не была одна из лучших ночей. Просто, поспать мне так не дали. Я уж думал, что Белла никогда не заткнется.
Я вздрогнула, представив себе, что могла наговорить во сне. Варианты были ужасные.
— Я рад, что тебе понравилось, — пробормотал Эдвард.
Темные глаза Джейкоба приоткрылись, и он самодовольно спросил: — Значит, тебе ночь тоже понравилась?
— Не самая худшая за всю мою жизнь.
— Но, в десятку попала? — продолжал упрямо потешаться Джейкоб.
— Возможно.
Джейкоб улыбнулся и закрыл глаза.
— Но, — продолжил Эдвард, — если бы я даже мог, прошлой ночью, занять твое место, все равно, она не стала бы лучшей в моей жизни.
Джейкоб открыл глаза и свирепо уставился на него. Резко сел, напряженные плечи выдавали его настроение.
— Знаешь, что? Я думаю, здесь слишком много народа.
— Не могу не согласиться.
Я ткнула локтем Эдварда под ребра — наверно, у меня будет синяк.
— В таком случае, отосплюсь позже, — скорчил рожу Джейкоб. — Все равно, мне нужно поговорить с Сэтом.
Перекатился на колени и схватился за входную молнию.
Боль ударила мне в позвоночник и обосновалась в желудке, стоило мне только внезапно осознать, что это последний раз, когда я его вижу. Он направлялся обратно к Сэму, назад к битве с ордой кровожадных новообращенных вампиров.
— Джейк, погоди… — я потянулась за ним, моя рука скользнула по его предплечью.
Он отдернул свою руку, и мои пальцы так и не успели ни за что ухватиться.
— Пожалуйста, Джейк? Может, ты останешься?
Его ответ был холоден и тверд:
— Нет.
Он слегка смягчил свои слова, вздохнув и едва улыбнувшись, потому что мое лицо выдавало ту боль, что я испытывала.
— Не переживай за меня, Беллз. Я буду в порядке, как и обычно. — он натужно пошутил. — Неужели ты думаешь, что я позволю Сэту занять мое место и получить все веселье и украсть славу? Точно. — фыркнуло он.
— Будь осторожен…
Он выскочил из палатки прежде, чем я успела закончить.
— Да брось, ты, Белла, — услышала я его ворчание, когда он закрывал палатку за собой.
Я слушала звук его удаляющихся шагов, на улице было тихо. Никакого ветра. Я слышала только пение утренних птичек где-то далеко в горах, и ничего больше. Джейкоб двигался тихо.
Закутавшись в свои куртки, я прильнула к плечу Эдварда. Некоторое время мы оба молчали.
— Сколько осталось времени? — спросила я.
— Элис сказала Сэму, что все начнется, примерно, через час, — ответил мягко и ровно Эдвард.
— Мы останемся вместе. Невзирая ни на что.
— Невзирая ни на что, — согласился он, закрыв глаза.
— Знаю, — сказала я. — И тоже за них боюсь.
— Они знают как себя вести, — успокоил меня Эдвард, преувеличенно легко. — Я просто пропущу все веселье.
«Тоже мне, нашли веселье, — зло подумала я». Мои ноздри раздулись.
Он положил мне руку на плечи. — Не переживай, — настоятельно попросил он и затем поцеловал меня в лоб.
Словно я была способна не волноваться.
— Конечно-конечно.
— Хочешь, я тебя отвлеку? — выдохнул он, касаясь своими холодными пальцами моей скулы.
Я задрожала, утро все еще было морозным.
— Может лучше не сейчас, — ответил он сам себе, убирая руку.
— Есть другие способы отвлечь меня.
— Что ты предлагаешь?
— Можешь рассказать мне о твоих десяти лучших ночах, — предложила я. — Мне любопытно.
Он рассмеялся: — Попробуй угадать.
Я отрицательно помотала головой. — Слишком много ночей, о которых я ничего не знаю. Целый век.
— Я, специально для тебя, уменьшу срок. Все мои лучшие ночи случились, когда я встретил тебя.
— Правда?
— Да, правда — я не преувеличиваю.
Минуту я обдумывала сказанное.
— Мне вспоминаются только свои, — призналась я.
— Они могут совпадать, — подбодрил он меня.
— Ну, была та первая ночь, когда ты остался.
— Да, это и моя, тоже. Хотя, в мой любимый момент, ты была без сознания.
— Точно, — вспомнила я. — И, тоже, говорила во сне.
— Да, — подтвердил он.
Мои щеки снова покраснели, когда я вспомнила, что могла наговорить, пока спала в объятиях Джейкоба. Я не помнила точно, что мне снилось, и снилось ли что-то вообще, подсказок с этой стороны не было.
— А что я сказала в эту ночь? — прошептала я еще тише, чем раньше.
Он пожал плечами, и я вздрогнула.
— Все так плохо?
— Ничего настолько ужасного, — вздохнул он.
— Пожалуйста, расскажи мне.
— В основном, ты произносила мое имя, все как обычно.
— Это не плохо, — подозрительно заметила я.
— Хотя, ближе к концу, ты начала бормотать чепуху, что-то типа: «Джейкоб, мой Джейкоб». — я слышала как ему больно, даже шептать такое. — «Твоему» Джейкобу это очень понравилось.
Я вытянула шею, пытаясь поцеловать Эдварда. Его глаз я не видела. Он смотрел вверх, на потолок палатки.
— Прости, — тихо произнесла я. — Просто, так я различаю их.
— Различаешь кого?
— Доктора Джекила от Мистера Хайда. Того Джейкоба, который мне нравиться и этого, который жутко меня бесит, — объяснила я.
— В этом что-то есть. — кажется, я слегка успокоила его. — Угадывай следующую ночь.
— Перелет домой из Италии.
Он помрачнел.
— Тебе она не нравиться? — изумилась я.
— Нет, эта ночь, как раз из моих любимых, но я удивлен, что и в твой список она попала. Разве, ты не допускала ту нелепую мысль, что я просто из чувства вины веду себя так, и ожидала, что стоит только самолету приземлится, и я просто сбегу от тебя?
— Да. — улыбнулась я. — Но ты, все равно, был там, рядом со мной.
Он поцеловал мои волосы. — Ты любишь меня больше, чем я того заслуживаю.
Я посмеялась над этой нереальной мыслью.
— Следующая в списке — ночь после Италии, — продолжала я.
— Да, эта есть в моем списке. Ты была такая смешная.
— Смешная? — обиделась я.
— Даже и представить себе не мог, что у тебя такие красочные мечты. Я целую вечность тебя убеждал, что ты не спишь.
— И я все еще не уверена в этом, — проговорила я. — Ты всегда кажешься мне мечтой, а не реальностью. А теперь рассказывай про свои ночи. Я угадала первое место?
— Нет. Первое место — две ночи назад, когда ты наконец-то согласилась выйти за меня замуж.
Я скорчила рожу.
— В твой список они не входят?
Я вспомнила, как он целовал меня, обещание, которое удалось у него вырвать, и изменила свое мнение: — Да… эта ночь, тоже из моих любимых. Но, только с оговоркой. Я не понимаю, почему она такая важная для тебя. Ты и так получил меня навечно.
— Лет, этак, через сто, когда у тебя будет достаточно опыта, чтобы действительно понять мой ответ, я все объясню тебе.
— Надо будет тебе напомнить — через сто лет.
— Ты согрелась? — переменил он резко тему.
— Все в порядке, мне тепло, — успокоила я его. — Почему ты спросил?
Перед тем, как он успел ответить, тишину за палаткой разорвал ужасный, полный горечи и боли вой. Звук срикошетил от голого скального фасада горы и заполнил все пространство вокруг, казалось, он доносился отовсюду.
Вой, пронзил мой мозг как торнадо, знакомо и странно. Странно, потому что я никогда раньше не слышала, такой несчастный плачь. Знакомый, потому что я узнала голос — узнала звук и поняла значение, словно сама выразила словами. Не было никакой разницы, что Джейкоб был не человек, когда он так закричал. Мне не нужны были переводчики.
Джейкоб был близко, он слышал каждое наше слово, и теперь он страдал в агонии.
Вой перешел в всхлипывающие рыдания и все снова стихло.
Я не слышала, как он тихо сбежал, но я почувствовала это. Почувствовала его отсутствие. Когда он был рядом, я не придала этому значения, а теперь ясно ощутила, ту пустоту, что он оставил уходя.
— У твоего обогревателя кончилось терпение, — тихо объяснил Эдвард. — Перемирие закончилось, — добавил он, так тихо, что я не была уверена, сказал ли он это вообще.
— Джейкоб подслушивал, — прошептала я. Это не был вопрос.
— Да.
— Ты знал.
— Да.
Уставившись, в никуда, я ничего не замечала вокруг.
— Я никогда не обещал драться честно, — тихо напомнил он мне. — И он заслуживает знать правду.
Я закрыла голову руками.
— Ты злишься на меня? — спросил он.
— Не на тебя, — прошептала я. — Я ужасаю сама себя.
— Не мучься, — взмолился он.
— Да, — горько согласилась я. — Надо сберечь сил и помучить Джейкоба еще немножко. Не хочу, чтобы он страдал мало.
— Он знал, что делал.
— Думаешь, это важно? — я смаргивала слезы, и их легко было услышать в моем голосе. — Думаешь, мне важно, что там честно или не честно, и был ли он предупрежден об этом? Я делаю ему больно. Каждый раз, когда поворачиваюсь к нему, я делаю больно снова. — мой голос становился громче, истеричнее. — Я ужасный человек.
Эдвард тесно сжал меня в объятиях. — Нет, это не правда.
— Так и есть! Что со мной такое? — я боролась с его руками, и он отпустил меня. — Я должна идти и найти его.
— Белла, он уже успел убежать на много километров вперед, и там холодно.
— Наплевать. Я не могу просто сидеть здесь. — сброси куртку Джейкоба, обув ботинки, я быстро рванулась к двери, мои ноги занемели.
— Мне нужно… мне нужно… — я не знала, как закончить предложение, не знала, что делать, но все равно раскрыла молнию палатки, и вылезла на яркое, холодное утро.
Снега было меньше, чем я ожидала после яростной бури прошлой ночью. Наверно снег просто сдуло, а не растопило солнцем, которое низко светило с юго-востока, солнечный свет отражался от снега и слепил мне с непривычки глаза. Воздух был морозным, но вокруг была мертвая тишина и, потихоньку, все согревалось поднимающимся все выше солнцем.
Сэт Клирвотер свернулся на сухом пространстве, усыпанном сухими хвойными иголками, в тени чахлых елей, голова положена на лапы. Его песочная шерсть, была почти незаметна на высохшей хвое, но я заметила яркий отблеск снега в его открытых глазах. Он внимательно смотрел на меня, как мне показалось, с осуждением.
Я знала, что Эдвард шел за мной, пока я ковыляла к деревьям. Я не слышала его, но его кожа на солнце отбрасывала танцующие радужные блики, впереди меня. Он не пытался остановить меня, пока я не углубилась на пару шагов в лес.
Его рука схватила мое левое запястье. Он, не обратил внимания, на мои попытки вырваться.
— Ты не можешь идти за ним. Не сегодня. Время уже почти настало. Не важно, что ты думаешь, но если ты потеряешься, это никому не поможет.
Я вывернула запястье, бессмысленно пытаясь вырваться.
— Прости, Белла, — прошептал он. — Я сожалею, что так поступил.
— Ты ничего не делал. Это моя вина. Я сделал это. Я все сделала не правильно. Я должна была… Когда он… Нужно было… Я…Я… — зарыдала я.
— Белла, Белла.
Он обнял меня, и мои слезы впитывались в его рубашку.
«Мне нужно было… сказать ему…я должна была… сказать… — мысли проносились у меня в голове. Но что могло все исправить?»
— Он не должен был узнать все, вот так.
— Хочешь, я попытаюсь вернуть его, чтобы вы поговорили? Еще есть немного времени, — бормотал Эдвард, подавленные страдания звучала в его голосе.
Я кивнула, уткнувшись в его грудь, мне было страшно смотреть ему в глаза.
— Оставайся у палатки, я скоро вернусь.
Его объятья пропали. Он так быстро ушел, что буквально через секунду оглянувшись, я не увидела его. Я осталась в одиночестве.
Я снова всхлипнула. Сегодня я всем делаю больно. Было ли что-нибудь, что я портилось от моего прикосновения?
Я не знала, почему именно сейчас мне было от этого так больно. Я ведь все время это знала. Но Джейкоб никогда не реагировал настолько сильно, теперь он скинул всю свою самоуверенность и показал настоящую боль. Звук его агонии, продолжал слышаться в моей голове, болью отдаваясь в груди. И еще одна боль рядом. Боль за то, что сочувствую страданиям Джейкоба. Боль за страдания Эдварда. За то, что я не смогла спокойно смотреть, как уходит Джейкоб, ведь я знала, что это правильно и так надо.
Я — эгоистка, я приношу людям боль, я мучаю тех, кого люблю.
Я как Кэти в «Грозовом перевале», только у меня выбор лучше, чем был у нее, мне не приходится выбирать между злом или слабостью. И вот я стою здесь и оплакиваю то, что натворила, и не делаю ничего, чтобы все изменить. Точно как делала Кэти.
Я не могла дальше позволять своей боли, влиять на мои решения. Это было слишком мало, слишком поздно, но я должна была поступить правильно. Может, это уже было сделано за меня. Может Эдвард не сможет уговорить его придти назад. И тогда я приму все, как случившийся факт, и заживу своей жизнью дальше. Эдвард больше никогда не увидит ни слезинки пролитой из-за Джейкоба Блэка.
А что, если Эдвард сможет вернуть Джейкоба, тогда мне придется все сказать ему. Сказать, чтобы он ушел и больше никогда не приходил.
В чем же была разница? Почему мне так трудно прощаться с ним? Сказать «прощай» моим друзьям, Анжеле, и Майку было просто, почему же тут мне так больно? Это не правильно. Это не должно ранить меня. Я получила то, что хотела. Я не могу иметь их обоих, потому что Джейкоб не может быть просто другом. Надо было попрощаться с этой мыслью. Насколько нелепо жадным может быть человек?
Мне нужно было забыть это бессмысленное чувство, будто Джейкоб часть моей жизни. Он не может быть рядом со мной, не может быть моим Джейкобом, потому что я принадлежу кому-то другому.
Я медленно волоча ноги, вернулась на маленькую полянку перед палаткой. Когда я вышла туда, моргая от резкого света, я бросила один короткий взгляд на Сэта, он не двигался со своей «кровати» из хвои, и отвела глаза, не смогла встретить его взгляд.
Мои волосы свалялись и торчали в разные стороны неаккуратными прядями, я была похожа на Медузу Горгону с змеями на голове. Я попыталась руками пригладить волосы, толку от этого не было никакого. Кому, какое дело, как я выгляжу?
Я схватила фляжку, висящую рядом с входом в палатку, и встряхнула ее. В ней что-то плескалось, я открыла колпачок и глотнула, чтобы смочить горло ледяной водой. Где-то рядом должна была быть еда, но я не слишком сильно хотела есть, и поэтому не стала искать. Начала мерять полянку шагами, все время чувствуя на себе взгляд Сэта. Я не смотрела на него, и он снова в моем представлении стал мальчиком, а не гигантским волком. Он так был похож на юного Джейкоба.
Я хотела попросить Сэта дать мне знак (пролаять или еще как-нибудь) идет ли Джейкоб, но остановила сама себя. Не важно, вернется Джейкоб или нет. Наверно, лучше будет, если не вернется. Я хотел бы иметь возможность позвонить Эдварду.
Сэт заскулил и вскочил на ноги.
— Что такое? — глупо спросила я его.
Он не обратил на меня никакого внимания, побежал к деревьям, и указав носом на запад начал слегка скулить.
— Это те другие, Сэт? — потребовала я. — На поле?
Он посмотрел на меня и хныкнул один раз, и снова поверну нос на запад. Его уши были прижаты к голове, и он снова скулил.
— Почему я была такая дура? Что я себе думала, когда отсылала Эдварда? Как я могу теперь узнать, что происходит там? Я не говорю по-волчьи.
Холодная струйка страха пробежала у меня по спине. А что, если времени уже не было? Что если Эдвард и Джейкоб подошли слишком близко? А что если Эдвард решит присоединиться к битве?
Ледяной холод наполнил мой желудок. А что, если переживания Сэта ничего общего не имеют с полем, и его визг был отрицанием? Что если Джейкоб и Эдвард сражаются друг с другом, где-то далеко в лесу? Они ведь не сделаю это, правда?
Ясно и с холодной уверенностью я поняла, что сделают — если сказано будет все не так, как нужно. Я вспомнила о напряженной перебранке сегодня утром в палатке, и размышляла, если б я не вмешалась, насколько близки они были к драке.
Если бы я потеряла их обоих, это была бы моя вина.
Холод сковал мое сердце.
Прежде, чем потерять сознание от страха, Сэт рыкнул слегка, звук шел из глубины его груди, и развернувшись пошел на свое место. Это успокоило меня, но я разозлилась. Мог, хотя бы нацарапать когтями послание на земле.
От ходьбы я вспотела под всеми своими одежками. Я скинула куртку в палатку, и направилась к маленькому проходу между деревьями.
Сэт подскочил, шерсть на загривке встала дыбом. Я огляделась, но ничего не увидела. Если Сэт не объяснит в чем дело, я кину в него шишку.
Он зарычал, низкий предупреждающий рык, он крался к западному краю, и я снова вспомнила свое раздражение.
— Это просто мы, Сэт, — отозвался Джейкоб.
Я постаралась понять, почему мое сердце забилось так быстро, когда я услышала его голос. Был ли это страх, из-за того, что мне предстояло сказать ему. Я не могла позволить себе радоваться тому, что он вернулся. Это только помешало бы мне.
Эдвард появился первый, вид у него был спокойный и равнодушный. Когда он выступил из тени, солнце отразилось от его кожи, так же как от снега. Сэт направился поприветствовать его, глядя прямо в глаза. Эдвард слегка кивнул, и его лоб напряженно нахмурился.
— Да, это все, что нам нужно, — пробормотал он сам себе, прежде чем ответить большому волку. — Не думаю, что нам следует удивляться. Но время уже совсем близко. Пожалуйста, попроси Сэма чтобы Элис уточнила расписание.
Сэт, опустил голову кивая, в этот момент и я захотела уметь рычать. Конечно, теперь, оказалось он умеет кивать. Я повернулась, взбешенная и сообразила, что и Джейкоб тут.
Он стоял спиной ко мне, смотрел в сторону, откуда пришел. Я с осторожностью ждала, когда он обернется ко мне.
— Белла, — произнес Эдвард, неожиданно оказавшийся рядом. Он смотрел на меня глазами полными беспокойства. Его великодушие не знало границ. Я его не заслужила, особенно после сегодняшних поступков.
— Есть осложнения, — сказал он, осторожно подбирая слова, что бы не испугать меня. — Я отойду с Сэтом подальше, и мы с ним попытаемся все выяснить. Я буду достаточно далеко, и не буду вас подслушивать. Я знаю, ты не хочешь зрителей, не важно, что ты решишь.
Только в самом конце, его голос выдал переживания и боль.
Я никогда больше не сделаю ему больно. Это будет цель моей жизни, сделать все, чтобы он больше никогда не смотрел на меня такими глазами.
Я была слишком несчастна, чтобы спросить, что там за проблемы. Сейчас мне ничего не было нужно.
— Поспеши назад, — прошептала я в ответ.
Он легко поцеловал меня в губы и затем исчез в лесу вместе с Сэтом.
Джейкоб продолжал стоять в тени деревьев. Я не могла точно сказать, что за выражение было у него на лице.
— Белла, я спешу, — глухо сказал он. — Давай, быстрее все закончим.
Я сглотнула, горло внезапно стало сухим, и я не знала, смогу ли произнести хоть слово.
— Давай, говори и закончим.
Я глубоко вздохнула.
— Прости меня, за то, что я такая испорченная, — прошептала я. — Прости, за то, что я такая эгоистка. Я хотела бы никогда не встречать тебя, чтобы не причинять тебе боль. Я никогда больше этого не сделаю. Я обещаю. Я буду держаться от тебя подальше. Я уеду из штата. И тебе больше никогда не придется смотреть на меня.
— Это не очень-то похоже не извинение, — горько заметил он.
Я не могла говорить громче, только шепотом. — Скажи мне, как все сделать правильно.
— А что, если я не хочу, чтобы ты уезжала от меня? Что, если мне лучше, чтобы ты осталась, это эгоизм или нет? Я не пойму, ты что, пытаешься все сделать лучше для меня?
— Это ничему не поможет, Джейк. Было неправильно оставаться с тобой, когда мы оба хотели совсем разного. Лучше не станет. Все только будет еще больнее для тебя. Я не хочу ранить тебя. Я ненавижу это. — мой голос сорвался.
Он вздохнул. — Перестань. Не нужно больше ничего говорить. Я понял.
Я хотела сказать ему, как мне будет не хватать его, но я прикусила свой язык. Это тоже, ничему не поможет.
Некоторое время он стоял тихо, смотрел в землю, и я сражалась с своим желанием подойти и обнять его. Успокоить его.
Потом он поднял голову.
— Ну, не ты одна способна на самопожертвование, — сказал он с надрывом. — В эту игру могу играть двое.
— Что?
— Я и сам вел себя не очень хорошо. Все усложнил и тебе, и себе. Нужно было в начале не обольщаться. Но я и тебе тоже причинил боль.
— Это моя вина.
— Не могу позволить взять тебе всю вину на себя, Белла. Или всю славу. Я знаю, как искупить свою вину.
— О чем, это, ты говоришь? — возмутилась я. Сумасшедший огонь в его глазах испугал меня.
Он взглянул на солнце, и улыбнулся мне.
— Там внизу, готовиться серьезная битва. Я не думаю, что будет сложно удалить себя из игры.
Его слова дошли до моего сознания, медленно, одно за одним, и у меня перехватило дыхание. Несмотря, на все мои попытки убрать Джейкоба из моей жизни насовсем, я, до этой самой секунды, не представляла себе, насколько глубоко это вонзит в меня нож.
— О, нет, Джейк! Нет, нет-нет-нет… — тараторила я в ужасе. — Нет, Джейк, нет. Пожалуйста, нет.
У меня от страха задрожали коленки.
— Какая разница, Белла? Всем будет, только, лучше от этого. Тебе даже никуда не придется уезжать.
— Нет! — мой голос стал громче. — Нет, Джейкоб! Я не позволю тебе!
— И как ты меня остановишь? — язвительно спросил он, улыбаясь, чтобы не быть слишком колким.
— Джейкоб, я тебя умоляю. Останься со мной. — я чуть было не упала на колени, если бы могла двигаться.
— Пятнадцать минут, пока я пропущу заварушку? Чтобы ты, снова смогла сбежать от меня, как только решишь, что я в безопасности? Ты наверно шутишь.
— Я не убегу. Я передумала. Мы что-нибудь придумаем, Джейкоб. Всегда можно найти компромисс. Не уходи!
— Ты лжешь.
— Нет, не лгу. Ты знаешь, я не умею врать. Посмотри мне в глаза. Я останусь, если останешься и ты.
Его лицо стало жестким: — И я буду твоим шафером на свадьбе?
Я не смогла ничего возразить ему, все что я могла произнести, было: — Пожалуйста.
— Я так и думал, — сказал он, лицо стало снова спокойным, но огонек в глазах не потух.
— Я люблю тебе, Белла, — произнес он.
— Я люблю тебя, Джейкоб, — несчастно прошептала я.
Он улыбнулся: — Я знаю это лучше, чем ты думаешь.
И Джейкоб повернулся, чтобы уйти.
— Все что угодно, — закричала я ему вслед, горло сжималось от страха за него. — Все что хочешь, Джейкоб. Только не делай этого!
Он остановился, медленно повернулся ко мне.
— Не думаю, что ты говоришь именно это.
— Останься, — умоляла я.
Он мотнул головой. — Нет, я ухожу, — замолчал он, решая что-то. — Но, я могу предоставить судьбе решать.
— Ты о чем? — выдавила я.
— Мне не придется ничего делать специально — я просто пойду и сделаю то, что могу изо всех своих сил, для стаи, и позволить случаю решить. — он пожал плечами. — Если ты и правда сможешь убедить меня, что действительно хочешь, чтобы я вернулся, а не просто бескорыстно упрашивала.
— Как? — спросила я.
— Можешь попросить меня, — предложил он.
— Вернись, — прошептала я. Как он мог сомневаться в моих намерениях?
Он покачал головой, снова улыбаясь.
— Я не это имел в виду.
Мне понадобилась секунда сообразить, о чем он говорил, и все это время он смотрел на меня с таким видом, что заранее знал мой ответ. Как только я все это сообразила, я выпалила, не задумываясь, сколько эти слова будут потом мне стоить:
— Ты поцелуешь меня, Джейкоб?
Его глаза широко раскрылись от удивления, затем подозрительно сузились.
— Ты блефуешь.
— Поцелуй меня, Джейкоб. Поцелуй и возвращайся.
Стоя в тени, он раздумывал, сражаясь сам с собой. Он уже почти повернулся на запад, чтобы уйти. Все еще смотря вдаль, он сделал один неуверенный шажок в моем направлении, затем второй. Повернулся, посмотреть на меня, сомнение было в его глазах.
Я смотрела на него. Я не знала, что за выражение застыло на моем лице.
Джейкоб качнулся на пятках, и затем рвану вперед, три длинных скачка и между нами больше не было расстояния.
Я знала, он воспользуется преимуществом, данным ему этой ситуацией. Я ждала этого. Я стояла не двигаясь, закрыв глаза, руки сжаты в кулаки, когда его руки коснулись моего лица и его губы нашли мои, он целовал меня настойчиво, почти переходя в насилие.
Я знала, он злился, когда его рот почувствовал мое пассивное сопротивление. Одна рука переместилась мне на затылок, схватив меня за волосы. Другой рукой, он грубо схватил меня за плечо, встряхнул меня и прижал к себе. Двигаясь вниз, нашел мое запястье и закинул себе на шею. Я оставила руку там, моя кисть все еще была сложена в кулак, я не была уверена, насколько смогу далеко зайти в своем желании оставить его в живых. Все это время, его губы, смущающе мягкие и теплые, пытались заставить меня ответить.
Как только он понял, что я не отпущу руку с его шеи, он оставил мое запястье, его рука переместилась на мою талию. Его горячая рука прижалась к коже на моей спине, он дернул меня вперед, крепко прижав к себе. На какой-то момент, он перестал целовать меня, но я знала, он не успокоиться, пока не получит свое. Он целовал мне щеки, линию челюсти, опустился вниз на шею. Отпустив мои волосы, закинул мою вторую руку себе на шею.
Обе его руки были на моей талии, а его губы нашли мое ухо.
— Ты можешь лучше, Белла, — прошептал он хрипло. — Ты недооцениваешь себя.
Я задрожала, когда он куснул мочку моего уха.
— Да, именно так, — шептал он. — Хотя бы раз, позволь чувствам вырваться наружу.
Я автоматически отрицательно затрясла головой, пока одна его рука не вернулась мне на затылок, и не остановила меня.
Его голос снова стал язвительный. — Ты уверена, что хочешь, чтобы я вернулся? Или ты хочешь, чтобы я погиб?
Злость на него прокатилась через меня, как удар хлыстом. Это уж слишком — он не сражался честно.
Мои руки уже были вокруг его шеи, так что я схватила его волосы, не обращая внимания на боль в сломанном суставе, и попыталась оттолкнуть его от себя.
А Джейкоб не понял меня.
Он был слишком силен, чтобы сообразить, что мои слабые руки пытаюшиеся с корнем выдрать у него волосы, пытались сделать ему больно. Вместо злости, он вообразил себе страсть. Он решил, что я наконец-то ответила ему.
Задыхаясь от безумного желания, он прижался своим ртом ко мне, его пальцы сильно прижались к коже на моей талии.
Толчок ярости, вывел из строя мой самоконтроль, его страстный неожиданный ответ отключил его. Если бы в действиях Джейкоба был только триумф, я способна была бы противостоять. Но абсолютная беззащитность его внезапной радости, сломали мою решимость, уничтожили ее. Вопреки всему, мои губы двигались с его губами, странно, так они не двигались никогда — с Джейкобом мне не нужно было быть осторожной, и он совсем не был осторожен со мной.
Мои пальцы запутались в его волосах, но теперь, я притягивала его ближе.
Он был везде. Слепящее солнце окрасило мои веки красным, и это был подходящий цвет для страсти. Жара была везде. Я не видела ничего и никого, кроме Джейкоба. Маленький кусочек разума, оставшийся у меня, кричал мне вопросы.
Почему я не останавливала его? Еще хуже, почему я не хотела, чтобы он остановился? Что это означало? Почему мои руки ласкали его плечи и почему мне нравилось чувствовать, какие они у него широкие и сильные? Почему мне казалось, что его руки, и так слишком сильно прижимавшие меня к его телу, прижимают меня не достаточно тесно?
Вопросы были глупые, потому что я знала на них ответ. Я врала себе.
Джейкоб был прав. Он был прав все это время. Он был больше, чем просто мой друг. Вот почему, было невозможно, сказать ему прощай, потому что я любила его. Тоже. Я любила его, больше чем было позволено, и все равно недостаточно. Я любила его, но этого было недостаточно, чтобы что-то изменить. Это лишь усиливало наши страдания. Это, лишь еще больше ранит его.
А я не переживала больше не из-за чего, только из-за его страданий. Я больше чем заслужила свои мучения. Я надеялась, что мне будет больно. Я надеялась, что буду стардать.
В этот момент, я почувствовала, словно мы были единым целым. Его боль всегда была и будет моей болью — теперь его радость, будет моей радостью. Я радовалась, и его счастье было с примесью боли. Почти ощутимой — она жгла меня словно кислотой, медленно и мучительно.
На одну короткую, бесконечную секунду, совершенно другой мой путь, открылся перед моими увлажненными слезами глазами. Словно я смотрела через фильтр мыслей Джейкоба, я видела себя, видела именно то, чего я лишусь, точно зная, что это осознание не поможет мне ничем. Я видела Чарли и Рене, странный коллаж вместе с Билли и Сэмом в Ла Пуш. Я видела, как пробегали годы, как я старею. Я видела огромного красно-коричневого волка, моего возлюбленного, он всегда вставал на мою защиту в нужную минуту. На самый маленький фрагмент этой секунды, я увидела головки двух бегущих вдаль черноволосых детей, убегающих от меня в знакомый лес. Они исчезли, и с ними исчезло и мое видение.
Потом, почти отчетливо, я почувствовала, как мое сердце раскалывается на части, маленький кусок откололся от целого.
Наши губы все еще были соединены. Я открыла глаза, Джейкоб смотрела на меня радостно и удивленно.
— Мне нужно идти, — прошептал он.
— Нет.
Он улыбнулся, довольный моим ответом. — Я не надолго, — ответил он. — Но еще кое-что сначала…
Он наклонился поцеловать меня снова, и не было причины сопротивляться ему. Какой в этом был смысл?
В этот раз, все было по-другому. Его руки мягко держали мое лицо и его губы были нежные и неожиданно робкие. Поцелуй был легкий и очень, очень сладкий.
Он обвил меня руками, крепко обнял и прошептал в ухо.
— Это должен был быть наш первый поцелуй. Лучше позже, чем никогда.
Уткнувшись ему в грудь, чтобы он не мог видеть, моих слез, я разрыдалась.

Мы разом посмотрели на небо.
Целая стена фиолетово-черных туч, поднималась с запада, продвигаясь и накрывая лес черной стеной.
— Ничего себе, — пробормотала я. — Поспеши, Джейкоб. Ты захочешь быть дома, прежде чем буря доберется сюда.
— Домой я не пойду.
Я взглянула на него, сердито. — Ты не будешь с нами.
— Технически — нет, то есть я не буду торчать с вами в одной палатке или типа того. Я предпочитаю запах бури. Но я уверен, твой кровосос захочет быть на связи со стаей, чтобы координировать действия, и я прекрасно буду выполнять такую службу.
— Я предполагала, что это будет работа Сэта.
— Он придет завтра, во время сражения.
Напоминание, заставило замолчать меня на секунду. Я смотрела на него, волнение кипело внутри меня.
— Я не предполагаю, что есть варианты и ты останешься здесь, так как ты уже здесь. — предположила я. — Но, если я буду умолять? Или предложу вечное рабство?
— Заманчиво, но нет. Хотя, на твои уговоры будет интересно посмотреть. Можешь начинать, если хочешь.
— Неужели я совсем-совсем ничего не могу предложить?
— Ничегошеньки. Ну, разве что, ты можешь гарантировать мне драку поинтереснее. Все равно, Сэм руководит, а не я.
Я вспомнила.
— Эдвард рассказал мне кое-что, в тот день… о тебе.
Джейкоб ощетинился. — Наверное соврал.
— Да, неужели? И ты не второй командующий в стае?
Он моргнул, его лицо вытянулось от удивления. — О, это.
— Как ты мог, не рассказать мне.
— А зачем? Это же ерунда.
— Я не знаю. А почему бы и нет? Это интересно. Так, как это работает? Получается, Сэм — Альфа, а ты…типа Бета?
Джейкоб улыбнулся от придуманного мной термина.
— Сэм был первый, старший. У него есть право быть главным.
Я нахмурилась. — Но почему вторые не Джаред или не Пол? Они ведь изменились сразу за Сэмом.
— Ну…это трудно объяснить, — уклончиво ответил Джейкоб.
— Попробуй.
Он вздохнул. — Это больше похоже на наследство, понимаешь? Старые штучки. Почему должно быть важно, кто был твой дедушка, а?
Я вспомнила, что-то, что рассказывал мне Джейкоб давным-давно, еще до того, как мы оба узнали об оборотнях.
— Разве ты не говорил, что Эфраим Блэк был последний вождь племени Квилет?
— Да, точно. Потому что он был Альфа. Ты знала, что технически, Сэм теперь вождь всего племени? — он засмеялся. — Сумасшедшие традиции.
Я думала об этом секунду, пытаясь сложить все куски вместе.
— Но еще, ты говорил, что люди слушают твоего отца, больше чем кого-либо, потому что он внук самого Эфраима?
— Ну и?
— Значит, наследие… ты должен быть вождем, так ведь?
Джейкоб не отвечал. Он смотрел в темнеющий лес, словно ему нужно было сосредоточиться на том, куда идти.
— Джейк?
— Нет. Эта работа Сэма. — он смотрел на наш путь.
— Почему? Его пра-прадедушка был Левай Юлей, так? Левай, тоже был Альфа?
— Альфа — может быть только один, — ответил он машинально.
— Так кто был Левай?
— Типа, Бета, думаю, — он фыркнул от моего слова. — Как я.
— Бессмыслица.
— Не важно.
— Я просто хочу понять.
Джейкоб, наконец-то посмотрел мне в глаза, и проговорил со вздохом. — Да, я должен был быть Альфа.
Мои брови сошлись вместе.
— Сэм не захотел уступить?
— Вряд ли. Я не захотел занять его место.
— Почему?
Он нахмурился, ему было неуютно от моих распросов. Теперь, была его очередь смущаться.
— Я ничего такого не хочу, Белла. Я не хотел ничего менять. Я не хочу быть каким-то легендарным вождем. Я не хотел быть в стае волков, да к тому-же еще и их вожаком. Я не согласился, когда Сэм предложил.
Долго я думала об этом. Джейкоб не прерывал моих раздумий. Он снова смотрел в лес.
— Но я думала, что ты стал счастливее. Что тебе хорошо, — прошептала я в конце концов.
Джейкоб уверенно смотрел на меня вниз.
— Да, уж. На самом деле, не все так плохо. Иногда, даже занятно, как, например — завтра. Но поначалу, я словно оказался на войне, о существовании которой даже не подозревал. Нет выбора, понимаешь? И все было закончено. — он пожал плечами.
— В любом случае, я думаю, что теперь я доволен. Это надо сделать, и разве я могу доверять кому-то свою работу, чтобы выполнить все так, как нужно? Лучше все сделать самому.
Я смотрела на него, чувствуя неожиданное благоговение перед своим другом. Он был гораздо более взрослым, чем я думала. Как и у Билли, тогда около костра, было в нем какое-то королевское величие, которого я никак не ожидала увидеть.
— Вождь Джейкоб, — прошептала я, улыбаясь звучанию этих слов.
Он закатил глаза.
Именно сейчас, порыв ветра задул сильнее сквозь деревья вокруг нас, и почувствовалось, что дул он прямо с ледников. Острый звук, ломающейся древесины, эхом донесся с гор. Хотя и темнело, страшная туча закрывала небо, я все еще могла разглядеть маленькие белые хлопья, кружащиеся за нами.
Джейкоб ступил на тропу, смотря вниз под ноги, когда побежал напрямик. Я более охотно прижалась к его груди, прячась от нежданного снега.
Всего минутой позже, когда он завернул за укрытую от ветра сторону каменного пика, мы увидели маленькую палатку, укрепленную у закрывающей ее скалы. Еще больше снежинок закружились вокруг нас, но ветер был слишком силен, чтобы позволить им упасть.
— Белла! — с облегчением воскликнул Эдвард. Мы застали его, когда он ходил туда сюда по маленькому открытому пространству.
Он метнулся ко мне, движение получилось смазанное, так всегда происходило, когда он двигался очень быстро. Джейкоб показушно поклонился ему и поставил меня на ноги перед ним. Эдвард проигнорировал его поведение и крепко обнял меня.
— Спасибо, — сказал Эдвард поверх моей головы. Его тон был искренний. — Быстрее, чем я рассчитывал, и я очень это ценю.
Я обернулась увидеть ответную реакцию Джейкоба.
Тот едва пожал плечами, вся его дружелюбность пропала.
— Тащи ее внутрь. Будет плохо — у меня волосы встают дыбом. Палатка укреплена надежно?
— Я ее укрепил к скале.
— Хорошо.
Джейкоб посмотрел вверх, на небо, теперь ставшее черным — началась буря, черноту разбавляли снежные вихри. Его ноздри раздулись.
— Я изменюсь, — сказал он. — Хочу узнать, что происходит дома.
Он повесил куртку на короткую, толстую ветку и, ни обернувшись назад, направился в мрачный лес.

Глава 20
Компромис

Все было готово.
Я собрала вещи для двухдневного визита “к Элис”, и моя сумка ждала меня на пассажирском сидении грузовика. Билеты на концерт я отдала Анжеле, Бену и Майку. Майк собирался взять с собой Джессику, именно на это я и надеялась. Билли одолжил лодку Старого Квила Атеары и пригласил Чарли, перед началом дневной игры, порыбачить в открытое море. Два самых юных оборотня — Коллин и Бреди, хотя были еще детьми, обоим всего по тринадцать лет — остались защищать Ла Пуш. Даже при таком раскладе, Чарли был в большей безопасности, чем те, кто остался в Форкс.
Я сделала все, что могла. Попыталась принять все, как есть, и забыть о том, что не зависит от меня, по крайней мере, на сегодняшний вечер. Так или иначе, через 48 часов, все закончится. Эта мысль почти успокаивала.
Эдвард попросил меня расслабиться, и я старалась, изо всех сил.
— На одну ночь, может, попытаемся забыть обо всем, кроме нас двоих? — умолял он, применив всю силу своего взгляда. — Кажется, мне всегда будет мало времени проведенного именно так. Мне нужно быть с тобой. Только с тобой.
Было не сложно согласиться с ним, хотя я знала, что проще сказать, чем, действительно, забыть о моих страхах. В моей голове сейчас были другие проблемы, и то, что мы будем сегодня ночью одни, поможет их решить.
Кое-что изменилось.
Например, я была готова.
Я была готова присоединиться к его семье и к его миру. Меня подвели к этому, тот страх, чувство вины и страдания, что я переживала сейчас. У меня была возможность сосредоточиться и все обдумать тогда, когда я смотрела на луну сквозь облака, сидя рядом с оборотнем — и я знала, что не запаникую снова. В следующий раз, если на нас нападут, я буду готова. Ценный помощник, а не обуза. Ему никогда больше не придется выбирать между мной и своей семьей. Мы станем партнерами, как Элис и Джаспер. В следующий раз, я буду активно участвовать в событиях.
Подожду, пока уберут меч у меня над головой, лишь бы Эдвард был доволен. Но это не обязательно. Я была готова.
Лишь одного не хватало.
Только одно, потому что, все остальное — не изменилось, в том числе и то, как отчаянно я любила его. У меня было много времени обдумать причины возникновения пари Джаспера и Эмметта — и понять, что я утрачу, став не человеком, и от чего, я не собиралась отказываться. Я буду настаивать на одном человеческом переживании, и точно знала на каком именно, прежде чем стану вампиром.
Нам было чем заняться сегодня ночью. После всего, что я видела за прошедшие два года, слово «невозможно» потеряло для меня свой смысл. Теперь, чтобы остановить меня потребуется нечто посущественнее.
Ну, ладно, может это будет намного сложнее, чем я планирую. Но я собиралась попробовать.
Настроенная настолько решительно, не удивительно, что я все еще нервничала, когда подъезжала к его дому по длинной аллее — я не знала, как исполнить то, что задумала, и это обеспечило мне нервную дрожь.
Эдвард сидел на пассажирском сидении, и старательно скрывал улыбку, наблюдая, как медленно я вела машину. Удивительно, но он не стал настаивать сесть за руль, сегодня он, казался, довольным моей медленной скоростью.
Когда мы добрались до дома, уже стемнело, а лужайку перед домом заливал яркий свет из всех окон.
Стоило мне заглушить мотор, как он уже стоял около моей двери, открыв ее мне. Одной рукой он помог мне выбраться из кабины, другой рукой вытянул мою сумку из кузова и перебросил ее через плечо. Его губы нашли мои, и я услышала, как, у меня за спиной, он ногой захлопнул дверь.
Не прерывая поцелуй, он поднял меня на руки, и понес в дом.
Была ли входная дверь уже открыта? Я не знаю. Мы оказались внутри, и у меня слегка кружилась голова. Приходилось напоминать себе, не забывать дышать.
Этот поцелуй не напугал меня. Он не был похоже на тот, когда я чувствовала, как сквозь его самоконтроль, по чуть-чуть, просачивались страх и паника. Его губы не были беспокойными, но были полны восторга — казалось, он тоже, как и я, взволнован тем, что сегодня ночью мы будем наедине. Он продолжал целовать меня еще несколько минут, стоя в прихожей; и казался менее осторожным, чем обычно, своими губами я чувствовала холод и настойчивость его рта.
Я испытала прилив оптимизма. Возможно, получить то, чего мне хотелось, будет вовсе не так уж сложно, как я предполагала.
Нет, конечно, это будет именно настолько сложно.
С низким смешком, он отодвинул меня, держа на расстоянии вытянутой руки.
— Добро пожаловать домой, — сказал он, его глаза были ясными и теплыми.
— Отлично звучит, — сказала я, мне не хватало воздуха.
Он осторожно поставил меня на ноги. Я обняла его обеими руками, не желая, чтобы между нами было хоть какое-то расстояние
— У меня кое-что есть для тебя, — сказал он, словно возвращаясь к старому разговору.
— Да?
— Кое-что подержанное для тебя, помнишь? Ты сказала, что примешь.
— О, да. Думаю, именно это я и сказала.
Он посмеялся над моей нерешительностью.
— Это на верху, в моей комнате. Принести?
«В его спальне?» — Конечно, — согласилась я, чувствуя, что схитрила, переплетая свои пальцы с его пальцами. — Пойдем.
Он, должно быть, очень хотел подарить мне свой не-подарок, потому что обычная человеческая скорость его не устроила. Он, снова, схватил меня в охапку и почти взлетел, по ступенькам, в свою комнату. Поставил меня около двери и бросился к стенному шкафу.
Он вернулся, не успела я сделать и шага, но я проигнорировав его направилась к огромной золотой кровати, опустилась на край и скользнула на середину. Я скрутилась в клубочек, обхватив руками коленки.
— Хорошо, — пробормотала я. Теперь, находясь там, где и хотела, можно позволить себе некоторое сопротивление. — Давай подарок сюда.
Эдвард рассмеялся.
Он забрался на кровать и сел рядом со мной, мое сердце затрепыхало. Я понадеялась, что он спишет это на волнение из-за его подарка.
— Использованная вещь, — напомнил он строго. Он взял мое левое запястье, и всего на мгновение, дотронулся до серебряного браслета. Затем отпустил мою руку.
Я осторожно ее изучала. На противоположной, от волка, стороне цепочки, теперь висел сверкающий кристалл в форме сердца. Миллионы граней сверкали даже в приглушенном свете лампы. Я испустила низкий вздох восторга.
— Он принадлежал моей матери. — пожал он плечами, подчеркивая, что ничего особенного в этом нет. — Я унаследовал немного этих безделушек. Несколько подарил Эсме и Элис. Так что, ясно, это всего лишь мелочь.
Я сочувствующе улыбнулась его заверениям.
— Но я подумал, что это было бы хорошим напоминанием, — продолжал он. — Он твердый и холодный. — Эдвард рассмеялся. — И на солнечном свете он отбрасывает радужные блики.
— Ты забыл про самое важное сходство, — произнесла я. — Оно прекрасно.
— Мое сердце такое же тихое, — сказал он задумчиво. — И оно, тоже, твое.
Я тряхнула рукой, чтобы сердечко заблестело. — Спасибо. За оба.
— Нет, спасибо тебе. Это такое облегчение, что ты приняла подарок так легко. Пора тебе привыкать получать их. — он усмехнулся, блеснув зубами.
Я прильнула к нему, просунула голову под его руку и прижалась к нему. Возможно, это было похоже на объятия с статутей Давида Микеланджело, разница лишь в том, что это безупречное мраморное создание обняло меня своими руками и притянуло поближе к себе.
Это было неплохое место начать.
— Можем мы обсудить кое-что? Я оценю, если ты взглянешь на все непредвзято.
Он поколебался с минуту. — Постараюсь изо всех сил, — осторожно, ответил он.
— Я не нарушу никаких правил, — пообещала я. — Все будет, исключительно, о тебе и обо мне. — я прочистила горло. — Итак … я впечатлена тем, как хорошо мы нашли компромисс прошлой ночью. Думаю, я хотела бы применить тот же принцип к другой ситуации. — я удивилась, почему веду себя так официально. Должно быть — нервы.
— Что ты хочешь обсудить? — спросил он, улыбаясь.
Я отчаянно пыталась подобрать правильные слова, что бы начать.
— Послушай, как быстро бьется твое сердце, — прошептал он. — Оно трепещет словно крылышки колибри. Ты в порядке?
— Я чувствую себя отлично.
— Тогда продолжай, пожалуйста, — подбодрил он меня.
— Ну, думаю, вначале, я хотела бы поговорить с тобой об этом смехотворном брачном условии.
— Смехотворно оно только для тебя. И что о нем?
— Я тут размышляла … это все еще можно обсудить?
Эдвард нахмурился, посерьезнел. — Давным—давно мной была сделана самая большая уступка — я согласился забрать твою жизнь, вопреки своим собственным убеждениям. И это следует считать, как несколько компромиссов, сразу, в твою пользу.
— Нет. — затрясла я головой, стараясь поддерживать спокойное выражение лица. — С этой частью решено. Мы не обсуждаем сейчас мое …. изменение. Я хочу добиться некоторых других деталей.
Он с подозрением посмотрел на меня. — Про какие конкретно детали ты говоришь?
Я медлила. — Давай выясним твои условия вначале.
— Ты знаешь, чего я хочу.
— Супружество. — я произнесла это слово так, словно оно было ругательством.
— Да. — он широко улыбнулся. — Для начала.
Шок испортил мое спокойное выражение. — Есть что-то еще?
— Ну, — сказал он, с таким выражением лица, будто он уже все просчитал. — Если ты будешь моей женой, тогда — все мое, станет твоим, … например, деньги на обучение. Поэтому не будет проблем с Дартмутом.
— Что-нибудь еще? Пока у тебя не прошел приступ абсурдных желаний?
— Я бы не возражал против времени.
— Нет. Никакого времени. При таких условиях сделка разрывается прямо сейчас.
Он тоскливо вздохнул. — Всего год или два?
Я потрясла головой, мои губы упрямо сжались. — Переходи к следующему.
— Это все. Разве что, ты захочешь поговорить о машинах…
Увидев мою гримасу, он широко улыбнулся, затем взял мою руку и начал играть с моими пальцами.
— Я не представлял, что кроме желания превратиться в чудовище, ты хочешь чего-то еще. Мне очень любопытно. — его голос был низким и мягким. Не знай, я его так хорошо, даже не заметила бы легкую небрежность в тоне.
Я сделала паузу, глядя на его руки поверх своих. Все еще не зная с чего начать. Чувствуя его взгляд на себе, я боялась взглянуть вверх. Лицо вспыхнуло от прилива крови.
Его прохладные пальцы погладили мою щеку. — Ты краснеешь? — удивленно спросил он. Я продолжала смотреть вниз. — Пожалуйста. Белла, неизвестность ранит меня.
Я закусила губу.
— Белла. — Теперь упрек в его тоне, напомнил мне, как ему тяжело, когда я держу свои мысли при себе.
— Ну, я немного переживаю… о том, что будет после, — призналась я, наконец, взглянув на него.
Я почувствовала, как напряглось его тело, но его голос был нежен и бархатист. — Из-за чего ты переживаешь?
— Кажется, все вы убежденны, что после изменения, единственным моим интересом будет убить всех в городе, — призналась я, и он вздрогнул от слов, которые я подобрала. — И я боюсь, что буду так поглощена мыслями об убийствах, что не буду больше собой… и, что я не буду … я не буду хотеть тебя так же, как сейчас.
— Белла, это состояние не длится вечно, — уверил он меня.
Он меня не понял.
— Эдвард, — сказала я, нервничая, рассматривая веснушку у себя на запястье. — Есть кое-что, что я хотела бы сделать, перед тем как измениться.
Он ожидал, что я продолжу. Я не стала. Мое лицо все горело.
— Все, что хочешь, — подбодрил он меня, растерявшись и теряясь в догадках.
— Обещаешь? — прошептала я, зная, что моя попытка поймать его на слове не сработает, но не смогла устоять от такого соблазна.
— Да, — сказал он. Я взглянула вверх, что бы увидеть его серьезный и расстеряный взгляд.
— Скажи мне — что ты хочешь, и ты можешь получить это.
Не могу поверить, насколько смущенно и по-идиотски я себя чувствовала. Я была так невинна — что, конечно, и было центром обсуждения. У меня не было ни малейшего соображения о том, как быть соблазнительной. Мне пришлось просто покраснеть и решиться сказать прямо.
— Тебя, — почти бессвязно прошептала я.
— Я твой, — улыбнулся он, пытаясь поймать мой взгляд, когда я снова отвела глаза.
Я глубоко вздохнула и придвинулась вперед, так чтобы встать на колени на кровати. Затем я обвила руками его шею и поцеловала его.
Он ответил мне поцелуем, изумленно, но с желанием. Его губы были нежны, и могу сказать, что его мысли были далеко — стараясь выяснить, что было у меня на уме. Я решила, ему нужен намек.
Мои руки немного дрожали, когда я убирала их с его шеи. Мои пальцы опустились вниз, к воротнику его рубашки. Дрожь мешала, пока я торопливо пыталась расстегнуть ему пуговицы, прежде, чем он остановил меня.
Его губы застыли, и я почти слышала щелчок в его голове, когда он сложил вместе все мои мысли и действия.
Он разом оттолкнул меня в сторону, его лицо выражало сильное неодобрение.
— Будь ответственней, Белла.
— Ты пообещал — все, что захочу, — напомнила я ему без надежды.
— Мы не обсуждаем это. — он смотрел на меня, пока застегивал две верхние пуговицы, которые я успела расстегнуть.
Мои зубы сжались.
— А я говорю, обсуждаем, — прорычала я. Подняла руки к блузке и расстегнула первую пуговицу.
Он схватил мои запястья и прижал руки по швам.
— Я сказал — нет, — произнес он бесстрастно.
Мы сердито смотрели друг на друга.
— Ты сам хотел знать, — заметила я.
— Я думал, это будет что-то реальное.
— Значит, ты можешь просить о любой глупости и нелепости, какой хочешь ты — например, о браке — но мне не позволено даже обсудить, что я…
Пока я скандалила, он сложил мои руки вместе, удерживая одной своей, и другой рукой закрыл мне рот.
— Нет. — с каменным лицом сказал он.
Я глубоко вдохнула, чтобы успокоиться. И, когда гнев начал спадать, я почувствовала что-то другое.
Мне потребовалась минута, что бы сообразить, почему я снова смотрю вниз и краска вернулась к лицу — почему я чувствовала тяжесть в желудке, почему глаза стали влажные, почему мне вдруг захотелось бежать из комнаты.
Отказ прошел сквозь меня, безотчетно и сильно.
Я знало, это неразумно. В прошлые попытки он ясно объяснил, что моя безопасность единственный останавливающий его фактор. Все же, я никогда прежде не чувствовала себя такой уязвленной. Я хмуро смотрела на золотое одеяло, подходящее по цвету к его глазам и старалась прогнать рефлекторную реакцию, говорившую мне, что я была ненужной и нежеланной.
Эдвард вздохнул. Его рука переместилась с моего рта под подбородок, он приподнял мое лицо вверх, пока мне не пришлось посмотреть на него.
— Что теперь?
— Ничего, — пробормотала я.
Долгое время он внимательно рассматривал мое лицо, пока я безуспешно пыталась избежать его взгляда. Он изогнул бровь, и вдруг его выражение превратилось в испуг.
— Я ранил твои чувства? — спросил он, шокированный.
— Нет, — соврала я.
Так быстро, что я даже не заметила, как это произошло, я была в его руках, мое лицо покоилось у его плеча, поддерживаемое с другой стороны кистью его руки, пока большим пальцем он успокаивающе гладил меня по щеке.
— Ты знаешь, почему мне пришлось сказать нет, — прошептал он. — Ты знаешь, что я тоже хочу тебя.
— Хочешь? — прошептала я с сомнением.
— Конечно, хочу, ты глупая, красивая, сверхчувствительная девчонка. — он рассмеялся, и затем его голос стал слабым. — Кто тебя не хочет? Такое чувство, что позади меня очередь из соперников, дерущихся за место, только и ждущих, когда я совершу ошибку и предоставлю им шанс … Ты слишком желанна.
— И кто теперь глупый? — я усомнилась, можно ли неловкость, застенчивость, и глупость добавить к слову «желанная» в чьей-то записной книжке.
— Мне разослать петицию, чтобы заставить тебя поверить? Сказать тебе, чьи имена будут в верхних строчках списка? Некоторых из них ты знаешь, но некоторые могут и удивить тебя.
Я замахала головой у его груди, строя гримасу. — Ты просто стараешься отвлечь меня. Давай вернемся к теме.
Он вздохнул.
— Скажи мне, если я поняла что-то не так. — я старалась говорить равнодушно. — Твои требования — брак, — я не смогла произнести слова без гримасы — оплата моей учебы, больше времени, и ты не против, если моя машина будет двигаться немного быстрее. — я подняла вверх брови. — Я права? Это порядочный список.
— Только первое — требование. — казалось, он с трудом держится спокойно. — Все остальное — просто просьба.
— И мое одно единственное маленькое требование это –
— Требование? — перебил он меня, снова став серьезным.
— Да, требование.
Его глаза сузились.
— Для меня брак, трудное решение. Я не соглашусь, пока не получу что-то взамен.
Он нагнулся, чтобы шепнуть мне в ухо. — Нет, — прошелестел он. — Сейчас это не возможно. Позже, когда ты будешь менее хрупкой. Потрепи, Белла.
Я старалась сохранять голос твердым и рассудительным. — Но в этом и проблема. Это не будет то же самое, когда я стану менее хрупкой. Я не буду прежней! Я не знаю, кем я стану потом.
— Ты все еще будешь Беллой, — пообещал он.
Я нахмурилась. — Если я так далеко зайду, что захочу убить Чарли — и при возможности, выпью кровь Джейкоба или Анжелы— как это может быть правдой?
— Это пройдет. И я сомневаюсь, что ты захочешь выпить собачей крови. — он притворно содрогнулся от этой мысли. — Несмотря на то, что ты станешь новообращенной, у тебя будет вкус получше.
Я пропустила мимо, его попытку сбить меня с толку. — Но это всегда будет самое желанное для меня, ведь так? — спросила я. — Кровь, кровь, и еще больше крови!
— Тот факт, что ты еще жива, доказывает, что это не правда, — заметил он.
— Спустя восемьдесят лет, — напомнила я ему. — Я имею в виду, физически. Разум, я знаю, будет мой… и через какое-то время я смогу контролировать себя. Но, чисто физически — я всегда буду испытывать жажду и больше ничего другого.
Он не ответил.
— Так что, я все-таки буду другой, — не услышав обратного, заключила я. — Потому что прямо сейчас, физически, больше всего я хочу тебя. Больше, чем еду, воду или воздух. Умственно, у меня есть желания более утонченно чувственные. Но физически…
Я повернулась, что бы поцеловать его ладонь.
Он глубоко вздохнул. Я была удивлена, что этот звук означал нерешительность и колебания.
— Белла, я могу убить тебя, — прошептал он.
— Я не думаю, что ты это сделаешь.
Эдвард зажмурил глаза. Он опустил руку с моего лица и дотянулся до чего-то позади себя, так быстро, что я не успела увидеть, что это. Прозвучал глухой звук, кровать дернулась под нами.
Что-то темное было в его руке; он поднял его вверх, давая мне возможность рассмотреть. Это был металлический цветок, одна из роз украшавших кованые опоры и балдахин над кроватью. Его рука сомкнулась на долю секунды, пальцы нежно сжались, и затем он раскрыл кулак.
Не говоря ни слова, он продемонстрировал мне смятый, неровный кусочек черного метала. На нем отпечаталась внутренняя сторона его ладони, как на куске пластилина, сдавленного в кулачке ребенка. Прошла еще половина секунды и кусок рассыпался черным песком на его ладони.
Я смотрела не отрываясь. — Разговор не об этом. Я уже знаю, насколько ты силен. Тебе не стоит ради этого ломать мебель.
— Что ты тогда имеешь в виду? — спросил он мрачно, бросая пригоршню железного песка в угол комнаты; он ударился об стену со звуком, похожим на дождь.
Его глаза впились в мое лицо, когда я пыталась объяснить.
— Очевидно, что ты можешь физически причинить мне вред, если захочешь… Но, ты не хочешь причинить мне вред… настолько сильно, что не думаю, что ты когда-нибудь сделаешь мне больно.
Он отрицательно затряс головой прежде, чем я закончила говорить.
— Белла, это может не сработать.
— Может, — усмехнулась я. — У тебя не больше опыта в том деле, о котором мы говорим, чем у меня.
— Именно. Думаешь, я могу подвергнуть тебя такому риску?
Долгую минуту я смотрела ему в глаза. Не было ни знака на компромисс, ни намека на колебание.
— Пожалуйста, — наконец прошептала я без надежды. — Это все, чего я хочу. Пожалуйста. — Побежденная, я закрыла глаза, ожидая короткое и окончательное — нет.
Но он ответил не сразу. Я недоверчиво помедлила, ошеломленно услышав, что он снова неровно задышал.
Я открыла глаза, его лицо было перекошено мукой.
— Пожалуйста? — прошептала я снова, биение моего сердца набирало скорость. Мои слова быстро вылетали, я спешила воспользоваться преимуществом внезапной нерешительности в его глазах. — Тебе не надо давать мне каких-либо гарантий. Если ничего не выйдет, ну что же. Так тому и быть. Просто давай попробуем … только попробуем. И я дам тебе все, что захочешь. — поспешно пообещала я. — Я выйду за тебя замуж. Я позволю тебе оплатить Дартмут, и я не буду жаловаться, что придется дать взятку за мое поступление туда. Ты даже можешь купить мне быструю машину, если от этого ты станешь счастливее! Только …. Пожалуйста.
Его ледяные руки сжались вокруг меня, и его губы были около моего уха; его холодное дыхание заставило меня трепетать.
— Это невыносимо. Столько много всего, что я хочу тебе дать — и вот то, чего ты решила потребовать. Ты хоть понимаешь насколько мне больно отказывать тебе, когда ты меня так умоляешь?
— Тогда не отказывай, — предложила я, еле дыша.
Он не ответил.
— Пожалуйста, — попыталась я снова.
— Белла… — он медленно покачал головой, но это не было похоже на отказ, так как его лицо, его губы двигались вниз и вверх, целуя мое горло. Это было больше похоже на капитуляцию. Мое сердце, и так бешено колотясь, забилось еще неистовей.
Снова, я воспользовалась своим преимуществом. Пока он, нерешительно медлил, повернулся ко мне, я быстро развернулась в его руках, и поцеловала его. Он обхватили мое лицо, и я подумала, что снова оттолкнет меня.
Я ошибалась
Его рот уже не был нежным; чувствовалось нечто новое, какое-то противоречие и безрассудство в движении его губ. Я сомкнула руки вокруг его шеи, прижалась своей, внезапно разгоряченной, кожей к нему, и к моему удивлению, обнаружила, что его тело стало еще холоднее, чем обычно. Я дрожала, но не от холода.
Он не переставал целовать меня. Я была единственной, кому нужна была передышка и глоток воздуха. Даже тогда, его губы не отпрянули от моей кожи, они только переместились к моему горлу. Восторг победы было необычайно высок; он заставил меня почувствовать свою силу. Я была храброй. Мои руки не дрожали; теперь, я легко справилась с пуговицами на его рубашке, и мои пальцы коснулись идеальной поверхности его ледяной груди. Он был слишком красив. Какое слово он только что использовал? Невыносимо — вот как это было. Его красота была просто невыносима…
Я снова потянула его рот к своим губам, и казалось, он так же желает этого, как и я. Одна его рука все еще обхватывала мое лицо, другой рукой он крепко обвил мою талию, притягивая теснее к себе. Из-за этого мне было немного трудно дотянуться до застежки своей кофты, но — нет ничего невозможного.
Холодные железные оковы сомкнулись вокруг моих запястий, и вытянули мои руки над головой, вдруг оказалось, что я уже лежу на подушке.
Его губы теперь были около моего уха: — Белла, — прошептал он, его голос был теплым и бархатным. — Ты можешь, пожалуйста, перестать раздеваться?
— Ты хочешь сделать это сам? — смущенно спросила я.
— Не сегодня, — ответил он мягко. Его губы теперь медленно прошлись по моей щеке и подбородку, он больше не спешил.
— Эдвард, не… — я начала было спорить.
— Я не говорю — нет, — уверил он меня. — Я просто говорю — не сегодня.
Я думала об этом, пока мое дыхание замедлялось.
— Назови мне хотя-бы одну причину, чем сегодняшняя ночь, хуже другой. — мое дыхание все еще было неровным, и разочарование в моем голосе не было столь явно заметно.
— Я не вчера родился. — усмехнулся он мне в ухо. — Из нас двоих, как ты думаешь, кто больше не желает дать другому то, что тот хочет? Ты просто пообещала выйти замуж за меня, перед тем как измениться, но если я поддамся тебе сегодня, какие гарантии я получу, что ты не побежишь завтра утром к Карлайлу? Я — понятное дело — с меньшей неохотой дал бы тебе то, что хочешь ты. Но все же … ты первая исполнишь обещание.
Я громко и раздраженно выдохнула. — Сначала я должна выйти за тебя замуж? — спросила я с изумлением.
Его руки обвились вокруг меня, и он начал весьма провокационно меня целовать. Слишком убедительно — это было принуждением, насилием. Я попыталась сохранять голову ясной… и сдалась быстро и безоговорочно.
— Думаю, это очень плохая идея, — сумела выдохнуть я, когда он позволили мне дышать.
— Не удивляюсь, что ты так думаешь. — он самодовольно ухмыльнулся. — твои мысли легко проследить.
— Как это случилось? — пробурчала я. — У меня была надежда, что я получу желаемое сегодня — и теперь, вместо этого, так неожиданно…
— Помолвлена, — закончил он за меня.
— Фу! Пожалуйста, не произноси это вслух.
— Ты собираешься забрать свое слово обратно? — спросил он, и отклонился назад пытаясь понять, что творится в моей голове. Он явно забавлялся. Ему было весело.
Я посмотрела на него, пытаясь не обращать внимание на то, как мое сердце реагирует на его улыбку.
— Так как? — настаивал он.
— Уу! — простонала я. — Нет. Я не собираюсь отказываться. Теперь ты счастлив?
Его улыбка ослепляла. — Исключительно.
Я застонала снова.
— Ты нисколечки не счастлива?
Он снова поцеловал меня, прежде, чем я смогла ответить. Еще один слишком убедительный поцелуй.
— Немножко, — ответила я, когда смогла говорить. — Но, не по поводу замужества.
Он снова поцеловал меня. — Тебе не кажется, что все происходит наоборот? — посмеялся он мне в ухо. — Если следовать традициям, то ты должна отказываться, а я уговаривать, разве не так?
— У нас с тобой, все не слишком традиционно.
— Правда.
Снова поцелуй, и он целовал меня пока мое сердце снова не начало учащенно биться, а кожа вспыхнула.
— Послушай, Эдвард, — прошептала я вкрадчиво, пока он целовал мою ладонь. — Я сказала, что выйду за тебя, и я выполню обещание. Обещаю. Клянусь. Если хочешь, я подпишу договор своей кровью.
— Не смешно, — прошептал он в мое запястье.
— То есть, хочу сказать — я не пытаюсь обвести тебя вокруг пальца или что-то еще. Ты меня знаешь, я на такое не способна. Поэтому, на самом деле, нет причины ждать. Мы совершенно одни — как часто такое бывает? — и ты предусмотрел эту большую и удобную кровать…
— Не сегодня, — снова сказал он.
— Ты мне не доверяешь?
— Конечно, доверяю.
Рукой, которую он все еще целовал, я повернула вверх его лицо, что бы увидеть его выражение.
— Тогда в чем проблема? Не похоже на то, что ты не знаешь, что одержишь победу в конце. — я нахмурилась и пробурчала, — Ты всегда выигрываешь.
— Просто хочу быть абсолютно уверенным, — сказал он спокойно.
— Ты задумал, что-то еще, — угадала я, мои глаза сузились. Он что-то скрывал, он пытался скрыть тонкий намек на какой-то тайный мотив под своим обычным поведением. — Ты собираешься забрать свои слова назад?
— Нет, — пообещал он торжественно. — Я клянусь тебе, мы попробуем. После того, как ты выйдешь за меня замуж.
Я покачала головой и печально усмехнулась. — Ты заставляешь меня чувствовать себя злодеем в мелодраме — я подкручиваю усы и пытаюсь украсть честь бедной девушки.
В его глазах было подозрение, когда он взглянул на меня, затем быстро прижался губами к моей ключице.
— Я права? — у меня вырвался короткий смешок, скорее от шока, чем от радости. — Ты пытаешься защитить свою честь! — я закрыла рот рукой, что бы подавить смех. Слова были такие… старомодные.
— Нет, глупая девчонка, — прошептал он мне в плечо. — Я пытаюсь защитить твою честь. И ты ужасно осложняешь мои попытки.
— Я тебя умоляю…
— Позволь спросить тебя, кое о чем, — быстро перебил он меня. — Мы уже обсуждали раньше, но сделай мне одолжение и послушай еще раз. У скольких людей в этой комнате есть душа? Полет на небеса, или что там будет после этой жизни?
— У двоих, — тут же, горячо ответила я.
— Хорошо, может так оно и есть. Теперь, в мире полно разногласий по этому поводу, но большинство, всеж, склоняется к тому, что есть определенные правила, которым надо следовать.
— Правил для вампиров тебе мало? Ты хочешь переживать о человеческих?
— Это не повредит, — пожал он плечами. — Просто на всякий случай.
Я, сузив глаза, посмотрела на него.
— Теперь, для меня, должно быть, уже слишком поздно, даже если ты и права насчет моей души.
— Нет, не поздно, — зло заспорила я.
— «Ни убий», учат большинство религиозных концессий. А я убил много людей, Белла.
— Только плохих.
Он пожал плечами. — Может это и имеет значение, а может и нет. Но ты никого не убила…
— Это ты так думаешь, — прошептала я.
Он улыбнулся, не обратив внимания на то, что его прервали. И я хочу сделать все, что в моих силах, что бы удержать тебя от пути соблазна.
— Хорошо. Но мы не спорим о том, совершать убийство или нет, — напомнила я ему.
— Действуют те же принципы — единственное отличие — это то, что в данной области я такой же профан, как и ты. Могу я хотя-бы одно правило не нарушить?
— Одно?
— Ты знаешь, что я украл, солгал, возжелал чужое … моя целомудрие, все, что у меня осталось. — Он криво усмехнулся.
— Я все время лгу.
— Да, но врать ты не умеешь, так что, это не считается. Никто не верит тебе.
— Я очень надеюсь, что ты ошибаешься — потому, что иначе Чарли сейчас вломится в дверь с заряженным пистолетом.
— Чарли спокойнее чувствует себя, притворяясь и проглатывая твои байки. Он лучше будет врать сам себе, чем взглянет правде в глаза. — усмехнулся Эдвард.
— Но что чужого ты мог захотеть? — с сомнением спросила я. — У тебя же есть все.
— Я возжелал тебя. — его улыбка омрачилась. — У меня нет права желать тебя — но я все равно, получил то, что хотел и взял тебя. И сейчас, погляди, в кого ты превратилась! Пытаешься совратить вампира. — он покачал головой в притворном ужасе.
— Ты не можешь возжелать того, что и так уже твое — просветила я его. — Кроме того, я думала ты беспокоишься о моем целомудрии.
— Это так. Если уже слишком поздно для меня … Что ж, пусть, я буду проклят, никакого каламбура, но не позволю им забрать и тебя, тоже.
— Ты не можешь заставить меня идти туда, где не будет тебя, — заявила я. — В моем понимании, это будет ад. В любом случае, у меня есть простое решение проблемы: давай, просто никогда не умрем?
— Звучит довольно просто. Почему, я не подумал об этом раньше?
Он улыбался мне, пока я не сдалась, яростно выдохнув. — Значит так. Ты не будешь спать со мной, пока мы не поженимся.
— Технически, я никогда не смогу спать с тобой.
Я закатила глаза. — Очень взрослое замечание, Эдвард.
— Но, что касается другого, да, ты поняла все верно.
— Я считаю, у тебя есть скрытый мотив.
Его глаза невинно расширились. — Еще один?
— Ты знаешь, это может ускорить ход событий, — обвинила я.
Он попытался не улыбнуться. — Есть только одно событие, с которым я хочу поторопиться, а остальное может ждать вечно… но, правда, твои нетерпеливые человеческие гормоны, мои самые сильные союзники в этом деле.
— Я не могу поверить, что выдержу это. Когда я думаю о Чарли … и Рене! Ты можешь представить, о чем подумает Анжела? Или Джессика? Ух. Я уже слышу сплетни.
Он поднял бровь, посмотрев на меня, и я знала почему. Какая разница, что они обо мне подумают, если я скоро уеду и не вернусь? Неужели, я настолько чувствительна, что не смогу вытерпеть несколько недель косых взглядов и наводящих вопросов?
Может, это докучало сильнее, потому что я знала, что говорила бы также снисходительно, как и все остальные, о какой-то другой девушке, которая выходила бы этим летом замуж.
«Фу. Выйдет замуж этим летом!» — меня передернуло.
И, может быть, если бы меня воспитали иначе, это не докучало бы мне так сильно, но я содрогалась только от одной мысли о замужестве.
Эдвард прервал мое самокопание. — Торжество не обязательно должно быть большое. Мне не нужны фанфары. Тебе не надо будет всем рассказывать или что-то менять. Мы поедем в Вегас — ты можешь надеть старые джинсы, и мы поедем в часовню, где даже из машины не нужно будет выходить. Я просто хочу, что бы все было официально — чтобы ты принадлежала мне и больше никому.
— Не может быть еще официальней, чем уже есть, — пробурчала я. Но по его описанию, все было не так уж и плохо. — Только Элис будет разочарована.
— Мы подумаем на этот счет. — улыбнулся он довольно. — Полагаю, ты не захочешь получить свое кольцо прямо сейчас?
Мне пришлось сглотнуть, прежде, чем я смогла сказать. — Ты полагаешь верно.
Он рассмеялся над моим выражением. — Это хорошо. Совсем скоро, я все равно одену его тебе на палец.
Я посмотрела на него. — Ты так говоришь, как будто у тебе оно уже есть.
— Есть, — сказал он, не смутившись. — Ожидает, чтобы сломить тебя, при первом же признаке слабости.
— Ты невероятен.
— Ты хочешь увидеть его? — спросил он. Его глаза, цвета прозрачного топаза, осветились внезапным возбуждением.
— Нет! — машинально, почти выкрикнула я. И сразу же пожалела об этом. Его лицо медленно погрустнело. — Только, если ты действительно хочешь показать его мне, — исправилась я, сжав зубы, чтобы скрыть мой иррациональный страх.
— Все в порядке, — он пожал плечами. — Кольцо может подождать.
Я вздохнула. — Покажи мне это треклятое кольцо, Эдвард.
Он потряс головой. — Нет.
Целую минуту я изучала выражение его лица.
— Пожалуйста? — попросила я тихо, экспериментируя с моим новым оружием. Кончиками пальцев, я легко коснулась его лица. — Пожалуйста, могу я увидеть его?
Его глаза сузились. — Ты самое опасное существо, с которым я когда-либо встречался, — пробормотал он. Но поднялся и с непередаваемой грацией встал на колени перед маленькой прикроватной тумбочкой. Через мгновение он вернулся ко мне на кровать, усаживаясь рядом и обняв рукой за плечи. В другой руке была маленькая черная коробочка. Он поставил ее на мою левую коленку.
— Давай, взгляни на него, — бесцеремонно сказал он.
Было труднее, чем нужно, взять безобидную маленькую коробочку, но я не хотела ранить его снова, поэтому я постаралась, чтобы моя рука не тряслась. Поверхность была покрыта гладким черным сатином. Я пробежала по ней пальцами, колеблясь.
— Ты не потратил много денег, ведь, правда? Соври, если потратил.
— Я ничего не потратил, — заверил он меня. — Это еще одна подержанная вещь. Это кольцо, которое мой отец дал моей матери.
— О! — я издала удивленный возглас. Взяла крышечку большим и указательным пальцем, но не открыла ее.
— Полагаю, оно немного устарело, — он наигранно извинялся. — Старомодное, как и я. Могу купить тебе, что-нибудь, более современное. Что-нибудь от Тиффани?
— Я люблю старомодные вещи, — проговорила я, нерешительно открывая коробочку.
Кольцо Элизабет Мейсен, лежало на черном сатине, сверкая в приглушенном свете. Передняя его часть представляла собой удлиненный овал, украшенный косыми рядами блестящих, мерцающих, круглых камней. Обод кольца был золотой — изящный и узкий. Золото казалось тонкой сетью с вкраплениями брильянтов. Я никогда не видела ничего подобного.
Бездумно, я погладила сверкающие драгоценные камни.
— Какое чудесное, — прошептала я сама себе, и удивилась.
— Оно тебе нравиться?
— Оно прекрасно. — пожала я плечами, притворяясь незаинтересованной. — Почему оно должно мне не нравиться?
Он усмехнулся. — Посмотрим, подходит ли оно тебе.
Моя левая рука сжалась в кулак.
— Белла, — вздохнул он. — я не собираюсь припаивать его к твоему пальцу. Просто примерь его, так я увижу надо ли менять размер. Потом, можешь сразу же его снять.
— Ладно, — проворчала я.
Я потянулась к кольцу, но его длинные пальцы опередили меня. Взяв мою левую руку, он одел мне кольцо на средний палец. Мы оба рассматривали сияющий овал на фоне моей кожи. Это не было так ужасно, как я боялась.
— Прекрасно подходит, — сказал он равнодушно. — Это хорошо — сэкономлю на походе к ювелиру.
Я могла почувствовать сильные эмоции, скрытые под непринужденным тоном, и посмотрела на его лицо. Это было заметно и в его взгляде, несмотря на тщательное безразличное выражение глаз.
— Тебе нравиться это, не так ли? — спросила я подозрительно, поигрывая пальцами, и думая, как плохо, что я не сломала левую руку.
Он пожал плечами.
— Конечно, — сказал он, все еще равнодушно. — Оно очень хорошо смотрится на тебе.
Я уставилась в его глаза, стараясь расшифровать, что за тлеющий огонек эмоции, был спрятан под маской спокойствия. Он посмотрел в ответ, и деланное притворство неожиданно исчезло. Он сиял — его ангельское лицо светилось победой и радостью. Он был так великолепен, что я у меня сбилось дыхание.
Прежде чем я смогла дышать ровно, он уже целовал меня, его губы ликовали. Я была словно в бреду, когда он добрался губами до моего уха, что-то прошептать — но его дыхание было таким же неровным, как и мое.
— Да, мне нравится. Ты и представить себе не можешь, насколько.
Я рассмеялась, чуть задыхаясь. — Я верю тебе.
— Ты не возражаешь, если я сделаю кое-что? — прошептал он, его руки теснее обняли меня.
— Все, что хочешь.
Но он отпустил меня и ускользнул прочь.
— Все, кроме этого, — заныла я.
Он проигнорировал меня, беря за руку и увлекая за собой, прочь с кровати. Он встал напротив меня, руки на моих плечах, лицо серьезно.
— Теперь, я хочу сделать это правильно. Пожалуйста-пожалуйста, помни — ты уже согласилась, и теперь не порть мне удовольствие.
— О, нет, — выдохнула я, когда он опустился на одно колено.
— Будь умницей, — прошептал он.
Я глубоко вздохнула.
— Изабелла Свон? — он посмотрел вверх на меня, сквозь свои невероятно длинные ресницы, его золотые глаза были нежными и обжигающими одновременно. — Я обещаю любить тебя вечно — каждый отдельно взятый день вечности. Выйдешь ли ты за меня замуж?
Было много всего, что я хотела бы ответить, кое-что совсем не хорошее, и остальное еще более отвратительно сентиментальное и романтичное, он даже и не мечтает, что я такое могу произнести. И чтобы не смущать себя всеми этими словами, я просто прошептала:
— Да.
— Спасибо, — сказал он. Взяв мою левую руку, Эдвард поцеловал каждый кончик моих пальцев, прежде чем поцеловать кольцо, которое теперь было моим

Глава 21
Следы

Так не хотелось тратить ночь на сон, но это было неизбежно. Когда я проснулась, за окном ярко светило солнце, а маленькие облачка как-то уж слишком быстро проносились по небу. Ветер раскачивал верхушки деревьев, и казалось, весь лес дрожал от страха.
Он оставил меня одну одеться, я была благодарна ему за возможность подумать в одиночестве. Непонятно как, но мой вчерашний план, пошел наперекосяк. Мне нужно было свыкнуться с его последствиями. Хотя я и отдала, «подержанное» кольцо сразу же, не слишком поспешно, чтобы не ранить его чувства, моя левая рука все равно казалась тяжелее, будто кольцо все еще было там, просто невидимое.
Это не должно было волновать меня. Ничего тут особенного — съездим в Вегас. Я смогу одеть не старые джинсы, а даже еще лучше — старый спортивный костюм. Сама церемония не займет много времени, не дольше 15 минут, правильно? Так что, я выдержу.
И потом, когда все закончится, ему придется исполнить свою часть сделки. Надо сосредоточиться на этом, и забыть обо всем остальном.
Он сказал, что мне не придется никому рассказывать, и я планировала придерживаться этого плана. Конечно, глупо было не подумать об Элис.
Каллены вернулись домой к 12 часам дня. Чувствовалось нечто новое в их поведение, они выглядели по-деловому, все это напомнило мне о чудовищном нечто, что приближалось к нам.
Элис была в необычайно плохом настроении. Я списала это на ее недовольство от ощущения себя беспомощной и нормальной. Она обратилась к Эдварду с жалобами, что приходится работать с волками.
— Я предполагаю, — скривилась она от употребления таких размытых и не четких слов, — что тебе нужно приготовиться к холодной погоде. Я не могу точно видеть, потому что ты будешь с псом сегодня после обеда. Но надвигается буря, достаточно серьезная, и именно в район вашего пребывания.
Эдвард кивнул.
— В горах будет снег, — предупредила она его.
— Фу, снег, — пробормотала я. А на дворе июнь месяц.
— Одень куртку, — сказала Элис мне. Меня удивило, насколько ее голос был недружелюбен. Я попыталась понять, в чем тут дело, но она отвернулась от меня.
Я посмотрела на Эдварда — он улыбался. Что бы там не подслушала Элис, его это веселило.
У Эдварда было больше чем надо туристического инвентаря — реквизит, чтоб притворятся человеком. Каллены были постоянными клиентами в магазине Ньютонов. Он выбрал спальный мешок, маленькую палатку, и парочку пакетов сухой еды — усмехнулся, когда я скорчила рожу — и упаковал все в рюкзак.
Элис прохаживалась по гаражу, молча, наблюдая за приготовлениями Эдварда. Он не замечал ее.
Закончив с укладкой вещей, он достал свой мобильный и протянул мне.
— Почему бы тебе не позвонить Джейкобу? Скажи, что мы будем готовы через час или около того. Он знает, где нас встретить.
Джейкоба не было дома, но Билли обещал найти кого-нибудь из оборотней, и так передать новости Джейкобу.
— Белла, не волнуйся за Чарли, — сказал Билли. — Эту проблему я беру на себя.
— Я знаю, что с Чарли все будет хорошо. — я не добавила, что больше переживала за безопасность сына самого Билли.
— Жаль я не смогу быть со всеми вами завтра. — Билли с сожалением усмехнулся. — Так неудобно быть стариком, Белла.
Страстное желание драться, за это, должно быть, отвечает Игрек хромосома. Все мужчины одинаковы.
— Повеселитесь с Чарли.
— Удачи, Белла, — ответил он. — И… хм…Калленам… тоже, передай от меня пожелания удачи.
— Обязательно, — обещала я, удивленная его словами.
Отдала телефон обратно Эдварду, я увидела, что он и Элис о чем-то без слов дискутируют. Она вперила в него взгляд, умоляя о чем-то. Он хмурился в ответ, недовольный тем, что она просила.
— Билли велел передавать вам «удачи».
— Щедрое пожелание с его стороны, — сказал Эдвард, уворачиваясь от Элис.
— Белла, можем мы с тобой поговорить, наедине? — быстро попросила она.
— Элис, осложнишь мою и без того сложную жизнь, — процедил Эдвард сквозь зубы. — Не нужно.
— Это тебя не касается, Эдвард — отбрила она его.
Он рассмеялся. Что-то в ее ответе развеселило его.
— Точно, — настаивала Элис, — это женские штучки.
Он нахмурился.
— Позволь ей поговорить со мной, — мне было любопытно.
— Ну, сама напросилась, — проговорил он, снова засмеявшись одновременно и злясь и веселясь, и вышел из гаража.
Я повернулась к Элис, теперь уже обеспокоенная, но она не смотрела на меня. Ее плохое настроение, все-еще не прошло.
Она уселась на капот своего «порше», вид у нее был самый удрученный. Я пошла за ней и прислонилась к бамперу, рядом с ней.
— Белла? — грустно спросила Элис, сдвинулась с места и прильнув ко мне. В ее голосе было столько страдания, что я даже обняла ее, пытаясь утешить.
— Что случилось, Элис?
— Ты не любишь меня? — тем-же грустным тоном продолжала она.
— Конечно, люблю. Ты же знаешь.
— Тогда почему я вижу, как ты сбегаешь в Вегас — выйти замуж, и не приглашаешь меня на свадьбу.
— Ох, — тихо сказала я, мои щеки залились краской. Видно было, я очень сильно обидела ее, и поспешила защититься:
— Ты ведь знаешь, как я не люблю раздувать проблемы. Да и вообще, это была идея Эдварда.
— Мне все равно, чья это была идея. Как ТЫ могла так поступить со мной? От Эдварда я ожидала, чего-то подобного, но только не от тебя. Я люблю тебя словно свою родную сестру.
— Элис, для меня ты и есть моя сестра.
— Это всего лишь слова. — буркнула она.
— Хорошо, ты можешь придти. Все равно, там не на что будет смотреть.
Она продолжала сидеть с недовольным видом.
— Что еще?
— Белла, насколько сильно ты меня любишь?
— Почему ты спрашиваешь?
Она смотрела на меня умоляюще, эти длинные черные брови — подняты и сложены вместе, это дрожащие уголки губ. Она просто умело разбивала мне сердце.
— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — шептала она. — Пожалуйста, Белла, умоляю — если ты, правда, любишь меня… Пожалуйста, позволь мне организовать твою свадьбу.
— О, Элис! — простонала я, отодвинулась от нее и встала. — Нет! Только не это.
— Если ты, правда, по-настоящему любишь меня, Белла.
Я скрестила руки на груди.
— Это не честно. И Эдвард уже проделал то-же самое со мной.
— Спорим, что Эдварду понравиться больше, если ты согласишься сделать все традиционно, хотя он никогда и не скажет тебе этого. И Эсме — подумай, как много для нее значит ваша свадьба.
Я издала стон.
— Уж лучше я столкнусь с новообращенными в одиночку.
— Я буду твоей должницей 10 лет.
— Ты будешь должна мне 100 лет.
Ее глаза просияли — Это значит — «да»?
— Нет! Я не хочу ничего делать.
— Тебе и не придется ничего делать, кроме как пройтись пару метров и затем повторить за священником слова.
— Черт, черт, черт!
— Пожалуйста? — она подпрыгивала на месте от возбуждения. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста?
— Элис, я никогда в жизни тебе этого не прощу.
— Да! — завопила она, хлопнув ладонями.
— Это не значит — «да»!
— Но ты скажешь — да, — пропела она довольным голосом.
— Эдвард! — крикнула я, выходя из гаража.
— Я знаю, что ты слушаешь. Иди сюда. — Элис стояла рядом со мной, продолжая хлопать в ладоши.
— Большое спасибо, Элис, — едко поблагодарил ее Эдвард, выйдя, откуда-то, из-за моей спины. Я повернулась к нему, чтобы нажаловаться на Элис, но у него был такой обеспокоенный и грустный вид, что я промолчала. Вместо этого, я обняла его, пряча лицо у него на груди, просто, чтобы он не увидел моих злых слез и не подумал, что я плачу расстроенная.
— Вегас, — пообещал Эдвард мне в ухо.
— Без вариантов, — злорадно воскликнула Элис. — Белла никогда так со мной не поступит. Знаешь, Эдвард, как брат, ты иногда, сплошное разочарование.
— Не будь злюкой, — буркнула я ей. — Он старается, чтобы я была счастлива, в отличие от тебя.
— Я тоже стараюсь осчастливить тебя, Белла. Просто я знаю лучше, что сделает тебя счастливой… я думаю далеко вперед. Потом, ты будешь благодарить меня. Если не через 50 лет, то уж точно когда-нибудь.
— Я никогда не думала, что поспорю с тобой, Элис, но этот день настал.
Она рассмеялась своим серебристым смехом.
— Ну так, ты покажешь мне кольцо?
Я скорчила гримасу ужаса, когда она бесцеремонно схватила мою руку, правда, тут-же ее отпустила.
— Хм. Я видела, как он надевал его тебе… Я что-то пропустила? — поинтересовалась она. Сосредоточившись на долю секунды, нахмурила брови, и ответила сама себе:
— Нет, Свадьба — состоится.
— У Беллы проблемное отношение к украшениям, — пояснил Эдвард.
— Что, еще один бриллиант? Ну, думаю, на кольце и так их достаточно, но я говорю, что у нее уже один бриллиант есть…
— Элис, хватит! — Эдвард резко прервал ее. То как он смотрел на нее… он настоящим грозным вампиром. — Мы спешим.
— Не понимаю. Что там было про бриллианты? — переспросила я.
— Мы поговорим об этом позже, — заявила Элис. А сейчас — Эдвард прав, вам лучше идти. Нужно успеть оставить ложный след, и разбить лагерь перед бурей.
Элис нахмурилась, она казалась взвинченой, и почти нервной. — Не забудь теплое пальто, Белла. Кажется… будет холодно не по сезону.
— Я уже все взял, — успокоил ее Эдвард.
— Желаю вам приятной ночи, — на прощание пожелала она.
Мы вдвое дольше обычного добирались до поля. Эдвард сделал большой крюк в обход, чтобы удостовериться — мой запах не будет рядом с тем путем, которым пойдет Джейкоб. Он нес меня на руках, а на моем обычном месте — за его спиной, сегодня, висел рюкзак.
Он остановился в дальнем конце поля и опустил меня на ноги.
— Отлично. А теперь, просто иди на север и касайся, почаще, всего вокруг себя. Элис предоставила мне ясную картинку их движения, скоро они нападут на нужный след.
— На север?
Он улыбнулся и указал, куда нужно было идти.
Я брела в лесу, за моей спиной, на поле, оставался яркий желтый свет необычайно солнечного дня. Может, Элис ошиблась насчет снега, ведь сейчас ее взгляд слегка затуманен присутствием оборотней. Я надеялась, что она была не права. Небо почти безоблачное, правда, на открытых пространствах дули сильные порывы ветра. В лесу было тише, но все равно, для июня, было слишком холодно. Несмотря на то, что на мне была рубашка с длинными рукавами, а сверху еще и плотный свитер, руки покрылись мурашками от холода. Я медленно шла, касаясь всего на своем пути: жесткой коры деревьев, влажного папоротника, поросших мхом камней.
Эдвард двигался параллельно мне, в 10–20 метрах.
— Я все делаю правильно? — окликнула я его.
— Идеально.
У меня возникла идея.
— Это поможет? — спросила я, запустив пальцы в волосы, и вытянула пару волосков. Я кинула их на кусты папоротника.
— Да, это сделает след заметнее. Но, Белла, не нужно выдирать волосы. Все и так пройдет хорошо.
— Ну, у меня есть парочка лишних, могу и поделиться.
Под кронами деревьев было мрачновато, мне хотелось идти поближе к Эдварду, и держать его за руку.
Я оставила еще один волос на сломанной ветке, которая попалась на моем пути.
— Знаешь, ты не должна стараться ради Элис, — сказал он.
— Не переживай, Эдвард. Я не передумаю и в последний момент не сбегу прямо у алтаря. — я была почти уверенна, что Элис получит все, именно так, как хочет. Потому что, если она чего-то захотела, она была готова действовать абсолютно беспринципно, и еще потому, что я так легко поддавалась ее умению давить мне на совесть
— Я не из-за этого сейчас переживаю. Просто хочу, чтобы все было так, как хочется тебе.
Подавив вздох, я промолчала. Он обидеться, если я скажу ему правду — ведь, на самом деле мне уже все равно, мне не нравился ни один из предложенных вариантов.
— Даже если Элис сделает все так, как ей мечтается. Можно организовать маленькую церемонию. Только свои. Эмметт может в интернете получить лицензию на совершение брачного обряда.
Я прыснула.
— Звучит заманчиво.
Не будет слишком официально, если именно Эмметт будет читать клятвы, а это плюс. Сохранять бесстрастное лицо мне было все сложнее.
— Видишь, — сказал он улыбаясь. — Всегда можно договориться.
Прежде чем я дошла до места, откуда армия новообращенных точно нападет на мой след, прошло порядочно времени, но Эдварда мое медленное передвижение нисколько не волновало.
Ему пришлось на пути назад давать мне указания, куда идти, чтобы я не сошла с тропинки. Обычное дело для меня.
Мы почти вернулись на поле, когда я умудрилась упасть. Я видела открытое пространство впереди, и наверное, поэтому поспешила и забыла смотреть себе под ноги. И тут, чуть было не разбила себе голову о ближайшее дерево. В последний момент, я сумела увернуться, но мелкая ветка, выскочив из-под левой руки, порезала мне ладонь.
— Ай! Ну, просто замечательно, — пробормотала я.
— С тобой все хорошо?
— Я в порядке. Стой, где стоишь. Я поранилась, кровь идет. Через минуту перестанет.
Но он не послушался меня, я не успела даже закончить фразу, как он уже стоял рядом.
— У меня есть аптечка, — сказал он, открывая рюкзак. — Я подозревал, что она понадобится.
— Ничего серьезного. Я справлюсь сама — ты будешь чувствовать себя неудобно.
— Мне удобно, — спокойно ответил он. — Давай сюда руку, надо промыть рану.
— Секундочку, у меня возникла идея.
Стараясь не смотреть на кровь и дышать ртом, чтобы мой желудок не взбунтовался, я прижала руку к ближайшему камню.
— Что ты делаешь?
— Джаспер будет просто в восторге, — тихо сказала я, себе под нос. Снова двинулась к полю, прижимая кровоточащую ладонь ко всему, что попадалось на моем пути.
— Готова спорить, это заставит их пойти сюда.
Эдвард вздохнул.
— Задержи дыхание, — сказала я ему.
— Со мной все хорошо. Просто я думаю, что ты перестаралась.
— Это все, что я могу сделать. И я хочу сделать свою работу хорошо.
Мы проходили через крайние деревья, когда я говорила, раненой рукой проведя по папоротникам.
— Ты и сделала ее хорошо, — уверил меня Эдвард. — Новообращенные с ума сойдут, и Джаспер будет впечатлен твоей самоотдачей. А теперь, дай займусь твоей рукой, у тебя рана забилась грязью.
— Пожалуйста, позволь я сама.
Он взял мою руку и, улыбаясь, уже осматривал ее.
— Вид твоей крови, больше не беспокоит меня.
Я пристально наблюдала, как он очищал порез, искала какие-то знаки его внутренних терзаний. Он продолжал дышать спокойно, та-же легкая улыбка играла на губах.
— Почему? — все-таки, спросила я, после того как он туго перевязал мне руку.
Он пожал плечами. — Просто преодолел себя.
— Ты… преодолел себя? Когда? Как? — я попыталась вспомнить, когда он в последний раз при мне старался не дышать. Мне сразу вспомнился испорченный день рождения в прошлом сентябре.
Эдвард поджал губы, подыскивая слова.
— Белла, я пережил целых 24 часа, думая, что ты мертва. Это изменило мой взгляд на многие вещи.
— Ты теперь иначе реагируешь на мой запах?
— Совсем нет. Но… когда я пережил, пускай и ошибочно, твою смерть… моя реакция изменилась. Все мое существо старается уклониться от пути, который может привести к такой боли снова.
Не знаю, что можно ответить на такое признание.
Он улыбнулся, заметив мою реакцию.
— Думаю, можно назвать это — поучительный опыт.
По полю пронесся порыв ветра, разметав мои волосы и заставив меня задрожать.
— Хорошо, — произнес Эдвард, и снова полез в рюкзак. — Свою работу ты выполнила.
Достал тяжелую зимнюю куртку и помог мне ее одеть. — Все остальное — задача других. Пошли ставить лагерь!
Я рассмеялась от показного энтузиазма в его голосе.
Он взял меня за перевязанную руку, другая была в еще худшей форме, все еще в специальной повязке, и поспешил к противоположной стороне поля.
— А где мы встретим Джейкоба? — спросила я.
— Прямо здесь. — он указал на деревья прямо перед нами, в этот момент из их теней осторожно вышел Джейкоб.
Я не должна была удивляться, видя его в человеческом обличье. Но, сама не понимала почему, ожидала увидеть красно-коричневого волка.
Джейкоб, кажется, снова прибавил в росте — без сомнений, это плод моего воображения. Я наверно, просто бессознательно надеялась увидеть другого Джейкоба помладше, из моих воспоминаний, простой друг, который никогда ничего не усложнял.
Джейкоб сложил руки на обнаженной груди, куртку он сжимал в кулаке. Его лицо не выражало абсолютно ничего, пока он смотрел на нас.
Уголки губ Эдварда слегка дернулись вверх.
— Все можно было сделать лучше.
— Теперь уже слишком поздно, — печально проворчала я.
Он вздохнул.
— Привет, Джейк, — приветствовала я его, когда он подошел ближе.
— Привет, Белла.
— Здравствуй, Джейкоб, — произнес Эдвард.
Джейкоб проигнорировал наши шутки, и по-деловому спросил:
— Куда мне ее отнести?
Эдвард достал карту, из бокового кармана рюкзака и подал ее ему. Джейк развернул ее.
— Сейчас мы, тут, — Эдвард указал куда-то в право, на карте. Джейкоб рефлекторно отпрянул от его руки, но затем совладал с собой. Эдвард притворился, что ничего не заметил.
— И ты доставишь ее, вот сюда, — продолжал Эдвард, ведя извилистую линию по карте. — Около 15 км от этого места.
Джейкоб кивнул.
— Когда будешь примерно в 2 км, тебе нужно будет пересечь мою тропу. Она тебя и доведет. Карта нужна?
— Спасибо, нет. Я эту территорию знаю довольно хорошо. Примерно представляю, куда иду.
Казалось, Джейкоб, в отличие от Эдварда, с трудом поддерживает вежливый тон.
— Я пойду длинным путем, — сказал Эдвард. — Встретимся через пару часов.
Эдвард с несчастным видом смотрел на меня. Эта часть плана ему не нравилась.
— До встречи, — прошептала я.
Эдвард растворился в тени деревьев, направляясь в противоположную сторону.
Как только он исчез, Джейкоб повеселел.
— Ну, как делишки, Белла? — спросил он широко усмехаясь.
Я закатила глаза. — Все по старому, все по старому.
— Ага, — согласился он. — Банда вампиров охотиться за тобой. Все как обычно.
— Все как обычно.
— Хорошо, — сказал он и одел куртку, чтобы та не болталась в руках. — Пойдем.
Скорчив мину, я сделала маленький шажок ближе к нему.
Он нагнулся, подхватил меня под колени, и, буквально, свалил меня с ног. Прежде чем я головой ударилась об землю, успел второй рукой поймать меня.
— Выпендрежник, — проворчала я.
Джейкоб хмыкнул, и побежал в лес. Он держал устойчивый темп, быстрая трусца, подготовленный человек мог держать такой темп… на ровной дорожке… и не обремененный ношей, в 45 кг (плюс-минус пару кило).
— Не нужно бежать. Ты устанешь.
— От бега я не устаю, — сказал он. Его дыхание было ровным, как у марафонца. — К тому же, скоро похолодает. Надеюсь, он разобьет лагерь раньше, чем мы доберемся туда.
Я постучала пальцем по его толстой куртке. — Я думала, тебе больше не бывает холодно.
— Не бывает. Это я тебе принес, на всякий случай.
Он посмотрел на мою куртку, похоже, разочарованный тем, что я была подготовлена к холодам. — Не нравиться мне погодка. Она меня нервирует. Заметила, что никаких животных не видать в округе.
— Мм, вообще-то не заметила.
— Да ты и не заметишь. Твои чувства слишком притуплены.
Я пропустила замечание мимо ушей. — Элис тоже переживает из-за бури.
— Чтобы заставить лес замолчать, нужно нечто серьезное. Ты выбрала подходящую ночку для путешествия с ночевкой в палатке.
— Ну, это была не совсем моя идея.
Бездорожье, по которому он бежал, становилось все круче и круче, но на его темп это не повлияло. Он легко перепрыгивал с камня на камень, словно руки ему и не были нужны. Его прекрасное чувство равновесия напомнило мне грацию горного козла.
— А что это за добавка на твоем браслете? — поинтересовался он.
Я посмотрела на свое запястье, кристаллическое сердечко красовалось на моей руке.
Слегка виновато пожала плечами. — Еще один подарок на выпускной.
Он фыркнул. — Камень. Как раз подходит.
«Камень?» — я внезапно вспомнила недосказанное предложение Элис, около гаража. Я внимательно изучала яркий белый кристалл и пыталась вспомнить, что Элис говорила перед этим… про бриллианты.
Что она хотела сказать: «он уже один одел на тебя»? Будто бы, я уже носила один из бриллиантов Эдварда? Нет, это невозможно. Сердце — это примерно 5 карат, или что-то примерно такого сумасшедшего размера! Эдвард не…
— Так что, прошло много времени с твоего последнего визита в Ла Пуш, — сказал Джейкоб, прервав мои тревожные догадки.
— Я была занята, — ответила я ему. — И… все равно не приехала бы, даже будь у меня время.
Он скривился.
— Я думал, ты вроде как, должна была простить мои грехи, а я должен оставаться злопамятным завистником.
Я пожал плечами.
— Думала много про последнюю нашу встречу, правда ведь?
— Неа.
Он засмеялся. — Ты или врешь, или ты самое упрямое создание на земле.
— Не знаю про вторую часть, но я точно не вру.
Мне не нравилась наша беседа, при теперешних обстоятельствах, когда его, слишком теплые, руки тесно обнимали меня, и поделать с этим я ничего не могла. Его лицо было ближе, чем мне хотелось бы. Мне сильно хотелось отступить на шаг назад.
— Умный человек обдумает все стороны своего решения.
— Я обдумала, — парировала я.
— Если, ты совсем не думала он нашем…хм, последнем разговоре, тогда это не правда.
— Тот разговор, к моему решению не имеет никакого отношения.
— Некоторые люди пойдут на все, лишь бы обманывать себя.
— Я заметила, что оборотни, особенно склонны к таким ошибкам — как думаешь, это генетика?
— Это значит, что он целуется лучше чем я? — помрачнев, спросил Джейкоб.
— Как я могу определить, Джейк? Эдвард единственный, с кем я вообще целовалась.
— Кроме меня.
— Джейкоб, я не считаю, что это был поцелуй. Скорее уж, это было нападение.
— Ух, ты! А ты злюка!
Я пожала плечами, и не собиралась брать свои слова назад.
— Я извинился за все, — напомнил он.
— А я тебя простила… почти. Но это не меняет мои воспоминания о случившемся.
Он пробормотал что-то неразборчивое.
Затем, некоторое время было тихо, только звук его потяжелевшего дыхания и воющего ветра в верхушках деревьев над нашими головами. Крутая скала выросла перед нами, голый, неровный серый камень. Мы шли у подножья, которое изгибаясь шло вверх от самого леса.
— Я все еще думаю, что это довольно безответственно, — внезапно заявил Джейкоб.
— О чем бы ты не говорил, ты ошибаешься.
— Подумай, Белла. Послушать тебя, получается, что ты целовалась, за всю свою жизнь, всего с одним человеком — который на самом деле и не человек вовсе, и ты считаешь это достаточно, чтобы делать выводы? Откуда ты знаешь, что это именно то, что тебе нужно? Не кажется ли тебе, что тебе надо осмотреться немножко?
Мой голос был холоден:
— Я знаю, точно, чего я хочу.
— Тогда, тем более, лишний раз проверить не помешает. Может тебе попробовать целоваться с кем-нибудь еще — просто для сравнения… учитывая, что произошедшее тогда со мной — не считается. К примеру, ты сама могла бы поцеловать меня.
Он теснее прижал меня к своей груди, чтобы мое лицо оказалось ближе к нему. Он улыбался своей шутке, но я шутить не собиралась.
— Не доводи меня, Джейк. Клянусь, я не остановлю его, если он захочет сломать тебе челюсть.
Панические нотки в моем голосе, только заставили его улыбнуться шире. — Если ты сама попросишь меня поцеловать тебя, у него не будет повода сходить с ума. Он сказал, что согласен принять такие условия.
— Не забывай дышать, Джейк — нет, погоди, я передумала. Давай. Просто перестань дышать, и жди, пока я не попрошу тебя поцеловать меня.
— Ты в плохом настроении.
— Интересно, почему это?
— Иногда, мне кажется, что я больше нравлюсь тебе, будучи волком.
— Иногда, так и есть. Наверно это связано с тем, что когда ты волк, ты не можешь болтать.
Он задумчиво сжал губы. — Нет, не согласен. Скорее, тебе проще быть со мной рядом, когда я не человек, потому что, тогда можно не притворяться, что тебя не тянет ко мне.
Моя челюсть отвисла от удивления. Я резко закрыла ее, сжав зубы.
Он все слышал. Его губы раздвинулись в торжествующей улыбке.
Я глотнула воздуха, прежде чем заговорить.
— Нет, я уверенна, что это из-за того, что ты не можешь говорить.
Он вздохнул.
— Ты когда-нибудь устанешь лгать самой себе? Ты должна знать, как ты напрягаешься, видя меня. Физически, я имею в виду.
— Как кто-то может не напрягаться, в твоем присутствии, физически. Джейкоб? — потребовала я. — Ты огромное чудовище, которое отказывается уважать чужое личное пространство.
— Я заставляю тебя нервничать. Но только, когда я человек. Когда я волк, тебе спокойно со мной.
— Нервничать и раздражать не одно и то же.
Он смотрел на меня, примерно с минуту, замедляя бег на шаг, веселость сошла с его лица. Он сузил глаза, потемневшие под насупленными бровями. Его дыхание, такое равномерное пока он бежал, участилось. Медленно, он пригнулся ко мне.
Я смотрела на него, снизу, точно зная, что он пытался сделать.
— Челюсть у тебя одна, — напомнила я.
Он громко рассмеялся и побежал снова. — Сегодня ночью у меня нет желания драться с твоим вампиром, то есть, в любую другую — всегда, пожалуйста. Но завтра, нам обоим предстоит работа, и я не хочу оставлять Калленам, на одного меньше.
Резко, неожиданное чувство стыда исказило мое лицо.
— Я знаю, я знаю, — ответил он, не понимая. — Ты думаешь, он может убить меня.
Я не могла говорить. Я — оставила Калленам на одного меньше. А что, если кто-то погибнет из-за моей прихоти? А что, если бы, я такая смелая, отпустила Эдварда и… я не могла даже подумать об этом.
— Да что с тобой такое, Белла? — шутейная бравада исчезла с его лица, открывая моего Джейкоба, словно маска свалилась с его лица. — Если я сказал что-то, и обидел тебя, ты же знаешь, я просто шучу. Я ничего не имел в виду на самом деле. Эй, ты в порядке? Не плачь, Белла, — взмолился он.
Я пыталась держать себя в руках. — Я не плачу.
— Что я сказал?
— Ничего ты не сказал. Это просто, ну, это я. Я сделала кое-что… плохое.
Он смотрел на меня, его глаза раскрылись от изумления.
— Эдвард не будет драться завтра, — прошептала я свои объяснения. — Я заставила его остаться со мной. Я — большая трусиха.
Он нахмурился. — Ты думаешь, что все пройдет не так? Что они найдут тебя здесь? Ты знаешь что-то, чего я не знаю?
— Нет, нет. Я не этого боюсь. Я просто… Я не могу позволить ему идти. Если он не вернется… — я задрожала, закрывая глаза, чтобы сбежать от этой мысли.
Джейкоб молчал.
Я продолжала шептать, мои глаза закрыли.
— Если кто-то пострадает, это навсегда останется моей виной. И даже если никто не пострадает… Я поступила ужасно. Я убедила его остаться со мной. Он не смог сопротивляться мне, но я всегда буду знать, что я способна на… — я почувстовала себя немного лучше, признавшись. Даже если признаться я могла только Джейкобу.
Он фыркнул. Я медленно открыла глаза, грустно было видеть, но его лицо снова было закрыто жесткой маской.
— Поверить не могу, он позволил тебе уговорить себя не участвовать. Я бы такое ни за что не пропустил.
Я вздохнула: — Знаю.
— Это вовсе ничего не значит. — неожиданно он пошел на попятую. — Это не значит, что он любит тебя больше, чем я.
— Но ты, ни за что не остался бы со мной, даже если бы я умоляла тебя.
Он поджал губы, и я размышляла, станет ли он и это отрицать. Мы оба знали правду.
— Это только потому что я тебя лучше знаю, — сказал наконец он. — Все пройдет без сучка и задоринки. Даже если бы ты просила, и я ответил — нет, ты не обижалась бы на меня долго.
— Если все пройдет без проблем, ты наверно прав. Я не сходила бы с ума. Но все то время, пока тебя не будет. Меня бы просто мутило от переживаний, Джейк. У меня бы крышу снесло.
— Почему? — спросил он хрипло. — Почему тебя беспокоит, если что-то случится со мной?
— Не говори так. Ты знаешь, как много ты для меня значишь. Извини, все немного не так, как хочется тебе, и, тем не менее, я волнуюсь за тебя. Ты мой лучший друг. По крайней мере, раньше был. И все еще, иногда… когда опускаешь оружие.
Он улыбнулся той самой, моей любимой улыбкой.
— Я всегда буду твоим другом, — пообещал он. — Даже, когда я не… веду себя прилично. Внутри, я все такой же.
— Я знаю. Почему еще я продолжаю терпеть твою чепуху?
Мы засмеялись вместе, и затем его глаза стали грустными.
— Когда же ты, наконец, поймешь, что ты влюблена в меня?
— Успокойся, испортишь момент.
— Я не говорю, что ты не любишь его. Я не дурак. Но можно любить больше, чем одного человека, Белла. Я такое видел.
— Я не какая-то извращенка-оборотень, Джейкоб.
Он сморщил нос, и я уже пожалела о своих словах, хотела извиниться, но он сменил тему.
— Мы уже рядом, я чувствую его запах.
Я с облегчением вздохнула.
Он меня неправильно понял. — Я бы с удовольствием замедлил бег, Белла, но ты захочешь быть в укрытии, прежде чем ЭТО ударить.
Мы разом посмотрели на

Я попыталась улыбнуться в ответ Джейкобу, глотая ком в горле. Теперь мне не казалось, что я сделала все правильно.
Джейкоб легко подскочил на ноги, его легкость просто поразительна при такой-то массе тела, и рысью пробежал к тому месту, где стояли Эдвард и я.
— Джейкоб, — вежливо поприветствовал его Эдвард.
Джейкоб проигнорировал его, его глаза задержались на мне. Он склонил голову до моего уровня, как он делал это вчера, повернув ее на один бок. Низкое урчание вырвалось из его пасти.
— Я в порядке, — ответила я, не нуждаясь в переводе Эдварда. — Просто волнуюсь, ты же знаешь.
Джейкоб продолжал смотреть на меня.
— Он хочет знать почему, — тихо сказал Эдвард.
Джейкоб зарычал — не угрожающий, а раздраженный звук — и губы Эдварда дернулись.
— Что? — спросила я.
— Он думает, что мой переводы не передают то, что он хочет сказать. В действительности он подумал: «Это действительно глупо. О чем тут беспокоиться?» Я подредактировал, мне показалось это грубым.
Я слегка улыбнулась, слишком нервничая, что бы посмеяться над ситуацией. — Есть много о чем беспокоиться, — сказала я Джейкобу. — Например, как группа по-настоящему глупых волоков подвергают себя опасности.
Джейкоб посмеялся своим кашляющим лаем.
Эдвард вздохнул. — Джаспер хочет помощи. Справишься без переводчика?
— Справлюсь.
Эдвард, с минуту, задумчиво смотрел на меня, трудно было понять выражение его лица, затем повернулся спиной и зашагал к Джасперу.
Я села на землю, там где стояла. Земля была холодной и неудобной.
Джейкоб сделал шаг вперед, затем повернулся назад ко мне, и низко заскулил. Он сделал еще небольшой шаг.
— Продолжай без меня, — сказал я ему. — Я не хочу смотреть.
Джейкоб снова на секунду склонил голову на бок, и затем, с урчанием уселся на землю рядом со мной.
— Правда, ты можешь идти, — уверила я его. Он не ответил, он просто положил голову на лапы.
Я уставилась вверх на яркие серебряные облака, не желая видеть драку. Моему воображению было, где разгуляться. Ветерок пронесся по полю, и я поежилась.
Джейкоб подвинулся ближе ко мне, прижимаясь своей теплой шерстью к моему левому боку.
— Э, спасибо, — прошептала я.
Спустя несколько минут, я прислонилась к его широкому плечу. Теперь намного удобнее.
Облака медленно плыли по небу, то светлея, когда их тонкие лоскутки проходили через луну, то темнея удаляясь.
Рассеяно, я запустила пальцы в мех на его шее. Тот же странный рык, что и вчера, раздался из его горла. Это был такой домашний звук. Грубее, чем кошачье урчание, но обозначающий такое же удовлетворение.
— Ты знаешь, у меня никогда не было собаки, — задумчиво проговорила я. — Всегда хотела, но у Рене на них аллергия.
Джейкоб рассмеялся; его тело затряслось подо мной.
— Ты совсем не беспокоишься насчет субботы? — спросила я.
Он повернул свою огромную голову ко мне, так, что я могла увидеть, как он закатил глаза.
— Я бы хотела быть таким оптимистом.
Он наклонил свою голову к моим ногам и начал урчать снова. И от этого мне стало чуточку легче.
— Что ж, я думаю завтра мы идем в поход.
Он зарычал с энтузиазмом.
— Это может стать долгим походом, — предупредила я его. — Эдвард не судит о расстоянии нормальными мерками.
Джейкоб снова лающе посмеялся.
Я примостилась глубже в его теплый мех, укладывая голову на его шею.
Это было странно. Даже будучи в этом необыкновенном обличии, казалось, что я и Джейк вернулись в старые времена — во времена нашей простой, легкой дружбы, такой же естественной, как дыхание. вдох и выдох — чего не было в последние время, когда я была с Джейкобом в его человеческом обличии. Странно, что снова почувствовала это здесь, когда мне казалось, что я потеряла его именно из-за всех этих волчьих штучек.
Убийственные игры продолжалась на поле, и я уставилась на подернутую дымкой луну.

Глава 18
Инструкции

— Это самая длинная вечеринка за всю мировую историю, — жаловалась я, по дороге домой.
Эдвард не собирался со мной спорить.
— Теперь она закончилась, — сказал он и успокаивающе погладил мою руку.
Я была единственной, кому потребовалось успокоиться. Эдвард и все Каллены теперь чувствовали себя отлично.
Они все старались успокоить меня. Когда я уходила, Элис погладила меня по голове, многозначительно глядя на Джаспера, пока вокруг меня не закружился поток спокойствия. Эсме поцеловала меня в лоб и обещала, что все будет хорошо, Эмметт громко смеялся и спрашивал, почему только мне позволено сражаться вместе с оборотнями … Решение Джейкоба успокоило их, после долгих недель стресса, они испытывали почти эйфорию. Сомнение сменилось уверенностью. Вечеринка закончилась на оптимистической ноте, настоящим праздником.
Только не для меня.
Плохо, вернее просто ужасно, то, что Каллены будут драться из-за меня. Это уже было больше, чтобы я могла позволить. Я чувствовала, что это больше, чем я могу выдержать.
Только Джейкоба мне еще не хватало. И его глупых, нетерпеливых братцев, многие из них даже младше меня. Они ведь просто дети переростки, слишком мускулистые для своих лет, и они с таким нетерпением ждали сражения, будто собирались на пляжный пикник. Не могу же я и их подвергать опасности. Мои нервы были натянуты до предела. Не знаю, сколько я еще смогу сдерживать жуткое желание закричать.
Я перешла на шепот, чтобы контролировать голос:
— Сегодня ночью, ты берешь меня с собой.
— Белла, ты устала.
— Думаешь, я смогу заснуть?
Он нахмурился:
— Это эксперимент. Не уверен, сможем ли мы … договориться. И я не хочу, что бы ты оказалась в центре событий.
Можно подумать, все, что он сказал, отобьет у меня желание идти вместе с ними.
— Если ты не возьмешь меня — я позвоню Джейкобу.
Его глаза сузились. Это был запрещенный прием, и я знала, что ударила ниже пояса. Но я ни за что не останусь в стороне.
Он не ответил; мы уже были у дома Чарли. Перед домом горел свет.
— Увидимся наверху, — пробормотала я.
Открыв дверь, я вошла на цыпочках. Чарли уснул прямо в гостиной, примостившись на слишком маленькой софе. Он так громко храпел, что даже визг включенной бензопилы не разбудил бы его.
Я настойчиво потрясла его за плечо.
— Пап! Чарли!
Не открывая глаза, он что-то проворчал.
— Я уже дома, ты повредишь спину, если будешь так спать. Давай, пора перелечь.
Пришлось еще несколько раз его потрясти, прежде чем мне удалось заставить его подняться с софы, но глаз он так и не открыл. Я помогла ему добраться до постели, где он рухнул на покрывало, не раздеваясь, и захрапел снова.
В ближайшее время он, явно, не станет меня искать.
Пока я умывалась и переодевалась в джинсы и фланелевую рубашку, Эдвард ждал в моей комнате. С несчастным видом он, наблюдал за мной с кресла качалки, пока я развешивала одежду, которую дала мне Элис, в шкаф.
— Иди сюда, — сказала я, беря его за руку и потянув в кровать.
Я толкнула его вниз на постель, и скрутилась калачиком у его груди. Может, он был прав, и я усну от усталости. Но я не позволю ему сбежать без меня.
Он укутал меня в плед, и затем прижал сильнее.
— Пожалуйста, расслабься.
— Конечно.
— Белла, все пройдет хорошо. Я чувствую это.
Я сжала зубы.
От него, все еще, исходило ощущение покоя. Никто, кроме меня, не волновался, если Джейкоб и его друзья пострадают. Даже сам Джейкоб и его друзья. Особенно они.
Ему казалось, что он почти уговорил меня:
— Послушай, Белла. Это будет легко. Мы застигнем новообращенных врасплох. Они понятия не имеют, что оборотни существуют, так же как и ты когда-то. В воспоминаниях Джаспера, я видел, как они действуют сообща. Я уверен — особенности охоты оборотней, безупречно сработают против них. И когда они будут разделены и растерянны, на всех нас не хватит работы. Некоторые могут просто посидеть в сторонке, — поддразнил он.
— Легко и просто, — невыразительно пробормотала я ему в грудь.
— Ш-ш, — он погладил мою щеку. — Вот увидишь. А сейчас, не волнуйся.
Он начал напевать колыбельную, но в этот раз она меня не успокоила.
Людям — вообще-то, на самом деле, вампирам и оборотням, но все равно — тем, кого я люблю, могла грозить опасность. Они могут пострадать из-за меня. Снова. Желательно, чтоб моя неудача целилась более метко. Ощущение было такое, будто я кричу в пустое небо: Здесь вам нужна я! Только я!
Я пыталась придумать, как заставить мою неудачу сконцентрироваться только на мне. Это было бы не легко. Мне пришлось бы ждать своего часа…
Я не уснула. К моему удивлению, время бежало быстро, и я все еще была настороженна и напряжена, когда Эдвард поднялся вместе со мной и сел.
— Ты уверена, что не хочешь остаться и выспаться?
Я кисло посмотрела на него.
Он вздохнул, сгреб меня в охапку и спрыгнул из окна.
Со мной за спиной, он мчался через черный, тихий лес, и даже в его беге я чувствовала ликование. Так он бежал, когда мы были только вдвоем, просто ради удовольствия, просто, чтобы чувствовать ветер в волосах. Это было именно то, что в менее напряженные времена, осчастливило бы меня.
Когда мы достигли большого открытого поля, его семья уже была там, спокойные, разговаривая, как ни в чем не бывало. Время от времени громкий смех Эмметта эхом отдавался в открытое пространство. Эдвард опустил меня на землю, и рука об руку, мы пошли к ним.
Луна спряталась за облаками, и было темно, поэтому, мне потребовалась минута сообразить, что мы были на «бейсбольной» площадке. Это было то самое место, где, больше года назад, первый беспечный вечер с Калленами был прерван Джеймсом и его кланом. Было странно снова оказаться здесь — как будто, это встреча не будет полной, пока Джеймс, Лоран, и Виктория не присоединяться к нам. Но Джеймс и Лоран никогда не вернутся. Этот план не повторится. Может все планы были разрушены.
Да, кто-то разрушил их планы. Было ли возможно, что Волтури были переменными в этом уравнении?
Я сомневалась в этом.
Виктория всегда казалась мне стихией природы — словно ураган, двигающийся к берегу по прямой линии — казалась неизбежной, неизменной, но предсказуемой. Может, я была неправа, так ограниченно судив о ней. Она должна уметь приспосабливаться к ситуации.
— Знаешь, что я думаю? — спросила я Эдварда.
Он засмеялся:
— Нет.
Я почти улыбнулась.
— Что ты думаешь?
— Я думаю что, все связанно. Не только два, но все три.
— Ты меня запутала.
— С тех пор как ты вернулся, случились три плохих события. — я загибала пальцы, перечисляя. — Новообращенные в Сиэтле. Неизвестный в моей комнате. И, самое главное, Виктория объявилась меня искать.
Он прищурился, обдумывая сказанное:
— Почему ты так думаешь?
— Потому что, я согласна с Джаспером — Волтури любят свои правила. И, в любом случае, они сработали бы лучше. «Я была бы уже мертва, если бы они этого захотели, добавила я про себя». — Помнишь, когда ты выслеживал Викторию в прошлом году?
— Да, — нахмурился он. — Мне не сильно повезло с этим.
— Элис сказала, что ты был в Техасе. Ты следил за ней там?
Его брови сошлись на переносице.
— Да, хм…
— Видишь, там ей и могла придти в голову эта идея. Но она не знает, что делает, поэтому все новообращенные вышли из-под контроля.
Он отрицательно помотал головой.
— Только Аро точно знает, как работает предвиденье Элис.
— Аро может быть и знает лучше, но не могут ли Таня, Ирина и остальные твои друзья в Денали знать все довольно подробно? Лоран жил с ними так много времени. И если он настолько был дружен с Викторией, что оказывал ей услуги, почему бы ему не рассказать ей все, что он знал?
Эдвард нахмурился:
— В твоей комнате была не Виктория.
— Она не может завести себе новых друзей? Подумай об этом, Эдвард. Если в Сиэтле поработала Виктория, она завела много новых друзей. Она создала их.
Он задумался над этим, его лоб сморщился от сосредоточения.
— Хм, — сказал он, наконец. — Это возможно. Я все еще больше склоняюсь к Волтури… Но, твоя теория — что-то в ней есть. Личность Виктории. Твоя теория идеально подходит под личность Виктории. Она проявила выдающийся дар самосохранения с самого начала — может это ее талант. В любом случае, этот план не подвергнет ее не малейшей опасности с нашей стороны, если она сидит в безопасности и позволяет новообращенным опустошать все здесь. И даже Волтури, тоже, не очень ей опасны. Возможно, она рассчитывает что, в конце концов, мы выиграем, конечно, не без тяжелых потерь с нашей стороны. Но из маленькой армии не выживет никто, чтобы дать показания против нее. По сути, — продолжал он, обдумав, — если будут выжившие, готов спорить, она планирует уничтожить их сама… Хмм. Все же, она должна было иметь, по-крайней мере, одного немного более зрелого друга. Ни один из только что новообращенных не оставил бы твоего отца в живых…
Он надолго мрачно уставился, куда-то в пространство, и затем вдруг улыбнулся мне, вернувшись из своей задумчивости.
— Определенно возможно. Не взирая ни на что, мы должны подготовиться к чему угодно, пока мы не знаем наверняка. Ты очень проницательна сегодня, — добавил он. — Это впечатляет.
Я вздохнула:
— Может, на меня так подействовало это место. Здесь я чувствую, будто она рядом… будто она видит меня сейчас.
Эта мысль заставила его челюсти крепко сжаться.
— Она никогда не тронет тебя, Белла, — сказал он.
Не смотря на свои слова, взглядом он медленно прошелся по черным деревьям. Пока он обыскивал их тени, очень странное выражение мелькнуло на его лице. Его губы обнажили зубы, а в глазах зажегся странный свет — это была дикая, яростная надежда.
— Много бы я дал за то, чтоб добраться до нее, — прошептал он. — до Виктории, и до любого другого кто, хотя бы, просто подумал причинить тебе вред. Шанс покончить с этим самому. На этот раз, прикончить своими собственными руками.
Я дрогнула, от яростной жажды в его голосе, и схватила его руку крепче, желая быть такой сильной, чтобы соединить наши руки навсегда.
Мы почти дошли к его семье, и я впервые заметила, что Элис не выглядит так оптимистично, как другие. Она стояла немного поодаль, наблюдая, как Джаспер разминает свои руки, словно упражняясь, ее губы были надуты.
— Что-то не так с Элис? — прошептала я.
Эдвард пожал плечами, снова став сам собой.
— Оборотни в пути, поэтому она не может видеть хоть что-нибудь, что случиться сейчас. Ей неуютно, чувствовать себя слепой.
Элис, хотя была дальше всех от нас, услышала его низкий голос. Она посмотрела на него и показала язык. Он снова рассмеялся.
— Привет, Эдвард, — приветствовал его Эммет. — Привет, Белла. Он собирается позволить тебе попрактиковаться тоже?
Эдвард проворчал брату:
— Пожалуйста, Эммет, не подавай ей идей.
— Когда прибудут наши гости? — спросил Карлайл у Эдварда
Эдвард задумался на секунду и затем вздохнул.
— Через полторы минуты. Но мне придется переводить. Они не достаточно нам доверяют, что бы использовать свои человеческие обличия.
Карлайл кивнул.
— Это трудно для них. Я благодарен, что они вообще придут.
Я уставилась на Эдварда, широко раскрыв глаза. — Они придут как волки?
Он кивнул, настороженный моей реакции. Я сглотнула, вспомнив, те два раза, когда я видела Джейкоба волком — первый раз на лугу с Лораном, второй раз на лесной тропе, где Пол разозлился на меня … Это были, два, ужасно страшных воспоминания.
Странный огонек появился в глазах Эдварда, будто что-то разъяснилось лишь теперь, что-то явно приятное для него. Прежде чем я смогла увидеть больше, он быстро развернулся, к Карлайлу и остальным.
— Приготовьтесь — они идут к нам.
— Что ты имеешь в виду? — потребовала объяснить Элис.
— Ш-ш, — предостерег он, и уставился мимо нее в темноту.
Вдруг, стоявшие в неровным кругом Каллены, вытянулись в широкую линию, Джаспер и Эммет стояли первыми. По тому, как рядом со мной Эдвард наклонился вперед, я могла сказать, что он желал бы стоять рядом с ними. Я сжала его руку.
Вглядываясь в лес, я ничего не видела.
— Черт, — прошептал Эмметт. — Ты видел что-нибудь подобное?
Эсме и Розали обменялись изумленными взглядами.
— Что это? — прошептала я как можно тише. — Я ничего не вижу.
— Стая выросла, — прошептал Эдвард мне в ухо.
Разве я ему не рассказывала, что Квил присоединился к стае? Я попыталась различить шесть волков в темноте. Наконец, что-то блеснуло в черноте — их глаза, намного выше, чем должны были быть. Я забыла, насколько высоки оборотни. Как лошади, только с большими мускулами и шерстью, и с зубами, как кинжал, таких не проглядишь.
Я могла видеть только глаза. И когда я пристально разглядывала, пытаясь увидеть остальное, до меня дошло, что больше, чем шесть пар глаз смотрят на нас. Один, два, три… Я быстро сосчитала пары. Дважды.
Их было десять.
— Изумительно, — прошептал, почти беззвучно, Эдвард.
Карлайл сделал медленный, обдуманный, шаг вперед. Это было осторожное движение, призывающее к доверию.
— Добро пожаловать, — поприветствовал он невидимых волков.
— Спасибо, — Эдвард ответил странным, низким тоном, и я вдруг поняла, что эти слова произнес Сэм. Я посмотрела на глаза, светящиеся в центре линии, которые находились выше всех. Было невозможно разглядеть фигуру большого черного волка в темноте.
Эдвард заговорил снова, таким же изменившимся голосом, произнося слова за Сэма.
— Мы будем смотреть и слушать, но не больше. Это все, что нам может позволить наше самообладание.
— Этого больше, чем достаточно, — ответил Карлайл. — Мой сын Джаспер, — он жестом показал на то место, где стоял Джаспер, напряженный и готовый к действиям — имеет опыт в этой области. Он научит нас, как они сражаются и как им наносить поражение. Я уверен, что вы можете применить это к вашему стилю охоты.
— Они отличаются от вас? — спросил Эдвард, за Сэма.
Карлайл кивнул.
— Они все очень молодые — им только несколько месяцев в этой жизни. Так сказать, дети. У них нет навыков или стратегии, только огромная сила. Сегодня их численность остановилось на двадцати. Нас десять, вас десять — трудностей быть не должно. Число может уменьшаться. Этот молодняк, почти сражается друг с другом.
Рык прошел вдоль линии волков, низкий горловой звук, судя по всему, означавший энтузиазм.
— Если возможно, мы хотим взять на себя больше, чем нашу половину, — перевел Эдвард, его тон сейчас немного не такой равнодушный.
Карлайл улыбнулся.
— Посмотрим, как все обернется.
— Вы знаете, когда и как они прибудут?
— Они пройдут через горы через четыре дня, утром. Когда они доберутся сюда, Элис поможет нам перехватить их след.
— Спасибо за информацию. Мы будем следить.
С вздохом облегчения, глаза одновременно опустились ближе к земле, волк замер.
Тишина продлилась два удара сердца, и затем Джаспер шагнул в пустое пространство между вампирами и волками. Мне не трудно было его увидеть — его кожа так-же ярко светилась в темноте, как и глаза волков. Джаспер бросил подозрительный взгляд на Эдварда, тот кивнул, и затем Джаспер развернулся спиной к волкам. Он вздохнул, чувствуя себя неуютно.
— Карлайл прав. — Джаспер разговаривал только с нами; он старался игнорировать слушателей за ним. — Они будут драться как дети. Две самые важные вещи, которые вам надо запомнить, это: первое — не позволять им обхватить вас руками, и, второе — не пытайтесь их убивать ради убийства. К этому они будут подготовлены. Если вы будете идти на них со стороны и продолжите движение дальше, они будут сильно сбиты с толку, и не смогут эффективно отреагировать. Эммет?
Эммет вышел из строя с широкой улыбкой.
Джаспер вернулся к северному краю открытого пространства между союзниками-врагами. Он махнул Эммету.
— Хорошо, Эммет — первый. Он лучший пример атаки новообращенных.
Глаза Эммета сузились.
— Я попытаюсь ничего не сломать, — проворчал он.
Джаспер ухмыльнулся:
— Я имею в виду, что Эммет полагается на свою силу. Нападая, он действует прямо и открыто. Новообращенные, тоже не будут пытаться действовать хитро. Эммет, просто попытайся меня убить.
Джаспер отошел еще на несколько шагов, его тело напряглось.
— Хорошо, Эммет — попытайся поймать меня.
Я не смогла больше видеть Джаспера — он превратился в неясное очертание, когда Эммет атаковал его как медведь, скалясь и рыча. Эммет тоже был невероятно быстр, но не так как Джаспер. Казалось, Джаспер был не материальнее, чем приведение — каждый раз, когда казалось, что большие руки Эмметта схватили Джаспера, его пальцы хватали пустоту. Рядом со мной, Эдвард наклонился вперед, его глаза были прикованы к драке. Затем Эмметт застыл.
Джаспер стоял позади него, зубы в миллиметре от его горла.
Эмметт выругался.
Со стороны наблюдавших волков послышался рык одобрения
— Еще раз, — настаивал Эмметт, улыбка сошла с его лица.
— Теперь моя очередь, — запротестовал Эдвард. Мои пальцы напряженно обхватили его.
— Через минуту, — оскалился Джаспер, отходя назад. — Сначала я хочу показать кое-что Белле.
Я нервно посмотрела, когда он помахал Элис выйти вперед.
— Я знаю, ты переживаешь за нее, — объяснил он мне, в то время как она весело прибежала в круг. — Я хочу показать тебе, что в этом нет необходимости.
Хотя, я знала, что Джаспер никогда не допустит, чтобы Элис был причинен вред, было все-таки сложно наблюдать, как он наступает на нее. Элис стояла неподвижно, и выглядела маленькой, как кукла, по сравнению с Эмметом, улыбаясь сама себе. Джаспер пошел вперед, затем повернул влево от нее.
Элис закрыла глаза.
Мое сердце неровно забилось, когда Джаспер стал подкрадываться к тому месту, где стояла Элис.
Джаспер прыгнул, исчезая. Вдруг он оказался на другой стороне от Элис. Ей не пришлось сдвинуться с места.
Джаспер крутанулся колесом и снова нацелился на нее, лишь затем, чтобы припасть к земле за ней. Элис все время стояла, закрыв глаза и улыбаясь.
Теперь, я наблюдала за Элис более внимательно.
Она двигалась, я просто не замечала этого, отвлекшись на нападавшего Джаспера. Она сделала маленький шаг в сторону, в тот самый момент, когда тело Джаспера пронеслось над местом, где она только что стояла. Она сделала еще шаг, когда цепкие руки Джаспера со свистом пролетели там, где только что была талия Элис.
Джаспер приблизился, и Элис начала двигаться быстрее. Она танцевала — описывая спирали и кружась вокруг своей оси. Джаспер был ее партнером, двигался кругами вокруг нее, стремился прорваться сквозь ее грациозные движения, ни разу не коснувшись ее, словно каждое движение было отрепетированно заранее. Наконец, Элис рассмеялась.
Возникнув из ниоткуда, она вскочила на спину Джаспера, губы около его шеи.
— Попался, — сказала она, и поцеловала его горло.
Джаспер усмехнулся и тряхнул головой.
— Ты действительно ужасный, маленький монстр.
Волки зарычали снова. На этот раз настороженно.
— Немного уважения им не повредит, — Эдвард шепнул довольно. Затем, он произнес громче. — Теперь я.
Он сжал мою руку, прежде чем отпустить.
Элис подошла ко мне, сменив Эдварда. — Круто, а? — спросила она самодовольно.
— Очень, — согласилась я, не отводя взгляда от Эдварда, пока он бесшумно шел к Джасперу, его движения были гибкими и настороженными как у дикого кота.
— Я слежу за тобой, Белла, — шепнула она вдруг, ее голос звучал так тихо, что я едва могла слышать, хотя ее губы были у моего уха.
Мой взгляд метнулся к ее лицу и затем вернулся к Эдварду. Он стремительно шел к Джасперу, оба они делали отвлекающие маневры, пока приближались друг к другу.
Элис упрекала меня.
— Я предупрежу его, если твои планы станут более определенными, — угрожала она, все тем же низким шепотом. — То, что ты подвергнешь себя опасности, ничему не поможет. Ты думаешь, кто-нибудь из них сдастся, если ты погибнешь? Они все равно продолжат борьбу, все мы продолжим. Ты не можешь ничего изменить, так что веди себя хорошо, ладно?
Я скорчила гримасу, стараясь игнорировать ее.
— Я слежу, — повторила она.
Эдвард приблизился к Джасперу, и по сравнению с остальными, это была схватка равных. Джаспер руководствовался вековым опытом, и он изо всех сил пытался действовать инстинктивно, но его мысли всегда опережали его на долю секунды. Эдвард был немного быстрее, хотя движения, которые использовал Джаспер, были незнакомы ему. Они сходились снова и снова, никто не мог выиграть преимущество, то и дело кто-нибудь из них инстинктивно рычал. Было трудно смотреть, но еще трудней отвернуться. Они двигались слишком быстро для меня, чтобы действительно понять, что происходит. Иногда, мое внимание привлекали острые взгляды волков. У меня было чувство, что они получают от этого больше, чем я — может больше, чем им следует.
В конце-концов, Карлайл кашлянул, прочищая горло.
Джаспер засмеялся, и отошел назад. Эдвард выпрямился и усмехнулся ему.
— Вернемся к работе, — заключил Джаспер. — Назовем это — ничьей.
Все по очереди сражались с Джаспером, Карлайл, затем Розали, Эсме, и снова Эмметт. Я украдкой взглянула сквозь ресницы, сжавшись, когда Джаспер атаковал Эсме. На это было смотреть труднее всего. Затем он замедлил движения, все еще не так медленно, что бы я смогла понять его действия, и дал еще указание.
— Вы видите, что я тут делаю? — спросил он. — Да, вот так, — подбадривал он. — Сконцентрируйтесь на стороны. Не забывайте, где будет их цель. Продолжайте двигаться.
Эдвард всегда был сосредоточен, наблюдая и слушая, то, что другие не могли увидеть.
Становилось все труднее уследить за происходящим, так как мои веки отяжелели. Я плохо спала в последнее время, и прошло уже двадцать четыре часа, с тех пор как я спала в последний раз. Я прислонилась к Эдварду, и позволила векам сомкнуться.
— Мы почти закончили, — прошептал он.
Джаспер подтвердил завершение тренировки, поворачиваясь к волкам в первый раз, он снова чувствовал себя некомфортно. — Мы повторим все завтра. Прошу, приходите понаблюдать снова.
— Хорошо, — ответил Эдвард холодным голосом Сэма. — Мы будем здесь.
Затем Эдвард вздохнул, погладил мою руку, и отошел от меня. Он повернулся к своей семье.
— Стая считает, что им будет полезно знать запах каждого из нас — так, они не ошибутся в бою. Если мы будем неподвижны, им будет легче.
— Конечно, — сказал Карлайл Сэму. — Как вам будет угодно.
Из стаи раздалось мрачное, гортанное рычание, когда они поднялись на задние лапы.
Забыв про усталость, мои глаза снова широко раскрылись.
Глубокая чернота ночи только-только начала тускнеть — далеко-далеко, по другую сторону гор солнце подсвечивало облака, хотя еще не осветило горизонта. Когда они придвинулись, вдруг стало возможным разглядеть фигуры … цвета.
Сэм был, конечно же, впереди. Невероятно огромный, черный как полночь, прямо, чудовище из моих кошмаров — в буквальном смысле; после того, как я впервые увидела Сэма и других на лугу, они являлись мне в дурных снах не один раз.
Теперь, когда я видела их всех, измерив численность, посчитав пары глаз, оказалось что их больше, чем десять. Стая была огромная.
Краем глаза я заметила, что Эдвард наблюдал за мной, осторожно, оценивая мою реакцию.
Сэм подошел к Карлайлу, стоявшему впереди, огромная стая шла прямо за ним. Джаспер был напряжен, а по другую сторону от Карлайла, ухмылялся спокойно Эмметт.
Сэм, морщась слегка, обнюхал Карлайла. Затем он двинулся к Джасперу.
Мой взгляд пробежался по настороженной своре волков. Я была уверена, что заметила несколько новеньких. Там был светло-серый волк, намного меньше остальных, шерсть на его холке встала дыбом от неприязни. И другой, цвета пустынного песка, казался нескладным по сравнению с другими. Низкий жалобный вой вырвался у песочного волка, когда Сэм ушел вперед, оставив того изолированным между Карлайлом и Джаспером.
Мой взгляд остановился на волке, стоявшем прямо позади Сэма. Его шерсть был красно-коричневой, длиннее, чем у остальных, по сравнению с ними он казался лохматым. Почти такой же высокий, как и Сэм, второй по размеру в группе. Его поза была совершенно обычной, выражала некую небрежность к тому, что остальные, видимо, расценивали как суровое испытание.
Огромный красно-коричневый волк, словно, почувствовав мой взгляд, взглянул на меня знакомыми черными глазами.
Я смотрела на него, стараясь поверить в то, что уже и так знала. На моем лице отражались недоумение и восторг.
Волк оскалился, обнажая зубы. Устращающее зрелище, если б не его язык, свещивающийся из пасти в волчьей ухмылке.
Я хихикнула.
Оскал Джейкоба стала шире, демонстрируя острые зубы. Он покинул свое место в строю, игнорируя провожающие взгляды стаи. Он быстро пробежал мимо Эдварда и Элис, остановился в метре от меня. Он остановился и мельком посмотрел на Эдварда.
Эдвард стоял неподвижно, будто статуя, его взгляд все еще определял мою реакцию.
Джекоб опустился на передние лапы, так что бы его голова не была выше моей, пристально смотрел на меня и как и Эдвард оценивал мою реакцию.
— Джейкоб? — выдохнула я.
Ответный рык из его груди звучал, как довольный смешок.
Я протянула руку, мои пальцы немного дрожали, и коснулась красно-коричневой шерсти на его морде.
Черные глаза закрылись, и Джейкоб склонил свою огромную голову в мою руку. Из его горла раздалось довольное урчание.
Шерсть была, одновременно, мягкой и жесткой, и теплой. Я пробежалась пальцами по ней, с любопытством, изучая текстуру, поглаживая его шею, там, где цвет был особенно глубоким. Я не заметила, как близко подошла к нему; без предупреждения, Джейкоб вдруг лизнул меня, от подбородка, до лба.
— Фу! Бяка, Джейк! — возмутилась я, отпрыгнув назад и замахиваясь на него, будто он был человеком. Он уклонился, и кашляющий лай, который вырвался сквозь его зубы, определенно, был смехом.
Я вытерлась рукавом рубашки, и не сдержавшись, захохотала вместе с ним.
В этот момент, до меня дошло, что все вокруг смотрят на нас, Каллены и оборотни — Каллены с озадаченным видом, и, в некотором роде, с отвращением. Трудно было понять выражение на мордах волков. Я подумала, что Сэм выглядел грустно.
Был еще Эдвард, нетерпеливый и одназначно разочарованный. Я поняла — он надеялся на другую реакцию. Что-то вроде, закричать и в ужасе убежать прочь.
Джейкоб снова издал звук, похожий на смех.
Другие волки теперь отходили назад, и уходя не отрывали взгляда от Калленов. Джейкоб стоял рядом, наблюдая, как они уходят. Вскоре, они исчезли в темном лесу. Только двое замешкались около деревьев, глядя на Джейкоба, их позы демонстрировали беспокойство.
Эдвард вздохнул и — не обращая внимания на Джейкоба — подошел ко мне с другой стороны, беря за руку.
— Готова идти? — спросил он меня.
Прежде, чем я успела ответить, он посмотрел поверх меня на Джейкоба.
— Я еще не выяснил всех деталей, — сказал он, отвечая на мысленный вопрос Джейкоба.
Джейкоб-волк вдруг громко зарычал.
— Это намного сложнее, — сказал Эдвард. — Не твоя забота; я удостоверюсь что там безопасно.
— О чем вы говорите? — потребовала я ответа.
— Просто обсуждаем стратегию, — ответил Эдвард.
Джейкоб замотал головой вперед-назад, глядя на наши лица. Затем, вдруг, он побежал в лес. Пока он убегал, я впервые заметила кусок сложенной черной ткани, привязанный к его задней ноге.
— Подожди, — крикнула я, одна рука автоматически поднялась вслед за ним. Но он растворился в лесу в считанные секунды, следуя за двумя другими волками.
— Почему он ушел? — обиженно спросила я.
— Он вернется, — сказал Эдвард и вздохнул. — Он хочет говорить лично.
Я смотрела на кромку леса, где исчез Джейкоб, снова прислоняясь к Эдварду. Я была готова упасть, но держалась.
Джейкоб возник вновь, на двух ногах на этот раз. Широкая грудь обнажена, волосы взъерошены. Он был одет только в черные спортивные штаны, по холодной земле он шел босыми ногами. Он был один, но я подозревала, что его, незаметные, друзья жду за деревьями.
Ему не понадобилось много времени пересечь поле, хотя он обошел Калленов, которые стояли и тихо разговаривали в широком круге.
— Хорошо, кровосос, — сказал Джейкоб, когда был в нескольких футах от нас, очевидно продолжая разговор, который я пропустила. — Что тут такого сложного?
— Я должен обдумать каждую возможность, — сказал Эдвард спокойно. — Что, если кто-нибудь доберется до тебя?
Джейкоб фыркнул от этого предположения. — Ладно, тогда оставь ее в резервации. Мы оставим Коллин и Бреди в любом случае. Там она будет в безопасности.
Я сердито посмотрела на них:
— Вы говорите обо мне?
— Я просто хочу знать, что он планирует сделать с тобой на время сражения, — объяснил Джейкоб.
— Со мной СДЕЛАТЬ?
— Ты не можешь оставаться в Форкс, Белла. — голос Эдварда старался успокоить меня. — Они знают, где тебя искать. Что, если кто-то, проскользнет мимо нас?
Мой желудок сжался, и кровь отлила от лица. — Чарли? — выдохнула я.
— Он будет с Билли, — быстро заверил меня Джейкоб. — Если моему отцу придется совершить убийство, чтобы доставить его туда, он сделает это. Возможно, этого и не понадобиться. В эту субботу, так? Будет игра.
— В эту субботу? — спросила я, моя голова пошла кругом. У меня слишком кружилась голова, чтобы я могла контролировать мои разбегающиеся мысли. Я хмуро посмотрела на Эдварда. — Вот фигня! Твой подарок на выпускной пролетает.
Эдвард посмеялся. — Ты можешь отдать билеты кому-нибудь еще.
Внезапное вдохновение посетило меня:
— Анжела и Бен, — быстро решила я. — По-крайней мере, это заставит их исчезнуть из города.
Он тронул мою щеку. — Ты не можешь эвакуировать всех, — нежно сказал он. — Спрятать тебя — это всего лишь предосторожность. Я говорил тебе — у нас теперь не будет проблем. Их не хватит даже, чтобы нас развлечь.
— Но, что насчет того, что бы она была в Ла Пуш? — Джейкоб нетерпеливо прервал нас.
— Она ходила по этому пути слишком часто, — сказал Эдвард. — и оставила следы везде. Элис видит только очень молодых вампиров идущих на охоту, но очевидно, кто-то создал их. Кто-то более опытный стоит за этим. Кто бы он… — Эдвард сделал паузу и посмотрел на меня. — или она, не был, все это может быть лишь отвлекающим маневром. Элис увидит, если он решит показаться, но мы, возможно, будем очень заняты в момент этого решения. Может кто-то рассчитывает именно на это. Я не могу оставить ее где-то, где она часто бывала. Ее должно быть трудно найти, просто на всякий случай. Вряд ли такое случится, но я хочу подстраховаться.
Я внимательно смотрела на Эдварда, наморщив лоб, слушала его объяснения. Он похлопал меня по руке.
— Просто, что бы быть как можно более осторожными, — пообещал он.
Джейкоб жестом показал в глубь леса к востоку от нас, на громаду Олимпийских гор.
— Тогда спрячь ее там, — предложил он. — Там миллионы вариантов — места, где любой из нас может оказаться за считанные минуты, если потребуется.
Эдвард потряс головой. — Ее запах слишком сильный и, смешанный с моим, особенно различим. Даже, если я понесу ее, останется след. Наш след не доступен, но вместе с запахом Беллы, это может привлечь их внимание. Мы не уверены, каким именно путем они идут, потому что они еще не знают сами. Если они нападут на ее след, перед тем как найдут нас…
Они оба сморщились в одно и тоже время, их брови сошлись на переносице.
— Понимаешь, в чем трудности.
— Должен быть какой-то выход, — пробормотал Джейкоб. Он посмотрел в сторону леса, скривив губы.
Я качнулась на ногах. Эдвард обнял меня за талию, придвигая меня ближе к себе и поддерживая мой вес.
— Надо отвести тебя домой — ты измотана. И Чарли скоро проснется…
— Секунду, — сказал Джейкоб, повернувшись к нам снова, в его глазах был блеск. — Мой запах отвратителен для тебя, так?
— Хм, не плохо. — Эдвард понял намек. — Это возможно. — Он повернулся к своей семье. — Джаспер? — позвал он.
Джаспер оглянулся с любопытством. Он подошел к нам, Элис следовала за ним, лишь на шаг отставая. На ее лице снова было недовольство.
— Хорошо, Джейкоб. — кивнул ему Эдвард.
Джейкоб повернулся ко мне со странной смесью эмоций на лице. Он был очень возбужден своим новым планом, каким бы он ни был, но ему все еще было не легко быть так близко к своим врагам-союзникам. И настала мой черед насторожиться, когда он протянул свои руки ко мне.
Эдвард глубоко вздохнул.
— Мы проверим, смогу ли я перебить запах настолько, чтобы спрятать твой след, — объяснил Джейкоб.
Я подозрительно смотрела на его раскрытые руки.
— Позволь ему понести себя, Белла, — сказал мне Эдвард. Его голос был спокойным, но я могла расслышать подавленную неприязнь.
Я нахмурилась.
Нетерпеливый Джейкоб закатил глаза, и наклонился, что бы взять меня на руки.
— Не веди себя как ребенок, — проворчал он.
Но его взгляд, так же как и мой, метнулся к Эдварду. Лицо Эдварда было спокойно и невозмутимо. Он заговорил с Джаспером.
— Запах Беллы очень притягателен для меня — я подумал, что будет справедливее, если попробует кто-нибудь еще.
Джейкоб отвернулся от них и быстро побежал в лес. Я ничего не сказала, когда темнота сомкнулась вокруг нас. Я надулась, мне было неловко в руках Джейкоба. Это было слишком личным для меня — конечно, ему не надо было держать меня так крепко — и я не могла удержаться и не думать о том, что он чувствует. Вспомнился мой последний день в Ла Пуш, и я не хотела думать об этом. Я сложила руки, раздосадованная что повязка на моей руке освежила память.
Мы не ушли далеко; он сделал широкую дугу и вернулся назад на участок другим путем, может на половину футбольного поля дальше того места, откуда мы ушли. Эдвард был там один и Джейкоб направился к нему.
— Можешь уже опустить меня.
— Я не хочу провалить эксперимент. — Его походка замедлилась, и его руки сжались теснее.
— Ты меня бесишь, — проворчала я.
— Спасибо.
Из ниоткуда, рядом с Эдвардом, появились Джаспер и Элис. Джейкоб сделал еще один шаг, и затем поставил меня на землю в двух метрах от Эдварда. Не оглядываясь на Джейкоба, я пошла к Эдварду и взяла его за руку.
— Ну? — спросила я.
— Пока ты ни к чему не прикоснулась, Белла, я не могу представить, как близко надо сунуть нос к следу, что бы поймать твой запах, — сказал Джаспер, скорчив гримасу. — Он было почти полностью неразличим.
— Определенный успех, — согласилась Элис, морща нос.
— И это натолкнуло меня на один план.
— Который сработает, — добавила Элис уверенно.
— Умно, — согласился Эдвард.
— Как ты это терпишь? — прошептал мне Джейкоб.
Эдвард проигнорировал Джейкоба, посмотрел на меня и начал объяснять. — Мы — вернее, ты — собираемся оставить ложный след к полю, Белла. Новорожденные ведут охоту, твой запах взбудоражит их, и они придут точно по тому пути, по которому мы хотим, что бы они пришли, без лишней осторожности. Элис уже видит, что это сработает. Когда они нападут на наш след, они разделятся и попытаются выйти на нас с двух сторон. Половина придет через лес, где ее видения вдруг исчезают…
— Да! — Джейкоб аж присвистнул.
Эдвард улыбнулся ему, настоящей товарищеской улыбкой.
Меня замутило. Как они могли так хотеть этого? Как я могла выдержать, подставляя их обоих опасности? Я не могла.
Я бы не смогла.
— Нет ни шанса, — вдруг сказал Эдвард, в его голосе отвращение. Это заставило меня подпрыгнуть, я перепугалась, что он каким то образом услышал мое решение, но его взгляд был устремлен на Джаспера.
— Знаю, знаю, — быстро сказал Джаспер. — Я даже и не думал про это, правда.
Элис наступила на его ногу.
— Если Белла действительна была бы на поле, — объяснил ей Джаспер, — это свело бы их с ума. Они не смогли бы сконцентрироваться больше ни на чем, кроме нее. Легче легкого можно было бы их всех перебить…
Взгляд Эдварда заставил Джаспера пойти на попятую.
— Конечно, это слишком опасно для нее. Это была просто неудачная мысль, — быстро сказал он. Но он краем глаза задумчиво посмотрел на меня.
— Нет, — сказал Эдвард. В его голосе прозвучало окончательное решение.
— Ты прав, сказал Джаспер. Он взял руку Элис и направился назад к остальным. — Лучшие два из трех? — я услышала, как он спросил ее, когда они стали практиковаться снова.
Джейкоб с отвращением смотрел ему вслед.
— Джаспер смотрит на все с военной точки зрения, — Эдвард тихо оправдывал брата. — Он рассматривает все варианты — это основательность, не равнодушие.
Джейкоб фыркнул.
Он бессознательно подошел ближе, погруженный в свои планы. Теперь он стоял всего в трех футах* (0,90 м) от Эдварда, и, стоя там между ними, я могла физически чувствовать напряженность в воздухе. Это было как статическое напряжение, неуютное состояние.
Эдвард вернулся к делу. — Я доставлю ее сюда в пятницу в полдень, что бы оставить ложный след. Ты можешь встретиться с нами после этого, и отнести в место, которое я знаю. Совершенно в другом направлении, и там легко защищаться, я не думаю, что до этого дойдет. Оттуда я пойду другим путем.
— И что потом? Оставишь ее с мобильным телефоном? — язвительно спросил Джейкоб.
— У тебя есть идея получше?
Джейкоб вдруг просиял. — Вообще-то, да.
— О… снова, совсем не плохо, пес.
Джейкоб быстро повернулся ко мне, как будто пытаясь играть в хорошего парня, втягивая меня в разговор. — Мы попытались уговорить Сета остаться с двумя из молодняка. Он сам тоже слишком молод, но он упрямый и настойчивый. А я придумал новое задание для него — мобильный телефон.
Я попыталась сделать вид, что поняла. Одурачить их у меня не получилось.
— Когда Сет Клирвотер будет в волчьем обличии, он будет связан со стаей, — сказал Эдвард. — Расстояние не проблема? — добавил он, обращаясь к Джейкобу.
— Не-а.
— Почти, 500 км? — спросил Эдвард. — Это впечатляет.
Джейкоб снова был хорошим парнем. — Это самое дальнее, куда мы заходили в наших экспериментах, — сказал он мне. — Слышно отчетливо, как звонок.
Я отрешенно кивнула; Голова шла кругом, стоило подумать, что маленький Сет Клирвотер был тоже оборотнем, мне было трудно сосредоточиться. Я могла видеть его сияющую улыбку, так похожую на оставшуюся в моей памяти улыбку Джейкоба, когда он был помладше. Сету не могло быть больше пятнадцати, если вообще было. Его энтузиазм во время совещания у костра вдруг приобрел новое значение…
— Это хорошая идея. — Эдвард казалось, принимает это. — Будет лучше если там останется Сет, даже без немедленного общения. Я не знаю смог бы я оставить Беллу там одну. Подумать только до чего дошло! Доверять оборотням!
— Сражаться вместе с вампирами, вместо того, чтоб сражаться против них! — произнес Джейкоб, скопировав нотки отвращения у Эдварда.
— Ну, все же вам придется сражаться против некоторых из них, — сказал Эдвард.
Джейкоб улыбнулся: — Вот почему мы здесь.

Глава 19
Эгоизм

Эдвард ожидал, что на обратный путь у меня просто не хватит сил, и отнес меня домой на руках. По дороге я, должно быть, уснула.
Проснулась я в своей постели, слабый свет пробивался в окно под странным углом. Как будто уже был полдень.
Я зевнула и потянулась, мои пальцы искали его, но нашли пустоту.
— Эдвард? — пробормотала я.
Мои пальцы обнаружили что-то холодное и гладкое. Его руку.
— На этот раз, ты действительно проснулась? — прошептал он.
— Мм, — выдохнула я в ответ. — Было много ложных пробуждений?
— Ты была очень беспокойна — разговаривала весь день.
— Весь день? — я моргнула и снова посмотрела на окно.
— У тебя была долгая ночь, — сказал он, успокаивая меня. — Ты заслужила день в кровати.
— Я села, и моя голова закружилась. Свет из окна падал с запада. — Ого.
— Голодна? — угадал он. — Хочешь завтрак в постель?
— Я справлюсь сама, — простонала я, снова потягиваясь. — Мне надо встать и размяться.
Он вел меня за руку до кухни, осторожно присматривая за мной, как будто я могла упасть. Или, может, он думал, что я еще не проснулась и хожу во сне.
Никаких ухишрений с завтраком — просто закинула пару «Поп-Тартс» в тостер. Мимоходом глянув на свое отражение в тостере, я воскликнула:
— Ну и видок у меня.
— Была долгая ночь, — снова сказал он. — Тебе следовало остаться и выспаться.
— Ага! И все пропустить. Знаешь, тебе пора свыкнуться с фактом, что теперь я часть твоей семьи.
Он улыбнулся. — Возможно, к этому, я смогу привыкнуть.
Я села завтракать, и он сел рядом. Когда я поднесла ко рту «Поп-Тарт», что бы откусить, я заметила, как он смотрит на мою руку. Я посмотрела вниз, и увидела, что все еще ношу подарок, который Джейкоб вручил мне на вечеринке.
— Можно? — спросил он, показывая на маленького деревянного волка.
Я шумно сглотнула:
— А, конечно.
Он просунул руку под браслет с подвеской и взвесил маленькую фигурку в своей белоснежной ладони. На какой-то момент, я почувствовала страх. Просто легкое движение его пальцев, могло превратить фигурку в щепки.
Но, конечно же, Эдвард не сделал бы этого. Я устыдилась своих мыслей. Он просто подержал волка на ладони, и затем отпустил. Фигурка слегка качнулась, задев мое запястье.
Я попыталась понять, что за выражение было в его глазах. Все, что я смогла увидеть, это задумчивость; все остальное, он умело спрятал, если и было что-то еще.
— Джейкоб Блэк может дарить тебе подарки.
Это не был вопрос, или обвинение. Просто констатация факта. Но я знала, он мысленно обратился к моему последнему дню рождения и к тому, как я бесилась из-за подарков; я не хотела ни одного. Особенно от Эдварда. Это было абсолютно не логично, и, конечно, все равно меня все проигнорировали…
— Ты дарил мне подарки, — напомнила я ему. — Знаешь ведь, что я люблю самодельные.
На секунду он поджал губы. — А как насчет подержанных? Они принимаются?
— Что ты имеешь в виду?
— Этот браслет, — его палец обвел вокруг моего запястья. — Ты будешь носить его часто?
Я пожала плечами.
— Потому что, ты бы не хотела обидеть Джейкоба, — проницательно предположил он.
— Конечно, думаю так.
— В таком случае, не думаешь ли ты, что будет справедливо, — сказал он, смотря вниз на мою руку. Перевернул ее ладонью вверх, и пробежался пальцами по венам моего запястья. — если я тоже подарю тебе кое-что на память?
— На память?
— Подвеску на браслет — чтобы напоминала тебе обо мне.
— Ты, и так, в каждой моей мысли. Мне не нужны напоминания.
— Если я дам тебе кое-что, ты будешь носить это? — настаивал он.
— Подержанная вещь? — уточнила я.
— Да, нечто, что хранилось у меня какое-то время. — он улыбнулся своей ангельской улыбкой.
Если, это была всего лишь реакцией на подарок Джейкоба, я могла принять это с радостью. — Что угодно, что бы осчастливить тебя.
— Ты заметила дискриминацию? — спросил он, и его голос зазвучал обвиняющее. — Потому что, я определенно заметил.
— Какую еще дискриминацию?
Его глаза сузились. — Все имеют право дарить тебе подарки. Все, кроме меня. Я бы с удовольствием подарил тебе подарок на выпускной, но я не сделал этого. Потому что знал — это расстроит тебя. Это совершенно несправедливо. Как ты объяснишь свое поведение?
— Легко. — я пожала плечами. — Ты, важнее всех остальных. И ты даришь мне себя. Это уже больше, чем я заслуживаю, и что бы ты мне не дарил, все только усиливает дисбаланс.
Он обдумывал это, какое-то время, и затем закатил глаза. — То, как ты относишься ко мне — просто нелепо.
Я спокойно жевала свой завтрак. Я знала, что он не стал бы слушать, если бы я сказала ему, что он все понимает неправильно.
Загудел телефон Эдварда.
Прежде чем ответить, он посмотрел на номер звонившего абонента.
— Что случилось, Элис?
Он слушал, и я, неожиданно занервничав, ждала его реакции. Но, что бы она не сказала, это не было для него новостью. Он вздохнул несколько раз.
— В общем, я так и предполагал, — сказал он ей, глядя мне в глаза, неодобрительно выгибая бровь. — Она говорила во сне.
Я вспыхнула. И что теперь я сказала?
— Я позабочусь об этом, — пообещал он.
Он посмотрел на меня, когда закрыл телефон. — Ты мне ничего не хочешь рассказать?
Какое—то время я колебалась. Получив предупреждение от Элис прошлой ночью, я могла догадаться, почему она звонила. И затем, вспомнив тревожные сны, которые снились мне днем — сны, где я преследовала Джаспера, пытаясь выследить его и найти поле в темном лабиринте леса, зная, что смогу найти там Эдварда …Эдвард, и монстры, которые хотели убить меня, но я не беспокоилась из-за них, потому что я уже приняла решение — я могла догадаться, что именно Эдвард подслушал, пока я спала.
Я поджала губы не надолго, не в силах взглянуть на него. Он ждал.
— Мне понравилась идея Джаспера, — сказала я, в конце концов.
Он вздохнул.
— Я хочу помочь. Я должна что-то сделать, — настаивала я.
— То, что ты окажешься в опасности — не поможет нам.
— Джаспер думает, что поможет. Он эксперт по этой части.
Эдвард сердито посмотрел на меня.
— Ты не можешь держать меня в стороне, — грозила я. — Я не собираюсь прятаться в лесу, в то время, как вы все рискуете ради меня.
Тут он еле сдержал улыбку. — Элис не видит тебя на поле, Белла. Она видит тебя блуждающей и потерявшейся в лесу. Ты не сможешь найти нас; у меня просто уйдет больше времени на твои поиски.
Я старалась сохранять спокойствие как и он. — Это потому что Элис не берет во внимание Сета Клирвотера, — вежливо сказала я. — Если бы она это сделала, конечно, она не смогла бы увидеть что-либо вообще. Но похоже, что Сет хочет быть в стороне, так же сильно, как и я. Не составит труда уговорить его показать мне путь.
Злость появилась на его лице, и затем он глубоко вздохнул и взял себя в руки. — Это могло бы сработать … если бы ты мне не рассказала. Теперь, я просто попрошу Сэма дать Сету конкретные указания. Как бы сильно Сет не хотел, он не сможет проигнорировать приказ.
Я продолжала мило улыбаться. — Но, почему Сэм даст такие указания? Если я скажу ему, что смогу помочь, если буду там? Готова поспорить, Сэм сделает одолжение мне, а не тебе.
Ему снова пришлось взять себя в руки. — Может ты и права. Но я уверен, Джейкоб еще больше захочет дать такие распоряжения.
Я нахмурилась. — Джейкоб?
— Джейкоб второй по старшинству. Он никогда не говорил тебе этого? Его приказам тоже повинуются.
Он победил, и, судя по его улыбке, он знал это. Я наморщила лоб. Джейкоб будет на его стороне — в этот единственный раз — несомненно. И Джейкоб никогда не говорил мне этого.
На мгновение я расстерялась, Эдвард тут-же воспользовался преимуществом, продолжил подозрительно ровным и спокойным голосом.
— Прошлой ночью у меня была отличная возможность заглянуть в мысли всей стаи. Там все круче, чем в мыльной опере. Я и понятия не имел насколько сложно управляться с такой большой стаей. Противопоставление индивидуальности и множественного духа… Просто восхитительно.
Было очевидно, что он старался отвлечь меня. Я посмотрела на него.
— У Джейкоба много секретов, — сказал он с ухмылкой.
Я ничего не ответила и просто продолжала смотреть на него, придерживаясь своего аргумента, и ожидая слабого места в его защите.
— Например, ты заметила прошлой ночью серого волка размером поменьше?
Я резко кивнула один раз.
Он улыбнулся. — Они воспринимают все свои легенды так серьезно. Оказалось, есть вещи, к которым ни одна из их историй не смогла подготовить.
Я вздохнула. — Ладно, меня это зацепило. О чем ты говоришь?
— Они всегда принимали без вопросов то, что только прямые правнуки первых волков, имели способность трансформироваться.
— И что, кто-то изменился, кто не был прямым потомком?
— Нет. Она прямой потомок, с этим то все в порядке.
Я моргнула, и мои глаза расширились в изумлении. — Она?
Он кивнул. — Она знает тебя. Ее имя — Леа Клирвотер.
— Леа — оборотень?! — воскликнула я. — Что? Давно? Почему Джейкоб не сказал мне?
— Есть вещи, которыми ему не позволено делиться — их количество, например. Как я уже сказал до этого, когда Сэм отдает приказы, стая просто не может игнорировать их. Будучи рядом со мной, Джейкоб был очень осторожен, когда думал об остальных вещах. Конечно, после этой ночи, все как открытая книга.
— Не могу поверить. Леа Клирвотер! — Вдруг я вспомнила, как Джейкоб говорил о Леа и Сэме, и то, как он себя вел, как будто сказал больше, чем следовало — после того, как сказал о Сэме, которому приходиться каждый день смотреть в глаза Леа зная, что он нарушил все обещания… Леа на скале, слеза блестит у нее на щеке, когда Старый Квил говорил о тяжелой ноше и жертве, которую разделяли сыновья племени Квилет … И Билли, проводящий время с Сью, потому что у нее были проблемы с детьми … проблемой оказалось то, что ее дети теперь оборотни!
Раньше я не слишком много думала о Леа Клирвотер, просто сочувствовала ее потере, когда Генри умер, и затем снова жалела ее, когда Джейкоб рассказал ее историю, о том, как странный импринтинг между Сэмом и ее кузиной Эмили разбил сердце Леа.
И теперь она была частью стаи Сэма, слышала его мысли … и не в силах прятать свои собственные.
«Ненавижу это, — говорил мне Джейкоб. — Все чего ты стыдишься, выложено на всеобщее рассмотрение.»
— Бедняжка Леа, — прошептала я.
Эдвард фыркнул. — Она портит жизнь всей остальной стае. Не уверен, что она заслуживает твоего сочувствия.
— Что ты имеешь в виду?
— Это довольно сложно для них, делиться всеми своими мыслями. Большинство стараются держаться вместе, чтоб как-то облегчить это. Когда в стае всего хотя-бы один злыдень, это ранит их всех.
— У нее достаточно причин, — пробормотала я, все еще на ее стороне.
— О, я знаю, — сказал он. — Действие импринтинга — это одно из самых странных вещей, с которой мне приходилось сталкиваться в жизни, а странного я повидал немало. — Он покачал головой. — То как Сэм связан с его Эмили невозможно описать — или я должен был сказать, с ее Сэмом. У Сэма действительно не было шансов. Это напоминает мне «Сон в Летнюю Ночь» со всем эти хаосом, учиненным магическим любовным заклинанием … как волшебство. — Он улыбнулся. — Это почти такое же сильное чувство, которое я питаю к тебе.
— Бедная Леа, — сказала я снова. — Но, что ты имеешь в виду, назвав ее — злыдень?
— Она постоянно думает о том, что остальные предпочитают не вспоминать, — объяснил он. — Например, Эмбри.
— Что с Эмбри? — удивленно спросила я.
— Семнадцать лет назад, его мать беременная им, переехала из резервации Мака. Она не из племени Квилет. Все предполагали, что она оставила его отца в Мака. Но затем он присоединился к стае.
— И?
— И главный кандидаты в его отцы это Квил Атеара Старший, Джошуа Ули, или Билли Блэк, все они конечно были женаты в то время.
— Ничего себе! — выдохнула я. Эдвард был прав — это очень походило на мыльную оперу.
— Теперь Сэм, Джейкоб и Квил думают, у кого из них есть единокровный брат. Они все хотят думать, что это Сэм, так как его отец никогда не был отцом по-настоящему. Но сомнения остаются. Джейкоб никогда не сможет спросить об этом Билли.
— Ух-ты. Как ты смог столько много узнать за одну ночь?
— Разум стаи зачаровывает. Все думают вместе и раздельно в одно и то же время. Можно столько прочесть!
Он говорил с едва заметным сожалением, как будто ему пришлось оторваться от хорошей книги на самом интересном месте. Я рассмеялась.
— Стая просто замечательная, — согласилась я. — Почти так же замечательна, как и ты, когда пытаешься заговорить мне зубы.
Выражение его снова стало вежливым — безупречное бесстрастное лицо.
— Мне надо быть на том поле, Эдвард.
— Нет, — категорично сказал он.
В этот момент я сообразила, что именно нужно делать.
Не то, чтобы я очень сильно хотела быть на том поле. Я просто должна быть рядом с Эдвардом.
«Жестокая, — обвиняла я себя. — Эгоистка, эгоистка, эгоистка! Не делай этого!»
Я проигнорировала свои инстинкты. Хотя, и не смогла смотреть на него, пока говорила. Чувство вины приковало мой взгляд к столу.
— Хорошо, послушай, Эдвард, — прошептала я. — есть одна проблема… Однажды я уже сходила с ума. Я знаю свои пределы. И я не вынесу, если ты снова покинешь меня.
Я не подняла взгляд, чтобы узнать, как он отреагировал, страшно было увидеть, как много боли эти слова причинили ему. Услышала только его внезапный вздох, и затем тишина. Я глядела на темную деревянную столешницу, желая забрать свои слова назад. Хотя знала, скорее всего, не забрала бы. Учитывая, что они могут сработать, так как надо.
Вдруг, он обнял меня, его руки ласкали мое лицо, мои руки. Он старался успокоить меня. Ощущение вины набирало обороты. Но инстинкт выживания были сильнее. Никаких сомнений в том, что он основа моего существования.
— Ты знаешь, что все не так, Белла, — тихо проговорил он. — Я не буду далеко, и все быстро закончится.
— Я не выдержу, — настаивала я, все еще не поднимая глаз. — Быть в неведении вернешься ты или нет. Как я это переживу, не важно насколько быстро все закончится?
Он вздохнул. — Будет просто, Белла. Для твоих страхов нет причин.
— Ни одной?
— Ни одной.
— И все будут в порядке?
— Все, — пообещал он.
— То есть, нет никакой необходимости, мне быть на поле?
— Конечно, нет. Элис только что сказала мне, что их количество уменьшились до девятнадцати. Мы легко с ними справимся.
— Правильно — ты сказал, что все настолько просто, что кто-то может отсидеться в стороне, — я повторила его слова с прошлой ночи. — Это правда?
— Да.
Казалось слишком легко — он должен был понять, куда я клоню.
— Так просто, что в стороне можешь посидеть и ты?
После долгого молчания, я, наконец, посмотрела на выражение его лица.
Безупречно-бесстрастное выражение вернулось на его лицо.
Я глубоко вздохнула. — Так что, одно из двух. Если, все на самом деле опаснее, чем ты мне говоришь, тогда, я буду, кстати, там, и сделаю все от меня зависящее, чтобы помочь. Или … это окажется так легко, что они обойдутся без тебя. Что выбираем?
Он не говорил.
Я знала о чем он думает — о том же, что и я. Карлайл. Эсме. Эмметт. Розали. Джаспер. И… Я заставила себя подумать о последнем имени. И Элис.
Я размышляла, была ли я чудовищем. Не таким, каким он себя представлял, а самым настоящим. Таким, который причиняет боль людям. Таким, который не перед чем не остановиться, чтобы добиться своего.
Всё, чего хотела я, это сохранить его в безопасности, со мной. Что могло меня в этом желании ограничить, чем бы я пожертвовала ради этого? Я не была уверена.
— Ты просишь меня позволить им сражаться без моей помощи? — тихим голосом спросил он.
— Да. — удивительно, что могу сохранять спокойствие в голосе, внутри я чувствовала себя такой жалкой. — Или позволь мне быть там. Любой вариант, лишь-бы быть вместе.
Он глубоко вдохнул, и медленно выдохнул. Обхватил руками мое лицо, заставляя смотреть ему в глаза. Он долго вглядывался в мои глаза. Интересно, что он там искал, и что нашел. Была ли вина на моем лице так же заметна, как я ощущала ее в желудке — меня мутило от нее?
Его глаза сузились, от какой-то эмоции, которой я не смогла понять, и он опустил одну руку, что бы снова достать телефон.
— Элис, — вздохнул он. — Ты можешь приехать и понянчиться недолго с Беллой? — он поднял вверх одну бровь, запрещая любые возражения с моей стороны. — Мне надо поговорить с Джаспером.
Судя по всему, она согласилась. Он убрал телефон и снова посмотрел мне в глаза.
— Что ты собираешься сказать Джасперу? — прошептала я.
— Я собираюсь обсудить … то, что я остаюсь в стороне.
Легко было понять, как трудно дались ему эти слова.
— Прости.
Мне было жаль. Мне было ненавистно заставлять его поступать так. Но не настолько, чтобы фальшиво улыбнуться и сказать ему идти без меня. Определенно, не на столько.
— Не извиняйся, — сказал он, немного улыбнувшись. — Никогда не бойся сказать мне, как ты чувствуешь, Белла. Если, это то, что ты хочешь… — он пожал плечами. — Ты для меня важнее всего.
— Я не хотела, что бы все так получилось — словно тебе надо выбирать между мной и семьей.
— Я знаю это. Кроме того, ты совсем не об этом просишь. Ты дала мне два варианта, подходящих для тебя, и я выбрал один, подходящий мне. Это и есть компромис.
Я наклонилась вперед и уткнулась лбом в его грудь. — Спасибо, — прошептала я.
— Всегда пожалуйста, — сказал он, целуя мои волосы. — Все что угодно.
Мы сидели неподвижно очень долго. Я спрятала лицо, уткнувшись в его рубашку. Два голоса боролись во мне. Один, который хотел быть хорошим и храбрым, и другой, который советовал хорошему и храброму заткнуть рот.
— Кто такая третья жена? — спросил он вдруг.
— А? — удивленно спросила я. Не помню, чтобы мне снова это снилось.
— Ты бормотала что-то о «третьей жене» прошлой ночью. Остальное, имел мало смысла, но ты меня запутала.
— О. Ну, да. Это была просто одна из историй, которые я слышала ночью у костра. — пожала я плечами. — Думаю, она мне запомнилась.
Эдвард отодвинулся от меня и склонил голову набок, возможно растерянный стеснением в моем голосе.
Прежде чем он он смог спросить, в проеме кухонной двери появилась Элис с кислым выражением на лице.
— Вы пропустите все веселье, — проворчала она.
— Привет, Элис, — поприветствовала он ее. Одним пальцем он приподнял мое лицо за подбородок, поцеловать на прощание.
— Я вернусь позже вечером, — пообещал он мне. — Я улажу это вопрос с остальными, и кое-что нужно будет спланировать по-новой.
— Хорошо.
— Нечего там особо перепланировать, — сказала Элис. — Я уже сказала им. Эммет доволен.
Эдвард вздохнул. — Конечно, он рад.
Он вышел в дверь, оставляя меня с Элис.
Она посмотрела на меня.
— Прости, — я снова извинилась. — Ты думаешь, если все так повернулость, тебе будет опаснее?
Она фыркнула. — Ты слишком волнуешься, Белла. Поседеешь раньше времени.
— Почему тогда ты расстроена?
— Эдвард такой брюзга, когда он не получает, чего хочет. Я просто представляю, как буду жить с ним несколько следующих месяцев. — она скорчила гримасу. — Хотя полагаю, если это сохранит тебе покой, это того стоит. Но я хотела бы, чтобы ты научилась контролировать свой пессимизм, Белла. Это лишнее.
— Ты бы позволила Джасперу идти без тебя? — потребовала я ответа.
Элис сделала гримасу: — Это другое.
— Конечно другое.
— Иди и приведи себя в порядок, — приказала она мне. — Чарли будет дома через пятнадцать минут, и если он увидит тебя оборвашкой, он не позволит тебе больше никуда выйти.
Ого, я действительно потеряла целый день. Это казалось такой бесполезной тратой времени. Я была рада, что не всегда мне придется тратить время на сон.
Когда Чарли пришел домой, я выглядела отлично — одета, причесана, и в кухне, на столе его ждал обед. Элис села на место Эдварда, сегодня Чарли точно будет доволен.
— Привет, Элис! Как дела, милая?
— Отлично, Чарли, спасибо.
— Я вижу, ты наконец встала с постели, соня, — сказал он мне, когда я села рядом с ним, потом снова обратился к Элис. — Все только и говорят о той вечеринке, что твои родители затеяли прошлой ночью. Держу пари, тебе придется всерьез заняться уборкой после этого.
Элис пожала плечами. Зная ее, все уже было прибрано.
— Это того стоило, — сказала она. — Вечеринка была чудесная.
— Где Эдвард? — спросил Чарли, немного с неохотой. — Он помогает с уборкой?
Элис вздохнула, и ее лицо стало трагическим. Возможно, это была игра, но слишком идеальная, чтобы я была уверена. — Нет. Он планирует выходные с Эмметом и Карлайлом.
— Поход снова?
Элис кивнула, ее лицо вдруг стало несчастным. — Да. Они все идут, кроме меня. Мы всегда ходим в поход в конце учебного года, вроде как празднуем, но в этом году я решила, что лучше пройдусь по магазинам, и никто не останется со мной. Я одна одинешенька.
Ее лицо сморщилось, выражение было настолько опустошенным, что Чарли нагнулся к ней автоматически, вытянув вперед руку, пытаясь как-то помочь. Я уставилось на нее с подозрением. Что она делает?
— Элис, милая, почему бы тебе не остаться у нас? — предложил Чарли. — Страшно подумать, что ты будешь одна в таком большом доме.
Она вздохнула. Что-то давило мне на ногу под столом.
— Ой! — запротестовала я.
Чарли повернулся ко мне. — Что?
Элис бросила на меня расстроенный взглядом. Могу сказать, она думала, что я притормаживаю сегодня.
— Ударила палец ноги, — пробормотала я.
— О. — он снова повернулся к Элис. — Ну, так как насчет этого?
Она наступила снова на мою ногу, не так сильно, как в первый раз.
— Э, пап, знаешь, мы не располагаем самыми лучшими апартаментами. Спорим, Элис не захочет спать на моем полу…
Чарли поджал губы. Элис снова вернула расстроенное выражение.
— Может Белла останется там с тобой, — предложил он. — До того времени, пока твои не вернутся.
— О, Белла, ты согласна? — Элис просияла. — Ты же не против похода по магазинам со мной?
— Конечно, — согласилась я. — Покупки. Отлично.
— Когда они уходят? — спросил Чарли.
Элис изменила лицо: — Завтра.
— Когда ты хочешь, что бы я пришла? — спросила я.
— Думаю, после обеда, — сказала она, и затем задумчиво приложила палец к подбородоку. — У тебя же нет планов на субботу, так? Я хотела выбраться из города по магазинам, и это займет весь день.
— Не Сиэтл, — сказал Чарли, и его брови сошлись вместе.
— Конечно, нет, — Элис моментально согласилась, хотя мы обе знали, что в Сиэтле будет очень спокойно в эту субботу. — Я думала, может в Олимпию…
— Тебе понравиться это, Белла. — Чарли был доволен. — Тебе надо развеется в городе.
— Да, пап. Это будет здорово.
Так, один простым разговором, Элис определила мое расписание на время сражения.
Эдвард вернулся не слишком поздно. Не удивившись, он принял пожелания счастливого пути от Чарли. Он заявил, что они уходят рано утром, и пожелал спокойной ночи раньше, чем обычно. Элис ушла вместе с ним.
Я решила удалиться вскоре после того, как они ушли.
— Ты не можешь быть уставшей, — запротестовал Чарли.
— Немного, — соврала я.
— Не удивительно, что ты любишь пропускать вечеринки, — проворчал он. — Ты долго от них отходишь.
Наверху, Эдвард лежал поперек моей кровати.
— Когда мы встречаемся с волками? — прошептала я, укладываясь рядом.
— Через час.
— Хорошо. Джейку и его друзьям нужен отдых.
— Им так много как тебе, не нужно, — подчеркнул он.
Я переключилась на другую тему, предполагая, что он снова попытается уговорить меня остаться дома. — Элис говорила тебе, что она снова собирается меня похитить?
Он усмехнулся. — Вообще то, она не собирается.
Я посмотрела на него, растерянная, он слегка посмеялся над моей реакцией.
— Я единственный, кому разрешено удерживать тебя в заложниках, помнишь? — сказал он. — Элис планирует охотиться со всеми. — Он вздохнул. — Я думаю, что не нуждаюсь сейчас в этом.
— Ты похищаешь меня?
Он кивнул.
Я быстро обдумала это. Не будет Чарли подслушивающего внизу, и слишком часто проверяющего, что я делаю. И без полного дома вампиров с их сверх чувствительным слухом… Только он, и я — действительно одни.
— Все в порядке? — спросил он, удивленный моим молчанием.
— Ну… конечно, кроме одного.
— Чего? — его взгляд был обеспокоенным. Было странно, но каким-то образом он все еще не уверен, что я полностью принадлежу ему. Может, мне надо было выразиться более ясно.
— Почему Элис не сказала, что вы уходите сегодня вечером? — спросила я.
Он облегченно рассмеялся.
В этот раз путешествие на поле мне понравилось больше чем в прошлую ночь. Я все еще чувствовала себя виноватой, все еще испуганной, но уже не испытывала жуткого ужаса. Я могла действовать. Я могла видеть, что грядет. И почти верила, что, может быть, все будет хорошо. Эдвард, по-видимому, не очень сильно переживал, что пропустит битву… и трудно было не поверить ему, когда он сказал, что это будет легко. Он не оставил бы свою семью, если бы не верил в это сам. Может Элис, была права, и я слишком много волнуюсь.
Мы прибыли на поле последними.
Джаспер и Эмметт уже боролись — просто разогревались, судя по их смеху. Элис и Розали устроились на земле, просто наблюдали. Прижавшись головами и сплетя пальцы Эсме и Карлайл, разговаривали в нескольких метрах от всех, не обращая внимания ни на что.
Этой ночью было гораздо светлее, луна сияла сквозь тонкие облака, и я легко могла увидеть трех волков, сидевших вокруг тренировочной площадки, они расположились далеко друг от друга, чтобы наблюдать за происходящим с разных углов.
Было легко узнать Джейкоба; я бы узнала его сразу, даже если б он не поднял голову, и не посмотрел в сторону, откуда раздался звук нашего появления.
— Где остальные волки? — удивилась я.
— Им нет нужды всем быть здесь. И одного хватило бы, но Сэм не доверяет нам достаточно, что бы просто послать одного Джейкоба, хотя Джейкоб этого хотел. Квил и Эмбри его обычные … думаю, можно назвать их его подручными.
— Джейкоб доверяет тебе.
Эдвард кивнул. — Он доверяет нам, что мы не будем пытаться убить его. Вроде, это все.
— Ты участвуешь сегодня? — спросила я неуверенно. Я знала, это будет почти так же тяжело для него оставаться в стороне, как и мне. Возможно, труднее.
— Я помогу Джасперу, когда ему понадобится моя помощь. Он хочет попробовать несколько неравных групп, научить их как иметь дело с несколькими нападающими сразу.
Он пожал плечами.
И новая волна паники разрушила мое недолгое чувство уверенности.
Они все еще превосходили по численности. Я усугубила разницу.
Я уставилась на поле, стараясь скрыть свои переживания.
Это было не то место, куда надо было смотреть, борясь с тем, что я лгала сама себе, убеждая себя, что все сработает так, как мне надо. Потому что, когда я насильно отвела глаза, в сторону от Калленов — от картины их тренировочного боя, который станет настоящим и смертельно опасным, всего лишь через несколько дней — Джейкоб перехватил мой взгляд и улыбнулся.
Это был такой же волчий оскал как и раньше, его глаза были такими же проницательными, как когда он был человеком.
Было трудно поверить, что совсем недавно, я боялась оборотней — даже потеряла сон из-за кошмаров о них.
Я знала, без подсказки, кто из них Эмбри и кто Квил. Эмбри это явно, тот серый волк потоньше, с темными пятнами на спине, который сидел и так терпеливо наблюдал, тогда как Квил — темно шоколадного цвета, светлее на морде — постоянно дергался, словно сгорая от желания присоединиться к шутливой борьбе. Они не были чудовищами, даже в таком виде. Они были друзьями.
Друзья, которые и близко не выглядели такими же неуязвимыми, как Эмметт и Джаспер двигающиеся быстрее, чем поражает кобра, лунный свет отражался от их твердой как гранит кожи. Друзья, которые, кажется, не понимают, что здесь опасно. Друзья, которые все еще смертны, друзья, которые могут истечь кровью, друзья, которые могут умереть…
Уверенность Эдварда была тверда, было видно, он по-настоящему не переживал за своею семью. Но волнует ли его, если с волками что-нибудь случиться? Была ли причина ему беспокоиться, если он не переживал из-за них? Уверенность Эдварда только стала причиной моих новых страхов.
Я

Глава 16
Эпоха

— Мне нечего надеть! — пожаловалась я сама себе.
Ящики и полки опустели, вся моя одежда была вывалена на кровати. Я мечтательно уставилась в пустоту шкафа, словно ожидая, что нечто подходящее материализуется там.
Моя юбка цвета хаки висела на спинке кресла качалки, ожидая, пока я обнаружу что-нибудь, точно подходящее к ней. Что-то, в чём я буду выглядеть красивой и взрослой. Одежда, про которую смело можно будет сказать — «для особых случаев». Мне так ничего и не удалось найти.
Уже, вот-вот, нужно было выходить, а я всё ещё была одета в свой любимый старый спортивный костюм. И если я не найду ничего получше, в этой куче одежды, а выглядело все именно так, то на выпускной мне придется идти именно в нем. Я хмуро уставилась на груду одежды на кровати.
Загвоздка была в том, что я точно знала, что бы я одела, будь эта вещь все еще на месте — мою похищенную красную блузку. Я ударила по стене здоровой рукой.
— Тупой, вороватый, надоедливый вампир! — прорычала я.
— Что я сделала? — спросила Элис.
Она стояла, небрежно облокотившись возле открытого окна, словно была тут всё время.
— Тук, тук, — добавила она с усмешкой.
— Неужели, так трудно подождать пока я открою дверь?
Она бросила плоскую, белую коробку на кровать. — Я просто проходила мимо. Подумала, что возможно тебе понадобится одежда.
Я посмотрела на большую коробку лежащую поверх, не понравившегося меня, гардероба и скорчила рожу.
— Признай, — сказала Элис. — Я — твоя спасительница.
— Ты моя спасительница, — проворчала я. — Спасибо.
— Что ж, приятно сделать что-то правильно, для разнообразия. Ты не представляешь, насколько это раздражает — мне не хватает воспоминаний о стольких вещах. Чувствую себя такой бесполезной. Такой… нормальной. — Элис поежилась от этого ужасного слова.
— Я даже не могу себе представить насколько это ужасное ощущение. Быть нормальной? Фу. — с издевкой, добавила я.
Она засмеялась. — Хорошо хоть, это компенсирует то, что исчезло вместе с докучливым вором — а сейчас мне нужно разобраться, что я не вижу в Сиэтле.
Когда она все объяснила именно так — собрав две ситуации в одно предложение — все стало ясным. Это неуловимое что-то, беспокоившее меня целыми днями, важная связь, которую я никак не могла уловить, неожиданно всё стало понятно. Я уставилась на Элис, на моем лице застыло одно то самое, последнее, выражение.
— Ты, разве, не собираешься открыть? — спросила она. Вздохнула, когда я так и не пошевелилась, и быстро открыла коробку сама. Она что-то вытянула и держала в руках, но я не могла сосредоточиться, что это было.
— Хорошенькая, правда? Я выбрала голубой цвет, потому что знаю — Эдварду нравится, когда ты носишь голубое.
Я не слушала.
— Это все одно и то же, — прошептала я.
— Что, одно и то же? — спросила она. — У тебя нет ничего похожего. И вообще, чтоб заявлять такое, у тебя слишком мало одежды, всего-то одна юбка!
— Нет, Элис! Забудь про одежду, слушай!
— Тебе не нравиться? — лицо Элис затуманилось разочарованием.
— Слушай, Элис, неужели ты не замечаешь? Это то же самое! Тот, кто влез к нам и украл мои вещи, и новые вампиры в Сиэтле. Они заодно!
Одежда соскользнула из её пальцев и упала обратно в коробку.
Элис быстро сосредоточилась, её голос стал неожиданно резким. — Почему ты так думаешь?
— Помнишь, что говорил Эдвард? Про то, что кто-то использует дырки в твоих видениях, чтобы ты не могла видеть новообращенных? И потом еще, ты говорила раньше, что время было подобранно очень хорошо, как аккуратен был мой вор, чтобы ни с кем не столкнуться, будто он знал, что ты увидишь это. Думаю, ты была права, Элис, я думаю, он знал. Я думаю, он использовал те дырки тоже. И какое совпадение, что два разных человека, не только знают достаточно о тебе, чтоб сделать такое, но решают сделать все в одно и то же время? Не может быть. Это одна особа. Та же самая. Тот, кто создаёт армию, он и украл мой запах.
Элис не привыкла, чтоб её удивляли. Она надолго замерла, и я уже начала мысленно считать пока ждала. Она не шевелилась в течение двух минут. Потом её глаза снова сфокусировались на мне.
— Ты права, — сказала она пустым голосом. — Конечно же, ты права. И когда ты сложила всё так. …
— Эдвард понял все неправильно, — прошептала я. — Это была проверка…чтоб увидеть сработает, или нет. Сможет ли вор войти и выйти, в полной безопасности, ничего не делая из того, что ты сможешь увидеть. Типа, попытки убить меня…И, он не взял мои личные вещи, чтоб доказать, что нашел меня. Он украл мой запах… так чтоб другие могли найти меня.
Её глаза округлились в шоке. Я была права, и было видно, что она тоже все поняла.
— О, нет, — беззвучно воскликнула она.
Я уже не ожидала, что моё душевное равновесие придёт в норму. В то время, как я обдумывала тот факт, что кто-то создал армию вампиров — армию, которая безжалостно убивала дюжины людей в Сиэтле — с одной целью, уничтожить меня, я почувствовала приступ облегчения.
Частично, из-за того, что наконец-то смогла понять, что же было то важное, что я никак не могла уловить.
Но, по большей части, успокоилась я по совершенно другой причине.
— Что же, — прошептала я, — Все могут расслабиться. В конце концов, никто не пытается уничтожить Калленов.
— Если ты думаешь, что это что-то меняет, то ты ошибаешься. — сказала Элис сквозь зубы. — Если кто-то хочет одного из нас, ему придётся иметь дело со всеми остальными.
— Спасибо, Элис. Но, по крайней мере, мы знаем, зачем они пришли. Это должно помочь.
— Возможно, — пробормотала Элис. Она начала ходить туда-сюда по комнате.
Бух, бух — кулаком постучали ко мне в дверь.
Я подпрыгнула. Элис, кажется, даже не заметила.
— Ты ещё не готова? Мы опоздаем! — пожаловался Чарли, его голос звучал раздраженно. Чарли не любил важные мероприятия, так же как и я. В его случае, главная проблема была в том, чтоб принарядиться.
— Почти. Дай мне минутку, — сказала я сипло.
На секунду он замолчал. — Ты что плачешь?
— Нет. Я нервничаю. Уходи.
Я слышала, как он громко протопал по лестнице.
— Мне нужно уходить, — прошептала Элис.
— Почему?
— Эдвард уже скоро будет. Если он услышит это…
— Уходи, уходи! — я быстро отреагировала. Эдвард придёт в ярость, когда узнает. Я не смогу долго скрывать от него, но возможно церемония вручения дипломов, не самое лучшее время для его реакции.
— Одевай это, быстрее. — скомандовала Элис, выскакивая из окна.
Я сделала то, что она сказала, и ошеломленная своей догадкой, оделась.
Планировала более утонченно уложить волосы, но времени уже не было, так что они висели, как в любой другой день, прямо и скучно. Это не имело значения. Я не побеспокоилась даже посмотреть на себя в зеркало, так что даже не представляла как кофта, подаренная Элис, смотрелась с юбкой. Это тоже было неважно. Я перебросила через руку отвратительную жёлтую синтетическую выпускную мантию и поспешила вниз.
— Ты хорошо выглядишь, — сказал Чарли сдержанным тоном, уже рассерженный. — Это новое?
— Ага, — пробормотала я, пытаясь сосредоточиться. — Элис дала мне её. Спасибо.
Эдвард прибыл всего через несколько минут, после ухода сестры. Мне не хватило времени, чтобы успокоиться. Но пока мы ехали в машине Чарли, у Эдварда не было возможности спросить меня, в чём дело.
Чарли заупрямился, когда узнал, что я собиралась ехать на церемонию с Эдвардом. И я могла его понять — родители имеют право сопровождать детей в день выпускного. Я охотно уступила ему это право. А Эдвард с готовностью предложил, чтоб мы поехали все вместе. Карлайл и Эсме не переживали по этому поводу, так что Чарли не смог найти весомый аргумент против этой идеи, он, не очень охотно, но согласился. И теперь, Эдвард ехал на заднем сидении полицейской машины, за разделительным пуленепробиваемым стеклом, с весёлым выражением на лице — вероятно из-за того, что мой отец, тоже, был весьма весел. Каждый раз, когда Чарли кидал на него взгляд в зеркальце заднего вида, улыбка Эдварда становилась всё шире и шире, Что означало — Чарли думал о вещах, которые скажи он их вслух, очень сильно расстроят меня.
— С тобой всё в порядке? — прошептал Эдвард, помогая мне выбраться из машины на школьной парковке.
— Нервничаю, — ответила я, и даже не соврала.
— Ты так прекрасна, — сказал он.
Казалось, что он хотел добавить что-то ещё, но Чарли манёвром, который должен был быть незаметным, втиснулся между нами и положил свою руку мне на плечи.
— Ты взволнована? — спросил он меня.
— Не очень. — призналась я.
— Белла, это же очень важно. Твой выпуск из школы. Теперь для тебя открылся настоящий мир. Колледж. Самостоятельная жизнь…Ты уже не моя маленькая девочка. — в конце предложения у Чарли слегка перехватило горло.
— Пап, — простонала я. — Пожалуйста, не будь таким сентиментальным.
— Кто сентиментальный? — проворчал он. — А почему ты не взволнована?
— Не знаю, папа. Я думаю, просто ещё не успела осознать.
— Это хорошо, что Элис устраивает эту вечеринку. Тебе нужно что-то, чтоб взбодриться.
— Конечно. Вечеринка, это то, что мне нужно.
Чарли насмешил тон, каким я это произнесла, и он сжал мои плечи. Эдвард посмотрел на облака, его лицо было задумчивым.
Моему отцу пришлось покинуть нас перед задним входом в спортивный зал, и обойти школу к главному входу вместе с остальными родителями.
Случилось большое столпотворение, когда миссис Коуп из главного офиса и мистер Варнер, учитель математики пытались выстроить нас в алфавитном порядке.
— Вперёд, мистер Кален, — рявкнул мистер Варнер Эдварду.
— Привет, Белла!
Я повернулась к Джессике Стенли, улыбаясь, она махала мне из конца шеренги.
Эдвард быстро поцеловал меня, вздохнул и пошёл становиться с теми, кто на букву К. Элис там не было. Что она собирается делать? Пропустить выпускной? С моей точки зрения, не очень хорошая идея. Надо было мне молчать до окончания выпускного.
— Иди сюда, Белла! — позвала Джессика ещё раз.
Я пошла к концу шеренги, чтоб занять место за Джессикой, слегка заинтересовавшись, почему так внезапно в ней проснулось дружелюбие. Когда я подошла ближе, заметила что и Анжела, стоявшая за пять человек назад, наблюдала за Джессикой с тем же любопытством.
Прежде чем, я подошла настолько, чтоб слышать, Джесс уже болтала.
— … так удивительно. Я хочу сказать, кажется, что мы только познакомились, а сейчас мы уже выпускаемся вместе, — выпалила она. — Ты можешь поверить, что все закончилось? Мне хочется кричать!
— Мне тоже, — пробормотала я.
— Это всё так невероятно. Ты помнишь свой первый день тут? Мы сразу же стали друзьями. С первого раза, как только увидели друг друга. Удивительно. Я сейчас еду в Калифорнию, а ты поедешь на Аляску, и я буду очень по тебе скучать! Ты должна пообещать, что мы обязательно будем встречаться иногда! Я так рада, что у тебя будет вечеринка. Это отлично. Потому что, мы действительно мало времени проводили вместе в последнее время и теперь мы все уезжаем…
Она всё тараторила и тараторила, я была уверенна, что неожиданный возврат к нашей дружбе случился благодаря ностальгии от выпускного и в благодарность за приглашения на вечеринку, лично я тут была ни при чем. Я слушала её настолько, насколько могла, пока напяливала свою мантию. И я поняла, что была рада, тому, что отношения с Джессикой закончатся на хорошей ноте.
Потому что, это был конец, и не имело значения, что Эрик- выпускник, который произносил прощальную речь, хотел сказать, говоря об отправной точке, подразумевая «начало» и все остальная банальная чепуха. Все мы сегодня оставляли что-то позади, может быть, я оставляла несколько больше чем другие.
Всё шло так быстро. Казалось, будто я нажала кнопку быстрой перемотки. Все так и было задумано? И Эрик говорил очень быстро, нервничая, слова и фразы вылетали беспорядочно, смысл уловить было сложно. Директор Грин начал вызывать по фамилиям, одну за другой практически не делая пауз, и начало очереди из учеников стоявших в спортивном зала, спешили забрать дипломы. Бедная миссис Коуп вся зарылась в дипломах, пытаясь подавать директору правильный, чтоб он вручил соответствующему ученику.
Я видела как Элис, неожиданно появившись, прошлась по сцене танцующей походкой, чтоб забрать свой, на ее лице было выражение глубокой сосредоточенности. Эдвард следовал сразу за ней, выражение его лица было растерянным, но не расстроенным. Только они могли носить этот отвратительный желтый и выглядеть так же хорошо как обычно. Своей нездешней красотой и грацией, они выделялись из толпы. Мне интересно, как я вообще могла поверить, что они люди. Пара ангелов, стоящих в стороне с раскрытыми крыльями, были бы менее заметны.
Я слышала, как мистер Грин назвал моё имя, поднялась со своего стула и ждала, пока очередь впереди, двинется. Мне стало неловко от приветствий доносящихся со стороны заднего входа в спортивный зал, я оглянулась, и увидела Джейкоба тянущего Чарли к себе, оба они свистели и кричали, подбадривая меня. Я смогла рассмотреть только макушку головы Билли рядом с локтем Джейка. И заставила себя выдавить для них некое подобие улыбки.
Мистер Грин закончил со списком фамилий, а потом продолжил вручать дипломы с глуповатой улыбкой, когда мы подходили по очереди.
— Поздравляю, мисс Стенли, — пробормотал он, когда Джесс забирала свой.
— Поздравляю, мисс Свон, — пробормотал он мне, подавая диплом в мою здоровую руку.
— Спасибо, — тихо ответила я.
И все закончилось.
Я встала рядом с Джессикой, там, где собрались все выпускники. Под глазами у Джесс были красные пятна, и она все продолжала вытирать лицо рукавом своей мантии. Хватило секунды сообразить, что она плачет.
Мистер Грин сказал что-то, чего я не расслышала, и все вокруг меня громко закричали и заголосили. Посыпался жёлтый дождь из шляп. Я сняла свою слишком поздно, и просто дала ей упасть на землю.
— О, Белла! — Джес зарыдала, перекрывая гул разговоров вокруг. — Я не могу поверить, что мы закончили.
— Я тоже не могу поверить, что все кончилось, — пробормотала я.
Она обхватила меня руками за шею. — Ты должна пообещать мне, что мы не потеряем связь.
Обняв её в ответ, я почувствовала себя немного неловко, увильнув от ее просьбы:
— Я так рада, что познакомилась с тобой Джессика. Это были хорошие два года.
— Точно, — вздохнула она и шмыгнула носом. Потом она выпустила меня из объятий. — Лорен! — взвизгнула она, махая рукой и протискиваясь в толпе желтых мантий. Начали сходиться родственники, сдавливая всех ближе друг к другу.
Я встретилась взглядом с Анджелой и Беном, но они были окружены своими семьями. Их я поздравлю позже.
Я вытянула шею, высматривая Элис.
— Поздравляю, — прошептал мне в ухо Эдвард, его руки обвились вокруг моей талии. Его голос был приглушен; ради меня он не спешил достигнуть этого особенного дня.
— Мм, спасибо.
— Что-то непохоже, чтоб ты успокоилась, — заметил он.
— Ещё не совсем.
— Из-за чего ты ещё можешь волноваться? Из-за вечеринки? Это не будет так уж страшно.
— Вероятно, ты прав.
— Кого ты ищешь?
Мой поиск не был незамечен, как я расчитывала. — Элис, где она?
— Она убежала сразу, как только получила свой диплом.
Его голос зазвучал иначе. Я повернулась, чтоб посмотреть на его растерянное лицо, когда он смотрел на задний вход спортивного зала, и я приняла импульсивное решение — из тех, когда лучше было подумать дважды, но я редко делаю именно так.
— Волнуешься за Элис? — спросила я.
— Э… — он не хотел отвечать.
— А о чём она думала? То есть, чтобы ты не смог узнать её мысли.
Его взгляд опустились на моё лицо, и глаза с подозрением сузились. — Вообще-то, она переводила боевой гимн Республики на арабский. Когда она закончила с этим, она перешла на корейский язык.
Я нервно засмеялась. — Думаю, это достаточно заняло её голову.
— Ты знаешь, что она скрывает от меня, — обвинил он меня.
— Конечно, — я слабо улыбнулась. — Я это и обнаружила.
Он ждал, огорошенный
Я осмотрелась. Чарли уже пробирался через толпу к нам.
— Зная Элис, — я спешно прошептала, — она, вероятно, попытается скрыть все от тебя до конца вечеринки. Но поскольку только я, единственная за то, чтоб вечеринку отменили — то, не сходи с ума, и не обращай внимания, хорошо? Всегда лучше знать больше. Это должно как-то помочь.
— О чём ты говоришь?
Я увидела голову Чарли, возвышавшуюся над всеми остальными в поисках меня. Он заметил нас и помахал.
— Только оставайся спокойным, хорошо?
Он кивнул один раз и губы его грозно сжались.
Быстрым шепотом я объяснила ему свои рассуждения. — Я думаю, ты ошибался, в том, что угроза надвигается на нас со всех сторон. Думаю, в основном, угроза идёт с одной стороны…и я предполагаю, что в действительности угрожают только мне. Это всё взаимосвязано, должно быть. Это всего одна особа, которая путает видения Элис. Чужак в моей комнате, это была проверка, чтобы увидеть смогут ли они обойти твою сестру. Это должен быть именно тот, кто продолжает изменять свои планы, и новообращенные, и кража моей одежды — всё это взаимосвязано. Мой запах — нужен им.
Его лицо побелело настолько, что я с трудом закончила.
— Но никто не идёт за вами, разве ты не понимаешь? Это же хорошо — Эсме и Элис и Карлайл, никто не хочет причинить им вреда!
Его глаза расширились в панике, он был ошеломлён и шокирован. Он сразу, так же как и Элис, понял, что я права.
Я прижала руку к его щёке, и попросила: — Успокойся.
— Белла! — Прокричал Чарли, проталкиваясь сквозь плотно обступивших нас людей.
— Поздравляю, детка! — он всё ещё кричал, хотя уже стоял прямо возле моего уха. Обнял меня, и хитро извернувшись, отпихнул Эдварда, так как он всегда это делал.
— Спасибо, — невнятно пробормотала я, озабоченная выражением лица Эдварда. Он всё ещё не контролировал себя. Его руки были протянуты ко мне, как будто, он собирался схватить меня и убежать. Я всего лишь немного больше контролировала себя, чем он, побег не казался мне такой уж плохой идеей.
— Джейкобу и Билли пришлось уйти — ты видела, что они были здесь? — спросил Чарли, делая шаг назад, но, продолжая держать руку у меня на плече. Он стоял спиной к Эдварду, вероятно делая попытку не подпускать его ко мне, но это было то, что надо в данный момент. Рот Эдварда был слегка приоткрыт, а глаза всё ещё были широко раскрыты от ужаса.
— Да, — заверила я отца, пытаясь привлечь внимание. — И слышала их тоже.
— Это было мило с их стороны прийти, — сказал Чарли.
— Мм-хмм.
Ладно, идея рассказать все Эдварду — оказалась плохой идеей. Элис была права, закрыв свои мысли. Я должна была подождать, пока мы не окажемся одни где-нибудь, может быть с остальными членами его семьи. И ничего хрупкого поблизости — ни окон,…ни машин,…ни школьных зданий. Выражение его лица вернуло все мои опасения, и добавило других. Теперь там не было страха, лишь чистая ярость, которая неожиданно ясно проступила в чертах его лица.
— Так, где же ты хочешь пообедать? — спросил Чарли. — Возможности беспредельны.
— Я могу приготовить.
— Не будь глупенькой. Хочешь сходить в «Приют»? — Спросил он, напряженно улыбаясь.
Мне не особенно нравился любимый ресторан Чарли, но если подумать, то какая разница? Я в любом случае не смогу ничего есть.
— Конечно, «Приют», круто, — сказала я.
Чарли улыбнулся ещё шире, а потом вздохнул. Он слегка повернул голову в сторону Эдварда, но в действительности не смотрел на него.
— Ты тоже едешь, Эдвард?
Я уставилась на него, мои глаза смотрели умоляюще. Эдвард как раз привёл в порядок выражение своего лица, когда Чарли повернулся чтоб посмотреть, почему он не отвечает.
— Нет, спасибо, — Эдвард сказал сухо, его лицо было твёрдым и холодным.
— У тебя есть планы с родителями? — спросил Чарли, хмурым голосом. Эдвард всегда был более вежлив, чем Чарли того заслуживал, и внезапная враждебность удивила его.
— Да. Если вы извините меня… — Эдвард резко развернулся и начал пробираться сквозь уже убывающую толпу. Он двигался немного быстрее, слишком расстроенный, чтобы поддерживать свой обычный маскарад.
— Что я такого сказал? — спросил Чарли виновато.
— Не волнуйся об этом, папа. — заверила я его. — Я не думаю, что это из-за тебя.
— Вы что, опять поссорились?
— Никто не ссорился. Не лезь не в свои дела.
— Ты и есть мои дела.
Я закатила глаза. — Пошли, поедим.
В «Приюте» было полно народа. Это место, по моему мнению, было черезмерно дорого и вульгарно, но это было единственное место, похожее на обычный ресторан, в городе, так что здесь всегда собирались, чтоб отметить какие-то события. Я угрюмо рассматривала мрачного вида чучело головы лося, пока Чарли ел ребрышки, разговаривая, облокотившись на спинку стула, с родителями Тайлера Кроули, которые сидели сзади нас. Было шумно — все только что пришли с выпускного, и многие переговаривались с соседними столиками, также как и Чарли.
Я отвернулась спиной к окну, сопротивляясь побуждению развернуться и искать глаза, чей взгляд я могла ощущать на себе сейчас. Я знала, что не смогу ничего рассмотреть. Тем более я знала, что не было даже маленького шанса, что он оставит меня без охраны, даже на секунду. Только не после того, что он узнал.
Ужин продолжался. Чарли, занятый общением, ел слишком медленно. Я взяла свой бургер и по кусочкам прятала его в салфетку, когда была уверенна, что Чарли кем-то отвлечен. Казалось, что это всё тянулось так долго, но когда я взглянула на часы, на которые я смотрела чаще, чем положено, стрелки не намного сдвинулись.
Наконец Чарли получил свою сдачу и положил чаевые на стол. Я встала.
— Спешишь? — спросил он меня.
— Я хочу помочь Элис с организацией вечеринки, — заявила я.
— Хорошо, — он отвернулся, чтоб попрощаться со всеми. Я вышла на улицу, чтоб подождать возле машины.
Я облокотилась на дверь пассажирского сидения, ожидая пока Чарли сможет освободиться с импровизированной вечеринки. Было уже почти темно на парковке, облака на небе такие плотные, что нельзя было определить село солнце или нет. Воздух был какой-то тяжелый, словно собирается дождь.
Что-то пошевелилось в тени.
Мой возглас превратился во вздох облегчения, когда Эдвард возник из темноты.
Ни сказав ни слова, он крепко прижал меня к своей груди. Прохладной рукой нашел мой подбородок и притянул моё лицо, так что он мог прижаться своими твёрдыми губами к моим. Я могла чувствовать напряжение в его челюсти.
— Как ты? — спросила я, как только он позволил мне дышать.
— Не слишком хорошо, — тихо произнес он. — Но я уже взял себя в руки. Прости, что не сдержался на выпускном.
— Это моя вина. Нужно было подождать, прежде чем говорить тебе.
— Нет, — не согласился он. — Мне нужно было это знать. Не могу поверить, что сам ничего не заметил!
— У тебя и так голова забита проблемами.
— А у тебя, нет?
Внезапно он поцеловал меня снова, не давая возможности ответить. И отстранился через секунду. — Чарли уже идёт.
— Я попросила его подбросить меня к тебе домой.
— Я проследую за тобой.
— Это действительно не обязательно, — попыталась сказать я, но он уже исчез.
— Белла? — позвал Чарли. Он стоял в дверях ресторана, всматриваясь в темноту.
— Я здесь.
Чарли, не спеша, подошел к машине, что-то ворча о нетерпении.
— Так, какие у тебя ощущения? — спросил он меня, когда мы уже ехали севернее по шоссе. — Это был важный день.
— Я чувствую себя хорошо, — соврала я.
Он засмеялся, видя меня насквозь. — Волнуешься насчёт вечеринки? — предположил он.
— Ага, — соврала я снова.
На этот раз он не заметил. — Ты никогда не любила вечеринки.
— Интересно, в кого я такая уродилась, — пробурчала я.
Чарли усмехнулся. — Что ж, ты выглядишь действительно хорошо. Сожалею, что не додумался подарить тебе что-нибудь. Извини.
— Не глупи, папа.
— Это не глупость. Я чувствую, что не всегда делаю для тебя всё, что должен.
— Ерунда. Ты отлично справляешься. Самый лучший отец в мире. И…, - с Чарли нелегко говорить о чувствах, но, откашлявшись, я всё-таки продолжила. — И я действительно рада, что приехала сюда пожить с тобой, папа. Это было самое лучшее из всех моих решений. Так что не переживай — ты просто поддался действию пост-выпускного пессимизма.
Он фыркнул.
— Возможно. Но я уверен, что кое-где ошибся. Посмотри-ка на свою руку!
Я безучастно посмотрела на свои руки. Моя левая рука покоилась на темной перевязи, о которой я редко вспоминала. Сломанная костяшка пальца уже почти не болела.
— Вот уж, не думал, что мне нужно будет учить тебя, как бить кулаком. Кажется, я ошибался.
— Я думала, ты на стороне Джейкоба?
— Не важно, на чьей я стороне, если кто-то целует тебя без разрешения, ты должна уметь разобраться в ваших отношениях, не причиняя вреда себе. Ты ведь не держала большой палец внутри кулака, правильно?
— Не держала, папа. Мило, хоть и странно, но я не думаю, что урок бы мне помог. У Джейкоба голова очень твердая.
Чарли засмеялся. — В следующий раз, бей ему в живот.
— В следующий раз? — недоверчиво переспросила я.
— Ой, не будь так строга с парнем. Он ещё молодой.
— Он несносный.
— Он всё ещё твой друг.
— Я знаю, — вздохнула я. — и действительно не знаю, как сейчас поступить, пап.
Чарли медленно кивнул. — Да уж. Не всегда ясно, как правильно поступить. Иногда, то, что хорошо одному человека, плохо для другого. Так что…желаю удачи в выяснениях.
— Спасибо, — пробормотала я сухо.
Чарли снова рассмеялся, а потом сдвинул брови. — Если вечеринка выйдет из-под контроля… — начал он.
— Не волнуйся об этом, папа. Карлайл и Эсме будут там. Я уверенна и ты тоже можешь пойти, если хочешь.
Чарли скорчил рожу, когда через лобовое стекло вглядывался в темноту. Чарли любил большие вечеринки, так же как и я.
— Так, и где сворачивать? — спросил он. — Им не мешало бы расчистить дорогу — невозможно найти что-то в темноте.
— Думаю, сразу же за следующим поворотом. — я поджала губы. — Знаешь, ты прав — невозможно найти. Элис сказала, что положила карту в пригласительный, но, несмотря на это, возможно все заблудятся. — Я слегка повеселела от этой мысли.
— Может быть, — сказал Чарли, когда дорога повернула на восток. — А может быть и нет.
Непроглядная бархатная чернота прерывалась впереди, как раз там, где должна быть подъездная аллея к дому Каленов. Кто-то, по двум сторонам пути, украсил деревья тысячами мигающих огоньков, такое зрелище — невозможно пропустить.
— Элис, — сказала я кисло.
— Ух, ты, — восхитился Чарли, когда мы свернули на дорогу. Не только два дерева, на въезде, сверкали. Примерно, через каждые шесть метров, другой сверкающий указатель вел нас к большому белому дому. Всю дорогу — все, почти, 5 км пути.
— Она ничего не делает на половину, правда же? — пробормотал Чарли в благоговении.
— Ты уверен, что не хочешь пойти?
— Абсолютно уверен. Развлекайся, детка.
— Большое спасибо, папа.
Он все еще усмехался, когда я вышла и закрыла дверь. Я смотрела, как он уезжает, продолжая улыбаться своим мыслям. Вздохнув, я зашагала по ступенькам вверх, нужно было вытерпеть свою вечеринку

Глава 17
Альянс

— Белла?
Сзади, послышался мягкий голос Эдварда. Я обернулась и увидела, как он с разметавшимися от бега волосами, легко запрыгивает по ступенькам крыльца. И вот, он уже обнимал меня и, снова, целовал, точно так-же, как на стоянке.
Этот поцелуй напугал меня. В нем было слишком много напряжения. Его губы, чересчур, сильно впились в мои, мне показалось — Эдвард боялся, что у нас осталось слишком мало времени.
Я не могла себе позволить думать об этом. Не могла, раз уж, мне придется, следующие несколько часов, вести себя как обычный человек. Я отстранилась от него.
— Давай покончим с этой глупой вечеринкой, — пробормотала я, пряча глаза.
Он обхватил мое лицо руками, ожидая пока я посмотрю на него вверх.
— Я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.
Пальцами здоровой руки я коснулась его губ:
— О себе, я не сильно беспокоюсь.
— Почему меня это не удивляет? — проворчал он себе под нос. Глубоко вздохнул и слегка улыбнулся.
— Готова праздновать? — спросил он.
Я простонала.
Он открыл и придержал дверь, бережно обнимая меня за талию. На минуту я застыла, потом помотала головой от удивления.
— Невероятно.
Эдвард пожал плечами:
— Элис, есть Элис.
Дом Калленов превратился в ночной клуб, да еще в такой, какой редко увидишь в реальности, разве что только по телевизору.
— Эдвард! — позвала Элис. Она стояла за гигантским усилителем.
— Мне нужен твой совет. — она жестом указала на гору компакт дисков.
— Дать им знакомое и не напрягающее? Или, — она жестом показала на другую груду дисков. — заняться воспитанием их музыкального вкуса?
— Оставь не напрягающее, — посоветовал Эдвард. — сколько волка не корми.* (в оригинале использована английская поговорка — можно подвести лошадь к водопою, но нельзя заставить ее пить. Значение: к истине можно лишь подвести и показать на нее, но нельзя заставить ее воспринять. Или — сколько волка не корми, все равно в лес смотрит)
Элис серьезно кивнула и начала закидывать «учебные» диски в коробку. Я заметила, что она переоделась в блестящий топ и красные кожаные штаны. Ее обнаженная кожа странно отливала в пульсирующем красно-фиолетовом свете.
— Кажется, моя одежда не подходит.
— Ты выглядишь превосходно, — не согласился Эдвард.
— Будешь выглядеть, — поправила Элис.
— Спасибо, — вздохнула я. — Ты действительно думаешь, что народ придет? — в моем голосе, явно, слышалась надежда. Элис скорчила рожицу.
— Все придут, — ответил Эдвард. — Им всем, до смерти, хочется рассмотреть изнутри, таинственный дом затворников Калленов.
— Потрясающе, — простонала я.
Моя помощь нигде не была нужна. И я сомневаюсь, смогу ли все делать также как Элис, даже после того, как перестану нуждаться во сне и стану двигаться намного быстрее.
Эдвард не отпускал меня ни на секунду, таскал за собой, пока искал Джаспера и затем Карлайла, что бы рассказать о моей догадке. С тихим ужасом я слушала, как они обсуждали план нападения на армию в Сиэтле. Я могла сделать вывод, что Джаспер был не рад тому, как распредилились силы, но они не смогли связаться с кем-либо еще, кроме нежелающей помогать семьи Тани. В отличие от Эдварда, Джаспер не пытался скрыть свое отчаяние. Было ясно, что ему не нравиться играть при таких высоких ставках.
Я не могла оставаться в стороне, надеясь и веря, что они вернуться домой. Не могла. Я бы сошла с ума.
В дверь позвонили.
Неожиданно, все стало сюрреалистически нормальным. Напряжение на лице Карлайла сменила безупречная улыбка, искренняя и теплая. Элис включила музыку погромче и, пританцовывая, пошла открывать дверь.
Это были мои многочисленные, местные, друзья, все слишком нервные или слишком перепуганные, чтобы приехать по-отдельности. Первая в дверях стояла Джессика, следом за ней — Майк. Тайлер, Коннер, Остин, Ли, Саманта … даже Лорен шла, замыкая процессию, в ее неодобрительном взгляде горело любопытство. Им всем было любопытно, а потом, войдя в огромную комнату, украшенную как шикарный клуб, они были просто поражены. Комната не пустовала; все Каллены заняли свои места, готовые играть в свои обычные, безупречные, человеческие игры. Тем вечером я чувствовала, что поступала в точности как они.
Я пошла поприветствовать Джесс и Майка, надеясь, что мой срывающийся голос можно списать на восторг. Прежде чем я смогла поздороваться с остальными, снова раздался звонок. Я впустила Анжелу и Бена, оставив дверь широко открытой — потому что Эрик и Кэти уже подходили к ступеням крыльца.
У меня не было времени для паники. Мне нужно было со всеми разговаривать, сосредоточившись на том, что бы быть приятной гостеприимной хозяйкой вечера. Хотя вечеринка была объявлена общей для Элис, Эдварда и меня, трудно было отрицать, что поздравляли и благодарили, чаще всего, меня. Может быть, потому что, под освещением, которое установила Элис, Каллены выглядели немного странно. Может быть, потому что это освещение делало комнату туманной и загадочной. Но, атмосфера не заставить обычного человека расслабиться рядом с таким, как Эммет. Я видела, как Эммет, через стол с едой, ухмыльнулся Майку, красный свет блеснул на его зубах, и заметила, как Майк автоматически сделал шаг назад.
Возможно, Элис сделала это нарочно, чтобы выставить меня в центр внимания, туда, где по ее мнению мне должно было больше всего понравиться. Она вечно пыталась заставить меня вести себя так, как в ее представлении должны были вести себя все люди.
Было ясно, что вечеринка удалась, несмотря на скрытую напряженность, вызванную присутствием Калленов — или может это, наоборот, добавляло возбуждения в атмосферу. Музыка была заразительной, свет — почти гипнотизировал. Судя по скорости, с которой исчезла еда, она тоже была хороша. В комнате быстро собралось много народу, но не настолько, чтоб вызвать приступ клаустрофобии. Кажется, весь выпускной класс был здесь, и многие из младшего. Тела покачивались в ритме, гудевшем в подошвах ног, вечеринка грозила перейти в танцы.
Все было не так трудно, как я себе представляла. Я следовала указаниям Элис, общалась и болтала минутку с каждым. Им было так легко угодить. Я была уверена, эта вечерника — самое крутое действо из всего ранее происходившего в Форкс. Элис почти мурлыкала от удовольствия — никто из присутствующих никогда не забудет эту ночь.
Наконец я обогнула комнату и вернулась к Джессике. Она возбужденно болтала, и было необязательно внимательно ее слушать, понятно было — ответов от меня в ближайшее время ей не нужно. Эдвард был рядом со мной — все еще отказываясь отпускать меня. Он надежно обвил рукой мою талию, время от времени, притягивая меня ближе, наверно в ответ на мысли, которые лучше было мне не знать.
Поэтому, во мне сразу же проснулась подозрение, когда он оторвал свою руку и осторожно отошел от меня.
— Оставайся здесь, — прошептал он мне на ухо. — Я сейчас вернусь.
Он грациозно прошел через толпу, казалось даже не задев никого из плотно стоявших людей, исчез слишком быстро, я даже не успела спросить, почему он уходит. Прищурившись, я провожала его взглядом, в то время как Джессика, равнодушная к моей растерянности, ухватив меня за локоть, что-то настойчиво кричала сквозь музыку.
Я наблюдала, как он достиг темной тени за кухонной дверью, свет, лишь периодически, попадал туда. Он наклонился над кем-то, кого я не могла разглядеть за головами.
Я поднялась на цыпочки, вытягивая шею. В этот момент, красный свет промелькнул по его спине и ярко вспыхнул на красных блестках кофты Элис. Свет коснулся ее лица лишь на пол секунды, но этого было достаточно.
— Извини меня, Джесс, я на минуту, — пробормотала я, выдергивая свою руку. Я не дождалась ее реакции, даже не посмотрела, обиделась ли она на мою резкость.
Проталкиваясь сквозь тела, я иногда оглядывалась вокруг. Всего несколько человек теперь танцевали. Я поторопилась к двери в кухню.
Эдвард ушел, но Элис все еще была там, в темноте, ее лицо было пустым — такой, ничего не выражающий, вид обычно бывает у того, кто только что стал свидетелем ужасного происшествия. Одной рукой она схватилась за дверной косяк, будто ей нужна была поддержка.
— Что, Элис, что? Что ты видела? — мои руки сложены в мольбе.
Она не смотрела на меня, ее взгляд был устремлен вдаль. Я проследила за ее взглядом и увидела, что она поймала взгляд Эдварда на другой стороне комнаты. Его лицо было пустым, как камень. Он развернулся и исчез в тени под лестницей.
После этого, сразу же позвонили в дверь, после последнего гостя прошло несколько часов. Элис с озадаченным видом, быстро сменившемся выражением отвращения, посмотрела в сторону входной двери.
— Кто пригласил оборотня? — накинулась она на меня.
Я насупилась:
— Моя вина.
Я думала, что аннулировала то приглашение — явно не моя мечта, чтоб Джейкоб, ничтожество, заявился сюда.
— Что ж, тогда иди и разберись с этим. Мне надо поговорить с Карлайлом.
— Нет, Элис, подожди! — я пыталась схватить ее за руку, но она ушла, и моя рука поймала лишь воздух.
— Проклятье! — прорычала я.
Я знала — это оно. Элис увидела то, что ожидала, и я, честно говоря, не чувствовала, что смогу выдержать напряженную неизвестность достаточно долго, что бы подойти к двери. Звонок снова нажали, слишком долго, кто-то сильно надавил на кнопку. Я решительно развернулась спиной к двери, и вгляделась в темную комнату, чтобы увидеть Элис.
Я не могла ничего разглядеть, и начала пробиваться к лестнице.
— Привет, Белла!
Глубокий голос Джейкоба, прозвучал в момент, когда музыка стихла ненадолго, и я непроизвольно откликнулась на свое имя.
Я скривилась.
Там был не один оборотень, а целых три. Вошел Джейкоб в сопровождении Квила и Эмбри. Эти двое выглядели ужасно напряженными, их глаза бегали по комнате так, словно они зашли в склеп с привидениями. Трясущаяся рука Эмбри все еще держала дверь, тело развернуто в пол-оборота, он был готов в любую минуту бежать.
Джейкоб махал мне рукой, он был спокойнее остальных, хотя его нос был сморщен от отвращения. Я помахала в ответ, подразумевая — «пока», и развернулась в поисках Элис. Я протиснулась между спинами Коннера и Лорен.
Он возник из ниоткуда, его рука развернула меня за плечо в тень кухни. Я попыталась уклониться от его хватки, но он взял меня за здоровое запястье и выдернул из толпы.
— Дружеский прием, — заметил он.
Я вырвала руку и сердито посмотрела на него:
— Что ты здесь делаешь?
— Ты пригласила меня, помнишь?
— Если мой удар справа, был слишком тонким намеком, позволь мне перевести — это значило, что приглашение отменяется.
— Не глупи. Я принес тебе подарок на выпускной, и все такое.
Я сложила руки на груди. Не хотелось ругаться с Джейкобом прямо сейчас. Я хотела знать, что Элис увидела и что Эдвард и Карлиайл говорили об этом. Я высунула голову из-за Джейкоба, разыскивая их.
— Отдай это обратно в магазин, Джейк. Мне нужно кое-что сделать…
Он встал в поле моего зрения, требуя внимания.
— Обратно отдать — не смогу. В магазине я это не покупал — я сделал это сам. А еще, чтобы сделать это, у меня ушла уйма времени.
Я снова развернулась от него, но все никак не могла увидеть кого-либо из Калленов. Куда они делись? Мои глаза искали в темной комнате.
— Да брось, Белл. Не притворяйся, что меня здесь нет.
— Я не притворяюсь. — их нигде не было видно. — Слушай, Джейк, у меня сейчас много дел.
Он взял меня за подбородок и заставил посмотреть вверх.
— Могу я, пожалуйста, завладеть пару секундами вашего драгоценного внимания, мисс Сван?
Я отдернулась от его прикосновения.
— Попридержи руки, Джейкоб, — прошипела я.
— Извини! — коротко сказало он, держа руки ладонями вверх, сдаваясь. — Мне, действительно, очень жаль. И за тот раз, тоже. Мне не следовало так целовать тебя. Это было неправильно. Наверно… ну, наверно, я обманывал сам себя, думая, что ты тоже меня хочешь.
— Обманывал сам себя — какое прекрасное определение!
— Будь умницей. Ты же можешь принять мои извинения.
— Ладно. Извинения приняты. Теперь, если ты меня извинишь на минутку…
— Хорошо, — пробурчал он, и его голос стал совсем другим, я даже перестала искать Элис и внимательно посмотрела на его лицо. Он уставился на пол, пряча глаза. Его нижняя губа немного выступила вперед.
— Наверно, тебе лучше быть с твоими настоящими друзьями, — сказал он тем же убитым тоном. — Я все понял.
Я застонала:
— О, Джейк, ты же знаешь — это не честно.
— А я знаю?
— Должен. — я наклонилась вперед, пытаясь заглянуть ему в глаза. Он поднял голову, смотря поверх меня, избегая моего пытливого взгляда.
— Джейк?
Он отказывался смотреть на меня.
— Эй, ты сказал, что сделал что-то для меня, так? — спросила я. — Просто трепался? Где мой подарок? — попытка изобразить энтузиазм была довольно жалкой, но это сработало. Он закатил глаза и затем скорчил мне гримасу.
Я продолжала неубедительно притворяться, выставив руку перед собой.
— Я жду.
— Можно подумать, — саркастически проворчал он. Но полез в задний карман джинсов и вытащил маленький, туго завязанный кожанными шнурками, мешочек из холщовой, многоцветной ткани. Джейкоб положил мне его на ладонь.
— Ой, это чудесно, Джейк. Спасибо!
Он вздохнул:
— Подарок внутри, Белла.
— О!
У меня возникли проблемы с завязками. Он снова вздохнул и забрал мешочек у меня, развязав узел просто потянув за правый конец. Я протянула руку, чтобы забрать его, но он перевернул мешочек и вытряхнул что-то серебряное в мою ладонь. Металлические звенья негромко звякнули друг о друга.
— Я не делал браслета, — заметил он. — Только брелок.
К одному из звеньев серебряного браслета была прикреплена маленькая деревянная фигурка. Я взяла его пальцами, что бы рассмотреть поближе. Было удивительно, что такая маленькая фигурка включает столько деталей — миниатюрный волк был неправдоподобно реалистичным. Он даже был вырезан из красно-коричневого дерева, одного цвета с кожей Джейкоба.
— Он прекрасен, — прошептала я. — Ты это сделал? Как?
Он пожал плечами.
— Билли научил. У него получается получше моего.
— В это трудно поверить, — пробормотала я, крутя в пальцах крошечного волка.
— Тебе он, правда, нравится?
— Да! Это невероятно, Джейк.
Он счастливо улыбнулся, но затем выражение его лица скисло.
— Ну, я подумал, что может быть, это иногда будет напоминать тебе обо мне. Ты знаешь, как это бывает, с глаз долой — из сердца вон.
Я проигнорировала это замечание.
— Ну-ка, помоги мне его надеть.
Я протянула левое запястье, так как правая рука была в повязке. Он легко застегнул замок, хотя казалось это слишком деликатная работа для его больших пальцев.
— Ты будешь носить его? — спросил он.
— Конечно буду.
Он улыбнулся мне — это была счастливая улыбка, которую я так любила видеть на его лице.
Какое-то время я смотрела на него, но затем снова нервно осмотрела комнату, ища в толпе Эдварда и Элис.
— Почему ты такая расстроенная? — поинтересовался Джейкоб.
— Я не расстроена, — солгала я, пытаясь сконцентрироваться. — Спасибо за подарок. Мне он, правда, очень понравился.
— Белла? — его брови сошлись на переносице, нагоняя тень на глаза. — Что-то случилось, ведь так?
— Джейк, я … нет, ничего.
— Не лги мне, ты — фиговая врунья. Ты должна сказать мне, что происходит. Мы хотим знать, что происходит. — заявил он, перейдя на множественное число.
Возможно, он был прав; оборотни наверняка заинтересовались бы тем, что происходило. Только я не была уверена, что происходило вообще. Не могла знать наверняка, пока не увижусь с Элис.
— Джейкоб, я расскажу тебе. Только позволь мне выяснить, что случилось, договорились? Мне надо поговорить с Элис.
Непонимание отразилось на его лице.
— Ясновидящая, что-то видела?
— Да, как раз тогда, когда ты появился.
— Это не о кровососе ли в твоей комнате? — прошептал он, его голос был ниже бренчания музыки.
— Это связано, — призналась я.
Он обдумывал с минуту, наклонив голову на бок, читая по выражению моего лица.
— Ты знаешь что-то, что мне не говоришь… что-то очень важное.
В чем был смысл лгать снова? Он знал меня слишком хорошо.
— Да.
Джейкоб посмотрел на меня, и затем повернулся, что бы встретиться взглядом с братьями по стае, которые стояли в проходе, чувствуя себя неловко и некомфортно. Когда они увидели его выражение, они начали двигаться, проворно продвигаясь через толпу гостей вечеринки, как будто тоже танцуя. Через пол минуты они уже стояли по разным сторонам Джейкоба, возвышаясь надо мной.
— Теперь объясни, — потребовал Джейкоб.
Эмбри и Квил смотрели то на меня, то на Джейкоба, растерянно и с подозрением.
— Джейкоб, я не знаю всего, — я продолжала осматривать комнату, теперь, ища спасения. Они, во всех смыслах, загнали меня в угол.
— Тогда, что ты, точно, знаешь?
Они все одновременно скрестили руки на груди. Это было чуточку забавное, но, по большей части устрашающее, зрелище.
И, затем, я поймала взглядом Элис, спускающуюся по лестнице, ее белая кожа сияла под фиолетовым светом.
— Элис! — облегченно выдавила я.
Она тут же посмотрела на меня, несмотря на громкие басы, которые должны были заглушить мой голос. Я энергично помахала, и наблюдала за ее лицом, когда она увидела трех оборотней, склонившихся надо мной. Ее глаза сузились.
Но, перед этой реакцией, выражение ее лица было полно озабоченности и страха. Я закусила губу, когда она подошла ко мне.
Джейкоб, Квил и Эмбри все отошли от нее с непростым выражением на лице. Она положила свою руку мне на талию.
— Мне надо поговорить с тобой, — шепнула она мне на ухо.
— Э-э, Джейк, увидимся позже…, - проговорила я, когда мы двинулись с места.
Джейкоб загородил нам дорогу, вытянул свою длинную руку и опершись о стену.
— Эй, не так быстро.
Элис уставилась на него с широко раскрытыми глазами, не веря происходящему.
— Простите?
— Скажи нам, что происходит, — прорычал он требование.
Джаспер появился, буквально, из ниоткуда. В одну секунду — были только я и Элис у стены, Джейкоб загораживает нам путь, следующая секунда — Джаспер стоит по другую сторону от руки Джейка, с ужасающим выражением на лице.
Джейкоб медленно убрал руку.
— Мы имеем право знать, — тихо проговорил он, все еще не сводя глаз с Элис.
Джаспер встал между ними, а три оборотня встали вместе.
— Эй, эй, — сказала я, с слегка истерическим смешком. — Это вечеринка, помните?
Никто не обратил на меня внимания. Джейкоб смотрел на Элис, а Джаспер смотрел на Джейкоба. Лицо Элис вдруг стало задумчивым.
— Все в порядке, Джаспер. Вообще-то он прав.
Джаспер не ослабил своей позиции.
Я была уверена, что еще секунда и моя голова взорвется от любопытства.
— Что ты видела, Элис?
Она смотрела на Джейкоба секунду, и затем, повернулась ко мне, очевидно позволяя ему слушать.
— Было принято решение.
— Вы собираетесь в Сиэтл?
— Нет.
Я почувствовала, что бледнею. Мой желудок сжался.
— Они направляются сюда. — С трудом выдавила я.
Парни Квилеты молча наблюдали, читая каждую бессознательную эмоцию на наших лицах. Они замерли на месте, но не совсем без движения. Все три пары рук стали трястись.
— Да.
— В Форкс. — прошептала я.
— Да.
— За?
Она кивнула, поняв мой вопрос.
— Один несет твою красную кофту.
Я попыталась сглотнуть.
Выражение Джаспера было неодобрительным. Я могла сказать, что ему не нравится обсуждение этой темы вместе с оборотнями, но ему нужно было кое-что сказать.
— Мы не можем им позволить зайти так далеко. Нас не достаточно, что бы защитить город.
— Я знаю, — сказала Элис. Ее лицо вдруг стало несчастным. — Но не важно, где мы их остановим. Нас все равно будет недостаточно, и некоторые из них придут сюда на поиски.
— Нет! — прошептала я.
Шум вечеринки заглушил звук моего отрицания. Все вокруг нас, мои друзья и соседи, и жалкие враги, которые ели и смеялись, пританцовывая в такт музыке, не ведали, что они встретятся с ужасом, опасностью и, возможно, смертью. Из-за меня.
— Элис, — выдавила я, ее имя. — Мне надо идти, я должна убраться отсюда.
— Это не поможет. Это не так, как с ищейкой. Они все равно сначала придут искать сюда.
— Тогда я должна идти встречать их! — если бы мой голос не был таким хриплым и напряженным, он мог походить на крик. — Если они найдут то, что ищут, может они уйдут и не причинят больше никому вреда!
— Белла! — запротестовала Элис.
— Постойте, — низким властным голосом приказал Джейкоб. — Что идет сюда?
Элис развернулась и посмотрела на него ледяным взглядом. — Такие как мы. Огромное количество.
— Почему?
— За Беллой. Это все, что мы знаем.
— Их многовато для вас? — спросил он.
Джаспер сказал негодующе:
— Мы имеем несколько преимуществ, пес. Это будет равный бой.
— Нет, — сказал Джейкоб, и странная, яростная полуулыбка растянулась на его лице. — Он не будет равным.
— Отлично! — прошипела Элис.
Я уставилась, все еще застывшая от ужаса, на новое выражение Элис. Ее лицо было полным ликования, все отчаяние исчезло с ее прекрасных черт.
Она ухмыльнулась Джейкобу, а он ей в ответ.
— Все просто исчезло, конечно, — самодовольно сказала она ему. — Это неудобно, но, принимая все во внимание, я соглашаюсь.
— Мы должны скоординировать наши действия, — сказал Джейкоб. — Нам будет не легко. Все же, это больше наша работа, нежели ваша.
— Это не зайдет так далеко, но нам нужна помощь. Мы не будем слишком разборчивы.
— Стойте, стойте, стойте, стойте, — перебила их я.
Элис встала на носочки, Джейкоб наклонился над ней, их лица выражали возбуждение, оба морщили носы от запаха. Они нетерпеливо посмотрели на меня.
— Скоординировать действия? — повторила я сквозь зубы.
— Ты же на самом деле не думала, что удержишь нас от вмешательства? — спросил Джейкоб.
— Вы остаетесь в стороне!
— Твоя ясновидящая так не думает.
— Элис, скажи им — нет! — настаивала я. — Их всех убьют!
Джейкоб, Квил и Эмбри громко, в голос, рассмеялись.
— Белла, — сказала Элис успокаивающим голосом, — по отдельности нас всех могут убить. Вместе —
— проблемы не будет, — закончил за нее Джейкоб. Квил посмеялся снова.
— Сколько? — нетерпеливо спросил Квил.
— Нет! — крикнула я.
Эллис даже не взглянула на меня.
— Число меняется — сегодня двадцать один, но количество уменьшается.
— Почему, — спросил с любопытством Джейкоб.
— Длинная история, — ответила Элис, вдруг оглядев комнату. — И здесь этому не место.
— Позже, вечером? — напирал Джейкоб.
— Да, — ответил ему Джаспер. — Мы уже спланировали … стратегическую встречу. Если вы собираетесь сражаться с нами, вам нужны некоторые инструкции.
От последней части предложения, у всех волков на лице появилось недовольство.
— Нет, — простонала я.
— Это будет странным, — задумчиво сказал Джаспер, — Никогда не думал работать вместе. Это будет впервые.
— Без сомнений, — согласился Джейкоб. Он заторопился. — Мы должны вернуться к Сэму. Во сколько?
— Сколько для тебя очень поздно?
Все трое закатили глаза. — Во сколько? — повторил Джейкоб.
— В три?
— Где?
— Примерно в 16 км к северу от поста рейнджеров Хо Форест. Подходите с запада, и вы сможете напасть на наш след.
— Мы будем там.
Они повернулись уходить.
— Постой, Джейк! — позвала его я. — Пожалуйста! Не делай этого!
Он остановился, с ухмылкой повернувшись ко мне, в то время как Квил и Эмбри нетерпеливо стояли у двери. — Не смеши, Беллз. Ты даришь мне подарок намного более ценный, чем тот, что я дал тебе.
— Нет! — снова закричала я. Звук электрогитары заглушил мой плач.
Он не ответил. Он заторопился догнать своих друзей, которые уже ушли. Я смотрела беспомощно, как он уходит.

Глава 14
Объяснение

— Ты шутишь, — возмутилась я. — Ты совсем спятила!
— Называй меня, как хочешь, — ответила Элис. — Вечеринка все равно состоится.
Такой обмен репликами случился в среду, после обеда.
Все еще не веря, я просто пялилась на нее, мои глаза так широко раскрылись, что, казалось, еще чуть-чуть и они выпадут из орбит прямо на поднос с едой.
— Да успокойся, ты, Белла! Нет причин отказываться от веселья. К тому же, приглашения уже разосланы.
— Но… ты… я… это безумие! — бессвязно лепетала я.
— Ты все равно уже купила мне подарок, — напомнила она. — Тебе ничего не придется делать, просто придешь и все.
Я попыталась успокоиться.
— Учитывая последние события, не очень то разумно устраивать вечеринку.
— Последнее событие — это окончание школы, и вечеринка просто обязательна, считай, что она уже прошла.
— Элис!
Она вздохнула, и стала серьезней.
— Есть кое-что, что нам нужно уладить, и это займет некоторое время. И пока мы сидим и ждем, можно отпраздновать приятное событие. Ты всего лишь первый раз заканчиваешь школу. Белла, но человеком ты больше не будешь. Такое событие происходит раз в жизни.
Эдвард молчал, пока мы спорили, но тут окинул ее предостерегающим взглядом. Элис показала ему язык. Она была права — ее мягкий голос никогда не перекроет шума столовой, и даже если кто и услышит, все равно ничего не поймет.
— Что это за «кое-что», которое нужно уладить? — спросила я, отказываясь менять тему.
Эдвард ответил тихо:
— Джаспер думает, что нам помогут. Кроме семьи Тани, есть еще варианты. Карлайл пытается найти нескольких старых друзей, и Джаспер ишет Питера и Шарлотту. Он раздумывает, стоит ли обратиться за помощью к Марии… но никто не хочет привлекать к этому делу южан.
Элис слегка вздрогнула.
— Убедить их помочь не составит труда, — продолжал он. — Никто не хочет гостей из Италии.
— Но, эти друзья, они ведь…. не вегетарианцы? — запротестовала я, используя словечко Калленов, как они себя называли.
— Нет, — ответил Эдвард, невыразительно.
— Здесь? В Форкс?
— Они друзья, — успокоила меня Элис. — Все будет хорошо. Не волнуйся. И потом, Джаспер даст нам пару уроков, как уничтожить новообращенных…
Глаза Эдварда загорелись от этой задумки, и улыбка промелькнула на его лице. Казалось, мой желудок наполнился кусочками льда.
— Когда вы идете? — замогильным голосом спросила я. Смирится с мыслью, что кто-то может не вернуться, я не могла. Что если это будет Эмметт, такой храбрый и безрассудный, ведь он никогда не осторожничает? Или Эсме, такая милая и заботливая, я даже не могу представить ее в сражении? Или Элис, такая маленькая, такая хрупкая на вид? Или… я даже не смогла подумать об этом имени.
— Через неделю, — сказал Эдвард, будто речь шла о чем-то обыкновенном. — У нас достаточно времени, чтобы подготовиться.
Кусочки льда заставили мой желудок неприятно скрутиться. Меня замутило.
— Белла, ты вроде как позеленела, — прокомментировала Элис.
Эдвард обнял меня и притянул к себе. — Все будет хорошо, Белла. Верь мне.
«Конечно, — подумала я. — Поверить ему. Ему ведь не придется сидеть и теряться в догадках, вернется смысл его жизни домой или нет».
И потом все стало ясно и понятно. Может, мне и не нужно будет сидеть и ждать. Неделя — это больше, чем достаточно.
— Да. — Элис склонила голову на бок, заметив изменение в моем тоне.
Я посмотрела на нее. Мой голос был лишь чуть слышнее шепота:
— Я могу помочь.
Тело Эдварда резко напряглось, его руки слишком тесно сжали меня. Он выдохнул, и звук был больше похож на шипение.
Но Элис совершенно спокойно ответила:
— Это не поможет.
— Почему? — заспорила я. В моем голосе слышалось отчаяние:
— Восемь, лучше, чем семь. И времени хватит.
— Этого времени не достаточно, чтобы обучить тебя, Белла, — холодно, не согласилась она.
— Ты помнишь, как Джаспер описывает молодых вампиров? Толку в сражении от тебя не будет никакого. Ты не сможешь контролировать инстинкты, и станешь легкой добычей. А, защищая тебя, Эдвард может пострадать. — она сложила руки на груди, довольная своей непотопляемой логикой.
И я знала, что она права, когда рассуждала так. Меня убили, внезапная надежда — развеяна в прах. Я почувствовала, как рядом со мной расслабился Эдвард.
Он прошептал мне на ухо:
— Только не в тот момент, когда ты боишься.
— О, — произнесла Элис, на секунду бессмысленное выражение появилось на ее лице. Затем она помрачнела.
— Ненавижу, когда в последнюю минуту отказываются придти. Теперь список сократился до шестидесяти пяти человек…
— Шестьдесят пять! — я выпучила глаза от изумления. «У меня нет столько друзей. Неужели я знакома с таким количеством человек? — подумала я»
— Кто отказался? — Эдварду было интересно, мое удивление он проигнорировал.
— Рене.
— Что? — выдохнула я.
— Она собиралась сделать тебе сюрприз в день окончания школы, но что-то пошло не так. Когда вернешься домой, тебе придет сообщение.
Какое-то время, я просто наслаждалась чувством облегчения. Не важно, что там, у матери, пошло не так, я была этому нечто очень благодарна. Если бы она СЕЙЧАС приехала в Форкс… Даже думать об этом не хочу. Моя голова сейчас взорвется от мыслей.
Когда я добралась домой, на автоответчике мигал огонек, извещая о новом сообщении. Мое чувство облегчения, снова вернулось, когда я слушала, как моя мама рассказывала о несчастном случае с Филом на поле, когда он демонстрировал прием скольжения, столкнулся с принимающим игроком, и сломал себе бедренную кость, теперь он полностью зависел от нее, и она никак не могла его оставить. Моя мама все продолжала извиняться, но сообщение уже прервалось.
— Ну, хоть одна, — вздохнула я.
— Одна, что? — спросил Эдвард.
— Хотя бы за нее одну я могу не переживать, что на этой неделе ее никто не убьет.
Он закатил глаза.
— Почему ни ты, ни Элис не принимаете ситуацию всерьез? — потребовала я. — Все на самом деле СЕРЬЕЗНО.
Он улыбнулся:
— Доверься, нам.
— Отлично, — прорычала я. Схватила телефонную трубку и набрала номер Рене. Я знала, что разговор будет долгим, но еще я знала, что оно того стоило.
Я просто слушала ее, и успокаивала и уверяла ее, как только могла вставить словечко: «Нет, я не расстроилась, я не злюсь, мне не обидно». И она, конечно же, должна приложить все усилия, чтобы помочь Филу выздороветь. Я передала ему свои пожелания поскорее поправиться, и обещала маме позвонить и рассказать, в мельчайших подробностях, как прошел выпускной в школе. Наконец-то удалось закончить разговор, правда, пришлось напомнить, что мне нужно подготовиться к выпускным экзаменам.
Терпение Эдварда было безгранично. Он вежливо ждал, пока я закончу болтать с Рене. Играл с моими волосами и улыбался, когда я смотрела на него. Наверно, это показатель моей поверхностной и неглубокой натуры, замечать такое, когда нужно было обдумать столько всего важного, но его улыбка, действовала на меня все так же ошеломляюще. Он был так прекрасен, что трудно было думать о чем-то другом, когда он был рядом, трудно сконцентрироваться на трудностях Фила, или извинениях Рене, или на приближающейся вражеской армии вампиров. Я была всего лишь слабым человеком.
Стоило повесить трубку, я поднялась на цыпочки и поцеловала его. Своими руками он обвил мою талию, усадил на кухонный стол, так чтобы мне не нужно было высоко тянуться. Отлично, то, что нужно. Я обхватила его за шею и растаяла, прижавшись к его холодной груди.
Он отстранился от меня, как обычно, слишком быстро.
Я недовольно надулась. Он посмеялся над моей гримасой, высвобождаясь из захвата моих рук и ног. Облокотился на стол рядом, и легонько, одной рукой, обнял меня за плечи.
— Знаю, ты думаешь, будто у меня отлично получается контролировать себя, но на самом деле это не так.
— Хотелось бы, — вздохнула я.
И он тоже вздохнул.
— Завтра, после школы, — сказал он, меняя тему, — я собираюсь пойти на охоту с Карлайлом, Эсме и Розали. Всего на пару часов — мы будем неподалеку. Элис, Джаспер и Эмметт должны оберегать тебя.
— Уф, — проворчала я. Завтра первый день выпускных экзаменов, и займут они всего пол дня. Математика и история, всего два экзамена в моем расписании, так что, почти целый день я проведу без него, и единственным моим занятием будет — переживать.
— Ненавижу, когда ты оставляешь меня «нянькам».
— Это временно, — пообещал он
— Джасперу будет скучно. Эмметт начнет прикалываться надо мной.
— Они будут паиньками.
— Конечно, — буркнула я.
И только тут сообразила, что кроме «нянек», у меня есть другой вариант.
— Знаешь… Я не была в Ла Пуш с того самого вечера у костра.
Внимательно следила за сменой его настроения. Его глаза лишь на долю секунды сузились.
— Там я буду в безопасности, — напомнила я.
Несколько секунд он обдумывал это предложение.
— Наверное, ты права.
Лицо его оставалось спокойным, я бы сказала, даже слишком спокойным. И уже почти решилась спросить, не хочет ли он, чтобы я осталась дома, но потом вспомнила подколы Эмметта, от которых он, без сомнения, не удержится, и сменила тему.
— У тебя уже жажда? — спросила я, протягивая руку, чтобы коснутся легкой тени под глазами. Радужная оболочка его глаз все еще была насыщенного золотого цвета.
— Не совсем. — я удивилась, как неохотно он отвечал, и ждала объяснений.
— Нам нужно быть сильнее, — объяснил он, все также нехотя. — Перед большой дракой нам, наверно, снова придется охотиться.
— Это сделает тебя сильнее?
Он что-то искал в моем лице, но ничего не нашел, кроме чистого любопытства.
— Да, — сказал он, в конце концов. — Человеческая кровь увеличивает наши силы лучше всего, правда не надолго. Джаспер уже думал о том, чтобы отойти от нашей диеты — но это, всего лишь, из практических соображений, сама мысль ему неприятна — и открыто он такой вариант не предложит. Потому что знает, Карлайл не будет в восторге.
— А это может помочь? — тихо поинтересовалась я.
— Не важно. Мы не изменим того, кто мы есть.
Я нахмурилась. Если что-то может помочь уровнять шансы… и тут я задрожала, осознав, что спокойно относилась к чьей-то чужой смерти, лишь бы защитить его. Я испугалась своих помыслов, но и полностью их отогнать от себя не смогла.
Он снова сменил тему.
— Вот почему новообращенные такие сильные. Их переполняет человеческая кровь — и их собственная кровь, реагирует на изменения, задерживается в тканях и придает им сил. Их тела расходуют запас медленно, как Джаспер и сказал, сила начинает исчезать через год.
— А я буду сильной?
— Ты будешь, сильнее меня. — усмехнулся он.
— Даже сильнее Эмметта?
Ухмылка расплылась еще шире: — Да. Ты сделаешь мне одолжение, вызовешь его побороться на руках. Ему пригодится такой опыт.
Я рассмеялась. Все звучало так глупо.
Затем вздохнула и спрыгнула со стола, потому что дольше откладывать нельзя. Мне нужно зубрить, и зубрить тяжело. Счастье, что у меня есть такой помощник как Эдвард, он прекрасный репетитор — ведь он знал абсолютно все. Получается, что самая трудная задача будет, сосредоточиться на тестах. Если я не буду держать себя в руках, закончу тем, что напишу сочинение по истории на тему — «Войны вампиров юга».
Сделав перерыв, я позвонила Джейкобу. Как и во время разговора с Рене, Эдвард, казалось, не чувствовал никакого дискомфорта, снова играл с моими волосами.
Была уже середина дня, но мой звонок разбудил Джейкоба, и он сначала немного поворчал. Стоило мне спросить, могу ли завтра приехать, как он тут же развеселился. Квилетская школа уже закрылась на лето, так что я могла придти с самого утра. Я была довольна, уж лучше Ла Пуш, чем компания «нянек». Провести день с Джейкобом, было чуточку более достойно.
Правда, пришлось потерять немного того достоинства, когда Эдвард снова настоял на том, чтобы доставить меня к границе, будто два опекуна, один сдавал ребенка на руки другому.
— Ну, как ты думаешь, сдала экзамены? — спросил Эдвард по пути, очевидно, просто чтоб поболтать.
— С историей было просто, насчет математики — сомневаюсь. Вроде бы, все правильно решила, а если я так уверенна, то, скорее всего — провалилась.
Он рассмеялся.
— Я уверен, ты все хорошо написала. Ну, если ты и, правда, так сильно переживаешь, я могу дать взятку Мистеру Варнеру, чтоб он поставил тебе «Отлично».
— Спасибо, нет.
Он снова рассмеялся, и вдруг резко замолчал, после того как мы повернули последний раз и увидели красную машину впереди. Нас уже ждали. Он нахмурился, сосредоточился, и потом, остановив машину, вздохнул.
— Что случилось? — спросила я, собираясь открыть дверь.
Он покачал головой: — Ничего.
Глаза превратились в узкие щелки, пока он внимательно смотрела сквозь лобовое стекло на другую машину. Этот взгляд, мне уже приходилось видеть.
— Ты ведь не подслушиваешь мысли Джейкоба, а? — обвинила я его.
— Достаточно трудно игнорировать того, кто так громко кричит.
— О, — я подумала секунду. — А что именно он кричит? — прошептала я.
— Я абсолютно уверен, что он сообщит тебе это лично, — сдержанно заявил Эдвард.
Конечно, я бы настояла и узнала в чем там дело, но Джейкоб уже сигналил — дал два резких нетерпеливых гудка.
— Это невежливо, — рыкнул Эдвард.
— Это Джейкоб, — вздохнув, сказала я, и поспешила выйти, пока Джейкоб не натворил чего-нибудь действительно способное разозлить Эдварда.
Прежде чем сесть в машину Джейкоба, я помахала рукой Эдварду, и с этого расстояния, он показался мне расстроенным. То ли этими гудками… то ли тем, о чем Джейкоб думал. Но зрение у меня не ахти, и я частенько ошибаюсь.
Я хотела, чтобы Эдвард подошел ко мне, хотела, чтобы они оба вышли из своих машин, пожали друг другу руки, и стали бы друзьями, стали бы просто Эдвардом и Джейкобом, а не вампиром и оборотнем.
Словно у меня в руках по упрямому магниту, и я пыталась их соединить вместе, вопреки природе…
Вздохнув еще раз, я села в машину.
— Привет, Беллз. — Джейк был весел, но голос какой-то вялый. Я изучала его лицо, пока он внимательно смотрел на дорогу. По пути назад в Ла Пуш, он вел машину быстрее, чем я, но медленней чем Эдвард.
Джейкоб выглядел иначе, скорее даже нездорово. Веки опухшие, лицо уставшее. Косматые волосы торчали в разные стороны, кое-где длина волос достигала подбородка.
— Джейк, с тобой все в порядке?
— Просто устал, — сумел он выдавить, прежде чем широко зевнул. Отзевавшись, он спросил: — Чем ты хочешь сегодня заняться?
Я посмотрела на него.
— Давай просто у тебя дома посидим, — предложила я. Все равно у него такой вид, что ничего другого он и не сможет. — Покататься на байках сможем попозже.
— Точно, точно, — подтвердил он, снова зевая.
Дома у Джейкоба было пусто, и это было странно. Я уже привыкла к тому, что Билли вечно присутствовал здесь.
— А где твой отец?
— У Клирвотеров. После того как умер Генри, отец у них постоянно ошивается. Сью чувствует себя одиноко.
Джейкоб сел на старую кушетку, размером не больше сдвоенного кресла, подвинулся, освобождая место мне.
— О. Как мило. Бедная Сью.
— Да уж… у нее возникли кое-какие проблемы… — он раздумывал сказать или нет. — С ее детьми.
— Понятно, Сету и Леа тяжело, они потеряли отца…
— Угу, — согласился Джейкоб, потеряв нить разговора. Он взял пульт и бездумно переключал каналы. Зевнул.
— Да что с тобой, Джейк? Ты прямо как зомби.
— Вчера ночью я спал всего два часа, и четыре часа позавчера, — обьяснил он. Медленно расправил свои длинные руки, я слышала, как трещали его суставы. Левую руку он уложила на спинку софы, за мной, и откинулся назад, оперевшись головой о стену. — Я просто истощен.
— Так почему не ляжешь спать, — спросила я.
Он недовольно скривился: — С Сэмом трудности. Он не доверяет твоим кровососам. Я бегаю двойные смены, уже вторую неделю, и никто меня не тронул до сих пор, но он все равно уперся. Так что я пока, сам по себе.
— Двойные смены? Это потому что ты меня охраняешь? Джейк, так нельзя! Тебе нужно выспаться. Со мной ничего не случится.
— Да, ерунда. — его глаза внезапно стали тревожными. — Слушай, а ты узнала, кто был в твоей комнате? Новости есть?
Второй вопрос я проигнорировала.
— Нет, мы ничего не узнали о моем…хм…визитере.
— Тогда я буду продолжать дежурить, — сказал он и его веки закрылись.
— Джейк…, - заныла я.
— Белла, это самое малое, что я могу сделать — я предложил вечное рабство, помнишь? Я твой раб на всю жизнь.
— Да не хочу я раба!
Его глаза не открылись: — А что же ты хочешь, Белла?
— Я хочу своего друга Джейкоба — и я не хочу видеть его полудохлым, истязающим самого себя, преследующего какие-то непонятные цели…
Он прервал меня: — Посмотри на это иначе, я надеюсь отыскать след вампира, которого мне позволено будет убить, ок?
Я не стала отвечать. Тогда он посмотрел на меня, пытаясь понять мою реакцию.
— Да шучу я, Белла.
Я уставилась в телевизор.
— Ну, так, будет что—нибудь особенное на следующие выходные? Ты ведь школу заканчиваешь. Вау. Это важное событие. — голос его стал бесстрастным, лицо и без того усталое, превратилось просто в измученную маску, и его глаза закрылись снова, не от усталости, просто из протеста. Я понимала, мое окончание школы, имело для него самое ужасное значение, хотя мои планы были разрушены.
— Никаких ОСОБЫХ планов, — осторожно заметила я, надеясь, что мои слова успокоят его, и он не потребует более детального объяснения. Сейчас, я ничего не желала объяснять. Во-первых, потому что он не выглядел готовым к сложным разборкам, во-вторых, он слишком серьезно воспримет мои приступы растерянности.
— Хотя, мне придется пойти на вечеринку. На мою вечеринку. — я издала звук отвращения. — Элис обожает вечеринки, и она пригласила весь город к себе домой на ночь. Это будет ужасно.
Его глаза открылись, пока я говорила, и улыбка облегчения осветила его настороженное лицо.
— Я обиделся. Мне не дали приглашения, — подразнил он меня.
— Считай, что ты уже приглашен. Это затеяли как МОЮ вечеринку, так что, кого хочу — того и приглашаю.
— Спасибо, — сказал он с сарказмом, и снова закрыл глаза.
— Я хотела бы, чтобы ты пришел, — сказала я без всякой надежды. — Будет веселее. Для меня, то есть.
— Конечно, конечно, — пробормотал он. — Это будет очень… мудро.
Его голос затих. Несколько секунд спустя он уже храпел.
Бедняга Джейкоб, я смотрела на него спящего, и мне нравилось, что я вижу. Пока он спал, все следы борьбы и горечи — исчезли. Он снова был тем мальчиком — моим лучшим другом.
Был лучшим другом, пока не началась эта бессмыслица с оборотнями. Спящий, он выглядел намного моложе. Он выглядел, как мой Джейкоб.
Устроившись на кушетке, я стала ждать, пока он проснется, надеясь, что проспит он достаточно, чтобы отдохнуть. Я переключала каналы, но смотреть было нечего. Включила кулинарное шоу, зная заранее, что никогда столько усилий не потрачу на обед для Чарли. Джейкоб продолжал храпеть, все громче и громче. Я выключила телевизор.
Странное спокойствие охватило меня, начало клонить в сон. Этот дом был безопаснее, чем мой собственный, наверно потому что никто сюда не приходил меня искать. Я свернулась на софе, и подумала: «- а не заснуть ли и мне тоже». Может, мне и удалось бы уснуть, но храп Джейкоба было невозможно выключить. Так что, вместо сна, я позволила себе немного помечтать.
Экзамены позади, и большинство из них оказались сущим пустяком. Пугала только математика, сдам или нет. Мое школьное образование закончилось. И я не знала, что чувствую по этому поводу. Смотреть на все обьективно я не могла, потому что к этому времени планировала закончить человеческую жизнь.
Интересно, сколько еще раз Эдвард будет использовать отмазку — «только не сейчас, когда ты испугана». Когда-нибудь я топну ногой и потребую исполнения моего требования.
Если бы я думала практично, я знала, больше толку было бы попросить Карлайла изменить меня в ту секунду, как только я закончу школу. Форкс становился опасным, прямо как военная зона. Нет, Форкс на самом деле и был военной зоной. И как я забыла… изменение — это же отличная отмазка от вечеринки. Я улыбнулась сама себе, когда подумала о такой мелкой причине, чтобы стать вампиром. Глупо… и все равно имеет смысл. Но Эдвард был прав — я еще не была готова.
И я не хотела быть практичной. Я хотела, чтобы Эдвард изменил меня. Это было бессмысленное желание. Я точно знала — через две секунды после укуса, яд начнет жечь мне вены изнутри — и мне станет все равно, кто это со мной сделал. Так что, особой разницы не было.
Я не могла толком определить, почему для меня это важно. Просто хотелось, чтобы именно он принял такое решение — пожелал оставить меня. Чтобы он захотел удержать меня настолько сильно, что не просто позволить кому-то меня изменить, но и самому это сделать. Детство, но мне нравилась мысль, что его губы будет последнее, что я почувствую.
Стыдно признаться, и я никогда не скажу это вслух, но я хотела, чтобы именно его яд отравил меня. Тогда бы я буквально принадлежала ему.
Но я знала, что он будет дотошно придерживаться этого своего плана с замужеством — он хотел выиграть время, отсрочку, и пока у него все прекрасно получалось.
Я попыталась представить, как рассказываю родителям, что этим летом выхожу замуж. Представила, как рассказываю Анжеле, и Бену и Майку. Я не могла. Даже подумать о таких словах не могла. Проще признаться им, что стану вампиром. И я уверена, что, по крайней мере, моя мама — если бы я ей рассказала всю правду — была бы против брака, но не против того, что я стану вампиром. Я скривилась, когда представила ее ужас от моего замужества.
Затем, на секунду, снова увидела — Эдвард и я на веранде, на качелях, на нас одежда из другого мира. Там, никто бы не удивился, что я ношу его кольцо на пальце. В том мире все проще и любить тоже. Один плюс один ровняется двум…
Джейкоб всхрапнул и перекатился на другой бок. Его рука соскользнула со спинки кушетки и придавила меня к его телу.
Боже мой, ну и тяжелый же он! И какой горячий. Я уже через пару секунд вспотела от жара исходящего от него.
Я попыталась выскользнуть из-под его ручищи, и не разбудить, но пришлось его толкнуть слегка, и когда рука слетела с меня, его глаза мгновенно открылись. Он вскочил на ноги, тревожно осматриваясь вокруг.
— Что? Что? — спросил он, ничего не соображая.
Он обернулся посмотреть на меня, и смущенно заморгал.
— Белла?
— Привет, соня.
— Вот засада! Я вырубился? Прости, пожалуйста. Сколько я был в отключке?
— Парочку кулинарных шоу. Я потеряла им счет.
Он бухнулся назад на кушетку, рядом со мной.
— Вау. Правда, извини.
Я погладила его по волосам, пытаясь рассеять его смущение.
— Не переживай. Я рада, что ты немножко поспал.
Он зевнул и потянулся.
— В последние дни, толку от меня никакого. Не удивительно, что Билли постоянно пропадает. Со мной скучно.
— С тобой хорошо. — успокоила я его.
— Угу, давай выйдем. Мне надо прогуляться, или я снова усну.
— Джейк, иди спать. Насчет меня не переживай. Я позвоню Эдварду, и он заберет меня. — я пошарила в кармане, пока говорила, и поняла, что он пуст.
— Блин, придется воспользоваться твоим телефоном. Наверно я оставила свой, в машине у Эдварда. — начала я объясняться.
— Нет! — воскликнул Джейк, хватая меня за руку. — Нет, останься. Ты вряд ли снова выберешься сюда. Не могу поверить, что столько времени ушло впустую.
Он стянул меня с кушетки, и вывел наружу, наклонив голову, чтобы не задеть дверной проем. Пока Джейкоб спал, похолодало. Воздух был необычно холоден — наверно надвигалась буря. Казалось, что сейчас февраль, а не май месяц.
Зимний воздух заставил Дейкоба насторожиться. Он начал расхаживать перед домом туда-сюда, это продолжалось примерно минуту, все это время он таскал меня за собой.
— Я идиот, — бормотал он себе под нос.
— Джейк, что такого особенного случилось? Ты всего лишь уснул. — я пожала плечами.
— Я хотел поговорить с тобой. Не могу поверить.
— Так поговори со мной сейчас.
На секунду, Джейкоб встретился со мной взглядом, и быстро отвел глаза в сторону деревьев. Мне показалось, он покраснел, но у него такая темная кожа, что не поймешь.
Тут я вспомнила что Эдвард, когда подвозил меня, предупредил — Джейкоб скажет мне что-то, что мысленно кричал.
Я начала кусать губы.
— Понимаешь, — сказал Джейкоб. — Планировалось все немного иначе.
Он рассмеялся, потешаясь над собой.
— Я хотел, чтобы все прошло гладко, — добавил он. — все распланировал, но… — он взглянул вверх на тускнеющие облака.
— У меня нет времени, чтобы все сделать правильно.
Он снова засмеялся, на этот раз нервно. Мы все еще продолжали медленно идти.
— О чем ты говоришь? — потребовала я объяснений.
Прежде чем ответить, он глубоко вздохнул.
— Я хочу, кое-что тебе сказать. Ты и так это уже знаешь… но, думаю, я должен сказать это вслух. Просто, чтобы не было никаких сомнений, насчет этого.
Мои ноги словно вросли в землю, и ему пришлось остановиться. Освободив свою руку из его хватки, я скрестила руки на груди. Внезапно, я поняла, что совсем не желала знать, что он хотел сказать.
Брови Джейкоба сошлись, накрыв тенью его темные глаза.
Когда он сверлил меня взглядом, его глаза были чернее черного.
— Я люблю тебя, Белла, — громко и уверенно произнес Джейк. — Белла, я люблю тебя. И я хочу, чтобы ты выбрала меня, а не его. Я знаю, ты придерживаешься совсем другого мнения, но мне нужно высказаться, чтобы ты все знала. Я не хочу, чтобы между нами была какая-то недосказанность

Глава 15
Пари

Я долго смотрела на него, потеряв дар речи, и не знала, что на это все ответить, в голову ничего не приходило.
Увидев мою ошарашенную физиономию, вся его серьезность испарилась.
— Ладно, — усмехнулся он. — Это все, что я хотел сказать.
— Джейк…, - в горле, будто что-то застряло. Я попыталась откашляться. — Я не могу… то есть, я не… Мне нужно идти.
Я собралась уходить, но он схватил меня за плечи и развернул к себе.
— Нет, погоди. Я знаю все это, Белла. Но, просто ответь мне на вопрос, ладно? Ты хочешь, чтобы я ушел, и больше никогда не попадался тебе на глаза? Только честно.
Трудно было сосредоточиться на его вопросе, и я обдумывала целую минуту, прежде чем ответить ему.
— Нет, я не хочу, чтобы ты ушел. — признала я, в итоге.
Джейкоб снова усмехнулся:
— Видишь.
— Но я не хочу, чтобы ты был рядом со мной, именно так, как ты этого хочешь. — запротестовала я.
— Тогда скажи, почему ты хочешь, чтобы я был рядом?
Я тщательно обдумала ответ.
— Когда тебя нет рядом, я скучаю по тебе. Когда ты счастлив… — мне приходилось осторожно подбирать слова, — я тоже счастлива. Но, Джейкоб, то же самое, я могу сказать про Чарли. Ты, как моя семья. Я люблю тебя, но я не влюблена в тебя.
Он кивнул, мои слова ни грамма, не смутили его:
— Но ты, все равно, хочешь, чтобы я был рядом.
— Да, — вздохнула я. Его просто невозможно обескуражить.
— Тогда я буду рядом.
— Ты сам себя не щадишь, — проворчала я.
— Аха. — он провел кончиками пальцев по моей правой щеке. Я отбросила его руку.
— Ты можешь, по крайней мере, вести себя в рамках приличия? — раздраженно спросила я.
— Нет, не могу. Тебе решать, Белла. Я буду с тобой, такой, какой я есть, без рамок приличия — или меня не будет вообще.
Я посмотрела на него. — Ты жесток.
— Ты тоже.
Своими словами он быстро привел меня в чувства, и я невольно отступила на шаг назад. Джейкоб был прав. Если бы я не была жестокой, и жадной, я просто сказала бы ему, что не нужно нам быть друзьями, и ушла. Нельзя держать друга при себе, если это заставляет его страдать. Я не знала что творю, но теперь, внезапно поняла, что поступала плохо.
— Ты прав, — прошептала я.
Он рассмеялся. — Прощаю тебя. Просто постарайся не слишком злиться на меня. Потому что, я решил не сдаваться. Есть что-то притягательное в недостижимой цели.
— Джейкоб. — я смотрела в его темные глаза, пытаясь заставить его вести себя серьезно. — Я люблю его, Джейкоб. Он — вся моя жизнь.
— Меня ты тоже любишь, — напомнил он. Он поднял вверх руку, когда я попыталась протестовать. — Не так же, я понял. Но он, это не вся твоя жизнь. Это уже не так. Возможно, когда-то так и было, но он оставил тебя. И сейчас, ему придется иметь дело с последствиями его поступка — то есть, со мной.
Я потрясла головой.
— Ты просто невозможен.
Он говорил серьезно. Взял пальцами мой подбородок, и удерживал меня так, что я не могла отвести взгляд от его глаз.
— Пока бьется твое сердце, Белла, — сказал он. — Я буду ждать тебя — я буду сражаться за тебя. Не забудь, у тебя всегда есть выбор.
— Нет у меня выбора, — не согласилась я, безуспешно пытаясь высвободить подбородок. — И, Джейкоб, каждый удар моего сердца, может оказаться последним. Время почти вышло.
Он сузил глаза. — Значит, у меня прибавилось причин для борьбы, пока еще есть за что бороться, — прошептал он.
Его рука все еще сжимала мой подбородок — его пальцы держали слишком крепко, почти до боли — и в его глазах, я разглядела, что он собирается сделать.
— Не…, - запротестовала я, но было слишком поздно.
Останавливая все мои протесты, его губы впились в меня. Он целовал меня яростно и грубо, правой рукой придерживая мой затылок, и сбежать, было невозможно. Изо всех сил я отталкивалась от него, пихала его в грудь, но он, казалось, даже не замечал этого. Его рот был мягок, несмотря на злость, его губы прижимались к моим губам тепло и непривычно.
Я вцепилась ему в лицо, пытаясь отпихнуть его, бесполезно. В этот раз он, кажется, заметил мои попытки, хотя, мои действия только подогрели его. Его губы силой открыли мои, и я почувствовала во рту, его горячее дыхание.
Действуя инстинктивно, я опустила руки, и перестала сопротивляться. Я открыла глаза и не боролась с ним, не чувствовала ничего… просто ждала пока он успокоится.
Это сработало. Злость испарилась, и он отпрянул, чтобы взглянуть на меня. Он прижался губами ко мне еще раз, и еще, и еще… Я превратилась в статую и ждала.
Наконец-то он отпустил меня и отодвинулся.
— Ты закончил? — равнодушно спросила я.
— Да, — выдохнул он. Он начал было улыбаться, прикрыв глаза.
Я отвела руку назад и ударила ему в челюсть, изо всех своих сил.
Послышался треск.
— Оу! ОУ! — кричала я, безумно прыгая от боли, прижимая руку к груди. Она была сломана. Я чувствовала это.
Джейкоб застыл в шоке:
— С тобой все в порядке?
— Нет, черт побери! Ты сломал мне руку!
— Белла, ты сама сломала себе руку. Перестань плясать и дай мне взглянуть.
— Не прикасайся ко мне! Я еду домой сейчас же!
— Пойду, подгоню машину, — невозмутимо сказал он. Он даже не потер свою челюсть, как делали в кино после удара. Как трогательно.
— Спасибо, не нужно, — прошипела я. — Лучше пешком пройдусь.
Я повернулась в сторону дороги. Всего пара километров до границы. Как только я отойду от него, Элис сразу увидит меня. Она пошлет кого-нибудь мне на встречу.
Джейкоб продолжал настаивать:
— Позволь мне, просто, довезти тебя домой.
Невероятно, но у него хватило нахальства обнять меня за талию.
Я увернулась от него.
— Отлично! — рявкнула я. — Вези! Жду — не дождусь посмотреть, что Эдвард сделает с тобой! Надеюсь, он свернет тебе шею. Ты — наглый, противный, слабоумный ПЕС!
Джейкоб закатил глаза.
Он довел меня до машины и помог залезть внутрь. За руль он сел насвистывая какую-то мелодию.
— Я тебе нисколько не сделала больно? — зло спросила я.
— Шутишь? Если бы ты не стала орать, я бы вообще не понял, что ты пыталась мне двинуть. Я, конечно, не каменный, но и не мягкотелый.
— Ненавижу тебя, Джейкоб Блэк. — с досадой произнесла я.
— Это хорошо. Ненависть — страстное чувство.
— Я тебе устрою страстное чувство, убийство — в состоянии аффекта, — бормотала я себе под нос.
— Да, перестань, — сказал он. Настроение у него было, явно, хорошее, казалось еще чуть-чуть и снова начнет насвистывать. — Со мной целоваться, наверно, было лучше, чем с камнем.
— Ни в какое сравнение не идет, — холодно отрезала я.
Он поджал губы.
— Это ты, просто так говоришь.
— Ничего подобного.
Сказанное мной, недолго беспокоило его, вскоре он снова воспрял духом. — Ты просто бесишься. У меня нет опыта по этой части, но мне понравилось.
Я застонала от возмущения.
— Сегодня ночью, ты будешь об этом думать. Он будет думать, что ты спишь, но ты будешь обдумывать свой выбор.
— Если сегодня я и буду думать о тебе, то только потому, что увижу тебя в кошмарном сне.
Он сбросил скорость, перешел почти на черепаший ход, обернулся и посмотрел на меня своими темными, большими и серьезными глазами.
— Белла, просто подумай о том, как все могло бы повернуться, — убеждал он мягко, но нетерпеливо. — Для меня не нужно меняться. Знаешь, Чарли будет только рад, если ты выберешь меня. Я могу защитить тебя, так же как и твой вампир, может даже лучше чем он. И я сделаю тебя счастливой, Белла. Есть столько всего, что я могу тебе предложить, и чего нет у него. Спорим, он даже поцеловать тебя так не смеет — потому что может сделать тебе больно. Белла, я никогда-никогда не сделал бы тебе больно.
Я показала ему раненую руку.
Он вздохнул:
— Тут я не виноват. Ты должна была знать.
— Джейкоб, я не могу быть счастлива без него.
— Ты никогда не пробовала, — возразил он. — Когда он оставил тебя, ты все свои силы потратила, стараясь удержать его. Если бы ты отпустила его, ты была бы счастлива. Ты могла быть счастлива со мной.
— Я не желаю быть счастлива ни с кем другим, кроме него, — продолжала настаивать я.
— Ты никогда не сможешь доверять ему так, как доверяешь мне. Он бросил тебя однажды, и может сделать это снова.
— Нет, он не уйдет, — сказала я сквозь зубы. Болезненные воспоминания ударили меня словно хлыст. Мне захотелось ударить его в ответ.
— Однажды, ты тоже бросил меня, — холодно напомнила я, подразумевая те недели, когда он прятался от меня, и, напоминая ему те слова, что он сказал мне в лесу, за домом…
— Я никогда не бросал тебя, — горяче возразил он.
— Они сказали мне, чтобы я ничего не говорил тебе, что быть вместе — не безопасно для тебя. Но я никогда не уходил, никогда. Я бегал вокруг твоего дома, так же как и сейчас бегаю. Просто чтобы быть спокойным и, что ты в полной безопасности.
Я не собиралась позволять ему давить на жалость.
— Вези меня домой. Мне болит рука.
Вздохнув, он увеличил скорость, и уставился на дорогу.
— Просто подумай об этом, Белла.
— Нет, — упрямо ответила я.
— Будешь. Ночью. И я буду думать о тебе, пока ты будешь думать обо мне.
— В моем кошмаре.
Он усмехнулся: — А на поцелуй ты все-таки ответила.
— Я не отвечала на твой поцелуй.
— Мне виднее.
— Очевидно, что нет, это был не ответ на поцелуй, идиот. Я просто пыталась вырваться, черт подери.
Он издал низкий горловой смешок.
— Ты такая обидчивая. Я бы сказал, даже слишком.
Глубоко вздохнув, я постаралась не обращать на него внимания. Бессмысленно спорить с ним, он все перевернет, как ему удобно. Я сосредоточилась на руке, постаралась выпрямить пальцы, чтобы определить, где перелом. Острая боль вспыхнула в костяшках пальцев. Я застонала.
— Мне, правда, очень жаль, что так вышло с твоей рукой, — сказал Джейкоб, у него получилось почти искренне. — В следующий раз, если захочешь меня ударить, возьми бейсбольную биту или лом, хорошо?
— Не думай, что я забуду, — пробормотала я.
Пока мы не оказались на дороге у моего дома, я не соображала, куда мы едем.
— Почему ты привез меня сюда? — возмутилась я.
Он тупо смотрел на меня.
— Мне показалось, ты попросила отвезти тебя домой.
— У, блин! Не мог бы ты подвезти меня к дому Эдварда? — я яростно скрипнула зубами.
Его лицо перекосило от боли, и я поняла, что эти слова ударили его гораздо жестче, чем все остальное сказанное мной.
— Это — твой дом, Белла, — тихо сказал он.
— Да, но может тут живет хотя бы один врач? — спросила я, снова демонстрируя ему руку.
— Ох. — минуту подумав, он решил: — Я отвезу тебя в больницу. Или Чарли отвезет.
— Я не хочу в больницу. Это стыдно и не обязательно.
Он не выключал мотор своего «раббита», стоял перед домом, сомневаясь. На дороге у дома стояла патрульная машина Чарли.
Вздохнув, я сказала:
— Поезжай домой, Джейкоб.
Осторожно вылезла из машины, и направилась к дому. Мотор позади меня заглох, и я больше удивилась, чем взбесилась, что Джейкоб снова оказался рядом со мной.
— Что ты собираешься делать? — спросил он.
— Собираюсь приложить к руке лед, затем позвоню Эдварду, чтобы он отвез меня к Карлайлу разобраться с моей рукой. Позже, если ты все еще будешь здесь, я найду большуший лом.
Он не ответил. Открыл дверь и придержал ее для меня.
Мы молча вошли, Чарли лежал на софе в гостиной.
— Привет, ребята, — сказал он, усаживаясь. — Приятно видеть тебя здесь, Джейк.
— Привет, Чарли, — буднично ответил Джейкоб, останавливаясь.
Я направилась в кухню.
— Что с ней? — удивился Чарли.
— Она думает, что сломала руку, — до меня донеслись пояснения Джейкоба.
Я подошла к холодильнику и вытащила поднос со льдом.
— Как ей это удалось? — предполагалось, что Чарли, как мой отец, должен меньше удивляться и больше волноваться.
Джейкоб рассмеялся.
— Она ударила меня.
Теперь засмеялся и Чарли, а я нахмурилась, пока выбивала о край раковины лед из формы. Лед высыпался в раковину, здоровой рукой я взяла целую пригоршню и завернула лед в кухонное полотенце.
— А почему она тебя ударила?
— Я ее поцеловал, — ни капельки, не стыдясь, объяснил Джейкоб.
— Молодец, — Чарли поздравил его.
Я скрипнула зубами и пошла звонить. Набрала мобильный Эдварда.
— Белла? — сразу же ответил он. Он звучал не просто спокойно, он был доволен. В трубке слышался шум мотора «вольво», он в машине — это хорошо.
— Ты забыла телефон… Извини, Джейкоб довез тебя домой?
— Да, — проворчала я. — Ты, сможешь приехать и забрать меня, пожалуйста?
— Уже еду, — тут же отозвался он. — Что случилось?
— Хочу, чтоб Карлайл осмотрел мою руку. Думаю, я ее сломала.
В гостиной стало тихо, интересно, когда Джейкоб сбежал. Я мрачно усмехнулась, представив как ему неуютно.
— Что произошло? — бесцветным голосом потребовал объяснений Эдвард.
— Я ударила Джейкоба, — призналась я.
— Хорошо, — холодно ответил Эдвард. — Хотя, мне жаль, что ты повредила руку.
Я коротко рассмеялась, он был такой же довольный, как и Чарли.
— Хотела б я ему что-нибудь повредить, — растроенно вздохнула я. — Я ему ничего не сделала.
— Это я могу исправить, — предложил он.
— Надеялась, что ты так и скажешь.
Возникла небольшая пауза.
— Ты странно говоришь, — насторожился он. — Что он сделал?
— Он меня поцеловал, — прорычала я.
Я слышала, как на другом конце, Эдвард прибавил скорости.
В другой комнате, Чарли снова заговорил:
— Джейк, может тебе лучше уйти, — предложил он.
— Я лучше побуду здесь, если ты не возражаешь.
— Это будут твои похороны. — пробормотал Чарли.
— Пес все еще там? — наконец произнес Эдвард.
— Да.
— Я уже за углом, — мрачно сказал он и отключился.
Улыбаясь, я положила трубку. На улице уже был слышен звук его машины, он гнал прямо к дому. Громко взвизгнули тормоза, когда он резко остановился. Я пошла открывать дверь.
— Как твоя рука? — спросил Чарли, когда я проходила мимо. Отец выглядел смущенно. Джейкоб, совершенно спокойно, развалился рядом с ним на софе.
Я приподняла ледяную примочку, продемонстрировать им руку: — Опухает.
— Может, чтобы подраться, стоит выбирать кого-нибудь поменьше, — предложил Чарли.
— Может, — согласилась я. И прошла мимо, к входной двери. Эдвард ждал.
— Дай посмотрю, — пробормотал он.
Он осторожно осмотрел мою руку, так нежно, что не причинил ни капельки боли. Его руки были почти такие же холодные, как лед, их было приятно чувствовать на своей коже.
— Думаю, ты права насчет перелома. — сообщил он после осмотра. — Я горжусь тобой. Ты ударила со всей силы.
— Сколько было, — вздохнула я. — Как оказалось, недостаточно.
Он мягко поцеловал мою руку.
— Я об этом позабочусь, — пообещал он. И затем позвал: — Джейкоб, — голос его был тихий и ровный.
— Сейчас, сейчас — предупредил Чарли.
Я слышала, как Чарли тяжело встал с софы. Джейкоб оказался в прихожей первым, и появился он там гораздо тише, но Чарли не намного отстал от него. Выражение лица у Джейкоба было настороженное и нетерпеливое.
— Никаких драк, вы поняли? — Чарли говорил, обращаясь только к Эдварду. — Я могу прицепить свой значок, чтобы моя просьбы звучала более официально.
— Это лишнее, — сдержанно ответил Эдвард.
— Почему бы тебе не арестовать меня, папа? — предложила я. — Это я подралась.
Чарли поднял бровь.
— Джейк, хочешь написать на нее заявление?
— Нет. — Джейкоб усмехнулся, он был неисправим. — Возможно, позже.
Эдвард скорчил гримасу.
— Папа, у тебя в комнате где-то была бейсбольная бита? Я одолжу ее на минуточку.
Чарли невозмутимо посмотрел на меня.
— Хватит, Белла.
— Поехали к Карлайлу, пока тебя не закрыли в камере, пусть осмотрит твою руку, — сказал Эдвард. Он обхватил меня и потянул к выходу.
— Отлично, — сказала я, прижимаясь к нему. Я больше не злилась сильно, теперь, когда Эдвард был рядом. Мне было уютно, и рука больше не беспокоила.
Мы шли по тротуару, когда я услышала, как Чарли взволнованно шепчет у меня за спиной.
— Что ты делаешь? Ты что, с ума сошел?
— Погоди минутку, Чарли, — ответил Джейкоб. — Не волнуйся, я сейчас вернусь.
Я обернулась и увидела, что Джейкоб следует за нами, он закрыл входную дверь, перед удивленным и тревожным лицом Чарли.
Сначала, Эдвард не обращал на него внимания, просто вел меня к машине. Помог мне забраться внутрь, закрыл дверь, и только потом повернулся к Джейкобу стоявшему на тротуаре.
Я беспокойно выглянула в открытое окно. Было видно Чарли, он подглядывал через занавески в гостиной.
Джейк стоял совершенно обычно, руки сложены на груди, напряжение выдавали крепко сжатые челюсти.
Эдвард заговорил спокойным и мягким тоном, что только усилило его грозные слова:
— Я не стану убивать тебя прямо сейчас, потому что Белла расстроится.
— Хмм — буркнула я.
Эдвард слегка повернулся, и коротко мне улыбнулся. Его лицо было спокойно.
— Утром именно так и будет, — сказал он, погладив мою щеку.
Затем, он снова обернулся к Джейкобу.
— Но, если когда-нибудь ты снова вернешь ее с увечьями — мне не важно, чья это будет вина. Не важно, даже если она просто едва споткнется, или метеорит с неба упадет и стукнет ее по голове — в общем, если ты вернешь мне ее не в том состоянии, в котором я ее отпустил к тебе, ты станешь бегать на трех ногах. Ты усвоил, дворняжка?
Джейкоб закатил глаза.
— Кто собирается к нему возвращаться? — пробормотала я.
Эдвард продолжал, словно и не слышал моего замечания.
— И если ты когда-нибудь еще, полезешь целовать ее, я за нее сломаю тебе челюсть, — пообещал он, голос был мягкий, бархатный и смертельно опасный.
— А если она сама захочет? — подчеркнуто медленно и высокомерно сказал Джейк.
— Ха! — фыркнула я.
— Если она это захочет, тогда я не буду против. — пожал плечами Эдвард, он был абсолютно спокоен. — Ты можешь ждать сколько угодно, пока она скажет это, вместо того чтобы правильно истолковать ее действия и успокоиться — но, челюсть у тебя одна.
Джейкоб усмехнулся.
— Помечтай, — разозлилась я.
— Он и мечтает, — тихо проговорил Эдвард.
— Ну, если ты закончил копаться у меня в голове, — сказал Джейк слегка раздраженный, — почему бы тебе не заняться ее рукой.
— И еще кое-что, — медленно проговорил Эдвард. — Я тоже буду бороться за нее. Тебе следует это знать. Я не принимаю все как должное, и я буду сражаться за нее в два раза яростнее тебя.
— Хорошо, — прорычал Джейкоб. — Нет никакого веселья в том, чтобы победить того, кто сдался.
— Она — моя. — низкий голос Эдварда потемнел. — Я не сказал, что буду сражаться честно.
— Я тоже.
— Удачи.
Джейкоб кивнул: — Да, и пускай сильнейший, мужчина, победит.
— Звучит хорошо… щенок.
Джейкоб чуть скривился, затем успокоился и перегнулся через Эдварда улыбнуться мне. Я зло зыркнула на него.
— Надеюсь, твоя рука скоро заживет. Мне, правда, очень жаль, что ты поранилась.
Я, по-детски, отвернулась от него. И не поднимала глаза, пока Эдвард обходил машину, и садился за руль, так что не знала, ушел Джейкоб в дом, или все еще стоял и смотрел на меня.
— Как ты чувствуешь себя? — спросил Эдвард, когда мы выезжали.
— Просто в бешенстве.
Он издал смешок. — Я спрашивал про руку.
Я пожала плечами.
— Бывало и похуже.
— Действительно, — согласился он, и нахмурился.
Эдвард объехал дом, и заехал в гараж. Там были, Эмметт и Розали, ее красивые ноги можно было узнать даже в джинсах, они торчали из-под огромного джипа Эмметта. Сам он, сидел рядом с ней, одна рука под джипом протянута в ее сторону. Через секунду я сообразила, он работал вместо домкрата.
Эмметт с любопытством наблюдал, как Эдвард помогает мне вылезти из машины. Его глаза остановились на моей руке, которую я баюкала у груди.
Эмметт усмехнулся.
— Белла, ты снова упала?
Бросив на него свирепый взгляд, я ответила:
— Нет, Эмметт. Я просто, оборотню двинула по морде.
Эмметт моргнул, и затем разразился громким хохотом.
Когда Эдвард провел меня мимо них, я услышала, как снизу, из-под машины, отозвалась Розали.
— Джаспер выйграет пари, — самодовольно сказала она.
Хохот Эмметта разом стих, и он оценивающе уставился на меня.
— Что еще за пари? — потребовала я, и остановилась.
— Давай отведем тебя к Карлайлу, — поторопил меня Эдвард. Он смотрела на Эмметта. И, самую малость, качнул головой.
— КАКОЕ ПАРИ? — упорствовала я, повернувшись к нему.
— Спасибо Розали, — пробормотал он, сжимая мою талию и таща меня в дом.
— Эдвард…, - прорычала я.
— Детские шутки, — пожал плечами он. — Эмметт с Джаспером обожают азартные игры.
— Эмметт расскажет мне. — я попыталась развернуться, но рука Эдварда железными тисками держала меня.
Он вздохнул.
— Они поспорили, сколько раз ты… ошибешься в первый год.
— Ох. — скривилась я, пытаясь скрыть внезапный ужас, когда сообразила, что он имеет в виду. — Они поспорили, скольких людей я убью?
— Да, — неохотно признал он. — Розали предполагает, что твой темперамент перевесит в пользу Джаспера.
Я почувствовала некоторую гордость.
— Джаспер играет по крупному.
— Он будет чувствовать себя лучше, если тебе тоже придется с трудом привыкать. Он устал быть самым слабым звеном.
— Конечно. Да уж, ему будет лучше. Думаю, что совершу парочку убийств — лишь бы Джаспер был счастлив. Почему бы и нет? — бубнила я монотонно и равнодушно. Мысленно, я уже видела заголовки газет и списки имен…
Он сжал меня. — Не нужно переживать из-за этого сейчас. Вообще, если ты не хочешь, тебе не придется переживать об этом никогда.
Я застонала, и Эдвард решил, что это боль в моей руке, и повел меня быстрее в дом.
Моя рука была сломана, но никаких сложных переломов, просто маленькая трещина в одной косточке пальца. Гипсовать я не хотела, и Карлайл сказал, что сойдет и специальная повязка, если я не буду ее снимать. Я обещала не снимать.
Эдварду показалось, что я все забыла, пока Карлайл аккуратно подгонял мне повязку. Громко, несколько раз, переживал, думая, что мне больно, но я уверяла его, не в боли дело.
Мало мне было моих проблем, так возник еще один повод переживать.
С того самого времени, как Джаспер рассказал о своем прошлом, его истории о новообращенных вампирах прокручивались у меня в голове. Теперь эти истории засияли ярко и резко, особенно после новости о том, что Джаспер с Эмметтом поспорили. Интересно, на что они поспорили. Какой у них приз, что может быть интересно тому, у кого все есть?
Я всегда знала, что буду другая. Надеялась, что стану сильной, как Эдвард и сказал.
Стану сильная и быстрая, и что важнее всего, красивая. Стану такой, чтобы не стыдно было стоять рядом с Эдвардом, стану ему ровней.
Я старалась не думать о других вещах. О дикости, о жажде крови. Может я действительно не смогу удержаться от убийства людей. Незнакомых, тех, кто никогда не причинял мне зла. Таких же людей, как увеличивающийся список жертв в Сиэтле, у кого были семьи, друзья и будущее. Людей, у которых была их жизнь. И я, возможно, стану тем чудовищем, которое отнимет у них все.
Но, по правде говоря, я вытерплю это, потому что доверяла Эдварду, доверяла полностью, он сможет удержать меня от всего того, о чем я могу пожалеть позже. Я знала, он увезет меня в Антарктику, охотится на пингвинов, если я попрошу его. И я сделаю все, лишь бы стать хорошей. Хорошей вампиршей. Такая мысль, в другое время, позабавила бы меня, если бы не новые переживания.
Потому что, если я и правда стану такой, как и те новообращенные, из кошмарных видений, что Джаспер нарисовал у меня в голове — буду ли это я? И если все, что я буду хотеть — это только убивать людей, что случится с моими теперешними желаниями?
Эдвард так переживал, чтобы я не упустила ничего из человеческих переживаний. Обычно, это казалось глупо. Мало, по каким человеческим переживаниям я буду скучать. Я ведь буду с Эдвардом, что мне еще хотеть?
Я смотрела на его лицо, пока он наблюдал, как Карлайл занимался моей рукой. Не было ничего в этом мире, что бы я хотела больше чем его самого. Может ли это измениться?
Существовало ли какое-то человеческое переживание, от которого я не захочу отказываться?

Глава 12
Время

— У меня было видение… — зловещим тоном начала Элис.
Эдвард попытался пихнуть её локтем в бок, но она ловко увернулась.
— Отлично, — прорычала она. — Эдвард заставил меня это сказать. Но я действительно предвидела, что если бы я устроила тебе сюрприз, тебе было бы гораздо сложнее принять это.
Мы шли к машине после школы, и я не имела ни малейшего понятия, о чём она говорила.
— А можно по-английски? — попросила я.
— Не будь ребёнком. И чтоб никаких истерик.
— Теперь мне страшно.
— Что ж, у тебя, то есть у нас, будет вечеринка по случаю выпускного. Ничего особенного. Ничего такого, из-за чего следовало бы волноваться. Но я увидела, что ты будешь переживать, если эта вечеринка станет для тебя сюрпризом. — Она, пританцовывая, отошла с дороги, уклоняясь от Эдварда, потянувшегося, чтобы взъерошить её волосы, — и Эдвард заявил, что я должна буду тебе рассказать об этом. Но я обещаю, что не будет ничего особенного.
Я тяжело вздохнула:
— Стоит ли спорить на эту тему?
— Абсолютно не стоит.
— Хорошо, Элис, я приду. И обещаю, что мне будет ненавистна каждая минута этой вечеринки.
— Ну что за настрой! Кстати, я уже обожаю твой подарок. Тебе не стоило утруждаться.
— Элис, я и не утруждалась.
— О, я знаю, но будешь.
Я напрягла мозги, в панике пытаясь вспомнить, что же такого я могла решить подарить ей на выпускной.
— Удивительно, — пробормотал Эдвард. — Как кто-то такой крошечный, может быть настолько раздражающим?
Элис рассмеялась:
— Это талант.
— Разве вы не могли подождать ещё несколько недель, прежде чем сказать мне об этом? — Недовольно спросила я. — Теперь мне придется переживать по этому поводу намного дольше.
Элис нахмурилась.
— Бэлла, — медленно произнесла она. — Ты знаешь, какой сегодня день?
— Понедельник?
Она закатила глаза:
— Да. Сегодня понедельник… четвертое число, — Схватив меня за локоть и развернув на пол-оборота, она указала на большой желтый плакат, прикреплённый к двери спортивного зала. Там, чёткими чёрными буквами была написана дата выпускного. Ровно через неделю.
— Сегодня четвёртое? Июня? Вы уверены?
Никто из них двоих не ответил. Элис с грустью покачала головой, делая вид, что расстроена, а Эдвард приподнял бровь.
— Не может быть! Как это случилось? — Я пыталась мысленно отсчитать дни обратно, но так и не смогла выяснить, куда ушло время.
Я чувствовала себя так, словно земля ушла у меня из — под ног. Недели стресса, переживаний… каким-то непонятным для меня образом посреди всей моей нездоровой зацикленности на времени, это «мое» время бесследно исчезло. Время, отведённое мне для того, чтобы во всём разобраться, построить планы, просто растворилось. Моё время истекло.
И я не была готова.
Не знала, как сделать это. Как попрощаться с Чарли и Рене… с Джейкобом… моим человеческим существованием.
Я точно знала, чего я хотела, но внезапно мне стало ужасно страшно получить это.
Теоретически, я сильно, даже с нетерпением желала обменять смертность на бессмертие. В конце концов, это была единственная возможность остаться с Эдвардом навсегда. К тому же, еще оставался и факт того, что на меня охотились известные и неизвестные нам враги. Мне не следовало рассиживаться без толку, беспомощной и восхитительно аппетитной, ожидая, пока кто-нибудь из этих врагов доберётся до меня.
Теоретически, всё это имело смысл.
На практике… быть человеком — единственное, что я знала. Будущее по ту сторону казалось большой, тёмной пропастью, которую я не могла познать, не прыгнув в неё.
Простое осознание сегодняшней даты, которая была настолько очевидной, что должно быть, я подсознательно вытесняла её из своих мыслей, заставило меня воспринять истечение срока, до которого я с нетерпением считала дни, как дату расстрела.
Непонятно каким образом, но я вдруг осознала, что Эдвард придерживает для меня открытую дверь машины, Элис болтает о чём-то с заднего сидения, а по лобовому стеклу барабанит дождь. Казалось, что Эдвард понял — я лишь телом присутствовала здесь; он даже не пытался вытащить меня из задумчивости. Хотя, возможно, он и пытался, но я не замечала.
В конце концов, мы оказались у моего дома, где Эдвард проводил меня до дивана в гостиной и уложил рядом с собой. Я уставилась в окно, в густую серую дымку, пытаясь выяснить, куда ушла вся моя решимость. Почему я вдруг запаниковала? Я же знала, что срок истекает. Почему же меня это так напугало?
Я не знаю, как долго он позволял мне смотреть в окно в полной тишине. Но дождь уже растворялся в темноте, когда, в конце концов, даже для него это стало уже чересчур. Он взял моё лицо в свои холодные руки и заглянул своими золотистыми глазами в мои.
— Может, соизволишь сказать, о чём ты думаешь? Прежде, чем я сойду с ума.
Что я могла сказать ему? Что я струсила? Подходящих слов так и не находилось.
— У тебя губы побелели. Говори, Белла.
Я глубоко выдохнула. Как же долго я задерживала дыхание?
— Сегодняшняя дата застала меня врасплох, — прошептала я. — Вот и всё.
Он выжидал, на его лице отражались волнение и скептицизм.
Я попыталась объяснить:
— Я не уверена, что знаю, как мне поступить… Что сказать Чарли… как сказать… как… — мой голос замер.
— Это не по поводу вечеринки?
Я помрачнела.
— Нет, но спасибо, что напомнил мне.
Пока он пытался прочесть выражение моего лица, дождь за окном усилился.
— Ты не готова, — прошептал он.
— Я готова, — немедленно, по привычке солгала я. Он видел меня насквозь, поэтому я сделала глубокий вдох и выложила всю правду.
— Я должна.
— Ты ничего не должна.
Называя причины, я почувствовала, как в моих глазах отразилась паника:
— Виктория, Джейн, Кай — кто бы то ни был в моей комнате…!
— Это еще более веская причина, чтобы подождать.
— Это бессмысленно, Эдвард!
Он крепче обхватил моё лицо и начал неторопливо говорить:
— Белла. Ни у кого из нас не было выбора. Ты видишь, что из этого получилось… особенно с Розали. Мы все боролись, пытаясь смириться с тем, что нам приходилось контролировать. Этого не должно случиться с тобой. У тебя будет выбор.
— Я уже сделала свой выбор.
— Но ты не должна проходить через это лишь потому, что над твоей головой висит Дамоклов меч. Мы сами позаботимся обо всех проблемах, а я позабочусь о тебе, — поклялся он. — Когда мы пройдём через всё это, и тебя ничего не будет вынуждать, тогда ты сможешь присоединиться ко мне, если всё ещё будешь хотеть этого, но не потому, что напугана. Никто тебя вынуждать не будет.
— Карлайл обещал, — пробормотала я, противореча по привычке. — После выпускного.
— Не раньше, чем ты будешь готова, — уверенно сказал он. — И уж конечно не тогда, когда ты так напугана.
Я не ответила, не хотела спорить. Казалось, в этот момент у меня не было никакой уверенности.
— Вот видишь, — он поцеловал меня в лоб. — Не о чём волноваться.
Я надтреснуто засмеялась:
— Не о чём, только о грядущем конце света.
— Поверь мне.
— Я верю.
Он всё ещё смотрел на моё лицо, ожидая, когда я, наконец, расслаблюсь.
— Могу я спросить тебя коё о чём? — спросила я.
— О чём угодно.
Я колебалась, кусая губу, а затем задала совсем другой вопрос, вместо того, который хотела.
— Что я подарю Элис на выпускной?
Он подавил вырвавшийся наружу смешок:
— Ну, выглядело так, будто ты даришь нам обоим билеты на концерт.
— Точно! — я испытала такое облегчение, что почти улыбалась. — Концерт в Такоме. Я видела объявление в газете на прошлой неделе и подумала, что вам понравится, судя по тому, что ты расхваливал этот диск.
— Отличная идея, спасибо.
— Надеюсь, что билеты ещё не распроданы.
— Хорошая мысль. Надо выяснить.
Я вздохнула.
— Есть ещё кое-что, о чём ты хотела меня спросить, — сказал он.
Я нахмурилась:
— Ты прав.
— У меня было много практики по чтению выражений твоего лица. Спрашивай.
Я закрыла глаза, пряча лицо у него на груди:
— Ты не хочешь, чтобы я была вампиром.
— Нет, не хочу, — сказал он мягко, затем немного подождал.
— Это не вопрос, — подсказал он вскоре.
— Что ж, я переживаю по поводу того… почему ты так к этому относишься?
— Переживаешь? — Он с удивлением вырвал единственное слово из контекста.
— Ты скажешь мне почему? Всю правду, не боясь задеть мои чувства?
В течение минуты он колебался:
— Если я отвечу на твой вопрос, ты объяснишь мне потом, почему ты мне его задала?
Я кивнула, всё ещё пряча свое лицо.
Прежде, чем ответить, он сделал глубокий вдох:
— У тебя всё могло бы быть гораздо лучше, Белла. Я знаю, что ты веришь в то, что у меня есть душа, но сам я не полностью убеждён в этом, и рисковать твоей… — он медленно покачал головой.
— Для меня, позволить тебе это — позволить стать тебе той, кем сейчас являюсь я, лишь бы никогда не потерять тебя— является самым эгоистичным поступком, который я только могу себе представить. Я хочу этого больше всего на свете, для себя. Для тебя же, я хочу гораздо большего. Поддаться своему эгоизму — кажется мне преступным. Это будет самая эгоистичная вещь, которую я когда-либо сделаю, даже если буду жить вечно. Если бы для меня существовал какой-либо способ стать человеком, ради того, чтобы быть с тобой, не важно, какова была бы цена, я бы заплатил её.
Я сидела неподвижно, переваривая сказанное.
Эдвард думал, что ведёт себя эгоистично.
Я почувствовала, как на моем лице появляется улыбка.
— Так… это не из-за того, что ты боишься, что после изменения не сможешь любить меня так же сильно, когда я перестану быть мягкой и тёплой, и ты не будешь чувствовать мой запах? Ты действительно хочешь быть со мной, независимо от того, какой я стану?
Он резко выдохнул:
— Ты переживала из-за того, что ты мне разонравишься? — потребовал он ответа. Но, прежде, чем я смогла ответить ему, он рассмеялся. — Белла, для человека с довольно сильно развитой интуицией ты иногда бываешь такой бестолковой!
Я знала, что ему это покажется глупым, но, тем не менее, испытала облегчение. Если он действительно хотел быть со мной, я смогла бы пройти через остальное… как-нибудь. Слово ‘эгоистичный’ вдруг показалось таким красивым.
— Я не думаю, что ты представляешь, насколько легче мне станет, Белла, — сказал он, с отголоском юмора в голосе, — Когда мне не придётся концентрировать всё своё внимание на том, чтобы не убить тебя. Конечно, будут вещи, по которым я буду скучать. Например, это…
Он посмотрел в мои глаза и погладил меня по щеке; я почувствовала, как кровь прилила, заставляя мою кожу покрыться румянцем. Он нежно засмеялся.
— И стук твоего сердца, — продолжил он, более серьёзно, но всё ещё немного улыбаясь. — Это самый замечательный звук в моём мире. Мой слух настолько настроен на него, что готов поклясться, я смогу различить его, даже находясь в нескольких милях от тебя. Но все это не имеет значения. Вот это, — сказал он, снова беря моё лицо в свои руки. — Ты. Вот, что я хочу оставить. Ты всегда будешь моей Беллой, просто ты станешь немного долговечней.
Покоясь в его руках, я вздохнула и позволила своим глазам закрыться от удовольствия.
— А теперь ты ответишь на мой вопрос? Всю правду, не боясь задеть мои чувства? — спросил он.
— Конечно, — сразу ответила я, от удивления широко распахнув глаза. Что же он хочет узнать?
Он медленно проговаривал каждое слово:
— Ты не хочешь стать моей женой.
Моё сердце остановилось, а затем бешено застучало. Холодный пот выступил на спине, а руки превратились в ледышки.
Он ждал, внимательно слушая и наблюдая за моей реакцией.
— Это не вопрос — в итоге прошептала я.
Он посмотрел вниз, его ресницы отбрасывали длинную тень на скулы, убрал свои ладони от моего лица, чтобы взять мою ледяную левую руку. И сказал, играя с моими пальцами:
— Я переживаю по поводу того, почему ты так к этому относишься?
Я попыталась проглотить слюну.
— Это тоже не вопрос, — прошептала я.
— Пожалуйста, Белла?
— Правду? — спросила я, беззвучно шевеля губами.
— Конечно. Я смогу принять это, что бы это ни было.
Я глубоко вздохнула.
— Ты будешь смеяться надо мной.
Шокированный, он быстро посмотрел мне в глаза.
— Смеяться? Не могу представить себе этого.
— Вот увидишь, — пробормотала я, а затем вздохнула. Во внезапной вспышке отчаяния моё лицо из белого стало красным.
— Ну, хорошо! Я уверена, что тебе это покажется шуткой, но это действительно так…так…так стыдно! — Призналась я, и вновь спрятала своё лицо на его груди.
Короткая пауза.
— Не понимаю.
Я откинула голову назад и уставилась на него, смущение заставило меня стать агрессивной.
— Я не такая девушка, Эдвард. Не та, которая выходит замуж сразу после окончания средней школы, как какая-то деревенщина из маленького городка, залетевшая от своего бойфренда! Ты знаешь, о чём будут думать люди? Ты осознаёшь, какой на дворе век? Люди не женятся просто так в 18 лет! Не глупые и безответственные, а зрелые люди! Я не собираюсь быть девушкой такого типа! Я не такая… — мой голос, теряя напористость, сошел на нет.
Выражение лица Эдварда было невозможно прочесть, пока он обдумывал мой ответ.
— Это всё? — наконец, спросил он.
Я заморгала.
— Разве этого не достаточно?
— То есть это вовсе не из-за того, что ты … больше хочешь обрести само бессмертие, нежели просто быть со мной?
А потом, хотя я предполагала, что смеяться будет он, но именно я стала тем человеком, у которого случилась истерика.
— Эдвард! — произнесла я, задыхаясь между приступами смеха.
— Вообще-то…я…всегда…думала, что…ты…намного…умнее меня!
Он прижал меня к себе, и я почувствовала, что он смеется вместе со мной.
— Эдвард, — сказала я, приложив некоторое усилие, пытаясь говорить более чётко, — Нет смысла в вечности без тебя. Я бы не пожелала прожить без тебя и дня.
— Что ж, мне стало легче, — сказал он.
— Тем не менее… пока это ничего не меняет.
— Но было здорово, наконец, все узнать. И я понимаю все причины твоих опасений, правда. Но мне было бы очень приятно, если бы и ты попыталась понять мои.
К тому времени я уже посерьезнела и, покачав головой, попыталась не хмуриться. Когда он посмотрел своими золотистыми глазами в мои, его взгляд стал гипнотическим.
— Видишь ли, Белла, я всегда был именно таким парнем. В моём мире, я уже был мужчиной. Я не искал любви — нет, я гораздо сильнее желал стать солдатом. Я не думал ни о чём, кроме идеализированной военной славы, которую обещали будущим призывникам — но, если бы я нашёл… — он помолчал, наклонив голову на бок. — Я собирался сказать, что, если бы я нашёл «кого-нибудь», но это не то слово. Если бы я нашёл ТЕБЯ, то я бы не ощутил ни единого сомнения в отношении того, как мне поступить. Я был тем парнем, который, поняв, что ты именно та, кого я искал, опустился бы на одно колено и приложил все усилия для того, чтобы добиться твоей руки. И я хотел бы быть с тобой вечно, даже если у этого слова и не было бы такого подтекста. — Он многозначительно улыбнулся.
Я уставилась на него с широко раскрытыми глазами.
— Дыши, Белла, — напомнил он мне, улыбаясь.
Я сделала вдох.
— Ты понимаешь мою позицию, Белла, хотя бы немножко?
И на одну секунду я действительно увидела это. Я увидела себя в длинной юбке и закрытой кружевной блузке с высоким воротником, с собранными в прическу волосами. Я увидела сидящего рядом со мной на веранде, экстравагантно выглядящего Эдварда в светлом костюме с букетом диких роз в руках.
Я покачала головой и сглотнула слюну. В моей памяти сразу всплыли некоторые эпизоды из книги «Энн из зелёных крыш».
— Дело в том, Эдвард, — сказала я дрожащим голосом, избегая вопроса, — в моём понимании брак и вечность не являются взаимоисключающими или взаимопредполагающими концепциями. А поскольку сейчас мы живём в моём мире, то, возможно, нам нужно идти в ногу со временем, если ты понимаешь, что я имею в виду.
— Но с другой стороны, — возразил он, — ты вскоре собираешься оставить время позади себя. Так почему же временные традиции в пределах одной местной культуры должны так сильно влиять на твоё решение?
Я поджала губы.
— В чужой монастырь…?
Он засмеялся надо мной.
— Ты не обязана говорить да или нет сегодня, Белла. Просто лучше, когда понимаешь позиции обеих сторон, не так ли?
— Что ж, а твоё условие…?
— Всё ещё в силе. Мне ясна твоя точка зрения, Белла, но если ты хочешь, чтобы именно я изменил тебя…
— Там, дам, да-дам, — напела я свадебный марш, но получилось больше похоже на похоронное пение.
Время продолжало бежать слишком быстро.
В ту ночь я не видела снов, а потом наступило утро, и выпускной смотрел мне в лицо. Мне предстояло проштудировать кипу учебников для выпускных экзаменов, половину из которых, как я знала, мне не прочесть за оставшиеся несколько дней.
Когда я спустилась к завтраку, Чарли уже ушёл. Он оставил для меня газету на столе, и это напомнило мне о том, что мне нужно было кое-что купить. Я надеялась, что реклама концерта ещё не закончилась. Мне нужен был телефонный номер, чтобы достать эти дурацкие билеты. Теперь это уже не выглядело, как подарок, потому что весь сюрприз пропал. Конечно, начинать надо было с того, что попытка удивить Элис, изначально была не самой удачной идеей.
Я хотела сразу перейти к разделу развлечений, но жирный чёрный заголовок привлёк моё внимание. Наклонившись поближе, чтобы прочесть статью на передовице, я ощутила страх.

«СИЭТЛ ОХВАЧЕН УБИЙСТВАМИ.
Менее десятилетия прошло с тех пор, как Сиэтл стал местом охоты для самого активного серийного убийцы в истории Соединённых Штатов. Гэри Риджвэй, убийца Грин-Ривер, был обвинён в убийстве 48 женщин.
А сейчас осаждённый Сиэтл вынужден столкнуться с вероятностью того, что в настоящее время в городе скрывается монстр пострашнее.
Полиция не признает недавний всплеск убийств и исчезновений работой серийного убийцы. Во всяком случае, пока. Они отказываются верить в то, что подобная кровавая резня дело рук одного человека. В этом случае, предполагаемый убийца, если конечно, это одно лицо, понесёт ответственность за 39 связанных между собой убийств и исчезновений, совершенных за последние 3 месяца.
Для сравнения, бум убийств Риджвея, достигший 48 жертв, тянулся на протяжении 21 года. Если ко всем этим смертям может быть причастен один человек, тогда это самое жестокое буйство серийных убийств в истории Америки.
Вместо этого полиция больше склоняется к версии о том, что здесь замешана деятельность некой банды. Эта версия подкрепляется огромным количеством жертв и тем фактом, что кажется, не существует общего критерия в выборе жертв.
От Джека Потрошителя, до Тэда Банди, жертвы серийных убийств обычно либо одного возраста, пола, расы либо присутствует сходство по всем этим признакам.
Жертвы этой криминальной волны различаются по возрасту, начиная от 15-летней почётной ученицы, Аманды Рид, и заканчивая 67-летним почтальоном на пенсии, Омаром Дженксом.
В цепочке смертей практически равное количество женщин (18) и мужчин (21). Жертвы являются представителями различных рас: Кавказцы, Афро-Американцы, Латиноамериканцы и Азиаты.
Выбор происходит наобум. Кажется, мотив состоит в том, чтобы просто убивать.
Почему бы всё же не рассмотреть версию о серийном убийце?
Почерк убийств имеет достаточно сходств, для того, чтобы исключить несвязанные между собой преступления. Каждая обнаруженная жертва была сожжена до такой степени, что для опознания тел необходимы были данные о зубах. Предположительно, некие катализаторы, такие как бензин или алкоголь, были использованы для сожжения тел, хотя пока не было обнаружено никаких следов вышеупомянутых катализаторов. От всех тел избавлялись халатно, даже не особо пытаясь скрыть их.
Но ещё более ужасным является тот факт, что большинство останков указывают на признаки бесчеловечной жестокости — переломанные и треснувшие от огромного давления кости — которые по мнению медицинских экспертов появились до наступления смерти, хотя, исходя из состояния улик, в этих заявлениях трудно быть уверенным на все 100 процентов.
Другое сходство, вносящее свой вклад в версию о серийном убийце — каждое место преступление идеально очищено от каких- либо других улик, кроме как самих останков. Ни единого отпечатка пальцев, ни следа от протектора шин, ни одного оставленного волоса. За неимением подозреваемых, виновных в этих исчезновениях, до сих пор не было проведено ни одного опознания.
Потом, конечно же, сами пропавшие — едва ли лёгкая добыча в любом случае. Ни одна из жертв не может быть рассмотрена, как лёгкая добыча. Никто из жертв не являлся беженцем или бездомным, которые исчезают с лёгкостью, и о ком редко заявляют, как о пропавших без вести. Жертвы исчезали из своих домов, из четырехэтажных апартаментов, из оздоровительных учреждений, со свадебных торжеств. Возможно, самое удивительное из исчезновений: 30-летний боксёр-любитель, Роберт Уолш, который зашёл в кинотеатр вместе со своей девушкой, а через несколько минут девушка обнаружила, что его нет на своём месте. Его тело было найдено лишь 3 часа спустя, когда пожарные были вызваны к воспламенившемуся мусорному контейнеру, в 20 милях от кинотеатра.
Ещё одна закономерность присутствует в самих убийствах — все жертвы исчезали в ночное время.
Какова же самая тревожная закономерность? Увеличение количества жертв. Шесть убийств было совершено в первый месяц, одиннадцать во второй. Двадцать два произошли только за последние десять дней. А с того момента, как было найдено первое обуглившееся тело, полиция так и не подобралась ближе к тому, чтобы найти ответственных за происходящее.
Улики противоречивы, детали шокирующие. Ужасная новая банда или дико активный серийный убийца? Или же что-то другое, чего полиция пока ещё себе даже не представляет.
Только один вывод остаётся бесспорным: что-то омерзительное разгуливает по Сиэтлу.»

Мне потребовались три попытки, чтобы прочитать последнее предложение, прежде чем я поняла, что проблема в моих трясущихся руках.
— Белла?
Я была слишком сконцентрирована на статье, поэтому тихий и не совсем уж неожиданный голос Эдварда, заставил меня открыть от удивления рот и, обернуться.
Он, нахмурив брови, облокотившись, стоял в дверном проёме. Затем он внезапно оказался возле меня и взял меня за руку.
— Я напугал тебя? Извини. Я стучал…
— Нет, нет, — сказала я быстро. — Ты уже видел это? — я указала на газету.
На его лбу появилась морщинка.
— Я ещё не читал сегодняшние новости. Но я знал, что ситуация становится хуже. Мы собираемся предпринять что-нибудь…вскоре.
Мне не понравились его слова. Я ненавидела, когда хоть кто-то из них рисковал, и что бы или кто бы — то ни был в Сиэтле, он по-настоящему начинал пугать меня.
Но мысль о приходе Волтари казалась не менее пугающей.
— Что говорит Элис?
— В том-то и проблема. — Он ещё больше нахмурился. — Она ничего не видит…хотя мы меняли свои намерения полдюжины раз, чтобы проверить это. Она начинает терять уверенность в своих способностях, чувствует, что в последние дни ей чего-то недостаёт, будто что-то не так. Что возможно её дар предвидения ускользает.
Мои глаза округлились.
— Разве такое возможно?
— Кто знает? Никто никогда не занимался исследованиями…но я действительно сомневаюсь в этом. Такие вещи скорее усиливаются со временем. Посмотри, к примеру, на Аро и Джейн.
— Тогда в чём дело?
— Самореализующееся предначертание, я думаю. Мы продолжаем ждать, пока Элис не увидит чего-нибудь, что вынудит нас пойти туда… но она ничего не видит, а мы, и в самом деле, никуда не пойдем, пока она что-нибудь не увидит. Поэтому она и не видит нас там. Возможно, нам придётся идти вслепую.
Я задрожала.
— Нет.
— Ты сильно хочешь пойти в школу сегодня? Осталась всего пара дней до выпускных экзаменов; не думаю, что мы будем проходить новый материал.
— Я думаю, что смогу прожить без школы один день. Чем займёмся?
— Хочу поговорить с Джаспером.
Снова Джаспер. Это было странно. В семье Калленов, Джаспер всегда был немного на периферии, он был частью, но никогда не центром.
Моим невысказанным предположением было то, что он находился там, только из-за Элис. У меня было такое чувство, что он последует за ней куда угодно, но образ жизни семьи Калленов для него был нов. Факт, что он не испытывал сильную тягу к их стилю жизни, являлся причиной того, что ему было тяжелее придерживаться их правил.
В любом случае, я никогда не видела, чтобы Эдвард рассчитывал на Джаспера. Мне вновь стало интересно, что он имел в виду, говоря об опыте Джаспера. Действительно, я знала совсем немного из истории Джаспера, только то, что он пришёл откуда-то с юга, прежде чем Элис нашла его. По какой-то причине, Эдвард всегда избегал вопросов о своём новом брате. И я всегда слишком боялась напрямую спросить у светловолосого блондина, который выглядел, как задумчивая кинозвезда.
Добравшись до дома, мы застали Карлайла, Эсме, и Джаспера внимательно смотрящими новости, хотя для меня звук был немыслимо тихим. Элис возвышалась над ними, сидя на нижней ступеньке огромной лестницы, и подпирала руками свое удрученное лицо. Когда я зашла, Эммет, чувствуя себя вполне непринужденно, легким шагом вошёл через кухонную дверь. Ничто и никогда не заботило Эммета.
— Привет Эдвард. Прогуливаешь школу, Белла? — усмехнулся он.
— Мы вместе прогуливаем, — напомнил ему Эдвард.
Эммет засмеялся.
— Да, но она первый раз в средней школе. Может пропустить что-нибудь.
Эдвард закатил глаза, проигнорировав своего любимого брата. Затем он бросил газету Карлайлу.
— Ты видел, сейчас выдвигаются предположения о том, что орудует серийный убийца? — спросил он.
Карлайл вздохнул:
— Два специалиста дискутировали на эту тему по Си-Эн-Эн всё утро.
— Мы не можем позволить этому продолжаться.
— Давайте пойдём прямо сейчас, — с энтузиазмом предложил Эммет. — Мне до смерти скучно.
Шипение эхом донеслось сверху лестницы.
— Она такая пессимистка, — обращаясь к самому себе, пробормотал Эммет.
Эдвард согласился с Эмметом:
— Рано или поздно нам придётся пойти.
Появившаяся наверху лестницы Розали, медленно спустилась вниз. Её лицо было спокойным и не выражало никаких эмоций.
Карлайл покачал головой.
— Я озадачен. Мы раньше никогда не участвовали в такого рода делах. Это не наше дело. Мы не Волтари.
— Я не хочу, чтобы Волтари пришли сюда, — сказал Эдвард. — Поэтому у нас осталось не так уж много времени, чтобы начать действовать.
— И все эти невинные люди в Сиэтле, — пробормотала Эсме.
— Будет неправильным позволить им умереть таким образом.
— Я знаю, — вздохнул Карлайл.
— О, — резко произнес Эдвард, слегка разворачивая голову, чтобы посмотреть на Джаспера. — Я не подумал об этом. Понятно. Ты прав, это наверно оно и есть. Что ж, это всё меняет.
Я не была единственной, кто уставился на него, ничего не понимая, но, возможно, я была единственной, не выглядящей слегка раздраженной.
— Я думаю, что тебе лучше объяснить всё остальным, — сказал Эдвард Джасперу. — Что могло бы послужит причиной этому? — Эдвард начал следовать за его мыслями, уставившись в пол и погрузившись в раздумья.
Я не видела, как Элис вставала, но она уже была возле меня.
— Что он пытается разобрать в твоих мыслях? — спросила она Джаспера. — О чём ты думаешь?
Казалось, Джасперу не нравилось всеобщее внимание. Он колебался, пытаясь прочесть эмоции находящихся в кругу — каждого, кто подошёл, чтобы послушать, о чём он будет говорить — затем его глаза остановились на моём лице.
— Ты в замешательстве, — сказал он мне тихим, низким голосом.
Это не было вопросом. Джаспер знал, что я чувствую, он знал, что чувствуют все.
— Мы в замешательстве, — пробурчал Эммет.
— Ты можешь быть хоть немного терпеливей, — сказал ему Джаспер. — Бэлла тоже должна понять. Теперь она одна из нас.
Его слова удивили меня. Так как я мало общалась с Джаспером, особенно после моего дня рождения, когда он пытался убить меня, то я даже и не предполагала, что он так обо мне думает.
— Как много ты обо мне знаешь, Белла? — спросил Джаспер.
Эммет театрально вздохнул и с чрезмерно нетерпеливым видом
плюхнулся на диван.
— Не много, — заметила я.
Джаспер уставился на Эдварда, который встретился с ним взглядом.
— Нет, — ответил Эдвард на его мысленный вопрос. — Уверен, что ты понимаешь, почему я не рассказывал ей об этом. Но я полагаю, что ей необходимо услышать эту историю сейчас.
Джаспер задумчиво покачал головой, а затем начал закатывать рукав своего свитера, цвета слоновой кости.
Я наблюдала с любопытством и смущением, пытаясь понять, что он собирается сделать. Он протянул своё запястье к краю стоящего за ним торшера, потом поднёс его поближе, почти к самой лампочке, и указал пальцем на шрам в форме полумесяца, выделяющийся на бледной коже. Всего лишь минута ушла у меня на то, чтобы понять, почему его форма показалась мне такой знакомой.
— О, — выдохнула я, когда до меня дошло. — Джаспер, твой шрам в точности, как у меня.
Я вытянула свою руку — серебристый полумесяц на моей кремовой коже выглядел более отчётливо, нежели на его алебастровой.
Джаспер едва заметно улыбнулся:
— У меня много таких шрамов, Бэлла.
По выражению его лица было невозможно что-либо прочесть, даже когда он закатил рукав своего тонкого свитера еще выше. Сначала мои глаза не могли различить текстуру, вдоль и поперек толстым слоем покрывавшую его кожу. Был виден лишь перистый узор, который крест-накрест составляли изогнутые полумесяцы, белые на белом, а яркий свет лампочки превращал слегка выпуклый узор в рельеф, мелкие тени которого чётко очерчивали формы. А потом до меня дошло, что этот узор состоял из отдельных полумесяцев, таких же, как на его запястье…или на моей руке.
Я вновь посмотрела на свой собственный маленький, одинокий шрам — и вспомнила, как я получила его. Я уставилась на отпечаток зубов Джеймса, навсегда увековечившийся на моей коже.
А затем, открыв от удивления рот, уставилась на него и спросила:
— Джаспер, что с тобой произошло?

Глава 13
Новообращённый

— То же самое, что случилось и с твоей рукой, — тихо ответил Джаспер. — Только, в моем случае, все тысячи раз повторялось. — немного печально усмехнулся и потер отметины на руке. — Наш яд — единственное, что оставляет шрамы на коже вампиров.
— Почему? — я выдохнула в ужасе, чувствовала, что веду себя грубо, но всё же не могла оторвать взгляд от его изуродованной кожи.
— В отличие от моих приёмных братьев и сестёр, меня немного не так … воспитывали. Моё начало было совершенно другим. — его голос стал жестче, когда он договорил.
Изумленно посмотрев на него, я побледнела.
— Прежде чем я расскажу тебе мою историю, — сказал Джаспер, — ты должна понимать, Белла, что есть места в нашем мире, где продолжительность жизни никогда-нестареющих измеряется неделями, а не столетиями.
Все остальные уже слышали это раньше. Карлайл и Эммет снова повернулись к телевизору. Элис тихонечко села у ног Эсме. Но Эдвард, как и я, был весь во внимании. Я чувствовала его взгляд на своём лице, он следил за каждым проскользнувшим переживанием.
— Что бы лучше понять причину, нужно посмотреть на все с другого ракурса. Ты должна представить, как на мир смотрят могущественные, жадные… вечно испытывающие жажду создания.
— Понимаешь, есть места на свете, более привлекательные для нас. Места, где мы можем меньше себя сдерживать, и всё же избегать разоблачения.
— Представь себе, например, карту западного полушария. Представь, что человеческую жизнь там будет обозначать маленькая красная точка. Чем больше этих точек, там легче нам, вернее, тем, кто так существует, питаться, не привлекая внимания.
Я вздрогнула, представив себе эту картину, и от слова питаться. Джаспера не волновало, что он испугает меня, он не был таким щепетильным как вечно оберегающий меня Эдвард. Он продолжал без паузы.
— Не то, чтобы семьи на Юге сильно переживают, привлекают ли они внимание людей или нет. Это Волтури сдерживают их. Они — единственные кого опасаются южные семьи. Если бы не Волтури, остальные уже были бы разоблачены.
Мне не понравилось, как он произносил их имя — с уважением, почти с благодарностью. Мне тяжело было воспринимать Волтури, как хороших парней.
— Север, по сравнению с югом, очень цивилизованный. Все мы здесь, в основном кочевники, радуемся и дню и ночи, мы позволяем людям взаимодействовать с нами не вызывая подозрительности — анонимность важна для нас всех.
— На юге совсем другой мир. Там, бессмертные, выходят только по ночам. День они проводят планируя следующее действие, или ожидая какой шаг сделают их враги. Потому что на Юге шла война, вечная война, длившаяся веками, война без передышки. Существование людей они замечали лишь, как солдаты замечают стадо коров у обочины — еда, которую можно взять. Они прятались от стада, только из-за Волтури.
— Но за что они сражались? — спросила я.
Джаспер улыбнулся, — помнишь карту с красными точками?
Он ждал моей реакции, я кивнула.
— Они сражались за контроль над местами, где больше всего красных точек.
— Понимаешь, кому-то когда-то пришло в голову что, если он будет единственным вампиром, ну например, в Мехико, то тогда он сможет кормиться каждую ночь, по два, по три раза и никто никогда не заметит. Он готовил способы, как избавиться от конкурентов.
— У других были те же мысли. Но у некоторых тактика была получше.
— Самую эффективную тактику изобрёл, довольно молодой, вампир по имени Бенито. Первый раз о нем услышали, когда он пришел откуда-то из земель севернее Далласа и уничтожил два небольших семейства, разделявших территорию возле Хьюстона. Спустя две ночи, он вызвал на бой более сильный клан, который властвовал в Монтеррее, на севере Мексики. И снова победил.
— Как же он победил? — спросила я заинтересованно.
— Бенито создал армию новообращённых вампиров. Он первый додумался до этого, и сначала он был непобедим. Очень молодые вампиры непостоянны, очень дики, и почти не поддаются контролю. Одного новообращенного вампира еще можно как-то урезонить, научить контролировать себя, но десять, пятнадцать вместе — это кошмар. Они бросались друг на друга так же легко, как и на врага которого ты им укажешь. Бенито приходилось продолжать создавать новых вампиров, так как они истребляли сами себя, а побежденные им семьи успели уничтожить половину его армии.
— Видишь, несмотря на то, что новообращенные очень опасны, их все равно можно победить, если знать, что делать. Они невероятно сильны физически в первый год или чуть дольше, и если суметь сплотить их они с легкостью могут уничтожить старшего вампира. Но они рабы своих инстинктов, и поэтому предсказуемы. Обычно у них не бывает навыков ведения боя, только сила и свирепость. При таком раскладе, важно превосходить противника числом.
— Вампиры южной Мексики поняли, что их ждет, и они сделали единственное, до чего смогли додуматься, чтоб противостоять Бенито — создали свои собственные армии…
— И тогда разверзся ад — я говорю это буквально, даже более чем ты можешь себе представить. Мы, бессмертные, тоже имеем свою историю, и именно эта война никогда не будет забыта. Конечно же, тогда в Мексике было не самое лучшее время, для того чтобы быть человеком.
Я вздрогнула.
— Когда количество тел достигло масштабов эпидемии — кстати, ваша история винит болезнь в резкой смертности населения — Волтури, наконец, вмешались. Прибыла целая гвардия, они разыскали каждого новообращённого в нижней оконечности Северной Америки. Бенито обосновался в Пуэбло, создавая свою армию быстро, как только мог, чтобы заполучит главный приз — Мехико. Волтури начали с него, а потом двинулись на остальных.
— Любого, кого обнаруживали в компании с новообращёнными, немедленно казнили, а так, как все хотели защитить себя от Бенито, создавая собственные армии новообращенных, на какое то время Мексика была очищена от вампиров.
— Волтури занимались «уборкой» почти год. Это другая глава нашей истории, которая никогда не будет забыта, хотя осталось всего несколько свидетелей, которые могли рассказать, как все произошло. Однажды, я общался с тем, кто издали наблюдал за происходящим во время их визита в Кульякан.
Джаспер содрогнулся. Я поняла, что никогда раньше не видела его испуганным или шокированным. Такое было впервые.
— Этого хватило, чтоб лихорадка завоеваний не распространилась с Юга. Остальная часть мира сохранила здравый рассудок. Мы обязаны Волтури за то, как живем сейчас.
— Но когда Волтури вернулись в Италию, выжившие вампиры, снова быстро поделили юг.
— Не прошло много времени, прежде чем между семьями снова начались разногласия. Было много плохой крови — прости мне это выражение. Вендетта была в разгаре. Идею о новообращённых никто не забыл, и некоторые не смогли удержаться. Хотя, о Волтури никто не забывал, и южные семьи на этот раз были более осторожны. Новообращённые отбирались из людской массы тщательней, и уделялось больше времени на их тренировку. Использовали их очень осторожно, а человечество склонно, в большинстве своем, к забвению. Создатели не давали Волтури повода возвращаться.
— Войны начались снова, но в меньшем масштабе. Раньше или позже, кто-нибудь зашёл бы слишком далеко, поползли бы слухи в человеческих газетах, и тогда пришли бы Волтури вычистить город. Но они позволили другим, тем, кто вел себя осторожнее, продолжить…
Джаспер уставился в пространство.
— Вот как произошло твоё изменение. — прошептала я свою догадку.
— Да, — согласился он. — Человеком я жил в Хьюстоне, штат Техас. Когда мне было семнадцать, в 1861 году, я присоединился к армии конфедерации. Соврал вербовщику, что мне уже двадцать. Я был достаточно высок, чтоб мне поверили.
— Моя военная карьера была короткой, но многообещающей. Люди всегда… любили меня, слушали, что я говорю. Мой отец говорил, что это называется — харизма. Конечно сейчас, я знаю, что это возможно было нечто большее. Но независимо от причин, меня повышали в званиях намного быстрее других старших, более опытных, мужчин. Армия конфедерации была новой и ей нужны были люди с организаторскими способностями, это тоже предоставляло возможности. В первой битве при Галвестоне — ну, на самом деле это скорее походило на перестрелку — я был самым молодым майором в Техасе, даже не учитывая мой реальный возраст.
— Я был назначен главным по эвакуации женщин и детей из города, когда пушечные корабли Федерации вошли в гавань. Подготовить людей к эвакуации заняло день, и тогда я отправился с первой колонной гражданских, чтобы сопроводить их до Хьюстона.
— Ту ночь я запомнил очень чётко.
— Мы достигли города уже после темноты. Я остался до тех пор, пока не убедится, что основная часть людей надёжно разместились. Как только всё было готово, я взял свежую лошадь и отправился обратно в Галвестон. Для отдыха не было времени.
— Всего в миле от города я обнаружил трёх женщин шедших пешком. Я предположил, что они отстали и слез с лошади, чтоб предложить им помощь. Но когда я смог разглядеть в лёгком свете луны их лица, я остолбенел в тишине. Они были, без сомнения, три самые прекрасные женщины, которых я когда-либо видел.
— У них была такая бледная кожа, я помню, как восхитился этим. Даже маленькая черноволосая девушка, чьи черты лица были явно мексиканские, казалась фарфоровой в лунном свете. Они все выглядели молодо, настолько молодо, чтобы все еще называться девушками. Я знал, что они не были потерянными из нашей колонны. Я запомнил бы, если уже видел этих троих.
— Он онемел, — сказала самая высокая девушка прекрасным тонким голосом — словно нежный перезвон колокольчиков на ветру. Её волосы были светлые, а кожа снежно белая.
— У другой, волосы были еще светлее, а кожа — белая словно мел. Ее лицо было лицом ангела. Она наклонилась в мою сторону, и с полуприкрытыми глазами глубоко вдохнула.
— Ммм, — сказала она, — Мило.
— Та, что поменьше, маленькая брюнетка, положила свою ладонь на руку девушки и заговорила быстро. Её голос был слишком мягкий и мелодичный, чтобы казаться резким, но она заставила его звучать именно так.
— Сконцентрируйся, Нетти, — сказала она.
— Я всегда хорошо чувствовал, как люди связаны друг с другом, и было сразу ясно, что эта брюнетка каким то образом была среди них главной. Если бы они были военными, я бы сказал, что она выше их по званию.
— Он выглядит так, как надо — молодой, сильный, офицер… — брюнетка сделала паузу, и я безуспешно попытался заговорить. — И есть что-то больше … вы чувствуете это? — спросила она своих подруг. — Он…неотразимо притягателен.
— О, да. — Нетти быстро согласилась, опять наклоняясь в мою сторону.
— Терпение, — предупредила брюнетка. — Этого я хочу оставить.
Нетти нахмурилась, она выглядела раздраженной.
— Лучше ты сделай это, Мария. — опять заговорила высокая блондинка. — Если он важен для тебя. Убивать их у меня получается в два раза чаще, чем оставлять.
— Да, я сделаю это. — согласилась Мария. — Мне действительно нравится этот. Уведи Нетти подальше, хорошо? Я не хочу отвлекаться на защиту, пока пытаюсь сосредоточиться.
— Волосы у меня на затылке стали дыбом, хотя я даже не понял значения того, о чём именно говорили эти прекрасные создания. Но мои инстинкты предупреждали об опасности, слова ангела об убийстве подразумевали ее, но мои убеждения подавили мои инстинкты. Меня учили не бояться женщин, а защищать их.
— Давай поохотимся, — с энтузиазмом согласилась Нетти, — протягивая руку высокой девушке. Они развернулись — так грациозно! — и побежали в направлении города. Казалось, что они летят, так быстро они двигались, — их белые платья развевались за ними словно крылья. Я изумлённо моргнул, а их уже не было.
— Я повернулся посмотреть на Марию, которая с любопытством наблюдала за мной.
— Никогда в своей жизни я не был суеверным. До той секунды, я никогда не верил в призраков и в другую подобную ерунду. Неожиданно, я засомневался.
— Как твоё имя, солдат? — спросила меня Мария.
— Майор Джаспер Витлок, мэм. — я произнёс это заикаясь, неспособный нагрубить женщине, даже если она призрак.
— Я искренне надеюсь, что ты выживешь, Джаспер. — сказала она своим нежным голосом. — У меня хорошее предчувствие на твой счёт.
— Она приблизилась на шаг и наклонила голову, как будто собиралась поцеловать меня. Я замер на месте как вкопанный, но все мои инстинкты кричали, что я должен бежать.
Джаспер сделал паузу, выражение его лица стало задумчивым. — Несколько дней спустя, — наконец заговорил он снова, и я не была уверенна, пропустил ли он кусок своей истории ради меня, или он так отреагировал на напряжение, которое даже я могла ощутить, исходившее от Эдварда, — Меня познакомили с моей новой жизнью.
— Их звали Мария, Нетти и Люси. Вместе они были недавно. Мария нашла двоих других, все они были выжившие после недавно проигранных сражений. У них было взаимовыгодное партнёрство. Мария хотела отомстить и вернуть свою территорию. Другие две страстно хотели увеличить свои… стадные земли, я полагаю можно так сказать. Они собирали армию, и делали это осторожнее, чем раньше. Это была идея Марии. Она хотела самую сильную армию, так что она разыскивала особенных людей, тех, кто имел потенциал. Она уделяла нам больше внимания, больше тренировала нас, чем кто-либо раньше. Она учила нас воевать, и быть невидимыми для людей. Когда мы хорошо справлялись, нас награждали…
Он опять замолчал, пропуская что-то.
— Мария торопилась. Она знала, что огромная сила новообращённых, через год шла на убыль, а она хотела действовать, пока мы были сильны.
— Их было шестеро, когда я присоединился к группе Марии. За две недели она привела ещё четверых. Все мы были мужчинами, Мария хотела солдат, хотя из-за этого было намного сложнее удержаться от борьбы между собой. Первые мои битвы происходили с новыми собратьями по оружию. Я был быстрее остальных, лучше в схватке. Мария была довольна мной, хотя ей пришлось заменять тех, кого я уничтожал. Она меня часто награждала, и от этого я становился все сильнее.
— Мария была хорошим психологом. Она решила поставить меня главным над остальными — я получил нечто типа повышения по службе. Я был в своей стихии. Наши потери стремительно сокращались, наше количество росло и дошло до двадцати.
— Это было значительно для того осторожного времени, в котором мы жили. Моя способность, тогда ещё необнаруженная, контролировать эмоциональную атмосферу вокруг меня была очень эффективна. Скоро мы начали действовать сообща, таким образом, каким новообращённые вампиры ещё никогда не работали. Даже для Марии, Нетти и Люси стало проще работать вместе.
— Симпатия Марии ко мне росла, она начала от меня зависеть. И я, некоторым образом, благоговел перед ней. У меня не было мыслей, что можно жить по-другому. Мария говорила нам, что так всё и должно быть, и мы ей верили.
— Она попросила меня сказать ей, когда мои братья, и я будем готовы для сражения, и я страстно желал проявить себя. Я собрал вместе мою армию из двадцати трёх невероятно сильных вампиров, организованных и опытных, как никто до них. Мария была в восторге.
— Мы подобрались к Монтеррею, когда-то её родному городу, и она спустила нас на своих врагов. У них тогда было, всего лишь, девять новообращённых вампиров и двое старших контролирующих их. Мы одолели их с такой лёгкостью, которой Мария даже не ожидала, потеряв всего четверых наших в процессе. Это была слишком низкая цена за победу.
— Мы были хорошо обучены. Сделали всё, не привлекая внимания. Власть в городе поменялась, и ни один человек не узнал об этом.
— Успех сделал Марию жадной. Не прошло много времени, и она стала заглядываться на другие города. За тот, первый год, она распространила свой контроль на большую часть Техаса и северную Мексику. Тогда другие пришли с Юга, чтобы сместить её.
Он провёл двумя пальцами по тусклому узору шрамов на руке.
— Бои были напряженными. Многие начали волноваться, что Волтури могут вернуться. Из первых двадцати трёх вампиров, я был единственным, кто выжил в первые восемнадцать месяцев. Мы выиграли и проиграли одновременно. Нетти и Люси, в конечном счёте, отвернулись от Марии — но мы всё равно победили.
— Мы с Марией были в состоянии удержать Монтеррей. Всё утихло слегка, но войны все равно продолжались. Идея завоевания умирала, осталась в основном месть и кровная вражда. Многие из нас потеряли своих партнёров, а это то, что наша порода не прощает…
— Мария и я всегда держали готовыми около дюжины новообращённых вампиров. Они мало что значили для нас, они были разменной монетой, их пускали в расход. Когда они вырастали, становились бесполезными, мы избавлялись от них. Моя жизнь продолжалась все на тот же жестокий манер, а годы проходили. Перед тем как что-то изменилось, меня уже давно от всего этого тошнило …
— Несколько десятилетий спустя, я завёл дружбу с одним новообращённым, который оставался полезным и, вопреки обыкновению, выжил в течение первых трёх лет. Его звали Питер. Мне нравился Питер, он был … цивилизованным — я полагаю это подходящее слово. Ему не нравилось сражаться, хоть он и умел это делать.
— Его заданием было заниматься новообращёнными — он, можно сказать, нянчил их. Это была основная его работа.
— Потом пришло время заняться чисткой снова. Новообращённые уже переросли свою силу, и их нужно было заменить. Питер должен был помочь мне избавиться от них. Мы отводили их по одному в сторону, ты понимаешь, вот так — одного за другим … Это всегда была очень долгая ночь. На этот раз, он пытался убедить меня, что несколько из них имеют потенциал, но Мария дала чёткие инструкции, чтоб мы избавились от всех. Я ответил ему — нет.
— Мы уже были на полпути, и я почувствовал, что это было слишком большая нагрузка для Питера. Пока я вызывал следующую жертву, я решал, отправить ли его назад, и закончить всё самому. К моему удивлению, он неожиданно разозлился, его охватил гнев. Я предвидел, к чему может привести его настроение — он был хорошим бойцом, но мне он был не соперник.
— Следующей была женщина, только недавно ее срок перевалил за год. Её звали Шарлота. Когда она вошла, его чувства изменились, и вырвались наружу. Он кричал ей, чтоб она бежала, и потом бросился вслед за ней. Я мог догнать их, но не сделал этого. Мне было отвратительно его убивать
— Мария была очень зла на меня за это…
— Спустя пять лет, Питер пришел за мной. Он выбрал очень удачный день для прибытия.
— Марию озадачивало моё часто портящееся настроение. У неё никогда не было депрессий, и мне было интересно, почему я другой. Я начал замечать изменения в её эмоциях, когда она была рядом со мной — иногда это был страх… и злоба — то же самое, что дало мне возможность предугадать, когда Нетти и Люси ударили. Я готовил себя, к тому, что мне придётся убить моего единственного союзника, основу моего существования, как вдруг, вернулся Питер.
Питер рассказал мне про их новую жизнь с Шарлотой, рассказал мне про возможности, о которых я раньше не мечтал. За пять лет они ни с кем не сражались, встретили много других на севере. Тех, кто мог существовать вместе, без постоянных сражений.
— В одной из наших бесед, он меня убедил. Я был готов уходить, и это принесло мне облегчение, потому что мне не нужно было убивать Марию. Я был её компаньоном столько же лет, как и Карлайл с Эдвардом, но узы между нами не были сильны. Когда ты живёшь в постоянной борьбе, в крови, отношения складываются непрочные и их с лёгкостью можно разрушить. Я ушёл от неё, ни разу ни оглянувшись назад.
— Я путешествовал с Питером и Шарлотой несколько лет, чувствуя этот новый, более спокойный мир. Но депрессия не исчезла. Я не понимал что не так со мной, пока Питер не заметил, что мне всегда становится хуже, после охоты.
— Я задумался над этим. За столько лет кровопролития и резни, я почти растратил всю свою человечность. Я, несомненно, стал ночным кошмаром, самым ужасным монстром из всех монстров. Каждый раз, когда я находил следующую человеческую жертву, я чувствовал слабый укол той памяти, когда у меня была другая жизнь. Смотря в их глаза завороженные моей красотой, я мог представить Марию и других, какими они мне казались в ту последнюю ночь, когда я был Джаспером Витлоком. Для меня это было сильнее — эта позаимствованная память, чем для кого-то другого, потому что я мог чувствовать всё, что чувствовала моя добыча. И я чувствовал, что они переживают, когда я убивал их.
— Ты уже испытала, как я могу манипулировать эмоциями вокруг меня, Белла, но мне интересно понимаешь ли ты, как чувства в комнате влияют на меня. Каждый день я живу в климате из эмоций. Первое столетие своей жизни, я жил в мире кровожадной мести. Ненависть была моя постоянная спутница. Стало легче, когда я ушёл от Марии, но я всё равно чувствовал ужас и страх своих жертв.
— Это стало слишком.
— Депрессия становилась всё хуже, и я решил путешествовать без Питера и Шарлоты. Цивилизованные, по-своему, они не могли почувствовать то же отвращение, что начал чувствовать я. Они просто хотели отдохнуть от борьбы. Меня так утомили убийства — любые, даже убийства людей.
— Но мне приходилось продолжать убивать. Какой выбор был у меня? Я пытался убивать реже, но жажда одолевала меня, и я сдавался. После столетия, удовлетворения всех своих моментальных побуждений, я пришёл к самодисциплине…это было трудно. И я ещё не совершенен в этом.
Джаспер запутался в своей истории, так же как и я. И меня удивило, когда его грустное лицо озарилось мирной улыбкой.
— Я был в Филадельфии. Был шторм, и я мог выйти днем — меня, что-то тревожило. Я понимал, что буду привлекать внимание, стоя под дождём посреди улицы, и нырнул в полупустую закусочную. Мои глаза были достаточно тёмными, чтоб никто не обратил на них внимание, но это означало, что я голоден, и это слегка меня беспокоило.
— Она была там — естественно, ожидая меня. — он усмехнулся. — Она соскочила с высокой табуретки возле прилавка, как только я вошёл, и подошла прямо ко мне.
— Это шокировало меня. Я не был уверен, собралась ли она нападать или нет. Это был единственное объяснение её действиям, до которого я додумался исходя из своего прошлого опыта. Но она улыбалась. И эмоции, которые исходили от неё, были ни на что не похожи.
— Ты заставил меня долго ждать, — сказала она.
Я даже не заметила, как Элис снова оказалась возле меня.
— И ты склонил голову, как добропорядочный джентльмен южанин и сказал: — Простите, мэм. — Элис засмеялась, вспоминая.
Джаспер улыбнулся ей в ответ. — Ты протянула мне руку, я взял её не осознавая, что я делаю. В первый раз, почти за целое столетие, я почувствовал надежду.
Пока Джаспер говорил, он взял Элис за руку.
Элис усмехнулась. — Я вздохнула с облегчением. Думала ты никогда не покажешься.
Они смотрели друг на друга, улыбаясь, потом Джаспер повернулся ко мне, всё ещё улыбаясь.
— Элис рассказала мне о своих видениях про Карлайла и его семью. Я не мог даже поверить что такое существование возможно. Но Элис заставила меня в это поверить. И мы отправились на их поиски.
— Испугав их до чёртиков, тоже, — сказал Эдвард, задержав свой взгляд на Джаспере, прежде чем повернуться ко мне и объяснить. — Мы с Эмметом как раз были на охоте. Появляется Джаспер, весь покрытый боевыми шрамами, таща за собой эту маленькую чудачку, — Эдвард игриво подтолкнул Элис локтем, — приветствующую их всех по именам, знающую всё о них, и интересующуюся в какую комнату она может вселиться.
Элис и Джаспер засмеялись одновременно, сопрано и бас.
— Когда я вернулся домой, все мои вещи были уже в гараже, — продолжал Эдвард.
Элис пожала плечами. — Из твоего окна был лучший вид.
Теперь они рассмеялись все вместе.
— Это хорошая история, — сказала я.
Три пары глаз уставились на меня вопросительно.
— Ну, я имею в виду последнюю часть. — сказала я защищаясь. — Хорошее окончание с Элис.
— Элис все изменила, — согласился Джаспер. — Этот климат мне приятен.
Момент спокойствия не мог длиться вечно.
— Армия, — прошептала Элис. — Почему ты мне не сказал?
Все остальные снова внимательно смотрела на Джаспера.
— Я думал, что воспринял знаки неверно. Потому что где мотив? Зачем кому-либо создавать армию в Сиэтле? Там не было истории, не было мести. Не было смысла в завоевании его, никто не объявлял претензий на эту землю. Кочевники проходили через город, но там нет никого, с кем нужно сражаться. Никого, чтоб защищать город от кого-то.
— Но я уже видел это раньше, и нет другого объяснения. В Сиэтле — армия новообращенных вампиров. Мне кажется, чуть меньше двадцати. Самое плохое то, что они не обучены. Кто бы ни создал их, он оставил их. Будет становиться только хуже, и не придётся долго ждать вмешательства Волтури. Я вообще удивлён, почему они так долго тянули.
— Что мы можем сделать? — Спросил Карлайл.
— Если мы хотим избежать вмешательства Волтури, мы должны уничтожить новообращённых вампиров, и нам придётся делать это уже очень скоро. — Лицо Джаспера было твердым. Зная теперь его историю, я могла предположить, как эта решение должно его волновать. — Я могу научить вас. Это будет не просто осуществить в городе. Молодые не беспокоятся о безопасности, но нам придётся. Мы будем ограничены, они — нет. Может, мы сможем выманить их.
— Может нам и не придётся этого делать. — Голос Эдварда был суров. — Разве никому не приходит мысль, что единственная возможная угроза в этой области, ради кого стоит созывать армию это…мы?
Глаза Джаспера сузились, а у Карлайла расширились в шоке.
— Семья Тани тоже рядом, — сказала Эсме медленно, нежелая, соглашаться с утверждением Эдварда.
— Новообращенные не уничтожают население Анкориджа, Эсме. Я думаю, мы должны рассматривать тот факт, что их цель это мы.
— Они не пришли за нами, — вмешалась Элис, — настойчиво, а потом замолчала. — Или…они не знают что придут, пока.
— Что случилось? — Сказал Эдвард заинтересованно, но настойчиво. — Что ты видела?
— Вспышки, — сказал Элис. — Я не могу увидеть чёткой картинки, когда пытаюсь разобраться, что происходит, ничего конкретного. Но я вижу эти странные вспышки. Не достаточно для того, чтобы понять суть. Это как будто, кто-то меняет их мысли, изменяя план действий от одного к другому, так быстро, что я не могу получить всю картину…
— Нерешительность? — Спросил Джаспер недоверчиво.
— Я не знаю…
— Не нерешительность, — прорычал Эдвард. — Знание. Кто-то, кто знает, что ты ничего не сможешь увидеть, пока не будет принято окончательное решение. Кто-то, кто прячется от нас. Играющий с дырами в твоих видениях.
— Кто может знать это? — прошептала Элис.
Глаза Эдварда были тверды как лёд. — Аро знает тебя так же хорошо, как ты сама.
— Но я же всё равно увижу, если они решат придти…
— Разве что, они не захотят запачкать руки.
— Услуга, — предположила Розали, заговорив в первый раз. — Кто-то с юга… у кого уже были проблемы с законом. Тот, кто должен быть казнен, и кому был предложен второй шанс — если они уладят одну маленькую проблемку … Это объясняет, почему Волтури тянули с ответом.
— Почему, — спросил Карлайл всё ещё шокированный происходящим. — Нет причин у Волтури чтобы —
— Есть причины. — спокойно не согласился Эдвард. — Я удивлён, что это случилось так быстро, потому что другие мысли были сильнее. В своих мечтах возле себя Аро видел меня с одной стороны, а Элис с другой. Настоящее и будущее, возможное всеведение. Сила этой идеи одурманила его. Я думал, у него уйдёт много времени, чтоб отказаться от этого плана — он слишком этого хотел. Но у него были мысли о тебе Карлайл, о нашей семье, растущей сильной и большой. Зависть и страх: у тебя есть … не больше чем у него, но всё же то, что хочет он. Он старался не думать об этом, но всё же не смог спрятать это от меня. Присутствовала мысль избавится от конкуренции. Наша семья самая большая, из тех, что довелось ему встретить, не считая их собственного клана…
Я уставилась на него в ужасе. Он никогда не рассказывал мне этого, но мне кажется, я знаю почему. Могу представить себе сейчас мечты Аро. Эдвард и Алиса с холодными кроваво-красными глазами в чёрных, развевающихся балахонах, стоящих возле Аро …
Карлайл прервал моё кошмарное ведение. — Они слишком привязаны к своей миссии. Они сами никогда не нарушат правил. Это противоречит всему, для чего они работали.
— Они подчистят все, потом. Двойное предательство. — зловещим голосом сказал Эдвард. — Никакого вреда не причинено.
Джаспер наклонился вперёд, отрицательно качнув головой. — Нет, Карлайл прав. Волтури не нарушат правил. К тому же это слишком скользко. Эта … особа, эта угроза — они не понимают, что собираются делать. Новички — готов поклясться, что именно они. Не могу поверить, что Волтури замешаны во всем этом. Но они будут.
Они все смотрели друг на друга, замерев от стресса.
— Тогда едем, — Эммет почти прорычал. — Чего мы ждём?
Карлайл и Эдвард обменялись долгими взглядами. Эдвард кивнул.
— Нам нужно, чтоб ты научил нас, Джаспер. — наконец сказал Карлайл. — Как их уничтожить. — Карлайл сжал челюсть, но я видела боль в его глазах, когда он это говорил. Как никто другой, он ненавидел насилие.
Что-то беспокоило меня, но я никак не могла понять что. Я оцепенела, шокированная и смертельно напуганная. И даже в таком состоянии я чувствовала, что упустила что-то важное. Что-то имеющее значение в этом хаосе. Что все прояснит.
— Нам понадобится помощь, — сказал Джаспер. — Ты думаешь, семья Тани готова…? Ещё пять зрелых вампиров это огромная разница. И тогда Кейт и Элеазар имели бы повод перейти на нашу сторону. С их помощью, все было бы почти легко.
— Мы спросим. — ответил Карлайл.
Джаспер протянул мобильный телефон. — Нужно спешить.
Я никогда не видела, по натуре спокойного, Карлайла таким потрясённым. Он взял телефон и подошёл к окну. Набрал номер, приложил телефон к уху, другой рукой облокотился на окно. Он всматривался в туманное утро со страдальческим и противоречивым выражением.
Эдвард взял мою руку и притянул меня на белое сдвоенное кресло. Я села рядом с ним, пока он смотрел на лицо Карлайла, я не сводила глаз с лица Эдварда.
Карлайл говорил тихо и быстро, трудно различимо. Я услышала, как он поприветствовал Таню, а потом быстро начал объяснять ситуацию, слишком быстро, чтоб я успела понять много, поняла только одно, что вампиры на Аляске знали о происходящем в Сиэтле.
Потом, что-то изменилось в голосе Карлайла.
— О, — резким от удивления голосом, сказал он. — Мы понятия не имели … о чувствах Ирины.
Рядом застонал и закрыл глаза Эдвард. — Проклятье. Проклятый Лоран, чтоб он провалился в глубины ада, где ему и место.
— Лоран? — прошептала я, и кровь отлила от моего лица, но Эдвард не ответил, сосредоточившись на мыслях Карлайла.
Моя короткая встреча с Лораном ранней весной в этом году, была не тем воспоминанием, что поблекло или посерело в моей памяти. Я всё ещё помню каждое слово, которое он сказал мне, перед тем как вмешался Джейкоб и его стая.
На самом деле я пришел сюда, чтобы оказать ей услугу…
Виктория. Лоран был её первым маневром — она отослала его понаблюдать, увидеть, насколько будет сложно добраться до меня. Он не выжил после нападения оборотней, и не смог доложить ей.
Несмотря на то, что он поддерживал старые связи с Викторией после смерти Джеймса, он завязал новые связи и новые отношения. Он ушёл, чтоб жить с семьёй Тани, на Аляске. Таня, рыжеватая блондинка — самый близкий друг Калленов во всём вампирском мире, почти семья. До своей смерти Лоран почти год прожил с ними.
Карлайл продолжал говорить, он не оправдывался. Убедительный, но резкий. Потом внезапно резкость победила желание убеждать.
— Об этом не может быть и речи. — сурово сказал Карлайл — У нас перемирие. Они не нарушали его, и мы тоже не будем. Мне жаль слышать это … Конечно. — Мы сделаем всё, что от нас зависит, одни.
Карлайл выключил телефон, не дождавшись ответа. Он продолжал всматриваться в туман.
— В чем проблема? — Эммет прошептал Эдварду.
— Ирина была больше увлечена нашим другом Лораном, чем мы знали. Она затаила злобу на оборотней, за его убийство, когда они спасали Беллу. Она хочет… — он замолчал, посмотрев на меня.
— Продолжай, — сказала я, как смогла спокойно.
Он нахмурился. — Она хочет отомстить. Уничтожить стаю. Они готовы обменять свою помощь, на наше разрешение.
— Нет! — выдохнула я.
— Не волнуйся, — сказал он ровным голосом. — Карлайл никогда не пойдёт на это. — он замолчал в нерешительности, потом вздохнул. — И я тоже, никогда. Лоран получил то, что заслужил, — он почти прорычал — И я всё ещё в долгу перед оборотнями.
— Это не хорошо. — сказал Джаспер. — Слишком мало для боя. У нас больше опыта, но нехватает количества. Мы победим, но какой ценой? — его напряженный взгляд мелькнул по лицу Элис и дальше.
Мне хотелось орать во всё горло, я поняла, что подразумевает Джаспер.
Мы выиграем, но и проиграем одновременно. Кто-то не выживет.
Я посмотрела вокруг, на их лица — Джаспер, Элис, Эммет, Роуз, Эсме, Карлайл…Эдвард — лица моей семьи.

Глава 11
Легенды

— Ты собираешься сьесть этот хот-дог? — Пол спросил Джейкоба, и жадно посмотрел на остаток от гигантского обеда оборотней.
Джейкоб сидел, опираясь на мои колени и играл с хот-догом, который он нанизал на выпрямленную проволочную вешалку для одежды. Пламя костра облизывало пузырчутую кожицу сосиски. Тяжело вздохнув, Джейкоб погладил свой живот. Непонятно как, но тот все еще был плоский, я пыталась сосчитать, сколько он съел но, после десятого хот-дога, съеденного Джекобом, сбилась со счета. А еще был огромном пакет чипсов и двухлитровая бутылка рут-бира (*рут-бир, традиционный американский, газированный не алкогольный напиток из корнеплодов приправленный различными специями. Прим. перевод.).
— Наверно буду, — сказал Джейк медленно, — хотя я так наелся, что кажется, меня сейчас стошнит, но думаю смогу перебороть себя и сьесть еще. Хотя никакого удовольствия от еды не получу. — и снова грустно вздохнул.
Несмотря на то, что Пол съел, по крайней мере, столько же, сколько и Джейкоб, он смотрел с негодованием и руки сжались в кулаки.
— Тихо-тихо. — рассмеялся Джейкоб. — Шутка, Пол. Держи.
Он метнул самодельный шампур по кругу. Я ожидала, что горячий хот-дог сначала упадёт в песок, но Пол аккуратно, даже не напрягаясь, перехватил его за нужный конец.
Проводить время не с кем-нибудь, а с такими чрезвычайно ловкими людьми, заставит меня комплексовать.
— Спасибо, друг. — сказал Пол, уже забыв о вспышке гнева.
Костер потрескивал, догорая и стелясь все ниже по песку. Неожиданный порыв ветра раздул его, и огонь ярко-оранжево заискрился на фоне чёрного неба. Забавно, я даже не заметила, что солнце уже село. И только сейчас, я заметила, что уже поздно. Я совсем потеряла счёт времени.
С моими друзьями из племени Квилет проводить время было легче, чем я ожидала.
Пока мы с Джейкобом оставляли мой байк в гараже — он с сожалением признал, что шлем это отличная идея, и ему нужно было подумать об этом раньше. Я волновалась, как появлюсь с ним возле костра, вдруг оборотни решат, что я теперь предательница. А вдруг они будут недовольны тем, что Джейкоб пригласил меня? Может, я испорчу вечеринку?
Но когда мы с Джейкобом вышли из леса к вершине утёса, на место собраний — где огонь уже горел ярче, чем затенённое облаками солнце — все оказалось довольно легко и непринуждённо.
— Привет, вампирка! — громко поприветствовал меня Эмбри. Квил подскочил ко мне, пожал руку и поцеловал в щёку. Эмили сжала мою руку, когда мы садились на прохладную каменистую землю, рядом с ней и Сэмом.
Кроме нескольких шуточных жалоб, в основном от Пола, про доносящееся по ветру зловоние кровопийцы, меня приняли как свою.
Это не было просто собрание подростков. Билли был тут, его инвалидное кресло расположили на главном месте круга. Возле него, на складном, хрупком на вид, стульчике, сидел старый дед Квила — Старый Квил. Сью Клирвотер, вдова друга Чарли Гарри, сидела на стуле рядом с ним, двое её детей, Леа и Сэт, тоже присутствовали, они сидели прямо на земле, как и все остальные. Это меня удивило, что все трое были посвящены в тайну. Билли и Старый Квил разговаривали с Сью так, что я сразу поняла — она заняла место мужа на совете. Значит, и ее дети автоматически становились членами самого секретного общества в Ла Пуш?
Я раздумывала, как ужасно, должно быть, чувствовала себя Леа, сидя напротив Сэма и Эмили. Её милое лицо не выражало никаких эмоций, но она не отрывала взгляда от огня. Смотря на совершенную красоту Леа, я не смогла удержаться от сравнения с изуродованным лицом Эмили. Что думала Леа про шрамы Эмили, теперь, когда она знала правду о них. Думала ли она, что это справедливое наказание?
Малыш Сэт Клирвотер уже не был малышом. Своей широкой счастливой усмешкой и долговязой фигурой он очень сильно напоминал мне Джейкоба, когда тот был помладше. Сходство заставило меня улыбнуться и, затем, вздохнуть. Был ли Сэт обречён также, радикально изменить свою жизнь, как и остальные эти парни? Это и было его будущее, поэтому ему и его семье было разрешено присутствовать здесь?
Вся стая собралась здесь: Сэм со своей Эмили, Пол, Эмбри, Квил и Джаред с своей Ким (девушку он выбрал благодаря мистическому действию импринтинга).
Ким с первого взгляда показалась мне милой девушкой, слегка застенчивой и немного простоватой. У неё было широкое скуластое лицо, с слишком маленькими глазами, чтоб визуально скрыть это. Её нос и рот были слишком широки, для понятия о традиционной красоте. Ветер, никогда не прекращавшийся на вершине утеса, развевал ее прямые чёрные волосы легкой тонкой дымкой.
Такое было мое первое впечатление. Но несколько часов наблюдая, как Джаред смотрит на Ким, все простота девушки исчезла.
Как-же он на нее смотрел! Словно слепой, первый раз увидевший солнце, как коллекционер нашедший неизвестные до сих пор картины Да Винчи, как мать смотрит на своё новорожденное дитя.
Его заинтересованный взгляд заставил меня по новому посмотреть на неё — в отблесках костра её кожа казалась красновато-коричневым шёлком, идеальная форма губ, белые зубы, очень длинные ресницы — они касались щек, когда ее взгляд опускался вниз.
Кожа Ким иногда темнела, когда она встречала трепетный взгляд Джареда, и её глаза опускались, как будто в смущении, но долго избегать его взгляда она не могла.
Наблюдая за ними, я, кажется, поняла, что имел в виду Джейкоб, когда раньше объяснял мне значение импринтинга: «трудно сопротивляться той степени тяги и обожания».
Сейчас Ким дремала в объятиях Джареда. Представляю, как должно быть тепло ей рядом с ним.
— Становится поздно, — прошептала я Джейкобу.
— Потерпи пока, — прошептал Джейкоб в ответ — Хотя, у половины из присутствующих был очень тонкий слух, и нас все равно услышали. — Сейчас начнется самое интересное.
— И что же это за самое интересное? Ты слопаешь корову целиком?
Джейкоб издал низкий, горловой смешок. — Нет, это оставим для финала. Мы собрались здесь, не только для того чтобы проглотить недельный запас пищи. Технически, это заседание совета. Квил здесь впервые, и он пока не слышал наших преданий. Ну, вообще-то он их слышал, но это будет первый раз, когда он знает, что они правдивы. Парень будет слушать внимательней. Ким и Сэт и Леа, для них это тоже первый раз.
— Предания?
Я сидела, облокотившись на невысокую скальную гряду, Джейкоб подскочил со своего места, и подсел ко мне. Положа руку мне на плечо, он тихо зашептал мне на ухо:
— Мы всегда думали, что это вымесел, легенды. — сказал он. — Предания о том, как мы стали такими как есть. Первая, это история о войнах духах.
Мягкий шёпот Джейкоба можно было назвать вступлением. Атмосфера вокруг потрескивающего костра изменилась молниеносно. Пол и Эмбри сели прямо. Джаред разбудил Ким, и бережно посадил её прямо.
Эмили приготовила блокнот и ручку, она была похожа на студентку, готовящуюся к важной лекции. Сэм слегка развернулся возле неё, чтобы смотреть в том же направлении, что и Старый Квил, сидевший рядом с ним, и неожиданно я поняла, что старейшин совета здесь не три, а четыре.
Леа Клирвотер, лицо ее оставалось прекрасной и ничего не выражающей маской, прикрыла глаза — не так, будто она устала, а словно это помогало ей сосредоточиться. Её брат нетерпеливо пододвинулся к старейшинам.
Огонь потрескивал, каждый раз выпуская сноп, сверкавших на фоне ночи, искр.
Билли откашлялся, прочищая горло, и без всяких вступлений, кроме того, что рассказал его сын, начал повествование своим насыщенным, глубоким голосом. Слова вылетали с такой уверенностью, как будто он заучил их наизусть, но в тоже время с чувством и особой ритмикой слога. Как стихи, которые читал автор.
— В начале Квилеты были маленьким народом, — сказал Билли. — Мы и остались меленьким народом, но мы никогда не исчезали. Это потому, что в нашей крови всегда жила магия. Не всегда это была магия изменения формы — такая способность пришла позже. Сначала мы были, войнами духами.
Никогда раньше я не слышала такого царственного величия в голосе Билли Блэка, однако сейчас я поняла, что оно присутствовало всегда.
Ручка Эмили быстро двигалась по бумаге, пытаясь не отставать от рассказа.
— В самом начале племя обосновалось в этой гавани, наши предки стали искусными кораблестроителями и рыбаками. Но племя было мало, а гавань богата рыбой. Другие племена хотели заполучить нашу землю, а нас было слишком мало, чтоб защитить себя. Большое племя пошло войной на нас, и мы сели на наши корабли, чтоб спастись от них.
— Каэлеа не был первым воином духом, но мы уже не помним рассказов о тех, кто был до него. Мы не помним того, кто первым обнаружил эту силу, или как её использовали до войны. Каэлеа был первым великим Вождём Духов в нашей истории. В момент опасности он использовал магию, чтоб защитить нашу землю.
— Он и все его воины покинули корабль — не их тела, но их духи. Женщины следили за телами и волнами, мужчины повели своих духов обратно к гавани.
— Физически они не могли тронуть вражеское войско, но у них были и другие возможности. Предание рассказывает нам, что они могли нагнать свирепый ураган на вражеский лагерь, что они могли издать громоподобный крик, и ветер подхватывал и нес его, ужасал врагов. Еще предания рассказывают, что животные могли видеть и понимать войнов духов, а также выполнять их приказы.
— Каэлеа повел армию духов и принес страшнейшее опустошение в ряды захватчиков. Напавшее племя имело своры огромных, покрытых густой шерстью собак, их они использовали в упряжках для своих саней, в которых они путешествовали по замерзшему северу. Духи воинов обратили собак против своих хозяев, потом вызвали полчище летучих мышей из скальных пещер. В помощь собакам, они использовали воющий ветер, пугавший людей.
Собаки и летучие мыши победили. Немногие уцелевшие враги, назвали нашу гавань проклятой. Когда войны духи освободили собак, те убежали и одичали. Квилеты вернулись победителями, в свои тела и к своим жёнам.
— Соседние племена, Хо и Мака, заключили договор с племенем Квилет. Они не хотели иметь дело с нашей магией. Мы жили в мире с ними. Когда враг приходил снова, войны духи прогоняли их.
— Сменялись поколения. Пришло время последнего великого Вождя Духов, Таха Аки. Он славился своей мудростью и миролюбивостью. Люди жили хорошо и были довольны его заботой.
— Но был один недовольный человек — Утлапа. Негромкое шипение пробежало вокруг костра. Я слишком медлительна, чтоб заметить, откуда оно появилось. Билли не обратил на это внимание, и продолжил свою легенду.
— Утлапа был одним из самых сильных воинов духов вождя Таха Аки — могущественный, но алчный человек. Он считал, что люди должны использовать магию для расширения своих земель, что они должны поработить племена Хо и Мака и создать империю.
— Сейчас, когда воины узнали все свои силы, они могли читать мысли друг друга. Таха Аки видел, о чём мечтает Утлапа. Ему приказали покинуть народ, и никогда больше не использовать силу своего духа. Утлапа был силён, но сила войнов вождя превосходила его. Ему пришлось уйти, другого выхода у него не было. Взбешенный изгнанник затаился в лесу неподалёку, ожидая шанс отомстить вождю.
— Даже в мирные времена, Вождь Духов был начеку и защищал свой народ. Часто он ходил в священное, тайное место в горах. Он покидал своё тело и прочёсывал лес и побережье — убедиться, что угрозы нет.
— Однажды, когда Таха Аки ушёл, чтобы исполнить свой долг, Утлапа проследил за ним. Сначала, он планировал просто убить вождя, но у этого плана были свои недостатки. Конечно же, воины духи будут разыскивать его, чтоб убить, а они могут преследовать его быстрее, чем он мог бежать от них. Он спрятался в скалах и наблюдал, как вождь готовиться покинуть своё тело, и тут у него созрел другой план.
— Таха Аки покинул своё тело в тайном месте, и парил вместе с ветром, охраняя свой народ. Утлапа выжидал, неуверенный, что дух вождя отлетел достаточно далеко.
— Вождь почувствовал мгновенно, когда Утлапа присоединился к нему в мире духов, тотчас он узнал и план убийства. Он помчался обратно в своё тайное место, но даже ветер не был достаточно быстр, чтоб помочь ему спастись.
— Когда он вернулся, его тела уже не было. Тело Утлапы лежало покинутое, он не оставил путей для спасения вождю, перерезав глотку своему собственному телу руками Таха Аки.
— Таха Аки проследовал за своим телом вниз с горы. Он кричал на Утлапу, но тот его игнорировал, словно вождь был всего лишь ветром.
— Таха Аки наблюдал с отчаянием, как Утлапа занял его место вождя Квилетов. Несколько недель Утлапа выжидал, желая убедиться, что все поверили — именно он Таха Аки. Потом и произошли перемены — первым его указом был запрет любому воину посещать мир духов. Он заявил, что ему было видение об опасности, но на самом деле он боялся. Он знал, что Таха Аки будет ждать шанса, чтобы рассказать свою историю. Он боялся и сам входить в мир духов, зная, что тогда Таха Аки вернётся в своё тело. Таким образом, его планы по завоеванию с армией духов были неосуществимы, ему осталось довольствоваться только правлением в племени. Он стал обузой для своего племени — обретая привилегии, которых никогда не требовал Таха Аки, отказался работать наравне со своими воинами, взял вторую молодую жену, а потом и третью, несмотря на то, что жена Таха Аки была жива, и это было неслыханным для племени. Таха Аки наблюдал за этим с бессильной яростью.
— В конце концов, Таха Аки решил убить своё тело, чтобы спасти племя от выходок Утлапы. Он призвал свирепого волка, но Утлапа спрятался за спинами своих воинов. Когда волк убил юношу, который защищал поддельного вождя, Таха Аки почувствовал ужасное горе. Он приказал волку уйти.
— Истории говорят нам, что нелегко быть воином духом. Освобождение от своего тела страшно, хотя и захватывающе. Поэтому они использовали свою магию только в крайнем случае. Одинокое скитание вождя изматывало и, постепенно, убивало его дух. Пребывание вне своего тела дезориентировало, было неудобно и пугало. Таха Аки существовал без тела уже так давно, что находился в агонии. Застряв в этом мучительном небытие навечно, он чувствовал, что обречен, и никогда не пересечет пределов дальних земель, где ждали его предки.
— Большой волк следовал за агонизирующим духом Таха Аки. Волк был огромен, даже для своего племени, и прекрасен. Таха Аки неожиданно позавидовал безмолвному животному. У него, по крайней мере, есть тело. Есть жизнь. Даже жизнь животного была бы намного лучше этого пустого, ужасного существования.
— Тогда его посетила идея, которая изменила всех нас. Он попросил великого волка поделиться с ним местом в себе. Волк подчинился. Таха Аки вошел в тело волка с облегчением и благодарностью. Это не было его тело, но находится в нем, все же лучше, чем в пустоте мира духов.
— Как одно целое, человек и волк вернулись к поселению у гавани. Люди разбегались в страхе, призывая на помощь воинов. Воины с копьями выбежали на встречу волку. Утлапа, конечно же, надежно укрылся.
— Таха Аки не напал на своих воинов. Он медленно пятился от них, выразительно смотрел и пытался подвывать песню своего народа. Воины начали понимать, что волк этот не обычное животное, что на него влиял дух. Один старый воин, которого звали Ут, решил нарушить запрет фальшивого вождя и попытаться поговорить с волком.
— Как только Ут пересёк порог мира духов, Таха Аки покинул волка, покорно ждавшего его возвращения, и поговорил с воином. Ут мгновенно узнал правду, и обрадовался возвращению своего истинного вождя.
— В это время, Утлапа пришёл посмотреть победили ли его войны волка. Когда он увидел безжизненно лежащего на земле Ута, окруженного защищающими его воинами, он понял, что произошло. Он выхватил свой нож и бросился вперед, убить Ута прежде, чем он вернётся в своё тело.
— Предатель, — закричал он. Воины были в замешательстве. Вождь наложил запрет на путешествия в мир духов. Привилегией вождя было решать, как наказывать тех, кто ослушался его приказа.
— Ут вернулся обратно в своё тело, но Утлапа приставил нож к его горлу и зажал рот рукой. Тело Таха Аки было сильным, а Ут уже слаб от старости. Ут не мог произнести ни слова предупреждения, прежде чем Утлапа заставил его умолкнуть навеки.
— Таха Аки видел, как дух Ута уносился вдаль, к последнему пристанищу, месту теперь навечно закрытому для Таха Аки. Он почувствовал великую ярость, такой силы он не чувствовал никогда раньше. Снова вернулся в тело большого волка, желая разорвать глотку Утлапе. Но как только он слился с волком, произошло великое волшебство.
— Гнев Таха Аки был гневом человека. Та любовь которую он испытывал к своему народу и ненависть к их угнетателю, была чересчур велика для тела волка, слишком человеческое это было чувство. Тело волка задрожало, и прямо на глазах шокированных воинов и Утлапы он превратился в человека.
— Новый человек не был похож на тело Таха Аки. Он был намного величественней, был физическим воплощением духа вождя. Воины моментально его узнали, так как путешествовали раньше с духом Таха Аки.
— Утлапа попытался бежать, но у Таха Аки в новом теле была сила волка. Он поймал вора и сокрушил его дух и тело, прежде чем он смог выскочить из украденного тела.
— Люди возликовали, когда поняли, что произошло. Таха Аки быстро всё наладил, начал опять работать наравне со своими людьми, отдал молодых жён назад в их семьи. Единственное, что он оставил как есть, это запрет на путешествия в мир духов. Он знал, что теперь, когда все знали о возможности украсть жизнь, это было очень опасно. Воинов духов больше не существовало.
— С этого момента, Таха Аки был больше чем просто волк или человек. Его называли Таха Аки Великий Волк, или Таха Аки Человек Дух. Он правил племенем много-много лет, и не старился. Когда угрожала опасность, он вызывал свою волчью сущность, чтобы сражаться или напугать врагов. Люди жили в мире. Таха Аки стал отцом многих сыновей, оказалось, что некоторые из них, достигая возраста зрелости, тоже могли превращаться в волков. Это были не обычные волки, потому что они были волками духами, и отражали внутреннюю суть человека.
— Вот почему Сэм полностью чёрный, — выдохнул Квил. — Чёрное сердце — черный мех.
Я была так увлечена историей, что было шоком вернуться в настоящее, сюда, в круг возле догорающего костра. И ещё, до меня дошло, что в этом кругу сидят праправнуки великого вождя Таха Аки.
Огонь вспыхнул, и тысячи искр поднялись в небо, дрожа и танцуя, создавая смутно знакомые образы.
— А твой мех, цвета шоколада, что отражает? — прошептал Сэм в ответ. — Какой ты «сладкий»?
Билли проигнорировал их перепалку.
— Некоторые из его сыновей стали такими же, как Таха Аки, и больше не старели. Другие, кому не нравилось превращаться, отказывались присоединиться к людям-волкам, они со временем старели. Так племя обнаружило, что те, кто отказался от своего волчьего начала могут стареть, как и все остальные люди. Таха Аки прожил жизнь равную трем жизням. После смерти двух первых жен, он женился в третий раз, и в этот раз нашёл свою подлинную духовную жену. Первых жен он тоже любил, но то было что-то другое. Он решил отказаться от своего духа волка, состариться и умереть вместе с женой.
— Вот как магия пришла к нам, но это не конец истории…
Он посмотрел на Старого Квила Атеару, который заёрзал на своём стуле, распрямляя хрупкие плечи. Билли сделал глоток воды из бутылки и вытер лоб. Ручка Эмили не останавливалась, пока она быстро записывала в блокноте.
— То была история про воинов духов, — начал Старый Квил высоким тенором. — А эта про то, как третья жена принесла себя в жертву.
— Много лет спустя, после того как Таха Аки отказался от своего волчьего начала, он уже был стариком, беды начались на севере, с племенем Мака. Исчезли несколько молодых женщин их племени, и они обвинили в этом соседей волков, которых боялись, и не доверяли. Люди-волки до сих пор могли читать мысли друг друга, находясь в волчьей форме, точно так же, как их предки, когда покидали свои тела, находясь в мире духов. И поэтому они знали, что никого из них нельзя было обвинить. Таха Аки попытался успокоить вождя племени Мака, но он был слишком испуган. Таха Аки не хотел взвалить войну на свои плечи. Он больше не был воином, чтоб вести свой народ. Он назначил своего старшего сына-волка, Таха Ви, найти настоящего виновника, пока не началась вражда.
— Таха Ви выбрал пять воинов из своей стаи для поисков в горах, чтобы найти любые следы пропавших Мака. Они наткнулись на нечто, чего никогда раньше не чувствовали — странный, сладкий запах в лесу, который больно обжёг их носы.
Я пододвинулась ближе к Джейкобу. Он чуть улыбнулся и приобнял меня.
— Они не знали, какое создание оставляет такой запах, но они продолжали следовать за ним, — продолжал Старый Квил. Его дрожащий голос не имел величия голоса Билли, но его странно-пылкий, настойчивый тон всё равно завораживал. Мой пульс ускорился, когда он начал говорить быстрее.
— Им удалось найти слабый запах человеческого присутствия и следы крови вдоль тропинки. Они были уверенны, что это был враг, которого они искали.
— Преследование увело их далеко на север, так что Таха Ви пришлось отослать половину стаи, тех, кто помладше, обратно в гавань, чтобы доложить вождю.
— Таха Ви и двое его братьев так и не вернулись.
— Младшие братья пытались искать их, но нашли только тишину. Таха Аки оплакивал своих сыновей. Он жаждал отомстить за их смерть, но он был стар. Он отправился к вождю Мака в своих траурных одеждах, и рассказал ему всё, что произошло. Вождь Мака поверил его горю, и разногласия между племенами прошли.
— Год спустя, за одну ночь из своих домов пропали сразу две девушки племени Мака. Люди Мака позвали волков племени Квилет, те учуяли то же сладковатое зловоние по всей деревне. Волки вышли на охоту снова.
— Только один вернулся. Это был Яха Ута, старший сын третьей жены Таха Аки, и самый младший в стае. Он притащил с собой нечто, чего до этого дня никто из Квилетов не видел. Странный, холодный, каменный труп, он принес по кускам. Все кто был одной крови с Таха Аки, даже те, кто никогда не был волком, мог почувствовать пронзительную вонь, исходившую от мёртвого создания. Это и был враг племени Мака.
— Яха Ута описал всё, что произошло: он и его братья нашли существо, которое выглядело как человек, но было твёрдым как камень, с ним были дочери Мака. Одна девушка уже была мертва, лежала на земле белая и обескровленная. Другая была в руках существа, присосавшегося к её горлу. Возможно, когда они застали эту ужасающую сцену, она была ещё жива, но когда они приблизились, существо мгновенно свернуло ей шею, и бросило её безжизненное тело на землю. Его белые губы были покрыты её кровью, а глаза горели красным.
— Яха Ута описал, какой ужасной силой и скоростью обладало существо. Один из его братьев быстро погиб, недооценив эту силу. Существо разорвало его пополам словно куклу. Яха Ута и другой его брат были более осторожны. Они действовали совместно, подступая с двух сторон, пытаясь получить преимущество. Они должны были воспользоваться всеми возможностями, которые дала им волчья сила, которых раньше даже не пробовали. Существо было твёрдое как камень и холодное как лёд. Они обнаружили, что только их клыки могут наносить ему вред. И начали по кусочкам рвать его, пока он с ними дрался.
— Но существо быстро поняло их план, и стало препятствовать их манёврам. Оно схватило брата Яха Уты. Яха Ута заметил это и, рванул, вцепившись в глотку существу. Его клыки оторвали голову существа, но оно продолжало держать его брата.
— Яха Ута разорвал существо на куски, терзая его в отчаянной попытке спасти брата. К сожалению, было уже поздно, но существо всё-таки было уничтожено.
— Или так они полагали. Яха Ута разложил воняющие останки, чтобы продемонстрировать старейшинам. Оторванная кисть лежала рядом с каменной рукой существа. Два куска соприкоснулись, когда старейшины поворачивали их палками, чтобы рассмотреть, и ладонь потянулась к руке, пытаясь срастись с ней.
— Напуганные этим, старейшины сожгли всё, что осталось от существа. Загрязняя воздух, поднялось огромное облако ужасной вони. Когда остался только пепел, они собрали его во множество маленьких мешочков и рассеяли их далеко друг от друга — одни в океане, одни в лесу, другие в пещерах утёса. Таха Аки повесил один мешочек на шею, чтобы знать, если существо снова когда-нибудь попытается собрать себя.
Старый Квил сделал паузу и посмотрел на Билли. Билли вытянул тоненькую коженную верёвочку, висящую на шее. На ней, был маленький мешочек, потемневший от времени. Несколько человек вздохнули от удивления. Возможно, я была одной из них.
— Они назвали это существо Холодным или Кровопийцей, и жили в страхе ожидая, что могут появится и другие. У них остался только один защитник волк, молодой Яха Ута.
— Им не пришлось долго ждать. Существо имело пару, ещё одну кровопийцу, она пришла к Квилетам, чтобы отмстить.
— Легенда гласит, что Холодная Женщина была самым прекрасным созданием, которое когда-либо видели люди. Когда она пришла утром в деревню, она выглядела как богиня, спустившаяся с небес, светило солнце и от этого её белая кожа была охвачена сиянием, а волосы, спускавшиеся до колен, мерцали золотом. Лицо ее завораживало своей красотой, а тёмные глаза выделялись на фоне белой кожи. Некоторые упали на колени, чтобы поклониться ей.
— Она спросила что-то, высоким пронзительным голосом, на языке которого никто ещё не слышал. Люди были в замешательстве, не зная как ей ответить. Среди них не было людей крови Таха Аки, кроме одного маленького мальчика. Он потянулся к маме крича, что от запаха заболел его носик. Один из старейшин стоял рядом и слышал мальчика, он понял, что пришло к ним. Он закричал людям, чтоб они разбегались. Его она убила первым.
— Было двадцать свидетелей явления Холодной Женщины. В живых остались только двое, потому, что обезумевшая от крови, она делала паузу, чтобы утолить жажду. Они побежали к Таха Аки, который был на совете с другими старейшинами, сыновьями и своей третьей женой.
— Яха Ута превратился в волка, как только услышал новости. Он помчался один, чтобы сразится с кровопийцей. Таха Аки и его третья жена, сыновья и старейшины последовали за ним.
— Сначала они не увидели существа, только следы её ужасной атаки. Тела лежали безжизненно, несколько обескровлены, разбросанны возле дороги там, где она появилась. Потом они услышали крики и поспешили к гавани.
— Горстка Квилетов пыталась спастись на корабле. Она поплыла за ними словно акула, и сломала днище с невероятной силой. Когда корабль затонул, она выловила пытающихся спастись и убила их тоже.
— Она заметила великого волка на берегу и забыла про оставшихся в воде. Поплыла к нему так быстро, что показалась размытым пятном, и вышла на берег мокрая и прекрасная, ставши перед Яха Утой. Она указала на него белым пальцем и задала ещё один вопрос на своём непонятном языке. Яха Ута ждал.
— Это был короткий бой. Она не была таким сильным воином как её спутник. Но Яха Ута был один — не было никого, чтоб отвлёк её ярость на себя.
— Когда Яха Ута проиграл, Таха Аки взревел. Он упал на колени и превратился в древнего волка с белой головой. Волк был стар, но это был Таха Аки, Человек Дух, и ярость сделала его сильным. Бой начался снова.
— Третья жена Таха Аки только что видела гибель своего сына. Сейчас её муж дрался не на жизнь, а на смерть, и у неё не было надежды, что он сможет победить. Она слышала всё, что говорили на совете свидетели той бойни, она слышала историю Яха Уты, о первой победе над существом, и знала, что ложная атака его брата спасла его.
— Третья жена схватила нож, висевший на поясе у одного из ее, стоявших рядом, сыновей. Она знала, что её юные сыновья, которые ещё не стали мужчинами, не выживут после смерти отца.
— Третья жена бросилась к Холодной женщине с выставленным вперёд острием ножа. Холодная усмехнулась, лишь слегка отвлечённая борьбой со старым волком. У неё не было страха перед слабой человеческой женщиной или перед её ножом, который даже не сможет поцарапать её кожу, она собиралась нанести смертельный удар Таха Аки.
— И тут, третья жена сделал то, что Холодная женщина никак не могла ожидать. Она упала на колени к ногам кровопийцы и вонзила кинжал себе в сердце.
— Кровь полилась сквозь пальцы третьей жены, брызнула на Холодную женщину. Кровопийца не смогла устоять, перед соблазном свежей крови, вытекавшей из тела третьей жены. Инстинктивно повернувшись к умирающей женщине, лишь на одну секунду отвлечённая своей жаждой.
— И клыки Таха Аки сомкнулись вокруг её шеи.
— Это был не конец боя, но Таха Аки теперь был не один. Наблюдая, как умирала их мать, двое младших сыновей почувствовали такой гнев, что это пробудило духи их волков раньше времени. Вместе со своим отцом они прикончили существо.
— Таха Аки больше не возвращался в племя.
— Оставшись навсегда в облике зверя, целый день он лежал возле тела своей третьей жены, и рычал на каждого, кто пытался притронуться к ней, а потом ушёл в лес и больше не возвращался.
— Неприятности с холодными с того дня стали редкостью. Сыновья Таха Аки охраняли племя, пока уже их сыновья не были достаточно взрослыми, чтобы занять их места. Никогда не было больше трёх волков в одно время. И этого было достаточно. Изредка кровопийцы попадали в эти земли, и они были застигнуты врасплох, не ожидая волков. Иногда волки погибали, но никогда в таком количестве, как в первый раз. Они научились бороться с холодными, они передавали эти знания мысленно от волка волку, от духа к духу, от отца к сыну.
— Прошли года, и отпрыски Таха Аки больше не становились волками, достигая зрелости. Только в случае опасности, когда холодные были рядом, волки возвращались. Холодные всегда приходили по одному или в паре, и волчья стая оставалась маленькой.
— Когда их появилось больше, целое семейство, ваш собственный, великий пра-прадед приготовился бороться с ними. Их лидер, повел себя как человек, обратился к Эфраиму Блэку, и пообещал не причинять вреда Квилетам. Его необыкновенные жёлтые глаза свидетельствовали, что они не такие как все кровопийцы. Волков было гораздо меньше, чем холодных, и кровопийцы могли не предлагать соглашения, они и так могли победить их. Эфраим согласился. Они придерживались своих обещаний, но их присутствие заставляло число стаи расти.
— Число волков росло, их стало столько, сколько племя ещё никогда не видело. — Сказал Старый Квил, и на одно мгновение его чёрные глаза, спрятанные в морщинах, окружавших их, остановились на мне. — Кроме, конечно же, времён Таха Аки. — сказал он вздохнув. — И теперь сыновья нашего племени снова несут это бремя, как и их отцы, несли до них.
На какое-то время стало тихо. Живые потомки волшебства и легенд смотрели друг на друга сквозь костёр с грустью в глазах. Все, кроме одного.
— Бремя, — сказал он тихо. — А я думаю это круто. — полная нижняя губа Квила слегка выдвинулась.
Напротив тлеющего костра, Сэт Клирвотер смотрел с восторгом на защитников племени и кивал, соглашаясь с ним.
Билли захохотал низко и долго, и магия казалось, растворилась в тлеющих угольках. Неожиданно, это собрание опять стал просто кругом друзей. Джаред кинул маленький камешек в Квила и все засмеялись, когда тот подскочил. Все начали общаться, шутить и дурачится, все как обычно.
Леа Клирвотер так и не открыла глаза. И в один момент мне показалось, будто что-то сверкнуло у неё на щеке, возможно слеза, но когда я посмотрела ещё раз, ничего не было.
Ни я, ни Джейкоб, не разговаривали. Он сидел неподвижно возле меня и дышал глубоко и спокойно, мне показалось, что он почти заснул.
Мои мысли были далеко на тысячи лет назад. Я не думала про Яха Уту, или других волков, или о прекрасной Холодной женщине — я могла легко себе их представить. Нет, я думала о том, кто не был связан с магией. Я пыталась представить лицо женщины, имени которой я не знаю, которая спасла целое племя, третьей жены.
Просто человеческая женщина, без особых способностей и силы. Физически, самая слабая и медленная, по сравнению с любым из монстров в этом предании. Но она была ключом, решением. Она спасла своего мужа, своих младших сыновей, своё племя.
Жаль, что они не помнили её имя…
Что-то тряхнуло меня за руку.
— Давай же, Белз. — сказал Джейкоб мне в ухо. — Мы приехали.
Я моргнула, растерянно, потому что костёр уже исчез. Попыталась всмотреться в неожиданную темноту, пытаясь понять, где я нахожусь. Хватило минуты, чтобы осознать, что мы уже не возле утёса. Мы с Джейкобом были одни. Он все еще обнимал меня рукой, но я уже не сидела на земле.
Как я попала в машину Джейкоба?
— Вот фигня! — выдохнула я, понимая, что заснула. — Уже поздно? Черт побери, где этот проклятый телефон? — Я пошарила, выворачивая карманы, но там было пусто.
— Спокойно. Ещё даже не полночь. Я уже позвонил ему вместо тебя. — Смотри, он ждёт там.
— Полночь? — повторила я глупо, всё ещё дезориентированная. Я уставилась в темноту, и моё сердце чуть не выпрыгнуло, когда мои глаза заметили очертание Вольво, примерно в тридцати ярдах от нас (27, 43 метра). Я потянулась к ручке дверцы, чтоб выйти из машины.
— Держи, — сказал Джейкоб, и положил маленький телефон в другую мою руку. — Телефон.
— Ты звонил Эдварду ради меня?
Мои глаза уже достаточно свыклись с темнотой, чтобы заметить блеснувшую улыбку Джейкоба. — Я понял, если я буду играть честно, смогу больше времени провести с тобой.
— Спасибо Джейк. — сказала я тронутая его словами. — Действительно, спасибо тебе. И спасибо, что пригласил меня сегодня вечером. Это было… — мне не хватало слов. — Вау. Это было нечто особенное.
— И ты даже не проснулась, чтоб посмотреть, как я проглотил корову. — Засмеялся он. — Нет, я рад, что тебе понравилось. Мне было… приятно. Что ты была там, со мной.
Я заметила какое-то движение в темноте — что-то призрачное маячило на фоне чёрных деревьев. Прогуливаясь?
— Мда, он не очень то терпелив, правда? — сказал Джейкоб заметив, что я отвлеклась. — Давай, иди к нему. Только возвращайся скорей, хорошо?
— Конечно, Джейк. Я обещаю, — сказала я, открывая дверцу. Холодный ветер подул в ноги, я задрожала.
— Спи крепко, Белз. Ни о чём не волнуйся — Я буду охранять тебя сегодня.
Я замерла, успев только одной ногой ступить на землю. — Нет, Джейк, отдохни, со мной всё будет в порядке.
— Конечно, конечно, — сказал он скорее для того, чтоб меня успокоить, чем соглашаясь.
— Спокойной ночи, Джейк. Спасибо
— Спокойной ночи, Белла, — прошептал он, пока я спешно удалялась в темноту.
Эдвард встретил меня на границе.
— Белла, — сказал он с облегчением и обнял меня.
— Привет. Извини, что так поздно. Я заснула и –
— Я знаю. Джейкоб всё объяснил. — он направился к машине, я слегка покачнулась. — Ты устала? Я мог бы понести тебя.
— Все в порядке.
— Давай отвезём тебя домой, и уложим спать. Ты хорошо провела время?
— Да, это было потрясающе, Эдвард. Мне жаль, что ты не мог прийти. Я даже не могу описать тебе это. Отец Джейка рассказывал нам старые легенды, и это было так…. волшебно.
— Расскажешь, после того как поспишь.
— Все равно не смогу передать. — сказала я и широко зевнула.
Эдвард, по-доброму, усмехнулся. Открыл дверцу, впуская меня, и пристегнул ремень безопасности.
Рядом вспыхнул свет фар и пронесся мимо. Я помахала в след машины Джейкоба, но не поняла, заметил ли он.
Когда я приехала, Чарли не устроил мне сцену, как я ожидала, потому что Джейкоб позвонил ему и предупредил. Вместо того, чтобы сразу завалиться спать, я высунулась в открытое окно, ожидая появления Эдварда. Ночь была неожиданно холодной, почти зимней. Я этого совсем не заметила на ветреном утёсе, и думаю не потому, что горел костёр, а потому, что я сидела рядом с Джейкобом.
Ледяная капелька упала мне на лицо, и начался дождь.
Было слишком темно, чтобы рассмотреть, что-то кроме покачивающихся от ветра треугольников елок. Но я всё равно напрягала зрение, пытаясь разглядеть другие очертания. Бледный силуэт, движущийся в темноте, словно призрак, или, может быть, неясные абрис огромного волка… Мои глаза были слишком слабы, чтобы рассмотреть.
И тут какое-то движение, прямо рядом со мной. Эдвард проскользнул в открытое окно, его руки были холоднее дождя.
— Джейкоб там? — спросила я, задрожав, когда Эдвард обнял меня.
— Да, где-то. А Эсме как раз на пути домой.
Я вздохнула. — Сейчас так холодно и мокро. Это дурость.
Я задрожала снова.
Он усмехнулся. — Это только тебе холодно, Белла.
Сегодня мне было холодно и во сне, может быть потому, что я спала в объятиях Эдварда. Мне снилась гроза, я была на улице, ветер раздувал мои волосы, слепил мне глаза. Я стояла на каменистом берегу Первого Пляжа, пытаясь узнать, что там за быстро движущиеся силуэты в дальнем конце, но едва могла различить их. Сначала, ничего не было видно, кроме белых и чёрных вспышек, приближающихся, а потом отдаляющихся. Но вдруг, словно луна вышла из облаков, я смогла увидеть всё.
Розали, её мокрые золотые волосы ниспадали локонами до колен, ее атаковал огромный волк, морда в серебристых подпалинах, в животном я инстинктивно узнала Билли Блэка.
Я бросилась бежать, но обнаружила, что с трудом могу пошевелиться, как обычно бывает во сне. Пыталась кричать им, сказать, чтоб они остановились, но мой голос улетел с ветром, я не могла произнести ни звука. Замахала руками, пытаясь привлечь их внимание. Что-то блеснуло у меня в руке, и тут я в первый раз обратила внимание, что моя правая рука не пуста.
Я держала длинный острый клинок, древний, серебренный, покрытый коркой почерневшей крови.
Отшвырнув нож, я резко открыла глаза в темноте своей спальни. Первое что до меня дошло, что я была не одна, я повернулась и уткнулась в грудь Эдварда, зная, что приятный аромат его кожи прогонит любой кошмар лучше другого средства.
— Я тебя разбудил? — прошептал он. В тишине был слышен только шелест страниц, и глухой звук — что-то упало на деревянный пол.
— Нет, — пробормотала я, вздохнув и тая в его объятьях. — Мне приснился плохой сон.
— Хочешь рассказать мне?
— Нет. — я покачала головой — Слишком устала. Может завтра, если вспомню.
Он ответил легким смешком.
— Хорошо, утром.
— Что ты читал, — пробормотала я, не проснувшись до конца.
— «Грозовой перевал», — сказал он.
Я сонно нахмурилась. — Думала, ты не любишь эту книгу.
— Ты оставила её, — прошептал он своим бархатным, приводящим меня в бессознательное состояние, голосом.
— Кроме того…чем больше времени я провожу с тобой, тем больше человеческих эмоций у меня появляется. Я обнаружил, что симпатизирую Хитклифу, чего раньше не замечал за собой.
— Хм. — вздохнула я.
Он тихо сказал ещё что-то, но я уже спала.
Утро оказалось серое и спокойное. Эдвард спросил меня о моём сне, но я так и не смогла вспомнить ничего, кроме того, что мне было холодно ночью, и что я была рада найти его рядом, когда проснулась. Перед тем как отправился домой, переодеться и забрать машину, он целовал меня достаточно долго, чтобы мой пульс участился.
Я быстро оделась, проблемы выбора одежды у меня не было. Тот, кто рылся в моей корзине с грязным бельем, критически оценил мой гардероб. Это меня не пугало, но зато жутко раздражало.
Уже собираясь спускаться завтракать, я заметила мое потёртое издание «Грозового перевала», книга лежала на полу открытой, на том же месте, где ее ночью выронил Эвард, он загнул страницу, так же как и я всегда делала.
Я заинтересованно её подняла, пытаясь вспомнить, что он говорил. Что-то про чувство симпатии к Хитклифу, больше чем к другим героям. Нет, наверно ошиблась, скорее всего, мне это приснилось.
Слова на открытой страничке привлекли моё внимание, и я присмотрелась внимательней. Говорил Хитклиф, и я помнила этот абзац хорошо.

В этом видно различие между его любовью и моей: будь я на его месте, а он на моем, я, хоть сжигай меня самая лютая ненависть, никогда бы я не поднял на него руку. Ты смотришь недоверчиво? Да, никогда! Никогда не изгнал бы я его из ее общества, пока ей хочется быть близ него. В тот час, когда он стал бы ей безразличен, я вырвал бы сердце из его груди и пил бы его кровь! Но до тех пор — если не веришь, ты не знаешь меня — до тех пор я дал бы разрезать себя на куски, но не тронул бы волоска на его голове!
(перевод Н. Вольпин)

Слова, которые привлекли моё внимание, были — «пил бы его кровь».
Я вздрогнула.
Да, конечно же, мне, скорее всего, приснилось, что Эдвард сказал что-то позитивное о Хитклифе. И эта страница, скорее всего не та, которую он читал. А книга могла упасть и открыться на любой странице.