Глава 7
Несчастливый конец

Розали колебалась в нерешительности, стоя на пороге, на ее завораживающе — прекрасном лице отражалась неуверенность.
— Конечно, — ответила я, мой голос от удивления прозвучал на октаву выше обычного. — Заходи.
Я отодвинулась на дальний край дивана, так, чтобы для нее осталось достаточно свободного места. Мой желудок свело нервной судорогой, оттого, что одна из Калленов, явно не питавшая ко мне симпатии, бесшумно подошла и села на освободившееся место. Я терялась в догадках, почему она захотела поговорить со мной, но ничего не могла придумать.
— Ты не возражаешь, если мы пару минут поговорим? — спросила она. — Я ведь тебя не разбудила? — Она посмотрела вначале на кровать, а потом перевела взгляд на диван.
— Нет, я не спала. Конечно, мы можем поговорить. — Я задумалась, услышала ли она, так же отчетливо, как и я, тревогу в моем голосе.
Она легонько засмеялась похожим на звон колокольчиков смехом:
— Он так редко оставляет тебя одну, — сказала она. — Я подумала, что мне не стоит упускать такой шанс.
Что такого она хотела мне сказать, чего не могла сказать при Эдварде? Мои руки нервно комкали край покрывала.
— Пожалуйста, не думай, что я лезу не в свое дело, — мягко сказала Розали, ее голос прозвучал почти умоляюще. Она сидела, положив руки на колени, и смотрела на них, пока говорила. — Знаю, что в прошлом я сильно ранила твои чувства, и мне бы не хотелось делать это снова.
— Не волнуйся об этом, Розали. Я в порядке. Что случилось?
Она снова засмеялась, на этот раз смущенно:
— Я собираюсь попытаться рассказать тебе, почему я считаю, что тебе следует оставаться человеком — почему бы я предпочла остаться человеком, если бы была на твоем месте.
— О!
Она улыбнулась в ответ на мой удивленный возглас и затем вздохнула.
— Эдвард тебе когда-нибудь говорил, какой ценой это достается? — спросила она, указывая на свое прекрасное бессмертное тело.
Неожиданно помрачнев, я медленно кивнула головой:
— Он сказал, что это практически то же самое, что случилось со мной в Порт Анжелесе, только рядом не будет никого, чтобы спасти меня. — Я вздрогнула, вспомнив об этом.
— Неужели, это, действительно, все, что он тебе рассказал? — спросила она.
— Да, — сказала я, дрогнувшим от смущения голосом. — А что, разве это не все?
Она подняла на меня глаза и улыбнулась; у нее было горькое и суровое, но все равно прекрасное выражение лица.
— Нет, это не все.
Я ждала, пока она смотрела в окно. Казалось, она пытается взять себя в руки.
— Хочешь узнать мою историю, Белла? В ней нет хэппиэнда — но у кого из нас он есть? Если бы у наших историй был счастливый конец, мы все лежали бы сейчас под могильными плитами.
Я кивнула, хотя тон ее голоса меня напугал.
Я жила в мире, сильно отличавшемся от твоего, Белла. Мой человеческий мир был намного проще. Был 1933 год. Мне было 18, я была красива. Моя жизнь была прекрасна.
Она уставилась на серебряные облака, и ее лицо приняло отрешенный вид.
— Мои родители были типичными представителями среднего класса. У моего отца была стабильная работа в банке, и, как я сейчас понимаю, он гордился тем, чего достиг, предпочитая считать свое процветание не случайной удачей, а наградой за талант и тяжелый труд. Тогда я принимала все это как должное; в нашем доме даже Великая Депрессия казалась лишь неприятным слухом. Конечно, я видела бедняков, тех кто не был так удачлив. Но мой отец заставил меня поверить, что причина их бедности была в них самих.
Вести хозяйство, содержать все в безупречном порядке, в том числе и меня с двумя младшими братьями — было обязанностью моей матери. По понятным причинам, я была ее любимицей и всегда стояла на первом месте. Тогда я не совсем понимала, хотя всегда смутно догадывалась, что мои родители не были полностью удовлетворены тем, что имели, несмотря на то, что их доходы были гораздо выше, чем у большинства других людей на тот момент. Им всегда хотелось большего. Их стремления носили социальный характер — ты можешь называть их классовыми карьеристами, стремящимися повысить свой социальный статус. Моя красота была для них подарком судьбы. В отличие от меня, они видели в этом гораздо больший потенциал.
Им многое не нравилось, но зато меня все вполне устраивало. Я была счастлива оттого, что могла быть самой собой, быть Розали Хейл. Мне льстило, что мужчины провожали меня взглядом, где бы я не находилась с тех пор, как мне исполнилось двенадцать. Я наслаждалась тем, что мои подруги с завистью вздыхали, прикасаясь к моим волосам. И радовалась, что моя мать гордилась мной, а отец любил покупать мне красивые платья.
Я знала, чего хочу от жизни, и не сомневалась, что получу именно то, на что рассчитывала. Я хотела быть любимой, быть обожаемой. Мечтала о пышной, утопающей в цветах свадьбе, чтобы все в городе видели, как отец ведет меня к алтарю, и думали, что нет на свете никого прекрасней. Восхищение было мне необходимо, как воздух, Белла. Я была глупой и поверхностной, но мне нравилась моя жизнь. — Она улыбнулась, забавляясь своей собственной оценкой.
— Влияние моих родителей не прошло для меня бесследно, подобно им, я тоже желала от жизни материальных ценностей. Я хотела большой дом с элегантной мебелью, и чтобы кто-то следил за порядком в нем, и современную кухню, в которой бы кто-то готовил. Как я уже сказала, я была поверхностной. Молодой и совершенно пустой. И я не видела причин, по которым я не могла бы получить всего этого.
— Но из всего вышеперечисленного несколько вещей были для меня особенно важными. А точнее — одна вещь. Моей самой близкой подругой была девушка по имени Вера. Она рано вышла замуж — ей было всего семнадцать. Ее мужем был человек, за которого мои родители никогда не позволили бы мне выйти замуж — он был плотником. Год спустя она родила сына, маленького красивого мальчика с ямочками на щеках и кудрявыми черными волосами. Тогда, впервые за всю свою жизнь я почувствовала настоящую зависть. — Она посмотрела на меня своими бездонными глазами.
— Тогда было совсем другое время. Несмотря на то, что мне было столько же лет, сколько тебе сейчас, я была полностью готова к этому. Мне очень хотелось иметь своего собственного малыша. Мне хотелось иметь собственный дом и мужа, который целовал бы меня, возвращаясь с работы — так же, как Веру целовал ее муж. Только в моем представлении мой дом выглядел несколько иначе …
Мне было трудно представить тот мир, который знала Розали. Для меня ее история звучала скорее, как сказка, нежели, как реальная история жизни. С легким шоком, я осознала, что этот ее мир был практически тем же, в котором, будучи человеком, родился и вырос Эдвард. Пока Розали сидела в молчании, я задумалась: «Кажется ли мой мир таким же непостижимым для него, каким для меня кажется мир Розали?».
Она вздохнула, а когда заговорила снова, ее голос изменился — из него исчезла тоска:
— В Рочестере была всего лишь одна семья, принадлежавшая к высшему свету, и по иронии судьбы носившая фамилию Кинг. Ройс Кинг владел банком, в котором работал мой отец, и практически всем остальным прибыльным бизнесом в городе. Вот как его сын, Ройс Кинг Второй, — ее рот искривился, когда она сквозь зубы произнесла его имя, — увидел меня впервые. Он собирался вступить во владение банком, и, поэтому, стал часто там появляться, изучая разные нюансы. Два дня спустя, моя мать очень кстати забыла дать отцу с собой на работу завтрак. Я помню свое смущение, когда она настояла, чтобы я надела свое белое платье из органзы и заколола волосы — и все это лишь для того, чтобы просто пройтись до банка. — Розалии горько усмехнулась.
— Я не обратила особого внимания на то, как пристально разглядывал меня Ройс. На меня всегда все смотрели. Но в тот вечер я получила первую розу. И с тех пор, каждый вечер, после наших свиданий он посылал мне по букету роз. Моя комната была постоянно наполнена ими. Когда я выходила из дома, мне казалось, что я даже пахну розами. Помимо всего прочего, Ройс был очень красив. У него были бледно-голубые глаза и белокурые волосы, чуть светлее моих. Однажды он сказал, что мои глаза похожи на фиалки, после чего эти цветы стали появляться вместе с розами, которые он мне посылал.
Мои родители были в восторге. Это было именно то, о чем они мечтали. А Ройс казался мне тем, о ком мечтала я. Сказочным принцем, появившимся, чтобы сделать меня своей принцессой. Все получалось так как я хотела, но пока это было еще не все, на что я рассчитывала. Я была знакома с ним меньше двух месяцев, а мы уже были помолвлены.
Мы не проводили много времени наедине друг с другом. Ройс говорил, что у него слишком много дел на работе, а когда мы бывали вместе, ему нравилось, чтобы на нас смотрели и видели, как он меня обнимает. Мне это тоже нравилось. Было много танцев, веселья, прелестных нарядов. Когда твоя фамилия Кинг, для тебя открыта каждая дверь, каждая красная дорожка расстелена, чтобы приветствовать тебя.
— Это была недолгая помолвка. Планы на нашу свадьбу были грандиозными. Казалось, сбываются все мои мечты. Я была абсолютно счастлива. Приходя к Вере, я больше не испытывала зависти. Я представляла себе свое светловолосое дитя, играющее на огромной лужайке в поместье Кингов, и мне становилось жаль ее.
Неожиданно Розали прервалась, плотно стиснув зубы. Это отвлекло меня от ее истории, и я поняла, что мы подошли к самой ужасной ее части. Как она и обещала, у этой истории не будет счастливого конца. Я подумала, а не потому ли в ней настолько больше горечи, чем у остальных, что ее человеческая жизнь оборвалась, когда она была на самой вершине своего счастья.
— В тот вечер я была у Веры, — прошептала Розали. Ее лицо было гладким, как мрамор, и таким же твердым. — Ее маленький Генри был действительно прелестным, особенно его улыбка с ямочками на щечках. Когда я уходила, Вера, держа на руках своего малыша, проводила меня до двери, а рядом, обнимая ее за талию, стоял ее муж. Он поцеловал ее украдкой в щеку, думая, что я не вижу. Это меня взволновало. Когда меня целовал Ройс, это было как-то по-другому — не так нежно… Я выбросила эти мысли из головы. Ройс был моим принцем. И однажды, я стану королевой.
В лунном свете было достаточно сложно разглядеть наверняка, но, по-моему, ее лицо цвета слоновой кости стало еще бледнее.
— На улице уже было совсем темно, и повсюду уже горели фонари. Я даже не думала, что уже так поздно, — сказала она и чуть слышно зашептала: — Было холодно. Слишком холодно для конца апреля. Свадьба должна была состояться всего лишь через неделю, и, спеша домой, я беспокоилась о погоде… — я так отчетливо до сих пор все это помню. Я помню каждый свой шаг. Поначалу… я часто возвращалась к событиям той ночи, прокручивая в памяти каждую деталь. Тогда я не могла больше думать ни о чем другом. Вот почему именно это воспоминание так хорошо сохранилось в моей памяти, тогда как другие, более приятные воспоминания моей жизни бесследно исчезли.
Она вздохнула и снова зашептала:
— Да, я беспокоилась о погоде… мне не хотелось переносить свадьбу в дом… Я была всего в нескольких кварталах от дома, когда услышала их. Компанию слишком громко смеявшихся мужчин под разбитым фонарем. Пьяных. Я пожалела, что не попросила отца встретить и проводить меня до дома, но путь был таким коротким, что это показалось мне глупым. И затем он произнес мое имя.
— Роуз! — закричал он, а остальные тупо заржали.
Сперва, я не заметила, что эти пьянчуги были слишком хорошо одеты. Это был Ройс и несколько его друзей, таких же сынков богатеньких папочек, как и он сам.
— Это моя Роуз, — орал Ройс, смеясь вместе с ними, как дурак, — Ты припозднилась. Мы замерзли, ты заставила нас долго ждать.
— Я никогда не видела его пьяным. Так, несколько тостов на вечеринках и все. Он говорил, что не любит шампанское. Я и понятия не имела, что он предпочитает кое — что покрепче.
У него появился новый друг, приехавший из Атланты, он был другом какого-то из его друзей.
— Что я тебе говорил, Джон, — крикнул Ройс, хватая меня за руку и притягивая ближе, — разве она не прекрасней, чем все эти твои красотки в Джорджии?
— Мужчина, которого звали Джоном, был загорелым брюнетом. Он оглядел меня с ног до головы, как будто я была лошадью, которую он собирается покупать.
— Трудно сказать, — медленно произнес он, — Она одета. — Они засмеялись, все, включая Ройса. Вдруг, он сорвал жакет с моих плеч, кстати, это был его подарок, оторвав при этом медные пуговицы, и они рассыпались по тротуару.
— Покажи им, какая ты, Роуз! — засмеялся он и сорвал с моей головы шляпку. Заколки, которыми была приколота шляпка, вырвали несколько прядей моих волос, и я вскрикнула от боли. Похоже, им это понравилось… звук моей боли …
Розали вдруг посмотрела на меня так, будто забыла о моем существовании. Я была уверена, что мое лицо выглядело не менее белым, чем ее собственное. Если только не зеленым.
— Я не хочу заставлять тебя слушать остальное, — тихо сказала она. — Они оставили меня на улице, и, уходя, продолжали смеяться. Они думали, что я умерла. Они подшучивали над Ройсом, что ему придется искать новую невесту. А он засмеялся и сказал, что сначала ему придется научиться быть сдержанным.
— Я лежала и ждала смерти. Было холодно. Но во мне было столько боли, что я даже удивилась, что холод все еще имеет для меня значение. Пошел снег, а я все думала, почему я не умираю. Я с нетерпением ждала смерти, чтобы прекратить эту боль. Но это продолжалось так долго…
— Затем меня нашел Карлайл. Он учуял запах крови и пришел на разведку. Я помню, что во мне возникло неясное раздражение, когда он возился со мной, пытаясь спасти мою жизнь. Мне никогда не нравились ни доктор Каллен, ни его жена, ни ее брат, коим тогда притворялся Эдвард. Меня огорчало, что все они были красивее меня, особенно мужчины. Но они были не нашего круга, поэтому я видела их всего лишь несколько раз.
— Когда он поднял меня с земли и побежал, я думала, что умерла, потому что бешеная скорость, с которой он несся, вызывала у меня ощущение полета. Я помню, как боялась, что боль больше никогда не прекратится…
— Затем я оказалась в теплой ярко освещенной комнате. И теряя сознание, я была благодарна за то, что боль начала утихать. Но вдруг, в меня вонзилось что-то острое, в мое горло, запястья, лодыжки. Я в шоке закричала, решив, что он подобрал меня, чтобы причинить еще больше боли. А затем мое тело запылало в огне, и мне стало на все наплевать. Я умоляла его убить меня. А когда в дом вернулись Эсме и Эдвард, я и их стала молить о смерти. Карлайл сел рядом со мной, взял мою руку и, сказав, что очень сожалеет, пообещал, что это скоро закончится. Он все мне рассказал, и иногда я даже его слушала. Он рассказал мне о том, кто он такой и кем стала я. Но я ему не поверила. Он извинялся передо мной каждый раз, когда я кричала. Эдвард был недоволен. Помню, что в те редкие моменты, когда я прекращала кричать, я слышала, как они меня обсуждают:
— О чем ты думал, Карлайл? — спросил Эдвард. — Розали Хейл? — она в точности сымитировала раздраженный голос Эдварда.
— Мне не понравилось, то, каким тоном он произнес мое имя, как будто со мной было что-то не так.
— Я просто не мог позволить ей умереть, — тихо сказал Карлайл. — Это было слишком… слишком ужасно.
— Я знаю, — ответил Эдвард, и мне показалось, что в его голосе прозвучало раздражение. Меня это сильно разозлило. Я еще не знала тогда, что он мог видеть все, что видел Карлайл.
— Она была в таком ужасном состоянии. Я не мог ее бросить, — шепотом повторил он.
— Конечно, ты не мог, — согласилась Эсме.
— Люди постоянно умирают, — суровым голосом напомнил ему Эдвард. — Не кажется ли тебе, что она немного узнаваема? Кинги развернут бурную деятельность и, чтобы отвести от себя подозрения, начнут широкомасштабный поиск, — прорычал он.
— Меня порадовал тот факт, что им, кажется, было известно, что виновником случившегося был Ройс. Я пока еще не знала, что все уже почти закончилось, что я могу сконцентрироваться на их разговоре только потому, что становлюсь сильнее. Боль стала отступать, начиная с кончиков моих пальцев.
— Что мы будем с ней делать? — с отвращением спросил Эдвард или, может, мне только показалось, что он так сказал.
Карлайл вздохнул:
— Это ей решать. Может, она захочет пойти своей дорогой.
Возможно, я бы сразу поверила в то, что он мне рассказал, если бы его слова не напугали меня так сильно. Я знала, что моя жизнь закончилась, и нет возврата назад. Я не могла свыкнуться с мыслью, что осталась одна.
Как только боль полностью отступила, они снова объяснили мне, кем я стала. На этот раз я поверила. Я чувствовала жажду, твердую кожу, и, наконец, я увидела свои сияющие красные глаза.
— Поскольку я изначально была пустышкой, то в первое время, видя свое отражение в зеркале, я чувствовала облегчение. Не считая глаз, я была самым прекрасным существом, которое когда-либо видела, — она засмеялась над собой, — Прошло какое-то время прежде, чем я стала винить свою красоту в том, что со мной произошло, и видеть в ней свое проклятие. Мне бы хотелось быть… ну, не совсем уродиной, но обычной. Как Вера. Тогда бы я вышла замуж за того, кто любил бы меня, и смогла бы иметь хорошеньких детишек. Вот, чего мне действительно всегда хотелось. И я до сих пор считаю, что не просила тогда слишком многого для себя.
Она снова на какое-то время погрузилась в свои мысли, и я задумалась, не забыла ли она о моем существовании снова. Но затем она неожиданно улыбнулась, всем своим видом излучая торжество
— Ты ведь знаешь о моем достижении, о том, что я почти так же чиста, как Карлайл, — сказала она мне. — Чище, чем Эсме. И в тысячи раз чище Эдварда. Я никогда не пробовала человеческой крови, — гордо заявила она.
Она поняла, что я заинтересовалась, услышав в ее заявлении одно маленькое уточнение — «почти».
— Я действительно убила пятерых человек, — сказала она довольным тоном, — Если, конечно, их можно назвать людьми. Но я действовала очень аккуратно, чтобы не пролить ни капли их крови, так как знала, что не смогу устоять, а мысль о том, чтобы иметь в себе хотя бы маленькую, принадлежащую им частичку, была мне отвратительна.
— Ройса я оставила напоследок. Я надеялась, что, услышав о смерти своих друзей, он поймет, что его ожидает. Я рассчитывала на то, что страх сделает его конец еще ужасней. Думаю, это сработало. Когда я пришла за ним, он, охраняемый вооруженными людьми, прятался в комнате без окон за дверью, такой же толстой, как стены в банке. Упс — убийств было семь, — исправила себя она, — Я забыла про охрану. Но на это мне потребовалась лишь секунда.
— В моих действиях было слишком много театральности. По правде говоря, это было ребячеством. Я одела свадебное платье, которое украла по этому случаю. Увидев меня, он закричал. Той ночью он много кричал. Это было хорошей идеей — оставить его напоследок, к тому моменту мне уже было легче себя контролировать, и я могла убивать его так медленно, как только пожелаю…
Она запнулась на полуслове, и взглянула на меня:
— Прости, — сказала она виноватым голосом — Я пугаю тебя, да?
— Я в порядке, — солгала я.
— Я увлеклась.
— Не волнуйся.
— Я удивлена, что Эдвард так мало рассказал тебе об этом.
— Он не любит рассказывать чужие истории. Ему кажется, что это, в некотором смысле, предательство, ведь он слышит больше, чем ему следует знать.
Она улыбнулась, качая головой:
— Пожалуй, я должна ему больше доверять. Ведь он действительно так благороден, неправда ли?
— Думаю да.
— Должна признаться, — вздохнула она, — Я была к тебе не справедлива, Белла. Он не говорил тебе, почему? Или для него это тоже слишком личное?
— Он сказал, это из-за того, что я — человек. Что тебе трудно смириться с тем, что о вас знает кто-то посторонний.
Меня перебил мелодичный смех Розали:
— Теперь я действительно чувствую себя виноватой. Он был намного добрее ко мне, чем я того заслуживаю.
Мне показалось, что ее смеющееся лицо стало выглядеть намного теплее, будто смеясь, она сбросила ту непробиваемую холодную броню, которую никогда не снимала в моем присутствии раньше.
— Какой же он врунишка, — снова засмеялась она.
— Он мне соврал? — негодующе спросила я.
— Ну, может это слишком громко сказано. Он просто не все тебе рассказал. То, что он тебе сказал — правда, хотя на данный момент это звучит более правдиво, чем было раньше. Однако, в то же время… — она нервно усмехнулась, — В этом стыдно признаться. Понимаешь, поначалу, это в основном, была ревность чистой воды, потому, что он хотел тебя, а не меня.
Ее слова подняли во мне волну ужаса. Сидя здесь в лунном сиянии, она была самым прекрасным из всего, что я могла когда-либо представить. Я не могла соперничать с ней.
— Но ты же любишь Эммета… — пробормотала я.
Развеселившись, она покачала головой:
— Нет, я вовсе не хочу Эдварда в этом смысле, Белла. И никогда не хотела — я люблю его как брата, но я раздражала его с того самого момента, как в первый раз услышала его голос. Все-таки, ты должна меня понять…. Я так привыкла к тому, что люди желали меня. А Эдвард ни на йоту мной не заинтересовался. Это разочаровывало меня, и даже поначалу обижало. Но он никогда никому не выказывал своих предпочтений, поэтому расстраивалась я не долго. Даже когда мы впервые встретились с кланом Тани в Денали, в котором были только женщины, Эдвард так и не обратил ни на одну из них своего внимания! А потом он встретил тебя, — она смущенно посмотрела на меня.
Я была не слишком внимательна, и, думая об Эдварде, Тане, и всех тех женщинах, я непроизвольно сжала свои губы.
— Я вовсе не к тому, что ты не симпатичная, Белла, — сказала она, неправильно истолковав мое выражение, — Просто тогда это означало, что тебя он находит более привлекательной, чем меня. Я слишком тщеславна.
— Но ты сказала, «поначалу». Значит, это тебя больше… не беспокоит, да? Я имею в виду, мы же обе знаем, что ты самая красивая женщина на планете.
Я усмехнулась, сказав то, что итак было очевидно. Как странно, что Розали нужны подтверждения этому.
Розали тоже засмеялась:
— Спасибо, Белла. И да, меня это больше не беспокоит. Эдвард всегда был немного странным, — она рассмеялась снова.
— Но я тебе все еще не нравлюсь, — прошептала я.
Ее улыбка померкла:
— Прости меня за это.
Какое-то время мы сидели в полной тишине, и, похоже, она не собиралась продолжать.
— Не могла бы ты мне сказать почему? Неужели я сделала что-то такое…? — может, она злилась на меня за то, что я в который раз, снова и снова подвергаю ее семью — ее Эммета опасности? Сначала, Джеймс, а теперь Виктория…
— Нет, ты ничего не сделала, — пробормотала она. — Пока еще.
Я ошеломленно уставилась на нее.
— Разве ты не видишь, Белла? — неожиданно ее голос зазвучал более страстно, чем когда она рассказывала свою печальную историю, — У тебя уже все есть. У тебя есть целая жизнь впереди — все, чего я так хотела. И ты собираешься бросить все это. Разве ты не видишь, что я готова на все, чтобы быть тобой? У тебя есть выбор, которого у меня не было, и ты собираешься совершить большую ошибку!
Я отпрянула от ее гневного лица. Сообразив, что от изумления у меня отвисла челюсть, я торопливо закрыла рот, возвращая ее в исходное положение.
Она долго смотрела на меня, и я видела, как ярость в ее глазах постепенно угасла. Вдруг она смутилась:
— Я была уверена, что смогу сделать это спокойно, — Она покачала головой, смущенная охватившей ее волной эмоций. — Просто сейчас это оказалось гораздо сложнее, чем тогда, когда не было ничего, кроме тщеславия.
Она молча уставилась на луну. Прошло несколько минут прежде, чем я набралась храбрости нарушить ее размышления:
— Ты станешь ко мне лучше относиться, если я решу остаться человеком?
Она повернулась ко мне, и ее губы дрогнули в слабом намеке на улыбку:
— Возможно.
— И все же, в твоей истории есть, своего рода, счастливый конец, — напомнила я ей, — У тебя есть Эммет.
— Я получила только половину, — усмехнулась она. — Ты знаешь, что я спасла его от медведя, который напал на него, и принесла домой к Карлайлу. Но ты хоть представляешь, почему я не допустила, чтобы медведь задрал его?
Я потрясла головой.
— Черные кудри, ямочки, которые были видны, даже когда он кривился от боли, странная невинность, которой, казалось, не место на мужском лице — он напомнил мне маленького Генри, сына Веры. Я не хотела, чтобы он умирал. Несмотря на то, что я ненавидела эту жизнь, я была достаточно эгоистична для того, чтобы попросить Карлайла изменить его для меня. Мне повезло больше, чем я того заслуживаю. Эммет — это все, о чем бы я просила, если бы знала себя настолько хорошо, чтобы понять, о чем нужно просить. Он именно тот, кто мне нужен. И, как ни странно, я ему тоже нужна. Эта часть моих желаний исполнилась даже лучше, чем я надеялась. Но больше никогда никого не будет, кроме нас двоих. И я никогда не буду сидеть вместе с ним, таким же седоволосым, как и я, где-нибудь на крылечке, окруженная внуками.
Теперь ее улыбка стала доброй:
— Для тебя это звучит немного странно, да? С одной стороны, ты, в некотором смысле, более опытная, чем была я в свои восемнадцать лет. Но с другой стороны… есть вещи, о которых ты еще серьезно даже не задумывалась. Ты еще слишком молода, чтобы знать, чего захочешь через десять, пятнадцать лет — и слишком молода, чтобы отказаться от всего того, о чем даже не имеешь представления. Не будь опрометчивой в своих поступках, Белла, ведь речь идет о вечности. — Она похлопала меня по голове, но в ее жесте не было ни капли снисходительности.
Я вздохнула.
— Просто подумай об этом, хотя бы немного. Единожды все изменив, ты уже ничего не сможешь вернуть назад. Эсме обходится тем, что заменяет нам… Элис не помнит ничего из своей прошлой жизни, потому и не тоскует по ней. … Но ты будешь помнить. Слишком от много придется отказаться.
«Но взамен я получу намного больше», — подумала я, но не произнесла вслух.
— Спасибо, Розали. Рада, что поняла… узнала тебя получше.
— Прости, за то, что была таким монстром, — улыбнулась она. — С этого момента буду стараться вести себя лучше.
Я тоже ей улыбнулась.
Нас пока еще нельзя было назвать подругами, но я была уверена, что она уже не будет так сильно меня ненавидеть.
— А теперь я, наконец-то, дам тебе поспать. — Она бросила взгляд на кровать, и ее губы дрогнули. — Я знаю, ты расстроена из-за того, что он держит тебя взаперти, но не ругай его слишком сильно, когда он вернется. Он любит тебя больше, чем ты можешь себе представить. Его ужасает то, что приходится быть вдали от тебя. — Она тихо встала и подошла к двери. — Спокойной ночи, Белла, — прошептала она, затворяя за собой дверь.
— Спокойной ночи, Розали, — секунду спустя, пробормотала я.
После всего этого я еще долго не могла уснуть.
А когда я все же уснула, мне приснился кошмар. Под падающими хлопьями снега я ползла по темным, холодным камням незнакомой улицы, оставляя за собой кровавый след. И темный ангел в длинном белом одеянии смотрел на меня обиженными глазами.
На следующее утро, когда Элис везла меня в школу, я сидела и сердито смотрела в окно. Я чувствовала себя совершенно не выспавшейся, и то, что мне приходится сидеть в заточении, раздражало меня все сильнее.
— Сегодня мы поедем в Олимпию или куда-нибудь еще, — пообещала она. — Будет весело, да?
— Почему бы тебе просто не запереть меня в подвале? — предложила я, — И перестать пытаться подсластить пилюлю.
Элис нахмурилась:
— Он заберет «Порше» назад. У меня плохо получается. Предполагалось, что тебе будет весело.
— Это не твоя вина, — пробормотала я, не в силах поверить, что сама испытываю чувство вины. — Увидимся за ланчем.
Я потащилась на английский. Без Эдварда день обещал быть невыносимым. Весь первый урок я просидела в скверном настроении, прекрасно понимая, что от этого ничего не изменится.
Когда прозвенел звонок, я поднялась без особого энтузиазма. У выхода из класса, придерживая для меня открытую дверь, стоял Майк.
— Эдвард в походе на выходных? — по-дружески спросил он, когда мы вышли под моросящий дождь.
— Ага.
— Хочешь чем-нибудь заняться вечером?
Как он может до сих пор продолжать надеяться?
— Не могу. У меня запланирована пижамная вечеринка, — проворчала я. Он бросил на меня странный взгляд, словно пытаясь понять причину подобного настроения.
— С кем ты …
Вопрос Майка был прерван громким, нарастающим ревом, доносящимся со стоянки за нами. Все вокруг оглянулись, в недоумении наблюдая, как шумный черный мотоцикл, с громким визгом тормознул, останавливаясь у края тротуара.
Джейкоб энергично замахал мне рукой:
— Беги, Белла! — заорал он, перекрикивая ревущий мотор.
Я застыла на месте, прежде чем поняла, что происходит.
Я быстро посмотрела на Майка, понимая, что у меня есть только одна секунда.
Как далеко может зайти Элис в попытке удержать меня у всех на глазах?
— Мне стало плохо, и я ушла домой, хорошо? — сказала я Майку дрожащим от внезапного возбуждения голосом.
— Хорошо, — пробормотал он.
Я чмокнула Майка в щеку.
— Спасибо, Майк. Я твоя должница! — крикнула я, убегая.
Джейкоб улыбнулся и прибавил газу. Я запрыгнула на сидение позади него и крепко обняла его за талию.
Оглянувшись, я мельком увидела застывшую у кафетерия Элис, в ее глазах горела ярость, зубы оскалены.
Я бросила на нее умоляющий взгляд.
Затем мы помчались так быстро, что мой желудок оказался где-то позади меня.
— Держись крепче, — крикнул Джейкоб.
Когда мы неслись по трассе, я спрятала лицо, уткнувшись ему в спину. Я знала, что как только мы пересечем Квиллетскую границу, он сбросит скорость. Мне просто нужно было этого дождаться. Я молча молилась, чтобы Элис не последовала за нами, и чтобы меня не увидел Чарли…
Как только мотоцикл сбавил скорость, я сразу поняла, что мы, наконец, достигли безопасного места. Джейкоб расхохотался, и я открыла глаза.
— Мы сделали это! — крикнул он. — Не плохо для побега из тюрьмы, а?
— Да уж, Джейк.
Я вспомнил, как ты говорила, что ясновидящая пиявка не может предвидеть моих действий. Я рад, что ты об этом не подумала — тогда бы она не пустила тебя в школу.
— Все потому, что на это я и не рассчитывала.
Он победно рассмеялся:
— Чем ты хочешь сегодня заняться?
— Всем! — улыбнулась я. — Здорово быть свободной!

Стефани Майер
Затмение

Сумерки – 3



Моему мужу, Панчо, за твое терпение, любовь, дружбу, юмор, и готовность питаться вне дома. И также моим детям, Гейбу, Сету, и Эли, за то, что позволяют мне, испытывать такую любовь, за которую люди легко согласятся отдать жизнь.

Огонь и лед.
Одни твердят, что сгинет мир в огне,
Другие — что во льду;
И миру — часто думается мне —
Погибнуть надо именно в огне.
Но если землю смерть двукратно ждёт,
То без труда я ненависть найду
И так скажу: пусть всё разрушит лёд;
Он, с пламенем в ряду,
Отлично подойдёт.
Роберт Фрост.

Предисловие

Все наши попытки и отговорки были напрасны.
С замиранием сердца, я наблюдала, как он готовится защищать меня. Он был сконцентрирован и напряжен до предела, что не оставляло мне ни малейшего повода для сомнений, хотя они численно и превосходили нас. Я знала, что мы не могли рассчитывать на какую-либо помощь со стороны его семьи, которая в этот момент сражалась за свои жизни так же, как ему предстояло сразиться за наши.
Узнаю ли я когда-нибудь, чем закончилась та, другая битва? Узнаю ли, кто победил, а кто проиграл? Смогу ли я дожить до этого?
Мои шансы были ничтожно малы.
Черные глаза, наполненные безумной жаждой моей смерти, следили за каждым его движением, в ожидании того момента, когда мой защитник утратит бдительность. Именно в этот момент я и умру.
Где-то, далеко, далеко в холодном лесу, выл волк.

Глава 1
Ультиматум


Белла,
Я не знаю, зачем ты заставляешь Чарли передавать все эти записки Билли, как будто мы с тобой во втором классе, если бы я захотел поговорить с тобой, я бы ответил на
Ты сделала выбор, ясно? Ты не можешь получить и то и другое одновременно, когда
Какую часть из «смертельных врагов» тебе сложнее
Слушай, я знаю, что был придурком, но другого выхода у меня нет
Мы не можем быть друзьями, если ты все свое время проводишь с этим куском
Мне становится только хуже, когда я слишком много думаю о тебе, поэтому, не пиши мне больше
Да, я тоже скучаю по тебе. Очень. Но это ничего не меняет. Прости.
Джейкоб.

Я пробежала пальцами по записке, чувствуя вмятины там, где он так сильно надавил ручкой на бумагу, что та чуть не порвалась. Я могла представить себе его, пишущего это небрежное злое письмо своим неровным почерком, зачеркивая строчку за строчкой, когда слова складывались не так, как ему хотелось, возможно, даже сломавшего ручку своей слишком большой рукой — это бы объяснило происхождение чернильных пятен на бумаге. Я представила, как он отчаянно наморщил лоб и нахмурил брови. Будь я там, то, возможно, не смогла бы удержаться от смеха. «Смотри не заработай кровоизлияние в мозг, Джейкоб, — сказала бы я ему, — «Давай, выкладывай, что там у тебя».
Но только не сейчас. Смех был последним, что бы я стала делать сейчас, в который раз перечитывая письмо, которое, кажется, я уже выучила наизусть. Его ответ на мою молящую записку, которую Чарли передал Билли, а он, в свою очередь, Джейку, будто мы были второклассниками, как он точно подметил, не был для меня неожиданным. Я догадывалась о содержании этого письма, еще до того, как распечатала его.
Если что и было неожиданным, так это то, насколько каждая перечеркнутая им строка ранила меня — как будто слова в его письме были острыми, словно лезвия. Даже хуже, за каждым из его жестоких слов скрывалась огромная боль, боль Джейкоба, ранящая меня сильнее, чем моя собственная.
Пока я обдумывала все это, из кухни начал доноситься запах, который ни с чем не перепутаешь — запах горелого. Наверно, в каком-нибудь другом доме тот факт, что на кухне готовит кто-то, кроме меня, не мог бы послужить поводом для паники, но только не в моем. Засунув измятое письмо в задний карман, я со скоростью звука понеслась вниз, перескакивая через ступеньки. Миска с соусом для спагетти, поставленная Чарли в микроволновку, только начала вращаться, когда я пулей влетела и вытащила ее.
— Что я сделал не так? — требовательным голосом поинтересовался Чарли.
— Для начала, нужно было снять крышку, пап. Металлическую посуду нельзя ставить в микроволновку. Продолжая говорить, я быстро сняла крышку, отлила половину соуса в тарелку и, поставила ее обратно в печку, установив нужное время, нажала на старт, после чего убрала оставшийся соус в холодильник.
Чарли, поджав губы, наблюдал за моими манипуляциями, — правильно ли я приготовил спагетти?
Я посмотрела на готовящееся блюдо — источник той вони, что привел меня сюда.
— Если попробовать помешать, то, наверно, их еще можно будет спасти, — сказала я мягко. Я нашла ложку и попробовала расковырять слипшиеся в комок макароны, приставшие ко дну кастрюли.
Чарли вздохнул.
— Ну и что все это значит? — спросила я.
Он сложил руки на груди и уставился на ливень за окном.
— Не понимаю, о чем ты, — пробурчал он.
Я была заинтригована. Чарли готовит? И что за сердитый вид? Ведь Эдварда еще пока не было. Обычно папа вел себя так, только когда появлялся мой бойфренд, чтобы всем своим видом показать то, что ему здесь не рады. Все его усилия были в общем-то напрасны, ведь Эдвард прекрасно знал его мысли и без этого шоу.
Слово «бойфренд» заставило меня напряженно прикусить изнутри свои щеки, пока я пыталась разлепить спагетти. Это слово было абсолютно неправильным. Я нуждалась в чем-то более выразительном для определения нашей связи… Но слова, типа «судьба» или «рок» не очень-то подходят для частого упоминания в повседневных разговорах.
У Эдварда для меня было свое определение, и это слово являлось источником напряжения, испытываемого мной и заставлявшего меня сжимать зубы, каждый раз, когда я думала об этом.
Невеста. Тьфу. При одной только мысли об этом, меня пробирала дрожь.
— Я что-то пропустила? С каких это пор ты готовишь ужин? — спросила я у Чарли.
Отлипшие от дна кастрюли спагетти подпрыгнули в кипящей воде.
— Или, вернее, я хотела сказать, пытаешься готовить? — уточнила я.
Чарли пожал плечами.
— Нет такого закона, который запрещает мне готовить в моем собственном доме.
— Тебе виднее, — с усмешкой сказала я, глядя на значок, прикрепленный к его кожаной куртке.
— Ха. Вот именно.
Он снял куртку, как будто мой взгляд напомнил ему, что он все еще в ней, и повесил на вешалку. Его кобура с пистолетом лежала на своем месте, поскольку необходимости носить ее постоянно не было вот уже несколько недель. Больше не происходило загадочных исчезновений, способных потревожить жизнь Форкса, маленького городка в штате Вашингтон. Никто больше не видел гигантских волков в вечно-дождливом лесу.
Я молча помешивала спагетти, надеясь, что Чарли все же решится поговорить со мной о том, что беспокоило его в последнее время. Моего отца трудно назвать разговорчивым, и его попытка организовать совместный обед со мной, указывала на то, что ему есть, что мне сказать.
По привычке я посмотрела на часы — это именно то, что я обычно делаю каждые несколько минут в это время. Оставалось уже меньше получаса.
Послеобеденное время было самой тяжелой частью моего дня. С того самого момента, как мой бывший лучший друг (и оборотень), Джейкоб Блейк выложил всю правду о моем тайном увлечении ездой на мотоцикле, тем самым, предав меня, лишь для того, чтобы меня заперли, и я не могла больше беспрепятственно встречаться со своим бойфрендом (и вампиром) Эдвардом Каленом.
Теперь Эдварду было позволено видеться со мной только с 7 до 9.30 вечера, и только на территории моего дома под вечно раздраженным, пристальным взглядом Чарли.
Это был ужесточенный вариант моего предыдущего наказания, которое я действительно заслужила, прыгнув с утеса в воду, а затем без объяснений исчезнув на три дня.
Конечно, мы виделись с Эдвардом в школе, потому что Чарли ничего не мог с этим сделать. И, конечно же, Эдвард почти каждую ночь проводил в моей комнате, но об этом уж Чарли точно не догадывался. Способность Эдварда проникать в дом легко и тихо через мое окно на втором этаже, была почти так же незаменима, как и его способность читать мысли Чарли.
И хотя Эдварда не было со мной рядом только после обеда, этого было достаточно, чтобы заставить меня чувствовать себя неспокойно, и как назло время еле тянулось. Однако, до сих пор я безропотно терпела свое наказание, ведь, с одной стороны, я знала, что заслужила это, а с другой стороны, мне не хотелось травмировать папу, сбегая сейчас. Ведь в скором будущем у меня будет более веское основание для побега, то, о котором Чарли не узнает.
Папа с ворчанием сел за стол и развернул влажную газету. В течение нескольких последующих секунд, он недовольно цокал языком.
— Я не понимаю, папа, зачем ты читаешь все эти новости. Они ведь только выводят тебя из себя.
Он проигнорировал меня, ворча прямо в газету. — Вот почему, каждый хочет жить в маленьком городке! Смешно.
— Чем на этот раз тебе не угодили большие города?
— Сиэтл претендует на звание столицы убийств. Пять нераскрытых убийств за последние две недели. Можешь ли ты представить себе подобную жизнь?
— Я думаю, что в Финиксе список убийств гораздо длиннее, папа. Я так уже жила, — и никогда не была ближе к тому, чтобы стать жертвой, чем после перезда в маленький безопасный городок. Более того, я была на очереди сразу в несколько подобных списков … Ложка дрогнула в моей руке, отчего вода в кастрюле пошла рябью.
— Ты меня не переубедишь, — сказал Чарли.
Я отчаялась спасти обед и занялась сервировкой. Пришлось использовать нож для разделывания мяса, чтобы разделить спагетти на порции для себя и Чарли, в то время, как он наблюдал за мной с робким выражением лица. Чарли полил свою порцию соусом и перемешал. Я без особого энтузиазма последовала его примеру. Какое-то время мы ели в тишине. Чарли до сих пор просматривал новости; поэтому я взяла свою изрядно потрепанную копию «Грозового перевала», и, открыв ее в том месте, где этим утром за завтраком закончила читать, попыталась окунуться в Англию прошлого века, ожидая когда он наконец заговорит.
Я как раз успела добраться до той части, где возвращается Хитклифф, когда Чарли откашлялся и кинул газету на пол.
— Ты права, — сказал Чарли. — У меня была причина, чтобы затеять это. Он взмахнул липкой вилкой. — Я хотел поговорить с тобой.
Я отложила книгу в сторону; возникло ощущение, что комната сжалась до размеров стола. — Ты мог бы просто спросить.
Он кивнул, его брови сошлись на переносице. — Да. Я учту это в следующий раз. Я подумал, что если приготовлю для тебя ужин, то это немного смягчит тебя.
Я улыбнулась. — Это сработало. Твои кулинарные таланты сделали меня мягкой, как зефир. Что тебе нужно, пап?
— Что ж, это по поводу Джейкоба.
Я почувствовала, как напряглось мое лицо. — А что с ним? — спросила я сквозь сжатые губы.
— Полегче, Белз. Я знаю, что ты все еще расстроена из-за того, что он выдал тебя, но он поступил правильно. Это было ответственно с его стороны.
— Ответственно, — повторила я, закатывая глаза. — Хорошо. Так что там с Джейкобом?
Я мысленно повторила свой небрежный, почти тривиальный вопрос: «Что с Джейкобом? Что я собиралась с этим делать? Мой бывший лучший друг, который стал теперь… кем? Моим врагом?». Я вся сжалась.
Лицо Чарли внезапно стало обеспокоенным. — Не злись на меня, ладно?
— Злиться?
— Ну, это и насчет Эдварда тоже.
Мои глаза сузились.
Голос Чарли стал более грубым. — Я позволил ему приходить сюда, не так ли?
— Так, — допустила я. — На короткое время. Конечно, ты мог бы позволить и мне выходить из дома время от времени, — в шутку продолжила я. Я знала, что до конца учебного года я под домашним арестом. — В последнее время я вела себя хорошо.
— Что ж, это то к чему я веду… И Чарли неожиданно усмехнулся, сверкнув глазами; на секунду он стал на двадцать лет моложе.
Я увидела мимолетный проблеск надежды в этой его улыбке, однако все же медленно проговорила — Я смущена, пап. Мы говорим о Джейкобе, об Эдварде или о моём домашнем аресте?
Он опять усмехнулся. — Можно сказать, обо всём вместе.
— И как все это связано между собой? — осторожно спросила я.
— Ладно, — вздохнул он, поднимая руки, будто сдаваясь. — Я думаю, ты заслуживаешь поощрения за хорошее поведение. Для подростка ты на удивление, не плаксивая.
Мои брови поднялись вверх от удивления так же, как, впрочем, и мой голос. — Серьезно? Я свободна?
С чего бы это? Я была уверена, что пробуду под домашним арестом до самого отъезда. Да и Эдвард ничего такого не слышал в мыслях Чарли… Чарли поднял палец. — Условно.
Энтузиазм мигом исчез. — Фантастически, — простонала я.
— Белла, это больше просьба, чем требование, понятно? Ты свободна. Но я надеюсь, что ты используешь эту свободу… с умом.
— Что это значит?
Он снова вздохнул. — Я знаю, что ты предпочитаешь проводить все свое время с Эдвардом.
— Я также провожу время с Элис, — заметила я. У сестры Эдварда не было никаких установленных часов для посещения; она могла приходить и уходить, когда захочет. Чарли был, словно пластилин в ее умелых руках.
— Это правда, — сказал он. — Но у тебя есть и другие друзья помимо Калленов, Белла. По крайней мере были.
Мы долго смотрели друг на друга.
— Когда ты в последний раз разговаривала с Анжелой Вебер? — бросил он мне.
— В пятницу за ланчем, — немедленно ответила я.
До возвращения Эдварда мои школьные друзья разделились на две группы. Мне нравилось думать об этих группах, как о хорошей и плохой. Так же использовалась и такая формулировка, как «наша» и «их». Хорошими ребятами были Анжела, ее постоянный парень, Бен Ченей и Майк Ньютон; эти трое очень великодушно простили меня за то время после ухода Эдварда, когда я была не в себе. Лорен Мэлори была лидером плохой группировки, и все остальные, включая мою первую в Форксе подругу Джессику Стэнли, казалось, соглашались с ее анти-Белловской программой.
После возвращения Эдварда граница, разделяющая обе стороны, стала еще более заметной.
Возвращение Эдварда стоило мне дружбы Майка Ньютона, но Анжела была непоколебимо лояльна, и Бен следовал ее примеру. Несмотря на естественную антипатию, которую Калены вызывали у большинства людей, Анжела покорно сидела рядом с Элис каждый день за ланчем. После нескольких недель, проведенных в ее компании, казалось, что Анжеле там даже стало комфортно. Трудно было не попасть под очарование Каленов, пообщавшись с ними хоть однажды.
— Вне школы? — спросил Чарли, снова привлекая мое внимание.
— Я не виделась ни с кем вне школы, папа. Я была в заключении, помнишь? И у Анжелы тоже есть бойфренд. Она всегда с Беном. Если я действительно свободна, — добавила я полным скептицизма голосом, — возможно, мы могли бы встречаться парами.
— Хорошо. Но тогда… — он колебался. — Вы с Джейком имели обыкновение гулять вместе, а теперь — …
Я прервала его.
— Ты можешь, наконец, перейти к сути, папа? Каково твое условие — точнее?
— Я не думаю, что ты должна забросить всех своих друзей из-за своего бойфренда, Белла, — сказал он строгим голосом. — Это не хорошо, и я думаю, что твоя жизнь стала бы более уравновешенной, если бы ты впустила в нее и других людей тоже. То, что произошло в прошлом сентябре…
Я вздрогнула.
— Ладно, — сказал он, защищаясь. — Если бы тогда у тебя, помимо Эдварда Калена была и другая, своя жизнь, то, возможно, все было бы не так ужасно, как то, что с тобой случилось.
— Все было бы точно также, — пробормотала я.
— Может быть, а может, и нет.
— В чём суть? — напомнила я ему.
— Используй свою новую свободу, чтобы встречаться и с другими своими друзьями тоже. Постарайся сбалансировать это.
Я медленно кивнула головой. — Баланс это хорошо. Записывать ли мне встречи с друзьями на определённое время?
Он скорчил недовольную гримасу, но тряхнул головой. — Я не хочу ничего усложнять. Просто не забывай своих друзей…
Это была именно та дилемма, с которой я уже итак боролась. Мои друзья. Люди, с которыми для их же безопасности, я не должна буду больше встречаться после окончания школы.
Так как же лучше поступить? Проводить с ними время, пока я еще могу? Или начать отделяться сейчас, расставаясь с ними постепенно? Я испугалась при мысли о том, что придется выбрать второй вариант.
— … особенно Джейкоба, — добавил Чарли прежде, чем я успела придумать о чем-нибудь еще.
Эта дилемма была намного сложнее первой. Потребовалось время, чтобы найти подходящие слова. — С Джейкобом могут возникнуть… трудности.
— Блэйки для нас, практически, как семья, Белла, — снова сказал он по-отечески строго. — И Джейкоб был тебе очень, очень хорошим другом.
— Я знаю.
— Неужели ты совсем по нему не скучаешь? — расстроено спросил Чарли.
Внезапно я почувствовала, как мое горло сдавило. Мне пришлось дважды откашляться, прежде чем ответить. — Да, мне не хватает его, — сказала я, всё ещё с опущенной вниз головой, — я очень скучаю по нему.
— Тогда в чем трудность?
Это была не та история, о которой можно спокойно разговаривать. В понимании нормальных людей это противоречило всем правилам, я имею в виду обычных людей, таких как я и Чарли, узнать о тайном мире, полном мифических монстров, скрыто существующих вокруг нас. Я знала все об этом мире, и из-за этого находилась в постоянной опасности. И я не собираюсь подвергать Чарли этой опасности.
— С Джейкобом есть… конфликтная ситуация, — медленно произнесла я.
— Я имела в виду конфликт по поводу дружбы. Кажется, Джейку не всегда будет достаточно просто дружбы, — я придумала это оправдание, исходя из некоторых деталей, которые были на самом деле, но были столь незначительны, в сравнении с тем фактом, что стая оборотней Джейкоба люто ненавидела семью вампира Эдварда, ну и меня за компанию, поскольку я твердо намеревалась присоединиться к этой семье. Просто эту проблему нельзя решить с ним при помощи переписки, а на мои звонки он отвечать не станет. Но то, что я планирую лично встретиться с оборотнем, ни коим образом не вызовет восторга у вампиров.
— Разве Эдвард не за здоровую конкуренцию? Теперь голос Чарли был полон сарказма.
Я смерила его мрачным взглядом.
— Нет никакой конкуренции.
— Ты задеваешь чувства Джейка, избегая его таким образом. Он скорее предпочтет быть просто друзьями, чем вообще никем.
О, так теперь я его избегаю?
— Я почти уверена, что Джейк вообще не хочет, чтобы мы были друзьями, — слова обожгли мне рот, — Почему ты вообще заговорил об этом?
Теперь Чарли выглядел смущенным. — Возможно, эту тему сегодня затронул Билли…
— Вы с Билли сплетничаете, как старые бабки, — пожаловалась я, злобно тыкая вилкой остывшие спагетти на моей тарелке.
— Билли беспокоится за Джейкоба, — сказал Чарли. — Из-за того, что Джейкобу сейчас очень тяжело… Он подавлен.
Я вздрогнула, но сдержала навернувшиеся на глаза слезы.
— И потом, проводя с Джейкобом время, ты всегда выглядела такой счастливой, — вздохнул Чарли.
— Я счастлива сейчас, — отчаянно прорычала я сквозь зубы.
Контраст между моими словами и тоном полностью разрядил напряженную атмосферу. У Чарли вырвался смех, и я присоединилась к нему.
— Ладно, ладно, — согласилась я. — Баланс.
— И Джейкоб, — настаивал он.
— Я постараюсь.
— Отлично. Найди баланс, Белла. И, ах, да, тут для тебя кое-какая почта, — сказал Чарли, закрывая тему, даже не пытаясь быть деликатным, — Она возле плиты.
Я даже не пошевелилась, все мои мысли сводились к имени Джейкоба. Скорее всего, это было какое-то старое письмо. Я только вчера получила конверт от моей мамы, и больше ничего не ждала.
Отодвинув стул, Чарли поднялся из-за стола. Он отнес свою тарелку к раковине, но прежде чем включить воду, дабы ополоснуть ее, он немного помедлил и бросил мне толстый конверт. Письмо пролетело через весь стол и врезалось в мой локоть.
— Ай, спасибо, — пробормотала я, озадаченная его настойчивостью.
После чего увидела адрес отправителя — письмо было из Университета Юго-восточной Аляски. — Так быстро. Я думала, что и здесь пропустила крайний срок подачи заявления.
Чарли усмехнулся.
Я щелкнула по конверту и бросила на него пристальный взгляд. — Оно открыто.
— Я был любопытен.
— Я потрясена, Шериф. Это же федеральное преступление.
— О, просто прочти его.
Я вынула письмо и сложенное пополам расписание курсов.
— Поздравляю, — сказал он прежде, чем я смогла что-либо прочитать. — Твое первое зачисление.
— Спасибо, пап.
— Мы должны поговорить об обучении. У меня есть немного отложенных денег…
— Эй, эй, ничего подобного. Я не прикоснусь к твоим сбережениям, папа. У меня есть собственные сбережения на колледж, — что было далеко от действительности — отложенных денег едва ли хватило бы даже для начала.
Чарли нахмурился. — Некоторые из этих мест довольно дорогие, Беллз. Я хочу помочь. Ты не должна ехать на Аляску только потому, что там дешевле.
Этот колледж вовсе не был дешевле. Но зато он был достаточно далеко, и в Джуно в среднем, триста двадцать один день в году был пасмурным и дождливым. Первое вполне устраивало меня, а второе Эдварда.
— Я вполне потяну это. Кроме того, у них есть много вариантов оказания финансовой поддержки. Я смогу легко получить ссуду, — я надеялась, что мой блеф не был слишком уж очевиден. Я не имела ни малейшего представления по данному вопросу.
— Таким образом…, - начал Чарли, а затем сжал губы и отвел взгляд.
— Таки образом, что?
— Ничего. Я только… — он нахмурился. — Я только интересуюсь, какие… планы у Эдварда на следующий год?
— Оу.
— Ну, так что?
Три быстрых стука в дверь спасли меня от ответа. Чарли закатил глаза и я подскочила.
— Иду! — воскликнула я, в то время как Чарли бормотал что-то, вроде «Убирайся отсюда». Я проигнорировала его слова и поспешила впустить Эдварда.
Со смехотворным нетерпением, рванув на себя дверь, я увидела его — мое собственное чудо, стоящее на пороге.
Время так и не смогло сделать меня менее восприимчивой к совершенству его лица, и я была уверена, что никогда не смогу привыкнуть к его красоте до такой степени, чтобы считать ее чем-то обыкновенным. Мои глаза пробежались по его бледному, мраморно-белому лицу: твердый квадрат его челюсти, более мягкая линия его пухлых губ, сейчас изогнутых в улыбке, прямая линия носа, острый угол скул, гладкий мраморный лоб, частично скрытый спутанными, потемневшими от дождя бронзовыми волосами….
Его глаза я оставила напоследок, зная, что когда я загляну в них, то, вероятно, потеряю ход своих мыслей. Они были большими, выразительными, согревающими теплом жидкого золота, обрамленные пушистыми черными ресницами. Каждый раз, глядя в его глаза, я чувствовала что-то невероятное, как будто мои кости становятся мягкими, как пластилин. А еще я чувствовала легкое головокружение, но это, возможно было результатом того, что я забывала дышать. Снова.
Это было лицо, ради которого любой манекенщик мира продал бы душу. Конечно, это и должно было быть запрашиваемой ценой: одна душа.
Нет. Я в это не верила. Я чувствовала себя виноватой уже за то, что допустила подобную мысль и радовалась, очень радовалась тому, что была единственным человеком, чьи мысли оставались для Эдварда тайной.
Я дотронулась до его руки и вздохнула, почувствовав, как его холодные пальцы переплетаются с моими. Его прикосновение принесло странное ощущение облегчения — как если бы у меня что-то болело, и эта боль внезапно прекратилась.
— Эй, — я слегка улыбнулась из-за своего несоответствующего моим ощущениям приветствия.
Он поднял наши переплетенные пальцы, чтобы прикоснуться к моей щеке тыльной стороной своей ладони. — Как прошел день?
— Медленно.
— Для меня тоже.
Он поднес мое запястье к своему лицу, наши пальцы все еще были переплетены. Закрыв глаза, он скользнул вдоль моей кожи носом, и мягко улыбнулся, так и не открыв глаза. Наслаждаясь ароматом и одновременно борясь с искушением, как он однажды выразился.
Я знала, что для него аромат моей крови гораздо слаще, крови любого другого человека на земле. Моя кровь для него была так же желанна, как для алкоголика вино в сравнении с водой, ее запах причинял ему реальную боль, порождая в его горле невыносимую, обжигающую жажду. Но, кажется, теперь, это уже не смущало его так сильно, как было когда-то. Я лишь смутно могла представить, каких титанических усилий стоил ему этот простой жест.
Мне стало грустно оттого, что ему приходилось делать такие усилия над собой. Утешало только одно — я знала, что не буду причиной его мук слишком долго.
Я услышала, как приближается Чарли, намеренно топая ногами, таким способом, выражая свое неудовольствие приходом нашего гостя.
Глаза Эдварда мгновенно открылись, и он быстро опустил наши руки, все еще держа пальцы сплетенными между собой.
— Добрый вечер, Чарли, — Эдвард всегда был безупречно вежлив, хотя Чарли и не заслуживал этого.
Чарли остановился, что-то пробубнив ему в ответ, и скрестил руки на груди. В последние время он проникся идеей родительского наблюдения.
— Я принес ещё бланки заявлений, — заявил Эдвард, демонстрируя полный конверт. На его мизинец, словно кольцо, был намотан целый рулон почтовых марок.
Я застонала. Неужели еще остались какие-то колледжи, в которые он до сих пор не заставил меня написать? И как ему еще удается находить все эти открытые лазейки? Ведь в этом году уже было слишком поздно.
Он улыбнулся, будто смог прочитать мои мысли; должно быть, они слишком явно отражались на моем лице.
— Еще осталось несколько открытых крайних сроков. И несколько мест, желающих сделать исключение.
Я лишь примерно могла представить причины, стоящие за этими исключениями. И размер долларовых вливаний.
Эдвард рассмеялся над выражением моего лица.
— Ну, ты готова? — спросил он, отодвигая меня к кухонному столу.
Чарли раздраженно следовал сзади, хотя он едва ли мог пожаловаться на то, чем мы собирались сегодня заняться.
Я быстро убрала со стола все лишнее, пока Эдвард раскладывал пугающую стопку бланков. Когда я перекладывала на стойку Грозовой Перевал, Эдвард поднял одну бровь. Я знала, о чем он подумал, но Чарли прервал его прежде, чем он успел прокомментировать это.
— Кстати, говоря о заявлениях в колледж, Эдвард, — спросил Чарли еще более угрюмым тоном, т. к. он по возможности старался избегать обращаться к Эдварду напрямую, но когда ему все же приходилось, это еще больше ухудшало его, и без того, плохое настроение. — Мы с Беллой только что обсуждали следующий год. Ты уже решил, где будешь учиться?
Эдвард улыбнулся Чарли и ответил дружелюбным голосом:
— Еще нет. Я получил несколько приглашений, но пока не определился.
— Куда тебя приняли? — настойчиво давил Чарли.
— Сиракузы… Гарвард… Дартмут… и, буквально, только что я был принят в Университет Юго-Восточной Аляски.
Повернув свое лицо немного в сторону, Эдвард подмигнул мне. Я едва смогла подавить смех.
— Гарвард? Дартмут? — пробормотал Чарли, не в состоянии скрыть благоговение, — Так, это мило… это кое-что. Да, но Университет Аляски… ты же не собираешься всерьез рассматривать их предложение, когда у тебя есть возможность вступить в Лигу Плюща. Я считаю, твой отец хотел бы для тебя…
— Карлайл одобрит любой мой выбор, — спокойно сказал ему Эдвард.
— Хмм.
— Угадай, что здесь, Эдвард? — звонко спросила я игривым голосом.
— Что, Белла?
Я указала на толстый конверт, лежащий на стойке, — Я только что получила приглашение в Университет Аляски.
— Поздравляю, — усмехнулся он. — Какое совпадение.
Глаза Чарли сузились, и он стал по очереди переводить свой взгляд с одного из нас на другого. — Прекрасно, — произнес он через минуту. — Я собираюсь пойти смотреть игру, Белла. Девять тридцать.
Это было его обычной напутственной командой.
— Эээ, папа. Помнишь, о нашем недавнем разговоре, насчет моей свободы…?
Он вздохнул. — Хорошо, десять тридцать. У тебя все еще комендантский час на все вечера после школы.
— Белла больше не под арестом? — спросил Эдвард. Хотя я и знала, что, в действительности, эта новость не была для него неожиданной, но так и не смогла обнаружить ни одной фальшивой ноты в его, внезапно ставшем взволнованным, голосе.
— Условно, — поправил его Чарли сквозь зубы. — Тебе—то что с этого?
Нахмурившись, я посмотрела на папу, но он этого не заметил.
— Просто рад это узнать, — сказал Эдвард. — Элис нужен партнер по покупкам, и я уверен, что Белле хотелось бы увидеть огни большого города, — улыбнулся он мне.
Но Чарли прорычал «Нет!» и его лицо стало красным.
— Папа! В чем проблема?
Он с трудом разжал зубы, — Я не хочу, чтобы ты сейчас ездила в Сиэтл.
— Что?
— Я же рассказывал тебе о той истории из газеты — В Сиэтле существует какая-то банда, развлекающая убийствами, и я хочу, чтобы ты держалась от этого подальше, ясно?
Я закатила глаза. — Папа, да меня скорей поразит молнией, чем что-то случится за один день в Сиэтле.
— Нет, все в порядке, Чарли, — перебив меня, сказал Эдвард. — Я не Сиэтл имел в виду. Я говорил о Портленде, разумеется. Я также не хотел бы, чтобы Белла оказалась в Сиэтле. Конечно же, нет.
Я с недоверием посмотрела на него, но в его руках была газета Чарли, и он сосредоточенно читал первую полосу. Должно быть, таким образом, он пытался успокоить моего отца. Ведь сама идея подвергнуться опасности, исходящей от смертных людей, находясь в компании Элис и Эдварда, казалась просто смешной.
Но, как ни странно, это сработало. В течение секунды Чарли молча пялился на Эдварда, а затем пожал плечами, — Вот и отлично.
В некоторой спешке, он, наконец, покинул кухню, направляясь в гостиную, — возможно, он не хотел пропустить разыгрывание спорного мяча.
Я подождала, пока включится телевизор, чтобы Чарли не смог меня услышать.
— Что…, - начала, было, спрашивать я.
— Держи, — сказал он, не отрывая взгляда от газеты. Его взгляд все еще не отрывался от страницы, когда он подвинул ко мне через стол первый бланк заявления.
— Я думаю, ты можешь переписать со своих предыдущих бланков эту анкету. Вопросы те же.
Чарли, должно быть, все еще слушал. Я вздохнула, и начала повторно вписывать информацию о себе: имя, адрес, социальный… Через несколько минут я взглянула на Эдварда, но теперь он задумчиво смотрел в окно. Поскольку мне снова пришлось склониться над бланком, я впервые заметила название учебного заведения.
Фыркнув, я отпихнула бумаги в сторону.
— Белла?
— Будь серьезным, Эдвард. Дартмут?
Эдвард поднял бланк заявления, от которого я отказалась, и снова мягко положил его передо мной, — Думаю, тебе понравится Нью-Хэмпшир, — сказал он. — Для меня там найдется целый перечень вечерних курсов, да и леса там очень удобно расположены, особенно для такого энергичного путешественника, как я. Море дикой природы. Он криво усмехнулся, зная, что я не могла этому сопротивляться.
Я глубоко вдохнула.
— Я позволю тебе вернуть мне деньги, если это сделает тебя счастливой, — пообещал он. — Если ты захочешь, я могу начислять проценты.
— Туда же невозможно попасть без огромной взятки. Или это была часть оплаты? Новое крыло библиотеки Калленов? Уф. Почему мы опять обсуждаем это?
— Ты можешь просто заполнить заявление, пожалуйста, Белла? От этого ничего страшного не случится.
У меня отвисла челюсть. — Ну, знаешь? Не думаю, что я стану это делать!
Я потянулась к бумагам, намереваясь смять их и со всей силы швырнуть в мусорное ведро, но их уже не было. Мгновение я таращилась на пустой стол, а затем на Эдварда. Казалось, он не двигался, но заявление, вероятно, уже было спрятано во внутренний карман его куртки.
— Что ты делаешь? — потребовала я.
— Я пишу твое имя лучше, чем ты делаешь это сама. Ты ведь уже написала образец.
— Ты чересчур проникся этим, знаешь ли. — На всякий случай я говорила шепотом, вдруг Чарли не был полностью поглощен игрой. — Мне, действительно, не нужно, чтобы меня еще куда-нибудь приняли. Я уже принята на Аляске. Я почти могу позволить себе обучение в первом семестре. Это предоставит мне такое же алиби, как и в любом другом месте. Нет никакой необходимости выбрасывать кучу денег, независимо от того, чьи они.
Его лицо исказилось в страдальческой гримасе. — Белла…
— Не начинай. Я согласна, что должна сделать этот шаг ради Чарли, но мы оба знаем, что следующей осенью я не смогу ходить ни в какой колледж. И вообще находиться где-нибудь рядом с людьми.
Мои знания о тех первых нескольких годах жизни новообращенного вампира были обрывочными. Эдвард никогда не вдавался в подробности — это не было его любимой темой, но я знала, что это время было не из приятных. Очевидно, самоконтроль приходил с опытом. Так что все остальные варианты, кроме заочного обучения, даже не рассматривались.
— Я думал вопрос времени еще не решен, — мягко напомнил мне Эдвард. — Ты могла бы насладиться семестром или даже двумя в колледже. Ведь существует множество человеческих событий, которых у тебя еще не было.
— Я доберусь до них позже.
— Потом они уже не будут человеческими. У тебя не будет второго шанса побыть человеком, Бэлла.
Я вздохнула. — Ты должен быть благоразумным при выборе времени, Эдвард. Слишком опасно тянуть с этим.
— Нет пока никакой опасности, — настаивал он.
Я пристально посмотрела на него. Никакой опасности? Конечно. Есть только садистка-вампирша, пытающаяся отомстить мне за убийство ее партнера убив меня саму, предположительно, каким-нибудь медленным и мучительным способом. Кого волнует Виктория? И, ах да, Волтури — королевская семья с их маленькой армией воинов-вампиров, которые настаивают, чтобы в ближайшем будущем тем или иным способом, мое сердце прекратило биться, потому, что людям было непозволительно знать об их существовании. Действительно. Нет никаких причин для паники.
Даже не смотря на то, что у нас была Элис с ее сверхъестественно — точными видениями, которая незамедлительно предупредит нас в случае опасности, на что и рассчитывал Эдвард, рисковать было безумием.
Кроме того, я уже выиграла этот спор. Предположительно, мое перевоплощение должно было произойти всего через каких-то несколько недель, вскоре после окончания средней школы.
Мой живот пронзила острая боль тревоги, когда я поняла, насколько мало в действительности оставалось времени. Конечно, это изменение было необходимо, кроме того, оно было ключом к тому, чего я хотела больше всего на свете. Но я вдруг подумала о том, что не приходило мне в голову раньше, о Чарли, который сейчас сидит в другой комнате, наслаждаясь игрой, точно так же, как и в любой другой вечер. О моей маме, Рене, в далекой солнечной Флориде, по—прежнему, упрашивавшей меня провести лето на пляже с ней и ее новым мужем. И о Джейкобе, который, в отличие от моих родителей, точно поймет, что случилось, если я исчезну в каком-то отдаленном колледже. Даже если мои родители какое-то время и не станут проявлять излишней подозрительности, даже, если мне удастся откладывать свой приезд, ссылаясь на большие дорожные расходы или на загруженность в учебе, или на болезнь, Джейкоб будет знать правду.
На мгновение, мысль о том, что Джейкоб, наверняка, будет испытывать ко мне отвращение, затмила всю остальную боль.
— Белла, — пробормотал Эдвард, скривив свое лицо, будто прочитал боль на моем. — Нет никакой спешки. Я не позволю никому причинить тебе боль. У тебя есть столько времени, сколько потребуется.
— Я хочу, чтобы это произошло как можно быстрее, — прошептала я, слабо улыбнувшись, пытаясь обратить все в шутку. — Я тоже хочу стать монстром.
Его губы сжались; он процедил сквозь них: — Ты понятия не имеешь, о чем ты говоришь. — Он резко бросил влажную газету на стол между нами, ударив пальцем по заголовку на первой полосе:

РАСТЕТ СПИСОК УБИЙСТВ, ПОЛИЦИЮ БЕСПОКОИТ АКТИВНОСТЬ БАНДЫ

— Какое это имеет отношение к нашему делу?
— Монстры не шутка, Белла.
Я снова уставилась на заголовок, а затем, подняв глаза, посмотрела на твердое выражение его лица. — Э… это делает вампир? — прошептала я.
Он улыбнулся, на этот раз без иронии. Его голос был низок и холоден. — Тебя удивляет то, как мой вид часто стоит за ужасами в ваших человеческих новостях. Легко понять, когда знаешь, что искать. Данная информация указывает на то, что в Сиэтле орудует новорожденный вампир. Кровожадный, дикий, неконтролируемый. Мы все через это прошли.
Избегая смотреть ему в глаза, я отвела от него свой пристальный взгляд и снова уставилась в газету.
— Мы следили за этой ситуацией в течение нескольких недель. Все признаки налицо — внезапные исчезновения, всегда только по ночам, небрежное избавление от трупов, отсутствия других свидетельств… Да, это определенно, кто-то только что обращенный. И, кажется, никто не собирается контролировать его… Он глубоко вздохнул. — Ладно, это не наша проблема. Мы даже не обратили бы внимания на подобную ситуацию, если бы это не происходило так близко к дому. Как я уже говорил, это происходит постоянно. Существование монстров приводит к чудовищным последствиям.
Я постаралась не акцентировать внимание на списке имен, но они четко выделялись из остальной части текста так, как, если бы были выделены специально. Пять человек, чьи жизни оборвались, и чьи семьи теперь носили по ним траур. Лицезрение их реальных имен, сильно отличалось от абстрактного рассмотрения совершенных убийств. Марин Гардинер, Джеффри Кемпбел, Грейс Раци, Майкл О’Коннел, Рональд Олбрук. Люди, у которых были дети и родители, друзья и домашние животные, работа, планы и надежды, воспоминания и будущее…
— Со мной такого не произойдет, — прошептала я, в основном, обращаясь к себе. — Вы не позволите мне стать такой же. Мы будем жить в Антарктиде.
Эдвард фыркнул, снимая напряжение. — Пингвины. Мило.
Я слабо рассмеялась и сбросила газету со стола, чтобы больше не видеть их имен; она с глухим стуком упала на линолеум. Конечно, Эдвард, в любом случае, рассматривал бы возможности для охоты. Он и вся его «вегетарианская» семья гарантировали сохранность человеческой жизни, предпочитая для удовлетворения своих диетических потребностей вкус крупных хищников. — Тогда, как и планировалось, Аляска. Только где-нибудь подальше от Джуно, желательно там, где в изобилии обитают гризли.
— Уже лучше, — допустил он. — Есть еще белые медведи. Очень жестокие. Да и волки попадаются довольно-таки крупные.
У меня открылся рот, и резко перехватило дыхание.
— Что не так? — спросил он, прежде чем я успела прийти в себя. Казалось, что все его тело, словно окаменело. — Ох. Тогда забудь о волках, если идея тебе неприятна. — Его голос был жестким, формальным, плечи напряжены.
— Он был моим лучшим другом, — пробормотала я. Употребление прошедшего времени неприятно кольнуло. — Конечно, мне это неприятно.
— Пожалуйста, прости меня за мою неосмотрительность, — сказал он, все еще очень формально. — Я не должен был предлагать тебе этого.
— Не волнуйся об этом. — Я посмотрела на свои руки, сжатые на столе в два кулака.
Мгновение мы молчали, а затем его прохладный палец оказался под моим подбородком, поднимая лицо. Теперь на его лице было более мягкое выражение.
— Мне жаль. Действительно.
— Я знаю. Я знаю, что это не одно и то же. Я не должна была так реагировать. Это всего лишь… Хорошо, я уже думала о Джейкобе до того, как ты пришел — я колебалась. Его золотисто-медовые глаза, казалось, темнели каждый раз, когда я упоминала имя Джейкоба. Когда я снова продолжила, мой голос звучал почти умоляюще: — Чарли говорит, что Джейкобу тяжело. Ему сейчас больно, и… это моя вина.
— Ты не сделала ничего плохого, Белла.
Я глубоко вздохнула. — Мне нужно сделать это лучше. Я должна ему это. И, так или иначе, это одно из условий Чарли…
Пока я говорила, его лицо снова стало каменным, как у статуи.
— Ты же знаешь, что это не обсуждается, ты не можешь быть одной, беззащитной среди оборотней, Белла. А если кто-нибудь из нас ступит на их землю, это нарушит договор. Ты хочешь, чтобы мы начали войну?
— Конечно, нет!
— Тогда, действительно, не вижу никакого смысла и дальше обсуждать этот вопрос. — Он опустил руку и оглянулся по сторонам, подыскивая новую тему для разговора. Его глаза задержались на чем-то позади меня, и он улыбнулся, хотя его взгляд все еще был осторожным.
— Я рад, что Чарли решил освободить тебя, ты остро нуждаешься в посещении книжного магазина. Я не могу поверить, что ты опять читаешь Грозовой Перевал. Разве ты еще не выучила его наизусть?
— Не все обладают фотографической памятью, — кратко сказала я.
— Фотографическая память или нет, не могу понять, почему тебе это нравится. Характеры персонажей ужасны, это люди, разрушающие друг другу жизни. Я не знаю, чем бы закончилось все у Хитклиффа с Кэти, если бы они оказались в ситуации Ромео и Джульетты или Элизабет Беннет и мистера Дарси. Это не история любви, а история ненависти.
— У тебя серьезные проблемы с классикой, — резко сказала я.
— Возможно, это потому, что меня не впечатляет старина, — улыбнулся он, очевидно удовлетворенный тем, что отвлек меня. — А если честно, почему ты читаешь это снова и снова? — Его глаза светились неподдельным интересом, он снова пытался разобраться в замысловатой работе моего разума. Он наклонился через стол, чтобы взять мое лицо в свои руки. — Что в этом притягивает тебя?
Его искреннее любопытство разоружило меня. — Я не уверена, — сказала я, пытаясь мыслить связно, в то время как его взгляд ненамеренно рассеивал мои мысли. — Я думаю, это что-то, вроде неизбежности. Ничто не сможет их разделить — ни ее эгоизм, ни его зло, ни даже смерть в конце…
Его лицо стало задумчивым, поскольку он обдумывал мои слова. Через мгновение на его лице заиграла дразнящая улыбка. — Я все же думаю, что эта история была бы лучше, имей каждый из них хоть одно искупающее качество.
— Я думаю, что, возможно, это и есть здесь главное, — не согласилась я. — Их любовь — это единственное искупающее качество.
— Я надеюсь, ты достаточно осмотрительна, чтобы не влюбиться в кого-то, столь же… злобного.
— Для меня уже немного поздновато волноваться о том, в кого я влюбилась, — заметила я. — Но даже без предупреждений, кажется, я неплохо справилась.
Он спокойно рассмеялся.
— Я рад, что ты так думаешь.
— Что ж, надеюсь, ты достаточно благоразумен, чтобы держаться подальше от кого-то столь же эгоистичного. В действительности, Катрин, а не Хитклифф — источник всех неприятностей.
— Я буду настороже, — пообещал он.
Я вздохнула. Он был настолько хорош в умении отвлечь внимание.
Я положила свою руку на его, чтобы удержать ее у своего лица. — Мне нужно увидеть Джейкоба.
Его глаза были закрыты. — Нет.
— Это правда не опасно, — сказала я, снова умоляя. — Я целыми днями была в Ла Пуш со всей их компанией, и ничего никогда не случалось.
Но я допустила промах; мой голос под конец дрогнул, поскольку я поняла, что произносимые мной слова частично были ложью. То, что никогда ничего не случалось, было неправдой. Краткая вспышка воспоминаний — огромный серый волк прижался к земле, обнажив на меня свои кинжалоподобные зубы, и паника, охватившая меня тогда, заставила мои ладони покрыться потом.
Эдвард услышал, что мое сердце забилось быстрее, и кивнул, будто я вслух призналась во лжи. — Оборотни непостоянны. Иногда, люди рядом с ними получают травмы. Иногда, они погибают.
Я хотела отрицать это, но другая картинка заставила уже почти вырвавшееся наружу опровержение застрять в моем горле. В моей голове всплыл образ некогда красивого лица Эмили Янг, теперь обезображенного тремя темными шрамами, рассекающими угол ее правого глаза, и навсегда оставившими ее рот искривленным в кривой угрюмой усмешке.
Мрачно торжествуя, он ждал, пока я обрету дар речи.
— Ты их не знаешь, — прошептала я.
— Я знаю их лучше, чем ты думаешь. В последний раз я был здесь.
— В последний раз?
— Впервые, наши с волками пути пересеклись примерно семьдесят лет назад… Мы только что обосновались рядом Хокьюэймом. Это было до того, как Элис и Джаспер присоединились к нам. Мы превосходили их численно, но это не помешало бы разразиться схватке, если бы не Карлайл. Он сумел убедить Эфраима Блэка, что сосуществование возможно, и, в конечном счете, мы заключили перемирие.
Имя прадеда Джейкоба поразило меня.
— Мы думали, что после смерти Эфраима линия оборотней оборвалась, — пробормотал Эдвард; казалось, он теперь разговаривал сам с собой. — Что причуда генетики, позволявшая превращения, была утрачена…Он замолчал и обвиняюще уставился на меня. — Кажется, твои неудачи, с каждым днем становятся все серьезнее. Понимаешь ли ты, что твое врожденное «везение» по части притягивания смертельно опасных вещей достаточно сильно, чтоб возродить к жизни стаю исчезнувших псов-мутантов? Имей мы возможность разлить твое невезение по бутылкам, у нас в руках оказалось бы оружие массового поражения.
Я проигнорировала его колкость, так как все мое внимание было привлечено его словами — неужели он серьезно? — Но они возродились не по моей вине. Разве ты не знаешь?
— Знаю что?
— Мое невезение здесь вовсе ни при чем. Оборотни возродились, потому что вернулись вампиры.
Эдвард уставился на меня, его тело неожиданно стало неподвижным.
— Джейкоб сказал мне, что своим нахождением здесь ваша семья, запустила этот механизм. Я думала, вы уже должны были об этом знать…
Его глаза сузились. — Они так считают?
— Эдвард, взгляни на факты. Семьдесят лет назад вы приехали сюда, и появились оборотни. Теперь вы вернулись, и снова появляются оборотни. Ты думаешь, что это совпадение?
Он моргнул, и его взгляд смягчался. — Эта теория заинтересует Карлайла.
— Теория, — усмехнулась я.
На некоторое время он затих, глядя на дождь за окном; я вообразила, что он рассматривает факт того, что присутствие его семьи способствует превращению местных жителей в гигантских псов.
— Интересно, но не совсем уместно, — через какое-то время пробормотал он. — Ситуация остается неизменной.
Я могла перевести это гораздо проще: никаких друзей оборотней.
Я знала, что должна быть терпеливой с Эдвардом. И вовсе не потому, что он не был благоразумным, он просто не понимал. Он понятия не имел, скольким я обязана Джейкобу Блэку — я обязана ему жизнью, и, возможно, здравомыслием тоже.
Мне не нравилось говорить о том времени, когда я осталась одна, без всех, а особенно без Эдварда. Он уехал, пытаясь спасти меня, спасти мою душу. Я не считала его ответственным за все те безрассудные поступки, которые я совершила в его отсутствие, или за боль, которую я перенесла.
Он считал себя виноватым.
Поэтому я очень тщательно должна была подобрать слова для объяснения. Я встала и обошла вокруг стола. Он раскрыл для меня свои объятия, и я уселась ему на колени, устроившись, как птенец в прохладном каменном гнезде. Я смотрела на его руки все то время, пока говорила.
— Пожалуйста, послушай меня всего минуту. Это намного важнее, чем просто прихоть навестить старого друга. Джейкобу сейчас плохо — От этих слов у меня задрожал голос. — Я не могу не попытаться помочь ему, не могу бросить его сейчас, когда он нуждается во мне, только из-за того, что он больше не человек… Пойми, ведь он был рядом со мной, когда я была… не совсем похожа на человека. Ты не знаешь, как это было… — Я колебалась. Руки Эдварда крепко обнимали меня, но он так сильно сжал их в кулаки, что на них четко выделились все его сухожилия. — Если бы Джейкоб не помог мне, не знаю, что ожидало бы тебя по возращении домой. Я должна ему гораздо больше этого, Эдвард.
Я осторожно посмотрела ему в лицо. Его глаза были закрыты, а челюсть напряжена.
— Я никогда не прощу себя за то, что оставил тебя, — прошептал он. — Никогда, даже если проживу сотню тысяч лет.
Положив свою руку на его холодное лицо, я ждала до тех пор, пока он не вздохнул и не открыл глаза.
— Ты лишь пытался поступить правильно. И я уверена, что с кем-нибудь другим, не таким сумасшедшим, как я, это непременно бы сработало. Кроме того, теперь ты здесь. Это единственное, что имеет значение.
— Если бы я никогда не уезжал, ты бы не чувствовала себя обязанной рисковать своей жизнью, утешая псину.
Я вздрогнула, вспоминая Джейкоба со всеми его оскорбительными фразами: кровопийца, паразит, пиявка… Но почему-то произнесенное бархатным голосом Эдварда слово, прозвучало намного более резко.
— Не знаю, как выразить это должным образом, — холодно сказал Эдвард. — Думаю, это может показаться жестоким. Но однажды я уже был слишком близок к тому, чтобы потерять тебя. Я слишком хорошо знаю, каково это, чтобы так думать. И я больше не собираюсь допускать никакой опасности для тебя.
— Ты должен доверять мне в этом. Со мной всё будет в порядке.
На его лице снова отразилась боль. — Пожалуйста, Белла, — прошептал он.
Я пристально посмотрела в его внезапно вспыхнувшие золотые глаза.
— Что, пожалуйста?
— Пожалуйста, ради меня. Прошу, не могла бы ты сделать над собой усилие и постараться сохранить себя в безопасности. Я сделаю все, что смогу, но я был бы признателен, за небольшую помощь.
— Я буду работать над этим, — пробормотала я.
— Да ты хоть представляешь, насколько ты, в действительности, важна для меня? Имеешь ли ты хоть малейшее представление о том, как сильно я люблю тебя? — Он сильнее прижал меня к своей груди, пряча мою голову под своим подбородком.
Я прижалась губами к его холодной, как лед шее.
— Я знаю, как сильно я люблю тебя, — ответила я.
— Ты сравниваешь одно маленькое деревце с целым лесом.
Я закатила глаза, но он не мог этого видеть. — Невозможный.
Он поцеловал меня в макушку и вздохнул.
— Никаких оборотней.
— Я не собираюсь с этим мириться. Я должна увидеть Джейкоба.
— Тогда я должен буду остановить тебя.
Это прозвучало так, будто он был совершенно уверен в том, что ему это не составит труда.
Я была уверена, что он прав.
— Ладно, посмотрим, — надулась я. — Он все еще мой друг.
Я ощутила письмо Джейкоба, лежащее в моем кармане, будто оно внезапно стало весить десять фунтов. Я даже смогла услышать слова, произнесенные его голосом, и, казалось, он соглашался с Эдвардом в том, чего никогда не произойдет на самом деле.
Ничего не изменится. Прости.

Глава 2
Бегство

Я чувствовала себя так, словно парю под облаками, когда шла с испанского в кафетерий, и это было не только потому, что я держала за руку самого совершенного мужчину в мире, хотя, конечно, в значительной степени поэтому.
Может, это было осознание того, что моё наказание закончилось, и я теперь снова свободная женщина.
Или может, это вообще не имело отношения ко мне. Может, причиной была та атмосфера свободы, которая витала над территорией школы. Ощущалось что скоро конец учебного года, особенно это чувствовали старшеклассники, нервное возбуждение словно повисло в воздухе.
Свобода была так близко, что казалось, ее можно было потрогать, почувствовать ее вкус. Её следы были везде. Стена в кафетерии, сплошь увешанная плакатами, урны, переполненные разноцветными флайерами, напоминающими о том, что нужно купить школьный ежегодник, школьные звонки, объявления с крайними сроками заказов на платья, шляпки и ленточки; светящиеся неоновые расписания уборки кабинетов для младших классов, и, увитые розами плакаты, предвещающие выпускной бал.
Выпускной вечер состоится в эти выходные, но я получила от Эдварда железное обещание, что он не заставит меня туда идти. В конце концов, у меня уже был подобный человеческий опыт.
Нет, должно быть это моя личная свобода так окрылила меня сегодня. Окончание учебного года не принесло мне того удовлетворения, которое, казалось, чувствовали другие студенты. Странно, но я нервничала и испытывала что-то вроде отвращения, когда думала об этом.
Но избежать разговоров о выпускном было невозможно, эта тема обсуждалась повсеместно.
— Ты уже разослала приглашения? — Спросила Анджела, когда Эдвард и я уселись за наш столик. Её волосы были зачесаны в небрежный конский хвост, а не распущены как обычно, отчего взгляд казался слегка безумным.
Элис и Бен уже сидели за столом по другую сторону от Анджелы. Бэн был погружен в чтение коммиксов, его очки сползли с узкого носа. Элис внимательно изучала мой скучный прикид, состоявший из джинсов и футболки, что в некоторой степени заставило меня почувствовать себя неловко. Наверное, она в своем воображении представляла меня в другом обличье. Я вздохнула. Моё равнодушное отношение к моде было предметом её постоянного раздражения. Если бы я ей разрешила, она бы с радостью одевала меня каждый день — возможно несколько раз в день — как какую-нибудь огромную, объемную бумажную куклу.
— Нет, — ответила я Анджеле. — Это бессмысленно. Рене знает, когда у меня выпускной. — Кто ещё нужен?
— Как насчёт тебя Элис?
Элис улыбнулась. — Всё сделано.
— Повезло тебе. — Вздохнула Анджела. — У моей мамы тысяча родственников, и она ожидает, что я лично напишу приглашение каждому. Чувствую, у меня будут вмятины на запястье. Но дальше откладывать некуда и это приводит меня в ужас.
— Я помогу тебе. — вызвалась я. — Если ты не против моего ужасного почерка.
Чарли это понравится. Краем глаза я заметила улыбку Эдварда. Ему это тоже понравится — я выполняю условия Чарли, без участия оборотней.
Анджела вздохнула с облегчением. — Это так мило с твоей стороны. Я приду к тебе в любое время, когда ты захочешь.
— Я лучше сама к тебе приду, если ты не против — меня уже тошнит от своего дома. Чарли освободил меня из-под домашнего ареста. — С усмешкой, объявила я хорошую новость.
— В самом деле? — Спросила Анджела, её обычно спокойные карие глаза мягко засветились от восторга. — По твоим словам, это должно было длиться всю жизнь.
— Я удивлена даже больше чем ты. Я была уверена, что он не освободит меня, по крайней мере, до окончания школы.
— Это здорово, Белла. Мы должны отметить это.
— Ты не представляешь себе, как классно это звучит.
— И что мы будет делать? — Задумчиво спросила Элис, её лицо просияло от предстоящих возможностей. Идеи Элис были, как правило, чересчур грандиозны для меня, и сейчас в её глазах я видела, что ее замыслы вполне могли быть претворены в жизнь.
— О чём бы ты ни думала, Элис, я сомневаюсь, что свободна настолько.
— Свобода есть свобода, разве нет? — отрезала она.
— Я тебя уверяю, что у моей свободы есть четкие границы такие, как у континентального США, к примеру.
Анджела и Бэн рассмеялись, а Элис скорчила гримасу неподдельного разочарования- Ну так чем мы займёмся вечером? — упорствовала она.
— Ничем. Слушайте, может пару дней подождём, чтобы убедиться, что Чарли не шутит. Так или иначе скоро выпускной вечер.
— Так отпразднуем на этих выходных, — энтузиазм Элис невозможно было подавить.
— Конечно, — сказала я в надежде унять её. Я знала, что не буду делать ничего экстраординарного, будет разумнее не спешить. Дать Чарли возможность убедиться в том, что я заслуживаю доверия и сознательно себя веду, перед тем, как просить его об одолжении.
Анджела и Элис принялись обсуждать альтернативы, Бэн отложил в сторону комиксы и присоединился к беседе. Я же думала совсем о другом. Я удивилась, обнаружив, что факт моей свободы уже не радовал меня так, как минуту назад. Пока они обсуждали то, чем будут заниматься в Порт Анжелесе или в Хоквиаме, я почувствовала раздражение.
Не требовалось много времени, чтобы выявить корень моего беспокойства.
С тех пор как я сказала Джейкобу «прощай» в том лесу недалеко от дома, перед моим мысленным взором постоянно возникала одна и та же картинка. Она появлялась среди моих мыслей через регулярные промежутки времени, подобно раздражающему будильнику, запрограмированному звонить каждый пол часа, наводняя мое сознание видениями Джейкоба с перекошенным от боли лицом
Это было моим последним воспоминанием о нем.
Беспокоящие видения снова ворвались в мое сознание, и теперь я знала точно, что неудовлетворена своей свободой. Потому что она была неполной.
Разумеется, я была вольна идти куда захочу — кроме Ла Пуш; делать, что захочу — кроме встречи с Джейкобом. Я нахмурилась. Должен же быть какой-нибудь компромисс.
— Элис? Элис!
Голос Анджелы вырвал меня из раздумий. Она махала рукой перед белым с застывшими глазами лицом Элис. Я уже видела подобное выражение у неё на лице и легко поняла в чем дело — и оттого меня словно ударило током. Ее невидящий взгляд говорил мне, что она видит что-то кроме окружающего нас интерьера, что-то, что было также реально. Что-то надвигалось, и скоро должно было случиться. Я почувствовала как кровь отливает от моего лица. Эдвард раскованно и очень естественно рассмеялся. Анджела и Бэн посмотрели на него, но мой взгляд не отрывался от Элис. Она неожиданно подскочила, как будто кто-то толкнул её под столом.
— Пришло время вздремнуть, Элис? — Поддразнил Эдвард.
Элис пришла в себя. — Простите, я, похоже, замечталась.
— Мечтать гораздо лучше, чем торчать в школе два лишних часа, — сказал Бэн.
Элис вернулась к беседе с еще большим оживлением, чем до этого — только слегка перебарщивая. В какой-то момент я заметила, что её взгляд задержался на Эдварде, но лишь на мгновение, и потом она вновь посмотрела на Анджелу, прежде чем кто-то ещё успел это заметить. Эдвард ничего не говорил, рассеяно играя прядью моих волос.
Я с волнением ждала возможности поговорить с Эдвардом о том, что же предвидела Элис, но после обеда мы и минуты вместе не провели.
Я чувствовала, что от меня что-то скрывают. После ланча, Эдвард замедлил шаг и пошел вровень с Беном, обсуждая задания, которые, как я знала, он уже сделал. Потом всё время в перерывах между уроками рядом кто-нибудь ошивался, хотя обычно у нас с Эдвардом всегда оставалось несколько свободных минут друг для друга. Когда прозвенел финальный звонок, Эдвард присоединился к Майку и другим ученикам которые, беседуя, шли на парковку. Я шла за Эдвардом хвостиком, позволяя ему тянуть меня за собой.
Я слушала, совсем сбитая с толку, как Майк отвечал на необыкновенно дружелюбные вопросы Эдварда. Похоже, у Майка были проблемы с машиной.
— … но я только недавно поменял аккумулятор, — говорил Майк. Он смотрел на Эдварда с опаской, озадаченный, так же как и я.
— Может это проводка? — Предположил Эдвард.
— Может быть. Я мало понимаю в машинах, — признался Майк. — Мне нужно, чтобы кто-нибудь посмотрел мою машину, но я не могу позволить себе отвезти её к Доулингу.
Я открыла рот, чтобы предложить своего механика, но быстро захлопнула. Мой механик занят в эти дни, бегая в облике гигантского волка.
— Я кое-что смыслю в этом — могу посмотреть, если хочешь. — Предложил Эдвард. — Только заброшу Элис и Беллу домой.
Майк и я уставились на Эдварда, разинув рты.
— Ээ. спасибо, — пробормотал Майк, прийдя в себя. — Но мне нужно на работу, может как-нибудь в другой раз.
— Разумеется.
— До встречи. — Майк залез в свою машину, недоверчиво качая головой.
Элис уже сидела в машине Эдварда.
— Что это было? — Спросила я Эдварда открывшего передо мной дверь машины.
— Просто предложил помощь. — Ответил Эдвард.
Элис, ожидавшая нас на заднем сидении затараторила с ужасающей скоростью.
— Не такой уж ты и хороший механик, Эдвард. Может тебе стоит прихватить с собой Розали, чтобы не опозориться, если Майк позволит тебе помочь ему с машиной.
И не только потому, что будет смешно смотреть на его лицо, когда объявится Розали для помощи. Но предполагается, что она сейчас в другом конце страны посещает колледж, это будет не самой лучшей идеей. Жаль. Хотя я предполагаю, что с машиной Майка ты и сам можешь справиться. Это только точные настройки хороших итальянских машин тебе не по зубам. Кстати говоря, об Италии и спортивной машине, которую я там украла, ты всё ещё должен мне желтый Порше. Я не думаю, что хочу ждать до Рождества…
Я перестала слушать через минуту, позволяя её быстрому голосу стать просто шумом на заднем фоне, и терпеливо ждала.
Мне казалось, что Эдвард избегает моих вопросов. Прекрасно. Довольно скоро ему придется остаться со мной наедине. Это всего лишь вопрос времени
Эдвард, видимо, тоже это понял. Он высадил Элис на дороге к дому Каленов как обычно, хотя я уже почти ожидала от него, что он провезет её к самому дому и проводит внутрь.
Выйдя из машины, Элис бросила пронизывающий взгляд на Эдварда. Он выглядел абсолютно беззаботным.
— До встречи, — сказал он. А затем едва заметно кивнул.
Элис отвернулась и тут же исчезла между деревьев.
Эдвард молчал, разворачивая машину обратно в Форкс. Я ждала, гадая, начнёт ли он первым. Он не начал, и это напрягало. Что же Элис видела сегодня за обедом? Что-то, что он не хочет рассказывать мне, и я попыталась представить причину его скрытности. Может мне стоит подготовиться, прежде чем спрашивать. Я не хотела пугаться, и вынуждать его думать, что я не смогу выдержать этого, чем бы это ни было.
Так что мы ехали в тишине, пока не подъехали к дому Чарли.
— Сегодня задали лёгкое домашнее задание, — заметил он.
— Угу — согласно кивнула я.
— Ты думаешь, мне снова дозволено заходить?
— Чарли не проявлял признаков гнева, когда ты заехал за мной, чтобы отвезти в школу.
Но я была уверена, что Чарли будет чертовски зол, когда, вернувшись домой, застанет там Эдварда. Может мне приготовить что-нибудь особенное на ужин.
Зайдя в дом, я поднялась наверх, и Эдвард последовал за мной. Он растянулся на моей кровати и уставился в окно, не обращая внимания на моё нетерпение.
Я поставила сумку и включила компьютер. Там было неотвеченное письмо, присланное на е-мэйл мамой, которая уже начала паниковать по поводу моего затянувшегося молчания. Я забарабанила пальцами ожидая, пока мой древний компьютер тяжело просыпался; пальцы стучали по столу быстро и нервно.
А потом, он накрыл мои пальцы своими слегка их сжав.
— Мы слегка нетерпеливы сегодня? — тихо произнес он.
Я подняла голову, придумывая саркастический ответ, но его лицо оказалось ближе, чем я ожидала. Его золотые глаза сияли всего в паре дюймов от моих, а его дыхание веяло прохладой около моих губ. Я могла ощутить его приятный аромат на своём языке. Я не смогла вспомнить ни один остроумный ответ. Я не смогла вспомнить своего имени. Он не дал мне шанса опомниться.
Если бы на то была моя воля, я бы большую часть своего времени проводила целуя Эдварда. В моей жизни не было таких переживаний, которые можно было бы сравнить с ощущением его прохладных губ, мраморно твёрдых, но при этом всегда таких нежных, двигающихся вместе с моими.
Не часто все получалось так, как я хочу.
Так что я была удивлена, когда его пальцы вплелись в мои волосы, притягивая моё лицо. Мои руки сомкнулись на его шее, и в тот момент я мечтала быть сильнее — сильнее для того, чтобы заключить его в свои объятия. Его рука скользила вниз по моей спине, прижимая меня плотнее к его каменной груди. Даже через свитер, его кожа была достаточно холодной, чтобы заставить меня дрожать — это была дрожь удовольствия, счастья, но его руки начали расслабляться.
Я знала, что у меня есть около трех секунд, прежде чем он вздохнёт и аккуратно отстранит меня, пробормотав что-нибудь о том, что мы достаточно рисковали моей жизнью для одного вечера. В эти секунды я собрала все свои силы и придвинулась ближе к нему, сливаясь с ним в единое целое. Кончик моего языка пробежался по его нижней губе; она была безупречно гладкой, как будто её отполировали, и её вкус …
Он отодвинул моё лицо от своего с лёгкостью разрывая моё объятие — возможно, он даже не осознавал, что я использовала все свои силы.
Эдвард тихо засмеялся низким, хрипловатым звуком. Его глаза светились от возбуждения, которое он непреклонно подавлял.
— Ах, Белла, — вздохнул он.
— Я бы сказала извини, но не буду.
— И я должен сожалеть, что ты не извинилась, но я не сожалею. Может, я лучше сяду на кровать.
Я выдохнула, чувствуя легкое головокружение. — Если ты считаешь, что это необходимо…
Он криво улыбнулся и высвободился.
Я покачала головой, пытаясь прийти в себя, и повернулась обратно к компьютеру. Он уже разогрелся и вовсю гудел. Ну, не то чтобы гудел, но стонал точно.
— Передавай Рене привет от меня.
— Конечно.
Я просмотрела письмо Рене, качая головой от некоторых её ошеломляющих поступков. Я была увлечена чтением, и напугана точно так же, как и в первый раз, читая её письмо. Это было так похоже на мою маму забыть, что её парализует боязнь высоты, пока не оказалось, что она прыгает с парашютом в тандеме. Я рассердилась на Фила, её мужа уже почти как два года, что он разрешил ей это. Я бы лучше заботилась о ней. Я знаю её гораздо лучше.
Ты должна позволить им самим выбирать свой путь, напомнила я себе. Ты должна позволить им жить так, как они хотят.
Я провела большую часть своей жизни, заботясь о Рене, терпеливо отговаривая её от безумных затей и добродушно терпя последствия тех, от которых я ее уберечь не смогла. Я всегда была терпелива со своей мамой, удивляясь ей и относясь к ней немного снисходительно. Я видела массу её ошибок и смеялась про себя. Легкомысленная Рене.
Я была совсем не такой как моя мама. Более благоразумная и осторожная. Ответственная, более взрослая. Такой я видела себя. Такой я себя знала.
От поцелуя Эдварда кровь прилила к голове, чувствовалось, как она пульсирует в висках, а я не могла устоять и всё думала о тех ошибках матери, которые в корне меняли её жизнь. Глупая и романтичная, только окончив школу, она вышла замуж за мужчину, которого едва знала, через год родила меня. Она всегда уверяла меня, что не жалеет об этом, и что это самый лучший подарок в её жизни. А теперь она сверлит меня снова и снова говоря, что умные люди относятся к браку серьёзно. Умные люди поступают в колледж и делают карьеру до того как связывают себя серьезными отношениями. Она знает, что я никогда не буду такой безрассудной, бестолковой и провинциальной как она…
Стиснув зубы, я пыталась сосредоточиться, отвечая на её письмо.
Затем я обратила внимание на одно предложение и вспомнила, почему не торопилась отвечать.
Ты уже давно ничего не рассказываешь про Джейкоба, писала она. Как он там?
Чарли подсказал ей, я уверена.
Я вздохнула и быстро напечатала, вместив ответ на её вопрос в два осторожных предложения.
Я полагаю, что с Джейкобом всё в порядке. Я не часто с ним вижусь; он проводит большую часть своего времени в компании друзей из Ла Пуш.
Сухо усмехнувшись сама себе, я добавила приветствия от Эдварда и нажала «отправить».
Я и не представляла, что Эдвард тихо стоит за моей спиной, пока не начала вставать из-за стола. Я собиралась отругать его, за чтение за моей спиной, но поняла, что он не обращает на меня внимания. Он рассматривал плоскую чёрную коробочку с торчащими в разные стороны проводами. Через секунду, я узнала стереосистему, которую мне подарили на прошлый день рождения Эммет,

Глава 5
Мистическая связь

— Как ты, Джейк? Чарли сказал, что тебе было тяжело … неужели не становится лучше?
Он сжал мою руку.
— Все не так плохо, — сказал он, не глядя мне в глаза.
Он медленно побрел назад к дереву, разглядывая цветную гальку, и потянул меня за собой. Я снова уселась на наше дерево, но он опустился на мокрую каменистую землю рядом со мной. Я решила, что он это сделал для того, чтобы было легче спрятать лицо. Он так и продолжал держать меня за руку.
Я первой решила нарушить тишину:
— Так много времени прошло с тех пор, как я была здесь. Я, наверно, много чего интересного пропустила. Как Сэм с Эмили? И Эмбри? А Квил…
Я прервалась на полуслове, вспомнив, что для Джейкоба его друг Квил был больной темой.
— Ах, Квил, — вздохнул Джейкоб.
Что ж, наверно, это все-таки случилось — Квил присоединился к стае.
— Прости, — пробормотала я.
К моему удивлению, Джейкоб фыркнул.
— Только не говори ему этого.
— Что ты имеешь в виду?
— Квилу не нужна жалость. Все как раз наоборот — он ликует. Он в полном восторге.
Я не увидела в этом никакого смысла. Все остальные волки были так удручены тем, что их друг вынужден разделить их судьбу.
— Что?
Джейкоб задрал голову и посмотрел на меня. А потом, закатив глаза, улыбнулся.
— Квил считает, что это самая крутая вещь, которая могла с ним произойти. Отчасти, из-за того, что он, наконец-то, в курсе того, что происходит. И рад, что снова обрел своих друзей — ему нравится быть частью «толпы», — Джейкоб снова фыркнул, — Не стоит удивляться. Это так на него похоже.
— Ему это нравится?
— Если честно… большинству из нас это нравится, — медленно произнес Джейкоб, — У этого есть много преимуществ — скорость, свобода, сила… чувство крепкой семьи… Мы с Сэмом — единственные, кто действительно чувствует сожаление. Только Сэм уже давно прошел через это. Так что, сейчас, нытик — я, — Джейкоб засмеялся над собой.
Еще столько всего было, о чем мне хотелось узнать.
— Почему вы с Сэмом не такие, как все? Что вообще с ним произошло? В чем его проблема? — вопросы слетали с моих губ, не оставляя времени на ответы, и Джейкоб снова засмеялся.
— Это длинная история.
— Я же рассказала тебе свою длинную историю. Кроме того, я не особо спешу вернуться, — сказала я и поморщилась, вспомнив о проблемах, ожидающих меня по возращении.
Он взглянул на меня, уловив двойной смысл в моих словах.
— Он будет зол на тебя?
— Да, — призналась я, — Он ненавидит, когда я делаю то, что он считает …рискованным.
— Как, например, общение с оборотнями.
— Да.
Джейкоб пожал плечами.
— Тогда не возвращайся. Я буду спать на кушетке.
— Это замечательная идея, — проворчала я, — Учитывая, что он может пойти искать меня.
Джейкоб застыл на мгновение, потом криво улыбнулся.
— Пойдет ли?
— Если усомнится в моей безопасности, то — возможно.
— Моя идея кажется мне все лучше и лучше.
— Пожалуйста, Джейк. Это действительно меня раздражает.
— Что именно?
— Что вы оба просто готовы поубивать друг друга! — пожаловалась я, — Это сводит меня с ума. Почему вы оба не можете вести себя цивилизованно?
— Он действительно готов убить меня? — усмехнулся Джейкоб, не обращая внимания на мой гнев.
— Не так, как ты думаешь! — я понимала, что перехожу на крик, — По крайней мере, в отношении этого он может вести себя, как взрослый. Он знает, что, причинив боль тебе, он причинит боль и мне — поэтому он никогда этого не сделает. Тебе же на это совершенно наплевать!
— Да, точно, — проворчал Джейкоб, — Я уверен, он абсолютный пацифист.
— Ах! — я выдернула руку из его руки и отвернула от себя его голову. Затем, прижав колени к груди и обхватив их руками, кипя от злости, я уставилась на горизонт.
Несколько минут Джейкоб молчал. Наконец, он поднялся с земли и сел возле меня, положив руку мне на плечи. Я незамедлительно стряхнула ее.
— Прости, — тихо сказал он, — Я попытаюсь следить за своим поведением.
Я не ответила.
— Ты все еще хочешь послушать историю Сэма? — предложил он.
Я пожала плечами.
— Как я уже сказал, это долгая история. И очень… странная. В этой новой жизни так много всего странного. У меня не было времени рассказать тебе и половины из этого. А что касается Сэма — что ж, даже не знаю, смогу ли я все правильно объяснить.
Несмотря на раздражение, его слова разожгли во мне любопытство.
— Я слушаю, — холодно проговорила я.
Боковым зрением я увидела его лицо, растянувшееся в улыбке.
— У Сэма все прошло намного труднее, чем у остальных. Потому что он был первым, и он был совсем один, не было никого, кто бы объяснил ему, что с ним происходит. Дед Сэма умер задолго до его рождения, а его отца вообще никогда не было рядом. Не было никого, кто смог бы распознать симптомы. Когда он перекинулся в первый раз, то подумал, что сошел с ума. Перекинуться обратно в человека он смог только через две недели, именно столько ему понадобилось, чтобы, наконец, успокоиться и взять себя в руки.
— Это случилось еще до того, как ты приехала в Форкс, поэтому ты не сможешь этого вспомнить. Мать Сэма и Леа Клирвотер наняли лесных рейнджеров для его поиска и заявили в полицию. Люди думали, что произошел несчастный случай или что-то вроде этого…
— Леа? — удивленно переспросила я.
Леа была дочерью Гарри. Услышав ее имя, я почувствовала, как на меня непроизвольно нахлынула печаль. Гарри Клирвотер, старый друг Чарли, умер от сердечного приступа прошлой весной.
Его голос изменился, заметно помрачнев:
— Да, Леа и Сэм встречались в школе. Они начали встречаться сразу, как только она там появилась. Она чуть не свихнулась, когда он пропал.
— Но он и Эмили…
— Я дойду и до этого, это тоже часть истории, — медленно вдохнув, сказал он и затем громко выдохнул.
Я предположила, что с моей стороны было глупо думать, что Сэм никого не любил до Эмили. В жизни большинство людей по несколько раз влюбляются и расстаются. Просто, представляя Сэма с Эмили, я не могла представить его с кем-то еще. То, как он смотрел на нее… ну, это напоминало мне о том, как иногда на меня смотрит Эдвард.
— Сэм вернулся, — продолжил Джейкоб, — Но так никому и не рассказал, где он пропадал все это время. Поползли слухи о том, что он влип в какие-то неприятности. А потом, как-то раз он случайно наткнулся на деда Квила, когда старый Квил Атэра зашел навестить миссис Улей. Сэм пожал ему руку. Старый Квил чуть не обжегся, — тут Джейкоб прервался, чтобы вдоволь посмеяться.
— Почему?
Джейкоб положил руку на мою щеку и, наклонившись ко мне, развернул к себе мое лицо — теперь его лицо находилось всего лишь в нескольких дюймах от моего. Его ладонь обожгла мою кожу, будто у него была лихорадка.
— Ах, точно, — сказала я. Мне было неловко находиться так близко от его лица, чувствуя, как его горячая рука продолжает обжигать мою кожу, — У Сэма повысилась температура тела.
Джейкоб снова засмеялся.
— Рука Сэма была как из печки.
Он был так близок ко мне, что я могла чувствовать его теплое дыхание. Неловко отодвинувшись, я осторожно убрала его руку и освободила свое лицо, при этом, задев его пальцы своими, чтобы не так сильно его обидеть. Он улыбнулся и отклонился от меня, разглядев мои попытки казаться безразличной.
— Итак, мистер Атэра отправился прямиком к другим старейшинам, — продолжил Джейкоб, — Они были единственными, кто еще знал и помнил. Мистер Атэра, Билли и Гарри видели, как их деды могли перекидываться. Когда старик Квил рассказал им о Сэме, они тайно встретились с ним и все ему объяснили.
Ему стало намного проще, когда он все понял и перестал чувствовать себя одиноким. Они знали, что он будет не единственным, кто подобным образом отреагирует на возвращение Каленов, — он произнес это имя с непроизвольной злобой, — но тогда еще не было никого, кто был бы достаточно взрослым для этого. Поэтому Сэму пришлось ждать, пока мы к нему не присоединимся …
— Каллены и понятия не имели, — прошептала я, — Они даже не думали, что оборотни все еще существуют здесь. Они не знали, что их возвращение станет причиной твоего изменения.
— Это не отменяет того, что это произошло.
— Напомни мне не обращать внимания на твою отрицательную сторону.
— Ты считаешь, что я должен быть таким же всепрощающим, как и ты? Мы не можем все поголовно быть святыми и мучениками.
— Повзрослей, Джейкоб.
— Я бы хотел, — тихо пробормотал он.
Я уставилась на него, пытаясь понять смысл его ответа.
— Что?
Джейкоб ухмыльнулся.
— Одна из тех странностей, о которых я упоминал.
— Ты… не можешь… вырасти? — нерешительно пробормотала я, — Ты что? Не …стареешь? Это шутка?
— Не-а, — сказал он, поджав губы.
Я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица. Мои глаза наполнились гневными слезами. Громко клацнув, я плотно стиснула зубы.
— Белла? Что я такого сказал?
Сжав руки в кулаки, я снова встала на ноги. Меня всю трясло.
— Ты. Не. Стареешь, — сквозь зубы процедила я.
Джейкоб осторожно потянул меня за руку, пытаясь усадить обратно.
— Никто из нас. Да что с тобой?
— Я единственная, кто стареет? С каждым мерзким днем я становлюсь старше! — я почти визжала, размахивая руками. Какая-то часть меня осознавала, что я совершенно не думаю о Чарли, но эта рациональная часть была полностью подавлена иррациональной, — Черт! Что же это за мир такой? Где справедливость?
— Успокойся, Белла.
— Замолчи, Джейкоб. Просто заткнись! Это так не честно!
— Неужели ты сейчас, в самом деле, топнула ногой? Я думал, что это только девчонки по телеку такое делают.
Я что-то невнятно пробурчала.
— Это совсем не так плохо, как тебе кажется. Сядь и я тебе все объясню.
— Я постою.
Он закатил глаза.
— Ладно. Как хочешь. Но, слушай, я тоже постарею… когда-нибудь.
— Объясни.
Он похлопал по дереву. С минуту я медлила, но затем села; мой гнев ушел так же быстро, как и пришел, и я вполне успокоилась для того, чтобы понять, как глупо я себя вела.
— Когда мы научимся полностью контролировать своё перевоплощение… — произнес Джейкоб, — Когда мы перестанем так часто и так надолго перекидываться, мы снова сможем взрослеть. Но это не просто, — он в сомнении потряс головой, — В действительности, на это может уйти очень много времени. Даже Сэм еще не способен на это. Конечно, то, что у нас перед носом обитает целое сборище вампиров, не очень этому способствует. А уж о том, чтобы уйти самим, когда племя нуждается в защите, мы даже и думать не смеем. Но тебя не должно это беспокоить, потому что я уже и так старше тебя, по крайней мере, физически.
— О чем это ты толкуешь?
— Посмотри на меня, Беллз. Я выгляжу на свои16?
Стараясь быть беспристрастной, я с ног до головы оглядела его внушительные размеры.
— Я полагаю, не совсем.
— Совершенно не выгляжу. Потому что мы достигаем полного взросления всего за несколько месяцев, после того, как активизируются гены оборотня. Это резкий скачок роста, — он скорчил гримасу, — Физически, мне, возможно, 25 или что-то около того. Так что, еще, как минимум, лет семь тебе не стоит переживать, что ты будешь слишком взрослой для меня.
Двадцать пять или что-то около того. Эта мысль шокировала меня. Но я помнила тот скачёк роста, помнила, как смотрела на него, и он рос прямо на моих глазах. Я помнила, как он менялся день за днём. Полностью ошеломленная, я затрясла головой.
— Ну, так ты хочешь услышать о Сэме или хочешь кричать на меня за то, что совершенно от меня не зависит.
Я глубоко вздохнула.
— Прости. Возраст — моя больная тема. Меня все это сильно нервирует.
Глаза Джейкоба сузились, и он посмотрел так, будто пытался решиться что-то сказать.
Поскольку я не хотела разговаривать на темы, травмирующие мою душу — о моих планах на будущее или о договоре, который мог быть нарушен вышеупомянутыми планами. Я подтолкнула его.
— Итак, ты сказал, что ему стало легче, когда он, наконец, понял что происходит, и что с ним теперь Билли и Гарри, да еще и мистер Атэра. Кроме того, ты так же упомянул, что у всего этого имеется и приятная сторона… — я немного помедлила. — Почему же тогда Сэм так ИХ ненавидит? Почему хочет, чтобы я ненавидела ИХ?
Джейкоб вздохнул.
— Это действительно самая сложная часть.
— Я профи по сложностям.
— Да, я знаю, — усмехнулся он прежде, чем продолжить, — Что ж, ты права. Теперь Сэм знал, что происходит, и все было почти хорошо. В основном, его жизнь наладилась и снова стала, ладно, не совсем нормальной, но лучше, чем до этого, — сказав это, Джейкоб помрачнел и сжался, словно ему предстояло что-то очень болезненное, — Сэм не мог рассказать Леа. Мы не имеем права говорить об этом тем, кому не следует знать. Кроме того, ему было не безопасно находиться рядом с ней, но он продолжал обманывать ее, так же, как и я тебя. Леа была в ярости из-за того, что он не рассказывал ей, что происходит — ни о том, где он был, ни куда уходил по ночам, ни почему он всегда был так измотан, но, несмотря ни на что, они помирились. Они пытались. Они действительно любили друг друга.
— Она узнала? Вот, что случилось?
Он покачал головой.
— Нет, проблема была не в этом. Ее кузина, Эмили Янг, приехала из резервации Мака навестить ее на выходные.
Я выдохнула:
— Эмили — кузина Леа?
— Двоюродная кузина. Тем не менее, они были очень близки. В детстве они были, как родные сестры.
— Это…ужасно…Как Сэм мог…? — я отшатнулась, качая головой.
— Не осуждай его, пока всего не узнаешь. Рассказывал ли тебе кто-нибудь…Слышала ли ты когда-нибудь об импринтинге?
— Импринтинг? — повторила я непонятный термин. — Нет. Что это значит?
— Это еще одна из тех странностей, с которыми мы вынуждены мириться. Это происходит не с каждым. Вообще-то, это скорее редкое исключение, чем правило. Сэм к тому времени узнал много историй, историй, которые мы все считали легендами. Он слышал об импринтинге, но никогда и подумать не мог…
— Что это? — подгоняла его я.
Взгляд Джейкоба устремился к океану.
— Сэм действительно любил Леа. Но как только он увидел Эмили, для него это уже больше ничего не значило. Иногда…мы не совсем точно понимаем, почему… таким образом мы находим свою вторую половинку. Он стрельнул на меня глазами и покраснел. — Я имею в виду…половинку своей души.
— Каким образом? Любовь с первого взгляда? — улыбнулась я.
Джейкоб не улыбался. Его тёмные глаза из-за моей реакции стали осуждающими, — Это что-то гораздо более сильное. Более совершенное.
— Прости, ты это серьезно, ведь так? — пробормотала я.
— Да, именно так.
— Любовь с первого взгляда? Но более сильная? — в моем голосе все еще звучали подозрительные нотки, и он вполне мог их распознать.
— Это трудно объяснить. Как бы то ни было, это не имеет значения, — безразлично произнес он, — Ты хотела узнать, что заставило Сэма ненавидеть вампиров, за то, что из-за них он изменился, что заставило его возненавидеть себя самого. Вот, что случилось. Он разбил сердце Леа. Он не сдержал ни единого, данного ей, обещания. Каждый день ему приходится видеть обвинение в ее глазах, и знать, что она права.
Он внезапно замолчал, будто сказал что-то, чего не собирался.
— Как Эмили с этим справилась? Если она была так близка с Леа…?
Сэм и Эмили так правильно смотрелись вместе, словно были двумя, идеально походящими друг к другу кусочками пазла. Только вот… как Эмили сбросила со счетов тот факт, что он принадлежал кому-то другому? Более того, ее сестре.
— В начале, она действительно очень злилась. Но трудно устоять, находясь на грани между осуждением и обожанием, — вздохнул Джейкоб, — И тогда, Сэм, наконец, смог все ей рассказать. На свете не существует правил, которые могли бы сдержать тебя, когда ты находишь свою половинку. Тебе известно, как она покалечилась?
— Да.
В Форксе бытовала версия, что ее растерзал медведь, но я знала секрет.
«Оборотни не стабильны», — сказал Эдвард, — «Люди вокруг них подвергаются опасности.»
Так что, довольно-таки странно, каким образом им удалось замять это.
Сэм был так шокирован, был так себе противен, он так себя ненавидел, за то, что сделал…Он готов был даже броситься под автобус, если бы это помогло облегчить ее страдания. Он мог сделать все, что угодно, даже просто сбежать от того, что сделал. Он был полностью разбит… Затем, каким — то образом, она стала единственной, кто смог его успокоить, и после этого…
Джейкоб не закончил свою мысль, и я почувствовала, что дальше история становится слишком личной для того, что бы ею с кем-то делиться.
— Бедная Эмили, — прошептала я, — Бедный Сэм. Бедная Леа…
— Да, Леа досталось больше всех, — согласился он, — Она натянула на лицо маску храбрости и собирается быть подружкой невесты.
Пытаясь все это осмыслить, я смотрела в сторону на выступающие камни, возвышающиеся над океаном. Я чувствовала его взгляд на своем лице, он ждал, что я что-нибудь скажу.
— С тобой это тоже случилось? — наконец, спросила я, по-прежнему глядя в даль, — Эта любовь-с-первого-взгляда?
— Нет, — живо ответил он, — Сэм и Джаред единственные.
— Хмм, — произнесла я, стараясь, чтобы это прозвучало просто, как вежливая заинтересованность. Я чувствовала облегчение и одновременно пыталась объяснить самой себе эту свою реакцию. Я решила, что просто обрадовалась тому, что он не стал утверждать, будто между нами двумя была эта мистическая волчья связь. Наши взаимоотношения и без того были достаточно запутанными. Я больше не нуждалась ни в чем сверхъестественном, мне с головой хватало того, с чем мне уже пришлось столкнуться.
Он тоже замолчал, и тишина стала несколько неловкой. Моя интуиция подсказывала мне, что я не хочу знать, о чем он сейчас думает.
— Как это произошло с Джаредом? — спросила я, чтобы нарушить тишину.
— Здесь обошлось без драмы. Это была просто девочка, с которой он целый год каждый день сидел рядом в школе, и на которую и двух раз не взглянул. Но после того, как он впервые перекинулся, он увидел ее снова и с тех пор больше не отрывает от нее глаз. Ким была в восторге. Она была от него без ума. Она исписала весь дневник своим именем, добавляя на конце его фамилию, — он издевательски рассмеялся.
Я нахмурилась.
— Это Джаред тебе рассказал? Он не должен был.
Джейкоб закусил губу.
— Думаю, я не должен был смеяться. Хотя это забавно.
— Две половинки одной души.
Он вздохнул.
— Джаред ничего нам специально не рассказывал. Я уже говорил тебе об этом, помнишь?
— О, да. Ты можешь читать мысли каждого из стаи, но только, когда вы в волчьих шкурах, правильно?
— Правильно. Как твой кровопийца, — ухмыльнулся он.
— Эдвард, — поправила его я.
— Конечно, конечно. Вот, каким образом я так много узнал о том, что чувствует Сэм. То есть, это вовсе не значит, что он рассказал бы нам все это, если бы у него был выбор. Вообще-то, это как раз именно то, что мы все одинаково ненавидим, — в его голосе отчетливо прозвучала горечь, — Это ужасно. Ничего личного, никаких секретов. Все, чего ты стыдишься, открыто для всеобщего обозрения, — он содрогнулся.
— Это звучит ужасно, — прошептала я.
— Иногда, когда нужно действовать сообща, это очень удобно, — неохотно сказал он, — Как, например, однажды, когда, в кое-то веки, на нашей территории оказались несколько кровососов. Лоран был забавным. И если бы Каллены не встали у нас на дороге в прошлую субботу…о! — прорычал он, — Мы могли поймать ее! — его кулаки сжались в гневе.
Я вздрогнула. Как бы сильно я не волновалась о том, что Джаспер или Эммет могли пострадать, это было ничто, в сравнении с той паникой, которую, я ощутила, представив Джейкоба, сражающимся с Викторией. Мне казалось, что Эммет с Джаспером были настолько непобедимы, насколько я только могла представить. Джейкоб же все еще воспринимался мной, как теплокровный, для меня он все еще был относительно человеком. Смертным. Я представила, как Джейкоб встречается лицом к лицу с Викторией, как ее блестящие волосы развеваются вокруг ее странного кошачьего лица…и вздрогнула.
Джейкоб с любопытством посмотрел на меня.
— Разве не то же самое ты испытываешь постоянно? Зная, что он копается в твоей голове?
— О, нет. Эдвард ни разу не был в моей голове. Он только об этом мечтает.
На лице Джейкоба отразилась растерянность.
— Он не слышит меня, — объяснила я, заметив, что в моем голосе появились самодовольные нотки, — Я для него только одна такая. Мы не знаем, почему он не может читать мои мысли.
— Странно, — сказал Джейкоб.
— Да, — самодовольство исчезло из моего голоса, — Возможно, это означает, что с моим мозгом что-то не так, — допустила я.
— Я итак уже знаю, что с твоим мозгом что-то не так, — пробурчал Джейкоб.
— Спасибо.
Вдруг неожиданно сквозь тучи порезалось солнце, чего я никак не ожидала сегодня, и мне пришлось сощуриться, глядя на сверкающую поверхности воды. Все изменилось в цвете — волны стали синими, вместо серых, дерево из скучно-оливкового, стало желтовато-зеленым, а разноцветная галька засверкала, словно драгоценные камни.
Какое-то время мы щурились в ожидании, пока наши глаза привыкнут к яркому свету. Не было ни единого звука, кроме плеска волн, эхом разносящегося во все стороны от укромно спрятанной бухты, мягкого шелеста трущихся друг о друга камней в волнах прибоя, и крика чаек вдалеке. Все вокруг было таким мирным.
Джейкоб подсел ко мне поближе, так, чтобы облокотиться на мою руку. Он был таким теплым. Спустя минуту, я скинула с себя дождевик. Он издал какой-то тихий довольный звук и прижался своей щекой к моей макушке. Я чувствовала, как солнце согревает мою кожу, хотя оно было менее теплым, чем Джейкоб — и мне стало интересно, сколько времени потребуется, чтобы обгореть.
Я рассеяно отвела в сторону свою правую руку и стала рассматривать в сверкающих солнечных лучах шрам, оставленный на ней Джеймсом.
— О чем ты думаешь? — прошептал он,
— О солнце.
— Мм, это мило.
— А ты о чем думаешь? — спросила я.
Он усмехнулся.
— Я вспоминал тот идиотский фильм, на который ты меня водила. Когда Майк Ньютон заблевал все вокруг.
Я засмеялась тоже, удивляясь, как время может изменить воспоминания. Тогда это казалось чем-то напряженным, таким смущающим. С той ночи многое изменилось…И теперь я могла смеяться. Это был последний наш с Джейкобом вечер, перед тем, как он узнал о своем наследие. Последнее человеческое воспоминание. Теперь это воспоминание стало странно приятным.
— Мне этого не хватает, — сказал Джейкоб, — Того, как все когда-то было таким простым… незапутанным. Я рад, что у меня остались такие хорошие воспоминания, — вздохнул он.
Он почувствовал, как напряглось мое тело, когда его воспоминания пробудили мои собственные.
— Что с тобой, — спросил он.
— Это все из-за твоих воспоминаний… — я отстранилась от него, чтобы взглянуть ему в лицо. Оно выражало растерянность, — Ты не соизволишь рассказать мне, наконец, что ты тогда делал в понедельник утром? Ты думал о чем-то, что сильно взволновало Эдварда.
«Взволновало» — это было не совсем подходящее слово, но мне был нужен ответ, так что я подумала и решила, что начинать лучше без излишней строгости.
Лицо Джейкоба озарилось пониманием, и он рассмеялся.
— Я просто думал о тебе. Не сильно ему понравилось, да?
— Обо мне? Что именно?
Он снова засмеялся, но уже не так весело.
— Я вспоминал о том, как ты выглядела той ночью, когда Сэм нашел тебя — я увидел этот образ у него в голове. Я будто был там; ты знаешь, это воспоминание постоянно преследует Сэма. А потом я вспомнил, как ты выглядела, впервые приехав ко мне. Держу пари, ты даже не представляешь, в каком ты была состоянии, Белла. Прошли недели, прежде чем ты стала походить на человека. И еще я вспомнил, как ты постоянно обнимала себя руками, словно пытаясь удержать себя… — Джейкоб поморщился, а затем потряс головой, — Мне было трудно вспоминать о том, какой ты была несчастной, хоть это было и не по моей вине. Так что, я решил, что для него это будет гораздо тяжелее. Я подумал, что ему стоит взглянуть на то, что он с тобой сотворил.
Я шлепнула его по плечу, больно ударившись об него рукой.
— Джейкоб Блэк, никогда больше не делай этого! Обещай, что не будешь.
— Ни за что. Я несколько месяцев не получал такого удовольствия.
— Тогда, помоги мне, Джейк…
— О, держи себя в руках, Белла. Когда я, вообще, увижу его снова? Не волнуйся об этом.
Я поднялась, намереваясь уйти, но он поймал меня за руку. Я попыталась освободиться.
— Я ухожу, Джейкоб.
— Нет, не уходи пока, — он стал протестовать, сжимая мою руку в своей руке, — Я извиняюсь. И… ладно. Я не буду больше этого делать. Обещаю.
Я вздохнула.
— Спасибо, Джейк.
— Давай, пошли ко мне домой, — нетерпеливо сказал он.
— Вообще-то, я думаю, мне действительно пора идти. Анжела Вебер ждет меня, и я знаю, что Элис волнуется. Я не хочу ее сильно расстраивать.
— Но ты же только что приехала!
— Это только так кажется, — я посмотрела на солнце, оно было прямо над головой. Как же случилось, что время пролетело так быстро?
Он нахмурился.
— Я не знаю, когда увижу тебя снова, — с болью в голосе произнес Джейкоб.
— Я вернусь, когда он снова уедет, — пообещала я.
— Уедет? — он закатил глаза. Отличное название тому, чем он занимается. Мерзкие паразиты.
— Если ты не можешь вести себя прилично, я не вернусь вообще! — пригрозила я, пытаясь вызволить свою руку. Он не хотел ее отпускать.
— Да не сходи с ума, — усмехнулся он, — Это непроизвольный рефлекс.
— Если я попытаюсь прийти снова, ты будешь вести себя как надо, договорились?
Он ждал.
— Вот видишь, — пояснила я, — Мне все равно, кто вампир, а кто оборотень. Для меня это не имеет никакого значения. Ты — Джейкоб, он — Эдвард, а я — Белла. А все остальное не важно.
Он прищурил глаза.
— Но я — оборотень, — сказал он неохотно, и с очевидным отвращением добавил: — А он — вампир.
— А я — «Дева» по гороскопу! — раздраженно крикнула я.
Он удивленно поднял брови, с любопытством изучая выражение моего лица. В конечном счете, он пожал плечами.
— Ну, если ты, действительно, так это видишь…
— Да. Именно так.
— Ладно. Просто Белла и Джейкоб. Без всех этих непонятных «Дев».
Он улыбнулся мне той теплой, знакомой улыбкой, которой мне так не хватало. Я чувствовала, как на моем лице расплывается ответная улыбка.
— Я действительно по тебе соскучилась, Джейк, — призналась я.
— Я тоже, — его улыбка стала шире. Его глаза стали ясными и счастливыми, очистившись от горькой злости, — Больше, чем ты думаешь. Ты скоро вернешься?
— Как только смогу, — пообещала я

Глава 6
Швейцария

По пути домой, я не уделяла особого внимания дороге, мокро поблескивающей на солнце. Я обдумывала всю ту информацию, которой поделился со мной Джейкоб, пытаясь в ней разобраться и уловить смысл.
Несмотря на внутреннее напряжение, мне стало легче. Видеть улыбку на лице Джейкоба, знать, что больше нет никаких секретов… от этого общее положение дел, конечно, не стало идеальным, но явно улучшилось.
Я правильно сделала, что сбежала. Джейкоб нуждался во мне. И судя по всему, подумала я, посмотрев в зеркало заднего вида, никакой опасности тут нет.
Она появилась, словно из ниоткуда. Минуту назад в зеркале заднего вида ничего не было, кроме освещенного ярким солнечным светом шоссе, а в следующее мгновение — солнце отразилось от серебристого «Вольво», севшего мне на хвост.
— Вот, чёрт, — жалобно хныкнула я.
Я решила съехать на обочину. Но мне было слишком страшно встретиться с ним лицом к лицу прямо сейчас. Я надеялась получить хоть немного времени на подготовку… и что Чарли будет рядом в качестве поддержки. По крайней мере, это заставит его не повышать на меня голос.
«Вольво» следовал в нескольких дюймах позади меня. Я уставилась на дорогу перед собой.
Чувствуя себя последней трусихой, я поехала прямо к Анжеле, избегая его взгляда, который, казалось, был способен прожечь дыру в моем зеркале.
Он преследовал меня до тех пор, пока я не припарковалась перед домом Веберов. Он не остановился, и я не оглянулась, когда он проехал мимо меня. Мне не хотелось видеть выражения его лица. Как только он скрылся из виду, я побежала по дорожке к двери Анжелы. Бен открыл мне сразу, как только я начала стучать, словно стоял прямо за дверью.
— Привет, Белла! — удивлено сказал он.
— Привет, Бен. Э-э, Анжела здесь? — я подумала, что, она могла забыть про наши планы, и поежилась, представив, что придется идти домой раньше.
— Конечно, — сказал Бен, и в тот же миг появившаяся на лестнице Анжела, позвала:
— Белла!
Бен посмотрел через мое плечо, когда мы оба услышали рев подъезжающий машины, доносящийся со стороны дороги; звук не напугал меня — этот мотор, останавливаясь, запнулся, и дальше последовал громкий выхлоп. Ничего похожего на урчание «Вольво». Это, должно быть, был тот, кого ожидал Бен.
— Остин приехал, — сказал Бен подошедшей к нему Анжеле.
На улице просигналили.
— Увидимся позже, — пообещал Бен. — Уже по тебе скучаю.
Он обвил рукой шею Анжелы и притянул ее лицо к себе, чтобы поцеловать. Через секунду Остин просигналил снова.
— Пока, Анж! Люблю тебя! — прокричал он, проходя мимо меня.
Анжела покачнулась, ее лицо слегка порозовело. Затем, придя в себя, замахала ему вслед рукой, пока Бен и Остин не скрылись из виду. Потом она посмотрела на меня и печально улыбнулась.
— Спасибо тебе за то, что ты делаешь, Белла, — сказала она. — От всего сердца. Не только за то, что спасаешь мои руки от неизбежных травм, ты еще и избавила меня от двух долгих часов просмотра бессюжетного, плохо дублированного боевика. — Она с облегчением вздохнула.
— Рада помочь, — паника понемногу отступала, и я смогла, наконец, дышать ровнее. Здесь все было так обычно. Простые человеческие переживания Анжелы были странно успокаивающими. Так приятно было знать, что где-то есть нормальная жизнь.
Я последовала за Анжелой наверх, в ее комнату. Она расталкивала ногами, валяющиеся на ее пути игрушки. Дом был необычно тих.
— Где твоя семья?
— Родители забрали близнецов на день рождения в Порт — Анжелес. Я никак не могу поверить, что ты, действительно, собираешься мне с этим помочь. Бен притворяется, что у него тендинит* (воспаление сухожилий), — она скорчила гримасу.
— Совсем не возражаю, — сказала я, входя в комнату Анжелы, и увидела груду ожидающих нас конвертов.
— О! — выдохнула я.
Анжела повернулась и посмотрела на меня извиняющимся взглядом. Теперь понятно, почему она это откладывала, и почему Бен симулирует.
— Думала, ты преувеличиваешь, — призналась я.
— Хотелось бы. Ты уверена, что хочешь это делать?
— Подключай меня к работе. У меня весь день свободен.
Анжела разделила кучу пополам, положив записную книжку матери на стол между нами. На какое-то время мы сконцентрировались на работе, и в комнате слышался лишь звук пишущих по бумаге ручек.
— Что сегодня вечером делает Эдвард? — спустя несколько минут, спросила она.
Моя ручка вдавилась в подписываемый мною конверт.
— Эммет остался дома на выходные. Они, вроде бы, собираются в поход.
— Ты говоришь об этом как-то неуверенно.
Я пожала плечами.
— Тебе повезло, что у Эдварда есть братья для всех этих вылазок в горы и походов с ночевками. Не знаю, что бы я делала, если бы у Бена не было Остина для подобных мальчишеских забав.
— Да, развлечения на природе не для меня. Я бы ни за что на свете не согласилась принять в этом участие.
Анжела засмеялась:
— Я тоже предпочитаю развлекаться дома, — сказала она и сосредоточилась на своей кипе конвертов.
Я подписала еще четыре конверта. С Анжелой никогда не нужно было болтать о всякой чепухе, лишь бы заполнить возникшую в ходе разговора паузу. Так же, как и Чарли, она вполне комфортно чувствовала себя в тишине.
Но, так же, как и Чарли, она иногда была слишком наблюдательной.
— Что-то не так? — понизив голос, спросила она. — Ты, кажется… нервничаешь.
Я застенчиво улыбнулась:
— Это так заметно?
— Нет, вообще-то.
Скорее всего, она соврала, чтобы я почувствовала себя лучше.
— Ты можешь ничего не говорить, если не хочешь, — заверила меня она. — Я выслушаю тебя, если ты решишь, что это поможет.
Я хотела сказать «спасибо», но не стала. В конце концов, было слишком много секретов, которые я обязана была хранить в тайне. Я, действительно, не могла обсуждать свои проблемы ни с кем из людей. Это было против правил.
И между тем, в каком — то странном порыве, мне хотелось именно этого. Мне хотелось поговорить с нормальной подружкой-человеком. Так же, как и всем девушкам моего возраста, мне хотелась немного поплакаться. Я хотела, чтобы мои проблемы были такими же простыми. Также было бы неплохо иметь кого-то, находящегося в стороне от всех этих ваприрско-оборотневых передряг, кто помог бы мне во всем разобраться. Кого-то беспристрастного.
— Не буду совать нос в чужие дела, — улыбнувшись, пообещала Анжела, продолжая подписывать свой конверт.
— Нет, — сказала я, — Ты права. Я нервничаю. Это….это из-за Эдварда.
— Что случилось?
С Анжелой было так легко разговаривать. Когда она вот так вот задавала вопрос, я с уверенностью могла сказать, что она не просто проявляет любопытство или ищет тему для сплетен, как Джессика. Ее действительно волновало, что я расстроена.
— О, он зол на меня.
— В это трудно поверить, — сказала Анжела. — Из-за чего же он злится?
Я вздохнула:
— Ты помнишь Джейкоба Блека?
— Ох, — произнесла она.
— Ага.
— Он ревнует.
— Нет, не ревнует… — мне следовало держать язык за зубами. Не было никакой возможности объяснить это правильно. Но мне все равно хотелось продолжить. Я и не представляла, как изголодалась по человеческим разговорам. — Эдвард считает, что Джейкоб… плохо на меня влияет. Вроде как… он для меня опасен. Ты же знаешь, сколько у меня было проблем несколько месяцев назад… Хотя, все это так глупо…
Я удивилась, увидев, что Анжела покачала головой.
— Что? — спросила я.
— Белла, я видела, как Джейкоб Блек смотрит на тебя. Держу пари, что настоящая причина в ревности.
— С Джейкобом — это другое.
— Для тебя — может быть. Но не для Джейкоба…
Я нахмурилась.
— Джейкоб знает, что я чувствую. Я все ему рассказала.
— Эдвард всего лишь человек, Белла. Он реагирует на это, как и любой другой парень.
Я состроила гримасу. Мне нечего было на это сказать.
Она взяла мою руку:
— Он это переживет.
— Я надеюсь. Джейку сейчас не легко. Я нужна ему.
— Вы с Джейкобом очень близки, не так ли?
— Как родные, — согласилась я.
— И Эдварду он не нравится…Должно быть, это сложно. Интересно, как бы Бен повел себя в подобной ситуации? — Она задумалась.
Я слегка улыбнулась:
— Наверно, как и любой другой парень.
— Возможно, — усмехнулась она.
Затем она сменила тему. Анжела никогда не была любопытной, она всегда знала, когда нужно остановиться, вот и сейчас она поняла, что я больше ничего не смогу добавить.
— Вчера я получила место в общежитии. Естественно, в самом дальнем здании от основного корпуса.
— Бен уже знает, где его поселят?
— В самом ближнем здании к кампусу. Ему всегда везет. Как на счет тебя? Ты решила куда поедешь?
Я уставилась вниз, сконцентрировавшись на своей корявой писанине. Несколько секунд я колебалась, сбитая с толку мыслями об Анжеле с Беном в Вашингтонском Университете. Всего через несколько месяцев они будут в Сиэтле. Будет ли там безопасно? Переедет ли дикий молодой вампир куда-нибудь еще? Появится ли к тому времени новое место, какой-то другой город, вздрагивающий от заголовков газет в стиле фильмов ужасов?
Будут ли эти заголовки появляться по моей вине?
Я попыталась выкинуть это из головы и немного запоздало ответила на ее вопрос:
— Я думаю, на Аляску. Там, в Джуно, есть университет.
Я услышала удивление в ее голосе:
— Аляска? Правда?! Я имею в виду, это здорово! Я просто думала, ты выберешь… более теплое место.
Я слегка засмеялась, все еще глядя на конверт:
— Да уж, Форкс, действительно, немного изменил мои планы на будущее.
— А Эдвард?
Несмотря на то, что от звука его имени у меня засосало под ложечкой, я посмотрела на нее и улыбнулась:
— Аляска и для него не слишком холодное место.
Она улыбнулась в ответ.
— Конечно, — затем она вздохнула. — Это так далеко. Ты не слишком часто сможешь приезжать домой. Я буду скучать по тебе. Ты будешь мне писать на е-мейл?
Меня накрыло волной легкой грусти. Может, это было ошибкой, именно сейчас так сблизиться с Анжелой. Но разве мне не стало бы еще грустнее, если бы я упустила этот последний шанс? Гоня прочь невеселые мысли, я шутливо ответила:
— Если после всего этого я смогу печатать, — я мотнула головой в сторону стопки уже подписанных мной конвертов.
Мы засмеялись, и, доделывая оставшуюся работу, легко и весело болтали о школе и предстоящем студенчестве, — все, что мне было надо, это просто не думать об этом. К тому же, сегодня у меня имелись и другие сложности, о которых стоило бы побеспокоиться.
Я так же вызвалась помочь Анжеле наклеить марки. Мне было страшно уходить.
— Как твоя рука? — спросила она.
Я согнула пальцы.
— Думаю, когда-нибудь ее функции полностью восстановятся.
Внизу хлопнула дверь, и мы обе переглянулись.
— Анж? — позвал Бен.
Я попыталась улыбнуться, но мои губы предательски задрожали.
— Думаю, это намек на то, что мне пора.
— Тебе вовсе не обязательно уходить. Хотя, наверно, он собирается описывать мне весь фильм…в деталях.
— Чарли скоро начнет интересоваться, где я.
— Спасибо за помощь.
— Я хорошо провела время. Нужно будет как-нибудь это повторить. Было приятно провести время вот так, вдвоем, «между нами девочками».
— Точно.
В дверь легонько постучали.
— Заходи, Бен, — сказала Анжела.
Я встала и потянулась.
— Эй, Белла, ты выжила, — пошутил Бен, перед тем, как занять мое место рядом с Анжелой. Он окинул взглядом нашу работу. — Отличная работа. Жаль, что больше ничего не осталось, я бы… — он сделал паузу, решив не продолжать эту мысль, и затем снова начал, — Анж, не могу поверить, что ты это пропустила! Это было бесподобно. Последняя сцена битвы — постановка была невероятной! Один парень — ну, тебе надо самой посмотреть, тогда поймешь, о чем я…
Анжела взглянула на меня и закатила глаза.
— Увидимся в школе, — сказала я, нервно улыбнувшись.
Она вздохнула:
— Увидимся.
Я нервничала, идя по дороге к своему грузовику, но улица была пуста. Всю дорогу я нервно вглядывалась во все свои зеркала, но не было и намека на серебристую машину.
Его машины не было и перед домом, правда, это еще ни о чем не говорило.
— Белла? — позвал Чарли, когда я открыла дверь.
— Привет, пап.
Он был в гостиной, перед телевизором.
— Ну, как прошел твой день?
— Хорошо, — сказала я. Можно все ему рассказать — все равно он скоро все услышит от Билли. Кроме того, его это порадует. — Оказалось, что на работе моя помощь не требуется, поэтому я поехала в Ла Пуш.
На его лице не отразилось ни малейшего удивления. Билли уже с ним разговаривал.
— Как Джейкоб? — спросил Чарли, старательно изображая равнодушие.
— Хорошо, — сказала я будничным тоном.
— Ты от Веберов?
— Ага. Мы отправили все пригласительные.
— Молодцы, — Чарли широко улыбнулся. Как ни странно, но он был сосредоточен на игре. — Я рад, что ты провела время с друзьями.
— Я тоже рада.
Я отправилась на кухню, чтобы занять себя какой-нибудь работой. К несчастью, Чарли уже убрал за собой после ужина. Я постояла там несколько минут, глядя на яркий солнечный луч на полу. Но я не могла стоять так вечно.
— Я собираюсь пойти позаниматься, — угрюмо сказала я, подходя к лестнице.
— Хорошо, увидимся позже, — ответил Чарли.
«Если я выживу», — подумалось мне.
Я как следует заперла дверь, перед тем, как оглядеть свою комнату.
Конечно, он был там. Он стоял в тени открытого окна у стены напротив меня. Его лицо было мрачным, а поза напряженной. Он молча смотрел на меня.
Я поежилась, ожидая потока ругательств, но этого не произошло. Он просто продолжал смотреть, возможно, слишком злясь для того, чтобы что-то сказать.
— Привет, — наконец, сказала я.
Его лицо было, словно высечено из камня. Я сосчитала до ста, но никаких видимых перемен не произошло.
— Э-э….ну, как видишь, я все еще жива, — начала я.
Из его груди вырвалось рычание, но выражение его лица так и не изменилось.
— Мне не причинили никакого вреда, — настаивала я, пожав плечами.
Он пошевелился. Закрыв глаза, он зажал нос пальцами правой руки.
— Белла, — прошептал он. — Ты хоть представляешь себе, насколько я сегодня был близок к тому, чтобы пересечь границу? Нарушить договор и пойти за тобой? Ты знаешь, что бы это означало?
Я громко сглотнула, и он открыл глаза. Они были холодны и мрачны, как ночь.
— Ты не можешь! — сказала я слишком громко и попыталась совладать со своим голосом, чтобы Чарли не услышал, но мне хотелось кричать. — Эдвард, они используют любой предлог, чтобы начать драку. Они мечтают об этом. Ты не можешь нарушить правила!
— Может они не единственные, кто с удовольствием насладится дракой.
— Не начинай, — прорычала я. — Вы заключили договор — и вы будете выполнять его.
— Если он причинил тебе вред…
— Хватит! — оборвала я его. — Тут не о чем даже беспокоиться. Джейкоб не опасен.
— Белла, — он закатил глаза. — Не тебе судить, что опасно, а что — нет.
— Я знаю, что мне не нужно опасаться Джейка. И тебе тоже.
Он сомкнул челюсть. Его руки сжались в кулаки. Он все еще стоял напротив меня у стены, и я ненавидела это расстояние между нами.
Я глубоко вздохнула и пересекла комнату. Он не двинулся с места, когда я обвила его руками. Рядом с теплом последних лучей полуденного солнца, проникающих в комнату из окна, его кожа казалась особенно холодной. Он казался куском льда и был холоднее, чем обычно.
— Прости, что заставила тебя волноваться, — прошептала я.
Он вздохнул и немного расслабился, обняв меня за талию.
— Волнение — слишком мягкое слово, — пробормотал он. — Это был долгий день.
— Ты не должен был узнать об этом, — сказала я, — Я думала, что ты будешь охотиться дольше.
Я посмотрела ему в лицо, заглянув в его настороженные глаза. Поначалу, из-за всех своих переживаний, я не обратила внимания на то, что его глаза, с фиолетовыми кругами под ними, были слишком темными. Я неодобрительно нахмурилась.
— Когда Элис увидела, что ты исчезла, я вернулся, — объяснил он.
— Не нужно было этого делать. Теперь тебе снова придется уезжать. — Я помрачнела еще сильнее.
— Я могу подождать.
— Это смешно. Я имею в виду, что она не могла видеть меня с Джейкобом, но тебе-то следовало это знать…
— Но я не знал, — оборвал он. — И ты не можешь ожидать, что я позволю тебе…
— О, нет. Я могу, — перебила его я.
— Этого больше не повторится.
— Правильно! Потому что в следующий раз ты не станешь вести себя подобным образом.
— Потому что никакого следующего раза не будет.
— Я же с пониманием отношусь к тебе, когда тебе нужно уезжать, даже, если мне это и не нравится…
— Это не одно и тоже. Я не рискую своей жизнью.
— Я тоже.
— Оборотни — источник опасности.
— Не согласна с этим.
— Я не собираюсь это обсуждать, Белла.
— Я тоже.
Почувствовав, как его руки за моей спиной снова сжались в кулаки, я бездумно ляпнула:
— Это, действительно, только из-за моей безопасности?
— Что ты имеешь в виду?! — потребовал ответа он.
— Ты не…, - сейчас теория Анжелы казалось еще глупее, чем прежде. Мне было трудно закончить мысль. — Я имею в виду, что это, ведь, не просто ревность, да?
Он поднял одну бровь.
— Неужели?
— Будь серьезным.
— Легко — в этом нет ничего, даже мало-мальски смешного.
Я подозрительно нахмурилась:
— Или… здесь все вместе? Что-то, вроде той ерунды, типа, «вампиры — и — оборотни-враги — навсегда»? Или просто избыток тестостерона…
Его глаза блеснули.
— Это только из-за тебя. Все о чем я забочусь — твоя безопасность.
Черный огонь, вспыхнувший в его глазах, не оставил мне в этом сомнений.
— Ладно, — вздохнула я. — Верю. Но я хочу, чтобы ты знал — когда начинаются все эти бессмысленные разговоры о врагах, меня это не касается. Я — нейтральная сторона. Я — Швейцария. Я отказываюсь быть втянутой в территориальные разборки между мифическими существами. Джейкоб — семья. Ты… ну, не совсем любовь всей моей жизни, потому что я собираюсь любить тебя гораздо дольше. Ты любовь всего моего существования. Мне плевать, кто оборотень, а кто вампир. Если Анжела, вдруг, окажется ведьмой, она тоже может присоединяться.
Он смотрел на меня сквозь сощуренные глаза и молчал.
— Швейцария, — выразительно повторила я.
Он хмуро посмотрел на меня и вздохнул:
— Белла… — начал он, но затем остановился, морща от отвращения нос.
— Теперь что?
— Ну… не сочти это за оскорбление, но ты воняешь псиной, — сказал он мне и криво улыбнулся. И я поняла, что борьба окончена. На сегодня.
Эдварду было необходимо возобновить не удавшуюся охоту, поэтому в пятницу вечером он уезжал на поиски пум с Джаспером, Эмметом и Карлайлом в какой-то заповедник Северной Калифорнии.
Мы так и не пришли к соглашению в вопросах, касающихся моих взаимоотношений с оборотнями. Однако, я не чувствовала себя виноватой, звоня Джейку, улучив момент, когда Эдвард, перед тем, как снова залезть в мое окно, отгонял свой «Вольво» домой. Я просто хотела известить его, что снова приеду к нему в субботу. В этом не было ничего тайного. Эдвард знал, что я чувствую. И если он снова сломает мне машину, тогда за мной приедет Джейкоб. Форкс, так же, как и я, и так же, как Швейцария, был нейтральной территорией.
Закончив работать в среду, я увидела, что сегодня за рулем «Вольво» вместо Эдварда меня ждала Элис. Сначала это явление не вызвало у меня никаких подозрений. Пассажирская дверь была открыта, и из нее доносилась неизвестная мне музыка, сотрясая машину гремящими басами.
— Привет, Элис, — подойдя ближе, крикнула я, стараясь перекричать громкую музыку. — Где твой брат?
Она пела, ее голос, звучавший на октаву выше, чем в мелодии, сливался с ней в странной гармонии. Она кивнула мне, игнорируя мой вопрос, и продолжила петь.
Я захлопнула дверь за собой и прикрыла уши руками. Она улыбнулась и убавила звук до приглушенного фона. Затем она одновременно выжала сцепление и газанула.
— Что происходит? — спросила я, начиная что-то подозревать. — Где Эдвард?
Она пожала плечами:
— Они уехали раньше.
— О! — я старалась контролировать свое нелепое разочарование. Если он раньше уехал, значит, раньше вернется, напомнила я себе.
— Все парни уехали, и у нас намечается пижамная вечеринка! — пропела она возбужденно.
— Пижамная вечеринка? — повторила я, и мои подозрения усилились.
— Ты не рада? — спросила она.
Я встретилась с ней долгим взглядом.
— Ты похитила меня, я права?
Она засмеялась и кивнула.
— До субботы. Эсме утрясла все с Чарли; ты останешься со мной на две ночи. Я отвезу и заберу тебя завтра из школы.
Я отвернулась к окну, стиснув зубы.
— Извини, — сказала Элис, без особого раскаяния в голосе. — Он подкупил меня.
— Как? — сквозь зубы прошипела я.
— «Порше». Он точь в точь такой же, как тот, который я угнала тогда в Италии, — вздохнула она радостно. — Я не должна ездить на нем в Форксе. Но если ты хочешь, мы можем проверить, сколько времени займет поездка отсюда до Лос-Анжелеса. Готова поспорить, я смогу доставить тебя назад к полуночи.
Сделав глубокий вдох, я сказала:
— Думаю, я — пас, — и выдохнула, пожав плечами.
Мы, как всегда слишком быстро, мчались по дороге. Элис подъехала к гаражу, и я быстро оглядела машины. Большой джип Эммета был здесь, а между ним и красным кабриолетом Розали стоял сияющий канареечно-желтый «Порше».
Элис выпрыгнула из машины и подошла к своей взятке, проводя вдоль нее рукой.
— Миленькая, правда?
— Миленькая до самой крыши, — буркнула я. — Он дал ее тебе только на те два дня, что ты будешь держать меня пленницей?
Элис скорчила гримасу.
Минутой позже я осознала сказанное и в ужасе выдохнула:
— На все то время, когда он будет бывать в отъезде, да?
Она кивнула.
Громко хлопнув дверью, я затопала к дому. Она танцующим шагом последовала за мной, по-прежнему, не испытывая ни малейшего раскаяния.
— Элис, тебе не кажется, что это уже чересчур? Что это немного отдает паранойей?
— Вообще-то нет, — сказала она — Похоже, ты не понимаешь, насколько опасным может быть молодой оборотень. Особенно, учитывая, что я не могу их видеть. В прошлый раз Эдвард не мог узнать, все ли с тобой было в порядке. Ты не должна быть такой безрассудной.
Мой голос стал язвительным:
— Да, и пижамная вечерника с вампирами — ни что иное, как средоточие безопасности.
Элис рассмеялась.
— Я сделаю тебе педикюр и все, что угодно, — пообещала она.
Было не так уж плохо, исключая тот факт, что меня удерживали против моей воли. Эсме привезла из Порт Анжелеса самую лучшую итальянскую еду, а Элис запаслась моим любимым фильмом. Даже Розали была здесь, тихо сидя в сторонке. Элис все-таки настояла на педикюре, будто у нее был список запланированных на сегодня дел, некоторые пункты которого она явно позаимствовала, насмотревшись плохих комедийных шоу.
— До скольких ты не собираешься ложиться спать? — спросила она, когда мои ногти переливались кроваво-красным цветом. Несмотря на мое настроение, её энтузиазм оставался неизменным.
— Я не хочу засиживаться допоздна. У нас занятия утром.
Она надула губы.
— И где же мне полагается спать? — я смерила взглядом диван. Он был коротковат. — Вы не можете надзирать за мной у меня дома?
— Что же это тогда будет за пижамная вечеринка? — удивленно покачала головой Элис. — Ты будешь спать в комнате Эдварда.
Я вздохнула. Его черный кожаный диван был длиннее, чем этот. Вообще-то, золотистый ковер в его комнате был достаточно толстым, так что и пол мог сойти.
— Я могу вернуться домой, хотя бы для того, чтобы забрать свои вещи?
Она ухмыльнулась:
— Все уже улажено.
— Могу я воспользоваться твоим телефоном?
— Чарли знает, где ты.
— Я не собираюсь звонить Чарли, — нахмурилась я. — Очевидно, мне кое-что придется отменить.
— О, — ответила она, — Ну, я в этом не совсем уверена.
— Элис! — захныкала я громко. — Ну же, перестань!
— Ладно, ладно, — сказала она, выходя из комнаты. Она вернулась через минуту с мобильным телефоном в руке. — Этого он вроде не запрещал… — пробурчала она себе под нос, протягивая мне телефон.
Я набрала номер Джейкоба, надеясь, что сегодня вечером он не носится где-то со своими друзьями. Удача была на моей стороне — он ответил.
— Да?
— Привет, Джейк. Это я.
Прежде, чем отвернуться и сесть на софу между Розали и Эсме, Элис целую секунду буравила меня весьма выразительным взглядом.
— Привет, Белла, — неожиданно осторожно ответил Джейкоб. — Что случилось?
— Ничего хорошего. Я все же не смогу придти в субботу.
После этого последовала минутная пауза.
— Тупой кровосос, — наконец, пробормотал он. — Я думал он уехал. У тебя что, не может быть своей жизни, когда его нет? Или он запирает тебя в гробу?
Я засмеялась.
— Не думаю, что это смешно.
— Я засмеялась лишь потому, что ты почти угадал, — сказала я ему. — Но он собирается быть здесь в субботу, так что это уже не важно.
— Он будет кормиться в Форксе? — холодно спросил Джейкоб.
— Нет. — Я запретила себе раздражаться. Еще чуть-чуть и я разозлюсь так же, как и он. — Эдвард уехал раньше.
— О, ну тогда приезжай сейчас, — сказал он с появившимся в голосе энтузиазмом. — Еще совсем не поздно. Или, давай, я приеду к Чарли.
— Я бы с радостью. Но сегодня я не у Чарли, — кисло сказала я. — В некотором роде я пленница.
Пока до него доходил смысл моих слов, в трубке царила тишина, а затем он зарычал:
— Мы придем и заберем тебя, — пообещал он, автоматически переходя на «мы».
По моей спине пробежал холодок, но я ответила с легкостью в голосе:
— Заманчиво. Меня пытали — Элис красила мне ногти на ногах.
— Я серьезно.
— Не надо. Они просто пытаются обезопасить меня.
Он рыкнул снова.
— Я знаю, это глупо, но они делают то, что подсказывает им сердце.
— Сердце! — усмехнулся он.
— Извини за субботу, — сказала я. — Мне пора на боковую, — «на диван», мысленно поправила себя я. — Но я скоро позвоню снова.
— Ты уверена, что они тебе позволят? — едко спросил он.
— Не совсем, — вздохнула я. — Спокойной ночи, Джейк.
— Увидимся.
Элис вдруг незаметно появилась около меня, ее рука потянулась к телефону, но я уже набрала номер. Она его увидела.
— Не думаю, что его телефон сейчас с ним, — сказала она.
— Оставлю сообщение.
Прозвучало четыре гудка, и включился автоответчик. Приветственного сообщения не было.
— У тебя проблемы, — медленно произнесла я, выделяя каждое слово. — Огромные проблемы. Разъяренный гризли покажется тебе просто ручной зверушкой по сравнению с тем, что ожидает тебя дома.
Я закрыла телефон и положила его в руку Элис:
— Я закончила.
Она улыбнулась.
— Эти похищения так забавны.
— Теперь я собираюсь спать, — объявила я, направляясь к лестнице. Элис последовала за мной.
— Элис, — вздохнула я. — Я не собираюсь бежать. Ты бы об этом узнала и поймала меня, если бы я попыталась.
— Я иду только для того, чтобы показать тебе, где твои вещи, — невинно сказала она.
Комната Эдварда была самой дальней по коридору третьего этажа, трудно было ошибиться, даже если бы я и не была так хорошо знакома с этим домом. Но, включив свет, я застыла в растерянности. Я что, перепутала дверь?
Элис хохотнула.
Это та же самая комната, быстро поняла я; просто мебель была переставлена по-другому. Диван был перемещен к северной стене, а стереосистема была придвинута к высоким стеллажам с CD-дисками — и все это, чтобы освободить место для огромной кровати, стоящей посередине комнаты.
Северная стеклянная стена, словно зеркало, отражала всю сцену, дублируя эту ужасную картину.
Все было скомбинировано. Покрывало было тускло-золотым, чуть светлее, чем стены; черная рама была сделана из замысловато обработанного кованого железа. Металлические розы обвивались вокруг высоких стоек и переплетались у изголовья. Моя пижама была аккуратно сложена и лежала на кровати, моя сумка с туалетными принадлежностями была рядом.
— Что, черт возьми, это такое? — пролепетала я.
— Ты же не думала, что он позволит тебе спать на диване, правда?
Что-то неразборчиво пробормотав, я подошла к кровати, чтобы забрать свои вещи.
— Дам тебе немного уединения, — улыбнулась Элис. — Увидимся утром.
Почистив зубы и переодевшись, я стащила пушистую пуховую подушку с огромной кровати и перенесла золотое покрывало на диван. Я знала, что это глупо, но мне было все равно. «Порше» в качестве взятки и огромная кровать в доме, где никто не спит — все это слишком раздражало. Я выключила свет и свернулась на софе, гадая, смогу ли я уснуть в таком состоянии.
В темноте стеклянная стена перестала быть отражающим комнату черным зеркалом. Сквозь облака пробивался лунный свет. Когда мои глаза привыкли к темноте, я смогла заметить рассеянное свечение, озаряющее кроны деревьев и отражающееся в маленьком участке реки, видимом отсюда. Я смотрела на серебряный свет, ожидая, когда мои веки потяжелеют.
В дверь легонько постучали.
— Что, Элис? — прошипела я. Представив как она удивится, когда увидит мою самодельную кровать, я приготовилась к обороне.
— Это я, — мягко сказала Розали, приоткрыв дверь. Серебряное сияние осветило ее прекрасное лицо.
— Я могу войти?

Глава 4
Природа

У меня была ужасная неделя.
Я знала, что существенно ничего изменить не удастся. Ладно, значит, Виктория не сдалась, но могла же я хоть на мгновение представить, что сдалась? Ее появление лишь подтвердило то, что я уже и так знала. Нет причин для новой паники.
Теоретически. Не паниковать — сказать легко, а сделать трудно.
С момента окончания школы прошло только несколько недель, но я гадала не глупо ли сидеть, сложа руки, слабой и беззащитной, в ожидании следующего несчастья. Оказалось, что быть человеком, который как магнит притягивает к себе неприятности слишком опасно. Как по мне, так я просто не могу быть человеком. С моим везением я должна была бы быть хоть немного менее беспомощной.
Но никто не стал меня слушать.
— Нас семеро, Белла. К тому же на нашей стороне Элис, я не думаю, что Виктория сможет застать нас врасплох. Мне кажется, что ради безопасности Чарли важно придерживаться первоначального плана, — сказал Карлайл.
— Мы бы никогда не допустим, чтобы с тобой что-нибудь случилось, милая. Ты знаешь это. Пожалуйста, не волнуйся, — сказала Эсме и поцеловала меня в лоб.
— Я действительно рад, что Эдвард не убил тебя. Рядом с тобой все становиться намного забавнее, — сказал Эммет.
Розали уставилась на него.
Элис закатила глаза и сказала:
— Я оскорблена. Ты же не всерьез беспокоишься об этом, правда?
— Если все это не так уж и серьезно, тогда зачем Эдвард потащил меня во Флориду? — заявила я.
— Ты разве еще не заметила, Белла, что Эдвард просто немного склонен к преувеличению?
Джаспер, воспользовавшись своим необычным даром контролировать эмоциональную атмосферу, молча подавил во мне панику и напряжение. Я снова почувствовала уверенность в себе и позволила им заглушить в себе голос отчаяния.
Разумеется, как только мы с Эдвардом вышли из комнаты, вся эта уверенность мигом испарилась.
В итоге, было решено, что я просто должна заниматься своими делами и забыть о разбушевавшейся вампирше, выслеживающей меня и намеревающейся меня прикончить.
Я попыталась. Удивительно, но были еще неприятные вещи — помимо моего присутствия в списке животных, находящихся под угрозой, — о которых стоило подумать.
Поэтому ответ Эдварда разочаровал меня больше, чем все это вместе взятое.
— Это касается только тебя и Карлайла, — сказал он. — Конечно, ты знаешь, мне бы хотелось сделать так, чтобы это произошло между тобой и мной, в любое время, когда ты пожелаешь. Мое условие тебе известно, — сказал он и ангельски улыбнулся.
Уф. Я знала, что это было за условие. Эдвард пообещал, что изменит меня сам, когда я захочу … но сперва я должна буду выйти за него замуж.
Иногда я задумывалась, может он только притворяется, что не может читать мои мысли. Как еще он мог догадаться поставить именно то, единственное из всех возможных условий, которое мне было так трудно принять? Единственное условие, которое до сих пор удерживает меня.
В общем, это была очень плохая неделя. И сегодня был наихудший день.
Любой день считался плохим, если Эдварда не было рядом. Элис не предвидела ничего из ряда вон выходящего на этой неделе, и, поэтому, я настояла, чтобы он воспользовался шансом поохотиться с братьями. Я знала, как ему надоело охотиться за легкой добычей.
— Иди, развейся, — сказала я ему. — Принеси мне несколько горных львов.
Я никогда бы не призналась ему, как это тяжело для меня, когда он уходит, что это возвращает меня к кошмарам. Если бы он узнал, это заставило бы его чувствовать себя ужасно, и даже в случае крайней необходимости, он бы побоялся меня оставить. Это было бы похоже на то, что происходило в первое время после его возвращения из Италии. Его золотые глаза стали совсем черными, и он страдал от непереносимой жажды. Поэтому, как только Эммет и Джаспер изъявили желание пойти, я придала своему лицу мужественное выражение и выпихнула его за дверь.
Хотя, думаю, он видел меня насквозь. Слегка. Сегодня утром на моей подушке была оставлена записка:
«Я вернусь так скоро, что ты не успеешь по мне соскучиться. Позаботься о моем сердце — я оставляю его с тобой».
Что ж, теперь у меня появилась свободная суббота, не считая утренней смены в Ньютон Олимпик Аутфиттерс. И, конечно, еще было ну, просто таки, неописуемо удобное обещание, данное Эллис:
«Я остаюсь охотиться поблизости. Буду всего в пятнадцати минутах от дома, на случай, если тебе понадоблюсь. В случае опасности я буду начеку».
Что означало: «Даже не пытайся выкинуть какой-нибудь из своих фокусов, только потому, что Эдварда нет».
Эллис вполне была способна покалечить мой пикап, так же как и Эдвард. Я старалась взглянуть на все это с лучшей стороны. После работы я планировала помочь Анжеле с ее объявлениями, что немного отвлечет меня. И у Чарли в связи с отсутствием Эдварда было отличное настроение, так что, помимо всего прочего, я могла наслаждаться еще и этим. Элис наверняка смогла бы провести со мной ночь, если бы я набралась храбрости попросить ее об этом. А завтра Эдвард вернется домой, и я буду спасена.
Не желая глупо выглядеть, придя на работу слишком рано, я завтракала очень медленно, одно Чирио за раз. Затем, вымыв посуду, я начала выкладывать в идеально ровную линию магнитики на холодильнике. Может, у меня развивается маниакально-депрессивное расстройство.
Последние два магнита — черные круглые кусочки, были моими самыми любимыми, потому что легко могли удерживать сразу 10 листов бумаги, и эти два никак не хотели мне поддаваться. Их полярность была противоположной; каждый раз, когда я пыталась выложить прикрепить завершающий линию магнит, соседний тут же отпрыгивал.
По некоторым причинам, возможно, из-за надвигающегося приступа мании, это действительно меня раздражало. Почему они просто не могли встать как надо? Глупость, смешанная с упрямством: я продолжала пихать их друг к другу, как будто надеялась, что они, вдруг, сдадутся. Я могла положить их один на другой, но это выглядело бы, как поражение. В конце концов, рассердившись больше на себя, чем на магниты, я оторвала их все от холодильника и сжала обеими руками. На это потребовалось некоторое усилие — они были достаточно сильны, чтобы не сдаться без боя, но я оказалась сильнее и заставила их сосуществовать друг с другом.
— Видите, — сказала я громко, обращаясь к неодушевленными предметам, что всегда считалось плохим признаком — Все не так ужасно, не правда ли?
Несколько секунд я стояла, как идиотка, не вполне отдавая себе отчет в том, что я никак не могу изменить законы физики. Затем, со вздохом я вернула магниты на холодильник, распределив их как попало.
— Нет необходимости быть такой упрямой, — пробурчала я.
Было все еще слишком рано, но я решила, что мне будет лучше выйти из дома, пока неодушевленные предметы не начали со мной разговаривать.
Когда я приехала к Ньютонам, Майк методично мыл полы между торговыми рядами, пока его мама приводила в порядок новую витрину прилавка. Я застала их в самом разгаре спора, так и оставшись незамеченной.
— Но это единственный раз, когда Тайлер может поехать, — жаловался Майк. — Ты сказала, что после выпускного …
— Тебе просто придется подождать, — оборвала его миссис Ньютон. — Вы с Тайлером можете заняться чем-нибудь другим. Вы не поедете в Сиэтл, пока полиция не разберется, что там происходит. Я знаю, что Бет Кроули сказала Тайлеру то же самое, так что не веди себя так, словно это одна я плохая …ой, доброе утро, Белла, — произнесла она, заметив меня краем глаза и моментально изменив интонацию. — Ты рано.
Карен Ньютон была последним человеком, которого я бы попросила помочь в магазине товаров для активного отдыха и спорта. Ее идеальные светлые волосы были всегда элегантно уложены в пучок на затылке, а ее маникюр явно был делом рук профессионала, так же, как, впрочем, и педикюр, заметный сквозь ремешки туфель на высоких каблуках, не имеющих ничего общего с представленным здесь ассортиментом обуви.
— Так пробок же нет, — пошутила я, вытаскивая из-под прилавка свой отвратительный флуоресцентно-оранжевый жилет. Я была удивлена, что миссис Ньютон, так же, как и Чарли, была обеспокоена тем, что творилось в Сиэтле. Я думала, что он слишком преувеличивает.
— Ну, э-э… — миссис Ньютон минуту колебалась, теребя в руках пачку рекламных листовок, которые она собиралась куда-нибудь пристроить.
Просунув одну руку в жилет, я застыла, узнав этот взгляд.
Когда этим летом я поставила Ньютонов в известность, что не буду у них работать, фактически бросая их в самый разгар сезона, они начали обучать Кэти Маршал, рассчитывая, что она займет мое место. Они действительно не могли себе позволить нас обеих одновременно, так что, похоже, день обещал быть долгим…
— Я собиралась позвонить, — продолжила миссис Ньютон. — Не думаю, что у нас сегодня будет много работы. Мы с Майком, вероятно, сможем и одни с этим справиться. Сожалею, что тебе пришлось вставать и ехать сюда…
В обычный день, я бы с энтузиазмом восприняла такой поворот событий. Сегодня … не очень.
— Ладно, — вздохнула я, пожав плечами. Чем же мне теперь заняться?
— Это не честно, мам, — сказал Майк. — Если Белла хочет работать…
— Нет, все в порядке, миссис Ньютон. Правда, Майк. Мне нужно готовиться к экзаменам и все такое…
Мне не хотелось становиться источником семейных разногласий, тем более, что они и так уже поссорились.
— Спасибо, Белла. Майк, ты пропустил четвертый ряд. Э-э, Белла, не могла бы ты по дороге забросить эти листовки в мусорный контейнер? Я сказала девочкам, которые их здесь оставили, что выложу их на прилавок, но у меня действительно нет свободного места.
— Конечно, без проблем. Я убрала свой жилет обратно, затем засунула листовки под мышку и вышла под моросящий дождь.
Мусорный бак находился сразу за углом, рядом с парковкой для сотрудников магазина. Я шла, шаркая ногами и пиная камни, попадавшиеся на моем пути. Я уже собиралась выбросить пачку ярко-желтых бумажек, когда мои глаза наткнулись на заголовок, напечатанный жирным шрифтом. Одно слово привлекло к себе мое внимание.
Я схватила бумажки обеими руками и уставилась на картинку под надписью. Комок подкатил к моему горлу.

СПАСИТЕ ВОЛКОВ ОЛИМПИИ

Под словами был детально изображен волк, сидящий напротив ели, его голова была запрокинута вверх, как будто он выл на луну. Эта картинка привела меня в замешательство; что-то в жалобной позе волка придавало ему очень несчастный вид. Как будто он выл от тоски.
И затем, я бросилась к своему грузовику, забыв про листовки, оставшиеся у меня в руках.
Пятнадцать минут — это все, что у меня было. Но этого должно было хватить. До Ла Пуш было всего пятнадцать минут езды, и наверняка, я пересеку условную границу на несколько минут раньше, чем попаду в сам поселок.
Мой грузовик взревел, без каких — либо трудностей трогаясь с места.
Элис не могла предвидеть этого, так как это не было запланировано. Спонтанное решение, вот ключ! И если я буду двигаться достаточно быстро, то смогу воспользоваться сложившейся ситуацией.
В спешке я бросила мокрые листовки, и они в беспорядке разлетелись по пассажирскому сидению — сотни выделенных заголовков, сотни темных воющих волков на желтом фоне.
Я неслась на предельной скорости по мокрой автостраде, включив дворники на полную и игнорируя рев старого мотора. Пятьдесят пять миль в час — это было все, что я могла выжать из своего грузовика, и я молилась, что бы этого хватило.
Я понятия не имела, где находится линия границы, но, проехав мимо первых домов Ла Пуш, стала чувствовать себя спокойнее. Должно быть, теперь это уже было за пределами возможностей Элис.
Я решила, что позвоню ей днем, когда приеду к Анжеле, так она узнает, что со мной все в порядке. У нее не будет причины заводиться. Ей даже не нужно будет злиться на меня — Эдвард будет злиться за двоих, когда вернется.
Мой грузовик решительно заскрипел, когда я остановила его перед знакомым домом с красным фасадом. При виде этого места, бывшего когда-то моим убежищем, я почувствовала, как к моем горлу снова подступает комок. Так много времени прошло с тех пор, когда я в последний раз была здесь.
Джейкоб возник в дверях раньше, чем я успела заглушить мотор; его лицо выражало крайнее удивление.
Во внезапной тишине, образовавшейся после того, как мотор заглох, я услышала, как он задыхался от изумления, ловя ртом воздух.
— Белла?
— Привет, Джейк!
— Белла! — заорал он в ответ, и улыбка, которую я ждала так долго, расползлась по его лицу, подобно солнечному лучу, пробившемуся сквозь тучи. Его зубы сверкали, контрастно выделяясь на фоне его красновато-коричневой кожи. — Не могу в это поверить!
Он подбежал к грузовику и почти выволок меня через открытую дверь. И затем, мы оба начали скакать на месте, как дети.
— Как ты здесь оказалась?
— Я сбежала!
— Обалдеть!
— Да уж!
— Эй, Белла! — воскликнул Билли, выглянув в дверь, посмотреть что происходит.
— Привет, Бил…!
Мне не хватило воздуха, чтоб договорить — Джейкоб схватил меня медвежьей хваткой и стал кружить в воздухе.
— Ух ты, здорово увидеть тебя здесь!
— Не могу… дышать, — прохрипела я, задыхаясь.
Он засмеялся и отпустил меня.
— Добро пожаловать, Белла, — сказал он, улыбаясь. И то, как он это сказал, прозвучало, как «добро пожаловать домой».
Мы пошли прогуляться, т. к. были слишком возбуждены, чтобы остаться сидеть в доме. Джейкоб практически подпрыгивал, когда шел, и мне несколько раз пришлось ему напоминать, что мои ноги не десятифутовой длины.
Пока мы шли, я чувствовала, как снова становлюсь такой, какой я была с Джейкобом. Немного моложе, немного безответственней. Той, которая могла, при случае, без какой либо видимой причины сделать что-то ужасно глупое.
Наши эмоции рвались наружу, пока мы обсуждали наши дела: что с нами происходило все это время, на сколько я приехала, и что привело меня сюда. Когда я нерешительно рассказала ему о листовках с волками, его дикий смех эхом отразился от деревьев.
Но потом, продираясь сквозь большие кустарники, окольцовывающие пляж и исчерпав весь арсенал незначительных тем, мы все-таки добрались до той, которой предстояло стать самым трудным местом в нашем разговоре. Рано или поздно, нам пришлось бы заговорить о причинах нашей долгой разлуки, и я смотрела, как на лице моего друга застывает так хорошо мне знакомое горькое выражение.
— Ну, и что там у тебя за история? — спросил меня Джейкоб, слишком сильно пиная по пути кусок прибившегося к берегу дерева. Он пролетел над песком и ударился о камни.
— Я имею в виду, с тех пор как мы… ну, перед тем как, ты знаешь…
Не сумев подобрать нужные слова, он глубоко вздохнул и попытался снова:
— Я спрашиваю … все просто вернулось на свои места, как это было, до того, как он тебя бросил? Ты его за все простила?
Я глубоко вздохнула:
— Не за что было прощать.
Я хотела пропустить ту часть разговора, которая была о предательстве и обвинениях, но я знала, что мы должны поговорить об этом, перед тем, как двигаться дальше.
Лицо Джейкоба скривилось, будто он лизнул лимон.
— Жаль, что Сэм не сфотографировал тебя, когда нашел той ночью в прошлом сентябре. Это было бы доказательством № 1.
— Мы не в суде
— Может, кое-кого стоило бы осудить.
— Ты не винил бы его за то, что он ушел, если бы знал причину.
Он смотрел на меня несколько секунд.
— Хорошо, — ядовито произнес он. — Удиви меня.
Меня достала его враждебность, она раздражала меня, задевала за живое, мне было больно оттого, что он на меня злится. Это напомнило мне об одном давно прошедшем печальном дне, когда по приказу Сэма он сказал мне, что мы больше не можем быть друзьями.
Мне потребовалась минута, чтобы прийти в себя.
— Эдвард оставил меня прошлой осенью, потому что думал, что мне не следует находиться рядом с вампирами. Он думал, что для меня будет лучше, если он уйдет.
Джейкоб отреагировал не сразу. Он целую минуту взвешивал мои слова. Что бы он ни планировал сказать до этого, было ясно, что теперь он этого не скажет. Я была рада тому, что он не знал, что именно спровоцировало Эдварда принять такое решение. Я могла только гадать, о чем бы он сейчас думал, если бы узнал, что Джаспер пытался убить меня.
— И все-таки он вернулся, не так ли? — пробурчал Джейкоб. — Очень плохо, что он не может сдержать свое слово.
— Если ты помнишь, я сама поехала и вернула его.
Джейкоб смотрел на меня целую минуту, а затем отвернулся. Напряжение исчезло с его лица, и когда он снова заговорил, его голос прозвучал спокойнее:
— Это правда. Что ж, я ведь ни разу не слышал этой истории. Что же произошло?
Я мешкала, кусая губу.
— Это тайна? — в его голосе была насмешка. — Тебе запрещено рассказывать мне?
— Нет, — огрызнулась я. — Просто на самом деле это очень длинная история.
Джейкоб высокомерно улыбнулся и, отвернувшись, пошел к пляжу, ожидая, что я последую за ним.
Если Джейкоб собирался так себя вести, то это уже переставало быть забавным. Я машинально последовала за ним, хотя и не была уверена в том, что мне не следовало бы развернуться и уйти. Но по возращению домой мне предстояла встреча лицом к лицу с Элис, поэтому я подумала и решила, что мне особо некуда спешить.
Джейкоб подошел к здоровенному обломку знакомого дерева — практически цельному, с корнями и ветками прибитому к пляжу, выбеленному солнцем и погруженному в песок; помимо всего прочего, мы считали это дерево нашим местом. Джейкоб сел на импровизированную лавочку, и похлопал по свободному месту рядом с собой.
— Я совсем не против долгих историй. Там есть элементы экшена?
Я закатила глаза и села рядом с ним.
— Есть немного, — допустила я.
— Без экшена это не потянет на настоящий ужастик.
— Ужастик! — усмехнулась я. — Ты будешь слушать или собираешься перебивать меня своими грубыми комментариями о моих друзьях?
Он притворился, что закрыл губы на замок и выбросил невидимые ключи через плечо. Я попыталась сдержать улыбку, но у меня ничего не получилось.
— Начну с того, что ты уже знаешь, — сказала я, пытаясь собраться с мыслями, прежде чем начать.
Джейкоб поднял руку.
— Давай. Это даже лучше, — сказал он. — Я так и не понял, что все-таки тогда случилось.
— Да, все это немного сложно, поэтому будь внимателен. Ты знаешь о видениях Элис, ну, то, как она видит некоторые события?
Продолжая рассказывать о своей гонке по Италии и спасении Эдварда, я заметила, как он нахмурился — волки не верили в легенды о том, что у вампиров есть сверхъестественный дар. Я старалась сжать историю, как могла, выкидывая все лишние подробности. Объяснив, как Элис «увидела», что Эдвард, узнав о моей смерти, решил покончить с собой, я пыталась разглядеть реакцию Джейкоба, но его лицо было непроницаемым. Иногда Джейкоб выглядел настолько погруженным в свои мысли, что я сомневалась, слушает ли он меня вообще. Он прервал меня только один раз.
— Кровопийца — провидица не может нас видеть? — спросил он, при этом его лицо выглядело и яростным, и радостным одновременно. — Серьезно? Это же отлично!
Я сжала зубы, и какое-то время мы просидели в тишине, хотя по его лицу было понятно, что он ждет продолжения. Я пристально смотрела на него, пока он не осознал свою ошибку.
— Ой! — сказал он. — Извини, — и снова сомкнул губы.
Его реакцию было легче прочесть, когда я дошла до Волтари. Он сцепил зубы, кожа на его руках покрылась мурашками, затрепетали ноздри. Я не стала вдаваться в подробности, а только рассказала ему, что Эдвард вытащил нас из этой опасной ситуации, не упоминания ни об обещании, которое мы дали, ни об ожидающем нас визите. Джейкобу не стоит знать о моих кошмарах.
— Теперь ты знаешь всю историю, — заключила я. — Так что теперь твоя очередь рассказывать. Что произошло, пока я была у мамы в эти выходные?
Я знала, что Джейкоб расскажет мне больше подробностей, чем Эдвард. Он не боялся напугать меня.
Мгновенно оживившись, Джейкоб наклонился вперед.
— Ну, Эмбри, Квил и я патрулировали территорию в субботу вечером, все как обычно, вдруг, откуда ни возьмись — бам! — Он развел руками, изображая взрыв. — Вот оно — свежий след, менее чем пятнадцатиминутной давности. Сэм хотел, чтобы мы его дождались, но я не знал, что ты уехала, и не знал, следят ли за тобой твои кровососы. Так что, мы на полной скорости рванули следом за ней, но она пересекла границу до того, как мы успели схватить ее. Мы рассредоточились по линии границы, в надежде, что она вернется и пересечет ее снова. Это было так досадно, скажу я тебе.
Мы слишком далеко ушли к югу. Каллены загнали ее назад на нашу сторону в нескольких милях севернее нас. Если бы мы знали, где ждать, это могло бы стать великолепной засадой.
Он потряс головой, состроив гримасу.
— А вот, по-настоящему, рискованным это стало тогда, когда Сэм и другие настигли ее раньше нас, но она танцевала прямо вдоль лини границы, а весь вампирский выводок был прям там же, только на другой стороне. Здоровяк, как там его зовут …
— Эммет.
— Да, он. Он ринулся на нее, но эта рыжая оказалась проворней! Он пролетел прямо перед ней и чуть не врезался в Пола. Так что Пол … ну, ты знаешь Пола.
— Да.
— Он потерял контроль. Не могу сказать, что я виню его — кровосос- здоровяк был прямо над ним. Он бросился — эй, не смотри на меня так. Вампир был на нашей земле.
Я постаралась изменить выражение своего лица, чтобы он смог продолжить. От напряжения мои ногти впились в ладони, не смотря даже на то, что я знала — все закончилось хорошо.
— В любом случае, Пол промахнулся, и здоровяк вернулся на свою сторону. Но в конце, э-э, ну, э, блондинка…
Выражение его лица было комичной смесью отвращения и невольного восхищения, когда он пытался подобрать слова, что бы описать сестру Эдварда.
— Розали.
— Не важно. Она действительно собралась пересечь границу, поэтому Сэм и я прикрыли Пола. Затем их вожак и другой блондин…
— Карлайл и Джаспер.
Он посмотрел на меня рассержено.
— Ты же знаешь, что мне это безразлично. Короче, Карлайл поговорил с Сэмом, стараясь снять напряжение. Потом случилось что-то странное, потому что все как-то действительно быстро успокоились. Это был тот, другой, о ком ты мне говорила, пудривший нам мозги. Но, даже понимая, что он делает, мы не могли не успокоиться.
— Да, я знаю, что при этом ощущаешь.
— Реально раздражающе, вот как это ощущается. Только впоследствии ты не можешь больше оставаться раздраженным. — он яростно потряс головой. — Таким образом, Сэм и главный вампир согласились, что приоритетной целью все-таки является Виктория, и мы снова погнались за ней. Карлайл указал нам направление, так что мы могли тщательно проследить ее передвижение, но затем она достигла скал на севере Макай, там, где линия границы на несколько миль огибает берег. Она снова полезла в воду. Здоровяк и другой, спокойный, хотели получить разрешение пересечь границу, чтобы последовать за ней, но мы, конечно, сказали — нет.
— Хорошо. Я имею в виду, вы вели себя глупо, но я рада, что все так закончилось. Эммет никогда не был осторожным. Он мог пострадать.
Джейкоб фыркнул.
— Так что же тогда твой вампир тебе рассказал, что мы атаковали без всякой причины, и его абсолютно невинные родственнички…
— Нет, — перебила я. — Эдвард рассказал мне ту же историю, но не в таких подробностях.
— Ха, — выдохнул Джейкоб и наклонился поднять один из множества валяющихся у него под ногами камней.
С обычной ловкостью он кинул его на добрую сотню метров в сторону бухты.
— Я думаю, она вернется. У нас еще будет шанс поймать ее.
Я вздрогнула, конечно, она вернется. Расскажет ли мне об этом Эдвард в следующий раз? Я не была уверена. Мне нужно внимательней следить за Элис, чтоб не упустить из виду признаки, указывающие на то, что подобное может повториться.
По-моему, Джейкоб не заметил моей реакции. Он, поджав свои пухлые губы, с задумчивым видом уставился на волны.
— О чем ты думаешь? — спросила я после длительного молчания.
— Думаю о том, что ты мне рассказала. О том, как предсказательница увидела тебя прыгающей с утеса, и решила, что ты хочешь покончить с собой, и как это все вышло из-под контроля… Ты понимаешь, что если бы тогда ты дождалась меня, как мы и планировали, тогда у кров … у Элис не было бы возможности увидеть, как ты прыгаешь? Ничего бы не изменилось. Мы бы, возможно, сидели сейчас в гараже, как в любую другую субботу. Не было бы никаких вампиров в Форксе, и мы с тобой… — он прервался, глубоко задумавшись.
То, как он это сказал, привело меня в замешательство, как будто было бы лучше, если бы в Форксе вообще не было вампиров. Мое сердце екнуло, представив эту удручающую картину.
— Эдвард бы вернулся в любом случае.
— Ты в этом уверена? — спросил он, при упоминании имени Эдварда снова начиная заводиться.
— Быть в разлуке … Ни одному из нас это не пошло на пользу.
Он начал, было, что-то говорить, что-то злобное, судя по выражению его лица, но, задержав дыхание, остановил себя и начал снова.
— Тебе известно, что Сэм зол на тебя?
— На меня? — я на секунду растерялась. — Ах, да, понимаю. Он думает, что они бы остались в стороне, если бы меня здесь не было.
— Нет, дело не в этом.
— Тогда в чем у него проблема?
Джейкоб снова наклонился за камнем. Он все вертел и вертел его в своих пальцах; пока он говорил, немного понизив голос, его глаза были прикованы к этому черному камню:
— Когда Сэм увидел … что с тобой было, ну, тогда, вначале, когда Билли рассказал им, как Чарли беспокоится о том, что тебе не становится лучше, и сравнил с тем, что было потом, когда ты собралась прыгнуть с утеса…
Я скорчила гримасу. Неужели мне никогда не позволят забыть об этом.
Глаза Джейкоба сверкнули.
— Он думал ты единственный человек на земле, у кого такие же причины ненавидеть Калленов, как и у него. Сэм чувствует себя, словно его … предали из-за того, что ты впустила их обратно в свою жизнь, как будто они и не причиняли тебе никакой боли.
Я ни на секунду не поверила в то, что Сэм был единственным, кто так себя чувствует. И, разозлившись на них обоих, сказала язвительным голосом:
— Ты можешь сказать Сэму, чтоб он шел, куда подальше…
— Взгляни на это, — перебил меня Джейкоб, указывая на орла, с невероятной высоты пикировавшего к поверхности океана. Он остановился в последнюю минуту, лишь на мгновение, коснувшись когтями поверхности воды. Затем он улетел прочь, а в его когтях трепыхалась здоровенная рыбина.
— Ты видишь это повсюду, — сказал Джейкоб отчужденным голосом. — У природы свои неизменные законы — есть охотник, и есть добыча, бесконечный круговорот жизни и смерти.
Я не поняла смысла его лекции о природе, подумав, что он просто пытается сменить тему. Но затем он взглянул вниз на меня, в его глазах светились искорки черного юмора.
— И ты пока еще ни разу не видела, чтобы рыба пыталась поцеловать орла. И никогда этого не увидишь.
Он усмехнулся.
Я усмехнулась ему в ответ, хотя во рту все еще оставался горький привкус.
— Может, рыба и пыталась, — предположила я. — Трудно понять, о чем думает рыба. Знаешь ли, орлы очень привлекательные птицы.
— В этом все дело? — его голос вдруг стал резким. — В привлекательности?
— Не будь дураком, Джейкоб.
— Тогда это деньги? — не унимался он.
— Чудесно, — пробурчала я, вставая с дерева. — Рада, что ты обо мне такого мнения.
Я развернулась и пошла прочь.
— Ну же, не сходи с ума. — Оказавшись прямо за моей спиной, он схватил мое запястье и развернул меня. — Я серьезно! Я пытаюсь понять, но натыкаюсь на глухую стену.
Его брови сердито сошлись на переносице, а глаза потемнели.
— Я люблю его. Не потому что он красивый или богатый! — я выкрикнула эти слова Джейкобу в лицо. — Я бы выбрала его, даже если бы он не был и на половину таким, какой он есть. Даже пропасть между нами показалась бы мелочью. Потому что он самый любящий и бескорыстный, чудесный и честный из всех, кого я когда-либо встречала. Конечно, я люблю его! Неужели это так трудно понять?
— Это невозможно понять.
— Тогда, пожалуйста, просвети меня, Джейкоб, — сказала я с сарказмом. — Каков должен быть повод для того, чтобы кто-то, кого-то полюбил? Вероятно, я, пока, все делаю не правильно.
— Я думаю, что для начала правильней всего было бы, чтобы этот кто-то, принадлежал к особям твоего вида. Обычно это срабатывает.
— Ну, это просто чушь! — прошипела я. — Тогда остается только Майк Ньютон.
Джейкоб отступил назад и закусил губу. Я увидела, как мои слова ранили его, но я слишком сильно разозлилась, чтобы об этом думать. Он отпустил мое запястье и, сложив руки на груди, отвернулся к океану.
— Я — человек, — еле слышно прошептал он.
— Ты не такой человек, как Майк, — грубо продолжила я. — Ты по-прежнему считаешь, что это имеет большое значение?
— Это не одно и тоже. — Джейкоб не отрывал взгляда от серых волн. — Я не выбирал этого.
Я недоверчиво усмехнулась.
— Ты думаешь, Эдвард выбирал? Он так же, как и ты не знал, что с ним происходит. Он не подписывался под этим.
Джейкоб еле заметным быстрым движением покачал головой.
— Знаешь, Джейкоб, ты ужасный ханжа — учитывая, что ты еще и оборотень.
— Это не одно и тоже, — повторил Джейкоб, посмотрев на меня.
— Я не понимаю почему. Ты бы мог проявить немного больше понимания в отношении Калленов. Ты же даже не представляешь, какие они хорошие изнутри, Джейкоб.
Он нахмурился еще сильнее.
— Они не должны существовать. Их существование противоестественно.
Я долго смотрела на него, в недоумении подняв вверх бровь. Прошло какое-то время, прежде чем он заметил.
— Что?
— Говоря о противоестественности …, - намекнула я.
— Белла, — сказал он тихим изменившимся голосом. Повзрослевшим. Я вдруг поняла, что его голос звучит гораздо старше, чем мой — как у отца или учителя. — То, кем я являюсь, родилось вместе со мной. Это часть меня, моей семьи, всех нас, как одного племени — по этой причине мы еще здесь. Кроме того, — он посмотрел на меня, его глаза были непроницаемы, — я все еще человек.
Он поднял мою руку и прижал к своей теплой груди. Через его футболку, я могла чувствовать равномерное биение сердца под своей ладонью.
— Нормальные люди не могут перекидывать мотоциклы через себя, как это делаешь ты.
Он слегка улыбнулся.
— Нормальные люди убегают от монстров, Белла. И я никогда не утверждал, что я нормальный. Просто человек.
Долго злиться на Джейкоба было невозможно. Убрав руку с его груди, я начала улыбаться.
— Для меня ты выглядишь достаточно человечным, — сказала я. — В данный момент.
— Я чувствую себя человеком.
Он смотрел сквозь меня, его мысли витали где-то далеко отсюда. Его нижняя губа дрогнула, и он закусил ее.
— О, Джейк, — прошептала я, беря его за руку.
Вот почему я была здесь. Вот почему я могла стерпеть все, что меня ожидало по возвращении назад. Потому что, несмотря на весь сарказм и злость, Джейкобу было больно. Сейчас, это ясно читалось в его глазах. Я не знала, как помочь ему. Но я знала, что должна была попробовать. Это было больше, чем просто мой долг ему, его боль была так же и моей болью. Джейкоб стал частью меня, и этого было не изменить.

Глава 3
Мотивы

Солнце полностью скрылось за завесой облаков, так, что сложно было определить село оно или нет. После долгого полёта, в течение которого мы следовали за солнцем на запад, хотя оно казалось совершенно неподвижным в небе, это полностью сбивало с толку, так как время невозможно было определить. Я даже удивилась, когда лес начал заканчиваться и показались первые здания, ведь это означало, что мы уже близко к дому.
— Ты была очень тихой, — заметил Эдвард. — Тебе стало плохо в самолёте?
— Нет, со мной всё в порядке.
— Тебе было грустно уезжать?
— Я думаю, это скорее было облегчение, чем грусть.
Посмотрев на меня, он поднял одну бровь. Я знала, что это бесполезно и более того, я ненавидела признавать тот факт, что нет никакой необходимости просить его смотреть на дорогу.
— В некоторых вопросах Рене гораздо более … восприимчивая, чем Чарли. Это меня беспокоит.
Эдвард засмеялся:
— У твоей матери очень интересный склад ума. Почти как у ребёнка, но очень проницательный. Она смотрит на вещи не так, как другие люди.
Проницательная. Это было хорошее определение для моей мамы, когда она на что-то обращала внимание. В основном она была занята своей собственной жизнью, поэтому мало что замечала. Но в эти выходные она уделила мне достаточно внимания.
Фил был занят — бейсбольная команда старшей школы, которую он тренировал, участвовала в соревнованиях — и то, что она осталась один на один со мной и Эдвардом, привлекло все ее внимание к нам. Поэтому, как только закончились обнимания и радостные возгласы от нашей встречи, Рене начала наблюдать. И по мере того, как она наблюдала, ее большие голубые глаза сперва стали выглядеть озадаченными, а потом обеспокоенными.
Этим утром мы пошли прогуляться по пляжу. Она хотела показать мне все красоты её нового дома, всё ещё надеясь, я думаю, что солнце сможет выманить меня из Форкса. Она так же хотела поговорить со мной наедине, и это было легко устроить. Эдвард придумал себе срочный доклад, чтобы на протяжении всего дня свободно оставаться дома.
Сейчас я вспоминала этот разговор снова…
Рене и я прогуливались по набережной, пытаясь оставаться в тени, создаваемой рядом редко посаженных пальм. Хотя было еще совсем рано, но жара уже была удушливой. Воздух был такой тяжелый и влажный, что моим легким приходилось напряженно работать даже для того, чтобы просто вдыхать и выдыхать.
— Бэлла? — наконец, заговорив, спросила моя мама, переводя взгляд с песка на слегка волнующееся море.
— Что такое, мама?
Она вздохнула, стараясь не встречаться со мной взглядом.
— Я беспокоюсь…
— Что случилось? — спросила я, сразу встревожившись. — Что я могу сделать?
— Это не из-за меня, — она качнула головой. — Я волнуюсь за тебя…и Эдварда.
Произнеся его имя, она, наконец, посмотрела на меня, ее взгляд был извиняющимся.
— Ох, — пробормотала я, переводя взгляд на пару обливающихся потом спортсменов, пробегающих мимо нас.
— Ваши отношения выглядят серьёзнее, чем я думала, — продолжала она.
Я нахмурилась, быстро прокручивая в памяти последние два дня. Мы с Эдвардом едва прикасались друг к другу, по крайней мере, при ней. Я задумалась, Рене что, тоже решила прочитать мне лекцию об ответственности. Я не думала, что это будет так же, как с Чарли. Я никогда не испытывала с мамой неловкости. Кроме того, в последние десять лет я сама время от времени читала ей нотации.
— Есть что-то … странное в том, как вы держитесь вместе, — пробормотала она, у нее на лбу, прямо над взволнованными глазами появились продольные морщинки. — То, как он наблюдает за тобой — это так … оберегающее. Как будто, чтобы спасти тебя он готов заслонить тебя собой от пули или ещё чего-нибудь.
Я засмеялась, хотя всё ещё не могла встретиться с ней взглядом.
— Это что плохо?
— Нет, — она нахмурилась, подбирая слова. — Это просто по-другому. Он очень переживает за тебя …и очень заботится о тебе. Я чувствую, что не понимаю ваших отношений. Словно между вами есть какой-то секрет, который я упустила…
— Мне кажется ты все это напридумывала себе, мама, — быстро сказала я, пытаясь говорить с лёгкостью в голосе. Живот скрутило судорогой. Я и забыла, как много видит моя мама. Что-то в её простом видении мира пробивалось через все отвлекающие манёвры и било прямо в цель. Раньше это не было проблемой. До сегодняшнего дня у меня не было секрета, который я не могла бы ей рассказать.
— Дело не только в нём, — её губы сжались в обычной защитной манере. — Я бы хотела, чтобы ты могла увидеть со стороны, как ты двигаешься, находясь возле него.
— Что ты имеешь в виду?
— То, как ты двигаешься — ты двигаешься вокруг него, даже не задумываясь об этом. Когда он пошевелится, даже совсем чуть-чуть, ты тут же меняешь свою позицию. Как магнит…или сила притяжения. Ты как … спутник, или ещё что-то. Я никогда не видела ничего похожего.
Она поджала губы и опустила глаза.
— Только не говори мне, — поддразнила я, — что ты снова увлекаешься чтением мистики? Или на этот раз это научная фантастика?
Рене слегка покраснела.
— Это не относится к делу.
— Нашла что-нибудь интересное?
— Ну, есть одна — но это не имеет значения. Мы говорим сейчас о тебе.
— Тебе нужно перейти на романы, мама. Ты же знаешь, как ты себя накручиваешь.
Уголки ее губ приподнялись.
— Я что была глупой, да?
Пол секунды я не могла ответить. Рене была так легко управляема. Иногда это было так удобно, потому что далеко не все её идеи были осуществимы. Но мне было обидно обнаружить то, что ей так быстро удалось докопаться до сути сложившейся ситуации, даже не смотря на изложенную мной упрощенную версию происходящего между нами, и особенно то, что она была чертовски права на этот раз.
Она посмотрела на меня, я старалась контролировать выражение своего лица.
— Не глупая, просто ты — мама.
Она засмеялась и обвела вокруг себя грандиозным жестом, показывая на голубую воду и песок.
— И неужели всего этого недостаточно, чтобы заставить тебя переехать к своей глупенькой мамочке?
Я вытерла свой лоб драматичным жестом, а потом притворилась, что выжимаю волосы.
— Ты привыкнешь к влажности, — пообещала она.
— Ты тоже можешь привыкнуть к дождю, — предложила я ей.
Она игриво толкнула меня локтем, а потом, когда мы возвращались к её машине, взяла меня за руку.
Если не брать в расчет её волнений, относительно меня, она казалась счастливой. Довольной. Она всё ещё смотрела на Фила влюблёнными глазами, и это утешало. Несомненно, её жизнь была полноценной и полностью удовлетворяла ее. Несомненно, даже сейчас, она не скучает по мне слишком сильно…
Ледяные пальцы Эдварда погладили меня по щеке. Я посмотрела на него, моргая, возвращаясь к реальности. Он наклонился и поцеловал меня в лоб.
— Мы дома, спящая красавица. Время просыпаться.
Мы уже остановились возле дома Чарли. Свет на крыльце был включен, а полицейский джип был припаркован на подъездной дорожке. Я осмотрела дом, заметив, как подёргивается штора в окне гостиной, отбрасывая полосу жёлтого света на тёмный газон.
Я вздохнула. Конечно, Чарли ждал, чтоб сделать мне выговор.
Эдвард наверно думал о том же, потому что, когда он подошел открыть для меня дверь, его лицо было застывшим, а глаза отрешенными.
— На сколько плохо? — спросила я.
— Чарли не собирается ругаться, — пообещал Эдвард, в его голосе не было и намёка на шутку. — Он скучает по тебе.
Мои глаза сузились в сомнении. Если в этом было дело, то почему Эдвард был напряжен, как перед битвой?
Моя сумка была маленькой, но он настоял на том, чтобы занести её в дом. Чарли держал дверь открытой для нас.
— Добро пожаловать домой дети! — выпалил Чарли, как будто действительно это имел в виду. — Как Джексонвиль?
— Влажный. И людный.
— Так Рене тебя не уговорила на университет Флориды?
— Она пыталась. Но я предпочитаю пить воду, а не дышать ею.
Глаза Чарли неохотно переместились на Эдварда.
— Ты хорошо провёл время?
— Да, — ответил Эдвард спокойным тоном. — Рене была очень гостеприимна.
— Это…хм, хорошо. Я рад, что ты хорошо провел время, — Чарли отвернулся от Эдварда и притянул меня, неожиданно обняв.
— Впечатляюще, — прошептала я ему в ухо.
Он разразился смехом.
— Я действительно скучал по тебе, Белз. Когда тебя нет, еда здесь паскудная.
— Я займусь этим, — сказала я, когда он меня отпустил.
— А ты не позвонишь сначала Джейкобу? Он доставал меня звонками каждые пять минут ещё с шести утра. Я обещал ему, что ты позвонишь даже раньше, чем распакуешь вещи.
Мне не нужно было смотреть на Эдварда, чтобы почувствовать, что он всё ещё неподвижен и слишком холоден рядом со мной. Значит, это было причиной его напряжения.
— Джейкоб хочет поговорить со мной?
— Очень сильно, я бы сказал. Но он не сказал мне о чём, просто сказал, что это важно.
Телефон зазвонил, пронзительно и требовательно.
— Это снова он, могу поставить свою следующую зарплату, — пробурчал Чарли.
— Я возьму, — сказала я, поспешив на кухню.
Эдвард последовал за мной, когда Чарли ушёл в гостиную.
Я схватила телефон на середине звонка, и развернулась таким образом, что оказалась лицом к стене.
— Алло?
— Ты вернулась, — сказал Джейкоб.
Его привычный хрипловатый голос пронзил меня волной тоски. Тысяча спутанных вместе воспоминаний закружилась у меня в голове: скалистый пляж, усыпанный прибрежными деревьями, гараж сделанный из пластмассового навеса, тёплая содовая в бумажном стакане, маленькая комнатка с одним чересчур маленьким потрёпанным диванчиком. Смешинка, затаившаяся в его глубоко посаженных чёрных глазах, лихорадочный жар его большой ладони, держащей мою, вспышка его белых зубов на фоне тёмной кожи, его лицо, озарявшееся широкой улыбкой, которая всегда была чем-то, вроде ключика к секретной дверце, куда могли войти только родственные души.
Я почувствовала, что-то вроде ностальгии, тоски по месту и человеку, который приютил меня в мою самую тёмную ночь.
Я проглотила комок в горле.
— Да, — ответила я.
— Почему ты не позвонила мне? — потребовал ответа Джейкоб.
Его сердитый тон немедленно привёл меня в чувство.
— Потому, что я нахожусь дома всего четыре секунды, и твой звонок прервал Чарли, когда он рассказывал мне, что ты звонил.
— Ой. Извини.
— Конечно. А теперь скажи мне, зачем ты докучаешь Чарли?
— Мне нужно было поговорить с тобой.
— Да, об этом я уже догадалась. Я слушаю.
Произошла небольшая пауза.
— Ты завтра собираешься идти в школу?
Я нахмурилась, не в состоянии понять смысла его вопроса.
— Конечно, иду. С чего это мне не идти?
— Я не знаю. Просто интересуюсь.
Снова пауза.
— Так о чём ты хотел поговорить, Джейк?
Он колебался.
— Не о чём конкретно, я думаю. Я…хотел услышать твой голос.
— Да, я поняла. Я очень рада, что ты позвонил мне, Джейк. Я… — но я не знала, что можно ещё сказать. Я бы хотела сказать, что сейчас приеду к нему в Ла Пуш. Но сказать этого я не могла.
— Мне нужно уходить, — внезапно сказал он.
— Что?
— Я скоро свяжусь с тобой, — пробормотал он.
— Но Джейк…
Он уже повесил трубку. Я с недоверием слушала гудки.
— Это было коротко, — пробормотала я.
— Всё в порядке? — спросил Эдвард. Его голос был тихим и заботливым.
Я медленно повернулась лицом к нему. Выражение его лица было абсолютно спокойным — невозможно было понять о чем он думает.
— Я не знаю. Мне интересно, о чём все это было, — я не могла понять из-за чего Джейкоб целый день доставал Чарли. Неужели только для того, чтоб спросить собираюсь ли я в школу. И если он хотел слышать мой голос, почему так быстро положил трубку?
— Твои предположения, вероятно, лучше моих — намёк на улыбку затаился в уголках его рта.
— Ммм, — пробурчала я.
Это была правда. Я знала Джейка вдоль и поперек. Не должно быть так сложно — разобраться в его мотивах.
С мыслями, витавшими далеко отсюда— приблизительно в пятнадцати милях по дороге в Ла Пуш — я начала прочёсывать холодильник, собирая необходимые продукты для ужина Чарли. Эдвард облокотился на столешницу, и я была уверена, что он наблюдает за моим лицом, но я слишком увлеклась своими мыслями, чтобы волноваться о том, что он там увидит.
Тема со школой казалась разгадкой. Это был единственный настоящий вопрос, который он мне задал. И ему нужно было получить ответ на что-то, иначе он не приставал бы к Чарли так настойчиво.
И почему моё посещение школы имеет значение для него? Хотя …
Я попыталась мыслить логически. Итак, если я не пойду завтра в школу, какая в этом будет проблема, если смотреть со стороны Джейкоба? Чарли устроит мне небольшой скандал из-за того, что я пропустила целый день в школе, в то время как на носу экзамены, но я заверю его, что один день не сильно повлияет на мою учёбу. Джейка это вряд ли волнует.
Мой мозг отказывался находить какие-либо блестящие идеи. Может, я как-то ненароком пропустила очень важную часть информации.
Что могло измениться за последние три дня, что такого важного для Джейкоба должно было случиться, чтобы он прервал свой долгий отказ от общения со мной, который он воплощал, не отвечая на мои звонки и полностью меня игнорируя? Что произошло за эти три дня?
Я замерла посреди кухни. Пакет с замороженными гамбургерами в моих руках выскользнул из одеревенелых пальцев. До меня не сразу дошло, что должен был раздаться глухой звук удара об пол.
Эдвард поймал его и бросил на стол. Его руки уже обняли меня, а его губы оказались возле моего уха.
— Что случилось?
Я ошеломлённо встряхнула головой.
Три дня могли изменить всё.
Задумывалась ли я, насколько для меня был невозможен университет? До какой степени я не смогу находиться где-нибудь возле людей, после того как я пройду болезненное трёхдневное изменение, которое сделает меня бессмертной и даст возможность провести вечность с Эдвардом? Изменение, которое навсегда сделает меня пленницей моей собственно жажды…
Чарли говорил Билли, что я исчезла на три дня? Сделал ли Билли соответствующие выводы? Спрашивал ли меня Джейкоб, осталась ли я человеком? Чтобы убедиться, что соглашение с оборотнями не нарушено, и что никто из Калленов не посмел укусить человека…укусить, не убить…?
Но неужели он мог подумать, что я смогу вернуться домой к Чарли, если дело в этом?
Эдвард встряхнул меня.
— Бэлла? — спросил он, теперь обеспокоено.
— Я думаю…я думаю, он проверял, — пробормотала я. — Проверял, чтобы убедиться. Что я человек, я имею в виду.
Эдвард замер, и тихое шипение донеслось мне в ухо.
— Нам придётся уехать, — прошептала я, — заранее. Чтобы не нарушить договор. И мы никогда не сможем сюда вернуться.
Его руки прижали меня крепче.
— Я знаю.
— Гм! — громко прокашлялся позади нас Чарли.
Я подскочила, а потом высвободилась из рук Эдварда и покраснела. Эдвард отступил к столу. Его взгляд был непроницаемым. Я смогла заметить беспокойство и гнев в его глазах.
— Если ты не хочешь готовить ужин, я могу заказать пиццу, — намекнул Чарли.
— Нет, всё нормально, я уже начала.
— Хорошо, — сказал Чарли. Он облокотился на дверной проём, скрестив руки.
Я вздохнула и приступила к работе, пытаясь игнорировать своих зрителей.
— Если я попрошу тебя сделать кое-что, ты доверишься мне? — своим мягким голосом спросил Эдвард.
Мы уже почти подъехали к школе. Эдвард был расслаблен и шутил всего минуту назад, а сейчас неожиданно его руки крепко сжали руль, суставы напряглись в попытке не разорвать его на куски.
Я посмотрела на его встревоженное лицо — его глаза смотрели в даль, как будто он слушал голоса на расстоянии.
Мой пульс участился в ответ на его напряжение, но я осторожно ответила.
— Смотря что.
Мы заехали на школьную парковку.
— Я боялся, что ты так скажешь.
— Что ты хочешь, чтоб я сделала, Эдвард?
— Я хочу, чтобы ты осталась в машине, — заговорил он, заезжая на своё обычное место на парковке и выключая двигатель. — Я хочу, чтобы ты подождала здесь, пока я не вернусь за тобой.
— Но… почему?
И тогда я увидела его. Его, возвышающегося над всеми другими студентами, было бы трудно не заметить, даже если бы он не облокотился на свой чёрный мотоцикл, нелегально припаркованный на подъездной дорожке.
— О.
Лицо Джейкоба было спокойной маской, которую я отлично знала. Это было выражение лица, которое он использовал, когда хотел держать свои эмоции под контролем, держать себя под контролем. Это делало его похожим на Сэма, самого старшего оборотня, вожака их Квилетской стаи. Но Джейкоб никогда не мог владеть этим в полной мере, так, как это в совершенстве, получалось у Сэма. Я и забыла, как сильно его лицо волновало меня. Хотя я знала Сэма довольно хорошо, до того, как вернулись Калены, он мне нравился, но я никак не могла избавиться от негодования каждый раз, когда Джейкоб копировал выражение лица Сэма. Это было лицо незнакомца. Надевая эту маску, он переставал быть моим Джейкобом.
— Вчера вечером ты сделала неправильное умозаключение, — проворчал Эдвард. — Он спрашивал про школу, потому что знал, что я буду там же, где и ты. Он искал безопасное место, чтобы поговорить со мной. Место, где имеются свидетели.
Значит, я вчера не правильно поняла мотивы Джейкоба. Отсутствие информации, вот в чём проблема. Информации, объясняющей, почему вдруг Джейкоб захотел поговорить с Эдвардом.
— Я не останусь в машине, — сказала я.
Эдвард громко простонал.
— Конечно же нет. Что ж, пошли, покончим с этим.
Лицо Джейкоба окаменело, когда мы подошли к нему, держась за руки.
Я заметила и другие лица, лица моих одноклассников. Я видела, как расширялись их глаза, когда они смотрели на Джейкоба с его ростом двести четыре сантиметра и телосложением нехарактерным для подростка шестнадцати с половиной лет. Я видела, как их глаза остановились на его обтягивающей чёрной футболке с коротким рукавом, хотя день был не по сезону холодным, на рваных, покрытых масляными пятнами джинсах и блестящем чёрном мотоцикле, на который он облокотился. Их взгляды не задерживались на его лице, что-то в его выражении заставляло их быстро отводить глаза. И я заметила, как вокруг него образовалось много свободного места, словно круг, границу которого никто не осмеливался пересечь.
Я с удивлением поняла, что Джейкоб казался опасным для них. Как странно.
Эдвард остановился в двух шагах от Джейкоба, и я могу сказать, что ему было некомфортно от того, что я оказалась так близко к оборотню. Он отвел свою руку немного за спину, таким образом, наполовину закрывая меня собой.
— Ты мог позвонить нам, — сказал Эдвард металлическим голосом.
— Извини, — ответил Джейкоб, и его лицо искривилось усмешкой. — У меня нет никаких кровопийц в списке быстрого набора номера.
— Ты, конечно же, мог бы найти меня и у Беллы дома.
Челюсть Джейкоба сжалась, и он, так и не ответив, сдвинул брови.
— Вряд ли это подходящее место, Джейкоб. Мы можем обговорить это позже?
— Конечно, конечно. Я заеду в твой склеп после школы, — фыркнул Джейкоб. — Почему не сейчас?
Эдвард многозначительно посмотрел по сторонам, его глаза задерживались на свидетелях, которые едва находились вне зоны слышимости. Несколько людей задержались на тротуаре, их глаза горели в ожидании.
Как будто они надеялись, что драка может нарушить скуку ещё одного утра понедельника. Я видела, как, направляясь в класс, Тайлер Кроули толкнул Остина Маркса, и они оба притормозили.
— Я уже знаю, о чем ты пришел сказать, — напомнил Эдвард Джейкобу таким тихим голосом, что я сама с трудом расслышала. — Сообщение доставлено. Можешь думать, что мы уже предупреждены.
На одну секунду Эдвард повернулся, чтобы посмотреть на меня обеспокоенными глазами.
— Предупреждены? — непонятливо спросила я. — О чём вы говорите?
— Ты не сказал ей? — спросил Джейкоб, его глаза недоверчиво расширились. — Ты что боишься, что она примет нашу сторону?
— Пожалуйста, прекрати это, Джейкоб, — сказал Эдвард ровным голосом.
— Почему? — с вызовом спросил Джейкоб.
Я нахмурилась в недоумении.
— Чего я не знаю? Эдвард?
Эдвард просто посмотрел на Джейкоба, словно он меня не слышал.
— Джейк?
Джейкоб удивлённо посмотрел на меня.
— Он не сказал тебе, что его большой…брат пересёк границу в субботу ночью? — спросил он, его голос был полон сарказма. Потом его глаза переместились на Эдварда. — Пол имел полное право…
— Это была нейтральная территория— прошипел Эдвард.
— Не была!
Джейкоб заметно рассердился. Его руки дрожали. Он потряс головой и сделал глубокий вдох.
— Эммет и Пол? — прошептала я.
Пол был самым неуравновешенным членом стаи. Он был единственным, кто потерял контроль в тот день в лесу — воспоминание о рычащем сером волке неожиданно четко возникло перед моими глазами.
— Что случилось? Они подрались? — из-за паники мой голос стал почти писклявым. — Почему? Пол пострадал?
— Никто не дрался, — тихо, только для меня сказал Эдвард. — Никто не пострадал. Не беспокойся.
Джейкоб смотрел на нас скептически.
— Ты ничего ей не рассказал, правда же? Поэтому ты увёз её? Так она не знает что…
— Уходи сейчас же, — Эдвард прервал его на середине предложения, и его лицо неожиданно стало устрашающим, действительно устрашающим. На секунду он стал выглядеть, как…как вампир. Демонстрируя свою ненависть, он со злостью впился взглядом в Джейкоба.
Джейкоб поднял брови и замер.
— Почему ты не сказал ей?
В полной тишине они долго буравили друг друга взглядом. Ещё больше учеников собралось позади Тайлера и Остина. Я увидела Майка рядом с Бэном, Майк держал одну руку на плече Бэна, как будто пытался удержать его.
В этой мёртвой тишине всё неожиданно стало на свои места, сработала моя интуиция.
Что-то, что Эдвард не хочет, чтобы я знала.
Что-то, что Джейкоб не будет скрывать от меня.
Что-то, что заставило Калленов и оборотней находиться вместе в лесу, двигаясь в опасной близости друг от друга.
Что-то, что заставило Эдварда настаивать на моем отъезде и перелете через всю страну.
Что-то, о чём Элис было видение на прошлой неделе — видение, о котором Эдвард солгал мне.
Что-то, чего я ожидала в любом случае. Кое-что, что должно было произойти снова, и как бы сильно я не мечтала, чтобы этого не случилось, это никогда не закончится, не так ли?
Я начала задыхаться, воздух просачивался через мои губы, но я не могла остановиться. Мне казалось, словно школа дрожит, как будто произошло землетрясение, но я знала, что это моя собственная дрожь вызывает такие ощущения.
— Она вернулась за мной, — сдавленно сказала я.
Виктория не собирается сдаваться, пока я не умру. Она будет продолжать тем же способом — ложная атака и побег, ложная атака и побег — до тех пор, пока не найдёт лазейку и не просочится сквозь моих защитников.
Может мне повезёт. Может Волтари придут за мной раньше — по крайней мере, они убьют меня быстрее.
Эдвард крепче притянул меня к себе, поворачиваясь таким образом, чтобы все ещё находиться между мной и Джейкобом, и погладил моё лицо заботливыми руками.
— Всё хорошо, — шептал он мне. — Всё хорошо. Я никогда не позволю ей подобраться близко к тебе, всё хорошо.
Потом он пристально посмотрел на Джейкоба.
— Разве это не ответ на твой вопрос, псина?
— А ты не думаешь, что Бэлла имеет право знать? — с вызовом спросил Джейкоб. — Это её жизнь.
Эдвард продолжал говорить тихо, даже Тайлер, стоявший очень близко, не способен был расслышать.
— Почему она должна быть напугана, когда опасность ей не грозит?
— Лучше быть напуганной, чем обманутой.
Я постаралась собраться, но мои глаза слезились. Я видела это, как только закрывала глаза, я видела лицо Виктории, её губы, растягивающиеся и обнажающие зубы, её красноватые глаза, светящиеся жаждой мести. Она винит Эдварда в гибели своего любовника — Джеймса. Она не остановится, пока его любовь не будет отобрана и у него тоже.
Эдвард вытер слёзы с моих щек своими пальцами.
— Ты действительно думаешь, что делать ей больно — это лучше, чем защищать её? — проворчал он.
— Она сильнее, чем ты думаешь, — сказал Джейкоб. — Она переживала и худшее.
Неожиданно, выражение лица Джейкоба переменилось, он пристально смотрел на Эдварда, со странным, изучающим выражением. Его глаза прищурились, как будто он решал в голове сложную математическую задачу.
Я почувствовала, как Эдвард сжался. Я подняла голову, чтобы посмотреть на него, его лицо было искажено, и это могла быть только боль. За одну жуткую секунду, я вспомнила тот день в Италии, в страшной комнате башни Волтари, где Джейн мучила Эдварда своим ужасным даром, сжигая его своими мыслями…
Это воспоминание вытолкнуло меня из приближающейся истерики и заставило прийти в себя. Потому, что я лучше позволю Виктории сто раз убить меня, чем смотреть, как Эдвард снова страдает таким образом.
— Это забавно, — сказал Джейкоб, смеясь, наблюдая за лицом Эдварда.
Эдвард вздрогнул, но успокоился с небольшим напряжением. Он не мог полностью спрятать муку в своих глазах.
Расширенными глазами я быстро взглянула сначала на искаженное лицо Эдварда, потом на усмешку Джейкоба.
— Что ты с ним делаешь? — потребовала я ответа.
— Ничего страшного, Бэла, — тихо сказал мне Эдвард. — У Джейкоба просто хорошая память, вот и всё.
Джейкоб усмехнулся, и Эдвард вздрогнул снова.
— Прекрати это! Что бы ты не делал!
— Конечно, если ты хочешь, — Джейкоб пожал плечами. — Если ему не нравятся вещи, которые я помню, то он сам в этом виноват.
Я пронзительно посмотрела на него, и он улыбнулся в ответ шаловливо, как ребёнок, которого поймали, когда он делает что-то, чего нельзя делать, и знает, что его не накажут.
— Директор уже идёт к нам, чтоб разогнать бездельников, столпившихся на территории школы, — прошептал мне Эдвард, — Пошли на английский, Бэлла, ты не приглашен.
— Слишком заботливый, правда же? — сказал Джейкоб, обращаясь лишь ко мне. — Маленькие неприятности делают жизнь забавной. Дай угадаю, тебе не разрешено развлекаться, да?
Эдвард сердито на него посмотрел, его губы начали открываться, показывая зубы.
— Заткнись, Джейк, — сказала я.
Джейкоб засмеялся.
— Это звучит как нет. Эй, если ты когда-нибудь захочешь снова жить, ты можешь прийти ко мне. Твой мотоцикл всё ещё у меня в гараже.
Эта новость отвлекла меня.
— Ты же должен был продать его. Ты обещал Чарли, что так и сделаешь. Если бы я не просила от лица Джейкоба, после всего, ведь он провел недели, трудясь над обоими мотоциклами, и он заслужил что-то вроде платы, Чарли выкинул бы мой мотоцикл, как мусор в контейнер, а потом подпалил бы его.
— Да конечно. Будто я собирался сделать это. Он принадлежит тебе, не мне. В любом случае, я придержу его, пока ты не захочешь его вернуть.
Тонкий намёк на улыбку, которую я помнила, появился в уголках его губ.
— Джейк…
Он наклонился вперёд, его лицо теперь стало серьёзным, горький сарказм прошел.
— Я думаю, что я мог ошибаться раньше, ты знаешь, по поводу того, что мы не можем теперь быть друзьями. Может, мы попробуем справиться с этим на моей стороне границы. Приходи увидеться со мной.
Я отчётливо чувствовала Эдварда, его руки всё ещё обнимали меня, он стоял в защитной позе, без эмоций, как камень. Я бросила взгляд на его лицо — оно было спокойное и терпеливое.
— Я, э, не уверена насчёт этого, Джейк.
Джейкоб полностью отступил от своего враждебного настроения. Это было похоже на то, как будто он забыл, что Эдвард здесь, или, по крайней мере, решил действовать таким способом.
— Я скучаю по тебе каждый день, Бэлла. Без тебя все совсем не так.
— Я знаю, и мне жаль, Джейк, я просто…
Он встряхнул головой, и вздохнул.
— Это не имеет значения, правда? Думаю, я переживу это. Кому нужны друзья? — он скривился. Слабой попыткой напустить браваду Джейкоб пытался скрыть боль.
Страдание Джейкоба всегда вызывало у меня желание защитить его. Это не было рационально — Джейкоб вряд ли нуждался в какой-либо физической защите, которую я могла предложить. Но мои руки, накрытые руками Эдварда, тянулись к нему. Обнять его большого и тёплого в молчаливом обещании поддержки и утешения.
Защищающие руки Эдварда сдерживали меня.
— Хорошо, все по классам, — раздался позади нас строгий голос. — А ну проходите, мистер Кроули.
— Езжай в школу, Джейк, — прошептала я взволнованно, узнав голос директора. Джейкоб ходил в Квилетскую школу, но у него могли быть неприятности из-за того, что он вторгся на чужую территорию или ещё что-то в этом роде.
Эдвард освободил меня, взяв только мою руку, и потянул, опять заслоняя собой.
Мистер Грин протолкался сквозь зрителей, его брови сползли вниз к переносице, как зловещие штормовые облака, нависнув над его маленькими глазками.
— Я серьёзно, — он был грозен. — Когда я снова повернусь, оставлю после уроков всех, кто ещё будет стоять здесь.
Все собравшиеся растворились, ещё до того, как он закончил фразу.
— Ах, мистер Каллен. У нас здесь проблемы?
— Абсолютно нет, мистер Грин. Мы уже шли в класс.
— Отлично. Мне кажется, я не узнаю вашего друга, — мистер Грин посмотрел на Джейкоба. — Ты наш новый студент?
Глаза мистера Грина внимательно рассматривали Джейкоба, и мне кажется, он пришел к такому же самому выводу, что сделали другие — опасный. Доставит неприятности.
— Неа, — ответил Джейкоб, слегка ухмыляясь своими широкими губами.
— Тогда я предлагаю вам покинуть школьную территорию, молодой человек, прежде, чем я вызову полицию.
Маленькая ухмылка Джейкоба, превратилась в огромную самодовольную улыбку, и я знаю, он наверно представил себе, как появляется Чарли, чтобы арестовать его. Эта улыбка была слишком горькая, слишком фальшивая, чтобы удовлетворить меня. Это была не та улыбка, которую я ожидала увидеть.
Джейкоб сказал:
— Есть, сэр, — и по — военному отдал ему честь, прежде чем забрался на мотоцикл и ударил по педали зажигания, чтоб завестись прямо на тротуаре. Двигатель взревел, а потом, когда он резко развернулся на месте, взвизгнули шины. В одно мгновение Джейкоб был уже вне пределов видимости.
Мистер Грин скрипел зубами, пока смотрел это представление.
— Мистер Каллен, я надеюсь, вы попросите своего друга воздержаться от посещения нашей школы снова.
— Это не мой друг, мистер Грин, но я передам предупреждение.
Мистер Грин сморщил губы. Отличные отметки Эдварда и незапятнанная репутация были основными критериями, по которым мистер Грин сделал оценку этого инцидента.
— Я понимаю. Если вы переживаете из-за каких-либо проблем, я буду рад …
— Здесь не о чём беспокоиться, мистер Грин. Не будет никаких проблем.
— Я надеюсь, что так и будет. Что ж, тогда. Идите в класс. Вы тоже, мисс Свон.
Эдвард кивнул и быстро потянул меня к зданию, где проходили уроки английского.
— Ты чувствуешь себя достаточно хорошо, чтоб идти на урок? — прошептал он мне, когда мы отошли от директора.
— Да, — я ответила ему тоже шепотом, не совсем уверенная, что это не ложь.
Не имело значения, хорошо я себя чувствовала или нет, это вряд ли было самым важным вопросом. Мне нужно было поговорить с Эдвардом, а урок английского — не самое подходящее место для беседы, которую я собиралась провести.
Но мистер Грин шёл сразу за нами, и особого выбора не было. Мы слегка опоздали на урок, так что заняли свои места очень быстро. Мистер Берти читал поэму Фроста. Он проигнорировал нас, когда мы вошли, чтобы не нарушить свой ритм.
Я вырвала лист бумаги из своей тетрадки и начала писать, из-за возбуждения мой почерк стал еще более неразборчивым, чем обычно.

«Что случилось? Расскажи мне всё. И опусти оберегающее меня дерьмо, пожалуйста.»

Я подсунула записку Эдварду. Он вздохнул, а потом начал писать. Это заняло у него меньше времени, чем у меня, хотя он написал целый параграф своим особенным каллиграфическим подчерком, потом передал записку.

«Элис увидела, что Виктория возвращается. Я забрал тебя из города, только из-за предосторожности — не было не единого шанса, что она сможет подобраться близко к тебе. Эммет и Джаспер уже, было, подобрались очень близко к ней, но создаётся впечатление, что у Виктории есть особый инстинкт, она всё время уходит от нас. Она сбежала от нас прямо к Квилетской границе, как будто смотрела на карту. Это не помогло, так как способности Эллис были аннулированы квилетским вмешательством. Если быть справедливым, то квилеты тоже могли взять её, если бы мне встали на их пути. Большой серый решил, что Эммет пересёк границу и стал защищаться. Конечно же, Розали отреагировала на это, и все прекратили погоню, чтоб защитить своих компаньонов. Карлайл и Джаспер всё уладили, прежде чем это вышло из- под контроля. Но после этого Виктория ускользнула от нас. Это всё.»

Нахмурившись, я смотрела на буквы на листике. Все они были вовлечены в это — Эммет, Джаспер, Элис, Розали, и Карлайл. Может даже Эсми, хотя он и не упоминал её. И даже Пол и остальные из квилетской стаи. Это так легко могло обернуться боем, ставя мою будущую семью и моих старых друзей друг против друга. Любой из них мог пострадать. Я думаю, что волки были в большей опасности, но представляя изящную Эллис рядом с огромным оборотнем, сражающимися…
Я задрожала.
Я аккуратно вытерла резинкой целый параграф, написанный Эдвардом, а потом написала в самом верху:

«Как насчёт Чарли? Она может прийти за ним.»

Эдвард завертел головой прежде, чем я закончила, очевидно, собираясь заверить меня, что никакая опасность не угрожает Чарли. Он вытянул руку, но я проигнорировала это и начала снова.

«Ты не можешь знать, что она об этом не думала, потому что тебя там не было. Флорида было плохой идеей.»

Он вытянул бумажку из-под моей руки.

«Я не мог отправить тебя одну. С твоей удачей, даже чёрный ящик не уцелел бы.»

Это совсем не то, что я имела в виду; я не думала о том, чтобы ехать без него. Я хотела сказать, что мы должны были остаться здесь вместе. Но я была поставлена в тупик его ответом и слегка обижена. Как будто я не могу лететь через страну, не обрушив самолёт. Очень смешно.

«Ну, давай предположим, что из-за моего «везения» самолет потерпел бы крушение. Что конкретно ты мог бы сделать в этой ситуации?»


«А почему бы разбился самолёт?»

Сейчас он пытался скрыть улыбку.

«Пилоты отключились, напившись.»


«Легко. Я бы управлял самолётом.»

Конечно же. Я сжала губы и попыталась снова.

«Оба двигателя взорвались, и мы в мёртвой петле стремительно приближаемся к земле.»


«Я бы подождал, пока мы не окажемся достаточно близко к земле, крепко бы тебя держа, выбил стену и прыгнул. Потом я бы вернул тебя на место аварии, и мы бы оказались самыми счастливыми выжившими за всю историю.»

Я уставилась на него не в состоянии что-то сказать.
— Что? — прошептал он.
Я встряхнула головой, обескураженная.
— Ничего, — проворчала я.
Стерев наше отвлечённое обсуждение, я написала ещё одну строку.

«Ты скажешь мне в следующий раз?»

Я знала, что будет этот следующий раз. Всё это будет продолжаться, пока кто-то не проиграет.
Эдвард некоторое время смотрел мне в глаза. Я хотела знать, как сейчас выглядит моё лицо — мне было холодно, значит, кровь еще не прилила обратно к моим щекам. Мои ресницы всё ещё были мокрыми.
Он вздохнул, а потом один раз кивнул.

«Спасибо.»

Бумажка исчезла из моих рук. Я подняла голову, удивленно моргая, как раз когда мистер Берти шёл по проходу между столами.
— Это что-то, чём бы вы хотели поделиться со всеми, мистер Каллен?
Эдвард поднял голову, невинно посмотрев на него, и протянул листок, лежащий на его тетрадке.
— Мои записи? — спросил он, изображая растерянно.
Мистер Берти просмотрел записи, я не сомневалась, что там была идеальная копия его лекции, а потом, нахмурившись, отошел.
Уже позже, на математике — моём единственном занятии без Эдварда, я услышала, как кто-то сплетничал.
— Я ставлю на большого индейца, — сказал кто-то.
Я повернулась посмотреть как Тайлер, Майк, Остин и Бэн тихо разговаривали, близко склонив друг к другу головы.
— Ага, — прошептал Майк. — Ты видел габариты этого малыша Джейкоба? Я думаю, он может положить Каллена, — казалось, что Майку приятна эта идея.
— Я так не думаю, — не согласился Бэн. — Есть что-то в Эдварде. Он всегда такой…уверенный. У меня такое ощущение, что он сможет за себя постоять.
— Я согласен с Бэном, — сказал Тайлер, — Кроме того, если тот парень наваляет Эдварду, ты же знаешь тех, его старших братьев, они явно не останутся в стороне.
— Когда ты в последний раз был в Ла Пуш? — спросил Майк. — Мы с Лореном ездили на пляж пару недель назад, и поверь мне, друзья Джейкоба, такие же большие, как и он.
— Эх, — сказал Тайлер. — Жаль, что ничего не произошло. Скорее всего, мы никогда не узнаем, как бы это могло быть.
— А мне кажется это ещё не конец, — сказал Остин. — Может, мы ещё увидим.
Майк усмехнулся.
— Кто хочет заключить пари?
— Десять на Джейкоба, — заявил Остин.
— Десять на Каллена, — созвучно сказал Тайлер.
— Десять на Эдварда, — согласился Бэн.
— Джейкоб, — сказал Майк.
— Эй, а вы ребята знаете из-за чего это всё? — поинтересовался Остин. — Это может повлиять на равновесие.
— Я могу предположить, — сказал Майк, а потом мельком, одновременно с Бэном и Тайлером, глянул на меня.
По их лицам я поняла, что никто не предполагал того, что я рядом и всё слышала. Они быстро отвернулись, зашелестев бумагами на своих партах.
— Я всё равно говорю Джейкоб, — пробурчал Майк тихонько

Через секунду, я узнала стереосистему, которую мне подарили на прошлый день рождения Эммет, Розали и Джаспер. Я и забыла обо всех этих подарках, спрятанных под растущей горкой пыли на полу в чулане.
— Что ты с этим сделала? — спросил он в ужасе
— Она не вытаскивалась из приборной панели.
— И ты сочла необходимым применить насилие?
— Ты же знаешь как я пользуюсь с инструментами. Никакого вреда не было нанесено намеренно.
Он потряс головой, а его лицо исказилось в притворной трагедии. — Ты убила её.
Я пожала плечами. — О, да.
— Им будет неприятно, если они увидят это, — сказал он. — Я думаю это хорошо, что ты была под домашним арестом. Мне придётся купить другое стерео, прежде чем они заметят.
— Спасибо, но мне не нужно модное стерео.
— Я собираюсь заменить его не ради тебя.
Я вздохнула.
— Ты не слишком радовалась своим подаркам в прошлом году, — произнес он рассерженным голосом. Неожиданно, он начал махать прямоугольным листом бумаги.
Я не отвечала, опасаясь, что мой голос будет дрожать. Мой провальный восемнадцатый день рождения, со всеми долгоиграющими последствиями — совсем не то, что я хотела бы вспоминать, и я удивилась, зачем он поднял эту тему. Он относится к этому даже чувствительней чем я.
— Ты знаешь, что срок уже истекает? — спросил он, держа передо мной листок. Это был ещё один подарок — ваучер на авиабилеты, который Эсми и Карлайл подарили мне, чтоб я смогла посетить Рене во Флориде.
Я сделала глубокий вздох и ответила ровным голосом. — Нет. Я совсем о них забыла.
Выражение его лица стало ясным и добродушным; не осталось и следа от глубоких переживаний, когда он продолжил. — Что же, у нас есть ещё немного времени. Ты свободна… и у нас нет планов на эти выходные, так как ты отказалась идти со мной на выпускной. Он усмехнулся. Почему бы ни отпраздновать твою свободу таким образом?
Я удивилась.
— Поехав во Флориду?
— Ты ничего не говорила о штатах, которые дозволены.
Я взглянула на него с подозрением, пытаясь понять, к чему он клонит.
— Ну? — спросил он. — Так мы едем повидать Рене или нет?
— Чарли никогда не разрешит.
— Чарли не может запретить тебе видеться с матерью. Она всё ещё главная опекунша.
— Никто не опекает меня. Я совершеннолетняя.
Он лучезарно улыбнулся. — Именно.
Я подумала с минуту, прежде чем решила, что это не стоит это таких усилий. Чарли будет в бешенстве — не из-за того, что я еду увидеться с Рене, а потому, что Эдвард едет со мной. Чарли не будет разговаривать со мной месяцами, и я возможно снова окажусь под домашним арестом. Определенно было бы разумнее даже не заикаться об этом. Может через несколько недель, после окончания учёбы.
Но было сложно сопротивляться идее увидеться с мамой сейчас, а не через несколько недель. Слишком много времени прошло с тех пор, как я видела Рене. И ещё дольше мы не встречались в приятной обстановке. В последний раз, когда я была с ней в Фениксе, большую часть времени я провела в больничной кровати. А потом, когда она сама приезжала сюда, я была не в себе. Определенно у нее остались не лучшие воспоминания об этом. Может если бы она увидела, как я счастлива с Эдвардом, она рассказала бы об этом Чарли, чтобы смягчить его.
Эдвард внимательно изучал моё лицо, пока я размышляла.
Я вздохнула. — Не на этих выходных.
— Почему нет?
— Я не хочу воевать с Чарли. Не сразу после того, как он простил меня.
Его брови сошлись вместе. — Я думаю, эти выходные подходят идеально, — проворчал он.
Я покачала головой. — В другой раз.
— Ты не единственная была заперта в этом доме, как в ловушке, ты знаешь. — Он нахмурился.
Подозрения вернулись. Такое поведение было на него не похоже. Он всегда был невероятно самоотвержен; этим он избаловал меня.
— Ты можешь идти куда захочешь. — Заметила я.
— Внешний мир не представляет для меня интереса без тебя.
Я с пафосом закатила глаза.
— Я не шучу. — Сказал он.
— Давай будем осваивать внешний мир постепенно, хорошо? Например, мы можем начать с поездки в кино в Порт Анжелес…
Он застонал. — Не бери в голову. Мы поговорим об это позже.
— Здесь не о чем говорить.
Он пожал плечами.
— Хорошо, тогда сменим тему, — сказала я. Я почти забыла о своих переживаниях сегодня днём — он ведь этого добивался?
— Что видела Элис сегодня за обедом?
Я не сводила глаз с его лица, фиксируя его реакцию.
Выражение его лица осталось невозмутимым, только слегка застыли топазовые глаза. — Она видела Джаспера в странном месте, где-то на юго-западе, возле его бывшей… семьи. Но у него нет никаких причин возвращаться. — Он вздохнул. — Это обеспокоило её.
— О, — это и близко не было похоже на то, что я ожидала. Но, конечно, это вполне логично, что Элис беспокоится о будущем Джаспера. Он был её родной душой, её второй половинкой, хотя их отношения не были такими страстными как у Розали и Эммета. — Почему ты не сказал мне раньше?
— Я не думал, что ты обратила на это внимание, — сказал он. — В любом случае ничего серьезного не произошло.
Печально, но моё воображение явно вышло из-под контроля. Я взяла абсолютно нормальный день и повернула всё так, будто Эдвард что-то скрывает от меня. Мне нужно лечиться.
Мы спустились вниз, чтобы заняться нашим домашним заданием, если вдруг Чарли вернётся раньше. Эдвард сделал все за пару минут; а я медленно и кропотливо делала все расчёты, пока не решила, что пришло время готовить ужин для Чарли.
Эдвард помогал, каждый раз корча рожи при виде сырых ингредиентов — человеческая пища была не слишком привлекательна для него. Я сделала бефстроганов по рецепту бабушки Свон, потому что хотела подлизаться к Чарли. Не самое мое любимое блюдо, но Чарли понравится.
Чарли похоже пребывал в хорошем расположении духа, когда пришел домой. Он даже не был груб с Эдвардом, как обычно. Эдвард привычно извинился за то, что не ест с нами. Звуки вечерних новостей доносились из другой комнаты, но я сомневалась, что Эдвард действительно их смотрел.
Добив третью порцию, Чарли положил ноги на соседний стул, и скрестил руки на своем раздутом животе.
— Это было великолепно, Белз.
— Я рада, что тебе понравилось. Как дела на работе? — Он был слишком занят ужином, чтобы начать разговор раньше.
— Потихоньку. На самом деле просто ужасно тихо. Мы с Марком играли в карты почти пол дня, — добавил он с усмешкой. — Я выиграл девятнадцать против семи. А потом я какое-то время общался по телефону с Билли.
Я попыталась не изменить выражения лица. — Как он?
— Хорошо, хорошо. Суставы его беспокоят немного.
— Ох. Это очень плохо.
— Ага. Он пригласил нас к себе на эти выходные. Также он хочет позвать Клирвотеров и Улеев. Что-то вроде вечеринки…
— Хм, — было моим гениальным ответом. Но что я могла сказать? Я знала, что меня не допустят на посиделки к оборотням, даже под отцовским покровительством.
Мне было интересно, не будет ли для Эдварда проблемой то, что Чарли проводит время в Ла Пуш. Или же он думает, что поскольку Чарли большей частью проводит время с Билли, который является всего лишь человеком, то он не подвергает себя опасности?
Я поднялась и собрала тарелки, пытаясь не встречаться взглядом с Чарли. Я сложила их в раковину и включила воду. Эдвард незаметно возник рядом и схватил полотенце для вытирания посуды.
Чарли вздохнул и оставил эту тему, к которой, как я предполагала, он ещё вернется, когда мы будем одни. Он поднялся, и направился к телевизору, как в любой другой вечер.
— Чарли, — обратился к нему Эдвард.
Чарли остановился посреди нашей маленькой кухни. — Да?
— Белла говорила Вам, что мои родители на её последний день рождения подарили ей билеты на самолёт, чтобы она могла навестить Рене.
Я уронила тарелку, которую мыла. Она отскочила от столешницы и с громким звуком упала на пол. Она не разбилась, но забрызгала все вокруг и нас в том числе мыльной водой. Но Чарли даже не заметил.
— Белла? — Спросил он ошеломлённо.
Я не сводила глаз с тарелки, пока поднимала её. — Да папа, подарили.
Чарли громко глотнул, и его глаза сузились, когда он поворачивался к Эдварду. — Нет, она никогда не упоминала об этом.
— Хмм, — промычал Эдвард.
— Есть причина, почему ты спрашиваешь? — спросил Чарли жестко.
Эдвард пожал плечами. — Они уже почти просрочены. Я думаю, Эсми почувствует себя задетой, если Белла не воспользуется её подарком. Конечно, она ничего не скажет по этому поводу.
Я смотрела на Эдварда с недоверием.
Чарли подумал с минуту. — Это наверно хорошая идея, чтобы ты навестила свою маму, Белла. Ей будет приятно. Хотя, я удивлён, что ты ничего не говорила об этом.
— Я забыла, — признала я.
Он нахмурился. — Ты забыла, что кто-то подарил тебе билеты на самолёт?
— Ммм, — промычала я неопределенно и повернулась к раковине.
— Я заметил, ты сказал, что на билеты уже истекает срок, Эдвард. — Чарли продолжал. — Сколько билетов твои родители дали Белле?
— Только один для неё … и один для меня.
Тарелка, которую я уронила, на этот раз приземлилась в раковине, так что особого шума она не произвела. Я легко определила приближение скандала по тому, как мой отец выдохнул. Кровь бросилась мне в лицо, наполняя раздражением и досадой. Зачем Эдвард делает это? Я в панике уставилась на пузырьки в раковине.
— Это не подлежит обсуждению! Чарли резко пришел в ярость, в гневе выкрикивая каждое слово.
— Почему? Спросил Эдвард, его голос был пронизан невинным удивлением. — Вы же только что сказали, что эта хорошая идея для Бэллы увидеться с мамой.
Чарли проигнорировал его. — Вы никуда не поедете с ним, юная леди! — взвыл он. Я развернулась, а он тряс пальцем в мою сторону.
Я почувствовала приступ автоматически охватившей меня злобы, это была инстинктивная реакция на его тон.
— Я не ребёнок, папа. И я больше не под арестом, помнишь?
— О да, ты под арестом. Начиная с этого момента.
— За что?!
— Потому, что я так сказал.
— Нужно ли мне тебе напомнить, что я уже совершеннолетняя, Чарли?
— Это мой дом — ты должна следовать моим правилам!
Мой взгляд стал ледяным. — Вот чего ты хочешь. Ты хочешь, что бы я выехала сегодня? Или у меня есть несколько дней на сборы?
Лицо Чарли стало ярко красным. Мне тотчас стало страшно, что я использовала козырь с отъездом.
Я глубоко вздохнула и попыталась говорить здраво.
— Я приму своё наказание, если сделала что-то не так, но я не собираюсь мириться с твоим предвзятым отношением.
Он пробормотал что-то бессвязное.
— Теперь тебе известно, что я имею полное право увидеться с мамой на выходных. Ты не будешь честен со мной, если скажешь, что возражал бы против идеи поехать к маме вместе с Элис и Анджелой.
— Девчонки, — проворчал он, покачав головой.
— А тебе будет легче, если я возьму с собой Джейкоба?
Я всего лишь назвала имя, потому что знала, что мой отец отдаёт предпочтение Джейкобу, но быстро пожалела об этом; зубы Эдварда сомкнулись с лязгающим звуком.
Отец постарался успокоиться, прежде чем ответил. — Да, — произнес он неубедительно. — Мне будет легче.
— Из тебя неважный лжец, папа.
— Белла!
— Я же не направляюсь в Вегас чтобы стать танцовщицей в клубе или ещё кем-то. Я еду увидеться с мамой, — напомнила я ему. — Она имеет такой же родительский авторитет, как и ты.
Он бросил на меня уничтожающий взгляд.
— Или ты намекаешь на то, что мама не в состоянии присмотреть за мной?
Чарли передернуло от скрытой угрозы в моём вопросе.
— Лучше уповай на то, что я не буду упоминать об этом при ней. — Сказала я.
— Лучше не делай этого, — предупредил он. — Меня совсем не радует происходящее, Бэла.
— Тебе не из-за чего расстраиваться.
Он закатил глаза, но я могла утверждать, что буря миновала.
Я повернулась, чтобы вынуть пробку из раковины — Так что моё домашнее задание выполнено, ужин сделан, посуда помыта, и я не под арестом. Я иду гулять. Вернусь до половины одиннадцатого.
— Куда ты идешь? — Его лицо, почти вернувшееся в нормальное состояние, опять стало ярко красным.
— Не знаю ещё, — признала я. — Я буду находиться в радиусе десяти миль, ладно?
Он проворчал что-то не похожее на одобрение и вышел из кухни. Как и следовало ожидать после победы в схватке, я почувствовала вину.
— Ну так мы идем? — Спросил Эдвард низким голосом, но с энтузиазмом.
Я обернулась и сердито посмотрела на него. — Да, я думаю, что нам нужно поговорить наедине.
Это не взволновало его так, как я того ожидала.
Я откладывала разговор, пока мы не оказались в его машине.
— Что это было? — требовательно спросила я.
— Я знаю, что ты хочешь увидеться с мамой, Белла — ты говорила об этом во сне. Беспокойно вообще-то.
— Я говорила?
Он кивнул. — Но боязнь неизбежного столкновения с Чарли останавливала тебя, и я решил посодействовать.
— Посодействовать? Но ты бросил меня на растерзание акулам!
Он закатил глаза. — Я не думаю, что тебе грозила опасность.
— Я говорила тебе, что не хочу ссориться с Чарли.
— Никто не говорил, что тебе нужно это делать.
Я сердито глянула на него. — Я не могу удержаться, когда он начинает наезжать на меня — мои естественные подростковые инстинкты берут верх.
Он усмехнулся. — Что же, это не моя вина.
Я задумчиво посмотрела на него. Он делал вид, что не замечает этого. Его лицо было безмятежным, когда он смотрел через переднее стекло. Я ничего не понимала. Может, моё воображение опять разгулялось, как сегодня за обедом.
— Имеет ли столь неожиданное желание ехать во Флориду, какое-либо отношение к вечеринке у Билли?
Его челюсть сжалась. — Абсолютно никакого. Не важно, будешь ты здесь или на другом конце света, ты всё равно туда не пойдешь.
Это было похоже на то, что происходило с Чарли до этого — как будто я заслуживала того, чтобы со мной обращались как с непослушным ребенком. Я стиснула зубы, чтобы не закричать. Я не хочу ссориться еще и с Эдвардом.
Эдвард вздохнул, и когда он заговорил его голос опять был тёплым и бархатистым. — Так чем же ты хочешь заняться сегодня вчером? — Спросил он.
— Мы можем поехать к тебе сегодня? Я так давно не виделась с Эсми.
Он улыбнулся. — Ей это понравится. Особенно, когда она услышит, куда мы собираемся на этих выходных.
Я простонала, признавая свое поражение.
Как я и обещала, мы не задержались надолго. Меня совсем не удивило то, что свет еще горел, когда мы подъехали к дому — я знала, что Чарли будет ждать меня чтоб покричать ещё.
— Тебе лучше не заходить внутрь. — Сказала я. — Это только все осложнит.
— Его мысли относительно мирные, — поддразнил Эдвард. Выражение его лица заставило меня задуматься, что я пропустила какую-то шутку. Уголки его рта вздрагивали, борясь с улыбкой.
— Увидимся позже, — мрачно пробормотала я.
Он улыбнулся и поцеловал меня в лоб. — Я вернусь, когда Чарли будет храпеть.
До меня донесся громкий звук включенного телевизора, когда я вошла внутрь. Я рассчитывала прокрасться мимо него незамеченной.
— Может ты подойдешь, Белла? — Позвал Чарли, ломая мой план.
Мои ноги стали ватными, пока я сделала пять необходимых шагов.
— Что такое, пап?
— Ты сегодня хорошо провела время? — спросил он. Он выглядел слегка неуравновешенно. Я пыталась найти скрытый смысл в его словах, прежде чем ответила.
— Да, — произнесла я нерешительно.
— Что ты делала?
Я пожала плечами. — Гуляли с Элис и Джаспером. Эдвард обыграл Эллис в шахматы, а потом я играла с Джаспером. Он буквально сравнял меня с землей.
Я улыбнулась. Игра Эдварда и Эллис была самой забавной вещью, которую я когда-либо видела. Они сидели неподвижно, уставившись на доску, пока Эллис предвидела ходы, которые сделает Эдвард. А он, читая её мысли, выбирал ходы, которые она сделает в ответ.
Они играли в шахматы большей частью в своих умах; я думаю, каждый передвинул по две пешки, когда Эллис неожиданно положила своего короля и сдалась. Игра заняла три минуты.
Чарли нажал кнопку выключения звука — нехарактерное действие.
— Слушай, есть кое-что, что я хотел тебе сказать. — Он нахмурил брови, чувствуя себя неловко.
Я тихо села, ожидая. Он встретил мой пристальный взгляд прежде чем опустить глаза к полу. Больше он ничего не сказал.
— Что это, пап?
Он вздохнул. — Я не очень хорош в таких разговорах. Даже не знаю с чего начать…
Я продолжала ждать.
— Ладно, Бэлла. Вот о чём речь. — Он поднялся с дивана и начал ходить туда сюда по комнате, всё время смотря себе под ноги. — Ваши отношения с Эдвардом повидимому довольно серьёзны, и есть некоторые вещи, с которыми тебе следует быть осторожной.
Я знаю, ты уже совершеннолетняя, но ты всё ещё юная, Белла, и есть ещё много важных вещей, которые ты должна знать, прежде чем ты… ну, когда ты физически будешь с…
— О, пожалуйста, пожалуйста, нет! — взмолилась я, подпрыгнув на обеих ногах. — Пожалуйста, скажи мне, что ты не собираешься завести разговор о сексе, Чарли.
Он уставился в пол. — Я твой отец. У меня есть обязанности. Помни, что мне также неловко, как и тебе.
— Я не думаю что это возможно с человеческой точки зрения. В любом случае, мама обскакала тебя ещё десять лет назад. Так что можешь не продолжать.
— Десять лет назад у тебя не было парня, — пробормотал он неохотно. Я могу сказать, он боролся со своим желанием оставить эту тему. Мы оба стояли, смотря в пол и отвернувшись друг от друга.
— Я не думаю, что суть как-то изменилась, — пробормотала я, и моё лицо стало таким же красным, как и его. Это было словно проходить седьмой круг ада; ещё хуже было осознавать, что Эдвард знал, что ждет меня дома. Теперь понятно, почему он выглядел таким самодовольным в машине.
— Просто скажи мне, что вы оба ведете себя ответственно. — попросил Чарли, очевидно желая, чтобы в полу открылась дыра, и он смог бы туда провалиться.
— Не беспокойся об этом, папа, всё совсем не так.
— Не то, чтобы я не доверял тебе, Белла, но я знаю, что ты ничего не хочешь мне рассказывать об этом, и ты знаешь, что я на самом деле ничего не хочу слышать об этом. Я постараюсь быть объективным. Я знаю, что времена изменились.
Я неловко рассмеялась. — Может времена и изменились, но Эдвард очень старомодный. Тебе не о чем беспокоиться.
Чарли вздохнул. — Да это так, — пробурчал он.
— Ух! — простонала я. — Я действительно не хотела, чтоб ты вынуждал меня говорить это вслух, папа. Действительно. Но … Я …девственница, и я не собираюсь в ближайшем будущем менять этот статус.
Мы оба сжались, но лицо Чарли разгладилось. Он, кажется, поверил мне.
— Могу я теперь идти спать? Пожалуйста.
— Через минуту, — сказал он.
— О, пожалуйста, папа. Я тебя умоляю.
— Неприятная часть закончилась, я обещаю, — уверил он меня.
Я мельком взглянула на него, и была рада тому, что он выглядел более спокойным, а его лицо вернуло свой нормальный оттенок. Он плюхнулся обратно на диван, и вздохнул с облегчением от того, что разговор о сексе остался позади.
— Что теперь?
— Я просто хочу знать как у тебя дела с друзьями.
— О. Я думаю хорошо. Я договорилась с Анджелой, что буду помогать ей сегодня с пригласительными на выпускной. Только мы, девочки.
— Это хорошо. А как насчёт Джейкоба?
Я вздохнула. — Я ещё ничего не решила по этому поводу, папа.
— Продолжай пытаться, Белла. Я знаю, ты всё сделаешь правильно. Ты хороший человек.
Отлично.
Значит если бы я не решила налаживать отношения с Джейкобом, я была бы плохим человеком?
Это был удар ниже пояса.
— Конечно, конечно, — согласилась я. Автоматический ответ почти заставил меня улыбнуться — это было кое-что, что я переняла у Джейкоба. Я даже произнесла это таким же покровительственным тоном, который он использовал, разговаривая, со своим отцом.
Чарли ухмыльнулся и включил звук. Он сполз пониже на подушки, довольный проделанной вечерней работой. Я предположила, что он ещё какое-то время будет смотреть игру.
— Спокойной ночи, Белз.
— Увидимся утром! — Крикнула я уже с лестницы.
Эдвард исчез надолго и он не вернётся пока Чарли не заснёт — вероятно Эдвард на охоте или ещё где-нибудь. Так что я могла не спешить переодеваться для сна.
У меня не было настроения проводить время в одиночестве, но я, разумеется, не собиралась спускаться вниз, чтобы провести его с Чарли на случай если он решит обсудить некоторые моменты касательно сексуального образования, которые ещё не успел затронуть; от этой мысли я содрогнулась.
Так что благодаря Чарли, я была взвинчена и встревожена. Домашнее задание было сделано, и я не чувсвовала желания читать или слушать музыку. Я решила позвонить Рене и сообщить о своём визите. Но потом поняла, что во Флориде время отличается на три часа, и она должно быть уже спит.
Я подумала, что могла бы позвонить Анджеле.
Но неожиданно поняла, что не с Анджелой я хочу поговорить. Мне необходимо поговорить…
Я уставилась в темноту за окном, закусив губу. Я не знала как долго я стояла так, взвешивая за и против — делая выбор, увидеться ли с моим самым близким другом снова, быть хорошим человеком или же не делать этого, чтоб не заставлять Эдварда сердиться на меня.
Наверно, около десяти минут прошло. Достаточно, чтобы решить, что сейчас важнее. Эдвард всего лишь беспокоится о моей безопасности, а я знала, что это не причина для беспокойства.
Телефон не поможет; Джейкоб не отвечал на мои звонки с тех пор, как вернулся Эдвард. Кроме того, мне необходимо его увидеть — увидеть его вновь улыбающимся прежней улыбкой. Мне нужно было стереть это ужасное воспоминание его искажённого болью лица для восстановления своего душевного спокойствия.
У меня был примерно час времени. Я могла быстро съездить в Ла Пуш и вернуться прежде, чем Эдвард поймёт, что меня нет. К тому же мне интересно будет ли Чарли так волноваться за меня, если Эдварда не будет со мной. Есть только один способ узнать это.
Я схватила свою куртку, засунула руки в рукава, пока спускалась по ступенькам.
Чарли оторвался от игры, мгновенно став подозрительным.
— Ты не будешь против, если я съезжу увидеться с Джейкобом? — спросила я, затаив дыхание. — Я не задержусь надолго.
Как только я упомянула имя Джейкоба, лицо Чарли расслабилось и растянулось в улыбке. Он похоже не удивился, что его лекция подействовала так быстро. — Конечно, малыш. Нет проблем. Можешь быть там сколько захочешь.
— Спасибо, пап, — сказала я и выскочила на улицу.
Как любой беглец, я не могла удержаться, чтобы не оглянутся пару раз назад, пока бежала к машине, но ночь была настолько тёмной, что в этом не было смысла. Мне пришлось на ощупь отыскивать ручку двери.
Мои глаза начали привыкать к темноте, только когда я засовывала ключ в зажигание. Я с силой повернула его влево, но вместо того, чтоб завестись, мотор просто щёлкнул. Я попыталась снова, но с тем же результатом.
А потом лёгкое движение, которое я заметила боковым зрением, заставило меня подпрыгнуть.
— Ай! — Выдохнула я в шоке, когда заметила что не одна в машине.
Эдвард сидел очень тихо, неясное светлое пятно в темноте, только его руки шевелились пока он вертел загадочный чёрный предмет. Он смотрел на этот предмет, когда начал говорить.
— Элис звонила, — тихо произнес он.
Элис! Дьявол. Я забыла учесть её способности в своём плане. Он вероятно попросил её следить за мной.
— Она занервничала, когда твоё будущее неожиданно исчезло пять минут назад.
Мои глаза, широко раскрытые от неожиданности, стали ещё больше.
— Потому что она не может видеть волков, ты знаешь, — объяснял он таким же тихим низким голосом. — Ты забыла это? Когда ты решила связать свою судьбу с ними, ты исчезла тоже. Ты могла не знать этого, я понимаю. Но ты должна была понимать, что это заставит меня слегка… обеспокоиться? Элис увидела, что ты исчезла, и она даже не смогла сказать вернёшься ли ты домой или нет. Твоё будущее пропало, также как и их
Мы не знаем, почему так происходит. Какая-то природная защита, с которой они родились. — Он разговаривал сейчас как будто сам с собой, продолжая смотреть на часть мотора моей машины, которую он вращал в руках. — Это не выглядело полностью достоверным, потому как у меня не было никаких проблем с чтением их мыслей. Блэков по крайней мере. Карлайл предположил, что это из-за того, что трансформации управляют их жизнями. Это больше неосознанная реакция, чем принятое решение. Чрезвычайно непредсказуемо, и это меняет всё в них. В это мгновение, когда они переходят из одной формы в другую, она даже не существуют. Будущее не может удержать их…
Я слушала его размышления, в гробовом молчании.
— Я соберу твою машину, когда нужно будет ехать в школу, в том случае если ты захочешь ехать сама, — заверил он меня через минуту.
Сжав губы, я вытащила ключи и резко вылезла из машины.
— Закрой окно, если хочешь, чтобы я не приходил сегодня. Я пойму, — прошептал он, прежде чем я хлопнула дверью.
Я протопала в дом, хлопнув входной дверью тоже.
— Что случилось? — спросил Чарли из кухни.
— Машина не заводится, — прорычала я.
— Хочешь, чтобы я посмотрел?
— Нет. Я попробую утром.
— Хочешь воспользоваться моей машиной?
Мне нельзя было ездить на его полицейском джипе. Чарли, должно быть, был в отчаянии, так хотел доставить меня в Ла Пуш. Почти в таком же отчании, как и я.
— Нет, я устала, — проворчала я. — Спокойной ночи.
Я поднялась по лестнице и подошла прямиком к окну. Грубо толкнула металлическую раму — она с грохотом захлопнулась, и стекло задребезжало.
Я долго смотрела на дрожащее чёрное стекло, пока оно не замерло. Потом вздохнула, и открыла окно так широко насколько возможно.

Стефани Майер
Затмение

Сумерки – 3



Моему мужу, Панчо, за твое терпение, любовь, дружбу, юмор, и готовность питаться вне дома. И также моим детям, Гейбу, Сету, и Эли, за то, что позволяют мне, испытывать такую любовь, за которую люди легко согласятся отдать жизнь.

Огонь и лед.
Одни твердят, что сгинет мир в огне,
Другие — что во льду;
И миру — часто думается мне —
Погибнуть надо именно в огне.
Но если землю смерть двукратно ждёт,
То без труда я ненависть найду
И так скажу: пусть всё разрушит лёд;
Он, с пламенем в ряду,
Отлично подойдёт.
Роберт Фрост.

Предисловие

Все наши попытки и отговорки были напрасны.
С замиранием сердца, я наблюдала, как он готовится защищать меня. Он был сконцентрирован и напряжен до предела, что не оставляло мне ни малейшего повода для сомнений, хотя они численно и превосходили нас. Я знала, что мы не могли рассчитывать на какую-либо помощь со стороны его семьи, которая в этот момент сражалась за свои жизни так же, как ему предстояло сразиться за наши.
Узнаю ли я когда-нибудь, чем закончилась та, другая битва? Узнаю ли, кто победил, а кто проиграл? Смогу ли я дожить до этого?
Мои шансы были ничтожно малы.
Черные глаза, наполненные безумной жаждой моей смерти, следили за каждым его движением, в ожидании того момента, когда мой защитник утратит бдительность. Именно в этот момент я и умру.
Где-то, далеко, далеко в холодном лесу, выл волк.

Глава 1
Ультиматум


Белла,
Я не знаю, зачем ты заставляешь Чарли передавать все эти записки Билли, как будто мы с тобой во втором классе, если бы я захотел поговорить с тобой, я бы ответил на
Ты сделала выбор, ясно? Ты не можешь получить и то и другое одновременно, когда
Какую часть из «смертельных врагов» тебе сложнее
Слушай, я знаю, что был придурком, но другого выхода у меня нет
Мы не можем быть друзьями, если ты все свое время проводишь с этим куском
Мне становится только хуже, когда я слишком много думаю о тебе, поэтому, не пиши мне больше
Да, я тоже скучаю по тебе. Очень. Но это ничего не меняет. Прости.
Джейкоб.

Я пробежала пальцами по записке, чувствуя вмятины там, где он так сильно надавил ручкой на бумагу, что та чуть не порвалась. Я могла представить себе его, пишущего это небрежное злое письмо своим неровным почерком, зачеркивая строчку за строчкой, когда слова складывались не так, как ему хотелось, возможно, даже сломавшего ручку своей слишком большой рукой — это бы объяснило происхождение чернильных пятен на бумаге. Я представила, как он отчаянно наморщил лоб и нахмурил брови. Будь я там, то, возможно, не смогла бы удержаться от смеха. «Смотри не заработай кровоизлияние в мозг, Джейкоб, — сказала бы я ему, — «Давай, выкладывай, что там у тебя».
Но только не сейчас. Смех был последним, что бы я стала делать сейчас, в который раз перечитывая письмо, которое, кажется, я уже выучила наизусть. Его ответ на мою молящую записку, которую Чарли передал Билли, а он, в свою очередь, Джейку, будто мы были второклассниками, как он точно подметил, не был для меня неожиданным. Я догадывалась о содержании этого письма, еще до того, как распечатала его.
Если что и было неожиданным, так это то, насколько каждая перечеркнутая им строка ранила меня — как будто слова в его письме были острыми, словно лезвия. Даже хуже, за каждым из его жестоких слов скрывалась огромная боль, боль Джейкоба, ранящая меня сильнее, чем моя собственная.
Пока я обдумывала все это, из кухни начал доноситься запах, который ни с чем не перепутаешь — запах горелого. Наверно, в каком-нибудь другом доме тот факт, что на кухне готовит кто-то, кроме меня, не мог бы послужить поводом для паники, но только не в моем. Засунув измятое письмо в задний карман, я со скоростью звука понеслась вниз, перескакивая через ступеньки. Миска с соусом для спагетти, поставленная Чарли в микроволновку, только начала вращаться, когда я пулей влетела и вытащила ее.
— Что я сделал не так? — требовательным голосом поинтересовался Чарли.
— Для начала, нужно было снять крышку, пап. Металлическую посуду нельзя ставить в микроволновку. Продолжая говорить, я быстро сняла крышку, отлила половину соуса в тарелку и, поставила ее обратно в печку, установив нужное время, нажала на старт, после чего убрала оставшийся соус в холодильник.
Чарли, поджав губы, наблюдал за моими манипуляциями, — правильно ли я приготовил спагетти?
Я посмотрела на готовящееся блюдо — источник той вони, что привел меня сюда.
— Если попробовать помешать, то, наверно, их еще можно будет спасти, — сказала я мягко. Я нашла ложку и попробовала расковырять слипшиеся в комок макароны, приставшие ко дну кастрюли.
Чарли вздохнул.
— Ну и что все это значит? — спросила я.
Он сложил руки на груди и уставился на ливень за окном.
— Не понимаю, о чем ты, — пробурчал он.
Я была заинтригована. Чарли готовит? И что за сердитый вид? Ведь Эдварда еще пока не было. Обычно папа вел себя так, только когда появлялся мой бойфренд, чтобы всем своим видом показать то, что ему здесь не рады. Все его усилия были в общем-то напрасны, ведь Эдвард прекрасно знал его мысли и без этого шоу.
Слово «бойфренд» заставило меня напряженно прикусить изнутри свои щеки, пока я пыталась разлепить спагетти. Это слово было абсолютно неправильным. Я нуждалась в чем-то более выразительном для определения нашей связи… Но слова, типа «судьба» или «рок» не очень-то подходят для частого упоминания в повседневных разговорах.
У Эдварда для меня было свое определение, и это слово являлось источником напряжения, испытываемого мной и заставлявшего меня сжимать зубы, каждый раз, когда я думала об этом.
Невеста. Тьфу. При одной только мысли об этом, меня пробирала дрожь.
— Я что-то пропустила? С каких это пор ты готовишь ужин? — спросила я у Чарли.
Отлипшие от дна кастрюли спагетти подпрыгнули в кипящей воде.
— Или, вернее, я хотела сказать, пытаешься готовить? — уточнила я.
Чарли пожал плечами.
— Нет такого закона, который запрещает мне готовить в моем собственном доме.
— Тебе виднее, — с усмешкой сказала я, глядя на значок, прикрепленный к его кожаной куртке.
— Ха. Вот именно.
Он снял куртку, как будто мой взгляд напомнил ему, что он все еще в ней, и повесил на вешалку. Его кобура с пистолетом лежала на своем месте, поскольку необходимости носить ее постоянно не было вот уже несколько недель. Больше не происходило загадочных исчезновений, способных потревожить жизнь Форкса, маленького городка в штате Вашингтон. Никто больше не видел гигантских волков в вечно-дождливом лесу.
Я молча помешивала спагетти, надеясь, что Чарли все же решится поговорить со мной о том, что беспокоило его в последнее время. Моего отца трудно назвать разговорчивым, и его попытка организовать совместный обед со мной, указывала на то, что ему есть, что мне сказать.
По привычке я посмотрела на часы — это именно то, что я обычно делаю каждые несколько минут в это время. Оставалось уже меньше получаса.
Послеобеденное время было самой тяжелой частью моего дня. С того самого момента, как мой бывший лучший друг (и оборотень), Джейкоб Блейк выложил всю правду о моем тайном увлечении ездой на мотоцикле, тем самым, предав меня, лишь для того, чтобы меня заперли, и я не могла больше беспрепятственно встречаться со своим бойфрендом (и вампиром) Эдвардом Каленом.
Теперь Эдварду было позволено видеться со мной только с 7 до 9.30 вечера, и только на территории моего дома под вечно раздраженным, пристальным взглядом Чарли.
Это был ужесточенный вариант моего предыдущего наказания, которое я действительно заслужила, прыгнув с утеса в воду, а затем без объяснений исчезнув на три дня.
Конечно, мы виделись с Эдвардом в школе, потому что Чарли ничего не мог с этим сделать. И, конечно же, Эдвард почти каждую ночь проводил в моей комнате, но об этом уж Чарли точно не догадывался. Способность Эдварда проникать в дом легко и тихо через мое окно на втором этаже, была почти так же незаменима, как и его способность читать мысли Чарли.
И хотя Эдварда не было со мной рядом только после обеда, этого было достаточно, чтобы заставить меня чувствовать себя неспокойно, и как назло время еле тянулось. Однако, до сих пор я безропотно терпела свое наказание, ведь, с одной стороны, я знала, что заслужила это, а с другой стороны, мне не хотелось травмировать папу, сбегая сейчас. Ведь в скором будущем у меня будет более веское основание для побега, то, о котором Чарли не узнает.
Папа с ворчанием сел за стол и развернул влажную газету. В течение нескольких последующих секунд, он недовольно цокал языком.
— Я не понимаю, папа, зачем ты читаешь все эти новости. Они ведь только выводят тебя из себя.
Он проигнорировал меня, ворча прямо в газету. — Вот почему, каждый хочет жить в маленьком городке! Смешно.
— Чем на этот раз тебе не угодили большие города?
— Сиэтл претендует на звание столицы убийств. Пять нераскрытых убийств за последние две недели. Можешь ли ты представить себе подобную жизнь?
— Я думаю, что в Финиксе список убийств гораздо длиннее, папа. Я так уже жила, — и никогда не была ближе к тому, чтобы стать жертвой, чем после перезда в маленький безопасный городок. Более того, я была на очереди сразу в несколько подобных списков … Ложка дрогнула в моей руке, отчего вода в кастрюле пошла рябью.
— Ты меня не переубедишь, — сказал Чарли.
Я отчаялась спасти обед и занялась сервировкой. Пришлось использовать нож для разделывания мяса, чтобы разделить спагетти на порции для себя и Чарли, в то время, как он наблюдал за мной с робким выражением лица. Чарли полил свою порцию соусом и перемешал. Я без особого энтузиазма последовала его примеру. Какое-то время мы ели в тишине. Чарли до сих пор просматривал новости; поэтому я взяла свою изрядно потрепанную копию «Грозового перевала», и, открыв ее в том месте, где этим утром за завтраком закончила читать, попыталась окунуться в Англию прошлого века, ожидая когда он наконец заговорит.
Я как раз успела добраться до той части, где возвращается Хитклифф, когда Чарли откашлялся и кинул газету на пол.
— Ты права, — сказал Чарли. — У меня была причина, чтобы затеять это. Он взмахнул липкой вилкой. — Я хотел поговорить с тобой.
Я отложила книгу в сторону; возникло ощущение, что комната сжалась до размеров стола. — Ты мог бы просто спросить.
Он кивнул, его брови сошлись на переносице. — Да. Я учту это в следующий раз. Я подумал, что если приготовлю для тебя ужин, то это немного смягчит тебя.
Я улыбнулась. — Это сработало. Твои кулинарные таланты сделали меня мягкой, как зефир. Что тебе нужно, пап?
— Что ж, это по поводу Джейкоба.
Я почувствовала, как напряглось мое лицо. — А что с ним? — спросила я сквозь сжатые губы.
— Полегче, Белз. Я знаю, что ты все еще расстроена из-за того, что он выдал тебя, но он поступил правильно. Это было ответственно с его стороны.
— Ответственно, — повторила я, закатывая глаза. — Хорошо. Так что там с Джейкобом?
Я мысленно повторила свой небрежный, почти тривиальный вопрос: «Что с Джейкобом? Что я собиралась с этим делать? Мой бывший лучший друг, который стал теперь… кем? Моим врагом?». Я вся сжалась.
Лицо Чарли внезапно стало обеспокоенным. — Не злись на меня, ладно?
— Злиться?
— Ну, это и насчет Эдварда тоже.
Мои глаза сузились.
Голос Чарли стал более грубым. — Я позволил ему приходить сюда, не так ли?
— Так, — допустила я. — На короткое время. Конечно, ты мог бы позволить и мне выходить из дома время от времени, — в шутку продолжила я. Я знала, что до конца учебного года я под домашним арестом. — В последнее время я вела себя хорошо.
— Что ж, это то к чему я веду… И Чарли неожиданно усмехнулся, сверкнув глазами; на секунду он стал на двадцать лет моложе.
Я увидела мимолетный проблеск надежды в этой его улыбке, однако все же медленно проговорила — Я смущена, пап. Мы говорим о Джейкобе, об Эдварде или о моём домашнем аресте?
Он опять усмехнулся. — Можно сказать, обо всём вместе.
— И как все это связано между собой? — осторожно спросила я.
— Ладно, — вздохнул он, поднимая руки, будто сдаваясь. — Я думаю, ты заслуживаешь поощрения за хорошее поведение. Для подростка ты на удивление, не плаксивая.
Мои брови поднялись вверх от удивления так же, как, впрочем, и мой голос. — Серьезно? Я свободна?
С чего бы это? Я была уверена, что пробуду под домашним арестом до самого отъезда. Да и Эдвард ничего такого не слышал в мыслях Чарли… Чарли поднял палец. — Условно.
Энтузиазм мигом исчез. — Фантастически, — простонала я.
— Белла, это больше просьба, чем требование, понятно? Ты свободна. Но я надеюсь, что ты используешь эту свободу… с умом.
— Что это значит?
Он снова вздохнул. — Я знаю, что ты предпочитаешь проводить все свое время с Эдвардом.
— Я также провожу время с Элис, — заметила я. У сестры Эдварда не было никаких установленных часов для посещения; она могла приходить и уходить, когда захочет. Чарли был, словно пластилин в ее умелых руках.
— Это правда, — сказал он. — Но у тебя есть и другие друзья помимо Калленов, Белла. По крайней мере были.
Мы долго смотрели друг на друга.
— Когда ты в последний раз разговаривала с Анжелой Вебер? — бросил он мне.
— В пятницу за ланчем, — немедленно ответила я.
До возвращения Эдварда мои школьные друзья разделились на две группы. Мне нравилось думать об этих группах, как о хорошей и плохой. Так же использовалась и такая формулировка, как «наша» и «их». Хорошими ребятами были Анжела, ее постоянный парень, Бен Ченей и Майк Ньютон; эти трое очень великодушно простили меня за то время после ухода Эдварда, когда я была не в себе. Лорен Мэлори была лидером плохой группировки, и все остальные, включая мою первую в Форксе подругу Джессику Стэнли, казалось, соглашались с ее анти-Белловской программой.
После возвращения Эдварда граница, разделяющая обе стороны, стала еще более заметной.
Возвращение Эдварда стоило мне дружбы Майка Ньютона, но Анжела была непоколебимо лояльна, и Бен следовал ее примеру. Несмотря на естественную антипатию, которую Калены вызывали у большинства людей, Анжела покорно сидела рядом с Элис каждый день за ланчем. После нескольких недель, проведенных в ее компании, казалось, что Анжеле там даже стало комфортно. Трудно было не попасть под очарование Каленов, пообщавшись с ними хоть однажды.
— Вне школы? — спросил Чарли, снова привлекая мое внимание.
— Я не виделась ни с кем вне школы, папа. Я была в заключении, помнишь? И у Анжелы тоже есть бойфренд. Она всегда с Беном. Если я действительно свободна, — добавила я полным скептицизма голосом, — возможно, мы могли бы встречаться парами.
— Хорошо. Но тогда… — он колебался. — Вы с Джейком имели обыкновение гулять вместе, а теперь — …
Я прервала его.
— Ты можешь, наконец, перейти к сути, папа? Каково твое условие — точнее?
— Я не думаю, что ты должна забросить всех своих друзей из-за своего бойфренда, Белла, — сказал он строгим голосом. — Это не хорошо, и я думаю, что твоя жизнь стала бы более уравновешенной, если бы ты впустила в нее и других людей тоже. То, что произошло в прошлом сентябре…
Я вздрогнула.
— Ладно, — сказал он, защищаясь. — Если бы тогда у тебя, помимо Эдварда Калена была и другая, своя жизнь, то, возможно, все было бы не так ужасно, как то, что с тобой случилось.
— Все было бы точно также, — пробормотала я.
— Может быть, а может, и нет.
— В чём суть? — напомнила я ему.
— Используй свою новую свободу, чтобы встречаться и с другими своими друзьями тоже. Постарайся сбалансировать это.
Я медленно кивнула головой. — Баланс это хорошо. Записывать ли мне встречи с друзьями на определённое время?
Он скорчил недовольную гримасу, но тряхнул головой. — Я не хочу ничего усложнять. Просто не забывай своих друзей…
Это была именно та дилемма, с которой я уже итак боролась. Мои друзья. Люди, с которыми для их же безопасности, я не должна буду больше встречаться после окончания школы.
Так как же лучше поступить? Проводить с ними время, пока я еще могу? Или начать отделяться сейчас, расставаясь с ними постепенно? Я испугалась при мысли о том, что придется выбрать второй вариант.
— … особенно Джейкоба, — добавил Чарли прежде, чем я успела придумать о чем-нибудь еще.
Эта дилемма была намного сложнее первой. Потребовалось время, чтобы найти подходящие слова. — С Джейкобом могут возникнуть… трудности.
— Блэйки для нас, практически, как семья, Белла, — снова сказал он по-отечески строго. — И Джейкоб был тебе очень, очень хорошим другом.
— Я знаю.
— Неужели ты совсем по нему не скучаешь? — расстроено спросил Чарли.
Внезапно я почувствовала, как мое горло сдавило. Мне пришлось дважды откашляться, прежде чем ответить. — Да, мне не хватает его, — сказала я, всё ещё с опущенной вниз головой, — я очень скучаю по нему.
— Тогда в чем трудность?
Это была не та история, о которой можно спокойно разговаривать. В понимании нормальных людей это противоречило всем правилам, я имею в виду обычных людей, таких как я и Чарли, узнать о тайном мире, полном мифических монстров, скрыто существующих вокруг нас. Я знала все об этом мире, и из-за этого находилась в постоянной опасности. И я не собираюсь подвергать Чарли этой опасности.
— С Джейкобом есть… конфликтная ситуация, — медленно произнесла я.
— Я имела в виду конфликт по поводу дружбы. Кажется, Джейку не всегда будет достаточно просто дружбы, — я придумала это оправдание, исходя из некоторых деталей, которые были на самом деле, но были столь незначительны, в сравнении с тем фактом, что стая оборотней Джейкоба люто ненавидела семью вампира Эдварда, ну и меня за компанию, поскольку я твердо намеревалась присоединиться к этой семье. Просто эту проблему нельзя решить с ним при помощи переписки, а на мои звонки он отвечать не станет. Но то, что я планирую лично встретиться с оборотнем, ни коим образом не вызовет восторга у вампиров.
— Разве Эдвард не за здоровую конкуренцию? Теперь голос Чарли был полон сарказма.
Я смерила его мрачным взглядом.
— Нет никакой конкуренции.
— Ты задеваешь чувства Джейка, избегая его таким образом. Он скорее предпочтет быть просто друзьями, чем вообще никем.
О, так теперь я его избегаю?
— Я почти уверена, что Джейк вообще не хочет, чтобы мы были друзьями, — слова обожгли мне рот, — Почему ты вообще заговорил об этом?
Теперь Чарли выглядел смущенным. — Возможно, эту тему сегодня затронул Билли…
— Вы с Билли сплетничаете, как старые бабки, — пожаловалась я, злобно тыкая вилкой остывшие спагетти на моей тарелке.
— Билли беспокоится за Джейкоба, — сказал Чарли. — Из-за того, что Джейкобу сейчас очень тяжело… Он подавлен.
Я вздрогнула, но сдержала навернувшиеся на глаза слезы.
— И потом, проводя с Джейкобом время, ты всегда выглядела такой счастливой, — вздохнул Чарли.
— Я счастлива сейчас, — отчаянно прорычала я сквозь зубы.
Контраст между моими словами и тоном полностью разрядил напряженную атмосферу. У Чарли вырвался смех, и я присоединилась к нему.
— Ладно, ладно, — согласилась я. — Баланс.
— И Джейкоб, — настаивал он.
— Я постараюсь.
— Отлично. Найди баланс, Белла. И, ах, да, тут для тебя кое-какая почта, — сказал Чарли, закрывая тему, даже не пытаясь быть деликатным, — Она возле плиты.
Я даже не пошевелилась, все мои мысли сводились к имени Джейкоба. Скорее всего, это было какое-то старое письмо. Я только вчера получила конверт от моей мамы, и больше ничего не ждала.
Отодвинув стул, Чарли поднялся из-за стола. Он отнес свою тарелку к раковине, но прежде чем включить воду, дабы ополоснуть ее, он немного помедлил и бросил мне толстый конверт. Письмо пролетело через весь стол и врезалось в мой локоть.
— Ай, спасибо, — пробормотала я, озадаченная его настойчивостью.
После чего увидела адрес отправителя — письмо было из Университета Юго-восточной Аляски. — Так быстро. Я думала, что и здесь пропустила крайний срок подачи заявления.
Чарли усмехнулся.
Я щелкнула по конверту и бросила на него пристальный взгляд. — Оно открыто.
— Я был любопытен.
— Я потрясена, Шериф. Это же федеральное преступление.
— О, просто прочти его.
Я вынула письмо и сложенное пополам расписание курсов.
— Поздравляю, — сказал он прежде, чем я смогла что-либо прочитать. — Твое первое зачисление.
— Спасибо, пап.
— Мы должны поговорить об обучении. У меня есть немного отложенных денег…
— Эй, эй, ничего подобного. Я не прикоснусь к твоим сбережениям, папа. У меня есть собственные сбережения на колледж, — что было далеко от действительности — отложенных денег едва ли хватило бы даже для начала.
Чарли нахмурился. — Некоторые из этих мест довольно дорогие, Беллз. Я хочу помочь. Ты не должна ехать на Аляску только потому, что там дешевле.
Этот колледж вовсе не был дешевле. Но зато он был достаточно далеко, и в Джуно в среднем, триста двадцать один день в году был пасмурным и дождливым. Первое вполне устраивало меня, а второе Эдварда.
— Я вполне потяну это. Кроме того, у них есть много вариантов оказания финансовой поддержки. Я смогу легко получить ссуду, — я надеялась, что мой блеф не был слишком уж очевиден. Я не имела ни малейшего представления по данному вопросу.
— Таким образом…, - начал Чарли, а затем сжал губы и отвел взгляд.
— Таки образом, что?
— Ничего. Я только… — он нахмурился. — Я только интересуюсь, какие… планы у Эдварда на следующий год?
— Оу.
— Ну, так что?
Три быстрых стука в дверь спасли меня от ответа. Чарли закатил глаза и я подскочила.
— Иду! — воскликнула я, в то время как Чарли бормотал что-то, вроде «Убирайся отсюда». Я проигнорировала его слова и поспешила впустить Эдварда.
Со смехотворным нетерпением, рванув на себя дверь, я увидела его — мое собственное чудо, стоящее на пороге.
Время так и не смогло сделать меня менее восприимчивой к совершенству его лица, и я была уверена, что никогда не смогу привыкнуть к его красоте до такой степени, чтобы считать ее чем-то обыкновенным. Мои глаза пробежались по его бледному, мраморно-белому лицу: твердый квадрат его челюсти, более мягкая линия его пухлых губ, сейчас изогнутых в улыбке, прямая линия носа, острый угол скул, гладкий мраморный лоб, частично скрытый спутанными, потемневшими от дождя бронзовыми волосами….
Его глаза я оставила напоследок, зная, что когда я загляну в них, то, вероятно, потеряю ход своих мыслей. Они были большими, выразительными, согревающими теплом жидкого золота, обрамленные пушистыми черными ресницами. Каждый раз, глядя в его глаза, я чувствовала что-то невероятное, как будто мои кости становятся мягкими, как пластилин. А еще я чувствовала легкое головокружение, но это, возможно было результатом того, что я забывала дышать. Снова.
Это было лицо, ради которого любой манекенщик мира продал бы душу. Конечно, это и должно было быть запрашиваемой ценой: одна душа.
Нет. Я в это не верила. Я чувствовала себя виноватой уже за то, что допустила подобную мысль и радовалась, очень радовалась тому, что была единственным человеком, чьи мысли оставались для Эдварда тайной.
Я дотронулась до его руки и вздохнула, почувствовав, как его холодные пальцы переплетаются с моими. Его прикосновение принесло странное ощущение облегчения — как если бы у меня что-то болело, и эта боль внезапно прекратилась.
— Эй, — я слегка улыбнулась из-за своего несоответствующего моим ощущениям приветствия.
Он поднял наши переплетенные пальцы, чтобы прикоснуться к моей щеке тыльной стороной своей ладони. — Как прошел день?
— Медленно.
— Для меня тоже.
Он поднес мое запястье к своему лицу, наши пальцы все еще были переплетены. Закрыв глаза, он скользнул вдоль моей кожи носом, и мягко улыбнулся, так и не открыв глаза. Наслаждаясь ароматом и одновременно борясь с искушением, как он однажды выразился.
Я знала, что для него аромат моей крови гораздо слаще, крови любого другого человека на земле. Моя кровь для него была так же желанна, как для алкоголика вино в сравнении с водой, ее запах причинял ему реальную боль, порождая в его горле невыносимую, обжигающую жажду. Но, кажется, теперь, это уже не смущало его так сильно, как было когда-то. Я лишь смутно могла представить, каких титанических усилий стоил ему этот простой жест.
Мне стало грустно оттого, что ему приходилось делать такие усилия над собой. Утешало только одно — я знала, что не буду причиной его мук слишком долго.
Я услышала, как приближается Чарли, намеренно топая ногами, таким способом, выражая свое неудовольствие приходом нашего гостя.
Глаза Эдварда мгновенно открылись, и он быстро опустил наши руки, все еще держа пальцы сплетенными между собой.
— Добрый вечер, Чарли, — Эдвард всегда был безупречно вежлив, хотя Чарли и не заслуживал этого.
Чарли остановился, что-то пробубнив ему в ответ, и скрестил руки на груди. В последние время он проникся идеей родительского наблюдения.
— Я принес ещё бланки заявлений, — заявил Эдвард, демонстрируя полный конверт. На его мизинец, словно кольцо, был намотан целый рулон почтовых марок.
Я застонала. Неужели еще остались какие-то колледжи, в которые он до сих пор не заставил меня написать? И как ему еще удается находить все эти открытые лазейки? Ведь в этом году уже было слишком поздно.
Он улыбнулся, будто смог прочитать мои мысли; должно быть, они слишком явно отражались на моем лице.
— Еще осталось несколько открытых крайних сроков. И несколько мест, желающих сделать исключение.
Я лишь примерно могла представить причины, стоящие за этими исключениями. И размер долларовых вливаний.
Эдвард рассмеялся над выражением моего лица.
— Ну, ты готова? — спросил он, отодвигая меня к кухонному столу.
Чарли раздраженно следовал сзади, хотя он едва ли мог пожаловаться на то, чем мы собирались сегодня заняться.
Я быстро убрала со стола все лишнее, пока Эдвард раскладывал пугающую стопку бланков. Когда я перекладывала на стойку Грозовой Перевал, Эдвард поднял одну бровь. Я знала, о чем он подумал, но Чарли прервал его прежде, чем он успел прокомментировать это.
— Кстати, говоря о заявлениях в колледж, Эдвард, — спросил Чарли еще более угрюмым тоном, т. к. он по возможности старался избегать обращаться к Эдварду напрямую, но когда ему все же приходилось, это еще больше ухудшало его, и без того, плохое настроение. — Мы с Беллой только что обсуждали следующий год. Ты уже решил, где будешь учиться?
Эдвард улыбнулся Чарли и ответил дружелюбным голосом:
— Еще нет. Я получил несколько приглашений, но пока не определился.
— Куда тебя приняли? — настойчиво давил Чарли.
— Сиракузы… Гарвард… Дартмут… и, буквально, только что я был принят в Университет Юго-Восточной Аляски.
Повернув свое лицо немного в сторону, Эдвард подмигнул мне. Я едва смогла подавить смех.
— Гарвард? Дартмут? — пробормотал Чарли, не в состоянии скрыть благоговение, — Так, это мило… это кое-что. Да, но Университет Аляски… ты же не собираешься всерьез рассматривать их предложение, когда у тебя есть возможность вступить в Лигу Плюща. Я считаю, твой отец хотел бы для тебя…
— Карлайл одобрит любой мой выбор, — спокойно сказал ему Эдвард.
— Хмм.
— Угадай, что здесь, Эдвард? — звонко спросила я игривым голосом.
— Что, Белла?
Я указала на толстый конверт, лежащий на стойке, — Я только что получила приглашение в Университет Аляски.
— Поздравляю, — усмехнулся он. — Какое совпадение.
Глаза Чарли сузились, и он стал по очереди переводить свой взгляд с одного из нас на другого. — Прекрасно, — произнес он через минуту. — Я собираюсь пойти смотреть игру, Белла. Девять тридцать.
Это было его обычной напутственной командой.
— Эээ, папа. Помнишь, о нашем недавнем разговоре, насчет моей свободы…?
Он вздохнул. — Хорошо, десять тридцать. У тебя все еще комендантский час на все вечера после школы.
— Белла больше не под арестом? — спросил Эдвард. Хотя я и знала, что, в действительности, эта новость не была для него неожиданной, но так и не смогла обнаружить ни одной фальшивой ноты в его, внезапно ставшем взволнованным, голосе.
— Условно, — поправил его Чарли сквозь зубы. — Тебе—то что с этого?
Нахмурившись, я посмотрела на папу, но он этого не заметил.
— Просто рад это узнать, — сказал Эдвард. — Элис нужен партнер по покупкам, и я уверен, что Белле хотелось бы увидеть огни большого города, — улыбнулся он мне.
Но Чарли прорычал «Нет!» и его лицо стало красным.
— Папа! В чем проблема?
Он с трудом разжал зубы, — Я не хочу, чтобы ты сейчас ездила в Сиэтл.
— Что?
— Я же рассказывал тебе о той истории из газеты — В Сиэтле существует какая-то банда, развлекающая убийствами, и я хочу, чтобы ты держалась от этого подальше, ясно?
Я закатила глаза. — Папа, да меня скорей поразит молнией, чем что-то случится за один день в Сиэтле.
— Нет, все в порядке, Чарли, — перебив меня, сказал Эдвард. — Я не Сиэтл имел в виду. Я говорил о Портленде, разумеется. Я также не хотел бы, чтобы Белла оказалась в Сиэтле. Конечно же, нет.
Я с недоверием посмотрела на него, но в его руках была газета Чарли, и он сосредоточенно читал первую полосу. Должно быть, таким образом, он пытался успокоить моего отца. Ведь сама идея подвергнуться опасности, исходящей от смертных людей, находясь в компании Элис и Эдварда, казалась просто смешной.
Но, как ни странно, это сработало. В течение секунды Чарли молча пялился на Эдварда, а затем пожал плечами, — Вот и отлично.
В некоторой спешке, он, наконец, покинул кухню, направляясь в гостиную, — возможно, он не хотел пропустить разыгрывание спорного мяча.
Я подождала, пока включится телевизор, чтобы Чарли не смог меня услышать.
— Что…, - начала, было, спрашивать я.
— Держи, — сказал он, не отрывая взгляда от газеты. Его взгляд все еще не отрывался от страницы, когда он подвинул ко мне через стол первый бланк заявления.
— Я думаю, ты можешь переписать со своих предыдущих бланков эту анкету. Вопросы те же.
Чарли, должно быть, все еще слушал. Я вздохнула, и начала повторно вписывать информацию о себе: имя, адрес, социальный… Через несколько минут я взглянула на Эдварда, но теперь он задумчиво смотрел в окно. Поскольку мне снова пришлось склониться над бланком, я впервые заметила название учебного заведения.
Фыркнув, я отпихнула бумаги в сторону.
— Белла?
— Будь серьезным, Эдвард. Дартмут?
Эдвард поднял бланк заявления, от которого я отказалась, и снова мягко положил его передо мной, — Думаю, тебе понравится Нью-Хэмпшир, — сказал он. — Для меня там найдется целый перечень вечерних курсов, да и леса там очень удобно расположены, особенно для такого энергичного путешественника, как я. Море дикой природы. Он криво усмехнулся, зная, что я не могла этому сопротивляться.
Я глубоко вдохнула.
— Я позволю тебе вернуть мне деньги, если это сделает тебя счастливой, — пообещал он. — Если ты захочешь, я могу начислять проценты.
— Туда же невозможно попасть без огромной взятки. Или это была часть оплаты? Новое крыло библиотеки Калленов? Уф. Почему мы опять обсуждаем это?
— Ты можешь просто заполнить заявление, пожалуйста, Белла? От этого ничего страшного не случится.
У меня отвисла челюсть. — Ну, знаешь? Не думаю, что я стану это делать!
Я потянулась к бумагам, намереваясь смять их и со всей силы швырнуть в мусорное ведро, но их уже не было. Мгновение я таращилась на пустой стол, а затем на Эдварда. Казалось, он не двигался, но заявление, вероятно, уже было спрятано во внутренний карман его куртки.
— Что ты делаешь? — потребовала я.
— Я пишу твое имя лучше, чем ты делаешь это сама. Ты ведь уже написала образец.
— Ты чересчур проникся этим, знаешь ли. — На всякий случай я говорила шепотом, вдруг Чарли не был полностью поглощен игрой. — Мне, действительно, не нужно, чтобы меня еще куда-нибудь приняли. Я уже принята на Аляске. Я почти могу позволить себе обучение в первом семестре. Это предоставит мне такое же алиби, как и в любом другом месте. Нет никакой необходимости выбрасывать кучу денег, независимо от того, чьи они.
Его лицо исказилось в страдальческой гримасе. — Белла…
— Не начинай. Я согласна, что должна сделать этот шаг ради Чарли, но мы оба знаем, что следующей осенью я не смогу ходить ни в какой колледж. И вообще находиться где-нибудь рядом с людьми.
Мои знания о тех первых нескольких годах жизни новообращенного вампира были обрывочными. Эдвард никогда не вдавался в подробности — это не было его любимой темой, но я знала, что это время было не из приятных. Очевидно, самоконтроль приходил с опытом. Так что все остальные варианты, кроме заочного обучения, даже не рассматривались.
— Я думал вопрос времени еще не решен, — мягко напомнил мне Эдвард. — Ты могла бы насладиться семестром или даже двумя в колледже. Ведь существует множество человеческих событий, которых у тебя еще не было.
— Я доберусь до них позже.
— Потом они уже не будут человеческими. У тебя не будет второго шанса побыть человеком, Бэлла.
Я вздохнула. — Ты должен быть благоразумным при выборе времени, Эдвард. Слишком опасно тянуть с этим.
— Нет пока никакой опасности, — настаивал он.
Я пристально посмотрела на него. Никакой опасности? Конечно. Есть только садистка-вампирша, пытающаяся отомстить мне за убийство ее партнера убив меня саму, предположительно, каким-нибудь медленным и мучительным способом. Кого волнует Виктория? И, ах да, Волтури — королевская семья с их маленькой армией воинов-вампиров, которые настаивают, чтобы в ближайшем будущем тем или иным способом, мое сердце прекратило биться, потому, что людям было непозволительно знать об их существовании. Действительно. Нет никаких причин для паники.
Даже не смотря на то, что у нас была Элис с ее сверхъестественно — точными видениями, которая незамедлительно предупредит нас в случае опасности, на что и рассчитывал Эдвард, рисковать было безумием.
Кроме того, я уже выиграла этот спор. Предположительно, мое перевоплощение должно было произойти всего через каких-то несколько недель, вскоре после окончания средней школы.
Мой живот пронзила острая боль тревоги, когда я поняла, насколько мало в действительности оставалось времени. Конечно, это изменение было необходимо, кроме того, оно было ключом к тому, чего я хотела больше всего на свете. Но я вдруг подумала о том, что не приходило мне в голову раньше, о Чарли, который сейчас сидит в другой комнате, наслаждаясь игрой, точно так же, как и в любой другой вечер. О моей маме, Рене, в далекой солнечной Флориде, по—прежнему, упрашивавшей меня провести лето на пляже с ней и ее новым мужем. И о Джейкобе, который, в отличие от моих родителей, точно поймет, что случилось, если я исчезну в каком-то отдаленном колледже. Даже если мои родители какое-то время и не станут проявлять излишней подозрительности, даже, если мне удастся откладывать свой приезд, ссылаясь на большие дорожные расходы или на загруженность в учебе, или на болезнь, Джейкоб будет знать правду.
На мгновение, мысль о том, что Джейкоб, наверняка, будет испытывать ко мне отвращение, затмила всю остальную боль.
— Белла, — пробормотал Эдвард, скривив свое лицо, будто прочитал боль на моем. — Нет никакой спешки. Я не позволю никому причинить тебе боль. У тебя есть столько времени, сколько потребуется.
— Я хочу, чтобы это произошло как можно быстрее, — прошептала я, слабо улыбнувшись, пытаясь обратить все в шутку. — Я тоже хочу стать монстром.
Его губы сжались; он процедил сквозь них: — Ты понятия не имеешь, о чем ты говоришь. — Он резко бросил влажную газету на стол между нами, ударив пальцем по заголовку на первой полосе:

РАСТЕТ СПИСОК УБИЙСТВ, ПОЛИЦИЮ БЕСПОКОИТ АКТИВНОСТЬ БАНДЫ

— Какое это имеет отношение к нашему делу?
— Монстры не шутка, Белла.
Я снова уставилась на заголовок, а затем, подняв глаза, посмотрела на твердое выражение его лица. — Э… это делает вампир? — прошептала я.
Он улыбнулся, на этот раз без иронии. Его голос был низок и холоден. — Тебя удивляет то, как мой вид часто стоит за ужасами в ваших человеческих новостях. Легко понять, когда знаешь, что искать. Данная информация указывает на то, что в Сиэтле орудует новорожденный вампир. Кровожадный, дикий, неконтролируемый. Мы все через это прошли.
Избегая смотреть ему в глаза, я отвела от него свой пристальный взгляд и снова уставилась в газету.
— Мы следили за этой ситуацией в течение нескольких недель. Все признаки налицо — внезапные исчезновения, всегда только по ночам, небрежное избавление от трупов, отсутствия других свидетельств… Да, это определенно, кто-то только что обращенный. И, кажется, никто не собирается контролировать его… Он глубоко вздохнул. — Ладно, это не наша проблема. Мы даже не обратили бы внимания на подобную ситуацию, если бы это не происходило так близко к дому. Как я уже говорил, это происходит постоянно. Существование монстров приводит к чудовищным последствиям.
Я постаралась не акцентировать внимание на списке имен, но они четко выделялись из остальной части текста так, как, если бы были выделены специально. Пять человек, чьи жизни оборвались, и чьи семьи теперь носили по ним траур. Лицезрение их реальных имен, сильно отличалось от абстрактного рассмотрения совершенных убийств. Марин Гардинер, Джеффри Кемпбел, Грейс Раци, Майкл О’Коннел, Рональд Олбрук. Люди, у которых были дети и родители, друзья и домашние животные, работа, планы и надежды, воспоминания и будущее…
— Со мной такого не произойдет, — прошептала я, в основном, обращаясь к себе. — Вы не позволите мне стать такой же. Мы будем жить в Антарктиде.
Эдвард фыркнул, снимая напряжение. — Пингвины. Мило.
Я слабо рассмеялась и сбросила газету со стола, чтобы больше не видеть их имен; она с глухим стуком упала на линолеум. Конечно, Эдвард, в любом случае, рассматривал бы возможности для охоты. Он и вся его «вегетарианская» семья гарантировали сохранность человеческой жизни, предпочитая для удовлетворения своих диетических потребностей вкус крупных хищников. — Тогда, как и планировалось, Аляска. Только где-нибудь подальше от Джуно, желательно там, где в изобилии обитают гризли.
— Уже лучше, — допустил он. — Есть еще белые медведи. Очень жестокие. Да и волки попадаются довольно-таки крупные.
У меня открылся рот, и резко перехватило дыхание.
— Что не так? — спросил он, прежде чем я успела прийти в себя. Казалось, что все его тело, словно окаменело. — Ох. Тогда забудь о волках, если идея тебе неприятна. — Его голос был жестким, формальным, плечи напряжены.
— Он был моим лучшим другом, — пробормотала я. Употребление прошедшего времени неприятно кольнуло. — Конечно, мне это неприятно.
— Пожалуйста, прости меня за мою неосмотрительность, — сказал он, все еще очень формально. — Я не должен был предлагать тебе этого.
— Не волнуйся об этом. — Я посмотрела на свои руки, сжатые на столе в два кулака.
Мгновение мы молчали, а затем его прохладный палец оказался под моим подбородком, поднимая лицо. Теперь на его лице было более мягкое выражение.
— Мне жаль. Действительно.
— Я знаю. Я знаю, что это не одно и то же. Я не должна была так реагировать. Это всего лишь… Хорошо, я уже думала о Джейкобе до того, как ты пришел — я колебалась. Его золотисто-медовые глаза, казалось, темнели каждый раз, когда я упоминала имя Джейкоба. Когда я снова продолжила, мой голос звучал почти умоляюще: — Чарли говорит, что Джейкобу тяжело. Ему сейчас больно, и… это моя вина.
— Ты не сделала ничего плохого, Белла.
Я глубоко вздохнула. — Мне нужно сделать это лучше. Я должна ему это. И, так или иначе, это одно из условий Чарли…
Пока я говорила, его лицо снова стало каменным, как у статуи.
— Ты же знаешь, что это не обсуждается, ты не можешь быть одной, беззащитной среди оборотней, Белла. А если кто-нибудь из нас ступит на их землю, это нарушит договор. Ты хочешь, чтобы мы начали войну?
— Конечно, нет!
— Тогда, действительно, не вижу никакого смысла и дальше обсуждать этот вопрос. — Он опустил руку и оглянулся по сторонам, подыскивая новую тему для разговора. Его глаза задержались на чем-то позади меня, и он улыбнулся, хотя его взгляд все еще был осторожным.
— Я рад, что Чарли решил освободить тебя, ты остро нуждаешься в посещении книжного магазина. Я не могу поверить, что ты опять читаешь Грозовой Перевал. Разве ты еще не выучила его наизусть?
— Не все обладают фотографической памятью, — кратко сказала я.
— Фотографическая память или нет, не могу понять, почему тебе это нравится. Характеры персонажей ужасны, это люди, разрушающие друг другу жизни. Я не знаю, чем бы закончилось все у Хитклиффа с Кэти, если бы они оказались в ситуации Ромео и Джульетты или Элизабет Беннет и мистера Дарси. Это не история любви, а история ненависти.
— У тебя серьезные проблемы с классикой, — резко сказала я.
— Возможно, это потому, что меня не впечатляет старина, — улыбнулся он, очевидно удовлетворенный тем, что отвлек меня. — А если честно, почему ты читаешь это снова и снова? — Его глаза светились неподдельным интересом, он снова пытался разобраться в замысловатой работе моего разума. Он наклонился через стол, чтобы взять мое лицо в свои руки. — Что в этом притягивает тебя?
Его искреннее любопытство разоружило меня. — Я не уверена, — сказала я, пытаясь мыслить связно, в то время как его взгляд ненамеренно рассеивал мои мысли. — Я думаю, это что-то, вроде неизбежности. Ничто не сможет их разделить — ни ее эгоизм, ни его зло, ни даже смерть в конце…
Его лицо стало задумчивым, поскольку он обдумывал мои слова. Через мгновение на его лице заиграла дразнящая улыбка. — Я все же думаю, что эта история была бы лучше, имей каждый из них хоть одно искупающее качество.
— Я думаю, что, возможно, это и есть здесь главное, — не согласилась я. — Их любовь — это единственное искупающее качество.
— Я надеюсь, ты достаточно осмотрительна, чтобы не влюбиться в кого-то, столь же… злобного.
— Для меня уже немного поздновато волноваться о том, в кого я влюбилась, — заметила я. — Но даже без предупреждений, кажется, я неплохо справилась.
Он спокойно рассмеялся.
— Я рад, что ты так думаешь.
— Что ж, надеюсь, ты достаточно благоразумен, чтобы держаться подальше от кого-то столь же эгоистичного. В действительности, Катрин, а не Хитклифф — источник всех неприятностей.
— Я буду настороже, — пообещал он.
Я вздохнула. Он был настолько хорош в умении отвлечь внимание.
Я положила свою руку на его, чтобы удержать ее у своего лица. — Мне нужно увидеть Джейкоба.
Его глаза были закрыты. — Нет.
— Это правда не опасно, — сказала я, снова умоляя. — Я целыми днями была в Ла Пуш со всей их компанией, и ничего никогда не случалось.
Но я допустила промах; мой голос под конец дрогнул, поскольку я поняла, что произносимые мной слова частично были ложью. То, что никогда ничего не случалось, было неправдой. Краткая вспышка воспоминаний — огромный серый волк прижался к земле, обнажив на меня свои кинжалоподобные зубы, и паника, охватившая меня тогда, заставила мои ладони покрыться потом.
Эдвард услышал, что мое сердце забилось быстрее, и кивнул, будто я вслух призналась во лжи. — Оборотни непостоянны. Иногда, люди рядом с ними получают травмы. Иногда, они погибают.
Я хотела отрицать это, но другая картинка заставила уже почти вырвавшееся наружу опровержение застрять в моем горле. В моей голове всплыл образ некогда красивого лица Эмили Янг, теперь обезображенного тремя темными шрамами, рассекающими угол ее правого глаза, и навсегда оставившими ее рот искривленным в кривой угрюмой усмешке.
Мрачно торжествуя, он ждал, пока я обрету дар речи.
— Ты их не знаешь, — прошептала я.
— Я знаю их лучше, чем ты думаешь. В последний раз я был здесь.
— В последний раз?
— Впервые, наши с волками пути пересеклись примерно семьдесят лет назад… Мы только что обосновались рядом Хокьюэймом. Это было до того, как Элис и Джаспер присоединились к нам. Мы превосходили их численно, но это не помешало бы разразиться схватке, если бы не Карлайл. Он сумел убедить Эфраима Блэка, что сосуществование возможно, и, в конечном счете, мы заключили перемирие.
Имя прадеда Джейкоба поразило меня.
— Мы думали, что после смерти Эфраима линия оборотней оборвалась, — пробормотал Эдвард; казалось, он теперь разговаривал сам с собой. — Что причуда генетики, позволявшая превращения, была утрачена…Он замолчал и обвиняюще уставился на меня. — Кажется, твои неудачи, с каждым днем становятся все серьезнее. Понимаешь ли ты, что твое врожденное «везение» по части притягивания смертельно опасных вещей достаточно сильно, чтоб возродить к жизни стаю исчезнувших псов-мутантов? Имей мы возможность разлить твое невезение по бутылкам, у нас в руках оказалось бы оружие массового поражения.
Я проигнорировала его колкость, так как все мое внимание было привлечено его словами — неужели он серьезно? — Но они возродились не по моей вине. Разве ты не знаешь?
— Знаю что?
— Мое невезение здесь вовсе ни при чем. Оборотни возродились, потому что вернулись вампиры.
Эдвард уставился на меня, его тело неожиданно стало неподвижным.
— Джейкоб сказал мне, что своим нахождением здесь ваша семья, запустила этот механизм. Я думала, вы уже должны были об этом знать…
Его глаза сузились. — Они так считают?
— Эдвард, взгляни на факты. Семьдесят лет назад вы приехали сюда, и появились оборотни. Теперь вы вернулись, и снова появляются оборотни. Ты думаешь, что это совпадение?
Он моргнул, и его взгляд смягчался. — Эта теория заинтересует Карлайла.
— Теория, — усмехнулась я.
На некоторое время он затих, глядя на дождь за окном; я вообразила, что он рассматривает факт того, что присутствие его семьи способствует превращению местных жителей в гигантских псов.
— Интересно, но не совсем уместно, — через какое-то время пробормотал он. — Ситуация остается неизменной.
Я могла перевести это гораздо проще: никаких друзей оборотней.
Я знала, что должна быть терпеливой с Эдвардом. И вовсе не потому, что он не был благоразумным, он просто не понимал. Он понятия не имел, скольким я обязана Джейкобу Блэку — я обязана ему жизнью, и, возможно, здравомыслием тоже.
Мне не нравилось говорить о том времени, когда я осталась одна, без всех, а особенно без Эдварда. Он уехал, пытаясь спасти меня, спасти мою душу. Я не считала его ответственным за все те безрассудные поступки, которые я совершила в его отсутствие, или за боль, которую я перенесла.
Он считал себя виноватым.
Поэтому я очень тщательно должна была подобрать слова для объяснения. Я встала и обошла вокруг стола. Он раскрыл для меня свои объятия, и я уселась ему на колени, устроившись, как птенец в прохладном каменном гнезде. Я смотрела на его руки все то время, пока говорила.
— Пожалуйста, послушай меня всего минуту. Это намного важнее, чем просто прихоть навестить старого друга. Джейкобу сейчас плохо — От этих слов у меня задрожал голос. — Я не могу не попытаться помочь ему, не могу бросить его сейчас, когда он нуждается во мне, только из-за того, что он больше не человек… Пойми, ведь он был рядом со мной, когда я была… не совсем похожа на человека. Ты не знаешь, как это было… — Я колебалась. Руки Эдварда крепко обнимали меня, но он так сильно сжал их в кулаки, что на них четко выделились все его сухожилия. — Если бы Джейкоб не помог мне, не знаю, что ожидало бы тебя по возращении домой. Я должна ему гораздо больше этого, Эдвард.
Я осторожно посмотрела ему в лицо. Его глаза были закрыты, а челюсть напряжена.
— Я никогда не прощу себя за то, что оставил тебя, — прошептал он. — Никогда, даже если проживу сотню тысяч лет.
Положив свою руку на его холодное лицо, я ждала до тех пор, пока он не вздохнул и не открыл глаза.
— Ты лишь пытался поступить правильно. И я уверена, что с кем-нибудь другим, не таким сумасшедшим, как я, это непременно бы сработало. Кроме того, теперь ты здесь. Это единственное, что имеет значение.
— Если бы я никогда не уезжал, ты бы не чувствовала себя обязанной рисковать своей жизнью, утешая псину.
Я вздрогнула, вспоминая Джейкоба со всеми его оскорбительными фразами: кровопийца, паразит, пиявка… Но почему-то произнесенное бархатным голосом Эдварда слово, прозвучало намного более резко.
— Не знаю, как выразить это должным образом, — холодно сказал Эдвард. — Думаю, это может показаться жестоким. Но однажды я уже был слишком близок к тому, чтобы потерять тебя. Я слишком хорошо знаю, каково это, чтобы так думать. И я больше не собираюсь допускать никакой опасности для тебя.
— Ты должен доверять мне в этом. Со мной всё будет в порядке.
На его лице снова отразилась боль. — Пожалуйста, Белла, — прошептал он.
Я пристально посмотрела в его внезапно вспыхнувшие золотые глаза.
— Что, пожалуйста?
— Пожалуйста, ради меня. Прошу, не могла бы ты сделать над собой усилие и постараться сохранить себя в безопасности. Я сделаю все, что смогу, но я был бы признателен, за небольшую помощь.
— Я буду работать над этим, — пробормотала я.
— Да ты хоть представляешь, насколько ты, в действительности, важна для меня? Имеешь ли ты хоть малейшее представление о том, как сильно я люблю тебя? — Он сильнее прижал меня к своей груди, пряча мою голову под своим подбородком.
Я прижалась губами к его холодной, как лед шее.
— Я знаю, как сильно я люблю тебя, — ответила я.
— Ты сравниваешь одно маленькое деревце с целым лесом.
Я закатила глаза, но он не мог этого видеть. — Невозможный.
Он поцеловал меня в макушку и вздохнул.
— Никаких оборотней.
— Я не собираюсь с этим мириться. Я должна увидеть Джейкоба.
— Тогда я должен буду остановить тебя.
Это прозвучало так, будто он был совершенно уверен в том, что ему это не составит труда.
Я была уверена, что он прав.
— Ладно, посмотрим, — надулась я. — Он все еще мой друг.
Я ощутила письмо Джейкоба, лежащее в моем кармане, будто оно внезапно стало весить десять фунтов. Я даже смогла услышать слова, произнесенные его голосом, и, казалось, он соглашался с Эдвардом в том, чего никогда не произойдет на самом деле.
Ничего не изменится. Прости.

Глава 2
Бегство

Я чувствовала себя так, словно парю под облаками, когда шла с испанского в кафетерий, и это было не только потому, что я держала за руку самого совершенного мужчину в мире, хотя, конечно, в значительной степени поэтому.
Может, это было осознание того, что моё наказание закончилось, и я теперь снова свободная женщина.
Или может, это вообще не имело отношения ко мне. Может, причиной была та атмосфера свободы, которая витала над территорией школы. Ощущалось что скоро конец учебного года, особенно это чувствовали старшеклассники, нервное возбуждение словно повисло в воздухе.
Свобода была так близко, что казалось, ее можно было потрогать, почувствовать ее вкус. Её следы были везде. Стена в кафетерии, сплошь увешанная плакатами, урны, переполненные разноцветными флайерами, напоминающими о том, что нужно купить школьный ежегодник, школьные звонки, объявления с крайними сроками заказов на платья, шляпки и ленточки; светящиеся неоновые расписания уборки кабинетов для младших классов, и, увитые розами плакаты, предвещающие выпускной бал.
Выпускной вечер состоится в эти выходные, но я получила от Эдварда железное обещание, что он не заставит меня туда идти. В конце концов, у меня уже был подобный человеческий опыт.
Нет, должно быть это моя личная свобода так окрылила меня сегодня. Окончание учебного года не принесло мне того удовлетворения, которое, казалось, чувствовали другие студенты. Странно, но я нервничала и испытывала что-то вроде отвращения, когда думала об этом.
Но избежать разговоров о выпускном было невозможно, эта тема обсуждалась повсеместно.
— Ты уже разослала приглашения? — Спросила Анджела, когда Эдвард и я уселись за наш столик. Её волосы были зачесаны в небрежный конский хвост, а не распущены как обычно, отчего взгляд казался слегка безумным.
Элис и Бен уже сидели за столом по другую сторону от Анджелы. Бэн был погружен в чтение коммиксов, его очки сползли с узкого носа. Элис внимательно изучала мой скучный прикид, состоявший из джинсов и футболки, что в некоторой степени заставило меня почувствовать себя неловко. Наверное, она в своем воображении представляла меня в другом обличье. Я вздохнула. Моё равнодушное отношение к моде было предметом её постоянного раздражения. Если бы я ей разрешила, она бы с радостью одевала меня каждый день — возможно несколько раз в день — как какую-нибудь огромную, объемную бумажную куклу.
— Нет, — ответила я Анджеле. — Это бессмысленно. Рене знает, когда у меня выпускной. — Кто ещё нужен?
— Как насчёт тебя Элис?
Элис улыбнулась. — Всё сделано.
— Повезло тебе. — Вздохнула Анджела. — У моей мамы тысяча родственников, и она ожидает, что я лично напишу приглашение каждому. Чувствую, у меня будут вмятины на запястье. Но дальше откладывать некуда и это приводит меня в ужас.
— Я помогу тебе. — вызвалась я. — Если ты не против моего ужасного почерка.
Чарли это понравится. Краем глаза я заметила улыбку Эдварда. Ему это тоже понравится — я выполняю условия Чарли, без участия оборотней.
Анджела вздохнула с облегчением. — Это так мило с твоей стороны. Я приду к тебе в любое время, когда ты захочешь.
— Я лучше сама к тебе приду, если ты не против — меня уже тошнит от своего дома. Чарли освободил меня из-под домашнего ареста. — С усмешкой, объявила я хорошую новость.
— В самом деле? — Спросила Анджела, её обычно спокойные карие глаза мягко засветились от восторга. — По твоим словам, это должно было длиться всю жизнь.
— Я удивлена даже больше чем ты. Я была уверена, что он не освободит меня, по крайней мере, до окончания школы.
— Это здорово, Белла. Мы должны отметить это.
— Ты не представляешь себе, как классно это звучит.
— И что мы будет делать? — Задумчиво спросила Элис, её лицо просияло от предстоящих возможностей. Идеи Элис были, как правило, чересчур грандиозны для меня, и сейчас в её глазах я видела, что ее замыслы вполне могли быть претворены в жизнь.
— О чём бы ты ни думала, Элис, я сомневаюсь, что свободна настолько.
— Свобода есть свобода, разве нет? — отрезала она.
— Я тебя уверяю, что у моей свободы есть четкие границы такие, как у континентального США, к примеру.
Анджела и Бэн рассмеялись, а Элис скорчила гримасу неподдельного разочарования- Ну так чем мы займёмся вечером? — упорствовала она.
— Ничем. Слушайте, может пару дней подождём, чтобы убедиться, что Чарли не шутит. Так или иначе скоро выпускной вечер.
— Так отпразднуем на этих выходных, — энтузиазм Элис невозможно было подавить.
— Конечно, — сказала я в надежде унять её. Я знала, что не буду делать ничего экстраординарного, будет разумнее не спешить. Дать Чарли возможность убедиться в том, что я заслуживаю доверия и сознательно себя веду, перед тем, как просить его об одолжении.
Анджела и Элис принялись обсуждать альтернативы, Бэн отложил в сторону комиксы и присоединился к беседе. Я же думала совсем о другом. Я удивилась, обнаружив, что факт моей свободы уже не радовал меня так, как минуту назад. Пока они обсуждали то, чем будут заниматься в Порт Анжелесе или в Хоквиаме, я почувствовала раздражение.
Не требовалось много времени, чтобы выявить корень моего беспокойства.
С тех пор как я сказала Джейкобу «прощай» в том лесу недалеко от дома, перед моим мысленным взором постоянно возникала одна и та же картинка. Она появлялась среди моих мыслей через регулярные промежутки времени, подобно раздражающему будильнику, запрограмированному звонить каждый пол часа, наводняя мое сознание видениями Джейкоба с перекошенным от боли лицом
Это было моим последним воспоминанием о нем.
Беспокоящие видения снова ворвались в мое сознание, и теперь я знала точно, что неудовлетворена своей свободой. Потому что она была неполной.
Разумеется, я была вольна идти куда захочу — кроме Ла Пуш; делать, что захочу — кроме встречи с Джейкобом. Я нахмурилась. Должен же быть какой-нибудь компромисс.
— Элис? Элис!
Голос Анджелы вырвал меня из раздумий. Она махала рукой перед белым с застывшими глазами лицом Элис. Я уже видела подобное выражение у неё на лице и легко поняла в чем дело — и оттого меня словно ударило током. Ее невидящий взгляд говорил мне, что она видит что-то кроме окружающего нас интерьера, что-то, что было также реально. Что-то надвигалось, и скоро должно было случиться. Я почувствовала как кровь отливает от моего лица. Эдвард раскованно и очень естественно рассмеялся. Анджела и Бэн посмотрели на него, но мой взгляд не отрывался от Элис. Она неожиданно подскочила, как будто кто-то толкнул её под столом.
— Пришло время вздремнуть, Элис? — Поддразнил Эдвард.
Элис пришла в себя. — Простите, я, похоже, замечталась.
— Мечтать гораздо лучше, чем торчать в школе два лишних часа, — сказал Бэн.
Элис вернулась к беседе с еще большим оживлением, чем до этого — только слегка перебарщивая. В какой-то момент я заметила, что её взгляд задержался на Эдварде, но лишь на мгновение, и потом она вновь посмотрела на Анджелу, прежде чем кто-то ещё успел это заметить. Эдвард ничего не говорил, рассеяно играя прядью моих волос.
Я с волнением ждала возможности поговорить с Эдвардом о том, что же предвидела Элис, но после обеда мы и минуты вместе не провели.
Я чувствовала, что от меня что-то скрывают. После ланча, Эдвард замедлил шаг и пошел вровень с Беном, обсуждая задания, которые, как я знала, он уже сделал. Потом всё время в перерывах между уроками рядом кто-нибудь ошивался, хотя обычно у нас с Эдвардом всегда оставалось несколько свободных минут друг для друга. Когда прозвенел финальный звонок, Эдвард присоединился к Майку и другим ученикам которые, беседуя, шли на парковку. Я шла за Эдвардом хвостиком, позволяя ему тянуть меня за собой.
Я слушала, совсем сбитая с толку, как Майк отвечал на необыкновенно дружелюбные вопросы Эдварда. Похоже, у Майка были проблемы с машиной.
— … но я только недавно поменял аккумулятор, — говорил Майк. Он смотрел на Эдварда с опаской, озадаченный, так же как и я.
— Может это проводка? — Предположил Эдвард.
— Может быть. Я мало понимаю в машинах, — признался Майк. — Мне нужно, чтобы кто-нибудь посмотрел мою машину, но я не могу позволить себе отвезти её к Доулингу.
Я открыла рот, чтобы предложить своего механика, но быстро захлопнула. Мой механик занят в эти дни, бегая в облике гигантского волка.
— Я кое-что смыслю в этом — могу посмотреть, если хочешь. — Предложил Эдвард. — Только заброшу Элис и Беллу домой.
Майк и я уставились на Эдварда, разинув рты.
— Ээ. спасибо, — пробормотал Майк, прийдя в себя. — Но мне нужно на работу, может как-нибудь в другой раз.
— Разумеется.
— До встречи. — Майк залез в свою машину, недоверчиво качая головой.
Элис уже сидела в машине Эдварда.
— Что это было? — Спросила я Эдварда открывшего передо мной дверь машины.
— Просто предложил помощь. — Ответил Эдвард.
Элис, ожидавшая нас на заднем сидении затараторила с ужасающей скоростью.
— Не такой уж ты и хороший механик, Эдвард. Может тебе стоит прихватить с собой Розали, чтобы не опозориться, если Майк позволит тебе помочь ему с машиной.
И не только потому, что будет смешно смотреть на его лицо, когда объявится Розали для помощи. Но предполагается, что она сейчас в другом конце страны посещает колледж, это будет не самой лучшей идеей. Жаль. Хотя я предполагаю, что с машиной Майка ты и сам можешь справиться. Это только точные настройки хороших итальянских машин тебе не по зубам. Кстати говоря, об Италии и спортивной машине, которую я там украла, ты всё ещё должен мне желтый Порше. Я не думаю, что хочу ждать до Рождества…
Я перестала слушать через минуту, позволяя её быстрому голосу стать просто шумом на заднем фоне, и терпеливо ждала.
Мне казалось, что Эдвард избегает моих вопросов. Прекрасно. Довольно скоро ему придется остаться со мной наедине. Это всего лишь вопрос времени
Эдвард, видимо, тоже это понял. Он высадил Элис на дороге к дому Каленов как обычно, хотя я уже почти ожидала от него, что он провезет её к самому дому и проводит внутрь.
Выйдя из машины, Элис бросила пронизывающий взгляд на Эдварда. Он выглядел абсолютно беззаботным.
— До встречи, — сказал он. А затем едва заметно кивнул.
Элис отвернулась и тут же исчезла между деревьев.
Эдвард молчал, разворачивая машину обратно в Форкс. Я ждала, гадая, начнёт ли он первым. Он не начал, и это напрягало. Что же Элис видела сегодня за обедом? Что-то, что он не хочет рассказывать мне, и я попыталась представить причину его скрытности. Может мне стоит подготовиться, прежде чем спрашивать. Я не хотела пугаться, и вынуждать его думать, что я не смогу выдержать этого, чем бы это ни было.
Так что мы ехали в тишине, пока не подъехали к дому Чарли.
— Сегодня задали лёгкое домашнее задание, — заметил он.
— Угу — согласно кивнула я.
— Ты думаешь, мне снова дозволено заходить?
— Чарли не проявлял признаков гнева, когда ты заехал за мной, чтобы отвезти в школу.
Но я была уверена, что Чарли будет чертовски зол, когда, вернувшись домой, застанет там Эдварда. Может мне приготовить что-нибудь особенное на ужин.
Зайдя в дом, я поднялась наверх, и Эдвард последовал за мной. Он растянулся на моей кровати и уставился в окно, не обращая внимания на моё нетерпение.
Я поставила сумку и включила компьютер. Там было неотвеченное письмо, присланное на е-мэйл мамой, которая уже начала паниковать по поводу моего затянувшегося молчания. Я забарабанила пальцами ожидая, пока мой древний компьютер тяжело просыпался; пальцы стучали по столу быстро и нервно.
А потом, он накрыл мои пальцы своими слегка их сжав.
— Мы слегка нетерпеливы сегодня? — тихо произнес он.
Я подняла голову, придумывая саркастический ответ, но его лицо оказалось ближе, чем я ожидала. Его золотые глаза сияли всего в паре дюймов от моих, а его дыхание веяло прохладой около моих губ. Я могла ощутить его приятный аромат на своём языке. Я не смогла вспомнить ни один остроумный ответ. Я не смогла вспомнить своего имени. Он не дал мне шанса опомниться.
Если бы на то была моя воля, я бы большую часть своего времени проводила целуя Эдварда. В моей жизни не было таких переживаний, которые можно было бы сравнить с ощущением его прохладных губ, мраморно твёрдых, но при этом всегда таких нежных, двигающихся вместе с моими.
Не часто все получалось так, как я хочу.
Так что я была удивлена, когда его пальцы вплелись в мои волосы, притягивая моё лицо. Мои руки сомкнулись на его шее, и в тот момент я мечтала быть сильнее — сильнее для того, чтобы заключить его в свои объятия. Его рука скользила вниз по моей спине, прижимая меня плотнее к его каменной груди. Даже через свитер, его кожа была достаточно холодной, чтобы заставить меня дрожать — это была дрожь удовольствия, счастья, но его руки начали расслабляться.
Я знала, что у меня есть около трех секунд, прежде чем он вздохнёт и аккуратно отстранит меня, пробормотав что-нибудь о том, что мы достаточно рисковали моей жизнью для одного вечера. В эти секунды я собрала все свои силы и придвинулась ближе к нему, сливаясь с ним в единое целое. Кончик моего языка пробежался по его нижней губе; она была безупречно гладкой, как будто её отполировали, и её вкус …
Он отодвинул моё лицо от своего с лёгкостью разрывая моё объятие — возможно, он даже не осознавал, что я использовала все свои силы.
Эдвард тихо засмеялся низким, хрипловатым звуком. Его глаза светились от возбуждения, которое он непреклонно подавлял.
— Ах, Белла, — вздохнул он.
— Я бы сказала извини, но не буду.
— И я должен сожалеть, что ты не извинилась, но я не сожалею. Может, я лучше сяду на кровать.
Я выдохнула, чувствуя легкое головокружение. — Если ты считаешь, что это необходимо…
Он криво улыбнулся и высвободился.
Я покачала головой, пытаясь прийти в себя, и повернулась обратно к компьютеру. Он уже разогрелся и вовсю гудел. Ну, не то чтобы гудел, но стонал точно.
— Передавай Рене привет от меня.
— Конечно.
Я просмотрела письмо Рене, качая головой от некоторых её ошеломляющих поступков. Я была увлечена чтением, и напугана точно так же, как и в первый раз, читая её письмо. Это было так похоже на мою маму забыть, что её парализует боязнь высоты, пока не оказалось, что она прыгает с парашютом в тандеме. Я рассердилась на Фила, её мужа уже почти как два года, что он разрешил ей это. Я бы лучше заботилась о ней. Я знаю её гораздо лучше.
Ты должна позволить им самим выбирать свой путь, напомнила я себе. Ты должна позволить им жить так, как они хотят.
Я провела большую часть своей жизни, заботясь о Рене, терпеливо отговаривая её от безумных затей и добродушно терпя последствия тех, от которых я ее уберечь не смогла. Я всегда была терпелива со своей мамой, удивляясь ей и относясь к ней немного снисходительно. Я видела массу её ошибок и смеялась про себя. Легкомысленная Рене.
Я была совсем не такой как моя мама. Более благоразумная и осторожная. Ответственная, более взрослая. Такой я видела себя. Такой я себя знала.
От поцелуя Эдварда кровь прилила к голове, чувствовалось, как она пульсирует в висках, а я не могла устоять и всё думала о тех ошибках матери, которые в корне меняли её жизнь. Глупая и романтичная, только окончив школу, она вышла замуж за мужчину, которого едва знала, через год родила меня. Она всегда уверяла меня, что не жалеет об этом, и что это самый лучший подарок в её жизни. А теперь она сверлит меня снова и снова говоря, что умные люди относятся к браку серьёзно. Умные люди поступают в колледж и делают карьеру до того как связывают себя серьезными отношениями. Она знает, что я никогда не буду такой безрассудной, бестолковой и провинциальной как она…
Стиснув зубы, я пыталась сосредоточиться, отвечая на её письмо.
Затем я обратила внимание на одно предложение и вспомнила, почему не торопилась отвечать.
Ты уже давно ничего не рассказываешь про Джейкоба, писала она. Как он там?
Чарли подсказал ей, я уверена.
Я вздохнула и быстро напечатала, вместив ответ на её вопрос в два осторожных предложения.
Я полагаю, что с Джейкобом всё в порядке. Я не часто с ним вижусь; он проводит большую часть своего времени в компании друзей из Ла Пуш.
Сухо усмехнувшись сама себе, я добавила приветствия от Эдварда и нажала «отправить».
Я и не представляла, что Эдвард тихо стоит за моей спиной, пока не начала вставать из-за стола. Я собиралась отругать его, за чтение за моей спиной, но поняла, что он не обращает на меня внимания. Он рассматривал плоскую чёрную коробочку с торчащими в разные стороны проводами. Через секунду, я узнала стереосистему, которую мне подарили на прошлый день рождения Эммет,

— Так он вернулся?
— Я точно не знаю. Я думаю, что они все вернулись.
Он качал головой, вена на его лбу пульсировала. — Я хочу, чтобы ты держалась от него подальше, Белла. Я ему не доверяю. Он для тебя слишком гнилой. Я не позволю ему снова причинить тебе вред.
— Прекрасно, — кратко сказала я.
Чарли качнулся назад на пятках. — О. Он в течение секунды не мог выдохнуть от удивления — Я думал, что ты будешь спорить со мной.
— Не буду. — Я смотрела прямо в его глаза. — Я подразумевала, Прекрасно, я уеду от тебя.
Его глаза выпучились; лицо стало красновато-торичневым. Мое решение дрогнуло, поскольку я начала волноваться о его здоровье. Он был не младше Гарри …
— Папа, я не хочу уезжать, — сказала я более мягким тоном. — Я люблю тебя. Я знаю, что ты волнуешься, но ты должен мне доверять. И если ты хочешь, чтобы я осталась, ты сталкиваешься перед необходимостью поменять мнение об Эдварде. Ты хочешь, чтобы я жила здесь или нет?
— Это не справедливо, Белла. Ты знаешь, что я хочу, чтобы ты осталась.
— Тогда относись к Эдварду получше, потому что он собирается быть со мной. — Я сказала это с твердой уверенностью в голосе. Осознание того, что Эдвард любит меня, было всё еще сильно.
— Не под моей крышей, — нападал Чарли.
Я издала тяжелый вздох. — Смотри, я не собираюсь ставить тебе больше никаких ультиматумов. Обдумай всё в течении нескольких дней, хорошо? Но имей в виду, что я останусь лишь с этим условием.
— Белла —
— Обдумай это, — настаивала я. — И в то время как ты думаешь, ты не мог бы меня ненадолго оставить? Я действительно хочу принять душ.
На лице Чарли проступил странный фиолетовый оттенок, но он удалился, громко хлопнув дверью. Я слышала, как он неистово топал, спускаясь вниз по лестнице.
Я отбросила стеганое одеяло в сторону, а Эдвард уже был у меня в комнате, сидя в кресле — качалке как будто присутствовал в нем всё время беседы.
— Прости за такое, — прошептала я.
— Ничего страшного, я заслуживаю намного худшего, — пробормотал он. — Не начинай с Чарли ничего из-за меня, пожалуйста-
— Не волнуйся об этом, — я собирала чистые вещи, чтобы взять их в ванную. — Я начну, точно столько, сколько необходимо, и не более того. Или ты хочешь, чтобы я ушла от Чарли? — Я расширила глаза с ложной тревогой.
— Ты поселилась бы в доме, полном вампиров?
— Наверное, для меня там — самое безопасное место. Помимо… — я усмехнулась. — Если Чарли выгонит меня, то не будет никакой необходимости дожидаться окончания школы, ведь так?
Его челюсть напряглась. — Так стремиться к вечному проклятию, — пробормотал он.
— Ты знаешь, что на самом деле ты в это не веришь.
— О, даже так? — кипятился он.
— Нет. Ты не веришь.
Он с негодованием смотрел на меня и начал что-то говорить, но я оборвала его.
— Если бы ты действительно думал, что потерял душу, тогда, когда я нашла тебя в Вольтере, ты бы сразу же понял, что случилось, вместо того, чтобы думать, что мы оба умерли. Но ты не понял — ты сказал 'Удивительно. Карлайл был прав, — торжествующе напомнила я ему. — И значит, в тебе есть надежда.
На этот раз, Эдвард был безмолвен.
— Так давай вместе надеяться, хорошо? — Предложила я. — Но знаешь, что самое важное. Если тебя не будет рядом, мне небеса не нужны.
Он медленно встал, подошел, и обнял ладонями моё лицо, заглянув мне в глаза. — Мы будем вместе навсегда-, поклялся он, все еще немного пораженный.
— Это — все, что я хочу, — сказала я, и поднялась на носочки, чтобы дотянуться, и прижать мои губы к его губам.

Вместо эпилога

Почти все вернулось в привычное русло, я даже не поверила, что это возможно так быстро. В больнице Карлайла приняли назад с распростертыми объятьями, даже потрудившись скрыть восхищение оттого, что Эсми нашла жизнь в Лос. нджелесе непривлекательной, в отличие от Форкса. Благодаря тому, что я хорошо занималась математикой, Элис и Эдвард постарались устроить меня в престижное высшее заведение. Внезапно, колледж стал приоритетным (колледж был все еще планом B, на всякий случай, если предложение Эдварда остановит меня оттого, чтобы выбрать Карлайла). Много крайних сроков обошли меня, но Эдвард заполнял каждый мой новый день. Он уже когда-то учился в Гарварде, но сейчас хотел, чтобы я немного подождала и мы смогли бы в следующем году оба закончить Колледж Сообщества Полуострова.
Чарли не был счастлив оттого, что ему придется иметь дело с Эдвардом. Но по крайней мере Эдварду разрешали — в течение определенного времени — снова посещать наш дом. Мне только не разрешали выходить из дома.
Школа и работа были единственными исключениями, и тоскливые, унылые желтые стены моих классных комнат стали странно привлекательными для меня в последнее время. Наверное, так стало из-за человека, который на занятиях сидел со мной за одним столом.
Эдвард возобновил занятия с начала года, и большинство моих уроков посещал вместе со мной. После того, как Эдвард меня бросал, у меня было немного неадекватное поведение, так что никто не решался сидеть со мной за моим столом, и место около меня всегда пустовало. Даже Майк, всегда нетерпеливый взять любое преимущество, держал безопасное расстояние. Когда я снова обрела Эдварда, прошлые восемь месяцев показались мне всего лишь тревожным кошмаром.
Всего лишь но совсем. С одной стороны, меня очень напрягал домашний арест. И с другой — я больше не виделась с Джейкобом Блаком. И, конечно же, я очень сильно по нему тосковала.
Мне нельзя было выходить из дома, чтобы я смогла приехать к нему, и Джейкоб тоже не приезжал, чтобы со мной увидеться. Он даже не отвечал на мои телефонные звонки.
Я всегда делала свои попытки дозвониться до Джейкоба ночью, после того, как в девять мрачно ликующий Чарли быстро выпинывал Эдварда из дома — И прежде, чем Эдвард прокрадется назад через мое окно, когда Чарли заснет. Я выбирала именно это время, чтобы пытаться дозвониться, потому что заметила, что Эдвард каждый раз делал недовольное лицо, когда я упоминала имя Джейкоба. Он принимал крайне неодобрительный и настороженный вид …, возможно даже сердитый. Я предполагала, что у него были взаимные предубеждения против оборотней, хотя он не говорил об оборотнях так же негативно, как Джейкоб о — кровопийцах.
В общем, о Джейкобе я старалась часто не упоминать.
С Эдвардом, находящимся теперь рядом со мной, было трудно думать о несчастных вещах, даже о своем прежнем лучшем друге, который, конечно же, страдал по моей вине. Когда я думала о Джейке, то всегда чувствовала себя виноватой, поэтому старалась не думать о нем.
Всё в сказке вернулось на свои места. Принц возвратился, немного сломанный. Я точно не была уверена, что же делать дальше с другими персонажами сказки. Как сделать её счастливой?
Пролетали недели, а Джейкоб все еще не отвечал на звонки. Я начала постоянно за него беспокоиться. Как будто на мою голову падали капли воды из плохо закрытого крана, который я не могла закрутить, или не замечать. Капли всё капали, капали и капали. Джейкоб, Джейкоб, Джейкоб.
И из-за того, что я старалась пореже вспоминать о Джейкобе, иногда мое расстройство и беспокойство выкипали наружу.
— Это вообще настолько грубо! — Начала я высказывать в один из субботних дней, когда Эдвард забирал меня с работы. Злиться на некоторые вещи легче, чем ощущать себя виноватой. — Прямо оскорбительно!
Сейчас я попробовала дозвониться иначе. Я решила поговорить с Билли. И опять неудачно.
— Билли сказал, что он не хотел говорить со мной, — кипятилась я, впиваясь взглядом в стекающие по пассажирскому стеклу капли дождя.
— То, что он был там, и не захотел пройти три шага, чтобы добраться до телефона! Обычно Билли отвечает, что его дома нету, или он занят, или спит уже, или еще что-нибудь. Я предполагала, что всё это всего лишь отговорки, я не знала, что он лгал, но, по крайней мере, это были вполне вежливые объяснения. Я думаю, что теперь Билли ненавидит меня так же, как и Джейкоб. Это несправедливо!
— Дело не в тебе, Белла, — сказал спокойно Эдвард. — Никто не ненавидит тебя.
— Чувства вмешиваются, — пробормотала я, складывая руки на груди. Это было не больше, чем упрямым жестом. Сейчас я уже не старалась закрыть ощущающуюся в груди рану — от неё остались лишь слабые воспоминания.
— Джейкоб знает, что мы вернулись, и я уверен, что он узнал, что я — с тобой, — сказал Эдвард. — Он не придет из-за меня. Вражда слишком глубоко разрослась…
— Это так глупо. Он знает, что ты — не … похож на других вампиров.
— Есть все еще серьезное основание, чтобы держать безопасное расстояние.
Я вслепую уставилась на ветровое стекло, видя перед собой только лицо Джейкоба, застывшее в ожесточенной маске, которую я ненавидела.
— Белла, мы те —, кем являемся, — сказал спокойно Эдвард. — Я могу управлять собой, но я сомневаюсь, что он может. Он очень молод. Скорее всего, мы бы с ним вцепились, и я не знаю, смог ли бы я остановить это прежде, чем я уб… — он прервался, и затем быстро продолжил. — Прежде, чем я травмировал бы его. Ты была бы несчастной. Я не хочу, чтобы это случилось.
Я помнила, что Джейкоб сказал в кухне, восстановив в своей памяти его хриплый голос. Я не уверен, что достаточно уравновешен, чтобы справиться с этим …, Ты, вероятно, не хотела бы, чтобы я убил твоего друга. Но тем не менее, он был способен совладать с собой …
— Эдвард Каллен, — прошептала я. — Ты собирался сказать — убью его? Ты это хотел сказать?
Он смотрел далеко в дождь. Я не заметила, что перед нами горел красный свет, но вот уже он сменился на зеленый, и Эдвард снова поехал вперед, двигаясь очень медленно. Обычно он ехал гораздо быстрее.
— Я попробовал бы, мне бы было очень трудно …, чтобы не делать этого, — наконец сказал Эдвард.
Я уставилась на него с открытым ртом, но он продолжал смотреть вперед. Мы сделали паузу в углу остановки.
Резко, я вспомнила то, что случилось с Пэрисом, когда возвратился Ромео. Сцена в книге была простой: Они борются. Пэрис падает.
Но это было смешно. Невозможно.
— Хорошо, — сказала я, и глубоко вздохнула, встряхнув головой, чтобы рассеять воспоминания об этой сцене. — Ничего подобного никогда не случится, так что нет никакой причины об этом волноваться. И ты знаешь, что прямо сейчас Чарли уже уставился на часы. Ты должен привести меня домой прежде, чем я опоздаю, и у меня будут неприятности.
Я подняла к нему глаза, стараясь улыбаться равнодушно.
Каждый раз, когда я смотрела на его лицо, на это невозможно совершенное лицо, мое сердце начинало биться с удвоенной силой. А сейчас, оно билось еще быстрее. Я увидела, что его лицо всё еще было застывшим, словно у статуи.
— У тебя уже большие неприятности, Белла, — прошептал он через недвигающиеся губы.
Я скользнула ближе к нему, сжимая его руку, проследив за его пристальным взглядом, чтобы увидеть то же, что и он. Я не знаю, чего я ждала, возможно, Викторию, стоящую в середине улицы, ее пылающие красные волосы, развивающиеся от внезапно появившегося ветра, или множество высоких фигур в черных плащах… или оскал сердитых оборотней. Но я вообще ничего не увидела.
— Что? Что это?
Он глубоко вздохнул. — Чарли …
— Мой папа? — Завизжала я.
Тогда он посмотрел на меня сверху вниз, и его выражение было достаточно спокойным, чтобы немного ослабить мою панику.
— Чарли … вероятно не собирается убивать тебя, но он думает об этом, — сказал он мне. Он снова начал двигаться вперед, вниз по моей улице, но проехал мой дом и остановился у края леса.
— Что я наделала? — Я задыхалась.
Эдвард поглядел назад на дом Чарли. Я проследовала за его пристальным взглядом, и впервые заметила, что кое-что было припарковано на дороге рядом с крейсером. Солнечный, яркий красный, его невозможно было ни с чем спутать. Мой мотоцикл, щеголяя собой, стоял на дороге.
Эдвард сказал, что Чарли был готов убить меня, так что он должен знать, что — что это было мое. Был только один человек, который мог стоять за таким предательством.
— Нет! — Я задыхалась. — Почему? Почему Джейкоб так поступил со мной? — Жало предательства прошло сквозь меня. Мне пришло в голову, что Джейкоб слепо поделился с Чарли каждой тайной, которую я ему рассказывала. Он, как я думала, был моей безопасной гаванью — человеком, на которого я могла всегда полагаться. Конечно, сейчас отношения между нами были натянутыми, но я не думала, что они настолько изменились. Я не думала, что Джейкоб окажется изменником!
Что я сделала, чтобы заслужить такое? Чарли наверняка сейчас обезумел от гнева— и хуже этого, он получил душевную травму, и очень сильно волновался. Разве он недостаточно натерпелся по моей вине? Я никогда даже и вообразить себе не могла, что Джейк мог быть настолько мелочным. Страдание вылилось слезами из моих глаз, но слёзы были не от печали. Меня предали. Внезапно, я настолько рассердилась, что моя голова запульсировала, как будто собиралась взрываться.
— Он все еще здесь? — Прошипела я.
— Да. Он ждет нас там. — сказал мне Эдвард, кивая на ровную дорожку, разделявшую темный край леса на две половины.
Я выпрыгнула из автомобиля, бросаясь к деревьям с руками, уже сжатыми в кулаки для первого удара.
Почему Эдвард всегда двигается настолько быстрее, чем я?
Он поймал меня за талию прежде, чем я ступила на дорожку.
— Отпусти меня! Я убью его! Предатель! — Выкрикивала я в деревья.
— Чарли тебя услышит, — предупредил меня Эдвард. — И как только он затащит тебя внутрь, то прочно закроет дверь на замок.
Я инстинктивно посмотрела назад на дом, и всё, что я могла увидеть, было моим глянцевым красным мотоциклом. Я видела красный цвет. Моя голова снова пульсировала.
— Дай мне разобраться с Джейкобом, а затем я разберусь с Чарли. — Я изо всех сил бесполезно пыталась вырываться на свободу.
— Джейкоб Блак хочет видеть меня. Именно поэтому он все еще здесь.
Это остановило меня, холодом вытеснив из меня весь пыл. Мои руки онемели. Они борются; Пэрис падает.
Я была разъярена, но уже по другому поводу.
— Хочет поговорить? — Спросила я.
— Что-то типа того.
— Это еще для чего? — Мой голос колебался.
Эдвард пригладил мои волосы назад, убрав с лица. — Не волнуйся, он не должен здесь со мной драться. Он здесь для того, чтобы … доставить пакет.
— О.
Эдвард снова посмотрел на дом, затем сжал меня рукой за талию и потянул к лесу. — Мы должны спешить. Терпение Чарли на исходе.
Нам не нужно было далеко идти; Джейкоб ждал в начале дорожки. Он терпеливо стоял напротив мшистого ствола, и его лицо было твердым и ожесточенным, как я и ожидала. Он посмотрел на меня, затем на Эдварда. Рот Джейкоба скривился в насмешливой улыбке, он отошел от дерева, пожав плечами. Он стоял на своих голых ногах, наклоняясь немного вперед, с дрожащими руками, сжатыми в кулаки. Он выглядел еще больше, чем в прошлый раз, когда я его видела. Конечно, это было невозможным, но он всё еще рос. И если бы они стали рядом, то по сравнению с Эдвардом, он бы смотрелся башней.
Но Эдвард остановился, как только мы увидели Джейкоба, оставляя широкое место между нами. Эдвард заслонил меня, оставив за своей спиной. Я выглядывала из-за него, смотря на Джейкоба обвинительным взглядом.
Я думала сначала, что если увижу его обиженное, циничное выражение, то только еще больше рассержусь. Вместо этого, оно напомнило мне о прошлом разе, когда я на прощание видела его, со слезами в его глазах. Моя ярость ослабилась, я нерешительно уставилась на Джейкоба. Я его уже так давно не видела-ни мне было ненавистно, что наша встреча должна происходить подобным образом.
— Белла, — сказал Джейкоб как приветствие, коротко кивая мне, не отводя глаз с Эдварда.
— Почему? — Прошептала я, пробуя не выдать голосом, что у меня застрял ком в горле. — Как ты мог так со мной поступить, Джейкоб?
Насмешка исчезла, но его лицо осталось твердым. — Так будет лучше.
— Что твоё так, означает, что ты под ним подразумеваешь? Тебе хочется, чтобы Чарли придушил меня? Или ты хотел, чтобы у него случился сердечный приступ, как у Гарри? И без разницы, что ты хотел совершить безумства по отношению ко мне, как ты мог причинить вред нему?
Джейкоб вздрогнул, его брови сошлись на переносице, но не отвечал.
— Он не хотел никому причинять вреда — он только хотел, чтобы Чарли совсем запретил тебе проводить со мной время, — пробормотал Эдвард, читая мысли Джейкоба.
Глаза Джейкоба вспыхнули с ненавистью, он снова смотрел с негодованием на Эдварда.
— Ай, Джейк! — Простонала я. — Я уже наказана! Почему ты думаешь, я не приезжала к тебе, чтобы хорошенько тебя пнуть, что ты не хочешь говорить со мной по телефону?
Глаза Джейкоба, устремились назад ко мне, как будто он увидел меня впервые. — Именно поэтому? — спросил он, и затем напряг челюсть, как будто сожалел, что нарушил молчание.
— Он думал, что тебе не Чарли не позволяет, а я, — объяснил снова Эдвард.
— Прекрати это, — Рассвирепел Джейкоб.
Эдвард не отвечал.
Джейкоб дрогнул, а затем стиснул зубы так же сильно, как и кулаки. — Белла не преувеличивала о твоих … способностях, — сказал он сквозь зубы. — Так что ты уже должен знать, почему я — здесь.
— Да, — согласился Эдвард мягким голосом. — Но, прежде, чем ты начнешь, я должен кое-что сказать.
Джейкоб ждал, сжимая и разжимая руки, стараясь справиться с охватившей их дрожью.
— Спасибо, — сказал Эдвард, и голос отражал искренность. — Я никогда не смогу выразить, насколько я тебе благодарен. Я буду должен тебе за остальную часть моего … существования.
Джейкоб безучастно уставился на него, как будто его застали врасплох. Он быстро обменялся со мной взглядом, но на моем лице так же отражалось неподдельное удивление.
— За то, что ты поддерживал Беллу, — разъяснил Эдвард, его голос был грубым и пылким. — Когда меня … не было.
— Эдвард — начала я, но он поднял руку, смотря в глаза Джейкобу.
Понимание отразилось на лице Джейкоба прежде, чем возвратилась бесчувственная маска. — Я не делал этого для твоей выгоды.
— Я знаю. Но это не стирает благодарность, которую я чувствую. Я думал, что ты должен о ней знать. Если будет когда-либо что — нибудь в моих силах сделать для тебя …
Джейкоб поднял одну черную бровь.
Эдвард покачал головой. — Это не в моих силах.
— Тогда в чьей же? — Прорычал Джейкоб.
Эдвард посмотрел на меня. — В её. Я быстро учусь, Джейкоб Блак, и я не повторю дважды той же ошибки. Я — здесь, пока она не отправит меня подальше.
Я на мгновение погрузилась в его золотой пристальный взгляд. Было нетрудно понять, что я пропустила в беседе. Единственная вещь, которую Джейкоб хотел бы от Эдварда, будет его отсутствием.
— Никогда, — прошептала я, все еще тонув в глазах Эдварда.
Джейкоб издал приглушенный звук.
Я неохотно вырвалась на свободу из пристального взгляда Эдварда, чтобы, нахмурившись, посмотреть на Джейкоба. — Есть ли еще что-нибудь, в чем ты нуждаешься, Джейкоб? Ты решил доставить мне массу неприятностей. Все, что может Чарли — это отослать меня в военную школу. Но это не удержит меня далеко от Эдварда. Нет ничего, что может это сделать. Что еще ты хочешь?
Джейкоб держал свои глаза на Эдварде, — я только должен напомнить твоим кровопийцам. ружкам несколько главных моментов из соглашения, которое было заключено между нашими сторонами. Пункт соглашения — единственная вещь, останавливающая меня от того, чтобы прямо в эту минуту разорвать тебе глотку.
— Мы не забываем о соглашении, — сказал Эдвард, одновременно с моим вопросом, — О чем этот пункт?
Джейкоб все еще с негодованием смотрел на Эдварда, но ответил мне. — В соглашении всё весьма определенно. Если любой из них кусает человека, перемирие закончено. Укусом, который не убивает, — подчеркнул он. Наконец, он посмотрел на меня. Его глаза были холодными.
Потребовалась всего лишь секунда, чтобы осознать подчеркнутое, а затем мое лицо стало столь же холодным, как его.
— Это — не твое дело.
— Ты попадешь в ад — это единственное, что он сумел выдохнуть.
Я не ожидала, что мои поспешные слова повлекут за собой такой сильный ответ. Он пришел, чтобы сделать предупреждение, но не знал самого главного. Он, наверное, решил сделать его из предосторожности. Он не знал — или не хотел знать — что я уже сделала свой выбор. То, что я действительно намеревалась стать членом семейства Калленов.
Мой ответ заставил Джейкоба дернуться в конвульсиях. Он закрыл глаза напряженными кулаками, тело его сокращалось и содрогалось. Его лицо стало болезненного зеленого цвета под красновато-торичневой кожей.
— Джейк? С тобой всё хорошо? — Спросила я с тревогой.
Я осторожно шагнула в его направлении, но Эдвард поймал меня и опять поставил за своей спиной- Осторожно! Он пытается контролировать себя, — предупредил он меня.
Но Джейкоб уже опять вернул самообладание; только руки до сих пор тряслись. Он с чистой ненавистью хмурился на Эдварда. — Тьфу. Я никогда не травмировал бы ее.
Мы не пропустили обвинения, содержащегося в словах Джейкоба. Низкое шипение слетело с губ Эдварда. Джейкоб рефлекторно сжал кулаки.
— БЕЛЛА! — Рев Чарли отозвался эхом из направления, где находился мой дом. — ТЫ ВОЙДЕШЬ В ЭТОТ ДОМ СЕЙЧАС ЖЕ!
Все из нас застыли, слушая тишину, которая за этим последовала.
Я заговорила первая; мой голос дрожал. — Дерьмо.
Разъяренное выражение Джейкоба колебалось. — Я сожалею об этом, — пробормотал он. — Я должен был сделать всё, что в моих силах — я должен был пробовать …
— И за это моя тебе благодарность. — Дрожь в голосе перебивала сарказм. Я смотрела на дорожку, думая, что сейчас Чарли несется ко мне, подобно разгневанному быку. Сейчас я для него была красной тряпкой.
— Еще одна вещь, — сказал мне Эдвард, и затем он смотрел на Джейкоба. — Мы обнаружили, что поблизости нет никаких следов Виктории?
Он знал ответ, как только Джейкоб о нем подумал, но Джейкоб его озвучил. — Мы охотились за ней, когда Белла была … далеко. Мы позволили ей думать, что она осталась незамеченной — мы сжимали круг, готовясь заманить ее в засаду —
Лед сковал мой спинной хребет.
— Но потом она упорхнула подобно летучей мыши из ада. Около дома Беллы, как мы думаем, она поймала аромат вашей маленькой женщины и испугалась. С тех пор она близко не подходила к этому месту.
Эдвард кивнул. — Когда она снова возвратится, Это уже будет не вашей проблемой. Мы сами.
— Она убила на нашей сфере влияния, — шипел Джейкоб. — Она наша!
— Нет, — Возразила я обоим…
— БЕЛЛА! Я ВИЖУ ЕГО АВТОМОБИЛЬ, И Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ — ТАМ! ЕСЛИ ТЫ — НЕ БУДЕШЬ В ЭТОМ ДОМЕ ЧЕРЕЗ ОДНУ МИНУТУ …! — Чарли не потрудился заканчивать свою угрозу.
— Пойдем, — сказал Эдвард.
Я оглянулась на Джейкоба. Я увижу его снова?
— Жаль, — прошептал он настолько тихо, что я должна была читать по губам, чтобы понять. — Пока, Звони.
— Ты обещал, — отчаянно напомнила я ему. — Все еще друзья, правда?
Джейкоб медленно покачал головой, и ком в моем горле почти задушил меня.
— Ты знаешь, как мне было трудно, но я пробовал держать то обещание, но … я не знаю, как дальше. Не сейчас… — Он изо всех сил пытался сохранять на лице каменную маску, но она дрогнула, и затем исчезла. — Я буду скучать по тебе, — изрек он. Одна из его рук потянулась ко мне, вытягивая пальцы, как будто ему было жаль, что они не достаточно длинные, чтобы преодолеть расстояние между нами.
— Я тоже, — выдохнула я. Моя рука тоже потянулась к нему.
Как будто мы были связаны, эхо его боли отозвалось во мне. Его боль, моя боль.
— Я подойду… — я шагнула к нему. Я хотела обнять его за талию и стереть выражение страдания с его лица.
Эдвард снова удержал меня, расставив руки.
— Всё хорошо, — обещала я ему, смотря на него доверчивым взглядом. Но он не понял бы меня.
Его глаза были нечитабельны, его лицо невыразительное. От него веяло холодом. — Нет, это — не то, что ты думаешь.
— Позволь ей идти, — прорычал Джейкоб, снова разъяряясь. — Она хочет ко мне! — Он сделал вперед два больших шага. Вспышка ожидания загорелась в его глазах. Он дрожал, его грудь раздувалась.
Эдвард запихнул меня за свою спину, молниеносно оказываясь перед Джейкобом.
— Нет! Эдвард!
— ИЗАБЕЛЛА СВОН!
— Скорее! Чарли обезумел! — Мой голос отражал панику, но теперь не из-за Чарли. — Нужно спешить!
Я попыталась оттащить Эдварда, и он немного расслабился. Он медленно поддавался, постоянно держа глаза на Джейкобе, когда мы уходили.
Джейкоб наблюдал за ними с темным угрюмым видом на его ожесточенном лице. Ожидание сушило его глаза, и затем, как раз перед тем, как ему скрыться из поля зрения, его лицо внезапно стало раздавленным от боли.
Я знала, что образ последнего выражения его лица будет часто посещать меня, пока я не увижу, как он снова улыбается.
И тут же я поклялась, что увижу, как он улыбается, и скоро. Я найду способ сохранить моего друга.
Эдвард обнимал меня своей рукой, прижимая к себе. Это было единственным, что останавливало слезы в моих глазах.
Меня обступили серьезные проблемы.
Мой лучший друг считал меня врагом.
Виктория была все еще на свободе, подвергая опасности всех, кто мне дорог.
Если я скоро не стану вампиром, меня убьют Волтари.
И вот теперь открылось, что будет, если я стану вампиром, Оборотни попытаются убить мою будущую семью из-за нарушения соглашения. Я не думала, что у них будет хоть малейший шанс это сделать, но в этой попытке может погибнуть мой лучший друг.
Очень серьезные проблемы. И почему они все внезапно показались незначащими, когда мы миновали деревья, и я заметила, какое выражение было на фиолетовом лице Чарли?
Эдвард мягко сжимал мою руку. — Я здесь.
Я глубоко вздохнула.
Верно. Эдвард был здесь, обвив вокруг меня руку.
Я могла столкнуться с чем угодно, пока Эдвард был рядом.
Я расправила плечи и двинулась вперед, чтобы встретить свою судьбу, с тем, кто неотделим от моей судьбы.

Глава 23
Правда

У меня было такое чувство, как будто я проспала много времени — мое тело затекло, как будто я во сне еще и не двигалась. Я очень медленно приходила в себя; странные, красочные кошмары никак не хотели покидать мою голову. Они были настолько яркими. Ужасное и прекрасное, всё смешалось вместе в причудливый беспорядок. Я испытывала острое нетерпение и опасность как от того места во сне, когда не можешь быстро передвигать ноги … Во сне я видела много монстров, с жуткими красными глазами, которые были еще более ужасны от их благородной любезности. Сон всё еще не отпускал меня — я даже все имена помнила. Но самой сильной, самой ясной частью сна был не кошмар. Ей был ангел.
Мне было очень трудно окончательно проснуться. Этот сон никак не хотел переходить в разряд тех, которые я не хотела повторно посещать. Я переборола себя, мне стало тревожно, что же ждет меня в действительности. Я не могла вспомнить, какой сегодня день недели, но я была уверена — Джейкоб, школа или работа, ждут меня впереди. Я глубоко вздохнула, подумав, как же мне сложно будет пережить еще один день.
Что-что холодное мягко коснулось моего лба.
Я сильно зажмурила глаза. Казалось, что я всё еще сплю, но почему же ощущения такие реальные? Наверное, я уже близка к пробуждению … и теперь, в любую секунду, все прекратится.
Но я поняла, что реальность наступает. Твердые руки, которые, как мне казалось, обнимают меня, были слишком правдоподобными. Если я позволю длиться этому и дальше, то потом буду горько сожалеть. С грустным вздохом я разомкнула веки, чтобы рассеять иллюзию.
— О! — Задохнулась я и принялась кулаками протирать глаза.
Хорошо, всё ясно, я зашла слишком далеко; скорее всего, большой ошибкой было позволить моему воображению так отбиться от рук. Хорошо, только — позволить. неправильное слово. Я вынудила его отбиться от рук, преследуя свои галлюцинации — и теперь мой рассудок отказывался меня слушаться.
Мне потребовалось меньше, чем половина секунды, чтобы понять, что я действительно сошла с ума, я могла бы и дальше наслаждаться видениями, тем более, что они были такими приятными…
Я снова открыла глаза — и Эдвард все еще находился рядом, его совершенное лицо отделяли от моего всего лишь какие-то дюймы.
— Я напугал тебя? — Произнес он беспокойным низким голосом. Замечательно, галлюцинации набрали полную силу. Лицо, голос, аромат, все это сейчас я видела как никогда хорошо. Красивый вымысел моего воображения с тревогой наблюдал за выражением моего лица. Его радужные оболочки были черны как смоль, с тёмными кругами, похожими на синяки. Это удивило меня; в моих фантазиях Эдвард обычно был более сытым.
Я дважды моргнула, отчаянно пробуя вспомнить последнее, в чем я точно была уверена, что оно реальное. Элис была частью моего сна, и я задавалась вопросом, действительно ли она возвращалась в Форкс, или это тоже игра воспаленного воображения. Я думала, что она возвратилась в тот день, когда я почти утонула …
— О, дерьмо — вскричала я. Горло сдавило.
— Что случилось, Белла?
Я нахмурившись, несчастно смотрела на него. Его лицо еще более беспокоилось, чем прежде.
— Я умерла, правильно? — Застонала я. — Я действительно утонула. Дерьмо, дерьмо, дерьмо! Она убьет Чарли.
Эдвард снова нахмурился. — Ты не умерла.
— Тогда, почему я никак не могу проснуться? — бросила я вызов, поднимая брови.
— Ты не спишь, Белла.
Я покачала головой. — Нет, я уверена в этом. Просто ты здесь хочешь, чтобы я так думала. А затем всё будет намного хуже — я проснусь. Если я проснусь, в чем сомневаюсь, потому — что умерла. Это ужасно. Бедный Чарли. И мама, и её новый муж… — я затихла в ужасе от того, что натворила.
— Я еще могу понять, что ты видела меня в своих кошмарах. — Его недолгая улыбка была мрачной. — Но я не могу вообразить то, что ты могла сделать, чтобы очутиться в аду. Пока я отсутствовал, ты совершила много убийств?
Я скорчила гримасу. — Ну, конечно же, нет. Если бы я была в аду, тебя не было бы со мной.
Он вздохнул.
Моя голова становилась более ясной. Мои глаза неохотно оторвались от его лица на одну секунду, к темному, открытому окну, и затем назад на Эдварда. Я начала вспоминать подробности …, и почувствовала, как по лицу разливается слабый румянец, так как я медленно понимала, что Эдвард был действительно, действительно здесь со мной, и я впустую тратила время, будучи полной идиоткой.
— Так всё это произошло на самом деле? — Почти невозможно было повторно превратить мой сон в действительность. У меня всё это в голове не укладывалось.
— Это зависит от того, что ты имеешь в виду. — Улыбка Эдварда была все еще нереальной. — Если ты о том, как буквально примчалась в Италию, то тогда — да-
— Как странно, — размышляла я. — Я действительно поехала в Италию. Ты знал, что я никогда не была на востоке дальше, чем в Альбукерке?
Он закатил глаза. — Наверное, ты снова должна поспать. Ты непоследовательна.
— Я уже отдохнула. — Мне всё больше всё становилось ясным. — Который час? Как долго я спала?
— Ты заснула всего лишь сегодняшним утром. И проспала приблизительно четырнадцать часов.
Я удивилась. Почему же тогда у меня так затекло тело?
— Чарли? — Спросила я.
Эдвард нахмурился. — Ты спала… Я, наверное, должен объяснить тебе, что сейчас я нарушаю все запреты. Чарли приказал мне, чтобы я никогда больше не входил в его дверь, и я вошел в окно …, но, тем не менее, моё намерение было ясным.
— Чарли запретил тебе заходить к нам домой? — Спросила я с недоверием, быстро переходящим в ярость.
Его глаза стали грустными. — Ты ожидала чего-то другого?
Я смотрела безумным взглядом. Скорее всего, я скажу несколько слов своему отцу, сейчас самое подходящее время, чтобы напомнить ему, что я уже совершеннолетняя и имею право на взрослую жизнь Но… До этого он никогда ничего не запрещал. Я обратила свои мысли в менее болезненное направление.
— Расскажи мне всё? — Попросила я, мной двигало искреннее любопытство, и так же я старалась, чтобы беседа носила случайный и непринужденный характер, чтобы не думать о тяготившем меня ужасном вопросе.
— Что ты имеешь в виду?
— Что мне сказать Чарли? Как мне оправдаться, почему я исчезла на …, такое долгое время? — Я попробовала сосчитать часы в голове.
— На три дня. — В его глазах сквозила напряженность, но на сей раз, он улыбнулся более естественно. — На самом деле, я надеялся, что ты сама сможешь придумать объяснения. Я не знаю, что сказать.
Я застонала. — Невероятно.
— Хорошо, может быть, Элис что-нибудь придумает, — предложил он, пробуя меня успокоить.
И я успокоилась. Какая разница, что будет позже? Каждая секунда того, что он был здесь. так близко было его безупречное лицо, пылающее в тусклом свете моих часов — была драгоценной, и не могла быть потраченной впустую.
— Так, — начала я, выбирая наименее важный — хотя все еще невероятно интересный вопрос, чтобы положить начало. Меня благополучно доставили домой, и он мог бы решить уехать в любой момент. Я должна была задержать его разговором. Кроме того, эти прекрасные мгновения не были бы полными без звука его голоса. — Чем ты был занят все три дня?
Его лицо немедленно стало осторожным. — Ничем интересным.
— Конечно, ничем, — пробормотала я.
— Почему ты сделала такое лицо?
— Хорошо… — рассматривала я ситуацию, поджав губы. — Если бы ты был всего лишь сном, то ты бы так мне и ответил. Я должна поверить тебе.
Он вздохнул. — Если я расскажу тебе, ты, наконец, поверишь, что тебе не снится кошмар?
— Кошмар! — повторила я презрительно. Он ждал моего ответа. — Возможно, ответила я после секунды раздумья. — Если ты расскажешь мне.
— Я охотился ….
— Это — лучшее, чем ты мог заняться? — Раскритиковала я. — Это определенно не доказывает, что я не сплю.
Он поколебался, и затем медленно заговорил, с осторожностью выбирая слова. — Я не охотился, чтобы добыть пищу …, я ущипнула себя за руку …. Я отслеживал.
— Что ты отслеживал? — Спросила я заинтригованно.
— Ничего важного. — Его слова не соответствовали выражению его лица; он выглядел расстроенным, скрывающим, что ему неудобно.
— Я не понимаю.
Он колебался; его лицо, сияющее странным зеленым отсветом от часов, скривилось.
— Я — Он глубоко вздохнул. — Я должен извиниться перед тобой. Нет, конечно, я должен тебе намного больше, чем простые извинения. Но ты должна знать, — слова полились рекой, я помнила, что он говорит так, когда очень сильно взволнован, я должна была сосредоточиться, чтобы уловить их все, — что я понятия не имел. Я не понимал беспорядок, который оставлял. Я думал, что здесь ты в безопасности. Что всё безопасно. Я и понятия не имел про Викторию, — его губы поджались, когда он произнес это имя — что она возвратится. Я признаюсь, что забыл про неё, но тогда я не придавал ей большого значения, я думал только о том, чтобы уничтожить Джеймса. Но только я не смог увидеть правды. То, что она была так к нему привязана. Я думаю, что теперь я понимаю, почему она была настолько уверенной в нем, что он никогда её не подведет. Именно моя самонадеянность всему виной — она помешала мне увидеть всю глубину её чувств.
— Не думаю, что есть оправдание тому, что я тебя оставил здесь одну, совсем беззащитную. Когда я услышал, что ты сказала Элис, когда она тебя увидела — я понял, что ты должна была отдать свою жизнь в руки оборотней, незрелых, непостоянных, худшая вещь помимо Виктории — Эдвард дрожал и поток слов приостановился в течение короткой секунды. — Пожалуйста, знай, что я понятия не имел ни о чем. Я чувствую себя раненым, раненым в самое сердце, даже теперь, когда я могу видеть тебя и держать в своих руках. Это — самое несчастное оправдание за всё.
— Остановись, — перебила его я. Он уставился на меня отчаянными глазами, и я попробовала подобрать нужные слова — слова, которые освободят его от этого предполагаемого обязательства, которое доставило ему так много боли. Очень трудно было их произнести. Я не знала, смогу ли я сказать их без последствий. Но я должна была попробовать сделать это. Я не хотела быть источником вины и мучения в его жизни. Он должен быть счастлив, независимо от того, чего это мне стоило.
Я действительно надеялась отложить эту часть нашей последней беседы. Этим я ускорю приближение конца.
Вспоминая все месяцы практики в попытках быть нормальной для Чарли, я убрала все выражения с моего лица.
— Эдвард, — сказала я. Его имя немного жгло мое горло. Я почувствовала приближение мучительной раны в груди, ждущее, чтобы снова широко разорваться, как только он исчезнет. Я не предполагала, как смогу пережить это снова. — Сейчас всё должно кончиться. Ты не можешь думать об этом постоянно. Ты не можешь позволить этому …, этой вине … управлять своей жизнью. Ты не можешь взять ответственность за события, которые со мной здесь случились. Ни одно из них не является твоей ошибкой, все они — лишь часть моей жизни. Так, если я упаду под автобус или еще что-нибудь случится, то ты должен понять, что не можешь чувствовать себя виноватым за всё. Ты не можешь постоянно убегать в Италию, потому что тебе будет плохо, что ты не спасал меня. Даже если бы я спрыгнула с того утеса, чтобы умереть, это было бы моим выбором, а не твоей ошибкой. Я знаю, что такой уж у тебя характер, чтобы брать на себя вину за всё происходящее, но ты правда не можешь позволять себе впадать в такие крайности! Это очень безответственно — подумай об Эсми и Карлайле.
Я находилась на краю потери. Я остановилась, чтобы глубоко вздохнуть, надеясь успокоиться. Я должна была его освободить. Я должна была удостовериться, что такого никогда больше не случится.
— Изабелла Мэри Свон, — прошептал он, с самым странным выражением, пересекающим его лицо. Он выглядел почти безумным. — Ты думаешь, что я попросил Волтари убить меня, потому что я чувствовал себя виновным?
Я почувствовала, как на моем лице отразилось непонимание. — Разве не так?
— Чувство вины? Нет, нечто гораздо большее. Больше, чем ты можешь постигнуть.
— Тогда … о чем ты говоришь? Я не понимаю.
— Белла, я пошел к Волтари, потому что я думал, что ты была мертва, — сказал он, мягким голосом, но с жестким взглядом. — Даже если я не был виноват в твоей смерти- он дрожал, шепча последние слова — даже если бы это была не моя ошибка, я уехал бы в Италию. Очевидно, я должен был быть более осторожен. я должен был поговорить с самой Элис, вместо того, чтобы выслушать пересказ от Розали. Но ведь я действительно услышал, как мальчик сказал, что Чарли на похоронах? Ведь всё сходилось?
— Сходилось… — пробормотал он, отвлекшись. Его голос был настолько тихим, что я не была уверена, нужно ли мне его прерывать. — Ситуации всегда складываются против нас. Ошибка за ошибкой. Я никогда больше не буду критиковать Ромео.
— Но я все еще не понимаю, — сказала я. — Объясни мне. Так что заставило тебя?
— Извини меня?
— Так что такого, если я даже бы и была мертва?
Он уставился на меня долгим взглядом, выражающим сомнение, прежде чем ответить. — Разве ты забыла всё из того, что я тебе сейчас сказал?
— Я помню все, что ты мне сказал. — Включая слова, которые отрицали все остальное.
Он провел своим холодным указательным пальцем по моей нижней губе. — Белла, ты, кажется, ничего не понимаешь, ты находишься в заблуждении. — Он закрыл глаза, качая головой взад и вперед, полуулыбаясь. Счастливой эту улыбку назвать было нельзя. — Я думал, что всё ясно объяснил. Белла, я не могу жить в мире, где ты не существуешь.
— Я — … — В моей голове всё поплыло, я пыталась подобрать нужное слово. — Запуталась. Это сработало. Я никак не могла понять смысла его слов.
Он глубоко заглянул в мои глаза искренним, серьезным пристальным взглядом. — Я — хороший лгун, Белла, наверное.
Я застыла, все мои мышцы напряглись. Неужели я была права; от боли я не могла дышать.
Он потрепал меня по плечу, чтобы я расслабилась. — Позволь мне закончить! Я — хороший лгун, но мне пришлось это сделать, чтобы ты быстрее мне поверила. — Он вздрогнул. — Это было мучительно ….
Я ждала, все еще застыв.
— Когда мы были в лесу, когда я прощался с тобой —
Я не позволила себе это вспоминать. Я сопротивлялась, пытаясь жить лишь одной секундой.
— Ты не хотела меня отпускать, — прошептал он. — Я это видел. Я не хотел так поступать, я чувствовал, что это убьет меня— но я знал, что, если смогу убедить тебя, что не люблю тебя больше, ты дальше продолжишь жить. Я надеялся, что, если ты будешь думать, что я пошел жить дальше без тебя, ты пойдешь тоже.
— Полный разрыв, — прошептала я через неподвижные губы.
— Точно. Но я никогда не мог подумать, что это будет настолько легко сделать! Я думал, что это будет практически невозможно — что ты будешь настолько уверена в обратном, что я должен буду лгать сквозь зубы в течение многих часов, чтобы посеять хотя бы семя сомнения в твоей голове. Я лгал тебе, и я так сожалею — оттого, что это так травмировало тебя, жаль, потому что это было ничего не стоящее усилие. Жаль, что я не мог защитить тебя от себя. Я лгал, чтобы спасти тебя, и это сработало. Я сожалею.
— Но как ты могла мне поверить? После того, что я тысячу раз говорил тебе, что я люблю тебя, как ты могла позволить одному слову сломать веру в меня?
Я не отвечала. Я был слишком потрясена, чтобы сформировать рациональный ответ.
— Я увидел в твоих глазах, что ты на самом деле полагала, что я не хотел больше быть с тобой. Это так смешно и абсурдно — как будто я могу существовать, не нуждаясь в тебе!
Я все еще стояла, застыв. Его слова были непостижимы, потому что они были невозможны.
Он снова потрепал мое плечо, легко, но достаточно для того, чтобы мои зубы немного сгрохотали.
— Белла, — Вздохнул он. — Ты действительно так думала!
Я начала плакать. Слезы хлынули и затем несчастно полились вниз по моим щекам.
— Я знала это, — рыдала я. — Я знала, что все мои мечты рухнули.
— Ты невозможна, — сказал он, и рассмеялся разбитным смехом. — Что мне сказать, чтобы ты мне поверила? Ты не спишь, и не умерла. Я — здесь, и я люблю тебя. Я всегда любил тебя, и я буду всегда любить тебя. Я думал о тебе, видя твое лицо в своих мыслях, каждую секунду, что я был далеко. Когда я сказал тебе, что не хочу быть с тобой, эта ложь была подобна черному богохульству-
Я отрицательно помотала головой, в то время как слезы продолжали литься из уголков моих глаз.
— Ты мне не веришь, да? — прошептал он, его лицо побледнело намного больше, чем при обычной бледности. я это увидела даже в тусклом свете. — Почему ты можешь верить в ложь, но не в правду?
— Для тебя никогда не было смысла любить меня, — объяснила я, и пока я говорила, мой голос дважды сломался — Я всегда знала это.
Его глаза сузились, челюсть сжалась.
— Я докажу, что ты не спишь, — пообещал он.
Он надежно обхватил мое лицо своими железными руками, игнорируя мою борьбу, когда я пробовала отклонить голову.
— Пожалуйста, не делай этого, — шептала я.
Он остановился, его губы застыли лишь в полдюйме от моих.
— Почему нет? — потребовал он. Его дыхание обдувало мое лицо, заставляя голову кружиться.
— Когда я проснусь- он открыл рот, чтобы возразить, но я сразу же изменила начало — хорошо, забудем, что я сплю — когда ты снова уедешь, мне и без этого будет очень трудно.
Он немного отклонился, уставившись на мое лицо.
— Когда я дотрагиваюсь до тебя, ты такая… сомневающаяся, настолько осторожная, и все же все еще такая же. Я должен знать, почему. Это потому что я появился слишком поздно? Оттого что я причинил тебе много боли? Потому что ты хочешь жить дальше, как я того тогда и добивался? Это было бы … весьма справедливо. Я не буду оспаривать твое решение. Так что не надо жалеть мои чувства, пожалуйста, просто скажи мне теперь, можешь ли ты всё еще любить меня, после всего того, что я тебе причинил. Ты можешь? — прошептал он.
— Ответить на этот идиотский вопрос?
— Ответь мне. Пожалуйста.
Я мрачно уставилась на него в течение долгого мгновения. — Чувства, которые я испытываю к тебе, никогда не изменятся. Конечно, я люблю тебя, и ты ничего не сможешь с этим поделать!
— Это — все, что я должен был услышать.
Потом его губы стали приближаться, и я не смогла этому сопротивляться. Не потому, что он был гораздо сильнее меня, но потому что мое желание сопротивляться исчезло, когда наши губы соприкоснулись. Этот поцелуй не был таким осторожным, как все другие, которые я помнила, каким я прекрасно могла бы ограничиться. Если я собралась и дальше причинять себе боль, то я отлично в этом преуспела.
Так что я поцеловала его в ответ, мое сердце выбивало бессвязный ритм, в то время как дыхание стало прерывистым, а пальцы жадно исследовали его лицо. Я почувствовала его мраморное тело каждой клеточкой своего, и я была настолько счастлива, что Эдвард не послушался меня и не остановился, так как никакой страх наступления пусть даже самой сильной боли в мире не оправдывал бы тоску без этого. Его руки тоже ласкали мое лицо, и, в краткие секунды, когда его губы оказывались свободны, он шептал моё имя.
Потом, когда я уже почувствовала головокружение, он отстранился, и приложил свое ухо там, где бешено билось мое сердце.
Я лежала, ошеломленная, и ждала, когда моё дыхание замедлится и утихнет.
— Кстати, — сказал он тоном как бы между прочим. — Я не оставляю тебя.
Я промолчала, и он, казалось, услышал скептицизм в моем молчании.
Он поднял голову, чтобы разделить мой пристальный взгляд. — Я никуда не пойду. Никуда без тебя, — добавил он более серьезно.
— Я оставил тебя во. ервых, потому что хотел, чтобы ты имела шанс пожить нормальной, счастливой, человеческой жизнью. Я просто видел, что находившись со мной, ты постоянно оказывалась на краю опасности, я забирал тебя из мира, которому ты принадлежала, рисковал твоей жизнью каждое мгновение, когда мы были рядом. Я должен был сделать что-нибудь, и я подумал, что единственный путь, который я мог выбрать — это оставить тебя и уехать. Если бы я не думал, что ты остаешься в полной безопасности, я, возможно, не покинул тебя. Я слишком эгоистичен. Только ты — самое важное из того, что я хотел …, в чем я нуждался. Что я хочу, и у меня потребность быть с тобой, и я знаю, что никогда не найду в себе достаточно сил, чтобы снова уехать. Я никак не могу оправдать жестокие небеса, устроившие такое! Кажется, что ты не можешь быть в безопасности, независимо от того сколько миль будет нас разделять.
— Не обещай мне ничего, — прошептала я. Если я позволю себе надеяться, но это ни к чему не приведет …, это убьет меня. После того, как все беспощадные вампиры оказались неспособными меня прикончить, надежда сделает эту работу за них.
Гнев вспыхнул металлическим блеском в его черных глазах. — Ты думаешь, что сейчас я тебе лгу?
— Нет — не совсем так. — Я покачала головой, пытаясь выразить корректно свою мысль. Если гипотеза, что он действительно любит меня, подобно стреле, попадет в цель, при пребывании цель, окажется клинической, так что я не спешила попадать в западню надежды. — Ты можешь быть уверенным в этом … сегодня. Но что относительно завтрашнего дня, когда, например, ты снова подумаешь обо всех причинах и поменяешь свое решение? Или в следующем месяце, когда допустим, Джаспер снова попытается на меня напасть?
Он вздрогнул.
Я вспоминала все прошлые дни моей жизни прежде, чем он оставил меня, пыталась увидеть их через фильтр сказанных им причин. От той перспективы, допуская, что он оставил меня при том, что любил, оставил меня ради меня, его задумчивую и холодную тишину можно было понимать по разному. — Ты не предполагал такой ситуации, принимая сейчас решение, ведь так? — предположила я. — Ты закончишь с этим, и поступишь так, как по твоему мнению, будет наиболее правильно.
— Я не такой сильный, как ты думаешь, — сказал он. — Правильно, или неправильно — это всё потеряло для меня большой смысл; я так или иначе всё равно бы вернулся. Прежде, чем Розали сказала мне ужасные новости, я постоянно пытался пережить еще одну неделю, чтобы она скорее пролетела без тебя. Я боролся, чтобы пережить каждый час. Передо мной стоял только вопрос времени — и не очень большого — когда я бы снова появился в твоем окне и попросил бы тебя принять меня назад. Я был бы счастлив сейчас просить, если ты этого захочешь.
Я скорчила гримасу. — Будь серьезным, пожалуйста.
— О, я серьезно, — теперь он явно настаивал. — Пожалуйста, попытайся услышать то, что я скажу тебе? Ты позволишь мне попытаться объяснить, что ты для меня значишь?
Он ждал, изучая мое лицо, чтобы удостовериться, что я действительно слушаю его.
— Прежде, чем появилась ты, Белла, моя жизнь походила на безлунную ночь. Очень темную, но с редкими отблесками звездного света и разума …, и затем ты стрельнула поперек моего неба подобно метеору. Внезапно все стало, словно объятое огнем; появился блеск, возникла красота. Когда ты исчезла, когда метеор упал вниз к горизонту, все покрылось мраком. Ничего не изменилось, но мои глаза были ослеплены светом. Я больше не мог видеть звезды. И больше не стало ничего.
Я хотела ему верить. Но он описывал мою жизнь без него, а не наоборот.
— Твои глаза привыкнут, — пробормотала я.
— В этом то и проблема — они не могут.
— Что, если ты сошел с ума?
Он рассмеялся без следа юмора. — Я не сошел с ума, всё это любовь. Не было никакого безумия, была только… мука. С тобой мое сердце забилось почти через девяносто лет, но это было отлично. Как будто, у меня снова забрали сердце. Как будто я оставил все, что было во мне, здесь с тобой.
— Это забавно, — пробормотала я.
Он выгнул одну совершенную бровь. — Забавно?
— Я подумала, что странно. можно решить, что ты говоришь про меня. Я тоже как будто растеряла себя. Я была неспособна долго дышать. — Я набрала побольше воздуха в легкие, наслаждаясь открытием. — И мое сердце. Оно определенно было потеряно.
Он закрыл глаза и снова приложил ухо к моему сердцу. Я позволила себе щекой дотронуться до его волос, почувствовала их своей кожей, вдыхала их восхитительный аромат.
— Тогда выслеживание — тоже не безумство? — Спросила я, движимая любопытством, и также пытаясь немного отвлечься. Хотя надеяться отвлечься было бессмысленно. Я не была бы способна остановить себя на долгое время. Мое сердце пульсировало, пело в груди.
— Нет. — Он вздохнул. — Это нельзя расценивать, как безумство. Это обязательство.
— В смысле?
— В таком, что, даже если бы никогда не ожидал никакой опасности от Виктории, я не собирался позволять ей скрыться … Может быть, это и ужасно. Я выслеживал её в Штате Техас, но когда следовал за ложным следом в Бразилию — Она пробралась сюда. — Он простонал. — Я даже на континенте был неправильном! И все время, ситуация была намного хуже, чем мои худшие опасения —
— Ты в Бразилии охотился на Викторию? — Я полувопила, и мой голос звучала на две октавы выше.
Отдаленный храп Чарли стал неравномерным, но затем снова обрел правильный ритм.
— Неудачно, — ответил Эдвард, изучая мое перекошенное выражение с запутанным взглядом. — Но на сей раз я добьюсь большего успеха. Она не будет заражать хороший воздух, вдыхая и выдыхая 6его и дальше.
— Это — … ответ на вопрос, — я сумела взять себя в руки. Безумие. Даже если он попросит Эммета, или Джаспер пойдет с ним. Даже если и Джаспер и Эммет оба будут ему помогать. Это было хуже чем то, что я представляла ранее: Джейкоб Блак, стоящий на из порочной и кошачей фигуре Виктории. Я не могла представить там Эдварда, даже при том, что он был для меня дороже, чем мой получеловеческий лучший друг.
— Уже слишком поздно для нее. Я, возможно, немного потянул время, но не теперь, не после —
Я снова перебила его, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. — Ты только что обещал, что не собираешься уезжать? — Спросила я, борясь с собой, чтобы их произнести, так как сердце мне не разрешало. — Это немного несовместимо с продолжением выслеживания, не так ли?
Он нахмурился. Его грудь начала низко вздыматься. — Я сдержу обещание, Белла. Но Виктория- вздымание груди стало более явным—собирается умирать. Скоро.
— Давай не будем спешить, — сказала я, пробуя скрыть панику. — Возможно, она не вернется. Джейк скорее всего, отпугнул ее. Нет никакой причины идти, и её искать. Кроме того, у меня есть проблемы и побольше, чем Виктория.
Глаза Эдварда сузились, но он кивнул. — Это верно. Оборотни — тоже большая проблема.
Я фыркнула. — Я не говорю о Джейкобе. Мои проблемы намного хуже, что горстка юных волков.
Эдвард посмотрел, как будто собирался сказать что-то, и затем передумал. Его зубы сжались, и он говорил сквозь них. — Действительно? — спросил он. — Тогда, что является для тебя самой большой проблемой? Что в сравнение делает факт возвращения Виктории для тебя несущественной проблемой?
— Как о наиболее большой — в эту секунду? — Я подстраховалась.
— Хорошо, — согласился он, подозрительно смотря на меня.
Я выдержала паузу. Я была не уверена, что могу назвать имя. — Есть другие, которые прибудут, чтобы найти меня, — напомнила я ему подчиненным шепотом.
Он вздохнул, но реакция не была столь же сильной, как я думала.
— Волтари — наиболее большая только в эту секунду?
— Мне кажется, что ты не спешишь это опровергать, — отметила я.
— Просто у нас будет много времени, чтобы всё продумать. Для них понятие времени весьма отличное от твоего, или даже от моего. Они считают годы, также, как ты считаешь дни. Я не удивился бы, если бы тебе исполнилось тридцать прежде, чем они снова вспомнили бы о тебе, — он слегка добавил.
Ужас прошел сквозь меня.
Тридцать.
Всё равно, в итоге, его обещания не означали ничего. Если я когда-нибудь собираюсь отпраздновать тридцать лет, то он не может планировать остаться со мной надолго. Резкая боль от осознания этого заставила меня понять, что я зря уже начала надеяться.
— Ты не должна бояться, — сказал он, беспокоясь, так как снова увидел, что мои глаза наполняются слезами. — Я не позволю им причинить тебе вред.
— В то время как ты — здесь. — Я не собиралась заботиться о себе, если он уедет.
Он поместил мое лицо между двумя своими каменными руками, сильно сдавливая, в то время, как его глаза цвета полуночи затягивали в себя подобно гравитационной силе черной дыры. — Я никогда снова не оставлю тебя.
— Но ты сказал тридцать, — прошептала я. Слезы готовились вылиться на щеки. — Как? Ты собираешься остаться, но позволишь мне постареть? Правда.
Его глаза смягчились, в то время как губы напряглись. — Это единственное, что я могу сделать. Какой у меня есть выбор? Я не могу существовать без тебя, но я не буду уничтожать твою душу.
— Но действительно ли это… — я попробовала поразмышлять, но этот вопрос был слишком труден. Я помнила его лицо, когда Aro почти просил его сделать меня бессмертной. Болезненный взгляд. Действительно ли он беспокоился о моей душе, или всё оттого, что он не был уверен, хочет ли он, чтобы я была рядом с ним вечно?
— Да? — спросил он, ждущий моего вопроса.
Я спросила, стараясь, чтобы голос звучал безразлично. Но у меня это плохо получилось.
— Но что будет, когда я постарею настолько, что люди будут думать, будто я — твоя мать? Твоя бабушка? — Мой голос был бледным от отвращения — я снова увидела лицо бабуди в зеркале из моего сна.
Его лицо стало мягким. Он осушил слезы с моей щеки губами. — Это ничего не значит для меня, — я чувствовала на коже его дыхание. — Ты всегда будешь самой красивой в моем мире. Конечно… — Он поколебался, немного вздрагивая. — Если ты станешь старше меня — если ты захочешь чего-то другого — я это пойму, Белла. Я обещаю, что никогда не встану на твоем пути, если ты захочешь меня оставить.
Его глаза светились ониксом и обладали совершенно искренним взглядом. Он говорил, как будто бесконечно много раз думал об этом глупом будущем.
— Ты действительно понимаешь, что, в конечном счете, я умру, правда? — Требовательно произнесла я.
Он и об этом думал. — Я последую следом за тобой, как только смогу.
— Ты — серьезно … я искала правильное слово. — Больной.
— Белла, это — единственный правильный путь, оставленный нам.
— Давай немного подумаем, — сказала я; злость вносила ясность в мои мысли. — Ты действительно помнишь, что сказали Волтари? Я не могу остаться навсегда человеком. Они убьют меня. Даже если они не будут думать обо мне, пока мне не исполнится тридцать — я шипела, выговаривая это слово — Ты действительно думаешь, что они забудут?
— Нет, — он медленно ответил, качая головой. — Они не станут забывать. Но …
— Но?
Он усмехнулся, и я настороженно на него уставилась. Возможно, я была не единственным сумасшедшим.
— У меня есть несколько планов.
— И эти планы, — сказала я голосом, становящимся всё кислее после каждого слова. — Эти планы сосредоточены на том, чтобы я осталась человеком.
Мои слова укрепили его уверенность. — Естественно. Его тон был бесцеремонным, его божественное лицо — высокомерным.
Мы с негодованием смотрели друг на друга в течение долгой минуты.
Потом я глубоко вздохнула, расправила плечи, и отодвинула его руки так, чтобы могла сидеть.
— Ты хочешь, чтобы я уехал? — спросил он, заставляя мое сердце забиться быстрее, так как увидела, что эта идея приносит ему боль, хотя он пробовал не показывать свои чувства.
— Нет, — сказала я ему. — Я уезжаю.
Он подозрительно наблюдал за мной, так как я встала с кровати и возилась вокруг неё в темной комнате, ища ботинки.
— Могу я поинтересоваться, куда ты хочешь идти? — спросил он.
— Я иду в твой дом, — сказала я ему, все еще вслепую шарясь вокруг.
Он встал и перешел на мою сторону. — Вот — твои ботинки. Как ты планируешь добраться туда?
— На своем пикапе.
— Вероятно, это разбудит Чарли, — предположил он, пытаясь меня напугать.
Я вздохнула. — Я знаю. Но честно, я буду чувствовать себя виноватой еще долгое время за то, что сделала. Сколько еще неприятностей я ему причиню?
— Ни одной. Он обвинит меня, а не тебя.
— Если у тебя есть идея получше, я — вся во внимании.
— Оставайся дома, — предложил он, но по его выражению было видно, что на это он не надеялся.
— Не получится. Ты пойдешь первым и будешь ждать меня у себя дома, — приказала я, удивляясь, как мои слова прозвучали в воздухе, и продвигаясь ближе к двери.
Он встал передо мной, загораживая проход.
Я нахмурилась и повернулась к окну. Не так уж и далеко до земли, причем на ней растет трава …
— Хорошо, — вздохнул он. — Я отвезу тебя.
Я пожала плечами. — Как хочешь. Но, наверное, ты тоже должен там быть.
— И почему — это?
— Поскольку ты необычно самоуверенный, я уверена, что ты захочешь, чтобы появился шанс хотя бы воздуху просочиться через твои взгляды.
— Мои взгляды, на который предмет? — Он спросил сквозь зубы.
— На сей раз не насчет тебя. Ты — не центр вселенной, Ты знаешь об этом. — Моя собственная личная вселенная была, конечно, совсем другой историей. — Если ты собираешься бороться с нападением на нас Волтари только по такой глупой причине, как оставление меня человеком, тогда твое семейство тоже должно иметь мнение.
— Мнение о чем? — спросил он, отделяя каждое слово.
— О моей смертности. Я выношу этот вопрос на голосование.

Глава 24
Голосование

Он не был доволен таким поворотом, это легко читалось в его лице. Но, без дальнейшего спора, он взял меня на руки и гибко выпрыгнул из моего окна, приземляясь без малейшего толчка, словно кот. Земля внизу находилась гораздо дальше, чем я себе вообразила…
— Тогда хорошо, — сказал он голосом, кипящим от неодобрения. — Пойдем.
Он помог мне вскарабкаться на его спину, и побежал. Даже после всего прошедшего времени, для меня это выглядело обычно. Легко. Наверное, это было чем-то, что вы никогда не забудете, сделав один раз, подобно поездке на велосипеде.
Очень тихо и темно было в лесу, когда Эдвард мчался сквозь деревья, его дыхание было ровным и спокойным, а деревья, летящие мимо нас, были почти невидимы, и только ветер, дувший в мое лицо, давал мне представление о той бешеной скорости, с которой мы мчались. Воздух отдавал влажностью; но мои глаза не жгло, у ветра не было достаточно места, чтобы разгуляться, и это успокаивало. Воцарилась ночь, подобно толстому стеганому одеялу, я чувствовала себя словно ребенок, в знакомом защищенном месте.
Я помнила, что пробежки по лесу подобно этой пугали меня, и я всегда держала свои глаза закрытыми. Теперь это казалось глупой реакцией. Мои глаза были широко раскрыты, мой подбородок опирался на его плечо, моя щека прижималась к его шее. Скорость была волнующая. В сто раз лучше, чем на мотоцикле.
Я потянулась к нему и прижала губы к холодной каменной коже его шеи.
— Спасибо, — сказал он, а мимо нас пролетали неопределенные темные очертания деревьев. — Это означает, что ты уже решила, что не спишь?
Я рассмеялась. Смех звучал легко и естественно. Он звучал правильно. — Не совсем. Просто я не хочу просыпаться. Не сегодня вечером.
— Я верну твое доверие назад, — бормотал он, главным образом для себя. — Если это — мой последний шанс.
— Я доверяю тебе, — уверила я его. — Дело во мне, я себе не доверяю.
— Объясни, как это, пожалуйста.
Он замедлился и пошел прогулочным шагом, ветер прекратился — и я предположила, что мы находимся уже недалеко от его дома. Я могла слышать доносившийся откуда-то шум реки, бурлящей где-нибудь рядом в темноте.
— Хорошо — я изо всех сил пыталась выразить свои мысли правильно. — Я не доверяю себе, я не думаю, что справлюсь, чтобы быть … достаточно хорошей для тебя. Заслужить тебя. Нет ничего во мне, что может удержать тебя рядом со мной.
Он остановился и снял меня со спины. Его нежные руки не освободили меня; после того, как Эдвард поставил меня на ноги, он сильно обхватил меня, прижимая к своей груди.
— И почему ты такая упрямая, — прошептал он. — Никогда не сомневайся в себе.
Но как я могла не сомневаться?
— Ты так мне и не сказала… — пробормотал он.
— Что?
— Какова твоя самая большая проблема.
— Я дам тебе одно предположение. — Я вздохнула, и дотронулась до кончика его носа указательным пальцем.
Он кивнул. — Я хуже, чем Волтари, — сказал он мрачно. — Я думаю, что заработал это.
Я закатила глаза. — Худшее из того, что Волтари могут сделать — убить меня.
Он ждал, смотря на меня напряженными глазами.
— Ты можешь оставить меня, — объяснила я. — Волтари, Виктория … они ничто по сравнению с этим.
Даже в темноте, я могла видеть, что на его лице отразилось мучение — это напомнило мне о его выражении, когда он мучился под пристальным взглядом Джейн; я почувствовала себя отвратительно, и сожалела, что сказала ему правду.
— Не надо, — прошептала я, касаясь его лица. — Не грусти.
Он равнодушно скривил уголок рта, пытаясь улыбнуться, но улыбка не затронула его глаз. — Есть только один способ заставить тебя поверить, что я не могу тебя оставить, — прошептал он. — Я думаю, что единственное, что убедит тебя — это время.
Мне понравилась идея относительно времени. — Хорошо, согласилась я.
На его лице всё еще отражались муки. Я пробовала отвлечь его, говоря о несущественном.
— Так — так как ты остаешься. Я могу получить назад подаренные тобой вещи? — Спросила я, говоря шутливым тоном, полностью совладав с эмоциями.
Это сработало: он рассмеялся. Но его глаза сохранили страдание. — Твои вещи никуда не делись, — сказал он мне. — Я знал, что это было неправильно, так как я обещал тебе мир без напоминаний о себе. Это было глупо и по ребячески, но я хотел оставить что-то от меня с тобой. Компакт-диск, фотографии, билеты — они — все под твоими половицами.
— Действительно?
Он кивнул, кажущийся немного приободренным моим очевидным удовольствием от этого тривиального факта. Но и этого оказалось недостаточно, чтобы боль с его лица полностью ушла.
— Я думаю, — сказала я медленно, — я не уверена, но интересно …, я думаю, возможно, что я знала это все время.
— Что ты знала?
Я только хотела убрать муку из его глаз, но когда я говорила, слова звучали более правдоподобно, чем я сама ожидала.
— Некоторая часть меня, возможно, моё подсознание, никогда не сомневалась, что ты все еще заботился, жива ли я или умерла. Вероятно, поэтому я слышала голоса.
На мгновение воцарилась очень глубокая тишина. — Голоса? — спросил он категорически.
— Хорошо, только один голос. Ваш. Это — длинная история. — Осторожный взгляд на его лице заставил меня подумать, продолжать или нет. Он может подумать, что я сошла с ума, а что тут еще можно было подумать? Какое этому еще могло быть объяснение? Но по крайней мере выражение — сжигающих его изнутри мучений — исчезло.
— Я жду. — Его голос звучал как-то противоестественно.
— Я очень волнуюсь.
Он ждал.
Я не знала, как объяснить. — Ты помнишь, что Элис сказала, что я готовилась к чрезвычайным спортивным состязаниям?
Он произнес слова без акцента или выражения. — Ты спрыгнула с утеса для острых ощущений.
— Да, ты прав. И перед этим, с мотоциклом —
— Мотоцикл? — спросил он. Я знала, что его голос достаточно хорошо слышал кое-что назревающее позади спокойствия.
— Я думаю, что об этом я Элис не рассказывала.
— Нет.
— Хорошо, о голосе … Видишь ли, я обнаружила, что …, когда я делала что-нибудь опасное или безрассудное …, я более ясно о тебе вспоминала, — признала я, чувствуя себя полностью умственно отсталой. — Я могла вспомнить, как звучит твой голос, когда ты сердишься. Могла слышать его, как будто ты находишься рядом со мной. Обычно я пробовала не думать о тебе, но мои действия не приносили мне вреда, как будто ты защищал меня. Как и ты, я не хотела, чтобы у меня были травмы.
— И, ну, в общем, интересно, может дело в моем разуме, я могла слышать тебя так ясно, потому — что знала, что я тебе не безразлична. Я всегда знала, что ты не прекращал любить меня.
Снова, слова, которые я произносила, приносили ощущение убежденности. Справедливо. Я признавала правду, о которой не хотела раньше думать.
Его слова вышли полураздавленными. — Ты … совершала …, рискуя своей жизнью …, чтобы слышать —
— Тшш, — прервала я его. — Подожди секунду. Я думаю, что я поняла ответ.
Я вспомнила ту ночь в Порт Анжелесе, когда у меня появилась первая галлюцинация. Я подумала, что этому есть два объяснения. Безумие или исполнение желания. Я не видела никакого третьего решения.
Но что, если …
Что, если вы искренне полагаете, что что-то верно, но вы ужасно заблуждаетесь? Что, если вы были так упрямо уверены, что правы, и не хотите даже рассматривать других вариантов, оказывающихся настоящей правдой? Заставили бы замолчать голос правды, или он всегда пробовал бы прорваться?
Третий вывод: Эдвард любил меня. Связь, существующая между нами, не могла быть разорвана его отсутствием, расстоянием, или временем. И независимо от того насколько отличный, или красивый, или потрясающий, или совершенный, больше чем я, он был — он был связан со мной, так же, как я с ним. Я всегда принадлежала ему, а он — мне.
Это и хотело сказать мне мое подсознание?
— О!
— Белла?
— О. Хорошо. Я поняла.
— Твой ответ? — спросил он, его голос звучал неровно и напряженно…
— Ты любишь меня, — для меня открытие было подобно чуду. Снова во мне поселилось это убеждение.
Хотя его глаза все еще беспокоились, изогнутая улыбка, которую я любила больше всего, высветилась на его лице. — Действительно, я люблю тебя.
Мое сердце, бешено колотившееся, собиралось выпрыгнуть, несмотря на ребра. Мою грудь сдавило, горло сжало так, что я не могла говорить.
Он действительно хотел быть со мной навсегда, так же, как я хотела быть с ним. И им двигало только опасение за мою душу, за то, чтобы я не теряла человеческий облик, и нежелание лишить меня этого привело его к такому отчаянию, что он готов был оставить меня смертной. По сравнению с опасением, что он не хотел быть со мной, опасение остаться без души казалось мне ничего не значащим.
Он сильно сжал мое лицо своими прохладными руками и поцеловал меня, пока я не испытала головокружение, а лес не поехал перед глазами. Тогда он прижался ко мне лбом, и я не была единственной, кто дышал тяжелее. чем обычно.
— Знаешь, ты лучше справлялась с этим, чем я, — сказал он мне.
— Лучше, с чем?
— С преодолением всего. Ты, по крайней мере, предпринимала усилия. Ты вставала утром, пробовала быть нормальной для Чарли, старалась жить нормально. Когда я не занимал себя выслеживанием Виктории, я был … полностью бесполезен. Я не мог быть среди моего семейства — я не мог ни с кем находиться. Я смущен, признавая, что лежал, свернувшись клубком, и позволял страданиям овладевать собой. — Он робко усмехнулся. — Это было намного более волнующее, чем слушание голосов. И, конечно, ты знаешь, что я так же слышал голоса.
Я успокоилась, понимая, что его это не шокирует. Во всяком случае, он не смотрел на меня подобно тому, что я сумасшедшая. Он смотрел на меня, и я видела по его взгляду…, он любил меня.
— Я слышала только один голос, — поправила я его.
Он рассмеялся, затем потянул меня вперед.
— Я всего лишь пошутил. — Мы шли, и он отводил рукой в темноте ветки от моего лица.
Вдали показалось что-то бледное и огромное — дом, как я поняла. — Не имеет ни малейшего значения, что они скажут.
— Теперь это и их касается.
Он безразлично пожал плечами.
Он ввел меня через открытую переднюю дверь в темный дом и зажег свет. Зал внутри остался без изменений, таким же, как я его помнила— фортепьяно, белые кушетки и светлая, массивная лестница. Никакой пыли, никакой белой бумаги.
Эдвард позвал свою семью по именам без большего энтузиазма. — Карлайл? Эсми? Розали? Эммет? Джаспер? Элис? — Они бы услышали.
Внезапно около меня очутился Карлайл, как будто он был здесь все время. — Рад снова тебя видеть, Белла. — Он улыбнулся. — Что мы можем сделать для тебя этим утром? Я так понимаю, что ты пришла в такое время не для того, чтобы просто нас навестить?
Я кивнула. — Я хотела бы поговорить со всеми вами. О чем-то очень важном.
Я не могла запретить себе украдкой бросить взгляд на Эдварда, пока говорила. Его выражение не предвещало ничего хорошего. Когда я вновь взглянула на Карлайла, он также смотрел на Эдварда.
— Конечно, — сказал Карлайл. — Почему бы нам не поговорить в другом месте?
Карлайл проследовал впереди нас через яркую гостиную комнату, завернул за угол к столовой, зажигая везде свет. Я увидела белые стены с высокими потолками, как в гостиной комнате. В центре комнаты, под низко висящей люстрой, красовался большой, полированный овальный стол, окруженный восемью стульями. Карлайл отодвинул для меня стул во главе стола.
Я никогда раньше не видела, что Каллены пользовались столом в столовой. Они не ели в доме.
Как только я обернулась, чтобы начать речь, я увидела, что мы были не одни. Эсми следовала за Эдвардом, а сзади подходила остальная часть семейства.
Карлайл сел направо от меня, а Эдвард — слева. Каждый рассаживался в тишине. Элис заговорщически улыбнулась мне. Эммет и Джаспер выглядели любопытными, а Розали смущенно улыбалась мне. Моя улыбка в ответ была такой же робкой. Мне придется к этому привыкнуть…
Карлайл кивнул мне. — Твоё слово.
Я сглотнула. Их пристальные взгляды добавили мне возбуждения. Эдвард незаметно под столом взял меня за руку. Я посмотрела на него, но он смотрел на других, внезапно жестоко завладевших его судьбой.
— Хорошо, — я сделала паузу. — Я надеюсь, что Элис уже рассказала вам все, что случилось в Вольтере?
— Всё, — Уверила меня Элис.
Я бросила на неё многозначительный взгляд. — И про то, как мы добирались?
— Это тоже, — она кивнула.
— Хорошо, — я облегченно вздохнула. — Тогда все в курсе дел.
Они терпеливо ждали, в то время как я пробовала собраться с мыслями.
— Так, у меня проблемы, — начала я. — Элис обещала Волтари, что я стану одной из вас. Они собираются кого — то послать, чтобы проверить, и я уверена, что этого невозможно будет избежать.
— Итак, теперь, это касается всех вас. Я сожалею об этом. — Я посмотрела на каждое из их красивых лиц, оставляя самое дорогое для меня напоследок. Губы Эдварда кривились в гримасе. — Но, если вы не хотите принять меня, тогда я не буду настаивать, независимо от того, захочет Элис или нет.
Эсми открыла рот, чтобы заговорить, но я подняла палец, чтобы остановить ее.
— Пожалуйста, позвольте мне закончить. Вы все знаете то, что я хочу. И я уверена, что вы знаете то, что думает Эдвард по этому поводу. Я думаю, что единственный справедливый способ решить эту проблему — проголосовать каждому. Если вы решите, что не хотите меня, то …, я думаю, что будет лучше, если я одна поеду в Италию. Я не могу допустить, чтобы они сюда приехали. — Мой лоб покрылся морщинами, когда я об этом подумала.
Из груди Эдварда послышалось слабое рычание. Я игнорировала его.
— Примите во внимание, что тогда я не буду ни одного из вас подвергать опасности, и брать с собой.
Я хочу, чтобы вы проголосовали — да или нет по вопросу, стать ли мне вампиром.
Я полуулыбнулась на последнем слове, и сделала жест Карлайлу, чтобы он начинал.
— Минутку, — прервал Эдвард.
Я впилась взглядом в него через суженные глаза. Он поднял брови, глядя на меня и сжимая мою руку.
— У меня есть кое-что, чтобы добавить, прежде, чем мы голосуем.
Я вздохнула.
— Опасность, которая грозит Белле, — продолжал он. — Я не думаю, что мы должны чрезмерно беспокоиться.
Его выражение стало более оживленным. Он положил свободную руку на светлый стол и наклонился вперед.
— Видите ли, — объяснил он, обводя взглядом вокруг стола, в то время как говорил, — Существовала некая причина, почему я там в конце не хотел пожать руку Аро. Есть кое-что, о чем они не подумали, и я не хотел им это демонстрировать. — Он усмехнулся.
— Что же это? — подталкивала Элис. Я была уверена, что мое выражение лица было столь же скептическое, как и у нее.
— Волтари чересчур самонадеянные, и не без оснований. Когда они решают найти кого — то, для них это не проблема. Ты помнишь Деметри? — Он поглядел на меня снизу вверх.
Я задрожала. Он воспринял это, как положительный ответ.
— Он находит людей — это — его способность, вот почему они его держат.
— Все время, что мы проводили с ними, я узнавал об их способностях, пытаясь хоть за что-нибудь зацепиться, что могло бы нас спасти. Так что я успел посмотреть, как работает талант Деметри. Он — шпион из шпионов в тысячу раз более одаренный, чем кто бы то ни было. Его способность по силе ничем не уступает моей, или Аро. Он ловит … аромат? Я не знаю, как описать это … голос … чьей-то мысли, и затем он следует за ним. Это работает на огромных расстояниях.
— Но после того, как Аро провел свои небольшие эксперименты… — Эдвард пожал плечами.
— Ты думаешь, что он будет неспособен меня найти, — категорически закончила я.
Эдвард самодовольно посмотрел на меня. — Относительно этого я уверен. Они все полностью полагаются на свои способности. Если с тобой их способности не работают, то они как слепые, и тебя не найдут.
— И что это дает?
— Весьма очевидно, Элис предскажет, когда они запланируют свой визит, и я тебя спрячу. Они будут беспомощны, — сказал он с жестоким удовольствием. — Это будет походить на поиск соломинки в стоге сена!
Он и Эммет обменялись взглядами и улыбнулись.
Это не имело смысла. — Но они могут найти тебя, — напомнила я ему.
— И я смогу о себе позаботиться.
Эммет рассмеялся, и протянулся через стол к брату, протягивая кулак.
— Превосходный план, мой брат, — сказал он с энтузиазмом.
Эдвард так же протянул руку, сжатую в кулак, и они легонько стукнули кулаком об кулак в знак того, что всё просто замечательно.
— Нет, — прошипела Розали.
— Абсолютно нет, — согласилась я.
— Хорошо. — Голос Джаспера сквозил благодарностью.
— Идиоты, — пробормотала Элис.
Эсми только впилась взглядом в Эдварда.
Я выпрямилась на стуле, сосредотачиваясь. Встреча была моей.
— Хорошо, ладно. Эдвард предложил для вас альтернативу на рассмотрение, — прохладно произнесла я. — Давайте голосовать.
На сей раз я сперва обратилась к Эдварду; было бы лучше получить его мнение сразу. — Ты хочешь, чтобы я присоединился к вашему семейству?
Его глаза были тверды и черны как кремень. — Не тот путь. Ты останешься человеком.
Я коротко кивнула, держа на лице деловитое выражение, и затем продолжила.
— Элис?
— Да.
— Джаспер?
— Да, — сказал он, могильным голосом. Я была немного удивлена — я совсем не была уверена относительно его голоса — но я подавила свою реакцию и продолжила дальше.
— Розали?
Она колебалась, кусая свою совершенную полную нижнюю губку. — Нет.
Я вскинула брови и немного наклонила голову, чтобы продолжать дальше, но Розали протянула ко мне руки.
— Позволь мне объяснять, — умоляла она. — Этим я не хочу сказать, что мне отвратительна перспектива, чтобы ты стала моей сестрой. Только, вот …, это — не жизнь, я не выбрала бы такого для себя.
Я медленно кивнула, и затем обратилась к Эммету.
— Черт, нет! — Он усмехнулся. — Мы можем найти другой способ выиграть борьбу с этими Деметри.
От этого у меня на лице появилась недовольная гримаса, с ней я и повернулась к Эсми.
— Да, конечно, Белла. Я уже думаю о тебе как о части моего семейства.
— Спасибо, Эсми, — пробормотала я, обращаясь к Карлайлу.
Внезапно я стала возбужденной, пожалев о том, что не спросила его первым. Я была уверена, что его голос весомее, чем большинство других голосов.
Карлайл не смотрел на меня.
— Эдвард, — сказал он.
— Нет, — Эдвард рычал. Его челюсть была напряженной, губы уходили назад, обнажая зубы.
— Это — единственный путь, который имеет смысл, — настаивал Карлайл. — Ты не хотел жить без неё, и это не оставило мне выбора.
Эдвард отпустил мою руку, далеко отпихиваясь на стуле от стола. Он направился к выходу, рыча при каждом дыхании.
— Я думаю, что ты знаешь мой голос. — вздохнул Карлайл.
Я все еще смотрела туда, где недавно скрылся Эдвард. — Благодарю, пробормотала я.
Из другой комнаты что-то прогрохотало.
Я вздрогнула, и говорила быстрей. — Это — все, в чем я нуждалась. Спасибо. Я чувствую необходимость в этом так же, как и вы. — Ранее я наизусть зазубрила последние слова.
Вспышка, и Эсли оказалась рядом со мной, ее холодные руки обвились вокруг меня.
— Наша дорогая Белла, — она тяжело дышала.
Я обнимала ее спину. Боковым зрением, я заметил Розали, уставившуюся на стол, и поняла, что мои слова могли быть истолкованы по разному.
— Хорошо, Элис, — сказала я, когда Эсми выпустила меня из своих объятий. — Где ты хочешь это сделать?
Алиса уставилась на меня, в глазах внезапно отразился ужас.
— Нет! Нет! НЕТ! — взревел Эдвард, залетая назад в комнату. Он уставился мне в лицо прежде, чем я успела моргнуть, склоняясь надо мной, его лицо было перекошено от гнева. — Ты правда сошла с ума- кричал он. — Ты совсем потеряла свое мнение?
Я съежилась, закрыв уши ладонями.
— Хм, Белла, — вставляла Элис замечание беспокоящимся голосом. — Я не думаю, что готова к этому. Я должна буду подготовиться …
— Ты обещала, — напомнила я ей, трясясь под рукой Эдварда.
— Я знаю, но … Серьезно, Белла! Я не знаю, как мне не убить тебя.
— Ты можешь это сделать, — поощряла я. — Я тебе доверяю.
Эдвард рычал в ярости.
Элис быстро покачала головой, в её взгляде отражалась паника.
— Карлайл? — Я обернулась, чтобы смотреть на него.
Эдвард схватил меня за подбородок, вынуждая смотреть на него. Другой рукой он сделал останавливающий жест Карлайлу.
Карлайл его проигнорировал. — Я способен это сделать, — ответил он на мой вопрос. Мне было жаль, что я не могу видеть его выражение. — Тебе не будет грозить опасность оттого, что я потеряю самообладание.
— Хорошо. — Я надеялась, что он смог понять; было трудно говорить ясно, оттого что Эдвард захватил мою челюсть.
— Подожди, — сказал Эдвард сквозь зубы. — Это не должно произойти сейчас.
— Нет никакой причины для того, чтобы это не произошло сейчас, — произнесла я, слова получились искаженными.
— Я думаю, ты можешь немного подождать.
— Конечно, ты так думаешь, — сказала я неприятным голосом. — Теперь отпусти меня.
Он освободил мое лицо, и сложил руки на груди. — Приблизительно через два часа, Чарли будет здесь искать тебя. На твоем месте, я бы не впутывал сюда полицию.
— Ничего страшного. — Но я нахмурилась.
Самая трудная часть плана. Чарли, мама… Теперь и Джейкоб, также. Люди, которых я бы потеряла, люди, которым я могу навредить. Я желала, чтобы у меня был выход, чтобы пострадать одной, но я знала, что это невозможно.
В то же самое время, я навредила бы им еще больше, оставаясь человеком. Чарли бы всегда оставался в опасности, находясь рядом со мной. Джейка я подвергла бы еще большей опасности, так как он вынужден будет постоянно меня защищать. И Рене — я даже и рискнуть не могла навестить собственную мать из страха, что с ней что-нибудь случится.
Я была магнитом, притягивающим опасности; я признала это.
Я знала, что если изменюсь, то буду способна сама о себе позаботиться и защищать тех, кого я, люблю, даже если платой за всё будет вечная с ними разлука. Я должна была быть сильной.
— Для того, чтобы всё осталось незамеченным, — сказал Эдвард, все еще говоря сквозь плотно сжатые зубы, но теперь смотря на Карлайла, — я предлагаю, чтобы мы отложили эту беседу, по крайней мере, до тех пор, пока Белла не закончит среднюю школу, и не уедет из дома Чарли.
— Это — разумное предложение, Белла, — указал Карлайл.
Я представила реакцию Чарли, когда он проснется этим утром, после того, как он уже потерял из своей жизни хорошего друга Гарри, а затем увидит мое внезапное исчезновение, найдя мою кровать пустой. Чарли заслуживает лучшего. Всего лишь немного больше времени; ведь конец всё равно скоро настанет …
Я поджала губы. — Я рассмотрю его.
Эдвард расслабился. Его зубы разжались.
— Наверное, я должен отвезти тебя домой, — сказал он, теперь уже более спокойным голосом, но было ясно, что он торопится поскорее меня отсюда увести. — На всякий случай, если Чарли рано проснется.
Я посмотрела на Карлайла. — После окончания школы?
— У тебя есть мое слово.
Я глубоко вздохнула, улыбнулась, и обернулась к Эдварду. — Хорошо. Ты можешь отвести меня домой.
Эдвард вытащил меня из дома прежде, чем Карлайл смог мне еще что — нибудь обещать. Он вывел меня через заднюю дверь, и я так и не смогла увидеть, что же он сломал в гостиной.
Домой ко мне мы возвращались в полной тишине. Я чувствовала себя торжествующей, и немного самодовольной. Также меня пугала разлука с близкими людьми, но я старалась об этом не думать. Если я буду волноваться о физической или моральной боли, то произошедшее сейчас потеряет всякий смысл.
Когда мы добрались до моего дома, Эдвард не остановился. Он подпрыгнул и через половину секунды влетел в мое окно. Потом он опустил меня на кровать.
Я думала, что определенно знаю, о чем он думает, но выражение его лица удивило меня. Вместо разъяренного, оно было задумчивым. Он тихо шагал взад и вперед по моей темной комнате, в то время, как я наблюдала за ним с растущим подозрением.
— Независимо от того, что ты планируешь, это не сработает, — сказала я ему.
— Тшш… Я думаю.
— Тьфу, — простонала я, падая взад себя на кровать и натягивая на голову стеганое одеяло.
Я не услышала никакого звука, но внезапно он оказался рядом. Он откинул назад одеяло, чтобы меня видеть. Потом он лег рядом со мной. Он теребил прядку волос на моей щеке.
— Если ты не возражаешь, я предпочел бы, чтобы ты не скрывала свое лицо. Я не могу долго его не видеть. Теперь … скажи мне кое-что.
— Что? — Спросила я, несклонная к разговорам.
— Если бы ты могла бы получить всё, что угодно на всем белом свете, любое, что бы это было?
Я почувствовала, что в моих глазах отразилось сомнение. — Тебя.
Он нетерпеливо помотал головой. — Что-то, чего у тебя еще нет.
Я не была уверена, к чему он хочет меня подвести, так что тщательно подумала прежде, чем ответить. Я придумала кое-что, что я очень сильно хотела бы, и что было, по всей вероятности, невозможно.
— Я хотела бы, чтобы … не Карлайл сделал это. Я хотела бы, чтобы ты меня изменил.
Я осторожно наблюдала за его реакцией, ожидая, что он придет в еще большую ярость, чем у себя дома. Я была удивлена, что его выражение не изменилось. Оно всё еще оставалось задумчивым.
— Что ты можешь предложить взамен?
Я не могла поверить своим ушам. Я уставилась на него и выпалила ответ прежде, чем мне что-нибудь пришло в голову.
— Что угодно.
Он слабо улыбнулся, и затем поджал губы. — Пять лет?
Мое лицо искривилось где-то между огорчением и ужасом…
— Ты сказала, что угодно, — напомнил он мне.
— Да, но … Ты используешь это время, чтобы что-нибудь придумать. Я должна ковать железо, пока горячо. Кроме того, слишком опасно оставаться для меня человеком так долго времени. Так, что угодно, но только не это.
Он нахмурился. — Три года?
— Нет!
— Разве ты не готова дать мне то, что я прошу взамен своего желания?
Я подумала о том, насколько я хотела этого. Я решила, что лучше не открывать карты, и не давать ему знать, насколько сильно я этого хочу. Это дало бы мне больше шансов настоять на своем. — Шесть месяцев?
Он закатил глаза. — Нет, мне этого недостаточно.
— Тогда один год, — сказала я. — Это — мой предел.
— По крайней мере дай мне два.
— Ни дня больше. Я доживу до девятнадцати. Но я ни за что не допущу, чтобы мне исполнилось двадцать. Если ты навсегда остался в юных годах, то я хочу тоже.
Он думал в течение минуты. — Хорошо. Забудь о сроках. Если ты хочешь, чтобы я ограничился годом — тогда ты должна будешь выполнить одно условие.

— Условие? — Мой голос сорвался. — Какое еще условие-
Осторожность сквозила в его глазах — он говорил медленно. — Сначала выйди за меня замуж.
Я уставилась на него, я ждала… — Хорошо. В чем заключается шутка?
Он вздохнул. — Белла, ты уязвила мое самолюбие. Я только что сделал тебе предложение, а ты думаешь, что это — шутка.
— Эдвард, пожалуйста, будь серьезным.
— Я — серьезен на сто процентов. — Он пристально глядел на меня без намека юмора в лице.
— О, брось, — сказала я, в голосе отражалась истерика. — Мне же только восемнадцать.
— Хорошо, мне почти сто десять. Годы не имеют значения.
Я посмотрела вдаль, сквозь темное окно, пробуя утихомирить нарастающую панику.
— Но смотри, брак — совсем невысоко находится в моем приоритетном списке, Ты знаешь? Для Рене и Чарли это будет подобно поцелую смерти.
— Интересный выбор слов.
— Ты знаешь то, что я подразумеваю.
Он глубоко вздохнул. — Пожалуйста, только не говори мне, что ты боишься обязательств, — его голос звучал недоверчиво, и я поняла, что он подразумевал.
— Не совсем так, — я подстраховалась. — Я — …, просто беспокоюсь за Рене. У неё крайне негативное мнение насчет женитьбы, если только мне не стукнет лет тридцать.
— И она скорее предпочла бы, чтобы ты стала одной из вечно проклятых, чем вышла бы замуж. — Он мрачно рассмеялся.
— Ты думаешь, что это смешно?
— Белла, если ты сравниваешь уровень обязательства между брачным союзом в противоположность обмену твоей души на вечность в облике вампира… — Он покачал головой. — Если ты не достаточно храбрая, чтобы выйти замуж за меня, тогда —
— Хорошо, — прервала я его. — Что, если я соглашусь? Что, если я прямо сейчас разрешу отвезти меня в Лас — Вегас? Я стала бы вампиром через три дня?
Он улыбнулся, его зубы вспыхнули в темноте. — Я уверен-, сказал он, и я поняла, что карты перед ним всё-заки раскрыла. — Я получу то, что хочу.
— Черт возьми. — Пробормотала я. — Я согласна на 18 месяцев.
— Так дело не пойдет, — сказал он, усмехаясь. — Мне нравится это условие.
— Прекрасно. Когда я получу образование, это сделает Карлайл.
— Если это — то, что ты действительно хочешь. — Он пожал плечами, и его улыбка стала абсолютно ангельской.
— Ты невозможен, — я стонала. — Монстр.
Он захихикал. — Это причина, по которой ты не выйдешь за меня замуж?
Я снова простонала.
Он наклонился ко мне; его вечерние. емные глаза таяли и тлели и выводили меня из равновесия. — Пожалуйста, Белла? — сказал он на одном дыхании.
На мгновение а забыла, как дышать. Когда я оправилась, то быстро замотала головой, пробуя прояснить затуманенное сознание.
— Теперь мне будет лучше уйти, у меня есть время, чтобы достать кольца.
— Нет! Никаких колец! — Я была от всего происходящего в шоке.
— Таким образом, ты дала свое согласие, — прошептал он.
— Ой.
— Чарли проснулся; я должен уехать, — поставил меня Эдвард в известность.
Мое сердце прекратило биться.
В течение секунды он изучал мое выражение. — Тогда было бы совсем по. ебячески, если я спрячусь в вашем туалете?
— Нет, — нетерпеливо прошептала я. — Спрячься. Пожалуйста.
Эдвард улыбнулся и исчез.
Я лежала в темноте, и во мне всё кипело, я ждала, что вот-тот зайдет Чарли, чтобы меня проверить. Эдвард точно знал, что он делал, и я хотела держать пари, что всё, что он задумал, было частью какого-то хитроумного плана. Конечно, у меня всё еще было слово Карлайла, но теперь, когда я знала, что был шанс, что меня изменит сам Эдвард, я ужасно хотела этого. Он был таким мошенником.
Дверь в мою комнату открылась.
— Доброе утро, папа.
— О, привет, Белла. — Чарли смутился, оттого, что я его поймала. — Я не знал, что ты не спишь.
— Да. Я ждала, когда ты меня разбудишь, а теперь я хочу принять душ. — Я начала вставать.
— Подожди, — сказал Чарли, щелкая выключателем. Я сощурилась от внезапного яркого света, и тщательно отводила глаза далеко от туалета. — Давай сначала минуту поговорим.
Я не смогла скрыть своих эмоций. Я забыла попросить Элис придумать для меня хорошее оправдание.
— Ты знаешь, что у тебя неприятности.
— Да, я знаю.
— Все три прошедших дня я с ума сходил. Я прихожу домой с похорон Гарри, а ты ушла. Джейкоб мог мне только сказать, что ты убежала с Элис Каллен, и что он думал, что у тебя неприятности. Ты не оставила мне номера, чтобы я мог тебе позвонить, и сама не позвонила. Я не знал, где ты была и когда — или если — ты вернешься. Сделай одолжение, скажи мне хоть одну причину, чтобы …, чтобы… — Он не мог закончить предложение. Он немного отдышался и продолжил. — Ты можешь сказать мне хотя бы одну причину, почему я не должен отправить тебя в эту секунду в Джэксонвилль?
Мои глаза сузились. Он мне угрожает, не так ли? Хорошо, я поиграю с ним в эту игру. Я сидела, обернувшись в стеганое одеяло. — Потому что я не пойду.
— Теперь только одна минута, молодая леди —
— Смотри, папа, я принимаю полную ответственность за мои действия, и ты имеешь право оставлять меня у себя настолько, насколько захочешь. Я также делаю все хозяйственные работы и стираю и готовлю, так что я тебе здесь полезна. И я предполагаю, что если ты захочешь, то можешь выгнать меня — но я во Флориду не поеду.
Его лицо стало ярко. красным. Он сделал несколько глубоких дыханий прежде, чем продолжил.
— Хотела бы ты объяснять, где ты была?
О, дерьмо. — Была … критическая ситуация.
Он поднял брови в ожидании моего блестящего объяснения.
Я заполнила щеки воздухом, а затем шумно его выдохнула. — Я не знаю, что сказать тебе, папа. Просто произошло недоразумение. Сначала один сказал, потом другой передал, и всё вышло из-тод контроля.
Он ждал с подозрительным выражением.
— Так получилось, что Элис сказала Розали, что я спрыгнула с утеса… — я отчаянно формулировала предложения, чтобы держаться к правде настолько близко, чтобы моя неспособность лгать убедительно не выдала меня, но прежде, чем я продолжила, выражение Чарли напомнило мне, что он не знал о прыжке с утеса.
Главный ой. Как будто я только подливала масла в огонь.
— Я думаю, что не рассказывала тебе об этом, — я чувствовала, как мне не хватает воздуха. — Ничего страшного. Просто мне захотелось понырять оттуда с Джейком. Так или иначе, Розали сказала Эдварду, и он сильно расстроился. Она, основываясь на неправильно сделанном предположении, решила, что я пробовала совершить самоубийство. Он не отвечал на телефонные звонки, так что Элис потащила меня в … Лос. нджелес, чтобы всё объяснить. — Я пожала плечами, отчаянно надеясь, что он забудет о моем досадном промахе и удовлетворится объяснениями.
Лицо Чарли застыло. — Ты хотела убить себя, Белла?
— Нет, конечно нет. Я просто веселилась с Джейком. Прыжки в воду с утеса. Друзья Джейкоба оттуда постоянно ныряют. Я же сказала, что ничего страшного.
Сейчас лицо Чарли напоминало свеклу — оно уже не было застывшим, оно пылало яростью. — В любом случае, какое дело до этого Эдварду Каллену? — пролаял он. — Он просто взял, и бросил тебя —
Я перебила его. — Другое недоразумение..
Его лицо снова вспыхнуло.

Глава 21
Приговор

Мы оказались в ярко освещенной, ничем не примечательной прихожей. Стены у прихожей были светлые, пол покрывали ковры индустриального серого цвета. Обычные прямоугольные флуоресцентные огни были равномерно распределены по потолку. Здесь было более тепло, и за это я была благодарна. Этот зал казался очень светлым после мрака омерзительных каменных коллекторов.
Эдвард, казалось, не соглашался с моей оценкой. Он смотрел мрачно, с негодованием в конец длинной прихожей, на небольшую, закутанную в черное, фигуру, ждущую нас у лифта.
Он потянул меня вперед, а Элис шла рядом с другой стороны. Тяжелая дверь заскрипела позади нас, закрываясь, затем послышался глухой бряк опустившейся задвижки.
Джейн ждала у лифта, одной рукой придерживая открытые для нас двери. Её лицо отражало безразличие.
Мы зашли в лифт, вместе с тремя представителями Волтари. Они отбросили назад плащи, позволяя капюшонам свободно расстелиться по плечам. У Феликса и Деметри цвет лица был немного оливковый — это смотрелось странно, если знать, что все вампиры обладают меловой бледностью. Черные волосы Феликса были коротко подрезаны, а у Деметри рассыпались по плечам. Их радужные оболочки темнели тёмно. расным, пока к зрачкам не сходились на нет в черный цвет. Под плащами, их одежда была современной, пастельной, и неописуемой. Я сжалась в углу, напротив съежившегося Эдварда. Его рука все еще держала мою. Он не сводил глаз с Джейн.
Поездка на лифте была короткой; мы вышли в комнату, напоминающую шикарный офис для приемов. Стены были обшиты панелями из древесины, пол покрывали толстые ковры глубокого зеленого цвета. Не было никаких окон, но всюду висели большие, ярко освещенные картины Тосканской сельской местности, как будто им на замену. По комнате были удобно расставлены неяркие кожаные диванчики, на глянцевых столиках красовались хрустальные вазы, полные пестрых букетов. Запах цветов напомнил мне о похоронах в моем городе.
В середине комнаты находился высокий, полированный стол из красного дерева. Я опешила от удивления, увидев женщину позади него.
Она была высокой, с темной кожей и зелеными глазами. Она была бы очень симпатичной в любом другом окружении — но не здесь. Так как каждой клеточкой своего тела она являлась таким же человеком, как и я. Я не могла понять, что эта человеческая женщина делала здесь, держась полностью непринужденно в окружении вампиров.
Она вежливо улыбнулась, встречая гостей. — Добрый день, Джейн, — сказала она. Не было никакого удивления на ее лице, когда женщина посмотрела на компанию, пришедшую с Джейн. Ни от Эдварда, с голой грудью, смутно вспыхивающей белыми искорками, или даже от меня, взъерошенной, растрепанной и сравнительно отвратительной.
Джейн кивнула. — Джанна. Она продолжала двигаться через комнату к двойным дверям, и мы следовали за ней.
Когда Феликс проходил мимо стола, он подмигнул Джанне, и она захихикала.
С другой стороны деревянных дверей нас уже встречали. Бледный мальчик в жемчужно. ером костюме, возможно, был близнецом Джейн. Его волосы были более темными, а губы не были такими же пухлыми, как у Джейн, но он был столь же прекрасен. Он вызвался, чтобы встретить нас. Он улыбнулся, поравнявшись с ней. — Джейн.
— Алек, — ответила она, оглядывая мальчика. Они поцеловали друг друга в щеки с обеих сторон. Потом он посмотрел на нас.
— Они посылают тебя за одним, а ты возвращаешься с двумя… с половиной, — отметил он, смотря на меня.
— Хорошая работа — Она засмеялась — звук искрился восхитительно, подобно воркованию ребенка.
— Снова приветствую вас, Эдвард, — приветствовал его Алек. — Вы кажетесь в лучшем настроении.
— Незначительно, — согласился Эдвард плоским голосом. Я взглянула на твердое лицо Эдварда, и задалась вопросом, куда настроение может быть еще хуже.
Алек хихикнул, и принялся исследовать меня, так как я пряталась за Эдвардом. — И это действительно причина всех неприятностей? — спросил он, скептически.
Эдвард только улыбнулся, с высокомерным выражением. Потом он застыл.
— Брешет, — Небрежно отозвался Феликс сзади.
Эдвард обернулся, его грудь воинственно вздымалась. Феликс улыбнулся — его рука была поднята ладонью кверху; он сделал жест, приглашая Эдварда вперед.
Элис коснулась руки Эдварда. — Имей терпение-, предостерегла она его.
Они обменялись долгим взглядом, и мне было жаль, что я не могу слышать то, что она ему говорила. Я полагала, что это касалось того, что сделать с нахальным Феликсом, потому что Эдвард глубоко вздохнул и обернулся к Алеку.
— Aро будет очень доволен видеть вас снова, — сказал Алек, как будто ничего не произошло.
— Давайте не будем заставлять его ждать, — предложила Джейн.
Эдвард коротко кивнул.
Алек и Джейн, держась за руки, следовали впереди, там находился еще один широкий, декоративный зал — и будет ли когда-нибудь конец этого путешествия?
Они игнорировали двери в конце зала, полностью обделанные золотом, и отодвинули в сторону часть деревянной обшивки, чтобы обнаружить простую деревянную дверь. Она была не заперта. Алек оставил её открытой для Джейн.
Я хотела застонать, когда Эдвард потянул меня через дверь. Снова тот же самый древний камень как площадь, переулок, и коллекторы. И снова было темно и холодно.
Каменный вестибюль был небольшим. Он быстро вылился в более яркую, пещеристую комнату, совершенно круглую подобно помещению в огромной башенке замка.
Две щели длинных разрезов окон отбрасывали тонкие прямоугольники яркого солнечного света на каменный пол. Не было никаких искусственных огней. Единственная мебель в комнате — несколько массивных деревянных стульев, подобных тронам, которые хаотично располагались у изогнутых каменных стен. В самом центре круглой комнаты находился небольшой люк. Я задалась вопросом, использовали ли они это как выход, так же, как и то первое отверстие на улице.
Комната не пустовала. В ней находилась горстка людей, созванных, по видимому для дружеской беседы. Ропот низких, гладких голосов звучал нежным гулом в воздухе. Я видела, что пара бледных женщин в летних платьях сидела в заплатах просачивающегося солнечного света, и, подобно призмам, их кожа отражала свет радужными спектрами, искрящимися на стенах комнаты.
Все изящные лица обратились в нашу сторону, когда мы зашли в комнату. Большинство бессмертных одевались в неприметные штаны и рубашки, ничем не отличающиеся от тех, которые носит народ на улицах. Но мужчина, который заговорил первым, носил длинные одежды. Его одежда была черна как смоль. На мгновение, я подумала, что его длинные, черные как уголь волосы — это капюшон его плаща.
— Джейн, дорогая, ты вернулась! — закричал он восхищенно. Его голос звучал непередаваемо мягко.
Он проследовал вперед, и все его движения были настоль изящны и грациозны, что я поразилась, открыв рот. Даже Элис, каждое движение которой напоминало танец, не могла сравниться с ним.
Я еще сильнее удивилась, когда он приблизился, и я смогла увидеть его лицо. Оно не походило на противоестественно привлекательные лица, которые его окружали, (он не стал приближаться к нам один; его сопровождала группа людей, манеры которых выдавали телохранителей). Я не могла решить, было ли его лицо красиво или нет. Я подумала, что по отдельности черты его лица были совершенными. Но он так же отличался от окружающих его вампиров, как они от меня. Его кожа была прозрачно. елой, подобно луковой кожице, она смотрелась такой же тонкой — это отвратительно контрастно смотрелось с длинными черными волосами, которые обрамляли его лицо. Я почувствовала странное, ужасное желание коснуться его щеки и узнать, была ли она такой же мягкой, как у Элис и Эдварда, либо я словно прикоснулась бы к куску мела. Его глаза были красными как у всех, вокруг него, но цвет был омрачен молочной пеленой; я задавалась вопросом, видел ли он всё четко, или как в тумане.
Он скользнул к Джейн, взял ее лицо в свои руки, словно сделанные из белоснежной бумаги, слегка поцеловал ее в полные губы, затем отпустил и сделал шаг назад.
— Да, Владыка. — улыбнулась Джейн; улыбка осветила её лицо, подобно ангельскому ребенку. — Я вернула его живым, как вы и желали.
— Ах, Джейн. — Он улыбнулся в ответ. — ты для меня — такое удобство.
Он направил свои туманные глаза к нам, и улыбка на его лице расцвела в полную силу.
— И Элис, и Белла также! — радовался он, потирая свои тонкие руки. — Такая счастливая неожиданность! Замечательно!
Я смотрела в шоке, он так неофициально произнес наши имена, как будто мы были старыми друзьями, неожиданно здесь встретившимися.
Он обратился к нашему неповоротливому сопровождающему. — Феликс, дорогой мой, сходи, пожалуйста, скажи моим братьям о нашей компании. Я уверен, что они не хотели бы пропустить такое.
— Да, Владыка. — Феликс кивнул и исчез через ту же дверь, через которую мы прибыли.
— Ты видишь, Эдвард? — Странный вампир обернулся и улыбался Эдварду подобно любящему, но ругающемуся дедушке. — Что я говорил тебе? Разве ты не доволен тем, что я дал тебе то, что ты вчера хотел?
— Да, Аро, я доволен, — согласился он, сжимая руку вокруг моей талии.
— Я люблю счастливые концовки. — Вздохнул Аро. — Они настолько редки. Но я хочу целую историю. Как это случалось? Элис? — Он обернулся, чтобы пристально поглядеть на Элис любопытными, туманными глазами. — Твой брат, казалось, думал, что ты никогда не ошибаешься, но очевидно имела место некоторая ошибка.
— О, я совсем не безошибочная. — Она высветила великолепную улыбку на лице. Элис смотрела совершенно непринужденно, за исключением того, что кисти рук были сжаты в напряженные кулаки. — Как вы можете понять из сегодняшнего дня, я причиняю проблемы так же часто, как и решаю их.
— Ты слишком скромна, — упрекнул Аро. — Я видел некоторые из твоих удивительных деяний, и я должен признать, что никогда не наблюдал ничего подобно твоему таланту. Замечательно!
Элис кинула взгляд на Эдварда. Аро не упустил это.
— Я сожалею, мы вообще не были представлены должным образом, не так ли? Только я чувствую себя подобно тому, что уже с тобой знаком. Твой брат вчера нас представил, специфическим способом. Видишь ли, я разделяю часть талантов твоего брата, только вот я ограничен в расстоянии, а он — нет. — Аро покачал головой; его тон отражал зависть.
— Но зато твой талант более мощный, — добавил сухо Эдвард. Он посмотрел на Элис и тут же всё объяснил. — Аро нуждается в физическом контакте, чтобы слышать мысли, но он слышит намного больше, чем я. Ты знаешь, что я могу слышать только то, что проходит через твою голову в этот момент. Аро слышит каждую мысль, которая когда-либо была в твоей голове.
Элис подняла тонкие брови, и Эдвард склонил голову.
Аро так же не упустил это из виду.
— Но иметь способности, чтобы получать известия на расстоянии… — вздохнул Аро. — Это было бы настолько удобно.
Аро посмотрел через наши плечи. Все другие повернули головы в том же направлении, включая Джейн, Алека, и Деметри, который тихо стоял около нас.
Я повернулась медленней всех. Феликс вернулся, за ним вошли два мужчины тоже в черных одеждах. Оба очень походили на Аро, один даже имел те же самые плавные черные волосы. У другого волосы были белоснежными — того же самого оттенка, как и кожа на его лице — волосы струились до плеч. На их лицах была одинаковая, бумажно-тонкая кожа.
Трио из картины Карлайла собралось вместе, неизменное за прошлые триста лет, с тех пор, как была написана картина.
— Маркус, Кайус, посмотрите! — Певуче воскликнул Аро. — В конце концов, Белла жива, и Элис — здесь с нею! Это ли не замечательно?
Ни один из других двух не посмотрел, подобно тому, что замечательно — будет их первое произнесенное слово. Темноволосый мужчина казался крайне скучающим, как будто энтуазизм Аро он наблюдал уже слишком много тысячелетий. Другой стоял с кислым выражением под своими белоснежными волосами.
Их недостаток интереса не уменьшил удовольствие Аро.
— Позвольте нам выслушать историю, — почти пропел Аро своим красивым голосом.
Беловолосый древний вампир ушел подальше, скользя к одному из деревянных тронов. Другой остановился около Аро, и зачем-то вытащил руку, сначала я думала для того, чтобы взять Аро за руку. Но он только быстро коснулся ладони Аро, а затем отвел руку в сторону. Аро поднял одну черную бровь. Я заинтересовалась, как же его бумажная кожа не рвалась от подобных действий.
Эдвард спокойно фыркнул, и Элис посмотрела на него с любопытством.
— Спасибо, Маркус, — сказал Аро. — Это весьма интересно.
Секундой позже я поняла, что Маркус позволил Аро прочитать его мысли.
Маркус не выглядел заинтересованным. Он отошел от Аро подальше, чтобы присоединиться к тому, кого должно быть, звали Кайус, усевшемуся у стены. Двое из сопровождающих вампиров тихо проследовали за ними. Я увидела, что две женщины в летних платьях встали и тоже подошли к Кайусу, встав в той же манере, что и охрана. Мне была смешна сама идея, что какому-нибудь вампиру требуется охрана, но, возможно, древние были столь же хилы, как их тонкая кожа.
Аро покачал головой. — Удивительно, сказал он. — Абсолютно удивительно.
Выражение Элис отражало крайнюю заинтересованность. Эдвард обернулся к ней и снова объяснил быстрым, низким голосом. — Маркус видит отношения. Он удивлен интенсивностью наших.
Аро улыбнулся. — Столь удобно, — обратился он к себе. Потом он повернулся к нам. — Я могу уверить вас, что существует очень мало вещей, способных удивить Маркуса.
Я посмотрела на мертвое лицо Маркуса, и поверила этому.
— Только это настолько трудно понять, даже теперь, — размышлял Аро, уставившись на руку Эдварда, обернутую вокруг меня. Для меня было очень трудно следовать за смыслом хаотичных высказываний Аро. Я изо всех сил пыталась не потерять присутствие духа. — Как ты можешь стоять так близко к ней?
— Не без усилия, — ответил спокойно Эдвард.
— Но ты всё еще жаждешь её! Тебе же так трудно себя преодолевать!
Эдвард коротко хихикнул без иронии. — Я смотрю на это, как на цену за всё.
Аро был настроен скептично. — Очень высокая цена.
— Оно того стоит.
Аро рассмеялся. — Если бы я не обонял ее через твои воспоминания, я и не предполагал бы, что жажда чьей — то крови может быть настолько сильной. Я никогда не чувствовал ничего подобного. Большинство из нас пришло бы в восторг от такого подарка, и все же ты …
— Трачу подарок впустую, — закончил Эдвард, теперь его голос выражал сарказм.
Аро рассмеялся снова. — Ах, как я тоскую без моего друга Карлайла! Ты напоминаешь мне о нем — только он не был настолько сердит.
— Карлайл во многом также меня затмевает.
— Я конечно, никогда не думал, что Карлайл справится со всеми своими желаниями, но ты даешь ему большую фору.
— Едва ли. — Эдвард звучал нетерпеливо. Как будто он был утомлен предварительными выборами лидера между ним и Карлайлом. Это заставило меня напрячься; я не могла не пробовать вообразить то, что последует дальше по его ожиданиям.
— Я удовлетворен его успехом, — размышлял Аро. — Твои воспоминания о нем — для меня настоящий подарок, хотя они чрезвычайно меня удивляют. Я удивлен тем, что … нравится мне его успех на том пути, который он выбрал. Я ожидал, что его решимость пройдет, со временем ослабится. Я смеялся над его планом найти других, которые разделят его нестандартные взгляды. Все же, так или иначе, я счастлив, что ошибался.
Эдвард не отвечал.
— Но твоя сдержанность! — вздохнул Аро. — Я не знал, что такая сила воли вообще возможна. Чтобы противиться такому влечению, не только единожды, но всё снова и снова — если бы я непосредственно это не прочувствовал, то не поверил бы.
Эдвард пристально глядел восхищение Аро без всякого выражения. Я знала, что его лицо может не отражать кипящих в нем эмоций. Я старалась также спокойно дышать.
— Только вспомнить, как она обращается к тебе… — Аро хихикнул. — Меня сразу же начинает мучить жажда.
Эдвард напрягся.
— Не волнуйся, — заверил его Аро. — Я не причиню ей никакого вреда. Но мне настолько любопытна одна вещь. — Он смотрел на меня с ярко выраженным любопытством. — Могу я? — спросил он нетерпеливо, поднимая одну руку.
— Спроси у нее, — предложил Эдвард плоским голосом.
— Конечно, какой я грубый! — воскликнул Аро. — Белла, теперь он обратился непосредственно ко мне. — Я очарован, что ты являешься единственным исключением для таланта Эдварда, и мне очень интересно, как могло такое произойти! И я задавался вопросом, с тех пор, как узнал, что наши способности с Эдвардом схожи, если ты разрешишь мне попробовать, пожалуйста, являешься ли ты и для меня исключением?
Я с ужасом посмотрела на Эдварда. Несмотря на откровенную вежливость Аро, я не полагала, что у меня действительно был другой выбор. Я испугалась от его желания дотронуться до меня, и все же, также развращенно была заинтригована шансом почувствовать его странную кожу.
Эдвард кивнул, поддержав меня — потому ли, что он был уверен, что Аро не причинит мне вреда, или потому что не было никакого выбора, я не могла на это ответить.
Я обернулась к Аро и медленно подняла перед собой руку. Она дрожала.
Он скользнул ближе ко мне, и я думаю, что постарался сделать самое доброжелательное выражение, чтобы заверить меня в том, что мне ничего не грозит. Но его бумажная кожа была слишком странная, слишком чуждая и пугающая, чтобы заверить меня в этом. Взгляд на его лице был более уверяющим, чем слова.
Аро протянулся, как будто пожать мою руку, и коснулся своей нереальной кожей моей. Странное то было ощущение, я почувствовала ломкий сланец, а не гранит — и его кожа была еще более холодной, чем я ожидала.
Его покрытые плёнкой глаза словно улыбались, и было невозможно отвести от них взгляд. Они гипнотизировали странным, неприятным способом.
Я увидела, что лицо Аро изменилось. На нем отразилось сомнение, прежде, чем он спрятал его в дружественную маску.
— Весьма интересно, — сказал он, отпуская мою руку и отодвигаясь назад.
Мои глаза скользнули к Эдварду, и, хотя его лицо не выражало ничего, я думала, что он казался немного самодовольным.
Аро продолжал отходить со вдумчивым выражением на лице. На мгновение он затих, его глаза скользили по всем нам нас. Потом резко но встряхнул головой.
— Первый раз такое, — сказал он себе, — интересно, является ли она защищенной от других наших способностей … Джейн, дорогая?
— Нет! — прорычал Эдвард. Элис схватила его рукой. Он откинул её.
Маленькая Джейн счастливо улыбнулась Аро. — Да, Владыка?
Эдвард теперь действительно рычал раскатистым рыком, впившись в Аро мрачными глазами. Каждый, наблюдал за ним с пораженным недоверием, как будто Эдвард совершил смущающую бестактность. Я видела усмешку Феликса с надеждой и шаги в сторону Эдварда. Аро коротко взглянул на него, и тот застыл на месте, его усмешка превратилась в сумрачное выражение.
Потом он снова заговорил с Джейн. — Я задаюсь вопросом, моя дорогая, если Белла является защищенной и от тебя?
Я почти не слышала Аро из-за разъяренного рычания Эдварда. Он отпустил меня, перемещаясь, чтобы скрыть меня от их взгляда. Кайус призрачно двинулся в нашем направлении с окружением, чтобы наблюдать за нами.
Джейн обернулась к нам с блаженной улыбкой.
— Не делай этого! — Закричала Элис, так как Эдвард сосредоточился на маленькой девочке.
Прежде, чем я могла отреагировать, прежде, чем любой мог подскочить к нам, прежде, чем телохранители Аро напряглись, Эдвард был на земле.
Никто не тронул его, но через мгновение он оказался на каменном полу, корчащимся в страшной муке, в то время как я смотрела на происходящее в ужасе.
Теперь Джейн улыбалась только ему, и картина в моей голове стала полной. Что Элис говорила об огромных талантах, почему каждый смотрел на Джейн с таким уважением, и почему Эдвард бросился на неё прежде, чем она смогла применить это на мне.
— Прекратите! — Завопила я, мой голос отозвался эхом в тишине, я выскочила вперед, чтобы оказаться между ними. Но Алиса крепко схватила меня и не дала мне никакого шанса вырваться. Теперь с губ Эдварда не слетало ни единого звука, он съежился на холодном каменном полу. Я думала, что моя голова взорвется от того, что я это наблюдаю.
— Джейн, — отозвал её Аро спокойным голосом. Она быстро прекратила, все еще улыбаясь с удовольствием, сочившимся из её глаз. Как только Джейн отвела взгляд, Эдвард шевельнулся.
Аро склонил свою голову ко мне.
Джейн направила улыбку в мое направление.
Я даже не обратила внимания на её пристальный взгляд. Я смотрел на Эдварда из крепкого захвата Элис, все еще бессмысленно вырываясь.
— Он прекрасен, — Прошептала Элис напряженным голосом. Как только она заговорила, он сел, потом слегка подпрыгнув, встал на ноги. Его глаза встретились с моими, и в них отражался ужас. Сначала я подумала, что ужас был от того, что он только что перенес. Но потом он быстро посмотрел на Джейн, и назад ко мне — и его лицо облегченно смягчилось.
Я тоже посмотрела на Джейн, и она больше не улыбнулась. Она впивалась в меня взглядом, ее челюсть сжималась с неимоверной интенсивностью. Я вся сжалась, приготовившись испытать боль.
Ничто не случилось.
Эдвард снова оказался рядом со мной. Он коснулся руки Элис, и она отдала меня ему.
Аро начал смеяться. — Ха, ха. ха, — хихикал он. — Это замечательно!
Джейн расстроенно шипела, наклоняясь вперед, как будто она готовилась к нападению.
— Не расстраивайся, дорогая, — сказал Аро успокаивающим тоном, перемещаясь и кладя руку ей на плечо. — Она путает нас всех.
Верхняя губа Джейн задралась и обнажила её зубы, она продолжала впиваться в меня взглядом.
— Ха, ха, ха, — Аро снова захохотал. — Ты очень храбрый, Эдвард, выносить всё это в тишине. Я попросил Джейн однажды применить на мне её талант, просто из любопытства. — Он восхищенно помотал головой.
Эдвард скривился, чувствуя отвращение.
— Так, что мы будем теперь с вами делать? — вздохнул Аро.
Эдвард и Элис напрягались. Они ждали этого. Я начала дрожать.
— Я полагаю, ты не передумал? — спросил Аро Эдварда с надеждой. — Твой талант был бы превосходным дополнением к нашей небольшой компании.
Эдвард колебался. Боковым зрением, я видела недовольные гримасы Джейн и Феликса.
Эдвард, казалось, взвесил каждое слово прежде, чем произнести. — Я … скорее … нет.
— Элис? — спросил Аро, все еще с надеждой. — Возможно, ты заинтересуешься возможностью примкнуть к нашей компании?
— Нет, спасибо, — сказала Элис.
— Ну а ты, Белла? — Аро поднял брови.
Эдвард низко зашипел. Я безучастно уставилась на Аро. Он шутил? Или он действительно спрашивал меня, хотела ли я остаться у них на обед?
Первым, кто нарушил тишину, был беловолосый Кайус.
— Что? — потребовал он объяснений от Аро; его голос всего лишь не больше, чем шепот, был плоским.
— Кайус, конечно ты видишь потенциал, — упрекнул его нежно Аро. — Я не видел предполагаемый талант настолько многообещающим, с тех пор как мы нашли Джейн и Алека. Ты можешь вообразить себе наши возможности, если она станет одной из нас?
Кайус смотрел вдаль с едким выражением. Глаза Джейн с негодованием вспыхнули от такого сравнения.
Эдвард закипал возле меня. Я могла слышать грохот в его груди, и поняла, что он сейчас зарычит. Я не могла позволить, чтобы из-за характера Эдварда ему причинили вред.
— Нет, спасибо, — произнесла я голосом, больше похожим на шепот, срывающимся от испуга.
Аро вздохнул. — Такая неудача. Такие потери.
Эдвард зашипел. — Присоединяйтесь, или умрите, — что это? Я сразу заподозрил, когда увидел, сколько в комнате собралось народу. Это для того, чтобы привести закон в исполнение?
Тон его голоса удивил меня. Он звучал сердито, но было кое-что преднамеренное в его постановке — как будто он выбирал слова с большой осторожностью.
— Конечно нет. — Аро удивленно моргнул. — Мы уже были созваны здесь, мы здесь ждали возвращение Хеиди. Не по вашему поводу.
— Аро, — прошипел Кайус. — Закон требует их.
Эдвард впился взглядом в Кайуса. — Почему? — потребовал он. Он, должно быть, знал, о чем думал Кайус, но хотел заставить его выразить свои мысли вслух.
Кайус резко направил в мою сторону свой скелетный палец. — Она знает слишком много. Вы раскрыли все наши тайны. — Его голос был тонок, точно так же, как кожа.
— Здесь есть также несколько человек, на вашей территории, — напомнил ему Эдвард, и я подумала о симпатичной женщине, которую мы недавно увидели.
Лицо Кайуса скривилось в новое выражение. Предположительно, он так улыбался.
— Да, — согласился он. — Но когда они больше не полезны для нас, они служат, чтобы нам кормиться Но у вас на этот счет другие планы. Если она предаст наши тайны, вы готовы ее уничтожить? Я думаю, что нет, — он насмехался.
— Я не предам — начала я, все еще шепча. Кайус заставил меня замолчать ледяным взглядом.
— И причем вы не намереваетесь делать ее одной из нас, — продолжал Кайус. — Поэтому, она — уязвимая. Её жизнь будет являться штрафом за всё. Вы можете уехать, если желаете.
Эдвард обнажил зубы.
— Это — то, о чем я думал, — сказал Кайус, тоном сродни удовольствию. Феликс нетерпеливо наклонился вперед.
— Если… — не прерывал Аро мысль. Он выглядел несчастным оттого, что беседа может прекратиться. — Если вы действительно не намереваетесь дать ей бессмертие?
Эдвард поджал губы, колеблясь на мгновение прежде, чем ответить. — И если я сделаю это?
Аро снова счастливо улыбнулся. — Тогда вы стали бы абсолютно свободны и поехали бы домой передавать от меня привет моему другу Карлайлу. — Его выражение стало более колеблющимся. — Но я боюсь, что ты должен будешь это сделать.
Аро поднял перед ним руку.
Кайус, постоянно хмурившийся, смягчился.
Губы Эдварда вытянулись в напряженную линию. Он смотрел в мои глаза.
— Сделай это, — шептала я. — Пожалуйста.
Действительно ли это была такая отвратительная идея? Он предпочитает умереть, чем изменить меня? Я чувствовал себя подобно тому, что меня пнули в живот.
Эдвард посмотрел на меня с замученным выражением.
А затем Элис отошла от нас подальше, и приблизилась к Аро. Мы обернулись, чтобы проследить за ней. Ее рука была так же поднята, как и у Аро.
Она ничего не говорила, и Аро отослал свою беспокоящуюся за него охрану, которая тут же выскочила у неё на пути. Аро встретил ее на полпути, и взял ее руку с нетерпеливой, жадной вспышкой в глазах.
Он трогательно склонил голову к их рукам, его глаза закрылись, поскольку он сконцентрировался. Элис была неподвижна, ее лицо ничего не выражало. Я слышала, как Эдвард плотно сомкнул зубы.
Никто не двигался. Аро казался примерзшим к руке Элис. Секунды прошли, и я всё больше задавалась вопросом, сколько же времени это будет продолжаться, и настанет ли этому конец? Что-то во всей этой ситуации было неправильное, очень неправильное.
Прошел еще один мучительный момент, и затем голос Аро сломал тишину.
— Ха, ха, ха, — смеялся он, его голова, все еще склонялась вперед. Он медленно открывал глаза, глаза ярко горели, отражая волнение. — Это было очаровательно!
Алиса сухо улыбнулась. — Я рада, что вы этим наслаждались.
— И всё же, какая поразительная способность видеть вещи, которые еще не произошли! — Он удивленно покачал головой.
— И то, что я увидела, случится, — напомнила ему Элис спокойным голосом.
— Да, да, это весьма определенно. Конечно, нет никакой проблемы.
Кайус горько смотрел, и казалось, чувство разочарования он разделял с Феликсом и Джейн.
— Аро, — сказал Кайус жалобным голосом.
— Дорогой Кайус, — улыбнулся Аро. — Не поддавайся раздражению. Думай о возможностях! Они не присоединятся к нам сегодня, но мы всегда можем надеяться на будущее. Вообрази радость, которую молодая Элис одна принесла бы к нашему небольшому домашнему хозяйству … Кроме того, я настолько ужасно любопытен, чтобы увидеть, как Белла окажется одной из нас!
Аро казался убежденным. Неужели он не понимает, что видения Элис так неточны? Сегодня она могла пообещать изменить меня, а завтра поменять свое решение! Миллион крошечных решений, ее решения, решения других людей, и будущее свернет на другую дорожку.
И действительно имело бы значение, что решила бы Элис, есть ли какая — нибудь разница, даже если я действительно стану вампиром, если такая идея была настолько отталкивающая для Эдварда? Если смерть была для него лучшей альтернативой, чем вечное моё присутствие, бессмертное раздражение? Я была испугана, я чувствовала, что впадаю в депрессию, тону в ней…
— Тогда мы теперь свободны? — спросил Эдвард с надеждой.
— Да, да, — сказал приятно Аро. — Но пожалуйста, посетите нас снова. Меня ваше посещение привело в абсолютный восторг!
— И мы тоже навестим вас, — Обещал Кайус, его глаза, внезапно оказались полузакрытыми, как у ящерицы, которая смотрит пристальным взглядом. — Убедиться, что вы выполняете законы на вашей стороне. Я не буду задерживаться у вас слишком долго.
Челюсть Эдварда напряженно сжалась, но он коротко кивнул.
Кайус ухмыльнулся и отошел назад, туда, где все еще сидел Маркус, недвижимый и незаинтересованный.
Феликс простонал.
— Ах, Феликс. — Aрo удивленно улыбнулся. — Хайди будет здесь в любой момент. Терпение, мой друг.
— Хмм. — Голос Эдварда приобрел новый оттенок. — В том случае, возможно, мы должны уехать как можно скорее.
— Да, — согласился Аро. — Это — хорошая идея. Несчастные случаи действительно случаются. Конечно, лучше было бы подождать до окончания дня, и тем не менее, если вы не возражаете.
— Конечно, — согласился Эдвард, в то время как я съежилась от мысли о необходимости пережидать день прежде, чем мы могли убежать отсюда.
— Подойди, — приказал Аро, указывая одним пальцем на Феликса. Феликс сразу же вышел, и Аро открепил серый плащ, который носил огромный вампир. Аро бросил его Эдварду. — Возьми это. Ты немного заметный.
Эдвард надел длинный плащ, оставляя капюшон внизу.
Аро вздохнул. — Он тебе идет.
Эдвард хихикнул, но внезапно прервался, посмотрев через плечо. — Спасибо, Аро. Мы будем ждать вас в гости.
— До свидания, молодые друзья, — сказал Аро, его глаза ярко засветились, он посмотрел в том же направлении.
— Теперь уходим, — сказал торопливо Эдвард.
Деметри показал нам, куда мы должны следовать — в ту же самую дверь, через которую вошли.
Эдвард стремительно тянул меня вперед за собой. Элис бежала рядом со мной с другой стороны, я с трудом могла успеть разглядеть выражение её лица.
— Не достаточно быстро, — бормотала она.
Я испуганно посмотрела на неё, но она казалась всего лишь огорченной. Именно тогда я сначала услышала гул громких голосов из вестибюля.
— Хорошо, это весьма необычно, — грубый голос мужчины быстро нарастал.
— Такой средневековый, — лился сзади неприятно пронзительный, женский голос.
Большая толпа проникла через небольшую дверь, заполняя меньшую каменную палату. Деметри отодвинул нас, чтобы освободить место. Мы вжались в каменную холодную стену, чтобы позволить им пройти.
Пара впереди, по звуку, американцы, оценивающе осмотрелась вокруг себя.
— Принимаем гостей! Добро пожаловать в Вольтеру! — Слышала я, как Аро певуче воскликнул из круглой комнаты.
После пары вошла остальная часть, возможно сорок, или больше. Некоторые словно туристы изучали обстановку. Несколько даже сфотографировались возле картин. Другие выглядели смущенными, как будто история, которая привела их в эту комнату, не имела больше никакого смысла. Я заметила одну маленькую, темноволосую женщину. Вокруг ее шеи были четки, одной рукой она сильно сжимала деревянный крест. Она шла более медленно чем другие, время от времени трогая кого — то и задавая вопросы на незнакомом языке. Никто, казалось, не понимал ее, и ее голос всё более отражал панику.
Эдвард спрятал моё лицо на своей груди, но было слишком поздно. Я уже всё поняла.
Как только основной поток людей прошел, Эдвард быстро подтолкнул меня к двери. Я почувствовала, что на моём лице появляется испуганное выражение, а глаза наполняются слезами.
Декоративная золотая прихожая была бы тихой и пустой, если бы не одна великолепная, статная женщина. Она любопытно уставилась на нас, на меня в частности.
— Добро пожаловать домой, Хайди, — приветствовал её Деметри из-за наших спин.
Хайди рассеянно улыбнулась. Она напомнила мне Розали, хотя они ничем не были похожи — только красота этой женщины была такой же исключительной, незабываемой.
Она одевалась, чтобы подчеркнуть свою красоту. Ее удивительно длинные ноги красовались в самой короткой из всех мини. бок. Сверху на ней была закрытая и прекрасно дополняющая наряд сливовая кофточка. Ее длинные волосы красного дерева были блестящими, а глаза отличались странным оттенком фиолетового цвета, который мог бы быть следствием синих контактных линз на красных радужных оболочках.
— Деметри, — ответила она шелковистым голосом, ее глаза мерцали то на моё лицо, то на плащ Эдварда.
— Хороший улов, — Сделал ей комплимент Деметри, и я внезапно поняла смысл её вызывающей одежды…, она не была только рыбаком, но также и приманкой.
— Благодарю. — Она высветила ошеломляющую улыбку. — Разве ты не присоединишься?
— Через минуту. Оставь немного для меня.
Хайди кивнула и прошла через дверь, бросив на меня последний любопытный взгляд.
Эдвард ускорил темп, и теперь мы почти бежали. Но едва мы достигли декоративной двери в конце прихожей, как услышали позади себя начинающийся крик.

Глава 22
Полет

Деметри проводил нас до приемной комнаты, где все еще была человеческая женщина Джанна на своем посту позади полированного стола. Яркая, успокаивающая музыка лилась из сокрытых динамиков.
— Не уезжайте до темноты, — предупредил он нас.
Эдвард кивнул, и Деметри поспешно ушел.
Джанна казалась совсем не удивлена таким поворотом событий, хотя и посмотрела на заимствованный плащ Эдварда с проницательным предположением.
— С тобой всё хорошо? — спросил Эдвард тихим голосом, чтобы человеческая женщина не смогла его услышать. Его голос был грубым — если бархат может быть груб — с беспокойством. Я всё еще была поглощена происходившей ситуацией…
— Ты должен заставить ее сидеть прежде, чем она упадет, — сказала Элис. — Она идет в части.
Потом я поняла, что всё моё тело стала сотрясать мелкая дрожь, мои зубы начали стучать, и комната вокруг меня, казалось, тоже колебалась и покрывалась пятнами в моих глазах. В течение одной дикой секунды, я задалась вопросом, было ли это то же самое, что Джейкоб чувствовал перед превращением в оборотня.
Я услышал звук, совсем бессмысленный, странный, нарастающий в противовес радостному музыкальному фону. Отвлеченная дрожью, я не могла сказать, откуда он прибывал.
— Тшш, Белла, шш, — Произнес Эдвард, потянув меня к дивану у стены, подальше от любопытных глаз женщины за столом.
— Я думаю, что у неё начинается истерика. Наверное, ты должен её ударить, — предложила Элис.
Эдвард бросил на нее ужасающий взгляд.
Тогда я всё поняла. О… Источником шума была я сама. Разрывающимся звуком были рыдания, нарастающие из моей груди. Вот что заставляло моё тело сотрясаться…
— Всё в порядке, ты в безопасности, всё в порядке, — повторял Эдвард снова и снова. Он посадил меня на колени и обернул вокруг меня толстый шерстяной плащ, защищая меня от своей холодной кожи.
Я знала, что так реагировать было очень глупо. Кто знал, сколько времени мне осталось любоваться им? Он был спасен, и я была спасена, и он мог оставить меня, как только мы окажемся свободными. И держать мои глаза сейчас залитыми слезами, не видя его, — это было расточительным безумием.
Но, позади моих глаз, где слезы не могли смыть образ из моей памяти, я всё еще видела запаникованное лицо крошечной женщины с четками.
— Все те люди, — рыдала я.
— Я знаю, — шептал он.
— Это так ужасно.
— Да, это так. Мне жаль, ты не должна была этого видеть.
Я прислонилась головой к его холодной груди, вытирая глаза толстым плащом. Я сделала несколько глубоких вздохов, пробуя успокоиться.
— Может быть, я могу вам чем-нибудь помочь? — вежливо спросил голос. Это была Джанна, наклоняясь через плечо Эдварда со взглядом, который выражал беспокойство и в то же время, профессионализм. Её, казалось, совсем не беспокоило, что её лицо находилось в дюймах от враждебного вампира. Она или полностью забыла про опасность, или была очень хорошим работником на своей работе.
— Нет, — ответил холодно Эдвард.
Она кивнула, улыбнулась мне, и затем исчезла.
Я подождала, пока женщина не отошла на расстояние, где не могла бы меня услышать. — Она знает то, что здесь творится? — Требовательно спросила я, мой голос звучал низко и хрипло. Я полностью обрела над собой контроль, мое дыхание выровнялось.
— Да. Она знает все, — сказал мне Эдвард.
— Она знает, что они собираются когда-нибудь убить ее?
— Она — знает, что это возможно, — сказал он.
Это удивило меня.
Было трудно прочитать на лице Эдварда его мысли. — Она надеется, что они захотят её оставить.
Я почувствовала, что кровь отхлынула с моего лица. — Она хочет быть одной из них?
Он коротко кивнул, его глаза сосредоточились на моем лице, наблюдая за моей реакцией.
Я дрожала. — Как она может хотеть этого? — Шептала я, скорее самой себе, нежели чем надеясь услышать ответ. — Как она может постоянно наблюдать поток людей в ту комнату и хотеть быть частью этого?
Эдвард не отвечал. Его выражение лица изменилось в ответ на мои слова.
Я уставилась на его слишком красивое лицо, пробуя понять произошедшие в нем изменения, и до меня внезапно дошло, что я действительно нахожусь здесь, в руках Эдварда, и что нас никто не убьет.
— О, Эдвард, — закричала я и снова разрыдалась. Это была такая глупая реакция. Слезы застилали мои глаза, не давая увидеть его лицо, и это было непростительно. Наверняка, у меня осталось время только до заката. Как в сказке, с четко определенными сроками, в которые волшебство заканчивалось.
— Что случилось? — спросил он, все еще беспокоящимся голосом, нежным натиранием лаская мою спину.
Я обхватила его шею — что было худшим, что он мог сделать? Только отодвинуть меня — и еще ближе прижалась к нему. — Действительно ли мне будет так больно, чтобы стать счастливой прямо сейчас? — Спросила я. Мой голос дважды обрывался.
Он не отодвинул меня. Он напряженно прижал меня к своей холодной твердой груди, так напряженно, что было трудно дышать, даже с моими здоровыми легкими. — Я точно знаю, что ты подразумеваешь, — прошептал он. — Но у нас и так множество причин быть счастливыми. Первая причина, это то, что мы живы.
— Да, — согласилась я. — Это очень хорошо.
— И мы вместе, — он дышал. Его дыхание было настолько сладким для меня….
Я только кивнула, уверенная, что он не рассматривает это понятие так же, как и я.
— И, в любом случае, мы все еще будем живы завтра.
— Хотелось бы надеяться, — сказала я тревожно.
— Перспектива весьма хорошая, — уверила меня Элис. Она вела себя настолько тихо, я почти забыла об её присутствии. — Я увижу Джаспера меньше чем через двадцать четыре часа, — добавила она удовлетворенным тоном.
Радуйся, Элис. Она могла доверять своему будущему.
Я долгое время не могла отвести взгляда от Эдварда. Я уставилась на него, желая больше чем что — нибудь, чтобы будущее никогда не настало. Только чтобы этот момент длился вечно, или, если бы это было возможно, по его истечении я прекратила бы своё существование.
Эдвард пристально смотрел на меня, его темные глаза были такими мягкими, и было легко представить, что он думал о том же, о чем и я. Это я и сделала. Я притворилась, чтобы сделать момент более сладким.
Его кончики пальца прослеживали круги под моими глазами. — Ты выглядишь такой утомленной.
— И ты выглядишь измученным жаждой, — прошептала я, изучая фиолетовые круги под его черными радужными оболочками.
Он пожал плечами. — Ничего страшного.
— Ты уверен? Я могу посидеть с Элис, — предложила я, не желая, чтобы он убил меня здесь, в этом месте.
— Не будь смешной. — Он вздохнул; его сладкое дыхание ласкало мое лицо. — Никогда лучше я не держал под контролем ту сторону моего характера, чем прямо сейчас.
У меня накопился для него миллион вопросов. Один из них теперь подошел вплотную к моим губам, но я держала язык за зубами. Я не хотела разрушить момент, столь же несовершенный, как и всё происходящее: эта комната, моё плохое самочувствие, круги под глазами потенциального монстра…
Здесь в его руках, мне было настолько легко фантазировать, что он хотел меня. Сейчас я не хотела думать о том, что им движет — о том, действовал ли он так для того, чтобы просто меня успокоить, в то время как мы все еще были в опасности, или потому что он чувствовал себя виновным в том, где мы оказались. И если что-нибудь бы произошло, он оказался бы ответственным за мою смерть. Возможно, один из вариантов был ответом на всё. Но сейчас это не имело значения. Я была счастлива обманывать себя и наслаждаться счастливым моментом.
Я тихо лежала в его руках, пытаясь оставить его лицо в своей памяти, обманывая себя …
Он тоже пристально смотрел на мое лицо, в то время, как они с Элис обсуждали, как добраться домой. Их голоса звучали настолько быстро и низко, что я знала, что Джанна не могла их понять. Я пропустила половину их разговора. Он звучал, как будто они вместе замышляли осуществить воровство. Меня интересовал вопрос, возвратится ли желтый Порше своему законному владельцу?
— Что это был за разговор о певцах? — Спросила однажды Элис…
— Lа tua cantante, — произнес Эдвард. Его голос словно добавил слова в музыку.
— Да, этот, — сказала Элис, и я на мгновение сконцентрировалась. Мне тоже стало интересно.
Я почувствовала, как Эдвард пожал плечами. — Так они называют того, кто обоняет так же неповторимо, как Белла для меня. Они называют ее моим певцом — потому что ее кровь поет для меня.
Элис рассмеялась.
Я была достаточно утомлена, чтобы уснуть, но боролась с усталостью. Я не собиралась терять ни драгоценной секунды, которую проводила с ним. Время от времени, во время разговора с Элис, он внезапно наклонялся вниз и целовал меня — его холодные гладкие губы припадали к моим волосам, лбу, кончику носа. Каждый раз после этого словно удар тока проходился по моему остановившемуся сердцу. И, казалось, звук его биения, заполнял комнату.
Небесное наслаждение в середине ада.
Я полностью потеряла счет времени. Только когда руки Эдварда вокруг меня напряглись, и они с Элис обернулись и осторожными глазами посмотрели в другой край комнаты, я запаниковала. Я съежилась на груди Эдварда, когда зашел Алек — Его глаза теперь горели ярким рубином, он все еще безупречно выглядел в своем легком сером костюме, несмотря на день, зашедший через двойные двери.
Он принес хорошие новости.
— Теперь вы свободны и можете уехать, — сказал нам Алек, настолько теплым голосом, что можно было подумать, что мы были пожизненными друзьями. — Мы просим, чтобы вы не задерживались в городе.
Эдвард не стал противиться в ответ; его голос звучал ледяным холодом. — Это не будет проблемой-
Алек улыбнулся, кивнул, и снова исчез.
— Следуйте по прихожей, заверните за угол к первому лифту, — сказала нам Джанна, когда Эдвард помогал мне встать на ноги. — Спуститесь вниз на два этажа, и окажетесь перед выходом на улицу. Теперь до свидания, — добавила она приятным голосом. Мне стало интересно, будет ли ее компетентности достаточно, чтобы спасти ее.
Элис стрельнула своим темным взглядом.
Я была свободна, и не была уверена, смогу ли когда-нибудь совершить подобную экскурсию в место жительства Волтари.
Мы спустились вниз в роскошном лифте. Я единственная оглянулась назад на средневековый замок, который красовался сложным деловым фасадом, отсюда я не могла видеть ужасную башенку, и за это я была благодарна.
На улицах всё еще было полно народа. Уличные лампы тускло освещали нам дорогу, когда мы стремительно шли через узкие, мощеные переулки. Небо было унылым, навевая своей серостью тоску, но здания на улицах находились настолько близко друг от друга, что всё казалось более темным, чем есть на самом деле.
Народ также был одет в темные одежды. Обычным вечером Эдвард бы выделялся из толпы своим тёмным плащом, но только не сегодня. Сегодня множество народа было облачено в темные атласные плащи, и ребенок с пластмассовыми клыками, которого я увидела на площади, сегодня, кажется, очень нравился взрослым.
— Смешной, — коротко пробормотал Эдвард.
Я не заметила, как Элис исчезла. Я повернулась, чтобы задать ей вопрос, но она ушла.
— Где — Элис? — Прошептала я в панике.
— Она пошла, чтобы забрать ваши вещи оттуда, где спрятала их сегодня утром.
Я забыла, что у меня была с собой зубная щетка. Это значительно украшало мою перспективу.
— Она снова украла автомобиль, да? — Предположила я.
Он усмехнулся. — Украдет, когда мы окажемся снаружи.
Это походило на очень длинный путь к лестничной площадке. Эдвард видел, что я еле держусь на ногах; он обернул руку вокруг моей талии и поддерживал на себе большинство моего веса, когда мы шли.

Я задрожала, когда он потянул меня через темный каменный сводчатый проход. Огромная, древняя портовая арка больше походила на дверь клетки, угрожая рухнуть на нас и запереть внутри.
Он вел меня к темному автомобилю, ждущему в затемненном месте справа от ворот. Автомобиль уже нетерпеливо гудел мотором. К моему удивлению, Эдвард сел сзади, вместе со мной, вместо того, чтобы настоять на управлении.
Элис была немного смущенной. — Я извиняюсь. — Она неопределенно махнула в сторону приборной панели. — Было совсем не из чего выбирать.
— И это прекрасно, Элис. — Он усмехнулся. — Не могут же все машины быть с турбинами.
Она вздохнула. — Наверное, мне придется приобрести один из таких. На нем ездить было невероятно удобно.
— Я подарю тебе такой на Рождество, — обещал Эдвард.
Элис обернулась, просияв, что весьма взволновало меня, поскольку она уже ускоряла темп по темному склону.
— Желтый, — сказала она ему.
Эдвард держал меня в своих напряженных руках. В сером плаще мне стало тепло и удобно. Больше чем удобно.
— Белла, ты можешь теперь поспать, — пробормотал он. — Всё кончено.
Я знала, что он подразумевал опасность, кошмар в древнем городе, но я все еще должна была проглотить ком в горле, прежде чем смогла ему ответить.
— Я не хочу спать. Я не устала. — В моих словах только вторая часть была ложью. Я не собиралась закрывать глаза. А автомобиле царил полумрак, горели лишь контрольные огни приборной панели, но этого было достаточно, чтобы любоваться его лицом.
Он легко прошептал мне в ухо. — Попробуй, настаивал он.
Я отрицательно покачала головой.
Он вздохнул. — Ты всё такая же упрямая.
Я была упрямая; я боролась со своими тяжелыми веками и пока побеждала.
Тяжелее всего мне было на темной дороге; яркие огни в аэропорту во Флоренции облегчили мою борьбу, и совсем замечательно стало, когда я почистила зубы и переоделась в чистую одежду; Элис также купила Эдварду новую одежду, и он оставил темный плащ на груде хлама в переулке. Поездка в Рим на самолете была настолько короткой, что я даже устать не успела. Я знала, что полет от Рима до Атланты будет намного дольше, так что попросила стюардессу, не могла бы она мне принести кофе.
— Белла, — сказал Эдвард неодобрительно. Он знал, что мой организм плохо переносит кофеин.
Элис сидела позади нас. Я слышала, как она бормочет с Джаспером по телефону.
— Я не хочу спать, — напомнила я Эдварду. Я оправдывалась, и моё оправдание звучало правдоподобно, потому что я говорила правду. — Если я сейчас закрою глаза, я буду видеть то, что не хочу видеть. Мне будут сниться кошмары.
После этого он со мной не спорил.
Сейчас было бы очень хорошее время для того, чтобы поговорить с ним, получить ответы на все волнующие вопросы, но я не могла спросить о главном; я была в отчаянии от мысли о том, какой ответ я могу услышать. Он не смог бы сейчас избежать ответов. Никто не слышал бы нас кроме Элис; уже было поздно, и большинство пассажиров выключили огни и просили приглушенными голосами принести им подушки. Разговор помог бы мне не клевать носом.
Но я не могла, я прикусывала язык, чтобы избежать потока вопросов. Я не совсем ясно соображала из-за того, что так долго не спала, но я надеялась, что, откладывая обсуждение, я могу побыть с ним еще несколько часов и отложить всё еще до другой ночи. Как в сказке про Шехерезаду.
Так что я продолжала пить кофе, и сопротивляться даже желанию моргнуть. Казалось, что Эдварду очень нравится опять держать меня в своих руках, его пальцы гладили мое лицо снова и снова. Я тоже прикасалась к его лицу. Я не могла заставить себя остановиться, хотя и боялась, что позже, когда я опять останусь одна, мне из-за этого будет мучительно больно. Он продолжал целовать мои волосы, мой лоб, мои запястья …, но не прикасался к губам, и это было хорошо. В конце концов, сколько раз одно сердце может быть искарежено, чтобы продолжать биться? Я много пережила за прошлые несколько дней, но это не меня заставляло чувствовать себя сильной. Вместо этого, я чувствовала себя ужасно хрупкой, как будто одно слово могло меня разрушить.
Эдвард молчал. Возможно, он надеялся, что я буду спать. Возможно, он не знал, что сказать.
Я выиграла борьбу с тяжелеющими веками. Я не спала, когда мы достигли аэропорта в Атланте, и даже наблюдала солнце, всходившее из облаков над Сиэтлом, прежде чем Эдвард закрыл окно. Я гордилась собой. Я не пропустила ни одной минуты.
Ни Элис, ни Эдвард не были удивлены приемом, который ждал нас в Морском. ac аэропорту, но это поймало меня от охраны. Первым я заметила Джаспера — он, казалось, вообще не видел меня. Он смотрел только на Элис. Она быстро подошла к нему; они не стали обниматься, как другие пары, встречающиеся там же. Они только долго смотрели друг другу в лицо, и всё же, этот момент был настолько личным, что я отводила глаза в сторону.
Карлайл и Эсми тихо ждали в углу, далеко от рамки металлоискателя, в тени широкого столба. Эсми подбежала ко мне, обнимая меня отчаянно, но неловко, потому что Эдвард до сих пор держал меня в своих объятиях.
— Спасибо тебе, — шептала она мне на ухо.
Потом она обвила руками Эдварда, и казалось, что она вот-тот заплачет.
— Ты никогда не заставишь меня снова пройти через такое, — она почти рычала.
Эдвард виновато улыбнулся. — Прости меня, мама.
— Спасибо, Белла, — сказал Карлайл. — Мы у тебя в долгу.
— Не стоит, — пробормотала я. Внезапно бессонная ночь дала о себе знать. Я чувствовала себя, подобно тому, что моя голова существует раздельно с телом.
— Она едва стоит на ногах, — Отругала Эсми Эдварда. — Скорее отведем ее дом.
Не уверенная в том, что я действительно хочу к ним домой в этом городе, я пошла через аэропорт, натыкаясь на что-то, почти падая, так как глаза закрывались, и я почти ничего не видела. Эдвард поддерживала меня с одной стороны, а Эдвард с другой. Я не знала, шли позади нас Элис с Джаспером, или нет, и я слишком устала, чтобы проверить.
Скорее всего, я заснула на ходу, но всё еще продолжала идти, когда мы подошли к их автомобилю. Удивление от того, что прислонившись к черному седану под тусклыми огнями стоянки стоят Эммет и Розали, заставило меня на некоторое время прийти в себя. Эдвард напрягался.
— Не надо, — шепнула Эсми. — Она себя ужасно чувствует.
— Она и должна, — сказал Эдвард, не делая даже слабых попыток скрыть злость в голосе.
— Это — не ее ошибка, — сказала я слабым голосом.
— Разреши ей загладить свою вину, — умоляла Эсми. — Мы поедем с Элис и Джаспером.
Эдвард смотрел с негодованием на нелепо прекрасного белокурого вампира с именем Розали, ждущего нас.
— Пожалуйста, Эдвард, — попросила я. Я совсем не хотела ехать вместе с Розали, но я причинила более чем достаточно разногласий в его семействе.
Он вздохнул, и подвел меня к автомобилю.
Эммет и Розалии молча сели на передние сидения, в то время как Эдвард снова усадил меня на заднее сидение. Я знала, что больше не смогу бороться со сном, я сдалась, и положила голову Эдварду на грудь, позволяя глазам закрыться. Потом я почувствовала, как машина завибрировала от заведенного мотора — Эдвард, — начала Розали.
— Я знаю. — Оборвал Эдвард бесцеремонно.
— Белла? — спросила мягко Розали.
Я в шоке разомкнула веки. В первый раз, в самый первый раз в жизни, Розалии заговорила непосредственно со мной.
— Да, Розали? — Неуверенно спросила я.
— Мне очень жаль, Белла. Я чувствую себя очень несчастной от того, что произошло, и я настолько благодарна тебе, что ты была такой храброй, и спасла моего брата после того, что я сделала. Пожалуйста, скажи, что ты прощаешь меня.
Слова были неуклюжие, неестественные, оттого, что Розали колебалась, но они казались искренними.
— Конечно, Розали, — пробормотала я, хватаясь за любой шанс заставить ее ненавидеть меня немного меньше. — Это — вообще не твоя ошибка. Я сама спрыгнула с того проклятого утеса. Конечно, я прощаю тебя.
Слова вышли сумбурными.
— Она не сознает сейчас, что говорит. — Хихикнул Эммет.
— Я всё сознаю, — произнесла я; только это прозвучало подобно искаженному вздоху.
— Позвольте ей поспать, — настаивал Эдвард, но его голос был немного более теплым.
Потом воцарилась тишина, которую разбавлял бархатисто. ежный шум двигателя. Я, должно быть, заснула, потому что мне показалось, что прошли всего какие-то секунды, когда дверь открылась, и Эдвард понес меня из автомобиля на руках. Я не хотела открывать глаза. Сначала я думала, что мы все еще были в аэропорту.
И затем я услышала Чарли.
— Белла! — закричал он издали.
— Чарли, — пробормотала я, пытаясь проснуться.
— Тшш, — прошептал Эдвард. — Всё хорошо; Сейчас ты дома и в полной безопасности. Тебе всего лишь приснился страшный сон.
— Я и не думал, что в тебе столько наглости, что ты посмел показаться здесь. ревел Чарли на Эдварда, теперь его голос звучал намного ближе.
— Папа, остановись, — застонала я. Он не слышал меня.
— Что с ней случилось? — потребовал Чарли объяснений.
— Она просто очень устала, Чарли, — уверил его спокойно Эдвард. — Пожалуйста, позвольте ей отдохнуть.
— Не указывай, что мне делать! — вопил Чарли. — Отдай ее мне. Отстань от нее!
Эдвард пробовал передать меня Чарли, но я вцепилась в него железной хваткой. Я почувствовала, как Чарли дергает меня за рукав.
— Не надо, папа, — сказала я более твердым голосом. Я сумела разлепить веки, чтобы уставиться на Чарли смутными глазами. — Не сходи с ума.
Мы были перед моим домом. Передняя дверь осталась открытой. Слой облаков на небе был таким плотным, что мне стало сложно предположить, день сейчас, или вечер.
— Можете поспорить, что я буду, — обещал Чарли. — Иди в дом.
— О,Кей. Опусти меня вниз, — вздохнула я.
Эдвард поставил меня на ноги. Я видела, что стою, но не чувствовала ног. Я немного протащилась вперед, а затем увидела, как быстро приближается асфальт. Руки Эдварда поймали меня прежде, чем я грохнулась на бетон.
— Позвольте только отнести её наверх, — сказал Эдвард. — Потом я уеду.
— Нет, — закричала я, впадая в панику. Я до сих пор так и не получила ответа. Он должен был остаться по крайней мере для этого, ведь так?
— Я буду рядом, — обещал Эдвард, шепча мне на ухо так тихо, что Чарли не имел никакого шанса услышать его.
Я не слышала, что сказал Чарли ему в ответ, но Эдвард прошел в дом. Я смогла держать глаза лишь до лестницы. Последнее, что я почувствовала, были прохладные руки Эдварда, освобождающего свою рубашку из моих пальцев.

Глава 19
Ненависть

Мы подготовили все необходимое для перелета в считанные секунды, но затем наступила настоящая пытка. Самолет, не двигаясь, стоял на взлетной полосе, в это время, стюардессы, как бы мимоходом, прогуливались взад. перед по салону, похлопывая руками по сумкам, лежащим в отсеках над головой и проверяя, надежно ли они укреплены. Пилоты выглядывали из кабины, переговариваясь со стюардессами, когда те проходили мимо. Рука Элис твердо сжимала мое плечо, удерживая меня на месте, когда я подскакивала от нетерпения.
— Так быстрее, чем бежать на своих двоих, — напомнила она мне тихим голосом.
Я лишь кивнула, снова подскакивая на месте.
Наконец, самолет лениво вырулил от рукава, набирая скорость так неторопливо, что это доставляло мне настоящие мучения. Я надеялась, что мне станет немного легче, когда мы взлетим, но мое бешеное нетерпение меня не отпускало.
Элис сняла трубку на спинке переднего сиденья еще до того, как мы прекратили набирать высоту, и повернулась спиной к стюардессе, которая неодобрительно посматривала на нее. Что-то в моем взгляде, заставило ее не приближаться к нам со своими замечаниями.
Я пыталась не обращать внимания на то, что Элис шептала Джасперу; мне не хотелось вновь слышать эти слова, но кое-что все же донеслось до меня.
— Я не уверена, что смогу увидеть все те действия, что он предпримет, он все время меняет свои планы… То волна убийств по всему городу, то нападение на патрульных, то поднятие машины над головой на многолюдной площади… большинство из этих проделок приведут к разоблачению — он знает, что это самый быстрый способ ускорить их ответ…
— Нет, ты не можешь. — Голос Элис стал очень тихим, практически неслышным, хотя я сидела в нескольких дюймах от нее. Это заставило меня прислушаться еще сильнее. — Скажи Эмметту не… хорошо, поезжай за Эмметтом и Розали и привези их обратно… Подумай об этом, Джаспер. Если он увидит кого-нибудь из нас, как думаешь, что он сделает?
Она кивнула. — Точно. Думаю, что Белла наш единственный шанс — если у нас вообще остался шанс… Я сделаю, все что в моих силах, но подготовь Карлайла; преимущество на их стороне.
Затем она рассмеялась, и что-то было не то в ее голосе. — Я подумаю об этом… да, я обещаю. — ее тон превратился в жалобный. — Не приезжай. Я обещаю, Джаспер. Так или иначе, я выберусь… а еще, я тебя люблю.
Она повесила трубку и закрыв глаза, откинулась на сиденье. — Ненавижу врать ему.
— Расскажи мне все, Элис, — умоляющим голосом попросила я. — Я не понимаю. Почему ты велела Джасперу остановить Эмметта, почему они не могут приехать, чтобы помочь нам?
— По двум причинам, — прошептала она, не открывая глаз. — Первую я ему назвала. Мы, конечно, можем попытаться остановить Эдварда своими силами — если Эмметт будет держать его, то у нас появится возможность остановить его и выиграть достаточное время для того, чтоб убедить его, что ты жива. Но проблема в том, что мы не сможем незаметно подкрасться к Эдварду. Если он увидит, что мы приехали за ним, он начнет действовать гораздо быстрее. Он перекинет свой бьюик через стену или еще что-нибудь в этом роде и Волтари уничтожат его.
— Есть и вторая причина, о которой я, конечно, не могла сказать Джасперу. Дело в том, что если они приедут, и Волтари убьют Эдварда, то они кинуться в бой. Белла, — она открыла глаза и умоляюще посмотрела на меня, — если бы у нас был хоть один шанс победить… если бы был способ спасти жизнь моего брата, вступив в бой, мы вчетвером дрались бы за него и все было бы по-другому. Но мы не сможем, и еще, Белла, я не могу вот так потерять Джаспера.
Теперь я осознала, почему ее глаза умоляюще просили моего понимания. Она оберегала Джаспера за наш счет, а может и за счет Эдварда. Я поняла и не стала думать о ней хуже. Я кивнула.
— А Эдвард разве не может услышать тебя. — Спросила я. — Может он узнает, как только прочтет твои мысли, что я жива и во всем этом уже не будет смысла?
В любом случае, это было не оправдание. Я до сих пор не могла поверить, что он был способен на подобную реакцию. Ну, никакого смысла! С болезненной ясностью я вспомнила его слова, в тот день на софе, когда мы смотрели, как Ромео и Джульетта один за другим убивают себя. Я не смогу жить без тебя, сказал он, будто это был очевидный выход. Но слова, которые он произнес в лесу, когда бросил меня, яростно опровергали все это.
— Если бы он слушал, — объяснила она. — Но поверит или нет, ведь и в мыслях можно обмануть. Если ты умерла, я могу просто пытаться остановить его. И я буду все время думать — она жива, она жива. Он знает об этом.
Я сжала зубы в немом разочаровании.
— Если бы был хоть один способ сделать это без твоей помощи, Белла, я бы не стала подвергать тебя такой опасности. Это непростительно с моей стороны.
— Не глупи. Я — последняя, о ком стоит беспокоиться, — нетерпеливо встряхнув головой, сказала я. — Расскажи мне, что ты имела в виду, когда сказала, что ненавидишь врать Джасперу.
Она кривовато усмехнулась. — Я пообещала ему выбраться до того, как они прикончат меня. А этого гарантировать я никак не могу. — Она приподняла брови, будто хотела, чтобы я поняла всю серьезность той опасности, которой мы подвергаемся.
— Кто эти Волтари? — шепотом спросила я. — Чем они опаснее тебя, Эмметта, Джаспера, Розали? — трудно было представить что-то страшнее этого.
Она глубоко вздохнула, а затем резко бросила свой темный взгляд мимо меня. Я тут же обернулась и увидела мужчину, сидящего около прохода и делающего вид, что он нас не слушает. Он выглядел бизнесменом, в черном костюме с огромным галстуком и лэптопом на коленях. Когда я раздраженно посмотрела на него, он тут же открыл компьютер и демонстративно нацепил наушники.
Я наклонилась поближе к Элис. Ее губы были настолько близки к моему уху, что она скорее продышала мне эту историю.
— Я была очень удивлена тем, что ты узнала эту фамилию, — сказала она. — И что ты так быстро поняла, что она значит — когда я тебе сказала, что он собрался в Италию. Я думала, мне придется объяснять тебе. Что тебе вообще рассказывал Эдвард?
— Он просто сказал, что они старинная и очень могущественная семья — почти королевская. Что вы не связываетесь с ней, пока не решите… умереть, — прошептала я. Последнее слово я с трудом выдохнула.
— Тебе следует понять, — сказала она, медленным, более сдержанным голосом. — Мы, Каллены более уникальны, чем ты думаешь. Это… ненормально, что так много нас живет вместе в мире и согласии. Такая же семья у Тани на севере и Карлайл подумал, что подобное воздержание и есть способ к более цивилизованному существованию, когда внешние связи держатся больше на любви, чем на выживании или комфорте. Даже маленькая группа Джеймса из трех человек была необыкновенно большой — и ты видела своими глазами, насколько легко Лоран бросил их. Как правило, мы путешествуем в одиночку или по двое. И насколько я знаю, семья Карлайла считается самой большой, за одним исключением. Волтари.
— Сначала их было всего трое — Аро, Киз и Маркус.
— Я видела их, — проворчала я. — На картине, в кабинете у Карлайла.
Элис кивнула. — Со временем к ним присоединились еще две женщины, и они впятером основали эту семью. Я не уверена, но думаю, именно возраст позволяет им мирно сосуществовать вместе. Им более трех тысяч лет. А может, необычайная толерантность — это их дар. Как Эдвард и я, Аро и Маркус тоже… наделены даром.
Она продолжила, не дав мне задать вопрос. — А может, их связывает любовь к власти. Царственность — именно это слово лучше всего подходит к их описанию.
— Но если их только пятеро…
— Пятеро только основали семью, — поправила она. — Это не считая их охрану.
Я глубоко вздохнула. — Звучит… серьезно.
— Так и есть, — заверила меня она. — В последний раз я слышала, что в охрану входят девять неизменных членов. Остальные более… непостоянные. Они меняются. И многие из них тоже обладают талантами — чудовищными способностями, по сравнению с ними я выгляжу просто фокусницей. Волтари отбирают их по их способностям — физическим или любым другим.
Я открыла рот, и тут же закрыла. Даже думать не хотелось, насколько ничтожно малы наши шансы.
Она снова кивнула, как будто поняла, о чем я подумала.
— Они почти не влезают ни в какие стычки. Никто не станет связываться с ними по доброй воле. Они живут в собственном городе и покидают его только если обязанности того требуют.
— Обязанности? — удивилась я.
— Разве Эдвард тебе не говорил, чем они занимаются?
— Нет, — ответила я, чувствуя, как бледнеет мое лицо.
Элис опять глянула поверх моей головы, на того бизнесмена и опять приложила свои ледяные губы к моему уху.
— По этой причине он назвал их царской династией… правящим классом. Тысячелетиями они следили за тем, чтобы мы не нарушали наши законы — которые на самом деле основываются на наказании преступников. Они всегда исполняют свои обязанности.
Я в шоке хлопала глазами. — Законы? — слишком громко произнесла я.
— Тише!
— А раньше мне никто не мог об этом рассказать? — злобно прошипела я. — Я имею в виду, что хотела быть…быть одной из вас! Хоть кто-нибудь должен же был объяснить мне эти законы?
Элис хихикнула над моей реакцией. — Все не так запущено, Белла. Существует лишь единственное ограничение — и если ты подумаешь о нем, то возможно ты догадаешься сама.
Я подумала об этом. — Неа, понятия не имею.
Она разочарованно потрясла головой. — Наверно, это слишком очевидно. Мы лишь держим наше существование в секрете.
— Ох, — пробормотала я. Это, и правда, было слишком очевидно.
— В этом и есть смысл, поэтому большинству из нас не нужен никакой контроль. — продолжила она. — Но по прошествии нескольких столетий, одному из нас это наскучило. Или он сошел с ума. Я не знаю точно. И Волтари вмешались в это до того, как он успел подвергнуть опасности их или кого-то из нас.
— Поэтому Эдвард…
— Планирует нарушить это правило в их же собственном городе — в городе, которым они тайно правят в течение трех тысяч лет, со времен Этрусков. Они так защищают свой город, что не позволяют охотиться в пределах их стен. Волтерра, вероятно, наиболее безопасный город в мире — по крайней мере, относительно нападения вампиров.
— Но ты же говорила, что они никогда не покидают его пределов. Тогда чем же они питаются?
— Они и не покидают. Они приносят пищу извне, порой довольно издалека. Это дает возможность их охране чем-то заниматься, когда они не уничтожают неугодных. Или защищают Волтерру от …
— От ситуации, подобной этой, с Эдвардом, — закончила я за нее фразу. Теперь было невероятно просто произносить его имя. Не уверена, в чем же теперь разница. Может быть оттого, что я на самом деле не планировала жить долго без него. Или потому что мы могли опоздать. Меня успокаивало осознание того, что у меня будет легкий конец.
— Сомневаюсь, что они раньше сталкивались с подобной ситуацией, — с отвращением пробормотала она. — Не часто встретишь вампира с суицидальными наклонностями.
Звук, вырвавшийся из груди, был очень тихим, но Элис, казалось, поняла, что это был крик отчаяния. Своей тоненькой и сильной рукой она обняла меня за плечи.
— Мы сделаем все, что в наших силах, Белла. Это еще не конец.
— Еще не конец, — я позволила ей успокоить меня, хотя знала, что она считает наши шансы ничтожно малыми. — Конец будет, когда Волтари схватят нас, если мы ввяжемся в это.
Элис холодно ответила. — Ты об этом с такой легкостью говоришь.
Я пожала плечами.
— Сбавь обороты, Белла, иначе мы прилетим в Нью-торк, а затем вернемся в Форкс.
— Что?
— Ты знаешь что. Если мы не успеем спасти Эдварда, то я изо всех сил постараюсь вернуть тебя Чарли живой, и мне не нужны лишние проблемы с твоей стороны. Ты поняла это?
— Конечно, Элис.
Она немного отодвинулась, чтобы лучше рассмотреть меня. — Никаких проблем.
— Слово скаута, — проворчала я.
Она закатила глаза.
— А теперь, дай мне сосредоточиться. Я пытаюсь увидеть, что он планирует делать.
Она продолжала меня обнимать, но откинула свою голову на сиденье и закрыла глаза. Свободной рукой она закрыла лицо, потирая висок кончиками пальцев.
Я с восхищением долго смотрела на нее. Со временем, она совсем перестала двигаться, а ее лицо напоминало каменное изваяние. Шли минуты, и если бы я не знала ее так хорошо, то подумала бы, что она уснула. Я не смела лезть к ней с вопросами о том, что происходит.
Мне нужно было что-то, что отвлекло бы меня от тяжелых мыслей. Потому, что если я не хочу заорать прямо сейчас, то просто не могу позволить себе думать о том ужасе, который нас ждет впереди или о еще более чудовищной вещи — о шансе, который мы можем упустить.
Но спрогнозировать исход событий я не могла. Может, если, конечно, нам очень, очень, очень повезет, то мне как-нибудь удастся спасти Эдварда. Но я не настолько глупа, чтобы подумать, что его спасение позволит мне быть рядом с ним. Я больше не являюсь для него той единственной, как было прежде. Вряд ли у него появилась новая причина, чтобы желать меня сейчас. Видеть его и снова потерять…
Я из всех сил боролась со своей болью. Такова цена, которую я должна была заплатить за спасение его жизни. И я заплачу.
Нам показывали кино, и мой сосед надел наушники. Иногда я посматривала на движущиеся фигуры на маленьком мониторе, но я даже не могла толком сказать, что это было — лирическая мелодрама или фильм ужасов.
Казалось, прошла целая вечность, когда наш самолет начал приземляться в Нью-торк Сити. Элис все еще была в трансе. Я задрожала, потянувшись, чтобы дотронуться до нее, но тут же опустила руку. Пока самолет не приземлился, я пыталась это сделать добрую дюжину раз.
— Элис, — наконец сказала я. — Элис, мы должны идти.
Я прикоснулась к ее руке.
Она очень медленно открыла глаза. Она немного повертела головой в разные стороны.
— Что нового? — тихо спросила я, подозревая, что человек, сидящий с другой стороны от меня будет подслушивать.
— Ничего конкретного, — еле слышно выдохнула она. — Он приближается. Он решает, как ему попросить об этой услуге.
Нам надо было бежать на следующую посадку, но это было гораздо лучше, чем сидеть и ждать. Как только самолет поднялся в воздух, Элис закрыла глаза и откинулась на сидении в прежнем ступоре. Я ждала, как можно терпеливее. Когда снова стемнело, я открыла шторку, чтобы взглянуть на черную пустоту, которая ничем не отличалась от самой шторки.
Я радовалась, что у меня была многомесячная практика по контролю собственных мыслей. Вместо того, чтобы задуматься об ужасном будущем, я сосредоточилась на меньших проблемах. И не важно, что Элис думает, что я не выживу. Я задумалась о том, что я скажу Чарли, когда вернусь. Это была довольно нелегкая задача, вполне подходящая, чтобы занять несколько часов. А Джейкоб? Он обещал ждать меня, но действительно ли оно еще? Может мне придется одной возвращаться в Форкс, совсем одной? А может, я не захочу выжить, и будь, что будет.
Через секунду я почувствовала, как Элис потрясла меня за плечо — даже не заметила, как уснула.
— Белла, — прошипела она, ее голос был слишком громкий для темного салона самолета, заполненного спящими людьми.
Я была совершенно сбита с толку — я слишком долго в прострации.
— Что случилось?
Глаза Элис мерцали при тусклом свете лампы для чтения над головой.
— Ничего не случилось, — она бодро улыбнулась. — Все нормально. Они еще думают, но они решили сказать ему — нет.
— Волтари? — слабым голосом пробормотала я.
— Ну конечно, Белла, проснись. Я вижу, что они собираются ему ответить.
— Расскажи мне.
Стюард на цыпочках прошел по ряду к нам. — Леди, могу я предложить вам подушку? — его шипение прозвучало как упрек нашему слишком громкому разговору.
— Нет, спасибо, — просияла Элис своей потрясающей улыбкой. Стюард ошеломленно развернулся и спотыкаясь вернулся на место.
— Расскажи мне, — почти без слов, выдохнула я.
Она прошептала мне на ухо. — Они заинтересовались им — они считают, что его дар может им пригодиться. Они хотят предложить ему место у них.
— И что он ответит?
— Пока не вижу этого, но бьюсь об заклад, это будет красочно. — она опять скорчила рожицу. — Это первая хорошая новость — первая удача. Они заинтригованы: они на самом деле не хотят уничтожать его. — Слишком расточительно-нименно это слово применил Аро — может этого будет достаточно, чтобы заставить его еще что-нибудь придумать. Чем больше он тратит времени на построение планов, тем лучше для нас.
Этого было достаточно, чтобы вселить в меня надежду, чтобы почувствовать такое же, как она, облегчение. Оставалось еще так много вариантов, при которых мы могли опоздать. И если я не войду в стены города Волтари, мне никак не уговорить Элис, не отправлять меня назад, домой.
— Элис?
— Что?
— Меня кое-что смущает. Как ты видишь все это так ясно? И потом, ты видишь вещи такие далекие от тебя — вещи, которые еще не сбылись?
Ее глаза сузились. Я подумала, что она, возможно, гадает о чем я думаю.
— Это ясно, только когда это происходит в данный момент или произойдет очень скоро, и когда мне действительно удается сконцентрироваться. Замыслы, которые осуществятся нескоро, приходящие им на ум, — скорее просто вспышки, слабые вероятности. Плюс, я вижу своих лучше, чем обычных людей. А видеть Эдварда для меня еще проще, так как я привыкла его видеть.
— Иногда ты видишь меня, — напомнила я ей.
Она покачала головой. — Не так ясно.
Я вздохнула. — Я бы очень хотела, чтобы ты была права насчет меня. В самом начале, когда ты впервые увидела мои мысли, даже до того, как мы познакомились…
— Что ты имеешь в виду?
— Ты видела, что я стану одной из вас, — я с трудом выговорила эти слова.
Она вздохнула. — В то время, была такая вероятность.
— В то время, — повторила я.
— На самом деле, Белла… — настойчиво произнесла она, делая для себя какой-то внутренний выбор. — Если честно, то я думаю, что все это смешно. Я спорю с тобой, только из-за того чтобы сделать тебя такой же, как я.
Я в шоке уставилась на нее. Тотчас же мой разум воспротивился ее словам. Я не могла себе позволить подобной надежды, если она передумает.
— Я тебя напугала? — удивилась она. — Я думала, что ты именно этого хочешь.
— Я хочу! — выдохнула я. — Ох, Элис, сделай это сейчас! Я как смогу помогу тебе — и не буду тебя больше тормозить. Укуси меня!
— Тише! — предупредила она. Стюард снова посмотрел в нашу сторону. — Постарайся быть более разумной, — прошептала она. — У нас не так много времени. Мы должны войти в Волтерру завтра. А ты несколько дней будешь корчиться от боли. — Она состроила рожицу. — И не думаю, что остальные пассажиры нормально отреагируют на это.
Я закусила губу. — Если ты не сделаешь этого сейчас, то потом ты передумаешь.
— Нет, — она нахмурилась, и на лице ее появилось грустное выражение. — Не думаю, что изменю свое решение. Он будет в ярости, но что он сможет сделать?
Мое сердце бешено забилось. — Ничего.
Она тихо рассмеялась, а потом вздохнула. — Ты так веришь в меня, Белла. Не уверена, что я смогу. Наверняка, все кончится тем, что я прикончу тебя.
— И все же я воспользуюсь этим шансом.
— Ты такая странная, даже для человека.
— Спасибо.
— Ой, ну ладно, все равно это лишь предположение. Сначала нам надо пережить завтрашний день.
— Хорошо. — Но теперь, по крайней мере, у меня появилась хоть какая-то надежда, если мы все же выживем. Если Элис сдержит свое слово — и если она не прикончит меня — тогда Эдвард может сколько угодно бегать за своими новыми пассиями куда угодно, а я буду следовать за ним. Я больше не позволю ему сходить с ума. Наверно, если я стану красивой и сильной, ему не захочется больше ни на что отвлекаться.
— Поспи еще, — подбодрила она меня. — Я тебя разбужу, если будет что-то новое.
— Хорошо, — проворчала я, уверенная, что это дохлый номер. Элис подтянула свои ноги к груди, обняла их руками и опустила лицо на колени. Она начала раскачиваться взад. перед, чтобы сконцентрироваться.
Я откинула голову на сиденье и стала наблюдать за ней — я заметила, что она опустила шторку, чтобы скрыться от слабого свечения на востоке.
— Что случилось? — пробормотала я.
— Они отказали ему, — тихо сказала она. Я заметила, что у нее тут же пропал весь ее энтузиазм.
От паники слова застряли в горле. — И что он собирается сделать?
— Сначала был хаос. Я видела лишь слабые вспышки, настолько быстро он менял свои планы.
— Что за планы? — настойчиво спросила я.
— Это был жуткий час, — прошептала она. — Он решил пойти на охоту.
Она посмотрела на меня и увидела похожее выражение на моем лице.
— В городе, — объяснила она. — Он был близок к этому. Но в последнюю минуту передумал.
— Он не захотел разочаровывать Карлайла, — пробормотала я. Это еще не конец.
— Вероятно, — согласилась она.
— А времени хватит? — сказала я и почувствовала, как изменилось давление в салоне самолета. Самолет начал снижаться.
— Я надеюсь, что хватит — если он ухватится за последнее решение, то наверняка.
— А что это?
— Он решил ничего не усложнять. Он просто собрался выйти на солнце.
Просто выйти на солнце. И все.
Этого будет достаточно. Картина Эдварда на лужайке — блестящего, сверкающего, будто его кожа сделана из миллионов ограненных алмазов — вспыхнула в моей памяти. Ни один человек из тех, кто увидит его, уже не сможет забыть это. И Волтари, без сомнения, не допустят этого. Никогда, если хотят и дальше держать свой город в неведении.
Я видела светло. ерое зарево, которое светилось сквозь открытые окна. — Мы приедем слишком поздно, — прошептала я, и горло в панике сдавило.
Она покачала головой. — Прямо сейчас, он склонен к театральности. Он хочет собрать как можно больше зрителей, и поэтому он выбрал главную площадь, возле башни с часами. Стены там высокие. Он подождет до полудня, когда солнце поднимется точно над головой.
— Так, значит, у нас есть время до полудня?
— Если нам повезет. И если он не передумает.
Голос пилота из динамиков, сначала на французском, а потом на английском объявил о приземлении. Огоньки на ремнях безопасности вспыхнули и зазвенели.
— Как далеко Волтерра находится от Флоренции?
— Это зависит от того, как быстро ты водишь… Белла?
— Да?
Она изучающее посмотрела на меня. — Ты не будешь сильно возражать против краденой машины?

Ярко. елтый порше с визгом остановился в нескольких шагах от меня. Сзади, поперек багажника, серебряным курсивом красовалась надпись — турбо. Все, кто стоял рядом со мной на переполненном тротуаре около аэропорта, тут же уставились на меня.
— Шевелись, Белла! — нетерпеливо закричала Элис, высунувшись через пассажирское окно.
Я подбежала к двери и запрыгнула внутрь, чувствуя себя так, будто у меня на голове надет черный чулок.
— Тииише, Элис, — недовольно прошипела я. — А более заметной машины ты не могла угнать?
Салон машины был отделан черной кожей, а окна были затонированы. Внутри я почувствовала себя в безопасности, как ночью.
Элис уже бешено петляла в огромном потоке машин, движущихся от аэропорта — скользя через крошечные пространства между ними и заставляя меня сжиматься в комок и теребить ремень безопасности.
— Важнее было спросить, — поправила меня она, — могла ли я угнать более быструю машину, и думаю, что нет. Мне повезло.
— Я уверена, что это утешит нас на первом же посту.
Она залилась смехом. — Доверься мне, Белла. Если кто-нибудь устроит нам засаду, то останется далеко позади нас. — В доказательство своих слов она нажала на педаль газа.
Наверно, мне стоило бы смотреть в окно, так как первый город Флоренция, а затем и тосканские пейзажи, мелькали за окном с бешеной скоростью. Это было мое первое путешествие куда бы то ни было и, наверное, последнее. Но манера вождения Элис пугала меня, несмотря на то, что я знала, что за рулем ей можно было доверять. Я была слишком измучена тревогой, чтобы по настоящему оценить холмы и обнесенные стенами города, которые издалека напоминали старинные замки.
— Ты еще что-нибудь видела?
— Что-то происходит, — тихо пробормотала Элис. — Какой-то фестиваль. Улицы заполнены людьми и красными флагами. Какое сегодня число?
Я не совсем была уверена. — Наверно девятнадцатое?
— Ну вот, какая ирония. Сегодня День Святого Маркуса.
— И что это значит?
Она мрачно усмехнулась. — Каждый год весь город отмечает этот день. По легенде, христианский проповедник, отец Маркус — на самом деле Маркус Волтан — изгнал всех вампиров из Волтерры пятнадцать веков назад. История гласит, что он был замучен в Румынии, пытаясь изгнать вампиров. Естественно, что это бред — он никогда не покидал города. Но отсюда пошли все эти суеверия насчет крестов и чеснока. Отец Маркус так удачно их использовал. А раз вампиры больше не беспокоили Волтерру, значит, они действуют, — она злобно улыбнулась. — Они превратились в символы общегородского праздника и знак полицейских подразделений — ведь Волтерра удивительно безопасный город. Полиция пользуется уважением.
Теперь я поняла, что она имела в виду, когда сказала об иронии, — Они не очень обрадуются, если Эдвард нарушит все их планы прямо в день Святого Маркуса, не так ли?
Она потрясла головой, на ее лице появилось мрачное выражение. — Нет. Они очень быстро прикончат его.
Я отвернулась, пытаясь расцепить зубы, чтобы не прокусить нижнюю губу. Кровотечение — сейчас это не самая лучшая идея.
Солнце ужасающе высоко поднялось на бледно-толубом небе.
— Он все еще планирует это на полдень? — переспросила я.
— Да. Он решил подождать. А они ждут его.
— Скажи, что мне надо делать.
Она не отрывала глаз от расширяющейся дороги — стрелка спидометра почти легла в правый угол шкалы.
— Тебе ничего не надо делать. Он просто должен увидеть тебя до того, как выйдет на солнце. И он должен тебя увидеть до того, как увидит меня.
— И как мы сделаем это?
Маленькая красная машинка казалось, немного отстала от нас, когда Элис обогнала ее.
— Я собираюсь доставить тебя как можно ближе, а затем я дам тебе знак, в каком направлении бежать.
Я кивнула головой.
— И постарайся не споткнуться, — добавила она. — Сегодня у нас нет времени на сотрясения и ушибы.
Я застонала. Это было очень на меня похоже — все разрушать, крушить мир своей неуклюжестью.
Солнце продолжало подниматься в небе, пока Элис мчалась навстречу ему. Оно было слишком ярким и заставляло меня паниковать. Может он не захочет ждать до полудня.
— Там, — вдруг сказала Элис, указывая на город-замок на вершине ближайшего холма.
Я уставилась на него, чувствуя первые признаки овладевающего мной ужаса. Каждую минуту, начиная со вчерашнего утра — это было будто неделю назад — когда Элис произнесла его имя у подножия лестницы, был только один страх. А сейчас, когда я видела древние коричневые стены и башни, венчавшие крутой склон холма, я почувствовала другой, более эгоистичный приступ благоговейного ужаса.
Я подумала, что город был очень красивый. Но он вселял в меня ужас.

Глава 20
Вольтера

Мы начали крутой подъем, и дорога становилась переполненной автомобилями. Автомобили стали двигаться настолько близко с нашей машиной, что мы оказались вовлечены в их медленно движущийся поток. Мы замедлились позади медленно ползущего небольшого коричневого Пежо.
— Элис, — простонала я. Стрелки на часах, казалось, начали двигаться быстрее.
— Это — единственная дорога в Вольтеру, — попробовала она меня успокоить. Но ее голос был слишком напряженный, чтобы успокоить меня.
Автомобили растянулись сплошной линией вдоль дороги. Солнце блестяще сияло сверху, и казалось, что оно уже находится в зените.
Автомобили ползли один за другим к городу. Так как мы подъезжали ближе к городу, я видела автомобили, припаркованные около дороги, и людей, выходивших из них, чтобы продолжить пешком дальнейшее путешествие. Сначала я подумала, что с их стороны это было простое нетерпение — и я их понимала. Но тогда мы проезжали американские горы, и я увидела битком забитую автомобильную стоянку у городских стен и толпы людей, идущих через ворота. Ни одной машине не разрешали проезжать через ворота.
— Элис, — шепнула я.
— Я знаю, — сказала она. Ее лицом сейчас была ледяная глыба.
Теперь, когда я смотрела, и мы ползли достаточно медленно, чтобы видеть всё происходящее, я заметила, что на улице было очень ветрено. У людей, толпящихся к воротам, ветер срывал шляпы и разметывал волосы по лицам. Одежда на людях от ветра вздымалась. Я также заметила, что всюду был красный цвет. Красные рубашки, красные шляпы, красные флаги, трепещущие подобно длинным лентам около ворот. Я заметила, как блестящий темно. расный шарф, которым одна женщина подвязала волосы, был пойман внезапным порывом ветра. Шарф закрутился в воздухе у неё над головой, корчась, как будто был живым. Она схватила его, подпрыгнув в воздухе, но один конец продолжал трепетать в воздухе, словно заплата кровавого цвета на фоне унылых, древних стен.
— Белла. — Быстро проговорила Элис низким, жестким голосом. — Я не могу предвидеть, сможем ли мы проскочить мимо охраны — если это не сработает, ты окажешься перед необходимостью войти одной. Тебе будет необходимо бежать. Только спрашивай всё время у прохожих о Палаццо Дей Приори, и бежать в направлении, которое они тебе будут указывать. Не потеряйся.
— Палаццо Дей Приори, Палаццо Дей Приори, — повторяла я название много раз, пытаясь заучить наизусть.
— Или 'башня часов, если люди будут говорить по. нглийски. Я двинусь вокруг и попробую найти более свободное место где-нибудь позади города, где смогу проникнуть через стену.
Я кивнула. — Палаццо Дей Приори.
— Эдвард будет под башней часов, на в северной части площади. Там справа есть узкая дорожка, и он будет стоять там в тени. Ты должна завладеть его вниманием прежде, чем он выйдет на солнце.
Я неистово закивала.
Элис уже подъезжала к воротам. Мужчина в морской синей униформе направлял поток движения, отклоняя автомобили от потока людей. Они поворачивали назад, чтобы найти место около дороги. Теперь настала очередь Элис.
Мужчина, одетый в форму, двигался лениво, не уделяя никому особого внимания. Эллису нажала на газ, пролетела мимо него и достигла ворот. Он что-то закричал в нашу сторону, но не покинул своего места, отчаянно махая следующему автомобилю, чтобы препятствовать ему проследовать за нашим плохим примером.
Мужчина в воротах тоже носил соответствующую униформу. Мы приблизились к нему. Рядом, переполняя тротуары, шли толпы туристов, любопытно смотря на настойчивый, роскошный Порше.
Охранник вышел на середину улицы. Элис тщательно развернула автомобиль прежде, чем подъехала к нему. Солнце светило в мои окна, а Элис находилась в тени. Она стремительно наклонилась на заднее сидение и что-то достала из лежащего там мешочка.
Охранник раздраженно подошел к автомобилю и сердито нарисовался в окне.
Элис наполовину опустила стекло, и я наблюдала, как охранник приложил кончики пальцев к фуражке, когда увидел лицо позади темного стекла.
— Мне жаль, только сегодня в городе разрешено ездить только автобусам, мисс, — сказал он по-английски, с сильным акцентом. Теперь его лицо отражало примирительное выражение, как будто ему было жаль, что он вынужден сообщать такие не очень хорошие новости поразительно красивой женщине.
— Это — частный тур, — сказала Элис, сверкая очаровательной улыбкой. Она вытянула свою руку в окно, в солнечный свет. Я обмерла, пока не поняла, что на её руку до локтя была натянута коричневая перчатка. Она взяла его руку, все еще прижатую к фуражке, и затянула её в автомобиль. Затем Элис что-то вложила в его ладонь и сомкнула ему пальцы.
Он был полностью ошеломлен, когда вытащил руку и уставился на толстую пачку денег, которую он держал. На этикетке пачки значилась сумма — тысяча долларов.
— Это — шутка? — пробормотал он.
Улыбка Элис ослепляла. — Только если вы думаете, что это смешно.
Он посмотрел на неё широко раскрытыми глазами. Я нервно поглядела на часы. Если Эдвард придерживался своего плана, у нас осталось всего лишь пять минут.
— Я немного спешу, — намекнула она, все еще улыбаясь.
Охранник дважды моргнул, и затем пихал деньги в жилет. Он быстрыми шагами отошел подальше от окна и махнул нам разрешающе. Ни один из проходящих людей, казалось, не заметил тихий обмен. Элис въехала в город, и мы обе облегченно вздохнули.
Улица была очень узкая, мощеная с теми же самыми цветными камнями, из которых были выложены увядшие здания коричневого цвета корицы, которые затемняли улицу своими тенями. Улица напоминала узкую дорожку. Красные флаги украшали стены, разделенные между собой всего лишь несколькими ярдами, они колебались, движимые ветром, который свистел через узкий переулок.
Улица была переполнена, и людской поток замедлил наше продвижение.
— Нам всего лишь немного проехать дальше, — подбодрила меня Элис; я обхватила ручку двери, готовая броситься на улицу, как только она скажет.
Она то утапливала педаль газа в пол, то совершала внезапные остановки, а люди в толпе замахивались на нас кулаками и сердито кричали что-то вслед, я даже была довольна, что не понимаю их. Элис выехала на небольшую дорожку, которая, возможно, была не предназначена для автомобилей; потрясенные люди должны были заскакивать в дверные проемы, когда мы по ней неслись. В конце мы нашли другую улицу. Здания здесь были более высокими; они словно сверху наклонялись друг на друга для того, чтобы никакой солнечный луч не коснулся тротуара — на ней тоже алели победные красные флаги с обеих сторон, в ряд почти без промежутков. На этой улице толпа была плотнее, чем где либо. Элис остановила автомобиль. Я распахнула дверь прежде, чем мы окончательно остановились.
Она указала туда, где улица расширялась в яркую открытую площадь. — Сейчас — мы — в южном конце площади. Побежишь прямо поперек, затем свернешь направо от башни с часами. Я найду путь вокруг —
Ее дыхание внезапно участилось, и когда она снова заговорила, ее голос был шипением.
— Они — всюду?
Я заморозилась на месте, но она подтолкнула меня из автомобиля. — Забудь о них. У тебя всего две минуты. Иди, Белла, иди! — кричала она, поднимаясь из автомобиля, чтобы следовать в обход.
Я не остановилась, чтобы посмотреть, как Элис тает в тени. Я не останавливалась, чтобы закрыть дверь позади меня. Я отпихнула тяжелую женщину с моего пути и побежала, полуопустив голову вниз, и обращая мало внимания на что — нибудь, кроме неровных камней под ногами.
Выбегая из темного переулка, я была ослеплена блестящим солнечным светом, заливавшим площадь. Ветер устремился в меня, бросая волосы в глаза и ослепляя меня. Неудивительно, что я не видела стену из плоти, пока не натыкалась на кого-нибудь.
Не было никакого прохода, никакой щели между стоящими вплотную людьми. Я неистово расталкивала их, борясь с их руками, которые отпихивали меня назад. Я слышала раздраженные возгласы и даже причиняла боль, так как пробивала себе дорогу, но ни один не говорил на понятном мне языке. Все лица сложились в одно гневное и удивленное пятно, окруженное вездесущим красным. Белокурая женщина хмурилась на меня, и красный шарф, намотанный вокруг ее шеи, напоминал ужасную рану. Ребенок, поднятый на плечи мужчины, чтобы смотреть над толпой, усмехался ко мне вниз, и его пухлые губы, казалось, скрывают клыки вампира.
Толпа толкалась вокруг меня, устремляя меня в неправильное направление. Я была рада, что часы были настолько хорошо видимы, иначе я никогда бы не нашла нужный курс. Но обе стрелки на часы указывали к безжалостному солнцу, и, хотя я злобно распихивала толпу, я знала, что буду слишком поздно. Я не собиралась сдаваться. Я была глупой, медленной и всего лишь человеком, но пыталась сделать всё, что в моих силах.
Я надеялась, что Элис тоже тут. Я надеялась, что она увидит меня, стоя в тени от какого-нибудь здания, и поймет, что я потерпела, так что она может ехать домой, к Джасперу.
Я прислушивалась к сердитым восклицаниям, пробуя услышать звук, выражающий открытие: безмолвие, возможно крик, после того, как народ увидит Эдварда в солнечном свете.
Но вот в толпе образовался небольшой проход — я увидела впереди немного места. Я срочно протолкалась туда, не понимая, пока не ушибла колени об кирпичную кладку, что это был широкий, квадратный фонтан в центре площади.
Я почти плакала от облегчения, когда перебросила ногу через край и побежала по колено в воде. Всё вокруг меня сияло брызгами, когда я неслась в водоеме. Даже на солнце, ветер был ледяным, и влажное тело сделало холод болезненным. Но фонтан был очень широким; это позволило мне пересечь центр площади и оставить мне несколько секунд времени. Я не сделала паузу, когда приблизилась к другому краю фонтана — я использовала низкую стену как трамплин, бросаясь прямо в гущу толпы.
Теперь они отодвигались от меня с большей готовностью, избегая ледяной воды, которая разлеталась с моей одежды ледяными брызгами, когда я бежала. Я снова посмотрела на часы.
Глубокий, быстро нарастающий перезвон отозвался эхом через площадь. От него даже камни запульсировали под моими ногами. Дети кричали, закрывая уши руками. И я начала кричать, не останавливаясь.
— Эдвард! — Я кричала, зная, что это было бесполезно. Толпа была слишком громогласной, и мой голос терялся в ней. Но я не могла прекратить кричать.
Часы пробили снова. Я пробежала мимо ребенка на руках матери — его волосы были почти белы в великолепном солнечном свете. Круг высоких мужчин, всех носящих красные спортивные куртки, вызывал опасение, когда я неслась через них. Часы пробили снова.
С другой стороны мужчин в спортивных куртках, был просвет в толпе, место между туристами, которые бесцельно бродили вокруг меня. Мои глаза искали темный узкий проход направо от широкого квадратного здания под башней. Я не могла видеть, что передо мной всё еще находилось слишком много людей. Часы пробили снова.
Теперь стало трудно смотреть. Без толпы, которая ограждала от меня ветер, тот хлестал по лицу и выжигал глаза. Я не знала, что вызвало мои слезы — пронизывающий ветер, или то, что я плакала от поражения оттого, что часы пробили снова.
Перед входом в переулок расположилась небольшая семья. Две девочки, которые были одеты в темно. расные платья, с соответствующими лентами, связывающими сзади их темные волосы. Отец семейства был низкого роста. Я не видела этого, я сделала вывод по его тени. Я мчалась к ним, пробуя разглядеть путь через жгучие слезы. Часы пробили, и маленькие девочки прижали ручонки к ушам.
Старшая девочка, по росту достигающая своей матери до талии, обнимала ногу матери и смотрела в тень позади них. Я увидела, как она повисла на локте матери и указывала в темноту. Часы пробили, и теперь я была достаточно близко.
Я была достаточно близко, чтобы услышать ее высокий голос. Ее отец уставился на меня удивленно, так как я отвлекала их, многократно выкрикивая имя Эдварда.
Старшая девочка хихикнула и сказала что-то своей матери, снова нетерпеливо указывая в тень позади них.
Я пробежала вокруг отца — он едва успел убрать ребенка с моего пути — и скользнула в тень позади них, когда часы пробили по моей голове.
— Эдвард, нет! — Я кричала, но мой голос был потерян в реве перезвона.
Теперь я его видела. И я видела, что он не видел меня.
Это был действительно он, на этот раз настоящий, а не галлюцинация. И я поняла, как ошибалась на его счет, я никогда не понимала, каково ему тоже.
Эдвард стоял, неподвижно как статуя, всего лишь в нескольких шагах от начала переулка. Его глаза были закрыты, под ними были фиолетовые круги, его руки раздвинуты в стороны, его ладони подняты кверху. Его выражение лица было очень спокойным, как будто он мечтал о приятных вещах. Мраморная кожа его груди была обнажена, лишь на ногах находилась небольшая груда белой ткани. Свет, отражающийся от тротуара площади, смутно мерцал на его коже.
Я никогда не видела ничего более красивого, даже, когда я бежала, задыхаясь и крича, я могла это оценить. И прошлые семь месяцев не означали ничего. И его слова в лесу не означали ничего. И не имело бы значение, если он не хотел меня. Я никогда не хотела бы никого другого, независимо от того, как бы долго я прожила.
Часы пробили, и он сделал большой шаг к свету.
— Нет! — Закричала я. — Эдвард, посмотри на меня!
Он не слушал. Он немного улыбнулся. Он поднял ногу, чтобы шагнуть на залитую солнцем дорожку.
Я настолько сильно в него врезалась, что меня с силой отшвырнуло к земле, если бы его руки не поймали бы и не удержали бы меня. Ято лишило меня дыхания и откинуло назад мою голову.
Его темные глаза медленно открылись, после того, как часы пробили снова.
Он смотрел на меня вниз с тихим удивлением.
— Удивительно, — сказал он, своим изящным голосом, полным удивления — Карлайл был прав.
— Эдвард, — я пробовала выдохнуть, но мой голос не имел никакого звука. — Ты должен вернуться в тень. Ты должен двигаться!
Он казался смущенным. Его рука мягко провела по моей щеке. Он, казалось, не замечал, что я пробовала удержать его. Я, возможно, сейчас своими действиями в стенах этого переулкаp совершала самый важный прогресс в том, что делала. Часы пробили, но он не реагировал.
Это было очень странно, так как я знала, что мы оба были в смертной опасности. Однако, в тот момент, я чувствовала себя хорошо. Цельно. Я могла почувствовать, что сердце забилось в груди, кровь горячо запульсировала и снова побежала по моим венам. Мои легкие глубоко наполнились сладким ароматом, который источала его кожа. Как будто никогда не было никакой раны в моей груди. Я была цельной — не излеченной, но как будто и не было никакой раны никогда.
— Я не могу поверить, как быстро это произошло. Я не чувствовал их так долго — они очень хороши, — размышлял он, закрывая глаза снова и прикасаясь губами к моим волосам. Его голос был подобен меду и бархату. — Смерть, что сосала мед вашего дыхания, не имела никакой власти на вашу красоту, — пробормотал он, и я узнала реплику Ромео в могиле. Часы совершали заключительный перезвон, — Ты пахнешь точно так же сладко, как и всегда, — продолжал он. — Так что возможно это — ад. Я не волнуюсь. Я приму это.
— Я не мертва, — прервала я его. — И ты тоже! Пожалуйста, Эдвард, мы должны двигаться. Они могут быть уже близко!
Я боролась в его руках, и его брови поднялись замешательстве.
— Что происходит? — спросил он вежливо.
— Мы еще не мертвы! Но мы должны уйти отсюда, уйти от Волтари—
Понимание стало проблескивать в его лице, когда я это говорила. Прежде, чем я закончила, внезапно он отдернул меня далеко от края тени, легко прислоняя мою спину к краю кирпичной стены, и отодвигая далеко в переулок. Он широко расставил руки, приготовясь меня охранять.
Я заглянула под его руку, чтобы увидеть, как две темных фигуры отделяются от мрака.
— Мои поздравления, господа, — голос Эдварда был спокоен и приятен. — Я не думаю, что сегодня я буду требовать ваших услуг. Однако, я весьма бы оценил, если вы пошлете от меня слова благодарности своим хозяевам.
— Может мы продолжим нашу беседу в более соответствующем месте? — гладкий голос шептал угрожающе.
— Я не думаю, что в этом есть необходимость. — Теперь голос Эдварда был более твердым. — Я знаю ваши инструкции, Феликс. Я не нарушил никаких правил.
— Феликс просто хотел указать вам на опасную близость к солнцу, — сказала другая тень успокаивающим тоном. Они были скрыты в дымчатых серых плащах, которые краями достигали земли и трепетали на ветру. — Позвольте нам проводить вас в более подходящее место.
— Я пойду прямо позади вас, — сказал сухо Эдвард. — Белла, почему ты не возвращаешься на площадь и не наслаждаешься фестивалем?
— Нет, девочку мы возьмем с собой, — сказала первая тень шепотом, смотря на меня хитрым взглядом.
— Я так не думаю. — Отговорка любезности исчезла. Голос Эдварда стал плоским и ледяным. Едва заметно Эдвард наклонился, и я поняла, что он приготовился бороться.
— Нет. — Я изрекла слово.
— Тшш, — пробормотал он, только для меня.
— Феликс, — предостерегла вторая, более разумная тень. — Не здесь. — Он обратился Эдварду. — Аро просто хотел бы снова поговорить с вами, если вы в конце концов решили не принимать наши услуги.
— Конечно, — согласился Эдвард. — Но девочка уйдет беспрепятственно.
— Я боюсь, что это невозможно, — сказала вежливая тень с сожалением. — Мы действительно должны повиноваться.
— Тогда я боюсь, что буду неспособен принять приглашение Аро, Деметри.
— Прекрасно, — Промурлыкал Феликс. Мои глаза приспособились к полумраку переулка, и я увидела, что Феликс был очень большой, высокий, плечистый и толстый. Его размер напомнил мне о Эммете.
— Аро будет разочарован, — Вздохнул Деметри.
— Я уверен, что он это переживет, — ответил Эдвард.
Феликс и Деметри подкрались ближе к началу переулка, немного рассредоточиваясь, чтобы окружить Эдварда с двух сторон. Они хотели его вынудить отступить глубже в переулок, чтобы избежать случайных свидетелей. Никакой солнечный луч не пробрался бы к их коже; так как они были закутаны в свои серые плащи.
Эдвард не отошел ни на дюйм. Он приготовился погибнуть, защищая меня.
Резко, голова Эдварда обернулась к темноте вьющегося переулка, и Деметри и Феликс сделали то же самое, услышав то ли звук, то ли движение, слишком тихое для моих чувств.
— Давайте вести себя ответственно? — предложил ритмичный голос. — Среди вас леди.
Элис слегка приблизилась к Эдварду, выбрав случайную позицию. Не было никакого намека никакой напряженности в ней. Она выглядела настолько крошечной, настолько хрупкой. Ее небольшие руки качались, как у ребенка.
Все же Деметри и Феликс выправились, их плащи немного раздувались от порывов ветра, дующего через переулок. Лицо Феликса скисло. Очевидно, они не любили подобные сюрпризы.
— Мы не одни, — напомнила она им.
Деметри посмотрел через плечо. В нескольких ярдах от них с площади небольшое семейство, с девочками в красных платьях, за нами наблюдали. Мать что-то быстро говорила своему мужу, ее глаза оглядывали всех нас. Она смотрела, и Деметри перехватил её пристальный взгляд. Мужчина отошел дальше на площадь, и открыл вид для другого мужчины в красном блейзере.
Деметри покачал головой. — Пожалуйста, Эдвард, давайте быть разумными, — сказал он.
— Давайте, — согласился Эдвард. — И теперь мы спокойно и мудро одного из нас отпустим.
Деметри расстроенно вздохнул. — По крайней мере, позвольте нам обсудить это более конфиденциально.
Шесть мужчин в красном теперь присоединились к семейству, наблюдая за нами с беспокойными лицами. Я была уверена, что защитная позиция Эдварда передо мной вызывала у них тревогу. Я хотела крикнуть им, чтобы они уходили.
Эдвард внятно произнес, сжав зубы. — Нет.
Феликс улыбнулся.
— Достаточно.
Это сказал другой высокий и пронзительный голос, вновь появившийся за нами.
Я заглянула под другую руку Эдварда, чтобы увидеть, как к нам приближается маленькая темная фигура. Я поняла, что это тоже был один из них. Кто еще?
Сначала я подумала, что передо мной маленький мальчик. Вновь прибывший был столь же крошечен, как Элис, с длинными, бледными каштановыми волосами.
Тело вновь прибывшего было скрыто под плащом — который был более темен, почти черен — тело было тонким и невозможно было по нему определить пол. Но лицо было слишком симпатично для мальчика. Наивное, это пухлогубое лицо заставило бы ангела Ботичелли напомнить горгулью. Даже учитывая наличие унылых темно. расных радужных оболочек.
Ее размер был настолько незначащий, что реакция на ее появление меня смутила. Феликс и Деметри немедленно расслабились, отстраняясь от наступательных позиций, чтобы снова смешаться с тенями нависающих стен.
Эдвард опустил руки и ослабил свою позицию, но не облегченно, а пораженно.
— Джейн, — признавая, вздохнул он, как бы сдаваясь.
Элис сложила руки на груди, с безразличным выражением.
— Следуйте за мной, — Джейн снова заговорила, ее ребяческий голос звучал монотонно. Она тихо скользнула в темный переулок.
Феликс, ухмыляясь, жестом пропустил нас вперед.
Элис проследовала сразу за маленькой Джейн. Эдвард обнимал меня рукой за талию и тянул меня вперед за ней. Переулок поворачивал немного вниз, и сужался. Я смотрела на Эдварда с ужасными вопросами в глазах, но он только качал головой. Хотя я не слышала позади нас движение, я была уверена, что остальные были там.
— Что ж, Элис, — сказал лениво Эдвард, обратившись к ней. — Я, наверное, не должен быть удивлен, увидев вас здесь?
— Это была моя ошибка, — Ответила Элис таким же тоном. — И я попыталась её исправить.
— Что случилось? — Его голос был вежлив, как будто он только интересовался. Я сообразила, что это происходило из-за слушающих ушей позади нас.
— Это — длинная история. — Глаза Элис сверкнули на меня и вдаль. — Вкратце, она действительно спрыгнула с утеса, но не пробовала убить себя. Белла готовилась к проходившим в эти дни экстремальным спортивным состязаниям.
Я отвернулась и устремила свой взгляд, пытаясь отыскать тень впереди, которую я больше не могла видеть. Я могла себе представить, что он теперь слышал в мыслях Элис. Почти утонула, вампиры её преследуют, в друзьях у неё оборотни …
— Гм, — кратко произнес Эдвард и в его голосе пропал безразличный тон.
Переулок кривился, всё еще устремляясь вниз, так что я не видела, что мы следуем в тупик, пока мы не достигли кирпичной стены. Фигурки с именем Джейн нигде не было видно.
Элис не замешкалась, не снизила темп, когда устремлялась к стене. Потом, с легким изяществом, она исчезла в небольшом неприметном отверстии.
Отверстие напоминало слив, расположенный в самой низкой точке каменной кладки. Я не заметила его, пока Элис не скрылась. Отверстие было маленьким, и черным, с решеткой. Решетка была на полпути отодвинута.
Я замедлилась.
— Всё в порядке, Белла, — сказал Эдвард низким голосом. — Элис тебя поймает.
Я сомнительно посмотрела на это отверстие. Я сообразила, что сначала залез бы он, если бы Деметри и Феликс не ждали сзади, тихо и самодовольно.
Я присела вниз, спуская ноги в узкий промежуток.
— Элис? — Прошептала я с дрожью в голосе.
— Я — прямо здесь, Белла, — заверила она меня. Её голос раздавался слишком далеко снизу, что не заставило меня почувствовать себя лучше.
Эдвард обхватил мои запястья — я ощущала его руки на коже подобно камни зимой— и спустили меня в черноту.
— Готова? — спросил он.
— Отпускай ее, — отозвалась Элис.
Я закрыла глаза, чтобы не видеть темноты вокруг меня, сильно зажмуриваюсь в ужасе, зажимая рот, чтобы не закричать. Эдвард позволит мне упасть.
Всё произошло очень быстро. Возле меня хлестал воздух только какие-то полсекунды, и не успела я гневно выдохнуть, руки Элис долгожданно поймали меня внизу.
Я сильно ушиблась; ее руки были очень твердыми. Она поставила меня вертикально.
Внутри было тускло, но не темно. Свет от отверстия обеспечивал слабое освещение, высвечивая влажные камни под моими ногами. Свет исчез в течение секунды, и затем единственным источником света для меня было слабое сияние Эдварда. Он обхватил меня рукой, держа близко к своей стороне, и подхватил меня, стремительно ускоряясь. Я обернула обе руки вокруг его холодной талии, и таким образом мы продолжили путь по неровной каменистой поверхности. Взади раздался звук скользящей по отверстию металлической решетки.
Тусклый свет от улицы быстро потерялся во мраке. Звук моих шагов отзывался через это черное место эхом поражения; проход представлялся мне очень широким, но я не могла в этом убедиться. Не было никаких других звуков кроме моего ужасного биения сердца и моих шагов по влажным камням — если бы не однажды, когда сзади раздался нетерпеливый вздох.
Эдвард сильно меня держал. Свободной рукой он достал до моего лица, я почувствовала его большой палец на своих губах. Время от времени, я чувствовала, что его лицо приближалось к моим волосам. Я поняла, что только так можно было нам побыть сейчас вместе, пока мы не доберемся, и прижималась к нему сильнее.
Пока я чувствовала, что он не отказывается от меня, и этого было достаточно, чтобы возместить ужас подземного туннеля и позади нас бродящих вампиров. Вероятно, им двигала не больше, чем вина — та же самая вина, которая заставила его приехать сюда, чтобы умереть, когда он полагал, что по своей ошибке меня убил. Но я чувствовала, как он тихонечко касается губами моего лба, и не задумывалась, какими были его побуждения. По крайней мере, я снова с ним, прежде чем умру. Это было лучше, чем длинная жизнь без него.
Мне было жаль, что я не могу спросить его, что теперь с нами станет. Я отчаянно хотела знать, какая нам уготовлена гибель — как будто зная заранее, сделать это будет легче. Но я не могла говорить, даже шепотом, потому — что мы были окружены. Другие могли слышать все — каждое мое дыхание, каждое мое биение сердца.
Дорожка под ногами продолжала уклоняться вниз, ведя нас глубже в землю, и у меня начались признаки клаустрофобии. Только рука Эдварда, успокаивающе гладившая моё лицо, препятствовала мне кричать вслух.
Я не могла сказать, откуда прибывал свет, но вокруг вместо темноты стало светло. еро. Мы были в низком, выгнутом туннеле. Следы влажного черного дерева просачивались через серые камни, подобно кровоточащим чернилам.
Я замешкалась, и поняла, что такое сравнение мне пришло на ум из-за ощущения опасности. Только когда мои зубы стали стучать друг об друга, я поняла, что сильно замерзла. Моя одежда была все еще влажной, а температура под городом была зимней. Как и кожа Эдварда.
Он это понял, в то же самое время, как у меня застучали зубы, и отпустил меня, держа только мою руку.
— Н. o, — пробормотала я, тут же пытаясь его обнять. Я не заботилась, замерзну ли я. Кто знал, сколько мы еще проживем?
Его холодная рука пробовала растирать меня, чтобы хоть как-то согреть.
Мы поспешили через туннель, или во мне появилось желание спешить. Мое медленное продвижение кого-то раздражало — предположительно, Феликса, и я слышала, как он вздыхает время от времени.
В конце туннеля находилась еще одна решетка — ржавели железные бруски, толстенные, как моя рука. Маленькая дверь в решетке, сделанная из более тонких, переплетенных брусков, была открытой. Эдвард прошел через неё и поспешил в большую, более яркую каменную комнату. Решетка хлопнула с лязгом, закрываясь, потом послышался звук закрываемого замка. Я боялась оглядываться.
С другой стороны длинной комнаты располагалась низкая тяжелая деревянная дверь. Она была весьма плотной и открытой.
Мы ступили через дверь, и я огляделась вокруг в удивлении от неожиданности, автоматически расслабляясь. Около меня стоял Эдвард, его челюсти были напряженно сжатыми.

Глава 17
Визитер

Неестественно безмолвный и бледный, с большими черными глазами, пристально смотревшими мне в лицо, невообразимо красивый, мой посетитель, совершенно неподвижно, ждал меня посередине комнаты.
На секунду мои колени задрожали, и я чуть не упала. Затем я бросилась к ней.
— Элис, о, Элис! — заплакала я, падая на нее.
Я забыла, насколько она была твердой; ощущения были похожи на то, как если бы я с разбега ударилась головой о бетонную стену.
— Белла? — В ее голосе было странное замешательство, смешанное с облегчением.
Я обхватила ее руками, задыхаясь от аромата ее кожи. Он не походил ни на что другое — не цветочный или пряный, цитрусовый или мускусный. Никакие духи в мире не могли с ним сравниться. Моя память не могла точно воспроизвести его.
Я не заметила, как чувство удушья переросло во что-то другое — я поняла, что рыдаю только тогда, когда Элис потянула меня к кушетке в гостиной и посадила к себе на колени. Как будто я сидела съежившись на прохладном камне, на камне, который приятно огибал контуры моего тела. Она нежно погладила меня по спине, ожидая пока я приду в себя.
— Я… прости, — я рыдала. — Я просто… так счастлива… видеть тебя!
— Ничего, Белла. Все в порядке.
— Да, — закричала я. И, на этот раз, это было действительно так.
Элис вздохнула. — Я забыла, насколько ты эмоциональна, — сказала она неодобрительно.
Я посмотрела на нее заплаканными глазами. Шея Элис была напряженна, она как можно дальше отклонилась от меня, плотно сжав губы. Ее глаза были черны как смоль.
— О, — выдохнула я, как только поняла в чем дело. Она испытывала жажду. А я аппетитно пахла. Прошло много времени, с тех пор как я думала о таких вещах. — Прости.
— Это только моя вина. Я слишком давно не охотилась. Я не должна была доводить себя до такого состояния. Но сегодня я очень спешила. — Затем она пристально посмотрела на меня. — Кстати, объясни мне, как ты выжила?
Это быстро привело меня в чувство и остановило рыдания. Я поняла, что должно было произойти, и почему приехала Элис.
Я громко сглотнула. — Ты видела, как я упала.
— Нет, — не согласилась она, сузив глаза. — Я видела, как ты прыгнула.
Я сжала губы, пытаясь придумать не слишком безумное объяснение.
Элис покачала головой. — Я говорила ему, что подобное может произойти, но он не верил. “Белла обещала,” — она так точно сымитировала его голос, что я застыла в шоке, чувствуя как боль растекалась по всему моему телу. — “И не заглядывай в ее будущее,” — она продолжила его цитировать. — Мы и так причинили достаточно вреда.
— Но то, что я не заглядываю, еще не означает, что я не вижу, — продолжила она. — Я не следила за тобой, клянусь, Белла. Просто я уже настроена на тебя…, когда я увидела, что ты прыгнула, я не думала, я просто села в самолет. Я знала, что приеду слишком поздно, но я не могла бездействовать. И затем я добралась сюда, думая, что возможно смогу чем-то помочь Чарли, и тут подъезжаешь ты. — Она встряхнула головой, на сей раз в замешательстве. У нее был усталый голос. — Я видела, как ты нырнула в воду, и я ждала и ждала, что ты вынырнешь, но этого не произошло. Что случилось? И как ты могла так поступить с Чарли? Ты подумала, что с ним может случиться? И с моим братом? Знаешь ли ты, что Эдвард…
Я остановила ее, как только она произнесла его имя. Я позволила ей говорить, даже поняв, что она заблуждается, только чтобы слышать ее прекрасный голос, похожий на звон колокольчика. Но пришло время ее прервать.
— Элис, я не совершала самоубийство.
Она посмотрела на меня с сомнением. — Ты хочешь сказать, что не прыгала с утеса?
— Нет, но … — я состроила гримасу. — Это было развлечение и только.
Она напряглась.
— Я видела как несколько друзей Джейкоба ныряли с утеса, — утверждала я. — Это казалось… весело, и мне было скучно…
Она ждала.
— Я не подумала, как шторм может изменить течение. На самом деле, я не думала о воде вообще.
Элис на это не купилась. Я видела, что она все еще думает, что я пыталась себя убить. Я решила переубедить ее. — Если ты видела, как я нырнула в воду, почему ты не видела Джейкоба?
Она растеряно повернула голову в сторону.
Я продолжила. — Это правда, что я, вероятно, утонула бы, если бы Джейкоб не прыгнул за мной. Ладно, возможно, в это трудно поверить. Но он прыгнул, и вытащил меня, и я предполагаю, что это он оттащил меня назад к берегу, хотя я не помню этого. Под водой я провела не больше минуты, как он вытащил меня. Почему ты не видела этого?
Она недоуменно нахмурилась. — Кто-то вытащил тебя?
— Да. Меня спас Джейкоб.
Я наблюдала за ней с любопытством, по ее лицу промелькнул ряд непонятных мне эмоций. Что-то беспокоило ее — ее несовершенные видения? Но я не была в этом уверена. Затем, она медленно наклонилась и фыркнула мне в плечо.
Я застыла.
— Не будь смешной, — пробормотала она, не обращая на меня внимания.
— Что ты делаешь?
Она проигнорировала мой вопрос. — Кто был с тобой сейчас? Кажется, вы спорили.
— Джейкоб Блэк. Он… что то вроде моего лучшего друга, я так думаю. По крайней мере, он им был …, — я подумала о сердитом, преданном лице Джейкоба, и задалась вопросом, кем он был мне теперь.
Элис озабоченно кивнула.
— Что?
— Я не знаю, — сказала она. — Я не могу с уверенностью сказать, что это означает.
— Хорошо, по крайне мере, я не мертва.
Она закатила глаза. — Глупо с его стороны было думать, что ты выживешь одна. Я никогда не видела никого столь склонного к опасному для жизни идиотизму.
— Я выжила, — отметила я.
Она думала о чем-то еще. — Так, если течение было слишком сильным для тебя, то как этот Джейкоб справился?
— Джейкоб… сильный.
Она услышала, что я говорю с неохотой, и ее брови изогнулись.
Секунду я кусала губы. Это был секрет, или нет? И если это так, тогда кому я больше была преданна? Джейкобу или Элис?
Слишком трудно хранить тайны, решила я. Джейкоб все знал, почему Элис тоже не могла все узнать?
— Видишь ли, ну, в общем, он… что-то вроде оборотня, — призналась я. — Квилеты превращаются в волков, когда вокруг есть вампиры. Они знают о Карлайле давным-завно. Теперь вы с Карлайлом вернетесь?
Мгновение Элис таращила на меня глаза, и затем быстро пришла в себя, часто моргая. — Хорошо, я думаю, это объясняет запах, — пробормотала она. — Но объясняет ли это то, чего я не видела? — Она нахмурилась, ее фарфоровый лоб наморщился.
— Запах? — повторила я.
— Ты ужасно пахнешь, — сказала она рассеянно, все еще хмурясь. — Оборотень? Ты уверена в этом?
— Вполне уверена, — заверила я, вздрогнув, вспоминая Пола и Джейкоба, борющихся на дороге. — Я полагаю, ты не была с Карлайлом в последний раз, когда в Форксе были оборотни?
— Нет. Я его еще не нашла. — Элис все еще терялась в мыслях. Внезапно, ее глаза расширились, и она повернулась, уставившись на меня с потрясенным выражением лица. — Твой лучший друг — оборотень?
Я застенчиво кивнула.
— Как долго это продолжается?
— Не долго, — сказала я, защищаясь. — Он оборотень всего несколько недель.
Она посмотрела на меня с негодованием. — Молодой оборотень? Еще хуже! Эдвард был прав — ты — притягиваешь опасности. Разве ты не должна была держаться от неприятностей подальше?
— Нет ничего плохого в оборотнях, — проворчала я, задетая ее критикой.
— Пока они не теряют самообладание. — Она покачала головой. — Брось, Белла. Любой был бы лучшей компанией, когда вампиры покинули город. Но ты начала болтаться с первыми же монстрами, которых смогла найти.
Я не хотела спорить с Элис — я все еще дрожала от радости, потому что она была здесь, и я могла коснуться ее мраморной кожи и услышать ее голос подобный перезвону колоколов на ветру — но она все поняла неверно.
— Нет, Элис, вампиры, на самом деле, не уехали — не все. В этом вся проблема. Если бы не было оборотней, Виктория бы поймала меня. Чтож, если бы не Джейк и его друзья, Лоран поймал бы меня прежде нее, я так думаю…
— Виктория? — прошипела она. — Лоран?
Я слабо кивнула, встревоженная выражением ее темных глаз. Я ткнула себя в грудь. — Притягивающая неприятности, помнишь?
Она снова тряхнула головой. — Расскажи мне все — с самого начала.
Я рассказала все с начала, не упомянув только мотоциклы и голоса, но описав все остальное произошедшее до сегодняшнего дня, вплоть до сегодняшнего несчастного случая. Элис не понравилось мое неубедительное объяснение о скуке и утесах, так что я поспешно перешла к описанию странного пламени, которое я увидела на воде и о том, что оно могло означать. Ее глаза сузились, превратившись в щелки. Было странно видеть ее взгляд таким… опасным — как у вампира. Я с трудом сглотнула и продолжила рассказ, перейдя к случившемуся с Гарри.
Элис слушала мою историю, не прерывая меня. Иногда качала головой, морщины на лбу углубись и казались вырезанными на ее мраморной коже. Она не говорила и, наконец, я замолчала, снова пораженная горестным ощущением в связи со смертью Гарри. Я думала о Чарли, он скоро должен был прийти домой. В каком состоянии он будет?
— Наш отъезд не принес тебе ничего хорошего, не так ли? — пробормотала Элис.
Я засмеялась, но это был истеричный смех. — Но он не был точкой, не так ли? Это не похоже на тебя, уехать ради моей пользы.
Элис нахмурилась и опустила на мгновение глаза. — Что-ж… я думаю, что я поддалась импульсу сегодня. Я, вероятно, не должна была навязываться.
Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Внутри все похолодело. — Не уезжай, Элис, — прошептала я. Мои пальцы схватили ее за воротник белой рубашки, и я учащенно задышала. — Пожалуйста, не оставляй меня.
Ее глаза широко раскрылись. — Хорошо, — сказала она, медленно произнося каждое слово. — Я никуда не уеду сегодня вечером. Дыши глубже.
Я попробовала повиноваться, хотя я не могла определить местонахождение моих легких.
Она наблюдала за моим лицом, в то время как я концентрировалась на дыхании. Она ждала, пока я успокоюсь, прежде чем продолжить.
— Ты будто в аду побывала, Белла.
— Я чуть не утонула сегодня, — напомнила я ей.
— Дело не только в этом. Ты — растеряна.
Я вздрогнула. — Слушай, я прилагаю все усилия.
— О чем ты говоришь?
— Это было не легко. Но я работаю над этим.
Она нахмурилась. — Я говорила ему, — сказала она сама себе.
— Элис, — я вздохнула. — Что ты думала ты здесь обнаружишь? Я имею ввиду, кроме моего трупа? Ты ожидала увидеть меня гуляющей вокруг и насвистывающей веселые мелодии? Ты же хорошо меня знаешь.
— Я знаю. Но я надеялась.
— Тогда, я думаю, я не займу первое место на ярмарке дураков.
Зазвонил телефон.
— Это должно быть Чарли, — сказала я, вставая и пошатываясь. Я схватила каменную руку Элис и потянула ее на кухню. Я не собиралась упускать ее из вида.
— Чарли? — ответила я на звонок.
— Нет, это — я, — сказал Джейкоб.
— Джейк!
Элис внимательно изучала выражение моего лица.
— Решил просто удостовериться, что ты еще жива, — кисло произнес Джейкоб.
— Все хорошо. Я же сказала тебе, что это не…
— Да. Я понял. Пока.
Джейкоб повесил трубку.
Я вздохнула и откинула голову назад, уставившись в потолок. — Это будет проблематично.
Элис сжала мою руку. — Их не волнует, что я здесь-
— Не особенно. Но это их не касается.
Элис обняла меня одной рукой. — Так, что мы теперь будем делать? — размышляла она. На мгновение мне показалось, что она говорит сама с собой. — Что-то делать. Распутать этот клубок.
— Что делать?
Ее лицо внезапно стало обеспокоенным. — Я не знаю точно…, я должна увидеть Карлайла.
Она уезжает так скоро? Внутри все похолодело.
— Ты можешь остаться? — Спросила я. — Пожалуйста? Хоть на чуть. уть. Я так скучала по тебе. — Мой голос прервался.
— Если ты думаешь, что это хорошая идея. — Ее глаза были несчастными.
— Да. Ты можешь остаться здесь — Чарли это понравится.
— У меня есть дом, Белла.
Я кивнула, разочарованная, но покорная. Она колебалась, изучая меня.
— Хорошо, но мне надо забрать чемодан.
Я обняла ее. — Элис, ты лучше всех!
— И я думаю, что мне нужно поохотиться. Немедленно, — добавила она напряженным голосом.
— Ой. — Я шагнула назад.
— Ты можешь обойтись без неприятностей в течение одного часа? — спросила она скептически. Но, прежде, чем я смогла ответить, она подняла один палец и закрыла глаза. Ее лицо стало гладким и отрешенным, на несколько секунд.
Затем ее глаза открылись, и она ответила на свой собственный вопрос. — Да, с тобой все будет хорошо. По крайне мере, сегодня. — Она состроила гримасу. Даже строя рожи, она была похожа на ангела.
— Ты вернешься? — Спросила я тихим голосом.
— Обещаю — один час.
Я посмотрела на часы на кухонном столе. Она засмеялась и быстро наклонилась, чтобы поцеловать меня в щеку. Затем она ушла.
Я глубоко вздохнула. Элис вернется. Я внезапно почувствовала себя очень хорошо.
Мне нужно было много чего сделать, пока я ждала Элис. Душ — определенно был первым на повестке дня. Я принюхалась, пока раздевалась, но не почувствовала ничего кроме запаха морской воды и водорослей. Я задалась вопросом, что Элис подразумевала под фразой — ты плохо пахнешь.
Приняв душ, я вернулась на кухню. Я не увидела признаков того, что Чарли недавно обедал, и возможно он вернется проголодавшимся. Я тихо напевала себе под нос пока шла на кухню.
Пока запеканка, приготовленная в четверг, вращалась в микроволновке, я приготовила кушетку с простынями и старой подушкой. Элис не нуждалась в них, но это необходимо увидеть Чарли. Я боялась смотреть на часы. Не было причины впадать в панику; Элис обещала.
Я поспешила посмотреть, как готовится обед, не пробуя его на вкус — потому что чувствовала боль в ободранном горле. По большей части я хотела пить; я, должно быть, выпила пол галлона воды к моменту, когда я закончила. Морская соль в моем организме должно быть вызвала обезвоживание.
Ожидая, я решила посмотреть телевизор.
Элис была уже там, сидя на импровизированной кровати. Ее глаза были цвета расплавленной ириски. Она улыбнулась и погладила подушку. — Спасибо.
— Ты рано, — произнесла я, обрадовано.
Я села рядом с ней и положила голову ей на плечо. Она обняла меня холодными руками и вздохнула.
— Белла. Что нам с тобой делать?
— Я не знаю, — призналась я. — Я действительно старалась.
— Я тебе верю.
Воцарилась тишина.
— Он… он знает…, — я глубоко вздохнула. Было тяжело произнести его имя вслух, даже притом, что я была в состоянии думать о нем. — Эдвард знает, что ты — здесь? — Я не могла не спросить. В конце концов, это была моя боль. Я бы смирилась с ней после ее ухода, пообещала я сама себе, мысленно уже чувствуя себя больной.
— Нет.
Был только один верный способ. — Он не с Карлайлом и Эсме?
— Он приезжает каждые несколько месяцев.
— О… — Он должно быть все еще не насладился своими развлечениями. Я сосредоточила свое любопытство на более безопасной теме. — Ты сказала, что прилетела сюда … Откуда ты приехала?
— Я была в Денали. Навещала семью Тани.
— Джаспер — здесь? Он приехал с тобой?
Она тряхнула головой. — Он не одобрил мое вмешательство. Мы обещали …, — она затихла, а затем заговорила другим тоном. — Ты думаешь, Чарли не будет возражать против моего присутствия? — спросила она и я различила нотки волнения.
— Чарли думает, что ты замечательная, Элис.
— Чтож, скоро узнаем.
Достаточно уверенная в этом, я через несколько секунд услышала рев патрульной машины на дороге. Я подпрыгнула и заторопилась к двери.
Чарли медленно тащился, уставившись глазами в землю и опустив плечи. Я пошла навстречу; он даже не увидел меня, пока я не обняла его за талию. Он обнял меня с отчаяньем.
— Я так сожалею о Гарри, папа.
— Я буду тосковать без него, — пробормотал Чарли.
— Как Сью?
— Она в шоке и еще не до конца все осмыслила. С ней остался Сэм… — его голос становился все громче. — Бедные дети. Лея только на год старше тебя, а Сету — только четырнадцать …, — он покачал головой.
Его руки напряглись, когда он подошел к двери.
— Гм, папа? — Я подумала, что будет лучше его предупредить. — Ты никогда не догадаешься, кто приехал.
Он безучастно смотрел на меня. Он повертел вокруг головой и увидел припаркованный через улицу Мерседес, свет на крыльце отражался от черной блестящей поверхности. Прежде, чем он отреагировал, Элис уже стояла в дверном проеме.
— Привет, Чарли, — сказала она подавленным голосом. — Я сожалею, что приехала в такой неудачный момент.
— Элис Каллен? — он смотрел на небольшую фигуру перед ним, не веря своим глазам. — Элис, — это ты?
— Да — я, — подтвердила она. — Я была неподалеку.
— Карлайл…?
— Нет, я одна.
Мы с Элис знали, что он спрашивал не о Карлайле. Его рука напряглась на моем плече.
— Она может остаться здесь, правда? — Я умоляла. — Я уже попросила ее.
— Конечно, — сказал Чарли механически. — Мы рады тебя видеть, Элис.
— Спасибо, Чарли. Я знаю, сейчас неудачное время.
— Нет, все хорошо, правда. Я буду занят, помогая всем, чем смогу семье Гарри; будет хорошо, если у Беллы будет небольшая компания.
— На столе для тебя приготовлен обед, пап, — сказала я ему.
— Спасибо, Белл. — Он еще раз сжал мое плечо и шаркающей походкой отправился в кухню.
Элис вернулась к кушетке, и я последовала за ней. На сей раз, она притянула мою голову себе на плечо.
— Ты выглядишь уставшей.
— Да, — согласилась я, и пожала плечами. — Все это из-за событий чуть не ставших фатальными… Так, что Карлайл думает о твоей поездке сюда?
— Он не знает. Он и Эсме были в охотничьей поездке. Я получу известие от него через несколько дней, когда он вернется.
— Ты не скажешь ему, хотя … когда он снова приезжает? — Спросила я. Она знала, что сейчас я говорю не о Карлайле.
— Нет. Он откусил бы мне голову, — сказала Элис мрачно.
Я засмеялась и затем вздохнула.
Я не хотела спать. Мне хотелось разговаривать с Элис всю ночь напролет. И было не важно, что я устала, хотя провалялась на софе Джейкоба целый день. Но — плавание. действительно отняло много сил, и мои глаза не долго останутся открытыми. Я положила голову на ее каменное плечо, и погрузилась в мирное забытье, на какое я даже и не надеялась.
Я рано проснулась от глубокого и лишенного сновидений сна, чувствуя себя хорошо. тдохнувшей, но одеревеневшей. Я лежала на кушетке, обернутая одеялом, которое я достала для Элис, и я слышала их разговор на кухне. Кажется, Чарли накрывает ей завтрак.
— Насколько все было плохо, Чарли? — нежно спросила Элис, и сначала я подумала, что они говорят о Клирвотерах.
Чарли вздохнул. — Очень плохо.
— Расскажи мне все. Я хочу знать точно, что случилось, после того как мы уехали.
Возникла пауза между закрытием буфета и щелчком секундной стрелки на часах. Я ждала съежившись.
— Я никогда не чувствовал себя настолько беспомощным, — медленно начал Чарли. — Я не знал, что делать. В первую неделю — я думал о ее госпитализации. Она не ела, не пила и не двигалась. Доктор Джеранди назвал ее состояние — кататонией, но я не позволил ему ее осмотреть. Я боялся, что это испугает ее.
— Она так и не вышла из этого состояния?
— Я хотел, чтобы Рене приехала и забрала ее во Флориду. Я просто не хотел быть тем… кому придется отвозить ее в больницу. Я надеялся, что с матерью ей будет легче. Но когда мы стали упаковывать ее одежду, она так разошлась. Я никогда не видел, чтобы Белла закатывала такие истерики. У нее никогда не было приступов гнева, но, Боже, она была в ярости. Она бросала одежду и кричала, что мы не заставим ее уехать — и затем она, наконец, разрыдалась. Я думал, что это будет поворотным моментом. Я не спорил, когда она настаивала на том, чтобы остаться здесь… и она, казалось действительно начала поправляться…
Чарли затих. Было трудно слушать это, понимая, сколько боли я ему доставила.
— Но? — подсказала Элис.
— Она вернулась в школу и на работу, она ела и спала, делала домашнюю работу. Она отвечала, когда кто-то задавал ей прямой вопрос. Но она была… пустой. Ее глаза были пустыми. Было еще много мелочей — она больше не слушала музыку; я нашел компакт-диски в мусоре. Она не читала; она не оставалась в комнате при включенном телевизоре, хотя она и раньше не особенно его смотрела. Я, наконец, понял — она избегала всего, что могло напомнить ей о… нем.
— Мы едва могли говорить; я так боялся сказать что-нибудь, что расстроит ее — самые незначительные вещи заставляли ее вздрагивать — и она никогда не проявляла инициативу. Она только отвечала, когда я ее о чем-то спрашивал.
— Она все время была одна. Она не звала друзей, и через некоторое время, они перестали звонить.
— Были ночи, в которые смерть как будто ходила вокруг нее. Я все еще слышу ее крики во сне…
Я почти видела, как он задрожал. Я тоже задрожала, вспоминая. И затем я вздохнула. Я не дурачила его, ни одну секунду.
— Я так сожалею, Чарли, — мрачно произнесла Элис.
— Это не твоя вина. — Из того, как он это сказал, становилось совершенно ясно, кого он за это считал ответственным. — Ты всегда была ей хорошим другом.
— Сейчас ей кажется уже лучше.
— Да. С тех пор, как она начала общаться с Джейкобом Блэком, я заметил видимое улучшение. Появился румянец на щеках, когда она приходит домой, ее глаза сверкают. Она счастлива. — Он сделал паузу, когда он заговорил снова его голос изменился. — Он приблизительно на год ее моложе, и я знаю, что она думает о нем как о друге, но я думаю, возможно, сейчас это больше чем дружба… ну или скоро так будет. — Чарли сказал это почти воинственным тоном. Это было предупреждение, не для Элис, но для нее, чтобы она передала. — Джейк, старше своих лет, — продолжил он, все еще защищаясь. — Он физически заботится о своем отце, также как Бэлла заботится о своей матери эмоционально. Это сделало его зрелым. Он также красивый парень — это у него от матери. Ты знаешь, он подходит Белле, — настаивал Чарли.
— Тогда это хорошо, что у нее есть он, — согласилась Элис.
Чарли глубоко вздохнул, не зная, что можно возразить. — Хорошо, я думаю, что это длительные отношения. Я не знаю… даже с Джейкобом, время от времени я вижу что-то в ее глазах, и я думаю, сколько же у нее внутри боли на самом деле. Это не нормально, Элис, и это… это пугает меня. Не нормально вообще. Как будто кто-то… не просто ее оставил, а умер. — Его голос звучал надтреснуто.
Как будто кто-то умер — как будто я умерла. Потому что, это было больше, чем потерять самую настоящую любовь, хотя и этого достаточно, чтобы убить любого. Терялось целое будущее, целая семья — целая жизнь, которую я выбрала …
Чарли продолжал безнадежным тоном. — Я не знаю, собирается ли она вырваться из этого — я не уверен, способна ли она исцелиться. Она всегда была такой постоянной, даже в мелочах. Она не бросает вещи, не меняет мнение.
— Она — одна в своем роде, — согласилась Элис сухим голосом.
— И Элис … — Чарли колебался. — Теперь, ты знаешь, я тепло к тебе отношусь, и я вижу, что она рада тебя видеть, но… я немного волнуюсь о том, что твой приезд ей принесет.
— Я тоже, Чарли, я тоже. Я не приехала бы, если бы я знала. Я сожалею.
— Не извиняйся, милая. Кто знает? Возможно это хорошо на нее повлияет.
— Я надеюсь, что вы правы.
Они замолчали, было слышно, как вилки скребут по тарелкам и как жует Чарли. Я задавалась вопросом, куда Элис прятала еду.
— Элис, я должен спросить тебя о чем-то, — сказал Чарли смущенно.
Элис была спокойна. — Спрашивайте.
— Он не вернется, чтобы увидится, не так ли? — я слышала подавленный гнев в голосе Чарли.
Элис ответила нежным, успокаивающим тоном. — Он даже не знает, что я — здесь. В последний раз, когда я говорила с ним, он был в Южной Америке.
Я напряглась, услышав новую информацию, и прислушалась.
— Ну, хоть какая-то информация. — Чарли фыркнул. — Хорошо, я надеюсь, что он наслаждается.
Впервые, голос Элис прозвучал со стальными нотками. — Я бы так не сказала, Чарли. — Я знала, как вспыхивают ее глаза, когда она говорила таким тоном.
С громким звуком стул отодвинулся от стола. Я представила, как Чарли встал; не было слышно, чтобы Элис тоже поднялась. Из крана побежала вода, попадая на тарелку.
Кажется, они больше не будут говорить об Эдварде, поэтому я решила, что мне пора проснуться.
Я перевернулась, подпрыгивая на пружинках, заставляя их скрипеть. Затем я громко зевнула.
На кухне была тишина.
Я потянулась и застонала.
— Элис? — Спросила я невинно; болезненное ощущение в горле изменило мой голос.
— Я на кухне Белла, — крикнула Элис, никакого намека в голосе, что она в курсе, что я подслушивала. Но она была способна скрывать подобные вещи.
Чарли должен был уехать — он помогал Сью Клирвотер с похоронами. Без Элис это был бы очень долгий день. Она не говорила об отъезде, и я не спрашивала ее. Я знала, что это было неизбежно, но я гнала эти мысли из своей головы.
Вместо этого мы говорили о ее семье — обо всех, кроме одного.
Карлайл работал ночами в Итаке и время от времени преподавал в Корнелле. Эсме восстанавливала дом семнадцатого века, исторический памятник, в лесу к северу от города. Эмметт и Розали ездили в Европу на несколько месяцев в очередной медовый месяц, но уже вернулись. Джаспер был в Корнелле, на сей раз изучал философию. Элис провела личное расследование, относительно информации, которую я случайно раскрыла ей прошлой весной. Она разыскала прибежище, где она провела последние годы ее человеческой жизни. Жизни, о которой она ничего не помнила.
— Меня звали Мэри Элис Брэндон, — сказала она мне спокойно. — У меня была младшая сестра по имени Синтия. Ее дочь — моя племянница — все еще жива и живет в Билокси.
— Ты узнала, почему они поместили тебя в… то место? — Что привело родителей к такому поступку? Даже если их дочь и видела будущее…
Она только тряхнула головой, ее глаза цвета топаза были задумчивы. — Я мало, что про них нашла. Я прочитала все старые газеты на микропленке. Моя семья не часто упоминалась; они не входили в тот социальный круг, о котором пишут газеты. Там было об обручении моих родителей и Синтии. — Она неуверенно произнесла ее имя. — Было объявление о моем рождении… и о моей смерти. Я нашла свою могилу. Я украла свои бумаги о помещении меня туда из старых архивов клиники. Дата на бумаге о принятии та же, что и на надгробной плите.
Я не знала, что сказать, и после небольшой паузы Элис перешла к более нейтральным темам.
Каллены снова были вместе, за одним исключением, проводя весенние каникулы в Денали с Таней и ее семьей. Я слишком нетерпеливо слушала даже самые тривиальные новости. Она никогда не упоминала о том, кто меня больше всего интересовал, и за это я была ей благодарна. Было достаточно слушать истории семьи, к которой я когда-то мечтала принадлежать.
Чарли вернулся, когда уже было темно, и выглядел еще более измученным, чем прежде. Он должен был рано утром снова вернуться в резервацию на похороны Гарри. Я снова осталась на кушетке с Элис.
Я не узнала Чарли, когда он спускался по лестнице, еще до восхода солнца, одетый в старый костюм, в котором я никогда не видела его прежде. Пиджак был расстегнут; я подумала, что ему сложно застегнуть его на пуговицы. Его галстук был немного широковат по нынешней моде. Он подошел на цыпочках к двери, стараясь не разбудить нас. Я позволила ему уйти, притворяясь спящей, пока Элис откинулась в глубоком кресле.
Как только он вышел из дома, Элис села. Под стеганым одеялом, она была полностью одета.
— Так, чем займемся сегодня? — спросила она.
— Я не знаю — может ты придумаешь что-нибудь интересное?
Она улыбнулась и тряхнула головой. — Но еще слишком рано.
Все то время, что я провела в Ла. уш, означало кучу вещей, которыми я пренебрегла дома, и я решила взяться за работу по дому. Я хотела сделать что-нибудь, чтобы облегчить жизнь Чарли, возможно чистый, убранный дом улучшит его самочувствие. Я начала с ванной — в ней слишком много было следов пренебрежения.
Пока я работала, Элис прислонилась к дверному косяку и задавала беспечные вопросы о моих, ну в общем, наших друзьях из средней школы и что у них нового с тех пор, как она уехала. Ее лицо было все таким же обычным и невозмутимым, но я ощущала ее неодобрение, когда она поняла, как мало я могла ей рассказать. Или возможно это просто разыгравшаяся совесть после подслушанного вчера утром разговора с Чарли.
Когда раздался звонок в дверь, я по локти была в комете, вычищая ванну.
Я сразу посмотрела на Элис, она была озадаченна, почти взволнованна. Это было странно, Элис нельзя было застать врасплох.
— Минутку! — Крикнула я в направлении входной двери, вставая и быстро ополаскивая руки.
— Белла, — Элис сказала расстроенным голосом, — я догадываюсь, кто бы это мог быть, и я думаю, что я должна уйти.
— Догадываешься? — отозвалась я эхом. С каких пор Элис догадывается?
— Если это — повторение моей вопиющей ошибки в предвидении как вчера, то это — скорее всего Джейкоб Блэк или один из его… друзей.
Я уставилась на нее, соединяя все воедино. — Ты не можешь видеть оборотней?
Она состроила гримасу. — Кажется. — Она была раздражена этим фактом — очень раздражена.
Снова зазвонил дверной звонок — два раза, быстро и нетерпеливо.
— Тебе никуда не надо идти, Элис. Ты пришла первая.
Она засмеялась своим серебристый смехом — с темной гранью. — Доверься мне — это не очень хорошая идея, оставить меня и Джейкоба Блэка в одной комнате.
Она быстро поцеловала меня в щеку и исчезла за дверью в комнате Чарли, и без сомнения вылезла через его заднее окно.
В дверь снова позвонили.

Глава 18
Похороны

Я сбежала вниз по лестнице и распахнула дверь.
Конечно, это был Джейкоб. Даже лишенная возможности видеть его, Элис не стала медлить.
Он стоял примерно в двух метрах от двери, сморщив нос от отвращения, в остальном, лицо его было непроницаемым — как маска. Но обмануть меня ему не удалось; я заметила, что его руки немного дрожат.
Злость накатывала на него волнами. Это вернуло мне ощущения, пережитые в тот ужасный день, когда он предпочел быть с Сэмом, а не со мной, и я почувствовала, что, как и тогда, мой подбородок в ответ вздернулся верх.
Фольксваген Джейкоба стоял с незаглушенным двигателем у самой обочины. На заднем сидении был Джаред, а впереди Эмбри. Я поняла, что это значит: они побоялись отпускать его одного. Эта мысль расстроила меня и даже немного разозлила. Каллены бы так не поступили.
— Эй, — наконец-то сказала я, нарушив молчание.
Джейк сжал губы и отошел подальше от двери. Его взгляд пронесся по всем уголкам прихожей.
Я заскрипела зубами — Ее здесь нет. Тебе что-то нужно?
Он колебался в нерешительности — Ты одна?
— Да, — вздохнула я.
Я могу с тобой поговорить хоть минутку?
— Конечно, можешь, Джейкоб. Входи.
Джейкоб оглянулся на своих друзей, сидящих в машине. Я заметила, как Эмбри слегка покачал головой. Что-то подсказывало мне, что это еще не конец.
Я опять стиснула зубы. — Трус, — процедила я.
Глаза Джейкоба вспыхнули, его густые, черные брови в бешенстве изогнулись над глубоко посаженными глазами. Сжав челюсти, он обиженно шагнул внутрь — по-другому не скажешь — демонстративно, будто пытаясь заслонить меня своим телом.
Перед тем, как захлопнуть за ним дверь, я глянула на Джареда и Эмбри — мне никогда не нравилось то, с каким недоверием они смотрят на меня; неужели они на самом деле думают, что я позволю кому-либо причинить вред Джейкобу?
Джейкоб стоял в прихожей позади меня, разглядывая бесформенную кучу одеял и пледов посреди гостиной.
— Вечеринка в пижамах? — язвительно спросил он.
— Угу, — ответила с той же долей сарказма в голосе. Мне не нравилось, когда Джейкоб так себя вел. — А тебе-то что?
Он опять сморщил нос, будто почуял что-то неприятное. — А где же твой — друг. — я уловила скрытый смысл в его тоне.
— Она побежала по делам. Слушай, Джейкоб, чего ты хочешь?
Определенно, что-то в этой комнате приводило его в бешенство — его длинные руки дрожали. Он не ответил на мой вопрос. Вместо этого он направился в кухню, не переставая пристально рассматривать все вокруг.
Я поплелась за ним. Он шагал взад вперед около небольшого стола.
— Эй, — сказала я, кинувшись по его следам. Он остановился и глянул на меня сверху вниз, — в чем проблема?
— Мне неприятно здесь находиться.
Слышать это было больно. Я поморщилась, и его глаза сузились.
— Тогда мне жаль, что тебе пришлось прийти сюда, — пробормотала я. — Почему бы тебе не сказать, что тебе нужно, тогда ты сможешь уйти?
— Я лишь хочу задать тебе пару вопросов. Это не займет много времени. Мы должны вернуться на похороны.
— О’кей. Тогда давай покончим с этим, — наверно я переборщила с агрессией в голосе, но мне не хотелось, чтобы он видел насколько это тяжело для меня. Я знала, что это нечестно. После всего, что он сделал для меня, я променяла его на кровососа прошлой ночью. Я первая обидела его.
Он сделал глубокий вдох, и его пальцы перестали дрожать. Лицо превратилось в невозмутимую маску.
— Один из Калленов был с тобой здесь, — заявил он.
— Да. Эллис Каллен.
Он задумчиво кивнул головой — Как долго она пробудет здесь?
— Столько сколько пожелает, — в моем голосе все еще слышалась агрессия. — Срок не ограничен.
— Думаешь ты сможешь… пожалуйста… объясни ей о той, другой, — о Виктории.
Я побледнела. — Я рассказала ей об этом.
Он кивнул головой. — Ты должна знать, что если Каллены вернулись, то я могу наблюдать только за своей землей. Ты можешь быть в безопасности только в Ла. уш. Здесь я больше не смогу тебя защищать.
— О’кей, — тихо произнесла я.
Он отвел глаза и посмотрел в окно. Он сказал не все, что хотел.
— Это все?
Его взгляд еще блуждал по лужайке перед домом. — Еще одна вещь…
Я замерла, но он молчал. — Да? — прошептала я, в конце концов.
— А остальные теперь тоже вернутся? — спросил он холодным, тихим голосом. Это напомнило мне о спокойных манерах Сэма. Джейкоб все больше становился похож на него… Я задалась вопросом, почему это так сильно меня беспокоит.
Теперь молчала я. Он обернулся, смерив меня своим изучающим взглядом.
— Ну? — спросил он. Он из всех сил пытался скрыть напряжение под маской спокойствия.
— Нет, — неохотно выдавила я. — Они не вернутся.
Выражение его лица не изменилось. — Хорошо. Это все.
Я взглянула на него, и раздражение вновь закипело внутри. — Хорошо, теперь беги. Иди, скажи Сэму, что страшные монстры не придут за тобой.
— Хорошо, — повторил он, все еще оставаясь спокойным.
Казалось, он действительно побежит. Джейкоб быстро вышел из кухни. Я ждала, что сейчас услышу, как открывается входная дверь, но не услышала ни звука. Было слышно лишь тиканье часов над плитой, и я вновь восхитилась тем, как бесшумно он стал передвигаться.
Ну что за несчастье. Как я могла так быстро отречься от него?
Простит ли он меня, когда Эллис уедет? А если нет?
Я оперлась на стол и закрыла лицо руками. Как я могла так все испортить? Но что я сделала не так? Даже сейчас, оглядываясь в прошлое, я не смогла бы найти другого пути, более подходящего решения.
— Белла…? — с волнением спросил Джейкоб.
Я убрала руки от лица и увидела Джейкоба застывшего в нерешительности в дверном проеме кухни. Он не ушел, как я думала. Только теперь, увидев сверкающие капли слез на ладонях, я поняла, что плачу.
Спокойное выражение лица Джейкоба сменилось тревогой и неуверенностью. Он быстро вошел и встал передо мной, наклоняя голову так, чтобы его глаза были на одном уровне с моими.
— Я опять это сделал, да?
— Что сделал? — спросила надтреснувшим голосом.
— Нарушил мое обещание. Извини.
— Все нормально, — пробормотала я. — В этот раз я первая.
Его лицо скривилось. — Я знал, как ты переживаешь из-за них. Это не должно было стать для меня таким сюрпризом.
Я видела отвращение в его глазах. Я хотела объяснить ему какая на самом деле Эллис, защитить ее от его предубеждения, но что-то подсказывало мне, что сейчас не время говорить об этом.
Поэтому я просто сказала ему. — Извини.
— Давай не будем волноваться из-за этого, ладно? Она просто навещает тебя, ведь так? Она уедет и все опять вернется на круги своя.
— А я не могу дружить с вами обоими одновременно? — спросила я и в голосе послышалась вся боль, которую я испытывала.
Он медленно покачал головой. — Нет, не думаю.
Я шмыгнула носом и уставилась на его большие ноги. — Но ты же подождешь, да? Ты же останешься моим другом, даже если я люблю Эллис?
Я не решилась поднять глаза, боясь увидеть его реакцию на мои последние слова. Чтобы ответить, ему потребовалась целая минута, поэтому может и лучше, что я не смотрела на него.
— Угу, я всегда буду твоим другом, — угрюмо ответил он. — И не важно кого ты любишь.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Я почувствовала, как его руки обняли меня, и прислонилась к его груди, все еще хлюпая носом. — Вот черт.
— Угу, — он уткнулся носом в мои волосы, вдохнул их запах и произнес. — Фу.
— Что? — резко спросила я. Подняв голову, я увидела, что его нос опять сморщился. — Почему вы все так делаете? Я не пахну!
Он улыбнулся. — Нет, ты пахнешь — ты пахнешь, как они. Фу. Слишком сладко — даже приторно. А еще от тебя веет холодом… От твоего запаха в носу все горит.
— Правда? — это было странно. Эллис всегда пахла невероятно чудесно. Для человека, конечно. — Тогда почему Эллис тоже считает, что я пахну?
Его улыбку тут же как будто смыло. — Хм, видимо я для нее тоже не очень хорошо пахну. Хм.
— Ну, зато для меня вы оба пахнете хорошо. — Я опять положила голову ему на грудь. Я начинала ужасно скучать по нему, стоило ему только выйти за дверь. Это была ловушка, в которую я сама себя загнала, с одной стороны, я хотела, чтобы Эллис осталась навсегда. Я же собиралась умереть — образно говоря — когда она уедет. С другой стороны, как же я смогу так долго не видеть Джейкоба? Полная неразбериха, подумала я.
— Я буду тосковать по тебе, — прошептал Джейкоб, эхом повторяя мои собственные мысли. — Каждую минуту. Надеюсь, что она скоро уедет.
— Так не должно быть, Джейк.
Он вздохнул. — Нет, так будет. Белла. Ты… любишь ее. Будет лучше, если я не буду крутиться рядом с ней. Не уверен, что смогу спокойно справится с этим. Сэм сойдет с ума, если я нарушу договор, — его голос стал язвительным, — вряд ли тебе понравится, если я убью твою подругу.
Услышав эти слова, я отшатнулась от него, но он только крепче сжал свои объятия, не давая мне вырваться. — Зачем отрицать очевидное. Таков уж порядок вещей, Беллс.
— А мне не нравится такой порядок.
Он освободил одну руку, чтобы взять меня за подбородок и заставить посмотреть ему в глаза. — Да. Если бы мы были людьми, все было бы намного проще, правда?
Я вздохнула.
Мы долго смотрели друг на друга. Его рука обжигала мою кожу. На моем лице не было ничего кроме тоски и грусти — я не хотела сейчас прощаться с ним, даже ненадолго. Сначала на его лице отразилась та же тоска, но затем выражение изменилось.
Он отпустил меня, и протянул руку, чтоб погладить меня по щеке и подбородку. Я чувствовала, как дрожат его пальцы — только на этот раз не от злости. Он прижал свои горячие ладони к моим щекам.
— Белла, — прошептал он.
Я застыла.
Нет! Я же еще не решила, что мне делать. Я не думала делать мне это или нет, но сейчас уже поздно об этом думать. Но я знаю, что буду последней дурой, если решу, что все обойдется, оттолкни я его сейчас.
Я ответила на его взгляд. Это был не мой Джейкоб, но он мог бы стать моим. Его лицо было таким привычным и любимым. Как бы то ни было, я ведь действительно люблю его. Мне так уютно с ним, он моя тихая гавань. Прямо сейчас я могу сделать его своим.
Эллис должна уже вот-тот появиться, но это ничего не изменит. Моя истинная любовь безвозвратно потеряна. Мой принц больше никогда не придет, чтобы поцелуем пробудить меня ото сна. Да я и не принцесса. Так что там в сказках говорится об остальных поцелуях? А обычные поцелуи случайно не разрушают проклятий?
Может это будет так же легко, как держать его за руку или чувствовать его объятия. Может это будет приятно. Может это не будет изменой. К тому же, кому я сейчас могу изменить? Только самой себе.
Все еще не отрывая свой взгляд от меня, Джейкоб начал приближать свое лицо к моему. А я все еще ничего не решила для себя.
Пронзительный телефонный звонок заставил нас обоих подскочить, но он не сводил с меня глаз. Убрав руку с моего подбородка, он наклонился, чтобы взять трубку, все еще поглаживая одной ладонью мою щеку. Его черные глаза не отпускали меня. Я была слишком сбита с толку, чтобы хоть как-то отреагировать, а тем более понять, что нас прервали.
— Дом Свонов, — напряженно сказал Джейкоб низким и охрипшим голосом.
На другом конце что-то ответили, и Джейкоб изменился в ту же секунду. Он выпрямился и опустил руку. Его глаза потускнели, и побледнело лицо. Я могла поспорить на все что угодно, что это была Элис.
Наконец придя в себя, я протянула руку, чтобы взять трубку. Джейкоб не обратил на это внимания.
— Его нет дома, — сказал Джейкоб, его слова прозвучали угрожающе.
Послышался короткий ответ, а затем еще один вопрос, потому что он нехотя добавил. — Он на похоронах.
Потом Джейкоб положил трубку. — Грязный кровосос, — прошипел он. Его лицо опять превратилось в мученическую маску.
— Почему ты бросил трубку? — в бешенстве прошептала я. — Это мой дом и мой телефон!
— Полегче! Он первый бросил трубку!
— Он? Кто это звонил?
Он презрительно фыркнул. — Доктор Карлайл Каллен.
— Почему ты не дал мне с ним поговорить?
— Он не тебя просил к телефону, — холодно произнес Джейкоб. Внешне он был спокоен, и лицо его ничего не выражало, но руки у него затряслись. — Он спросил где Чарли и я ответил ему. Не думаю, что я нарушил хоть одно правило этикета.
— Послушай меня, Джейкоб Блэк…
Но, по всей видимости, он меня не слушал. Он быстро посмотрел через мое плечо, будто кто-то звал его из другой комнаты. Его глаза расширились, тело напряглось, и он начал дрожать всем телом. Я автоматически тоже прислушалась, но ничего не услышала.
— Пока, Белла, — со злостью выпалил он и понесся к входной двери.
Я побежала за ним. — Что случилось?
И тут же я столкнулась с Джейкобом, потому что он резко остановился, ворча проклятия себе под нос. Обернувшись, он оттолкнул меня в сторону. Я оступилась и полетела на пол, зацепившись за его ноги.
— Ай, черт! — закричала я, когда он тут же рывком высвободил свои ноги.
Я попыталась встать, в то время как он метнулся к задней двери; вдруг он опять застыл.
Элис неподвижно стояла у подножья лестницы.
— Белла, — задыхаясь, сказала она.
Я с трудом встала на ноги и шатаясь поплелась к ней. В ее глазах читалось удивление, и появилась какая-то отстраненность на лице, оно вытянулось и побелело. Ее изящное тело все дрожало от внутреннего волнения.
— Элис, что случилось? — закричала я. Приложив ладони к ее лицу, я попыталась ее успокоить.
С расширившимися от боли глазами, она резко посмотрела на меня.
— Эдвард, — все, что она прошептала.
Мое тело отреагировало быстрее, чем мой разум смог уловить смысл ее слов. Сначала я даже не поняла, почему комната поплыла и закружилась, и откуда послышался замогильный рев в ушах. Мой мозг слишком напрягся, пытаясь понять причину мрачности лица Элис, и как это все относится к Эдварду, мое тело пошатнулось, ища успокоение в обмороке, чтобы жестокая реальность не настигла меня.
Лестничный пролет согнулся под странным углом.
Разъяренный голос Джейкоба вдруг зазвенел у меня в ушах, с шипением выкрикивая ругательства. Его новые друзья явно плохо на него влияют. Я лежала на софе, не понимая где я, и почему Джейкоб все еще ругается. Это было похоже на землетрясение — софа подо мной тряслась.
— Что ты с ней сделала? — орал он.
Элис не ответила ему. — Белла? Белла закругляйся. Нам надо спешить.
— Стой, где стоишь — предупредил ее Джейкоб.
— Успокойся Джейкоб Блэк, — приказала Элис. — Ты же не хочешь сделать это прямо на ее глазах.
— Не думаю, что у меня возникнут проблемы с самообладанием, — отрезал он, но его голос прозвучал более спокойно.
— Элис? — слабым голосом произнесла я. — Что случилось? — я все-заки спросила, хотя мне и не хотелось этого слышать.
— Я не знаю, — вдруг простонала она. — О чем он только думает?!
Я попыталась приподняться, несмотря на головокружение. Я поняла, что ухватилась за руку Джейкоба, помогая себе встать. Это не софа тряслась, это он трясся.
Элис достала маленький серебристый телефон из сумочки, когда я посмотрела на нее. Она настолько быстро набрала номер, что ее пальцы превратились в одно размытое пятно.
— Роуз, мне надо поговорить с Карлайлом, прямо сейчас. — О0на четко произнесла каждое слово. — Прекрасно, как только он вернется. Нет, я буду на самолете. Слушай, ты что-нибудь слышала об Эдварде?
Элис смолкла, и ужас в ее глазах нарастал с каждой секундой. От страха ее рот округлился и телефон затрясся в ее руках.
— Зачем? — сдавленно прошептала она. — Зачем ты сделала это, Розали?
Каким бы ни был ответ, но он заставил челюсти Элис сжаться от злости. Ее глаза вспыхнули и сузились.
— Что ж, ты была неправа, Розали, теперь это станет проблемой, ты так не считаешь? — раздраженно ответила она. — Да, правильно. С ней абсолютно все в порядке — я ошиблась… Это длинная история… Но ты тоже ошибаешься на этот счет, поэтому я и звоню… да, я это видела собственными глазами.
Голос Элис стал очень жестким, ее губы искривились, обнажая зубы. — Уже поздно, Роуз. Оставь свои сожаления для тех, кто в них еще верит. — Элис резким движением руки захлопнула телефон.
В глазах ее застыла мука, когда она повернулась ко мне.
— Элис, — выпалила я быстро. Я не могла позволить ей произнести хоть слово. Мне нужна была еще пара секунд, перед тем, как она окончательно разрушит всю мою оставшуюся жизнь. — Элис, Карлайл вернулся. Он только что звонил…
Она безучастно уставилась на меня. — Давно? — глухо спросила она.
— За полминуты до твоего появления.
— И что он сказал? — теперь она взяла себя в руки, ожидая моего ответа.
— Я с ним не разговаривала, — мои глаза метнулись в сторону Джейкоба.
Элис подняла свой пронизывающий взгляд на него. Он вскочил, но тут же снова устроился рядом со мной. Он неуклюже присел, будто хотел накрыть меня своим телом.
— Он спросил Чарли и я сказал ему, что Чарли нет дома — обиженно пробормотал Джейкоб.
— И это все? — отрывисто спросила Элис, совершенно ледяным голосом.
— Потом он бросил трубку, — фыркнул Джейкоб. По спине и загривку у него пробежала дрожь, сотрясая и меня вместе с ним.
— Ты же сказал ему, что Чарли на похоронах, — напомнила я ему.
Элис резко повернулась ко мне. — Как он точно сказал?
— Он сказал — Его нет дома, а потом Карлайл спросил где Чарли, а Джейкоб ответил что он — на похоронах.
Элис застонала и упала на колени.
— Расскажи мне, Элис, — прошептала я.
— Это не Карлайл звонил, — безнадежно сказала она — Ты хочешь сказать, что я соврал? — зарычал Джейкоб.
Элис пропустила это мимо ушей, сосредоточившись на моем недоуменном лице.
— Это был Эдвард, — слова были произнесены сдавленным шепотом. — Он думает, что ты умерла.
Мой мозг опять начал работать. Я боялась не этих слов и облегчение прояснило мой разум.
— Розали сказала ему, что я покончила с собой, да? — сказала я, вздохнув с облегчением.
— Да, — призналась Элис, и ее глаза снова вспыхнули.
— Она это сказала в свое оправдание, она и вправду так думала. Они слишком привыкли полагаться на мой дар, даже когда речь идет о чем-то еще не случившемся. Ну надо же было ей ему это сказать! Неужели она не понимает…или понимает…? — ее голос затих в ужасе.
— А когда он позвонил сюда, он подумал, что Джейкоб имел в виду мои похороны, — догадалась я. Мысль о том, что я была лишь в нескольких дюймах от его голоса, больно кольнула меня. Мои ногти впились Джейкобу в руку, но он даже не шелохнулся.
Эллис странно посмотрела на меня. — Ты не расстроена, — прошептала она.
— Ну, это и правда отвратительно, но это же можно исправить. В следующий раз, когда он позвонит, кто-нибудь скажет ему… что… на самом деле… — тут я замолкла. Под ее недоумевающим взглядом, слова так и застряли в горле.
Тогда почему она так запаниковала? От чего на ее лице отразились ужас и сожаление? Что она там сейчас сказала Розали по телефону? Что-то про то, что она точно видела… и про раскаянье Розали; а ведь Розали никогда не испытывала сожалений по поводу меня. Но если это ранит ее семью, ранит ее брата…
— Белла, — прошептала Элис. — Эдвард больше не позвонит. Он поверил ей.
— Я. Не. Понимаю. — Я выдавливала из себя каждое слово в тишине. Мне не хватало воздуха, и я не могла даже попросить ее объяснить, что это значит.
— Он собирается в Италию.
Чтобы осмыслить это, понадобился лишь единственный удар сердца.
Я услышала голос Эдварда, но на этот раз это была уже не прекрасная имитация моего воображения. Это был лишь слабый отголосок моей памяти. Но этих слов было достаточно, чтобы рана в груди снова открылась и заныла. За слова, что он любит меня, если бы я могла, то отдала бы все на свете.
— Ну, я не смогу жить без тебя, — сказал он, когда мы смотрели в этой же комнате, как умирали Ромео и Джульетта. — Но я не знаю, как сделать это… я знаю, Эмметт и Джаспер ни за что не помогут мне в этом… поэтому я думаю, поехать в Италию и как-нибудь спровоцировать Волтари… Не стоит с ними шутить. Конечно, пока ты сам не захочешь умереть.
Пока ты сам не захочешь умереть.
— Нет! — этот вопль ужаса был настолько оглушительным, после слов сказанных шепотом, что все подпрыгнули от неожиданности. Я почувствовала, как кровь прилила к лицу, когда я поняла, что же именно ей показало ее видение. — Нет! Нет, нет, нет! Он не может! Он не может так поступить!
— Он окончательно убедился в этом, когда твой друг подтвердил, что уже поздно тебя спасать.
— Но он… он бросил меня! Он больше не хочет быть со мной! Какая теперь разница? Он же знал, что я когда-нибудь все-заки умру!
— Не думаю, что он планировал надолго пережить тебя, — тихо произнесла Элис.
— Как он посмел! — закричала я. Я вскочила на ноги, и снова Джейкоб неуверенно встал между мной и Элис.
— Ох, уйди с дороги, Джейкоб! — я нетерпеливо оттолкнула его дрожащее тело. — Что мы будем делать? — со стоном спросила я. Надо что-нибудь предпринять. — Мы можем позвонить ему? А может Карлайл сможет?
Она покачала головой. — Это было первое, что я попыталась сделать. Он выбросил свой телефон еще в Рио — кто-то ответил вместо него… — прошептала она.
— Ты сказала, что нам надо поторопиться. Зачем и куда? Давай сделаем это, что бы это ни было!
— Белла, я… я не думаю, что могу тебя просить… — Она замолчала в нерешительности.
— Проси о чем хочешь! — приказала я.
Она положила руку мне на плечо, удерживая меня на месте, ее пальцы нервно сжались, чтобы подчеркнуть ее слова. — Может быть, мы уже опоздали. Я видела, как он направляется к Волтари… И просит убить его, — мы обе содрогнулись и вдруг мои глаза перестали видеть. Я лихорадочно заморгала от слез. — Теперь все зависит от их решения. Пока они не решат, я ничего не увижу.
— Но если они откажутся, а они могут — Аро любит Карлайла и не захочет оскорбить его — у Эдварда есть еще один план. Они очень защищают свой город. Эдвард решил, что они остановят его, если он как-то нарушит это спокойствие. И он прав. Они остановят его.
Я посмотрела на нее, сжав челюсти от разочарования. Пока я еще не услышала объяснение того, почему мы все еще стоим здесь.
— А если они согласятся оказать ему эту услугу, то мы опоздаем. Если же они откажутся, и он приведет в исполнение свой второй план, оскорбив их, — тогда мы тоже опоздаем. Если же он, как всегда, проявит свои театральные наклонности, то у нас появится время.
— Пойдем!
— Послушай, Белла! Появимся ли мы вовремя или нет, мы окажемся в самом центре города Волтари. Меня посчитают его сообщницей, если он добьется своего. Ты же окажешься не просто человеком, который слишком многое знает, но еще и пахнет слишком хорошо. У них появится прекрасный повод избавиться от всех нас сразу — хотя в твоем случае, речь пойдет не о мести, а скорее о сытном ужине.
— Это и удерживает нас здесь? — не веря своим ушам, произнесла я. — Если ты боишься, то я поеду одна. — Я мысленно подсчитала сколько денег лежит на моем счету и подумала, что Элис займет мне оставшуюся сумму.
— Я боюсь лишь того, что они убьют тебя.
Я с отвращением фыркнула. — Я почти покончила с собой на днях! Скажи, что я должна сделать!
— Ты напишешь записку Чарли. А я позвоню в авиакомпанию.
— Чарли, — выдавила я.
Не то чтобы мое присутствие защищало его, просто я не могла его бросить в одиночку бороться с…
— Я не допущу, чтобы с Чарли что-нибудь случилось, — тихий голос Джейкоба был хриплым и злым. — Даже если придется нарушить договор.
Я глянула на него, он нахмурился, видя, что я запаниковала.
— Поторопись, Белла, — нетерпеливо вмешалась Элис.
Я помчалась в кухню, в поисках ручки, и начала резко открывать ящики шкафов и высыпать все их содержимое на пол. Гладкая бронзовая рука достала ее для меня.
— Спасибо, — пробормотала я, зубами открывая колпачок. Он молча достал мне блокнот, на котором мы записывали телефонные сообщения. Я оторвала верхний лист и выкинула его через плечо.
Папа, — писала я. — Я с Элис. У Эдварда проблемы. Можешь убить меня, когда я вернусь. Я знаю, что сейчас не лучшее время. Мне очень жаль. Очень тебя люблю. Белла.
— Не уезжай, — прошептал Джейкоб. Вся его злость испарилась, как только Элис исчезла из виду.
У меня не было времени, чтобы впустую спорить с ним. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, позаботься о Чарли, — сказала я и бросилась назад в гостиную. Элис уже ждала меня у двери с сумкой через плечо.
— Возьми с собой бумажник — тебе понадобится паспорт. Пожалуйста, скажи мне, что у тебя есть паспорт. У меня нет времени подделывать еще один.
Я кивнула и помчалась вверх по лестнице, мои колени тряслись точно так же как и тогда, когда моя мать заявила, что хочет обвенчаться с Филом на пляже в Мексике. Естественно, что все ее планы рухнули. Но перед этим, я сделала все, что от меня требовалось, чтобы подготовиться к этой свадьбе.
Я ворвалась в свою комнату, закинула старый бумажник, чистую майку и свитер в свой рюкзак, а наверх бросила свою зубную щетку. Затем помчалась обратно к лестнице. Я ощутила опять это чувство дежа вю. В конце концов, в отличие от прошлого раза, когда я убегала из Форкса, чтобы укрыться от голодных вампиров, теперь я бегу чтобы найти их — теперь мне хоть не приходится прощаться с Чарли лично.
Между Джейкобом и Элис опять завязалась какая-то перепалка, прямо у входной двери, хотя между ними было такое огромное расстояние, что на первый взгляд даже нельзя было понять, что они разговаривают друг с другом. Похоже, ни один из них даже не заметил моего шумного появления.
— Значит, ты способна контролировать свои чувства, но такие же пиявки, как ты, заберут ее… — яростно обвинял он.
— Да. Ты прав, пес, — тоже зарычала Элис. — Волтари такие же как и мы — поэтому у тебя волосы дыбом встают, когда ты нюхаешь меня. Они, по сути своей, твои ночные кошмары, ужас, сковывающий твои инстинкты. Думаешь, я не знаю об этом.
— И ты берешь ее с собой, как бутылку вина к ужину! — заорал он.
— А ты, конечно, думаешь, будет лучше остаться ей здесь в одиночку, притом, что Виктория охотится за ней?
— Мы сможем управиться с рыжей.
— Тогда почему она все еще охотится?
Джейкоб зарычал и его торс задрожал.
— Прекратите это! — нетерпеливо заорала я на них обоих. — Будете спорить, когда мы вернемся, а сейчас пойдем!
Элис повернулась к машине, двигаясь с такой скоростью, что казалось, будто она просто исчезла. Я помчалась за ней, автоматически останавливаясь, чтобы запереть входную дверь.
Джейкоб поймал меня за руку, его руки дрожали. — Пожалуйста, Белла, я умоляю тебя.
Его черные глаза блестели от слез. К горлу подкатил ком.
— Джейк, я должна…
— Нет, ты не должна. Ты, правда, не должна. Ты можешь остаться здесь, со мной. Ты можешь остаться живой. Ради Чарли. Ради меня.
Зарычал двигатель Мерседеса Карлайла; рев двигателя пронзил меня, когда Элис от нетерпения нажала на газ.
Я тряхнула головой, от боли у меня брызнули слезы из глаз. Я вырвала руку, а он даже не сопротивлялся.
— Только не умирай, Белла, — еле слышно прошептал он. — Не уезжай. Не надо.
А если я больше никогда не увижу его?
Эта мысль меня заставила еще сильнее расплакаться; из груди вырвалось рыдание. Я обняла его за талию и крепко на секунду прижалась к нему, пряча мое мокрое от слез лицо у него на груди. Он прижал свою большую руку к моим волосам, будто удерживая меня.
— Пока, Джейк, — оторвав его руку от моих волос, я поцеловала его ладонь. Я не смогла себя заставить посмотреть ему в глаза. — Прости, — прошептала я.
Затем я отвернулась и помчалась к машине. Дверь с пассажирской стороны была уже открыта. Я перекинула через подголовник свой рюкзак и скользнула в салон, захлопывая за собой дверь.
— Позаботься о Чарли! — открыв окно, прокричала я, но Джейкоба уже не оказалось рядом. Элис нажала на газ и со страшным скрипом шин, будто человеческим воплем, вырулила на шоссе. Я увидела, как у самой кромки деревьев мелькнул какой-то белый лоскут. Клочья от ботинка.

Глава 15
Давление

В форкс опять пришла весна. Проснувшись в понедельник утром, я провалялась в постели чуть дольше обычного, чтобы в полной мере осознать это. Прошлой весной за мной тоже охотился вампир. Надеюсь, это не станет своего рода традицией.
Я уже была в курсе всех дел в Ла. уш. Большую часть воскресенья я провела на пляже, пока Чарли околачивался с Билли в доме Блэков. Предполагалось, что я буду с Джейкобом, но он был занят, и поэтому я бродила в одиночестве, держа это в секрете от Чарли.
Когда Джейкоб заскочил на минутку, чтобы повидать меня, он извинится за то, что оставил меня одну так надолго. Он сказал, что его распорядок не всегда будет таким сумасшедшим, но пока не поймают Викторию, волки будут начеку.
Пока мы гуляли по пляжу, он все время держал меня за руку.
Это заставило меня задуматься над словами Джареда о том, что Джейкоб втянул в историю свою — подружку. Я решила, что со стороны это выглядит именно так. Пока мы с Джейком знали, что на самом деле происходит между нами, я не должна забивать себе голову подобными предположениями. Возможно, они и не беспокоили бы меня, если бы я не знала, что Джейкобу нравится, когда подобные слухи появляются. Но его рука была мягкой, она согревала меня и поэтому я не возражала.
Я работала во вторник после обеда — Джейкоб ехал за мной на мотоцикле, чтобы убедиться, что я добралась живой и невредимой — и Майк заметил это.
— У тебя что, свидание с этим парнишкой из Ла. уш? Он второкурсник? — спросил он, с плохо скрываемой обидой в голосе.
Я пожала плечами — Нет, в формальном смысле этого слова. Хотя, я провожу много времени вместе с Джейкобом. Он мой лучший друг.
Майк сильно сузил глаза. — Не обманывай саму себя, Белла. Парнишка влюблен в тебя по уши.
— Я знаю, — вздохнула я. — Жизнь сложная штука.
— И девчонки очень жестокие, — чуть слышно произнес Майк.
Я подумала, что такое предположение тоже легко было сделать.
В этот вечер, Сэм с Эмили присоединились ко мне и Чарли во время десерта в доме Билли. Эмили принесла торт, который оценил даже такой гурман, как Чарли. Я видела, что, несмотря на то, что беседа неспешно велась на обычные темы, Чарли то и дело жаловался на то, что банда Ла. уш еще не поймана.
Джейк и я улизнули пораньше, чтобы побыть наедине. Мы пошли в гараж и сели в его Фольксваген. Джейкоб откинул голову на подголовник, и на лице его отразилась усталость.
— Тебе надо хоть немного поспать, Джейк.
— Я уже близок к этому.
Он потянулся и взял меня за руку. Его кожа обжигала.
— Это одна из особенностей волков? — спросила я его. — Я имею в виду жар.
— Да. У нас, температура немного выше, чем у обычного человека. Около ста восьми, ста девяти градусов (прим. переводчика: по Цельсию примерно 60 градусов). Я больше никогда не замерзну. И я могу ходить вот так — он жестом показал на свой голый торс — даже в метель, и ничего. А снежинки превратятся в дождь, на том месте, где я буду стоять.
— И вы быстро лечитесь — это тоже волчьи штучки?
— Да, хочешь на это посмотреть? Это прикольно. — Он подмигнул и ухмыльнулся. Джейк нагнулся надо мной к бардачку и немного порылся в нем. Он достал складной карманный нож.
— Нет. Я не хочу на это смотреть! — закричала я, поняв, что он собирается сделать. — Убери нож на место.
Джейкоб захихикал, но засунул нож туда, откуда достал. — Отлично. Хотя наши раны чудесным образом заживают. Ты же не сможешь вот так запросто показаться врачу, с такой температурой, которая для обычного человека была бы смертельной.
— Нет. Думаю, что нет. я немного подумала над его словами. — …и ты такой большой — это тоже часть способностей? Поэтому вы все так переживаете из-за Квила?
— Это тоже, а еще потому, что дед Квила сказал, что на лбу у его внука можно жарить яичницу. — На лице Джейкоба опять застыло отчаяние. — Теперь уже недолго. Нет точного возраста… до которого ты можешь расти и расти, а затем вдруг… — Он замолчал, и смог заговорить лишь через некоторое время. — Иногда наступает момент, когда начинаешь о чем-нибудь жалеть, о чем-то, что ты мог бы сделать раньше. Я не жалел ни о чем — я был счастлив. — Он вымученно засмеялся. — Но только из-за тебя. Поэтому это не произошло со мной раньше. Наоборот, крепло внутри меня — я был похож на бомбу замедленного действия. А знаешь, как это началось? Когда я вернулся после кино, Билли сказал мне, что я жутко выгляжу. Вот и все, но я взорвался. А потом — потом я перевоплотился. Я почти разодрал все его лицо — моего собственного отца! — Он побледнел и задрожал.
— Все так плохо, Джейк? — Взволнованно спросила, мечтая хоть как-нибудь помочь ему. — Ты несчастен?
— Нет, я не несчастен, — сказал он мне. — Больше нет. Не теперь, когда ты все знаешь. Но сначала было очень тяжело. — Он наклонился и прижался щекой к моей макушке.
Он замолчал на минуту, а я гадала, о чем он сейчас думает. Может мне лучше об этом и не знать.
— Что самое тяжелое? — прошептала я, желая помочь ему.
— Самое страшное — это чувствовать, что… теряешь контроль над собой, — медленно произнес он. — Чувствуешь, что уже не можешь быть уверен в себе — будто тебе не стоит подходить ко мне даже близко, да и вообще никому не стоит. Будто я монстр, который может покалечить кого-нибудь. Ты же видела Эмили. Сэм лишь на секунду вышел из себя… а она стояла слишком близко. А сейчас он уже не может все исправить. Я прочел его мысли — я знаю, как он себя чувствует…
— Ну кто же захочет быть ночным кошмаром, монстром?
— И потом, у меня это прошло слишком легко, я превращаюсь лучше, чем любой из них — разве это делает меня менее человечным, чем Эмбри и Сэма? Иногда, я боюсь, что я окончательно потеряю все человеческое, что есть во мне.
— Это сложно? Находить самого себя заново?
— Лишь поначалу, — ответил он. — Немного практики. Но мне это сделать легче.
— Почему? — удивилась я.
— Потому что Ефраим Блэк был моим прадедом по отцовской линии, а Квил Атеара — прадедом по матери.
— Квил? — в замешательстве, спросила я.
— Его прадед, — пояснил Джейкоб. — Квил мой кузен по бабушке.
— Но почему так важно, кем были твои прадеды?
— Потому что Ефраим и Квил охотились в последней стае. Леви Ули был третьим. Во мне течет кровь обеих семей. У меня не было никакого шанса. Так же как и у Квила шанса нет.
Черты его лица ожесточились.
— А что тогда самое хорошее во всем этом? — спросила я, надеясь хоть как-то приободрить его.
— Самое лучшее, — сказал он, вдруг улыбнувшись, — это скорость.
— Даже лучше, чем на мотоцикле?
Он восторженно кивнул головой — Даже не сравнимо.
— И как быстро ты можешь…?
— Бежать? — закончил он мой вопрос. — Достаточно быстро. Ну как бы тебе сказать? Мы поймали… как его звали? Лоран? Думаю, так тебе будет легче, чем кому бы то ни было, это представить.
Это действительно многое значило для меня. Я даже представить себе этого не могла — волки бегают быстрее вампиров. Когда бегали Каллены они становились почти невидимыми.
— А ты, расскажи мне что-нибудь такое, о чем я еще не знаю, — попросил он. — Что-нибудь о вампирах. Как ты вела себя с ними? Не было страшно?
— Нет, — отрывисто ответила я.
Мой ответ заставил его на секунду призадуматься.
— Скажи, а все-заки, почему твой кровосос убил того Джеймса? — вдруг спросил он.
— Джеймс пытался убить меня — для него это было как игра. Но он проиграл. Ты помнишь, когда я лежала в больнице прошлой весной в Фениксе?
Джейкоб затаил дыхание — Что, он подобрался так близко?
— Очень, очень близко подобрался. — Я потерла свой шрам. Джейкоб заметил это потому, что держал меня за эту руку.
— Что это? — Он отпустил меня, чтобы осмотреть мою правую руку. — Какой забавный шрам, и такой холодный. — Он присмотрелся повнимательнее и охнул.
— Да, это то, о чем ты подумал, — сказала я. — Джеймс укусил меня.
Он выпучил глаза, и на его лице появилось странное выражение — на бронзовом лице проступил зеленоватый оттенок. Он выглядел так, как будто заболел.
— Но если он укусил тебя…? Разве ты не стала…?в шоке произнес он.
— Эдвард дважды спас меня, — прошептала я. — Он высосал яд из ранки — как от укуса гремучей змеи. — Я вздрогнула от резкой боли в груди.
Но не я одна вздрогнула. Я почувствовала, как Джейкоба тоже начал бить озноб. Даже машина затряслась.
— Осторожнее, Джейк. Полегче. Успокойся.
— Да, — тяжело дыша, ответил он. — Успокоится. — Он быстро встряхнул головой. Спустя минуту, у него дрожали только руки.
— С тобой все в порядке?
— Да, почти. Расскажи мне еще что-нибудь. Мне надо подумать о чем-нибудь другом.
— А что ты хочешь знать?
— Не знаю. — Он закрыл глаза, сосредоточиваясь. — Наверно об их сверхспособностях. А кто еще из Калленов имел… какие-нибудь необычные таланты? Такие, как чтение мыслей?
Я колебалась лишь секунду. Я почувствовала, что он спрашивает об этом, не просто из любопытства, а скорее желая узнать противника. Хотя, зачем мне таить от него то, что я знаю? Теперь это уже не важно, а ему это поможет контролировать себя.
Я затараторила, перед глазами стояло обезображенное лицо Эмили, от этого у меня даже волосы на руках встали дыбом. Не представляю, как коричневый волк смог бы уместиться в кабине Фольксвагена — если бы Джейкоб перевоплотился сейчас, то заполнил бы весь гараж.
— Джаспер мог… влиять на эмоции окружающих его людей. Не в плохом смысле слова, просто успокоить кого-то. Наверняка, он сумел бы помочь Полу, — добавила я, пытаясь слегка поддразнить его. — А Элис могла видеть вещи, которые должны произойти. Скажем, будущее, но неточное. Она видела вещи, которые человек мог сам исправить, поступив по-другому…
— Например, она увидела меня умирающей… и еще она видела, что я стала одной из них. Но это все не сбылось. А кое-что никогда не сбудется. — У меня закружилась голова — мне не хватало воздуха. Будто у меня исчезли легкие.
Джейкоб сейчас полностью владел собой, все еще сидя рядом со мной.
— Зачем ты так сделала? — спросил он. Он слегка потянул меня за руку, прижатую груди, но затем отпустил, когда я начала сопротивляться. Я даже не поняла, когда я успела ее прижать. — Ты так делаешь, когда очень расстроена. Зачем?
— Больно думать о них, — прошептала я. — Будто мне не хватает воздуха, и я раскалываюсь на части… — Странно, что я смогла сказать об этом Джейкобу. Больше между нами не было секретов.
Он пригладил мои волосы. — Все хорошо, Белла, все хорошо. Я больше не буду спрашивать об этом. Извини меня.
— Все в порядке. — Выдавила я. — Это происходит каждый раз. В этом нет твоей вины.
— Мы с тобой парочка бракованных, да? — сказал Джейкоб. — Ни один из нас не может собрать воедино осколки своей души.
— Жаль, — согласилась я, все еще задыхаясь.
— Зато мы есть друг у друга, — сказал он, и эта мысль его успокоила.
Я тоже успокоилась. — И правда, — согласилась я.
Когда мы были вместе, все было хорошо. Но Джейкоб был вынужден заниматься ужасным и очень опасным делом, а мне, для моей же собственной безопасности, часто приходилось оставаться одной в Ла. уш, наедине со своими тревогами.
Я чувствовала себя неуютно, каждый раз останавливаясь у Билли. Я подготовилась к следующему тесту по математике, который будет на следующей неделе, но не могу же я вечно заниматься математикой. Когда мне совсем нечем было заняться, я чувствовала, что должна заговорить с Билли — сказывалось давление обычных правил приличия. Но Билли был не очень-то расположен к долгим беседам, и чувство неловкости все росло.
Для разнообразия, я попробовала посидеть у Эмили в среду после обеда. Сначала это было даже приятно. Эмили чрезвычайно гостеприимный человек. Я ходила за ней хвостом, пока она порхала по своему крошечному дому и двору, то натирая до блеска полы, то пропалывая сорняки, то чиня сломанные дверные петли, то натягивая шерстяные нити на допотопный ткацкий станок, то готовя, как всегда, ужин. Она немного пожаловалась, что из-за быстрого роста у мальчишек повысился аппетит, но было видно, что ей доставляет удовольствие заботиться о них. С ней было почти легко — сейчас мы обе были девушками волков.
Но, спустя несколько часов моего пребывания у Эмили, вернулся Сэм. Я ненадолго задержалась, но только лишь для того, чтобы удостовериться, что с Джейкобом все в порядке и нет никаких новостей, а после поспешила уйти. Их окружала плотная аура любви и удовольствия и никто в мире не мог разрушить ее.
Из-за этого мне пришлось пойти на пляж, снова и снова обходя вдоль и поперек серповидные скалы.
Одиночество не для меня. Благодаря нашей с Джейкобом взаимной откровенности, теперь я могла говорить и думать о Калленах сколько угодно. Как бы я не пыталась отвлечь себя — я много думала. Я действительно очень переживала за Джейкоба и его братьев-толков, я боялась за Чарли и других людей, которые думают, что охотятся на животных. Думала о том, что мы с Джейкобом все больше сближаемся, хотя я все еще не решила, что же мне делать с ним — ни одна из этих, заслуживающих внимания и очень обременительных, мыслей не могла надолго унять боль в груди. Наконец, я больше не могла продолжать прогулку, потому что мне стало трудно дышать. Я уселась на полусухой обломок скалы, положив голову на колени.
Джейкоб нашел меня именно в этом положении, и, судя по его выражению лица, он все понял.
— Извини, — немедленно произнес он. Он поднял меня с земли и обнял за плечи обеими руками. До этого момента, я даже не замечала, насколько я замерзла. От его тепла я вся задрожала, но рядом с ним я хотя бы могла нормально дышать.
— Я испортил тебе все весенние каникулы, — ругал сам себя Джейкоб, пока мы шли обратно по пляжу.
— Нет, не испортил. У меня же не было никаких особых планов. И потом, я все равно не люблю весенние каникулы.
— Завтра с утра я возьмусь за тебя. Остальные могут пойти без меня. Мы придумаем что-нибудь забавное.
Сейчас в моей жизни это слово казалось неуместным, почти неиспользуемым и даже странным. — Забавное?
— Забава, вот что тебе сейчас просто необходимо. Хмм… — он посмотрел на огромные серые волны, о чем-то размышляя. Пока его глаза бродили по горизонту, на него нашло вдохновение.
— Придумал! — заликовал он. — Я сдержу свое слово.
— О чем ты говоришь?
Он отпустил мою руку и показал на южную часть пляжа, где заканчивался плоский серповидный хребет напротив отвесных морских утесов. Я непонимающе уставилась на них.
— Разве я не обещал взять тебя с собой понырять со скал?
Я задрожала.
— Да, но будет холодно, ну, конечно, не так холодно, как сегодня. Ты чувствуешь, что погода меняется? А давление? Завтра будет теплее. Так ты готова?
Темная вода выглядела не очень соблазнительно, и с этого места, скалы казались выше обычного.
Но уже несколько дней я не слышала голоса Эдварда. Наверно это и было одной из моих проблем. Я слишком часто прислушивалась к наставлениям моих галлюцинаций. Дела ухудшались, если я долго не слышала его. А прыжки со скал обязательно исправят положение.
— Конечно, готова. Забавно.
— Но это свидание, — сказал он, и обнял меня за плечи.
— Хорошо — а теперь, пойдем и уложим тебя спать. — Мне не нравилось видеть, что постоянные круги под глазами начинали въедаться в его кожу.
На следующее утро я рано проснулась и закинула запасную одежду в пикап. Мне показалось, что Чарли не одобрит сегодняшний план, так же как и идею с мотоциклом.
Меня почти свела с ума идея, что я наконец-то отвлекусь от своих тревог и переживаний. Может быть это и в правду будет забавно. Свидание с Джейкобом, свидание с Эдвардом… я зловеще усмехнулась сама себе. Джейк сколько угодно может говорить о том, что мы пара бракованных — но на самом деле, это я бракованная. Ведь, для меня оборотень не был чем-то ненормальным.
Я думала, что Джейкоб меня будет ждать снаружи, как он обычно делал, услышав оглушительный рев моего пикапа. Но, не обнаружив его на месте, я подумала, что он наверняка еще спит. Я подожду — пусть подольше поспит. Ему просто необходим сон, а тем временем на улице хоть чуть. уть потеплеет. Хотя Джейк был прав насчет погоды; ночью она совершенно изменилась. Густые облака давили на воздух, было почти душно; было тепло и пасмурно. Я оставила мой свитер в машине.
Я тихонько постучала в дверь.
— Входи, Белла, — сказал Билли.
Он сидел за кухонным столом и доедал холодную кашу.
— Джейк спит?
— Э, нет, — он отложил ложку и его брови сошлись на переносице.
— Что случилось? — спросила я. А судя по выражению его лица, что-то точно случилось.
— Эмбри, Джаред и Пол наткнулись на свежую тропу этим утром. Сэм и Джейк рванули им помочь. Сэм надеялся, что она спряталась в горах. Он подумал, что у них есть хороший шанс покончить с этим.
— Ох, нет, Билли, — прошептала я. — О, нет.
Он тихо засмеялся. — Тебе правда настолько понравилось в Ла. уш, что ты решила продлить свое пребывание здесь?
— Не надо шутить, Билли. Слишком страшно для шуток.
— Ты права, — все еще самодовольно, согласился он. Выражение его старых глаз невозможно было понять — Они очень коварны.
Я закусила губу.
— Это не так опасно для них, как ты думаешь. Сэм знает, что делает. Ты единственная о ком надо беспокоиться. Вампирша не хочет с ними драться. Она просто ищет путь, чтобы обойти их… и достать тебя.
— Откуда Сэм знает, что ему делать? — спросила я, отмахнувшись от его участливости ко мне. — Они убили только одного вампира, может им просто повезло.
— Мы беремся за дело очень серьезно, Белла. Ничего не забывается. Все, что им надо знать, передается из поколения в поколение — от отца к сыну.
То, на что он намекал, меня совершенно не успокоило. Память о необузданной, смертоносной Виктории была слишком свежа. Если она не сможет обойти волков, она наверняка попытается пройти сквозь них.
Билли опять принялся за свой завтрак; я присела на диван и начала бесцельно щелкать по ТВ каналам. Но это продлилось недолго. Я начала задыхаться в этой комнате в приступе клаустрофобии, сходя с ума оттого, что не видела, что происходит за занавешенными окнами.
— Я буду на пляже, — резко сказала я Билли и помчалась к двери.
Но на улице мне не стало лучше, как я надеялась. Тучи незримо давили своей массой, что совсем не облегчило мой приступ клаустрофобии. Лес, по дороге на пляж, казался странно опустевшим. Я не видела ни одного животного. Даже пения птиц не было слышно. Наступила зловещая тишина; даже звуков ветра, качающего деревья, не было.
Я знала, что это всего лишь признак изменения погоды, но меня это вывело из себя. Тяжелое, теплое давление атмосферы было ощутимо даже для моего человеческого восприятия, оно наводило на мысль о чем-то грандиозном в Министерстве Гроз и Ураганов. Вид самого неба подтверждал это; несмотря на отсутствие ветра, облака медленно сбивались в кучу. Самые низкие тучи были темно. ерыми, но в просветах виднелись жуткие алые всполохи. Похоже, небеса готовят что-то ужасное на сегодня. Даже животные попрятались.
Как только я добралась до пляжа, я пожалела, что пришла — я уже сыта по горло этим местом. Здесь я бываю практически ежедневно, блуждая в одиночестве. А намного ли это отличается от моих ночных кошмаров? Но куда еще пойти? Я потащилась вниз, к нашему дереву и, наконец, уселась у его спутанных корней. Я задумчиво рассматривала небо, ожидая пока первые капли дождя не нарушат эту тишину.
Я старалась не думать об опасности, которой подвергается Джейкоб с друзьями. Потому что с Джейкобом не могло ничего случиться. Эта мысль была невыносимой. Я слишком многое потеряла — может быть, судьба оставит для меня хоть капельку мира и спокойствия? Это было нечестно, несправедливо. Может я нарушила какое-то правило, пересекла какую-то запрещенную границу. Может быть это неправильно быть слишком увлеченной мифами и легендами, чтобы вновь вернуться в нормальную человеческую жизнь. Может быть…
Нет. Ничего не случится с Джейкобом. Мне надо верить в это, иначе я не смогу жить.
— Ах! — простонала я и спрыгнула с бревна. Я больше не могу сидеть на одном месте; это даже хуже, чем бесцельно бродить.
Я действительно рассчитывала услышать Эдварда этим утром. Казалось, что это была единственная вещь, из-за которой стоило прожить этот день. Позже меня начала терзать рана в груди, будто в отместку за все время, когда она отступала в присутствии Джейкоба. Боль становилась нестерпимой.
Волны накатывали все сильнее, пока я шла, начиная бить в скалы, но ветра до сих пор не было. Я чувствовала себя припертой к стенке из-за силы ненастья. Все кружилось вокруг, но рядом со мной было почти спокойно. Воздух наэлектризовался — я даже почувствовала, как мои волосы электризуются.
Вдали, волны были намного больше, чем у кромки воды. Я видела, как они разбивались о скалы, распадаясь в воздухе на целые облака морской пены. В воздухе не было ни намека на ветер, но тучи начали вздыматься еще больше. Это выглядело зловеще — будто тучи двигались сами по себе. Я задрожала, хотя догадывалась, что это лишь проделки давления.
На фоне серовато-нинего неба, скалы казались совсем черными. Пока я смотрела на них, мне вдруг вспомнился день, когда Джейкоб рассказал мне о Сэме и его — банде. Я подумала о мальчишках — оборотнях — бросающихся в пустоту. Картина падения, кружение их тел все еще отчетливо стояла у меня перед глазами. Я представила абсолютную свободу падения… я представила, как голос Эдварда зазвенит у меня в голове — разъяренный, такой бархатный, такой совершенный… Огонь в груди мучительно вспыхнул.
Нужно найти способ покончить с этим раз и навсегда. С каждой минутой боль становилась все более невыносимой. Я взглянула на скалы и на разбивающиеся о них волны.
А почему бы нет? Почему не покончить с этим прямо сейчас?
Джейкоб ведь обещал мне понырять со скал, не так ли? Разве мне нужно отказываться от такой необходимой мне передышки, только потому, что его нет со мной — а что еще хуже, она нужна мне, потому что Джейкоб рискует своей жизнью. И рискует из-за меня. Если бы не я, Виктория не убивала бы здесь людей… может где-нибудь в другом месте, далеко отсюда. Если что-нибудь случится с Джейкобом — это будет только по моей вине. Это мысль пронзила меня острой болью и заставила помчаться к дороге, в сторону дома Билли, где меня ждал мой пикап.
Я знала, что моя тропинка проходила близко к скалам, поэтому я должна найти маленькую дорожку, чтобы она вывела меня к самому обрыву. Я искала глазами поворот или развилку, зная, что Джейкоб хотел, чтобы мы выбрали нижнюю тропинку, а не верхнюю, но узкая тропинка пролегала только по краю пропасти. У меня не было времени искать другой путь вниз — буря надвигалась с бешенной скоростью. Ветер наконец-то добрался до меня, а тучи еще сильнее давили на землю. Как только я добралась до места, где грязная дорожка расширялась, переходя в край обрыва — на лицо брызнули первые тяжелые капли.
Было совсем нетрудно убедить себя, что у меня нет времени искать другой путь — я хотела прыгнуть с вершины. В голове упрямо засела эта картина. Я хотела, чтобы мое падение было медленным, подобно полету.
Я понимала, что это самое глупое и безрассудное, что я делала до сих пор. Эта мысль заставила меня улыбнуться. Боль уже почти отступила, будто тело уже знало, что голос Эдварда вот-тот раздастся внутри…
Шум прибоя раздавался где-то очень далеко, даже дальше, чем когда я шла по тропинке в деревьях. Я скорчила рожицу, когда подумала о температуре воды. Но я не собираюсь отступать из-за этого.
Теперь ветер дул еще сильнее, принесенные им капли дождя, окружали меня.
Я шагнула к самому краю, уставившись на пустоту впереди. Я шагала вперед без оглядки, как бы поглаживая края камней. В ожидании, я затаила дыхание…
— Белла.
Я улыбнулась и выдохнула — Да? — Я ответила негромко, из боязни, что звук моего голоса может разрушить такую великолепную иллюзию. Его голос звучал так реально, так близко. Только когда ложь была такой возмутительной, я могла слышать его настоящий голос — такой бархатистый, такой мелодичный — самый совершенный голос на свете.
— Не делай этого, — умоляя, произнес он.
— Ты же хотел, чтобы я была человеком, — напомнила я ему. — Что ж, теперь смотри на это.
— Пожалуйста. Ради меня.
— Но никаким другим способом ты не можешь остаться со мной.
— Пожалуйста, — донесся тихий шепот, сквозь шквал ветра, который трепал мои волосы, заливая мою одежду — я промокла до нитки, будто это уже второй прыжок за день.
Я согнулась пополам.
— Нет, Белла! — в голосе прозвенела злость, но даже злость была восхитительной.
Я улыбнулась и раскинула руки, будто для прыжка в воду, поднимая лицо навстречу дождю. Но это была лишь привычка, выработанная из года в год в открытом бассейне — сначала ноги. Я наклонилась вперед, сгруппировавшись для прыжка…
И тут я прыгнула со скалы.
Я летела в воздухе со скоростью метеора, крича не от страха, а скорее от восторга. Ветер сопротивлялся, тщетно пытаясь преодолеть силу притяжения, кидая меня и закручивая в спираль, подобно ракете, которая падает на землю.
Да! Это слово отдавалось эхом в голове, когда я врезалась в воду. Она была ледяная, даже холоднее, чем я опасалась, озноб дошел до высшей точки.
Погружаясь в ледяную темную воду, я гордилась собой. У меня не было даже тени страха и ужаса — только чистый адреналин. По правде говоря, это совсем не было страшно. Так где же опасность?
Она появились, когда меня подхватило течение.
Я была настолько занята размерами скалы, ее видимой опасностью, ее отвесностью, что я даже не задумалась, что же ждет меня в темной воде. Никогда не думала, что верная угроза таилась подо мной, под ревущими волнами.
Я чувствовала, что волны будто борются со мной, кидая меня взад. перед, решив разорвать меня на части. Я знала, как справится с течением: лучше плыть параллельно пляжу, чем бороться с течением у берега. Но от этого знания, было мало толку, так как я не представляла в какой стороне берег.
Я даже не знала, в какую сторону всплывать.
Везде меня окружала бушующая черная вода; даже просвета видно не было, который бы мне подсказал путь наверх. Сила притяжения была всемогуща в борьбе с воздухом, но в воде от нее не осталось и следа — я даже не чувствовала погружения, будто я тонула во всех направлениях. Только удары течения, которое швыряло меня в стороны, словно тряпичную куклу.
Я пыталась задержать дыхание, держа последний глоток воздуха в легких.
Я не удивилась, когда появилась моя иллюзия Эдварда. Должно быть, он считал, что я погибаю. Но я удивилась, насколько он был уверен в этом. Я только собралась тонуть. Я уже тонула.
— Продолжай плыть! — настойчиво умолял меня Эдвард.
— Куда? Здесь нет ничего, кроме темноты. Некуда плыть.
— Прекрати это! — приказал он. — Даже не смей сдаваться!
От ледяной воды руки и ноги онемели. Я уже почти не боролась с волнами, как прежде. Началось головокружение, бессмысленное кружение в воде.
Но я слушала его. Я напрягла руки и ноги, чтобы плыть дальше, каждую секунду устремляясь в новом направлении. Я ничего не могла сделать. Да и зачем?
— Борись! — пронзительно закричал он. — Черт тебя раздери, Белла, продолжай бороться.
Зачем?
Я больше не хотела бороться. И причина была не в беспечности или холоде, и не в том, что руки в изнеможении отказывались работать, просто я была довольна тем положением, в котором находилась. Я была почти счастлива, что все кончено. Это была самая легкая смерть, из тех, которые я видела. Странно тихая.
Я быстро подумала об избитом выражении, когда вся твоя жизнь пролетает у тебя перед глазами. Мне повезло гораздо больше. Кому же понравиться пересмотреть эти картинки еще раз?
Я видела его, и у меня не было больше желания бороться. Это было так ясно, даже четче, чем в памяти. Мое сознание сохранило память об Эдварде во всех мельчайших подробностях, оставляя эти мысли для последнего вздоха. Я видела его прекрасное лицо, будто он был там; четкие линии его ледяной кожи, изгиб рта и подбородка, золотые вспышки в его рассерженных глазах. Он, действительно, разозлился, из-за того, что я сдалась. Он стиснул зубы, раздувая в ярости ноздри.
— Нет, Белла, нет!
Уши были заполнены ледяной водой, но от этого его голос звучал еще отчетливей, чем прежде. Я проигнорировала его слова и сосредоточилась только на звуке его голоса. Зачем мне бороться, если я счастлива сейчас? Даже когда мои легкие горят из-за нехватки кислорода и ноги онемели от ледяной воды, я была довольна. Я забыла, что такое счастье.
Счастье. Оно делало смерть, в общем, почти сносной.
Но в этот момент течение добралось до меня, грубо выталкивая меня на что-то твердое, на невидимый в темноте камень. Я ударилась об него всей грудью, будто о кусок железа и воздух из легких со свистом вылетел, выпуская наружу густое облако пузырей. Вода заполняла мое горло, сдавливая его. Казалось, эта железка тащила меня, кидая в сторону от Эдварда, все глубже на самое дно океана.
— Прощай, я люблю тебя, — было моей последней мыслью.

Глава 16
Парис

В следующий момент моя голова ударилась о твердую поверхность.
Как странно. Я была уверена, что тону.
Течение все еще не ослабевало. Оно швыряло меня на скалы, которые резко били мне прямо в середину спины, ритмично выбивая воду из моих легких. Воды было очень много, из моего рта и носа словно вытекала речка. Соль обжигала, мои легкие горели, а горло было настолько заполнено водой, что я совсем не могла вдохнуть, а скалы продолжали снова и снова бить мне в спину. Но почему-то я оставалась на одном месте, хотя волны и продолжали плескаться вокруг меня. Я не могла ничего разглядеть, кроме воды, которая была повсюду, иногда почти достигая моего лица.
— Дыши! — голос, дикий от волнения, приказывал, и я почувствовала жестокий удар боли, когда узнала этот голос — потому что это не был голос Эдварда.
Но я не могла подчиниться. Водопад, лившийся изо рта, все не останавливался и не давал мне вдохнуть. Черная, холодная вода, заполнившая мою грудь, обжигала.
Скала снова ударилась мне в спину, прямо между лопаток, и еще один поток воды вырвался из легких и перекрыл путь воздуху.
— Дыши, Белла! Давай же! — умолял Джейкоб.
Черные точки плясали у меня перед глазами, становясь все больше и больше, не давая увидеть свет.
Скала ударила снова.
Этот камень не был холодным как морская вода; он горел на моей коже. Я поняла, наконец, что это была рука Джейкоба, пытающегося выбить воду из моих легких. Тот странный камень, оттягивающий меня от моря, был также… теплым… Голова кружилась, черные точки закрывали все…
Может я все-заки умираю? Мне это не понравилось — это было совсем не так хорошо, как в последний раз. Сейчас вокруг была только темнота, смотреть было не на что. Звук грохотавших волн постепенно погружал меня в темноту, и еще повсюду был свист, который теперь постоянно звучал, казалось, прямо у меня в ушах…
— Белла? — спросил Джейкоб, его голос все еще был напряжен, но не такой высокий как раньше. — Белла, дорогая, ты слышишь меня?
В голове все еще свистело и крутилось, будто присоединившись к водовороту морской воды…
— Как долго она была без сознания? — спросил кто-то.
Голос, не принадлежащий Джейкобу, отрезвил меня, заставляя прийти в себя.
Я поняла, что все еще жива. И не было никаких волн, бьющихся рядом со мной — волнение было у меня в голове. Поверхность подо мной была твердой и неподвижной. На ощупь, она состояла из маленьких крупинок.
— Я не знаю, — ответил Джейкоб, все еще взбудораженный. Его голос был очень близко. Его руки, как всегда такие теплые, убирали с моих щек мокрые волосы. — Несколько минут… И еще немного времени, пока я тащил ее на берег.
Тихий свист у меня в ушах, оказывается, не был шумом волн — это был воздух, вдыхаемый и выдыхаемый моими легкими. Каждый вздох обжигал — бронхи словно были ободраны, как если бы я скребла их стальной щеткой. Но я все же дышала.
И еще я замерзла. Тысяча острых, ледяных иголок кололи мое лицо и руки, причиняя боль.
— Она дышит. Она приходит в себя. Мы должны убрать ее с холода. Мне не нравится цвет ее кожи… — в этом голосе я узнала Сэма.
— Ты думаешь, что ее можно перенести?
— Она не повредила себе спину или еще что-нибудь когда упала?
— Я не знаю.
Они медлили.
Я попыталась открыть глаза. Это заняло минуту, но затем я смогла увидеть темные, фиолетовые облака, низвергающие на меня леденящий дождь. — Джейк? — прокаркала я.
Лицо Джейка заслонило небо. — Ох! — задохнулся он. Его глаза были мокрыми от дождя. — О, Белла! Как ты? Ты слышишь меня? Ты поранилась где-нибудь?
— Т-только м-тое г-торло, — заикаясь произнесла я, мои губы дрожали от холода.
— Давай мы перенесем тебя отсюда, — произнес Джейкоб. Он поднял меня абсолютно без усилия — словно пустую коробку. Его грудь была обнаженной и теплой; он сгорбился, чтобы защитить меня от дождя. Моя голова свесилась с его руки. Я безучастно уставилась назад на яростную воду, бросающуюся на песок позади нас.
— Ты справишься? — я услышала вопрос Сэма.
— Да, я заберу ее отсюда. Возвращайся в больницу. Я присоединюсь к тебе позже. Спасибо, Сэм.
Голова все еще кружилась. Сначала, ни одно из слов не доходило до меня. Сэм не ответил. Ни одного звука не доносилось со стороны, я подумала, что может он уже ушел.
Пока Джейкоб уносил меня, вода опять обрушилась на песок и размыла его там, где только что лежало мое тело, как будто она была сердита на то, что мне удалось сбежать. Пока я устало вглядывалась в море, мои глаза уловили вспышку цвета — маленькая искорка огня танцевала на черной воде далеко в бухте.
Это было так странно, что я задалась вопросом, окончательно ли я пришла в себя. В голове все еще кружились воспоминания о черной, бурлящей воде — там я была так потерянна, что не могла понять где верх, а где них. Так потеряна… Но как Джейкоб…
— Как ты нашел меня? — прохрипела я.
— Я ведь искал тебя, — сказал он мне просто. Он бежал под дождем вверх по берегу, к дороге. — Я следовал по следам от колес твоего пикапа, а затем я услышал твой крик… — Он задрожал. — Почему ты прыгнула, Белла? Разве ты не заметила, что начинается буря? Ты не могла дождаться меня? — забота исчезла из его голоса, уступив место гневу.
— Прости, — пробормотала я. — Это было глупо.
— Да, это действительно было глупо, — согласился он, капли дождя слетели с его волос, когда он кивнул. — Слушай, ты не возражаешь воздержаться в дальнейшем от глупых поступков, пока меня нет рядом? Я не смогу сконцентрироваться, если буду думать, что ты прыгаешь с обрыва у меня за спиной.
— Конечно, — согласилась я. — Без проблем. — Мой голос звучал как у курильщика со стажем. Я попыталась прочистить горло, но затем передумала — это было, как будто внутри меня провели ножом. — Что случилось сегодня? Вы… нашли ее? — Настала моя очередь дрожать, хотя мне и не было холодно рядом с жаром его тела.
Джейкоб встряхнул головой. Даже когда впереди показалась дорога, ведущая к его дому, он все еще больше бежал, чем шел. — Нет. Она осталась в воде — у кровопийц в этом есть преимущество. Вот почему я так мчался домой — я боялся, что она запутает следы, плавая. Ты провела столько времени на берегу… — он замолк, переводя дыхание.
— Сэм вернулся с тобой… все остальные тоже дома? — я надеялась, что все они вернулись с поисков.
— Да. Почти.
Я попыталась разглядеть выражение его лица, сощурившись от капель дождя. Его взгляд был напряженным, в нем таились беспокойство и боль.
Слова, прежде не имевшие значившие, внезапно приобрели смысл. — Ты сказал… больница. До этого, Сэму. Кто-то пострадал? Она дралась с вами? — мой голос повысился на октаву, и прозвучал незнакомо из-за хрипоты.
— Нет. ет. Когда мы вернулись, Эмили уже ждала нас с плохими новостями. Это Гарри Клирвотер. С ним случился сердечный приступ сегодня утром.
— Гарри? — я потрясла головой, пытаясь понять, из-за чего он остановился. — О, нет! Чарли знает?
— Да. Он тоже там, с моим отцом.
— С Гарри все будет в порядке?
Взгляд Джейкоба снова напрягся. — Не похоже.
Внезапно, я почувствовала себя больной из-за чувства вины — чувство было действительно ужасно, и все из-за глупого прыжка с обрыва. Сейчас обо мне все равно никто бы не волновался. Что за глупое время для безрассудства.
— Что я могу сделать? — спросила я.
В это время дождь прекратился. Я не поняла еще, что мы уже вернулись к дому Джейкоба, пока он не прошел через дверь.
— Ты можешь остаться здесь, — произнес он, сваливая меня на маленькую софу. — Я имею в виду — прямо здесь, а я поищу тебе сухую одежду.
Я дала своим глазам возможность привыкнуть к темной комнате, пока Джейкоб шумел в ванной. Передняя комната казалась такой пустой без Билли, почти одинокой. Это было странно и зловеще — может быть из-за того, что я знала, где он сейчас находился.
Через несколько секунд вернулся Джейкоб. Он бросил мне груду серой хлопковой одежды. — Конечно, великовато для тебя, но это лучшее, что я смог отыскать. Я выйду, чтобы ты смогла переодеться.
— Нет, не уходи. Я слишком устала, чтобы двигаться. Просто побудь со мной.
Он уселся на пол рядом со мной, спиной к софе. Я спросила себя, когда он последний раз спал. Он выглядел настолько же изнуренным, насколько я себя чувствовала.
Он прислонил голову к диванной подушке и зевнул. — Полагаю, что я могу отдохнуть минутку…
Его глаза закрылись. Я тоже позволила своим глазам закрыться.
Бедный Гарри. Бедная Сью. Я знала, что Чарли будет там до последнего. Гарри ведь считался одним из его лучших друзей. Несмотря на пессимистическое отношение Джейка к этой ситуации, я надеялась, что Гарри сумеет выкарабкаться. Ради Чарли. Ради Сью, Леа и Сета…
Софа Билли стояла рядом с обогревателем, и теперь мне было тепло, несмотря на мокрую одежду.
Кроме того, мои легкие болели и меня тянуло в сон, вместо того, чтобы бодрствовать. Я задумалась, правильно ли было сейчас уснуть… или я пыталась убежать от проблем таким образом? Джейкоб начал тихо похрапывать и этот звук успокаивал, как колыбельная. Я быстро заснула.
Впервые за очень долгое время мои сны были просто нормальными снами. Просто неясные образы, мысли, блуждающие по старым воспоминаниям — ослепительно яркое солнце Феникса, мамино лицо, ветхий деревянный дом, выцветшее стеганное одеяло, зеркальная стена, пламя на черной воде… Картинка менялась одна за другой, и я тут же забывала о предыдущей.
Последняя картинка была единственной, застрявшей у меня в голове. Она была бессмысленной — просто набор образов. Балкон, ночь, словно нарисованная круглая луна, висящая в небе. Я наблюдаю за девушкой в ночной рубашке, прислонившейся к перилам и разговаривающей сама с собой.
Какая-то бессмыслица… но когда я медленно просыпалась, борясь с собой и с трудом приходя в сознание, Джульетта все еще была в моих мыслях.
Джейкоб спал; он сполз вниз, на пол, его дыхание было глубоким и ровным. Сейчас дом был более темным, чем когда мы только пришли, а за окнами было совсем черно. Мое тело одеревенело, но было теплым и почти сухим. Горло все еще жгло от каждого вздоха.
Необходимо было встать — пойти попить, по крайней мере. Но мое тело хотело быть безвольным, чтобы никогда не двигаться снова.
Вместо активных движений, я еще немного подумала о Джульетте.
Я думала, чтобы она сделала, если бы Ромео уехал и бросил ее, не оттого что его изгнали из страны, а потому, что он потерял к ней интерес. Или если бы Розалинда дала ему время и он бы передумал? Что если вообще, вместо того, чтобы жениться на Джульетте, он бы просто исчез?
Я подумала, что знаю, как чувствовала бы себя Джульетта.
Она бы не вернулась к своей старой жизни. Она бы перестала двигаться вперед, в этом я была уверена. Даже если бы она дожила до старости, то каждый раз, закрывая глаза, она бы видела лицо Ромео. Она приняла бы это, со временем.
Я подумала, она вышла бы в итоге замуж за Париса только чтобы ублажить своих родителей и сохранить мир? Я была уверена, что нет, скорее всего нет. Но, в известной истории почти ничего не говориться о Парисе. Он был только второстепенной фигурой — некий фон и одновременно угроза, еще один претендент на ее руку.
Что если это не вся правда о Парисе?
Что если на самом деле Парис был другом Джульетты? Ее лучшим другом? Что если он был единственным, кому она могла доверять и рассказать о связи с Ромео? Единственный человек, который действительно понимал ее чувства и делал их более человечными? Что если он был терпеливым и добрым? А если он заботился о ней? Что если Джульетта знала, что она не выживет без него? Что если он действительно любил ее и хотел, чтобы она была счастлива?
И… что если она тоже любила Париса?
Не так как Ромео. Не так, конечно. Но достаточно, чтобы захотеть, чтобы и он был счастлив?
Медленное, глубокое дыхание Джейкоба было единственным звуком в комнате — как колыбельная для ребенка, как шорох кресла-зачалки, как тиканье старых часов, которых у вас никогда не было… Он звучал успокаивающе.
Если бы Ромео на самом деле ушел и никогда не вернулся, имело ли значение или нет то, что Джульетта могла рассмотреть предложение Париса? Словно она попыталась бы подобрать объедки со стола жизни. Возможно для нее, это было бы настолько близко к счастью, насколько она могла себе позволить, после всего.
Я вздохнула, и затем застонала, когда вздох заскреб по горлу. Я слишком внимательно вчитывалась в эту историю. Ромео не передумал и не бросил любимую. Вот почему люди до сих пор вспоминают его имя вместе с ее именем: Ромео и Джульетта. Вот почему это в самом деле хорошая история. — Джульетта скончалась вместе с Парисом. никогда не стала бы популярной.
Я опять закрыла глаза и позволила моим мыслям блуждать подальше от глупой пьесы. Мне больше не хотелось думать об этом. Я думала о более реальных вещах — о прыжке с утеса и о глупой ошибке, которую совершила. Но не только об утесе, еще и о мотоциклах, и о моей безответственности в целом. Что если бы со мной и вправду случилось что-нибудь плохое? Что тогда будет делать Чарли? Сердечный приступ Гарри внезапно заставил меня взглянуть на все по-другому и увидеть другой путь. Путь, который я не хотела замечать раньше потому, что если я признаю свою неправоту, мне придется измениться и идти другой дорогой. Смогу ли я жить так, как раньше?
Возможно. Это будет нелегко; на самом деле, это будет очень печально — отказаться от моих галлюцинаций и попытаться наконец стать взрослой. Но, может быть, я должна это сделать. И, возможно, я смогла бы. Если бы у меня был Джейкоб.
Прямо сейчас я не смогу принять такое решение. Слишком тяжело. Мне нужно подумать о чем-нибудь другом.
Образы моего необдуманного послеобеденного трюка все еще крутились у меня в голове, хотя я и пыталась подумать о чем-нибудь приятном… чувство полета пока я падала, чернота воды, водоворот морского потока… лицо Эдварда… Я задержалась на этом воспоминании на некоторое время. Потом теплые ладони Джейкоба, старающиеся вбить в меня жизнь… и жалящий дождь, прорывающийся сквозь фиолетовые облака… и в конце странный огонек на волнах…
Было что-то знакомое в той вспышке цвета на поверхности воды. Конечно, это не могло быть настоящим огнем…
Мои мысли были внезапно прерваны звуком подъезжающей к дому машины. Я услышала, как она остановилась, как открылись и закрылись дверцы. Я подумала о том, чтобы сесть, но затем отказалась от этой мысли.
Я сразу узнала голос Билли, но сейчас он был необычно тихим, больше похожим на сердитое ворчание.
Дверь открылась, загорелся свет. Я сощурилась, ослепнув на мгновение. Джейк, вздрогнув, проснулся, ловя ртом воздух и вскакивая на ноги.
— Извините, — промычал Билли, — мы вас разбудили?
Мои глаза медленно сфокусировались на его лице, и затем, успев заметить выражение его лица, они наполнились слезами.
— О, нет, Билли! — простонала я.
Он медленно кивнул, выражение лица исказилось от горя. Джейк поспешил к отцу и взял его за руку. Его лицо выглядело сейчас немного детским, из-за испытываемой им боли, — оно совершенно не подходило к телу взрослого мужчины.
Сэм стоял сразу позади Билли, проталкивая его кресло в дверь. Его обычное хладнокровие исчезло с лица, уступив место горечи.
— Мне так жаль, — произнесла я шепотом.
Билли кивнул. — Это тяжело для всех.
— Где Чарли?
— Твой отец все еще в больнице со Сью. Нужно… многое подготовить.
Я с трудом сглотнула.
— Мне лучше вернуться обратно, — пробормотал Сэм и поспешно вышел.
Билли отнял руку от Джейкоба и покатил через кухню в свою комнату.
С минуту Джейкоб следил за ним, затем снова уселся на пол рядом со мной. Он опустил лицо на руки. Я погладила его по плечам, старясь придумать нужные слова и не находя их.
Через некоторое время Джейкоб схватил мою руку и прижал ее к своему лицу.
— Как ты себя чувствуешь? С тобой все в порядке? Я, наверное, должен бы отвезти тебя к врачу или еще куда-нибудь, — произнес он.
— Не беспокойся обо мне, — хрипло ответила я.
Он повернул голову, чтобы взглянуть на меня. Его глаза покраснели. — Ты плохо выглядишь.
— Я и чувствую себя не очень хорошо.
— Я пригоню твой пикап и отвезу тебя домой — вероятно, тебе лучше быть там, когда Чарли вернется.
— Ты прав.
Ожидая его возвращения, я безвольно лежала на софе. Билли находился в другой комнате и молчал. Мне казалось, будто я подглядываю в замочную скважину, гляжу сквозь щель на чужое горе.
Джейк отсутствовал недолго. Рев мотора моего пикапа нарушил тишину раньше, чем я ожидала. Он помог мне подняться с софы и, не произнеся ни слова, обнял меня за плечи, когда я задрожала, выйдя на улицу. Джейкоб без вопросов занял место водителя, посадив меня рядом с собой и продолжая обнимать. Я прислонилась головой к его груди.
— Как ты доберешься домой? — спросила я.
— Я не пойду домой. Мы все еще не поймали кровопийцу, помнишь?
Теперь я дрожала уже не от холода.
Дальнейшая поездка прошла в молчании. От холодного воздуха я окончательно проснулась. Мой ум забил тревогу, и начал очень быстро и жестко работать.
Что если? Как же правильнее поступить?
Сейчас я не могла представить свою жизнь без Джейкоба — я съежилась даже от одной мысли, что что-либо может измениться. Так или иначе, но он значил очень много в моей жизни. Но, оставить вещи такими, какие они есть… это на самом деле было бы жестоко, кажется так сказал Майк.
Я вспомнила свое желание, чтобы Джейкоб был моим братом. Я поняла, что единственное чего мне хочется — это управлять им. Я не испытывала к нему братских чувств, когда он вот так обнимал меня. Было просто приятно — тепло, комфортно и знакомо. Безопасность. Джейкоб был безопасным пристанищем.
Я могла бы просто поставить ультиматум. Я могла бы повлиять на него, это было в моей власти.
Но я знала, что прежде должна ему рассказать о себе все. Так будет справедливо. Я должна объяснить все так, чтобы он правильно понял меня — что я не для него, что он просто слишком хорош для меня. Джейкоб уже давно знал, что я сломана и состою из множества осколков, эта деталь вовсе не удивила его, но он должен знать глубину моего изъяна. Я даже соглашусь с ним, если он решит, что я сумасшедшая — особенно из-за того, что я слышу голос. Он должен узнать все прежде, чем примет окончательное решение.
Но как раз, когда я призналась себе в необходимости открыть ему правду, я поняла, что Джейкоб возьмет меня не смотря ни на что. И даже не задумается, прежде чем ответить.
Я хотела рассказать ему — выполнить наконец это обязательство, не смотря ни на что. Пусть я сломана и некоторые из моих осколков безвозвратно утеряны… Все же это был единственный способ быть честной с ним. Могу ли я осмелиться на это? Смогу ли я сделать это?
Разве это может быть неправильным, если я постараюсь сделать Джейкоба счастливым? Даже если любовь, которую я чувствовала к нему, была не более чем слабым эхом той, которую я впустила однажды, и даже если мое сердце было далеко, скитаясь вместе с моим ветреным Ромео, будет ли это так неправильно?
Джейкоб остановил пикап перед моим неосвещенным домом, и выключил двигатель, отчего вдруг стало очень тихо. Как и много раз до этого, он, казалось, был сейчас на одной волне со мной.
Он обвил вокруг меня одну руку, другой притянув меня ближе к себе. Я снова почувствовала себя очень хорошо. Как будто я снова обрела целостность.
Я думала, что он будет думать о Гарри, но когда он заговорил, в его голосе звучало извинение. — Прости. Я знаю, что ты не разделяешь моих чувств, Белла. Я клянусь, что не возражаю против этого. Ведь я так счастлив, что с тобой все в порядке, что могу сейчас даже петь — но, боюсь, этого никто не захочет услышать. — Он засмеялся своим гортанным смехом мне прямо в ухо.
Дыхание участилось, и мое горло вновь напомнило о себе — об ободранных стенках.
Хотел бы Эдвард, каким бы безразличным он ни был, чтобы я была счастлива насколько это было возможным в таких обстоятельствах? Достаточно ли для него было просто испытывать дружеские эмоции по отношению ко мне, чтобы пожелать мне счастья? Я думала, что да. Он не желал делить меня ни с кем. Отдавая мне лишь малую толику своей любви, он никогда не позволял, чтоб я отдавала свою любовь Джейкобу. В конце концов, это не была та же самая любовь.
Джейкоб прижался щекой к моей макушке.
Если я поверну лицо — если я прижмусь губами к его голому плечу… Я, без всякого сомнения, знала, что за этим последует. Это будет очень легко. Не нужно будет никаких объяснений сегодня ночью.
Но могу ли я сделать это? Могу я изменить своему отсутствующему сердцу, чтобы сохранить свою жалкую жизнь?
По коже побежали мурашки, пока я думала, повернуть голову или нет.
А затем, так ясно, как будто мне грозила большая опасность, бархатный голос Эдварда зашептал мне в ухо.
— Будь счастлива, — сказал он мне.
Я замерла.
Джейкоб почувствовал, что я напряглась, и автоматически освободил меня, потянувшись к двери.
Подожди, хотела я сказать. Минуту. Но я только смотрела в пространство, слушая эхо голоса Эдварда у себя в голове.
Штормовой холодный воздух дул в кабину пикапа.
— О! — вздохнул Джейкоб, как будто кто-то ударил его кулаком в живот. — Черт возьми!
Он снова захлопнул дверцу и в тот же момент повернул ключ зажигания. Его руки так тряслись, что я не знала, удастся ли ему это сделать.
— Что случилось?
Он завел двигатель слишком быстро; теперь пикап пыхтел и дергался.
— Вампир, — выпалил он.
Кровь прилила к моей голове и я почувствовала головокружение. — Откуда ты знаешь?
— Потому, что я чувствую его запах. Черт!
Глаза Джейкоба были дикими, он окинул взглядом темную улицу. Казалось, он не замечал дрожи, которая пробегала по его телу. — Напасть или выманить ее отсюда? — прошипел он самому себе.
На секунду он посмотрел вниз на меня, в мои наполненные ужасом глаза и белое лицо, и затем просканировал улицу снова. — Ладно, выманим эту тварь-
Мотор взревел. Взвизгнули шины, поскольку он поворачивал грузовик, поворачивал к нашему единственному спасению. Фонари омыли светом мостовую, освещая переднюю линию леса, и, наконец, сверкающую машину, припаркованную на противоположной стороне от моего дома.
— Стой! — я задохнулась.
Это была черная машина — машина, которую я отлично знала. Я могла бы быть весьма далекой от знания марок автомобилей, но я могла рассказать вам все об этой особенной машине. Это был — Мерседес S55 FMG. Я знала сколько в ней лошадиных сил и каков цвет обивки. Я знала звук мощного мотора, урчавшего под капотом. Я знала богатый запах кожаных сидений и то, как экстра. емные тонированные окна превращают полдень в сумерки.
Это была машина Карлайла.
— Стой же! — крикнула я снова, в этот раз громче, потому что Джейкоб уже гнал пикап вниз по улице.
— Что?!
— Это не Виктория. Стой, стой! Я хочу вернуться.
Он нажал на тормоз с такой силой, что я стукнулась о приборную доску.
— Что?! — снова спросил он, ошеломленно. Он с ужасом уставился на меня.
— Это машина Карлайла. Это кто-то из Калленов. Я знаю.
Он рассматривал блики зари игравшие на моем лице и сильные толчки дрожи сотрясали его тело.
— Джейк, успокойся. Все хорошо. Опасности нет, видишь? Расслабься.
— Да, успокоиться, — он тяжело дышал, на минуту опустив голову и закрыв глаза. Пока он концентрировался, чтобы не превратиться в волка, я снова уставилась в заднее окно на черную машину.
— Это скорее всего Карлайл, — сказала я себе. — Не жди ничего другого. Может Эсме… Прекрати сейчас же, сказала я себе. Только Карлайл. Этого достаточно. Это больше чем я, когда-либо, надеялась иметь.
— Там вампир, прямо в твоем доме, — прошипел он. — И ты хочешь вернуться?
Я быстро взглянула на него, не отрываясь от Мерседеса — опасаясь, что он исчезнет, если я отведу взгляд.
— Конечно, — с удивлением в голосе на его вопрос ответила я. Конечно, я хотела вернуться.
Лицо Джейкоба напряглось под моим взглядом, превращаясь в маску, и я подумала, что он сейчас уйдет навсегда. Но до того, как его лицо превратилось в маску, я увидела, как в его глазах промелькнула обида от моего предательства. Его руки все еще тряслись. Сейчас он выглядел лет на десять старше меня.
Он глубоко вздохнул. — Ты уверена, что это не ловушка? — спросил он тихо, его голос звучал тяжело.
— Это не ловушка. Это Карлайл. Отвези меня обратно!
Он передернул плечами, а глаза были неподвижны. — Нет.
— Джейк, все в порядке…
— Нет. Возвращайся сама, Белла, — голос прозвучал резко, и я вздрогнула от его звука, как от удара. По его лицу заходили желваки.
— Послушай, Белла, — произнес он так же жестко, — я не могу вернуться назад. Там мой враг.
— Нет, сейчас все по-другому…
— Я сообщу об этом Сэму. Это все меняет. Мы не должны быть пойманы на их территории.
— Джейк, это ведь не война.
Он не слушал. Он поставил пикап на нейтральную скорость, выпрыгнул из него и побежал.
— Пока, Белла, — прокричал он через плечо. — Я искренне надеюсь, что ты не умрешь.
Он рванул в темноту и его движущаяся фигура уже казалась неясным пятном; он исчез до того, как я успела открыть рот и позвать его обратно.
Раскаяние пригвоздило меня к сиденью на одну долгую секунду. — Что же я сделала, Джейкоб?
Но раскаяние не могло долго удерживать меня.
Я скользнула на водительское сиденье и завела пикап. Мои руки дрожали едва ли не также, как до этого у Джейка, мне даже пришлось немного подождать, чтобы успокоиться. Затем я осторожно развернула пикап и поехала обратно к своему дому.
Когда я проехала все фонари, то стало очень темно. Чарли уехал в такой спешке, что забыл оставить включенным наш фонарь на крыльце. Я уже начала сомневаться в своем поспешном решении, пристально вглядываясь в дом, погруженный в темноту.
Что если это правда была ловушка?
Я обернулась, чтобы посмотреть на черную машину, сейчас едва различимую в темноте.
Да. Я точно знала эту машину.
Мои руки все еще тряслись, даже больше чем раньше, пока я доставала ключ над дверью.
Когда я схватилась за ручку, чтобы открыть дверь, она легко повернулась в моей руке. Я позволила двери открыться. В коридоре было совсем темно.
Я хотела произнести приветствие, но в горле пересохло. Казалось, я не могу вздохнуть.
Я шагнула внутрь и нащупала выключатель. Было так темно — как будто вокруг была лишь черная вода… Где же этот выключатель?
Точно так же, как черная вода с оранжевым пламенем на ней, невозможно мерцающим на поверхности воды… Пламя, которое не могло быть огнем, но что же тогда…? Мои пальцы тщательно ощупывали стену, все еще дрожа…
Внезапно, кое-что сказанное мне Джейкобом сегодня всплыло в голове, наконец-то приобретая смысл… Она осталась в воде, сказал он. Кровопийцы имеют там преимущество. Поэтому я мчался домой — я боялся, что она запутывает следы.
Мои руки замерли, мое тело замерло на месте, поняв наконец. Я узнала странный оранжевый цвет на воде.
Волосы Виктории, развевавшиеся на ветру, цвет огня…
Она была прямо там. Прямо там, в воде, вместе со мной и Джейкобом. Если бы Сэм не появился там во время, если бы там нас было только двое …? Я не могла ни вздохнуть, ни пошевелиться от этой мысли.
Свет вспыхнул, хотя моя замершая рука так и не успела найти выключатель.
Я моргнула из-за яркого света и, наконец, увидела того, кто был там, ожидая моего прихода.

Глава 13
Убийца

Кто угодно, но только не джейкоб, качая головой, думала я по дороге в Ла. уш.
Я все еще не была уверена, правильно ли я поступаю, но я все же нашла компромисс с совестью.
Я не могла смириться с мыслью, что Джейкоб с друзьями, его стаей, совершали что-то ужасное. Я понимала теперь, что он имел в виду прошлой ночью — что, может быть, я не захочу его больше видеть — и мне бы надо было позвонить ему, как он и советовал, но я струсила. Я была уверена, что мне просто необходимо поговорить с ним с глазу на глаз. Я бы в глаза ему сказала, что не могу просто смотреть сквозь пальцы на то, что происходит вокруг. Я не могу дружить с убийцей и молчать об этом, позволяя убийствам продолжаться… Тогда я тоже превращусь в монстра.
Но я не могу оставить все как есть, я беспокоюсь за него. Я должна сделать все, чтобы защитить его.
Сжав губы в тонкую линию, я остановилась у дома Блэков. С меня хватает, что мой лучший друг оказался оборотнем. Но обязательно ли он должен быть монстром?
Дом казался совсем темным, в окнах не горел свет, но меня не волновало, что возможно я разбужу их. С неожиданной злостью и силой я постучала кулаком в дверь; этот звук отдался в стенах.
— Войдите, — через минуту раздался ответ Билли и в окне зажегся свет.
Я крутанула ручку; было не заперто. Билли опирался на дверной косяк кухонной двери, на его плечах был накинут банный халат. Он даже не успел забраться в свое кресло. Когда он увидел, кто пришел, его глаза удивленно округлились, но затем приняли невозмутимое выражение.
— Ну, доброе утро, Белла. Что тебя привело сюда в такую рань?
— Привет, Билли. Мне надо поговорить с Джейкобом — где он?
— Хм…На самом деле я не знаю, — солгал он, с непроницаемым лицом.
— А ты знаешь, чем занимается Чарли сегодня с утра? — спросила я, устав от его увиливаний.
— А разве должен?
— Он и добрая половина всех мужчин в городе сейчас в лесу с ружьями, охотятся на гигантских волков.
В глазах Билли на секунду что-то промелькнуло, но он тут же взял себя в руки.
— Поэтому мне надо поговорить об этом с Джейком, если, конечно, ты не против? — продолжила я.
Билли ненадолго поджал свои толстые губы, — Бьюсь об заклад, он еще спит, — сказал он наконец, кивком указывая на дверь в конце крошечной прихожей. — Последнее время он поздно встает. Мальчику нужен отдых — наверно тебе не стоит его будить.
— Мне решать, — тихо пробормотала я, шагнув в прихожую. Билли вздохнул.
Комната Джейкоба больше походила на крошечный чулан, просто отгороженный дверью от прихожей. Я даже не потрудилась постучать. Я стремительно толкнула дверь; она со стуком ударилась о стену.
Джейкоб — все еще в черном свитере и потертых джинсах, в которых он был ночью — растянулся поперек двуспальной кровати, которая занимала практически всю его комнату, за исключением нескольких дюймов по бокам. Он не помещался на ней, даже лежа по диагонали; ноги и голова свешивались по разным углам. Он крепко спал, немного похрапывая, открыв рот. Шум открывшейся двери даже не разбудил его.
Во сне его лицо было таким спокойным, исчезли все злые морщинки. Под глазами теперь виднелись темные круги, которых я раньше не замечала. Несмотря на свои нелепые размеры, сейчас он выглядел совсем маленьким и очень уставшим. Во мне проснулась жалость.
Я отступила назад и тихонько закрыла за собой дверь.
Билли пытливо и осторожно следил за моим медленным возвращением в гостиную.
— Думаю, ему действительно надо дать поспать.
Билли кивнул, а затем мы несколько минут таращились друг на друга. Мне жутко хотелось спросить о его роли в произошедшем.
Что он думает о том, кем стал его сын? Но я знала, как он еще с самого начала поддерживал Сэма, поэтому я решила, что убийства не очень-то беспокоят его и теперь. Мне было трудно себе представить, какие оправдания он находит для себя.
Я видела, как много вопросов кроется в его черных глазах, но он не собирался их озвучивать.
— Послушайте, — сказала я, наконец прервав тишину. — Я не надолго спущусь на пляж. Когда он проснется, скажите ему, что я жду его там, хорошо?
— Конечно, конечно, — согласился Билли.
Я все гадала, передаст ли он мою просьбу или нет? Ну, если не передаст, то я смогу попытаться еще раз, ведь так?
Я доехала до Главного Пляжа и припарковалась на пустой стоянке. Было темно и облачно — еще не рассвело — и когда я выключила фары, вокруг стало совсем ничего не видно. Я дала время глазам привыкнуть к темноте, чтобы найти тропинку на пляж вдоль высокой живой изгороди. Здесь было немного холоднее, с пляжа дул пронизывающий ветер и мне пришлось засунуть руки поглубже в карманы моей зимней куртки. Дождь наконец прекратился.
Я спустилась на пляж со стороны северной плотины. Острова Святого Джеймса и других островов не было видно, лишь размытые очертания у самой кромки воды. Смотря себе под ноги, я очень аккуратно обходила валуны и коряги, об которые я могла споткнуться.
Я нашла то, что искала, еще до того как решила, что же именно я ищу. Оно материализовалось из сумрака, когда я прошла всего несколько шагов: длинное и белое, как кость, дерево, выброшенное морем далеко на скалистый берег. Его скрученные корни искривились вверх и тянулись в сторону моря, словно хрупкие щупальца. Я не была уверена, то ли это дерево, на котором мы с Джейкобом сидели во время нашего первого разговора. Тот самый разговор, который начинался так запутанно, и речь тогда шла о моей жизни, запутанной не меньше. Мне показалось что это то самое место, поэтому я уселась так же как и тогда и уставилась в сторону невидимой полосы моря.
Стоило мне увидеть Джейкоба таким беззащитным и уязвимым во время сна — как всю мою злость и отвращение, как рукой сняло. Я все еще не собиралась закрывать глаза на то, что произошло, как сделал Билли, но и судить Джейкоба я тоже уже не могла. Я знала, что любовь в этом случае не помощник. Ведь если ты влюбляешься в человека, то перестаешь судить о нем здраво. А Джейкоб был моим другом, в независимости от того, убивал он людей или нет. И я не знала, что мне с этим делать.
Когда я представила себе его спящим так безмятежно, то снова почувствовала непреодолимое желание его защитить. Полная бессмыслица.
Я размышляла над выражением спокойствия на его лице и пыталась найти решение, как можно найти способ защитить его, не важно разумно это было или нет. Я сидела так, пока небо не посветлело.
— Привет, Белла.
Голос Джейкоба, раздавшийся из темноты, заставил меня подскочить от неожиданности. Он был мягким, почти застенчивым, но я ожидала чего-то более грозного. Я видела его силуэт в лучах восходящего солнца — и зрелище было великолепным.
— Джейк?
Он остановился в нескольких шагах от меня, осторожно переступая с ноги на ногу.
— Билли сказал мне, что ты приходила — я ведь не заставил тебя долго ждать, правда? Я так и знал, что ты догадаешься.
— Да, я вспомнила эту историю, — прошептала я.
Наступило небольшое затишье, и хотя еще было еще немного темно, чтобы видеть все вокруг, по моей коже бегали мурашки, как будто он ощупывал взглядом мое лицо. Для него видимо было достаточно света, чтобы понять мое выражение, потому что когда он снова заговорил, его голос прозвучал неожиданно колко.
— Тебе достаточно было лишь позвонить, — сказал он грубовато.
Я кивнула. — Я знаю.
Джейкоб начал опять двигаться вдоль скал. Если бы я хорошенько прислушалась, то услышала бы легкие прикосновения его ног к валунам, заглушаемые звуками прибоя. Подо мной камни гремели бы, как кастаньеты.
— Зачем же ты пришла? — спросил он, продолжая шагать в раздражении.
— Я подумала, что нам будет лучше обсудить все, глядя друг другу в лицо.
Он фыркнул. — Ах, ну да, конечно, лучше.
— Джейкоб, мне надо предупредить тебя…
— О рейнджерах и охотниках? Не волнуйся об этом. Мы уже знаем.
— Не волноваться? — не веря своим ушам, переспросила я. — Джейк, они вооружены! Они наставили капканов и обещают награду за поимку и…
— Мы сами можем о себе позаботиться, — зарычал он, все еще шагая. — Они никого не поймают. Только все затруднят — и очень скоро они сами начнут пропадать.
— Джейк! — прошипела я.
— А что? Это правда.
Мой голос сорвался от отвращения. — Как ты можешь… как ты можешь так говорить? Ты же знаешь этих людей. И Чарли среди них! — От этой мысли в животе у меня все сжалось.
Он остановился, как вкопанный. — Что же еще нам остается сделать? — возразил он.
Солнце окрасило облака над нами в серебристо-тозовый цвет. Теперь я могла разобрать выражение его лица; оно было злым, разочарованным и обманутым.
— Ты мог бы… ну, попытаться не быть… оборотнем? — предположила я шепотом.
Он вскинул руки вверх. — Как будто у меня есть выбор! — крикнул он. — И чем тогда это поможет, если ты действительно волнуешься о пропавших людях?
— Я тебя что-то не понимаю.
Он посмотрел на меня, его глаза сузились и изо рта вырвалось рычание, — Ты знаешь, что по настоящему сводит меня с ума?
Я вздрогнула от враждебного выражения его лица. Казалось, что он ждет моего ответа, поэтому я отрицательно покачала головой.
— Ты такая лицемерка, Белла — ты сидишь здесь рядом, хотя я тебе внушаю ужас и отвращение! Это честно? — он потряс руками в воздухе.
— Лицемерка?! Разве страх перед монстром делает из меня лицемерку?
— Ах! — простонал он, сжимая дрожащими руками свои виски и зажмуривая глаза. — Ты хоть поняла, что ты сказала?
— Что?
Он еще на два шага приблизился ко мне, нависнув надо мной и свирепо взглянув на меня. — Мне очень жаль, что я не могу стать тем самым, правильным, монстром для тебя, Белла. Полагаю, что я не так хорош, как кровосос, да?!
Я вскочила на ноги и оглянулась назад, — Нет, и никогда не будешь! — закричала я. — Не важно слыть, важно быть, идиот!
— Что ты имеешь в виду? — прорычал он, все его тело сотрясалось от ярости.
Я была застигнута врасплох, когда голос Эдварда предостерег меня. — Будь осторожна, Белла, — предупредил меня бархатный голос. — Не дави на него так сильно. Сейчас тебе лучше его успокоить.
Даже голос в голове говорил мне бессмыслицу.
Но я послушала его. Ради этого голоса я сделаю все.
— Джейкоб, — взмолилась я, как можно мягче и спокойнее. — Неужели вам действительно необходимо убивать людей, Джейкоб? Неужели нет другого выхода? Я имею в виду, если вампиры находят способ выжить, не убивая людей, может, и ты попытаешься?
Он резко выпрямился, как будто мои слова ударили его током. Его брови взлетели вверх и он посмотрел на меня широко раскрыв глаза.
— Убивать людей? — переспросил он.
— А что же, по-своему, мы с тобой тут обсуждаем?
Он перестал дрожать. Он посмотрел на меня, кажется почти не веря своим ушам, — Я думал, что мы говорим о твоем отвращении к оборотням.
— Нет, Джейк, нет. Это не из-за того, что ты… волк. Это даже замечательно, — уверила я его, и я знала, что это для меня действительно так и есть. Мне в самом деле было наплевать на то, что он превращался в огромного волка — для меня он все равно оставался Джейкобом. — Если бы ты только нашел способ не причинять вреда людям… это меня больше всего расстраивает. Это ведь невинные люди, Джейк, такие как Чарли, и я не вижу для нас другого выхода, пока ты…
— И это все? Правда? — перебил он меня, широко улыбнувшись. — Ты просто испугалась потому, что я убийца? И только по этой причине?
— А разве этого не достаточно?
Он засмеялся.
— Джейкоб Блэк, это совсем не смешно!
— Конечно, конечно, — согласился он, все еще давясь от смеха.
Сделав один огромный шаг, он поймал и обнял меня своей медвежьей хваткой.
— Ты действительно, честно, не против того, что я превращаюсь в гигантскую собаку? — , — спросил он, его радостный голос зазвенел у меня в ушах.
— Нет, — задыхаясь сказала я. — Я… мне трудно… дышать… Джейк!
Он отпустил меня, но взял меня за руки, — Я не убийца, Белла.
Я внимательно посмотрела на него, на его лице было написано, что это правда. Волна облегчения прокатилась по мне.
— Правда? — спросила я.
— Правда, — торжественно заверил меня он.
Я крепко обняла его. Это напомнило мне о нашем первом вечере, когда мы катались на мотоциклах — он был больше меня, сильнее, и я чувствовала себя с ним совсем ребенком.
Как и в тот раз, он нежно погладил меня по волосам.
— Прости, что назвал тебя лицемеркой, — извинился он.
— Прости, что я назвала тебя убийцей.
Он засмеялся.
И вдруг я подумала еще кое о чем и отпрянула от него, чтобы увидеть его лицо. Я сдвинула брови, — А как насчет Сэма? И остальных?
Он тряхнул головой и улыбнулся, как будто с его плеч сняли тяжелый груз, — Конечно, нет. Ты помнишь, как мы себя называем?
В памяти четко всплыло название — я каждый день думала о нем, — Защитники?
— Именно.
— Но я не понимаю. Что же тогда произошло в лесу? А пропавшие туристы, следы крови?
Его лицо сразу стало серьезным и обеспокоенным, — Мы лишь пытались сделать нашу работу, Белла. Мы пытались защитить их, но мы немного опоздали.
— Защитить их от кого? Там что правда есть медведь?
— Белла, милая, мы защищаем людей только от одной угрозы — от нашего единственного врага. Мы существуем только потому, что они тоже существуют.
Я несколько секунд смотрела на него, пока до меня не дошел смысл его слов. Затем, кровь отлила от лица и слабый бессловесный крик слетел с моих губ.
Он кивнул головой, — Я думал ты, единственная из всех людей, поймешь, что происходит на самом деле.
— Лоран, — прошептала я, — Он все еще здесь.
Джейкоб дважды моргнул, и резко вскинул голову, — Кто такой Лоран?
Я попыталась хоть как-то уложить всю кашу в своей голове, чтобы ответить ему, — Т знаешь — ты видел его на лужайке. Ты же был там… — слова были произнесены таким удивленным тоном, что все остальное исключалось. — Ты был там, и спас меня от него.
— Ох, этот черноволосый кровопийца? — он оскалился в жесткой ухмылке. — Значит, так его звали?
Я вздрогнула. — Ох, о чем же ты думал? — прошептала я, — Он же мог убить тебя! Джейк, ты не понимаешь, насколько это опасно…
Еще один взрыв хохота перебил меня. — Белла, один единственный вампир не проблема для целой стаи таких великанов, как мы. Это было так легко, даже забавно!
— Что было легко?
— Убить того кровососа, который хотел убить тебя. И потом, я не считаю, что это было убийство, — быстро добавил он. — Вампиры не считаются живыми.
Я только могла беззвучно пошевелить губами, — Так ты… убил… Лорана?
Он кивнул головой. — Ну, общими усилиями, — уточнил он.
— Лоран мертв? — прошептала я.
Выражение его лица изменилось. — Ты же не расстроилась из-за этого, правда ведь? Он хотел убить тебя — он изначально шел в лес, чтобы убивать, Белла, в этом мы были уверены, еще до того как напасть на него. Ты знаешь об этом, ведь так?
— Я знаю об этом. Нет, я не расстроилась, я… — , — мне пришлось сесть. Я немного отступила назад, пока не уперлась в ствол того самого дерева, и затем опустилась на него. — Лоран мертв. Больше он не придет за мной.
— Ты же не сошла с ума? Он не был одним из твоих друзей или кем-то еще, не так ли?
— Мой друг? — я уставилась на него, совершенно сбитая с толку от огромного облегчения. Мои глаза увлажнились и я начала лепетать, — Нет, что ты, Джейк. Я почувствовала сейчас такое… такое облегчение. Я думала, что он будет искать меня! Я же каждую ночь ждала его, надеялась, что он наконец покончит со мной и оставит Чарли в покое. Мне было так страшно, Джейкоб… Но как? Он же был вампиром! Как вы его убили? Он был таким сильным, таким прочным, как мрамор…
Он сел рядом со мной, утешая меня, он обнял меня своей огромной ручищей. — Для этого мы и созданы, Беллс. Мы тоже сильные. Я бы хотел, чтобы ты еще раньше рассказала мне о своих страхах. Тогда тебе больше не пришлось бы так бояться.
— Тебя не было рядом, — пробормотала я, путаясь в собственных мыслях.
— Ох, и правда.
— Подожди-за, Джейк — я думала, ты знал об этом. Прошлой ночью, ты же сказал тогда, что тебе небезопасно находится в моей комнате. Я думала, ты знал, что за мной должен прийти вампир. Разве ты не это имел в виду?
Он смутился на минуту, а затем вскинул голову. — Нет, я не это имел в виду.
— Тогда почему ты подумал, что тебе будет небезопасно оставаться со мной?
Он виновато посмотрел на меня, — Я не сказал, что это небезопасно для меня. Я думал о тебе.
— Что ты имеешь в виду?
Он опустил голову, и пнул камень ногой. — Ну потому, что я обязан тебя оберегать, Белла. Я ведь не собирался тебе раскрывать нашего секрета, и все по одной простой причине — это небезопасно для тебя. Ведь если я окончательно сойду с ума… сорвусь… я могу покалечить тебя.
Я тщательно обдумала все это. — Ах, тогда, в последний раз ты мог сорваться… когда я наорала на тебя… и ты задрожал…?
— Да, — он еще ниже опустил лицо. — Довольно глупо. Я должен научиться лучше держать себя в руках. Клянусь, я больше не сорвусь, чтобы ты мне не говорила. Но… я так расстроился, что могу потерять тебя… что ты не сможешь иметь ничего общего с таким, как я…
— И что произойдет… если ты сорвешься? — прошептала я.
— Я превращусь в волка, — прошептал он в ответ.
— И тебе не надо ждать полнолуния?
Он закатил глаза. — Голливудская версия не совсем правильна, — затем он вздохнул, снова став серьезным. — Тебе больше не придется так бояться, Беллс. Мы позаботимся об этом. А также особо проследим и за Чарли и другими — мы бы не хотели, чтобы с ними что-нибудь случилось. Верь мне.
Эта его фраза, такая очевидная, такая простая, но я сразу ухватилась за нее. Меня не смутила мысль о том, что Джейкоб и его друзья дрались против Лорана, это я вполне усвоила — меня смутило то, как сказал Джейкоб.
Мы позаботимся об этом.
Значит еще не все кончено.
— Лоран же мертв, — тяжело дыша, произнесла я. Внутри все похолодело.
— Бэлла? — беспокойно спросил Джейкоб, проведя рукой по моей бледной щеке.
— Если Лоран умер… неделю назад… тогда кто сейчас убивает людей?
Джейкоб кивнул и проговорил сквозь стиснутые зубы, — Их было двое. Мы сначала ожидали, что его напарница тоже будет драться с нами — в наших сказаниях они обычно бьются до последнего, когда убиваешь их возлюбленного, — но она просто убежала, но потом опять вернулась. Если бы мы могли узнать для чего она вернулась, было бы легче с ней справиться. Но она не дает никаких зацепок. Она просто кружит по краю леса, будто проверяет нашу оборону и смотрит куда-то вдаль — но вот куда именно? Куда она хочет пойти? Сэм предположил, что она хочет нас разделить, чтобы у нее появился шанс…
Его голос доносился до меня издалека, будто из длинного тоннеля; я больше не разбирала его слов по отдельности. Лоб покрылся испариной и в желудке что-то болезненно свернулось, как прошлый раз, когда я заболела. Как будто у меня снова был грипп.
Я быстро отвернулась от него и подалась немного вперед. Меня согнуло пополам от рвотного позыва, внутри совершенно пустой желудок сжался в приступе тошноты.
Виктория была здесь. Искала меня. Это она убивает туристов в лесу. В лесу, который сейчас обыскивает Чарли…
Ужасно закружилась голова.
Джейкоб обхватил меня за плечи, удерживая от падения в скалы. Я чувствовала его горячее дыхание на щеке, — Белла? Что случилось?
— Виктория, — выпалила я, жадно ловя воздух, и борясь с приступом тошноты.
В голове раздалось разъяренное рычание Эдварда.
Я почувствовала, как Джейкоб тащит меня наверх, не давая меня соскользнуть на землю. Он неуклюже усадил меня на колени, положив мою слабую голову себе на плечо. Он попытался удержать меня, не давая мне упасть. Откинул мокрые от пота волосы с моего лица.
— Кто? — спросил Джейкоб. — Ты слышишь меня, Белла? Белла?
— Она не возлюбленная Лорана, — простонала я, уткнувшись лицом в его плечо. — Они были просто старыми приятелями…
— Принести тебе воды? А может позвать врача? Скажи мне, что надо сделать, — совсем растерявшись, спросил он.
— Я не больна — я просто напугана, — шепотом попыталась объяснить я. Хотя словом — напугана, вряд ли можно было до конца выразить весь мой ужас.
Джейкоб похлопал меня по спине. — Напугана из-за этой Виктории? — вздрогнув, я кивнула. — Рыжеволосая женщина и есть Виктория?
Я опять задрожала и простонала, — Да.
— Откуда ты знаешь, что она не была его возлюбленной?
— Лоран сказал, что она была возлюбленной Джеймса, — объяснила я, в ужасе невольно сжимая руки.
Он поднял мое лицо своей большой рукой и пристально посмотрел мне в глаза. — Что еще он сказал тебе, Белла? Это очень важно. Ты знаешь, чего она хочет?
— Конечно, — прошептала я. — Ей нужна я.
В ярости его глаза широко распахнулись, затем сузились в щелки. — Почему? — резко спросил он.
— Эдвард убил Джеймса, — прошептала я. Джейкоб так сильно сжал меня в объятиях, что мне не надо было больше забиваться в укромное место — он защитит меня. — Она сошла с ума. Лоран сказал, что она решила, что будет справедливее убить меня, а не Эдварда. Око за око. Она не знала — я думаю, она до сих пор не знает, что… что… — я с трудом сглотнула, — Что здесь их больше нет. И Эдварда тоже.
Джейкоб был немного сбит с толку, на его лице сменилось несколько выражений, — И что же произошло? Почему Каллены уехали?
— Я всего лишь человек. Ничего особенного, — слегка пожав плечами, объяснила я.
Что-то похожее на рычание — хотя даже не на рычание, а скорее на обыкновенный человеческий крик — прогремело в ухе, прижатом к щеке Джейкоба, — Если честно, то твой придурок кровосос полный идиот…
— Пожалуйста, — простонала я. — Пожалуйста. Не надо.
Джейкоб запнулся, а затем кивнул.
— Это важно, — опять начал он, на этот раз его лицо было очень серьезным. — Именно этих данных нам не хватало. Мы должны рассказать это остальным.
Он вскочил и поставил меня на ноги. Обеими руками он держал меня за талию, пока полностью не убедился, что я не свалюсь.
— Со мной все нормально, — соврала я.
Он все же обнял меня одной рукой, — Пойдем.
Он потащил меня к пикапу.
— Куда мы идем? — спросила я.
— Я пока точно не знаю, — признался он. — Я созову собрание. Эй, подожди-за здесь минуточку, хорошо? — Он прислонил меня к дверце пикапа и отпустил мою руку.
— Куда ты собрался?
— Я сейчас вернусь, — пообещал он мне. Затем он развернулся и помчался через парковку, и дальше через дорогу в лес. Он мелькнул в деревьях, быстрый и блестящий, как олень.
— Джейкоб! — охрипшим голосом прокричала я, но он уже скрылся.
Не самое хорошее время, чтобы оставаться одной. Стоило Джейкобу только исчезнуть, я тут же начала учащенно дышать. Я забралась в кабину пикапа и сразу же опустила все кнопки замков. Хотя легче мне от этого не стало.
Виктория действительно охотилась за мной. Это просто удача, что она меня еще не нашла — просто удача и пять несовершеннолетних оборотней. Я резко выдохнула. Не важно, что говорит Джейкоб, от одной мысли о том, что он приближался к Виктории меня бросало в дрожь. Мне было неважно, в кого он превращался, когда выходил из себя. В памяти всплывало ее иступленное лицо, ее ярко. гненные волосы, она такая беспощадная, неуязвимая…
Но, по словам Джейкоба, Лоран мертв. Возможно ли это вообще? Эдвард — у меня невольно все сжалось в груди — говорил мне, как трудно убить вампира. Только другой вампир сможет это сделать. Хотя Джейк сказал, что оборотни созданы для этого…
Он сказал, что они присмотрят за Чарли — и теперь я должна довериться оборотням, чтобы мой отец был целым и невредимым. Но как я могла довериться? Мы все в опасности! А тем более Джейкоб, если попытается встать между Викторией и Чарли… между Викторией и мной.
Я опять почувствовала приступ тошноты.
От резкого стука в окно я с визгом подскочила — но это был всего лишь Джейкоб. Дрожащими пальцами я разблокировала двери.
— Ты и вправду так сильно напугана, да? — забираясь в кабину, спросил он.
Я кивнула.
— Не бойся. Мы позаботимся о тебе и о Чарли. Я обещаю.
— Мысль о том, что ты найдешь Викторию пугает меня гораздо больше, чем то, что она поймает меня, — прошептала я.
Он засмеялся. — Ты должна бы больше верить в нас. Это даже обидно.
Я лишь покачала головой. Я слишком часто видела вампиров в бою.
— А сейчас куда ты собираешься? — спросила я.
Он сжал губы и ничего не сказал.
— Что? Это секрет?
Он насупился. — Нет, не секрет. Хотя это и тайна. Я не хочу тебя волновать заранее.
— Я уже привыкла к различным загадкам, ты же знаешь, — я попыталась улыбнуться, но без всякого успеха.
Джейкоб снова ухмыльнулся, — Думаю, что с тобой будет все в порядке. Понимаешь, когда мы становимся волками, мы можем… мы слышим друг друга.
Мои брови удивленно поползли вверх.
— Но слышим не звуки, — продолжил он, — мы слышим… мысли друг друга — и не важно как далеко мы находимся друг от друга. Это очень помогает нам охотиться, но с другой стороны это причиняет боль — поэтому между нами нет секретов. Странно, да?
— Ты это имел в виду прошлой ночью, когда говорил, что скажешь им, что видел меня, даже если и не захочешь этого?
— Ты сообразительна.
— Спасибо.
— А еще, ты легко смирилась с нашей тайной. Я думал, что ты разнервничаешься.
— Просто ты… ну… ты не первый, который может делать подобное. Поэтому для меня нет в этом ничего загадочного.
— Правда?… Подожди-за… ты сейчас говоришь о своем кровососе?
— Я не хочу, чтобы ты его так называл.
Он засмеялся. — Какая разница. Ну Каллены тогда?
— Только… только Эдвард, — я незаметно обхватила себя руками.
Джейкоб выглядел неприятно удивленным этой новостью. — Я то думал, что это всего лишь россказни. Я слышал легенды о вампирах, которые обладали… необычными способностями, но я думал, что это лишь миф.
— Тебе это все еще кажется сказкой? — спросила я, с кривоватой усмешкой.
Он бросил на меня сердитый взгляд. — Думаю, нет. В любом случае, сейчас мы поедем повидать Сэма и остальных, туда, где мы катались на мотоциклах.
Я завела машину и свернула на шоссе.
— Итак, ты сейчас превращался в волка, чтобы поговорить с Сэмом? — с любопытством спросила я.
Джейкоб кивнул головой, выглядя при этом очень смущенным. — Да, но совсем на чуть. уть. Я старался не думать о тебе и поэтому они навряд ли знают, что произошло. Я побоялся, что Сэм запретит мне приводить тебя.
— Это меня не остановит, — я до сих пор не могла преодолеть свое предубеждение, что Сэм плохой парень. Каждый раз, когда я слышала его имя, я стискивала зубы.
— Ну, зато это остановит меня, — помрачнев, сказал Джейкоб. — Ты помнишь, почему прошлой ночью я не смог договорить? Почему я не выложил тебе всю историю?
— Да. Ты выглядел, как будто тебя что-то сильно потрясло.
Он тихо засмеялся. — Почти угадала. Сэм сказал мне, чтобы я не рассказывал тебе. Он… вожак стаи, ты же знаешь. Он наша Альфа. Когда он приказывает что-то делать или наоборот, не делать, мы просто не можем не подчиниться.
— Странно, — пробормотала я.
— Очень, — согласился он. — Но это один из волчьих инстинктов.
— Хм… — это лучшее, что я смогла ему ответить.
— Да на самом деле, их целая куча — волчьих инстинктов и способностей. Я еще до конца всего не знаю. Даже не представляю, как Сэм в одиночку справлялся с этим. Даже сообща, всей стаей это довольно тяжело пройти.
— А Сэм прошел в одиночку?
— Да, — Джейкоб понизил голос. — Когда я… изменился, это было действительно… ужасно, самое ужасное, о чем я мог подумать — даже хуже, чем я мог себе представить. Но я был не один — в голове раздавались голоса, которые говорили мне, что произошло, и что я должен теперь делать. Думаю, именно это помогло мне не сойти с ума. Но Сэм… — он тряхнул головой, — Сэму никто не помог.
Эти слова должны были изменить мое мнение. Джейкоб рассказывал так, что я невольно начала жалеть Сэма. Но тут же я вспомнила, что у меня теперь вообще нет причин, чтобы ненавидеть его.
— Наверно они разозлятся, что я приехала с тобой? — спросила я.
Он скорчил рожицу, — Наверно.
— Может мне тогда не ехать?
— Нет, все нормально, — заверил меня он. — Ты знаешь кучу подробностей, которые могут помочь нам. Ты же не просто человек с улицы. Ты же как… ну не знаю, шпион или что-то в этом роде. Ты была в тылу у врага.
Я насупилась. Чего же именно хотел от меня Джейкоб? Внутренней информации, которая поможет им уничтожить врагов? Но я не шпион. И я не собирала специальной информации. В любом случае, после его слов, я почувствовала себя предательницей.
Но разве я не хочу, чтобы он остановил Викторию?
Да, хочу.
Я действительно хотела, чтобы Викторию остановили, и желательно до того, как она замучит меня до смерти или набросится на Чарли, или убьет еще одного туриста. Но я не хотела, чтобы именно Джейкоб ее убил или просто попытался это сделать. Я бы хотела, чтобы он к ней вообще не приближался, даже на милю.
— Значит у кровососов тоже имеются особи, способные читать мысли, — продолжил он, не обращая внимание на то, что я витала где-то далеко. — Именно о таких вещах нам нужно знать. Бесит, что все те россказни оказываются правдой. Это все только усложняет. Эй, как думаешь, у этой самой Виктории есть какие-нибудь способности?
— Не думаю, — нерешительно сказала я и вздохнула. — Он бы обязательно рассказал мне.
— Он? Ах, ты имеешь в виду Эдварда? Упс, извини. Я забыл. Ты не любишь называть его по имени. Или слышать его.
Я сжалась в комок, пытаясь не замечать сильной пульсации моей вечно незаживающей раны в груди, — Да не то чтобы…
— Извини.
— Откуда ты меня так хорошо знаешь, Джейкоб? Иногда мне кажется, что ты умеешь читать мои мысли.
— Неа. Я просто наблюдаю за тобой.
Мы снова оказались на небольшой проселочной дорожке, где Джейкоб впервые учил меня ездить на мотоцикле.
— Ты уверен? — спросила я.
— Конечно, конечно.
Я завернула и заглушила двигатель.
— Тебе все еще не сладко, да? — прошептал он.
Я кивнула головой, уставившись невидящими глазами в сумрачный лес.
— Ты когда-нибудь думала… что может быть… тебе бы легче жилось без него?
Я медленно вдохнула, а затем с шумом выдохнула, — Нет.
— Потому что он не самый лучший…
— Пожалуйста, Джейкоб, — перебила его я, — Пожалуйста, давай не будем больше говорить об этом. Это трудно вынести.
— О'кей, — он глубоко вздохнул. — Извини, если я задел тебя.
— Не вини себя. В конце концов, если когда-то это имело какое-то значение для тебя, потом приятно обсуждать это с кем-то.
Он кивнул. — Угу, мне было мучительно тяжко скрывать от тебя мою тайну целых две недели. Должно быть это сущий ад — вообще ни с кем не делиться своими переживаниями.
— Действительно — ад, — согласилась я.
Джейкоб глотнул воздуха, — Они здесь. Пойдем.
— Ты точно уверен? — спросила я, пока он захлопывал дверь. — Может мне здесь не место?
— Им придется смириться с этим, — ответил он и затем ухмыльнулся. — Так кто здесь боится большого плохого волка?
— Ха. а-за, — сказала я. Выйдя из машины, я поторопилась встать впереди капота, но за спиной Джейкоба. Я слишком хорошо запомнила гигантских монстров на лужайке. Мои руки дрожали от страха больше, чем тогда у Джейкоба от ярости.
Джейк взял меня за руку и сжал ее, — Вот мы и пришли.

Глава 14
Семья

Я сжалась за спиной джейкоба, а мой взгляд скользил по кромке леса, в поиске остальных оборотней. Когда они появились между деревьев, то выглядели совсем не так, как я ожидала. Я попыталась вспомнить как выглядят волки. А эти скорее напоминали четырех больших полуголых парней.
И снова, они напомнили мне братьев—близнецов, четверняшек. В том, как они почти синхронно остановились через дорогу от нас, какие огромные мускулы были у каждого под красно-торичневой кожей, и у всех такие же коротко стриженные черные волосы и даже выражения лиц, которые сменились одновременно у всех, — в этом было что-то особенное.
Они все были насторожены и взволнованны. Когда они увидели меня за спиной у Джейкоба, тут же пришли в ярость.
Сэм был самым большим из них, хотя Джейкоб почти уже догнал его. На самом деле Сэма трудно было назвать мальчишкой. Его лицо выглядело старше, но не из-за морщинок или других признаков старения, а из-за его терпения и сдержанности, читавшегося в выражении лица.
— Что ты наделал, Джейкоб? — грозно спросил он.
Один из стаи, которого я не узнала — возможно Джаред или Пол — вырвался вперед Сэма и заговорил прежде, чем Джейкоб начал оправдываться.
— Почему ты не можешь просто следовать правилам, Джейкоб? — Закричал он, потрясая руками в воздухе. — Какого черта? О чем ты только думаешь? Она, что для тебя важнее всего, важнее чем вся стая? Важнее даже того, что люди гибнут?
— Она может помочь, — тихо произнес Джейкоб.
— Помочь! — прокричал разъяренный мальчишка. Его руки начали трястись, — О, чудесно! Я уверен, что эта возлюбленная кровососа просто до смерти желает нам помочь!
— Не говори так о ней! — проорал в ответ Джейкоб, оскорбленный его словами.
По спине и плечам другого мальчика прокатила волна мелкой дрожи.
— Пол! Успокойся! — одернул его Сэм.
Пол потряс головой, но не виновато, а как бы пытаясь сосредоточиться.
— Черт подери, Пол, — проворчал другой мальчик, вероятно Джаред, — Остынь.
Пол повернул голову к Джареду, его губы скривились в раздражении. Затем он опять перевел взгляд в мою сторону. Джейкоб шагнул вперед, загораживая меня собою.
И началось!
— Верно, защищай ее! — проревел Пол в гневе. Еще одна волна дрожи, словно конвульсия, пронеслась по его телу. Он откинул голову назад, и сквозь сжатые зубы прорвалось настоящее рычание.
— Пол! — Сэм и Джейкоб заорали одновременно.
Пол упал вперед, неистово дрожа всем телом, почти коснувшись земли. Послышался громкий рвущийся звук, и тело парня разорвало на части.
Темно. ерая шерсть проросла на нем, превращая его в нечто по размеру в пять или шесть раз большее его самого — в нечто массивное, прижатое к самой земле и готовое к прыжку.
Пасть волка оскалилась, обнажая его клыки, и еще одно рычание вырвалось из его исполинской груди. Его черные бешеные глаза остановились на мне.
В следующую же секунду, Джейкоб побежал через дорогу прямо навстречу серому монстру.
— Джейкоб! — завизжала я.
На бегу, длинная волна дрожи прокатилась по спине и загривку Джейкоба. Он бросился вперед, ныряя головой в воздух.
Еще один звук рвущейся одежды и Джейкоб тоже перевоплотился. Он вынырнул из своей кожи — клочья черной и белой одежды разлетелись по воздуху. Это произошло так стремительно, что я если бы я моргнула, то пропустила бы все превращение. За одну секунду Джейкоб нырнул головой вперед, а затем, тут же, превратился в гигантского, красно-торичневого волка — такого огромного, что в голове никак не укладывалось, как внутри Джейка умещалась вся эта туша — готового отразить прыжок серого чудовища.
Джейкоб открыто встретил лобовую атаку противника. Их разъяренное рычание прокатилось эхом в лесу, подобно урагану.
Белые и черные клочья — все, что осталось от одежды Джейкоба — остались на земле там, где он перевоплотился.
— Джейкоб! — снова заорала я, сделав неуверенный шаг вперед — Стой, где стоишь, Белла, — приказал Сэм. Из-за бешенного рева дерущихся волков его почти не было слышно. Они царапали и рвали друг друга на части и их острые, как бритва, клыки то и дело сверкали у самого горла. Волк. жейкоб похоже брал верх над другим волком — он был явно больше и выглядел гораздо сильнее своего соперника. Он снова и снова плечом врезался в серого волка, оттесняя его к деревьям.
— Отвезите ее к Эмили, — прокричал он остальным мальчишкам, которые с восхищением наблюдали за поединком. Джейкоб сумел оттеснить серого волка с шоссе и они растворились в чаще, откуда все еще доносились громкие звуки их рычания. Сэм побежал за ними, на ходу стягивая ботинки. Как только он ринулся в деревья, он весь, с головы до ног задрожал.
Рычание и хруст растворились в воздухе. Вдруг звуки вообще исчезли и на шоссе стало совсем тихо.
Один из мальчишек засмеялся.
Я повернулась, чтобы посмотреть на него — мои широко распахнутые глаза застыли, как будто я не могла даже моргнуть.
Видимо, мальчишка рассмеялся над выражением моего лица. — Ну, не каждый день увидишь такое, — заржал он. Его лицо казалось смутно знакомым — худее, чем остальные… Эмбри Кол.
— А я вижу, — проворчал другой мальчик, Джаред. — Каждый Божий день.
— Ну, Пол не каждый день так выходит из себя, — не согласился Эмбри, все еще скалясь, — скорее так — два дня подряд выходит из себя, а на третий нет.
Джаред остановился, чтобы поднять с земли что-то белое. Он показал это Эмбри; оно свисало мягкими полосками с его рук.
— Порван в мелкие клочья, — сказал Джаред. — Билли говорил, что это последняя пара, которую он смог достать — думаю, теперь Джейкобу придется ходить босиком.
— А этот уцелел, — сказал Эмбри, поднимая с земли белый кроссовок, — Но ведь Джейк может прыгать и на одной ноге, — добавил он со смехом.
Джаред начал подбирать с земли разные клочки ткани, — Забери ботинки Сема, хорошо? Все остальное можно смело нести на свалку.
Эмбри подхватил ботинки и рысью пустился в деревья, где только что скрылся Сэм. Через несколько секунд он вернулся с парой разодранных джинсов в руках. Джаред собрал все обрывки одежды Джейкоба и Пола и свернул все это в клубок. И в этот момент, он видимо вспомнил обо мне.
Он оценивающе посмотрел на меня настороженным взглядом.
— Эй, ты же не собираешься падать в обморок, блевать или что-нибудь в этом роде?
— Я так не думаю, — с трудом выдавила я.
— Выглядишь ты не очень. Может тебе лучше присесть?
— Хорошо, — пробормотала я. Второй раз за это утро я опустила голову на колени.
— Джейку надо было предупредить нас, — недовольно сказал Эмбри.
— Не следовало ему приводить свою подружку сюда. Чего же он ждал?
— Ну вот, выпусти волка из мешка — разболтает все что можно, — Эмбри вздохнул, — Молодчина, Джейк.
Я подняла голову, чтобы взглянуть на мальчишек, которые, казалось, с такой легкостью говорили обо всем, — Вы что, совсем не переживаете за них? — спросила я.
Эмбри удивленно моргнул, — Переживать? Зачем?
— Они могут покалечить друг друга!
Эмбри и Джаред расхохотались.
— Я надеюсь, что Пол отчистит его по полной, — сказал Джаред. — Пусть преподаст ему урок.
Я побледнела.
— Ну да! — не согласился с ним Эмбри. — Ты видел Джейка? Даже Сэму не дано так слету перевоплощаться. Он увидел, что Пол начал перевоплощаться и начал тоже, и что — пара секунд и он уже в драке? У парня талант.
— У Пола больше опыта. Спорим на десять баксов, что он его разукрасит?
— Спорим. Джейк от природы всем наделен. У Пола нет никаких шансов.
Ухмыляясь, они ударили по рукам.
Я попыталась хоть как-то смириться с их равнодушием, но не могла отогнать от себя жестокую картину сражающихся оборотней. Желудок сжимался, хоть он был пустой и болел, а голова раскалывалась от беспокойства.
— Поехали к Эмили. Ты знаешь, она уже накрыла на стол. — Эмбри посмотрел на меня сверху вниз, — Ты не возражаешь, если поведет один из нас?
— Без проблем, — глухо ответила я.
Джаред приподнял одну бровь, — Наверно будет лучше, если поведешь ты, Эмбри. Похоже, ее все же может стошнить.
— Хорошая идея. Где ключи? — спросил меня Эмбри.
— В зажигании.
Эмбри открыл дверь с пассажирской стороны, — Влезай, — весело сказал он, приподнимая меня с земли одной рукой и закидывая меня на сиденье. Он оценивающе окинул взглядом кабину. — А тебе придется ехать сзади, в кузове, — сказал он Джареду.
— Отлично. У меня желудок слабоват. А я не хочу видеть, когда ее начнет рвать.
— Бьюсь об заклад, все не так плохо, как ты говоришь. Она же водилась с вампирами.
— На пять баксов, — тут же предложил Джаред.
— Идет. Мне даже неудобно, вот так забирать у тебя деньги.
Эмбри влез в машину и завел двигатель, тем временем Джаред проворно запрыгнул в кузов. Как только за ним захлопнулась дверца, Эмбри еле слышно прошептал мне, — Ты держись, ладно? У меня только десять баксов, а если Пол попадет на зуб Джейкобу…
— О’кей, — прошептала я.
Эмбри повез нас обратно в деревню.
— Эй, а как Джейк обошел наши законы?
— Обошел что?
— Э, ну, приказ. Знаешь, там не болтать лишнего. Как он тебе рассказал об этом?
— Ах, это, — сказала я, вспоминая, как Джейкоб выложил мне всю правду прошлой ночью. — А он и не рассказывал. Я сама догадалась.
Эмбри сжал губы, выглядя удивленным. — Хм. Думаю, это прокатит.
— Куда мы едем? — спросила я.
— К Эмили домой. Она подружка Сэма… нет, сейчас уже его невеста. Они встретят нас там, когда Сэм всыплет им за то, что произошло. А потом Пол и Джейк пойдут искать новую одежду для себя, если, конечно, у Пола хоть что-нибудь осталось.
— А Эмили знает о…?
— Ну, да. Эй, только не пялься на нее. Это бесит Сэма.
Я нахмурилась, — А почему я должна на нее пялиться?
Эмбри замялся, — Ты ж сейчас видела, как опасно болтаться в местах, где бродят оборотни, — и он тут же сменил тему, не договорив. — Эй, а что произошло с тем черноволосым кровососом на лужайке? Он не выглядел твоим приятелем, хотя… — Эмбри пожал плечами.
— Нет, он никогда не был моим другом.
— Это хорошо. Знаешь, мы не хотели бы первыми нарушить Договор.
— Ах, да. Джейк однажды рассказывал мне о договоре, но это было давно. А почему убийство Лорана нарушило бы договор?
— Лоран, — фыркнув, повторил он. Похоже, его позабавило, что у вампира тоже может быть имя. — Ну, мы ведь формально зашли на землю Калленов. Нам нельзя атаковать никого из них, Калленов, пока они не пересекут нашу границу — в этом случае они нарушат договор первыми. Мы не знали, может черноволосый один из их родственничков или еще кто-нибудь в этом роде. Но, похоже, что ты знала его.
— А как они могут нарушить договор?
— Если они нападут на человека. Джейкоб не хотел, чтобы все зашло так далеко.
— Ох, хм, спасибо. Я рада, что вы не стали ждать.
— Мы тоже, — это прозвучало так, как будто он говорил в прямом смысле.
Эмбри проехал мимо восточной окраины шоссе, перед тем, как свернуть на узкую проселочную дорожку. — У тебя слишком медленный пикап, — заметил он.
— Ну уж извини.
В конце улицы стоял небольшой домик, который когда-то был серым. Под единственным оконцем, рядом с облупленной голубой дверью, в ящиках цвели ярко желтые и оранжевые ноготки, придавая этому месту чуть больше привлекательности.
Эмбри распахнул дверь пикапа и глубоко втянул в себя воздух. — Ммм… Эмили что-то готовит.
Джаред выпрыгнул из кузова и направился к двери, но Эмбри тут же остановил его, положив ему руку на грудь. Он очень выразительно посмотрел на меня и откашлялся.
— У меня с собой нет бумажника, — сказал Джаред.
— Да все нормально. Я запомню.
Они поднялись на одну ступеньку и вошли в дом без стука. Я робко поплелась за ними.
Как и у Билли в доме, гостиная по большей части служила кухней. Молодая девушка с атласно. ронзовой кожей и длинными черными волосами стояла у раковины и вытряхивала из железной формочки большие кексы, выкладывая их на бумажные полотенца. В первую секунду, я думала, что Эмбри просил, не пялиться на нее, потому что девушка была ослепительно красива.
А потом она вдруг спросила мелодичным голосом, — Ребята, вы голодны? — и тут же обернулась к нам, улыбнувшись лишь половиной лица.
Правая половина ее лица была изуродована, от лба до подбородка, тремя толстыми красными полосами, которые были теперь лишь немного бледнее, чем остальная кожа, потому что уже давно зажили. Один из шрамов пролегал до уголка ее черного миндалевидного правого глаза, а другой искривлял рот с правой стороны в безобразную гримасу.
Благодаря наставлениям Эмбри я быстро отвела глаза на кексы в ее руках. Они чудесно пахли свежей черникой.
— Ох, — удивленно произнесла Эмили. — А это кто?
Я подняла глаза, пытаясь смотреть только на левую сторону лица.
— Белла Свон, — сказал ей Джаред, пожимая плечами. Видимо, я уже не раз была предметом их разговоров. — Кто ж еще?
— Пожалуйста, оставь эти разговоры пока Джейкоб не вернется, — пробормотала Эмили. Она пристально посмотрела на меня, и половинка ее когда-то красивого лица оставалась доброжелательной. — Итак, ты значит подружка вампира.
Я напряглась. — Да, а ты значит подружка волка?
Она рассмеялась, также как и Эмбри с Джаредом. Левая часть ее лица заметно потеплела. — Думаю, да. — Она повернулась к Джареду, — А где Сэм?
— Появление Беллы этим утром…э.… немного удивило Пола.
Эмили закатила свой здоровый глаз, — Ах, этот Пол, — она вздохнула. — Думаешь, это надолго? Я пока только хотела сделать омлет.
— Не волнуйся, — сказал ей Эмбри. — Даже если они и припозднятся, то мы не дадим ему испортиться.
Эмили тихо рассмеялась, а затем открыла холодильник. — Не сомневаюсь, — согласилась она, — Белла, ты голодна? Давай, положи себе сама кекс.
— Спасибо, — я взяла один с тарелки и начала обкусывать его по краям. Он был очень вкусный, даже для моего больного желудка. Эмбри уже запихивал в рот третий кекс, причем целиком.
— Оставьте хоть что-нибудь своим братьям, — отчитала его Эмили, щелкнув его деревянной ложкой по голове. Это слово очень меня удивило, хотя другие даже ухом не повели.
— Свинья, — выпалил Джаред.
Я оперлась на стойку и наблюдала, как они втроем по-семейному подшучивали друг над другом. На кухне у Эмили было очень уютно, белый буфет и светлые половицы буквально сияли. Треснувший бело-толубой кувшинчик на маленьком круглом столике был заполнен полевыми цветами. Казалось, что Эмбри и Джаред чувствовали себя здесь как дома.
Эмили смешала огромную упаковку яиц, наверно несколько дюжин сразу, в большой желтой чаше. Она подвернула рукава своей лавандовой рубашки и я увидела, что шрамы уродуют всю тыльную сторону ее правой руки. Действительно, очень опасно болтаться в местах, где бродят оборотни, как сказал Эмбри.
Отворилась входная дверь, и вошел Сэм.
— Эмили, — сказал он, и в его голосе послышалось столько любви, что я даже смутилась. Я увидела, как он одним махом пересек всю комнату и приподнял ее лицо своими широкими ладонями. Он наклонился и поцеловал ее темные шрамы на правой щеке, перед тем, как поцеловать ее в губы.
— Эй, только не это, — простонал Джаред. — Я ведь ем.
— Тогда заткнись и жуй, — предложил ему Сэм, снова целуя изуродованный рот Эмили.
— Фу, — фыркнул Эмбри.
Это было еще хуже, чем мелодрама; этот поцелуй был настолько реальным, что просто кричал от наслаждения, жизни и настоящей любви. Я положила мой кекс обратно на тарелку и скрестила руки на груди. Я глазела на цветы, пытаясь хоть как-то отвлечься от мучительно. есконечного спокойствия этой минуты, и от отчаянного пульсирования моих душевных ран.
Я была благодарна за то, что все кончилось, когда Джейкоб и Пол вошли в дверь и я поразилась, увидев, что они хохочут. За то время пока я наблюдала за ними, Пол успел толкнуть Джейкоба в плечо, а Джейкоб, в ответ, ударил его по почкам. И они снова расхохотались. Казалось, мальчишки вернулись совершенно целыми и невредимыми.
Джейкоб оглядел всю комнату и его взгляд остановился на мне, неуклюже стоявшей у стойки в самом дальнем углу кухни.
— Привет, Беллс, — радостно поприветствовал он меня. Проходя мимо стола, он прихватил сразу два кекса и остановился около меня. — Извини, за произошедшее, — чуть слышно пробормотал он. — Ну как ты?
— Не волнуйся. Со мной все в порядке. Вкусные кексы. — Я снова взяла свой и начала откусывать края. В груди стало полегче, как только Джейкоб оказался рядом.
— О, Боже! — завопил Джаред, перебивая нас.
Я подняла глаза — он с Эмбри осматривали исчезающую розовую полоску на плече Пола. Эмбри ухмыльнувшись, ликовал.
— Пятнадцать долларов, — похвалился он.
— Это твоя работа? — прошептала я Джейкобу, вспоминая спор мальчишек.
— Да я лишь слегка дотронулся до него. На закате и следа не останется.
— На закате? — я снова посмотрела на шрам на руке Пола. Странно, но он выглядел, будто ему уже неделя.
— Одна из волчьих штучек, — прошептал Джейкоб.
Я кивнула, стараясь не показывать своего потрясения.
— А с тобой все в порядке? — затаив дыхание, спросила я.
— У меня нет ни царапины, — с самодовольным выражением на лице сообщил он.
— Так, ребята, — громко произнес Сэм, прекращая все разговоры в маленькой комнатке. Эмили стояла у плиты, выскребая яичную болтушку на сковороду, а Сэм незаметно, все еще поглаживал ее одной рукой по пояснице. — У Джейкоба есть новости для нас.
Похоже, Пол даже не удивился. Джейкобу уже давно пора было все объяснить ему и Сэму. Или… они уже прочли его мысли.
— Я знаю, чего хочет рыжая, — с этими словами Джейкоб обратился к Джареду и Эмбри. — Именно это я и хотел рассказать сначала. — Он пнул ножку стула, на котором сидел Пол.
— И чего? — спросил Джаред.
Лицо Джейкоба посуровело. — Она хочет отомстить за своего возлюбленного — только не за черноволосую пиявку, которую мы убили. Каллены грохнули ее любовника в прошлом году, а теперь она охотиться за Беллой.
Хоть для меня это и не было новостью, но я опять задрожала.
Джаред, Эмбри и Эмили уставились на меня с открытыми от удивления ртами.
— Но она же просто девчонка, — тут же возразил Эмбри.
— Я и не говорю, что в этом есть смысл. Но именно поэтому она и пытается все время обойти нас. Она метит в Форкс.
Они опять перевели на меня свои взгляды, все еще открыв рты. Я резко опустила голову.
— Чудесно, — наконец проговорил Джаред и уголки его рта начали приподниматься в улыбке. — У нас есть наживка.
С ошеломительной скоростью, Джейкоб схватил со стола консервный нож и запустил его прямо в голову Джареда. Но реакция Джареда была быстрее, чем я предполагала, и он поймал нож прямо перед лицом.
— Белла не наживка.
— Ты знаешь, что я имел в виду, — не растерявшись, сказал Джаред.
— Итак, нам надо изменить наши планы, — сказал Сэм, не обращая внимание на все пререкания. — Мы попробуем выкопать несколько ям и посмотрим, может она угодит в одну из них. Нам придется разделиться, хоть мне и не нравится эта идея. Но если она, действительно, охотится за Беллой, то она наверняка не станет нападать на нас по одиночке.
— Квиты наверно тоже присоединятся к нам, — пробормотал Эмбри, — после этого мы сможем разделиться поровну.
Все вдруг опустили головы. Я посмотрела Джейкобу в лицо, на нем опять появилось выражение полной безнадежности, как и вчера после обеда у него во дворе. Даже не смотря на то, что они были почти довольны своей судьбой, здесь в этой веселой кухоньке, никто не пожелал бы такой же участи для своих друзей.
— Ну, мы не можем на них рассчитывать, — тихо произнес Сэм, а затем уже добавил своим обычным голосом, — Пол, Джаред и Эмбри займутся внешней границей, а Джейкоб и я внутренней. Закончим, только когда поймаем ее.
Я заметила, что Эмили не по душе пришлась идея Сэма выступать в маленькой группе. Ее беспокойство заставило меня взволнованно посмотреть на Джейкоба.
Сэм поймал мой взгляд. — Джейкоб думает, что будет лучше, если ты по возможности больше времени будешь проводить здесь, в Ла. уш. Она не будет тебя здесь искать.
— А как же Чарли? — спросила я.
— Охота на волков еще продолжается, — сказал Джейкоб, — Думаю, что Билли и Гарри смогут удержать его здесь в нерабочее время.
— Подожди-за, — сказал Сэм, поднимая одну руку. Он пробежал глазами сначала по Эмили, а затем по мне — Идея Джейкоба конечно очень хороша, но что ты сама думаешь об этом? Ты должна очень серьезно обдумать рискованность обоих вариантов. Ты же сама видела этим утром, насколько быстро вещи превращаются в реальную угрозу и как быстро выходят из-тод контроля. Если ты решишь остаться с нами, то мы не сможем гарантировать тебе безопасность.
— Я не причиню ей вреда, — опуская глаза, тихо произнес Джейкоб.
Сэм продолжил, будто не расслышал его слов, — И если у тебя есть место, в котором ты знаешь, что будешь в большей безопасности…
Я закусила губу. Куда же мне поехать, чтобы не подвергнуть никого опасности? Я снова отмахнулась от мысли впутать сюда Рене — втягивать ее во всю эту кашу, в которой я главная мишень… — Я бы не хотела, чтобы Виктория направилась еще куда-нибудь, — прошептала я.
Сэм кивнул головой, — Действительно. Лучше держать ее здесь, где мы сможем ее прикончить.
Я вздрогнула. Я не хотела, чтобы Джейкоб или любой другой из них даже пытался прикончить Викторию. Я взглянула в лицо Джейкобу; черты его немного смягчились, почти также как и прежде, когда не было еще волчьих замашек и крайне беспечных идей по поводу охоты на вампиров.
— Будь поосторожнее, хорошо? — сказала я, чувствуя как подкатывает ком к горлу.
Мальчишки принялись бурно выкрикивать свое одобрение. Все смеялись надо мной — все, кроме Эмили. Она встретилась со мной взглядом, и я вдруг увидела гармонию в ее обезображенных чертах. Ее лицо до сих пор было прекрасным, но на нем отразилось еще большее беспокойство, чем на моем собственном лице. Мне пришлось отвернуться, потому что любовь, сквозившая в этом беспокойном взгляде, могла опять заставить меня страдать.
— Обед готов, — объявила она, и все стратегические разговоры прекратились. Мальчишки поторопились рассесться вокруг стола — он выглядел совсем крошечным и грозил сломаться под их весом — сметая омлет, с огромной сковороды, которую она быстренько поставила на середину стола.
Эмили ела, так же как я, опершись на стойку — избегая толкотни за общим столом — она наблюдала за ними любящим взглядом. По ее взгляду можно было догадаться, что они были ее семьей.
В конце концов, другого я и не ожидала от настоящей стаи оборотней.
Я весь день провела в Ла. уш, и большую часть дня в доме у Билли. Он оставил сообщение на автоответчике для Чарли дома и в участке. Чарли появился как раз к обеду с двумя пиццами. Хорошо, что он принес две большие; Джейкоб в одиночку съел целую пиццу.
Я видела, что Чарли весь вечер подозрительно посматривал на нас обоих, особенно на сильно изменившегося Джейкоба. Он даже спросил его про волосы, но Джейкоб лишь пожал плечами и ответил, что теперь ему удобнее с такими.
Я знала, что как только мы с Чарли отправимся домой, Джейкоб тут же сорвется — он превратиться в волка, как делал это ежедневно. Он и его братья теперь будут постоянно наготове, в поисках следов возвращения Виктории. Хотя с тех пор, как они прогнали ее с горячих источников — почти до границы Канады, если верить словам Джейкоба, — она больше не появлялась.
Но я даже не надеялась, что она сдалась и отступила. Такой удачи мне не видать.
После ужина Джейкоб проводил меня до пикапа и долго стоял у окна, дожидаясь пока Чарли сядет в машину первым.
— Ночью можешь даже не волноваться, — сказал Джейкоб, в это время Чарли нарочно копался с ремнем безопасности. — Мы будем рядом, настороже.
— За себя я переживать не буду, — пообещала я.
— Глупышка. Охотиться на вампиров — забавно. Это лучшее из всего остального.
Я тряхнула головой. — Если я глупышка, то тогда ты просто буйно помешанный псих.
Он захихикал, — Тебе нужно отдохнуть, Белла, милая. Ты выглядишь уставшей.
— Постараюсь.
Чарли нетерпеливо нажал на гудок.
— Увидимся завтра, — сказал Джейкоб. — Проснешься — первым делом сразу ко мне.
— Обещаю.
Чарли поехал следом за мной. Я почти не смотрела на огни в заднем зеркале. Наоборот, я думала, где сейчас находятся Сэм, Джаред, Эмбри и Пол, растворившиеся в темноте леса. Я гадала, успел ли Джейкоб присоединиться к ним.
Когда мы добрались до дома, я поспешила к лестнице, но Чарли опередил меня.
— Что происходит, Белла? — он потребовал у меня ответа прежде, чем я смогла улизнуть. — Я думал, что Джейк состоит в какой-то банде и что вы поссорились.
— Мы уже помирились.
— А банда?
— Даже и не знаю — да кто разберет этих мальчишек-тодростков? Они же загадка. Но я была у Сэма Ули и его невесты, Эмили. Мне там понравилось. — Я пожала плечами, — Наверно, это было просто недоразумение.
Выражение его лицо изменилось. — Я и не знал, что они с Эмили наконец официально объявили об этом. Это хорошо. Бедная девочка.
— А ты знаешь, что с ней произошло?
— Она покалечена медведем, на севере, в сезон нереста лосося — ужасная трагедия. Это произошло больше года тому назад. Я слышал Сэм это очень тяжело пережил.
— Это ужасно, — повторила я. Значит больше года назад. Готова поспорить, что это произошло, когда в Ла. уш был всего один оборотень. Я содрогнулась от мысли, как должно быть Сэм чувствует себя каждый раз, смотря в лицо Эмили.
В эту ночь, я долго лежала без сна, обдумывая прошедший день. Начиная с ужина у Билли, Джейкобом и Чарли, долгий вечер в доме Блэков, потом кухня Эмили, где я с тревогой ждала новостей о Джейкобе, в ужасе вспомнив про поединок оборотней и далее разговор с Джейкобом на пляже.
Я думала о том, что Джейкоб назвал меня лицемеркой. Я очень долго обдумывала его слова. Мне вовсе не хотелось считать себя лицемеркой, только имело ли смысл обманывать саму себя?
Я свернулась калачиком. Нет, Эдвард не был убийцей. В конце концов, даже в своем темном прошлом, он никогда не убивал невинных.
Но что, если все же убивал? Что, если за то время пока я его знала, он был как и все — просто вампиром? Что если, люди еще тогда исчезали в лесу, точно как сейчас? Это бы остановило меня?
Я грустно встряхнула головой. — Любовь — вообще нелогичная штука, — напомнила я себе. — Чем больше ты любишь кого-то, тем меньше смысла в твоих поступках.
Я растянулась на кровати и попыталась подумать о чем-нибудь другом — о Джейкобе и его братьях, бегущих сейчас в темноте. Я уснула, представляя себе волков, невидимых в ночи, которые защищали меня от опасности. Мне снилось, что я опять стою в лесу, но я не заблудилась. Я держала Эмили за изуродованную руку, мы стояли в темноте, тревожно ожидая, когда же вернутся домой наши оборотни.

Глава 11
Секта

Каждое утро, когда я открывала глаза, я с изумлением понимала, что пережила еще одну ночь. Когда удивление проходило, мое сердце начинало бешено колотиться, а ладони становились влажными; я не могла спокойно дышать до тех пор, пока не вытаскивала себя из постели и не убеждалась, что Чарли все еще цел и невредим.
Я прекрасно знала, что он переживал — видя, как я подскакиваю от каждого резкого звука или бледнею без причины. По его постоянным вопросам, можно было предположить, что он винит во всем этом Джейкоба, его затянувшееся отсутствие.
Постоянный ужас вытеснил из моей головы даже то, что уже прошла целая неделя, а Джейкоб все еще не позвонил мне. Но когда я могла сосредоточиться на нормальной жизни — если конечно мою жизнь можно было назвать нормальной — я очень расстраивалась.
И ужасно скучала по нему.
Меня и так терзало одиночество, да еще и этот глупый страх. Теперь, больше чем когда бы то ни было, я мечтала о его беззаботном и заразительном смехе. Я нуждалась в безопасности его самодельного гаража и теплоте его рук, сжимающих мои холодные пальцы.
В понедельник, я все еще ждала, что он позвонит. Если бы с Эмбри хоть что-то прояснилось, разве он не захотел бы мне рассказать? Я надеялась, что это просто забота о друге, которая занимает почти все его свободное время, а не попытка отвязаться от меня.
Я позвонила ему во вторник, но мне опять никто не ответил. Может, телефонные линии еще не починили? Или Билли поставил определитель номера?
В среду я названивала им каждые полчаса до одиннадцати часов вечера, безнадежно надеясь услышать теплый голос Джейкоба.
В четверг я просидела битый час за рулем пикапа у своего дома, с запертыми дверями, и с ключами в руке. Я убеждала себя, доказывая, что поездка в Ла. уш не займет много времени, но так и не смогла решиться.
Я знала, что Лоран вернулся Виктории. Если я поеду в Ла. уш, то имею все шансы нарваться на одного из них. А что, если они встретят меня, когда Джейк будет рядом? Как сильно меня это не ранило, я знала, что будет лучше, если Джейкоб пока будет избегать меня. Для его же блага.
К сожалению, я не смогла еще придумать способа, как защитить Чарли. Ночное время было бы для них идеальным, чтобы прийти искать меня здесь. И как я смогу вытащить из дома Чарли ночью? Если я скажу ему правду, то он запрет меня где-нибудь в мягкой комнате. Я вынесла бы даже это, с радостью, если бы, таким образом, могла сохранить ему жизнь. Но Виктория, в поисках меня, все равно сперва проберется в его дом. А если она найдет меня здесь, возможно, она останется довольна этим. Может она уйдет сразу, как покончит со мной.
Итак, сбежать я не могла. Даже если бы я захотела, куда мне бежать? К Рене? Я с дрожью представила, как приведу за собой в такой солнечный и безопасный мир моей матери смертоносные тени своих преследователей. Я никогда не подвергну ее такой опасности.
Мне казалось, что волнение проедает дыру у меня в желудке. Возможно, скоро у меня откроется язва.
В этот вечер Чарли опять оказал мне услугу и позвонил Гарри, чтобы выяснить, уехали ли Блэки из города. Гарри ответил, что видел Билли на вечернем собрании совета в среду, и тот даже не заикнулся об отъезде. Чарли попытался успокоить меня, что бы я не терзалась попусту, и сказал, что Джейкоб наверняка позвонит мне, как только сможет.
После обеда в пятницу, по дороге домой из школы, меня наконец осенило.
Я не обращала внимания на привычную дорогу, позволяя звукам двигателя убаюкивать мой мозг, заглушая волнение, но тут в моем мозгу возникло объяснение ситуации, которое уже видимо долгое время формировалось у меня в подсознании.
Как только я подумала об этом, я почувствовала себя ужасно глупо, потому что не замечала этого раньше. Ну конечно. На уме были разные вещи — то преследующие меня вампиры, то гигантские волки, то незаживающая рана в груди — но когда эта мысль пришла на ум, то она показалась слишком очевидной.
Джейкоб меня избегает. По мнению Чарли, в последний раз он выглядел странно и был расстроен… потом Билли со своей рассеянностью и неопределенными ответами…
Святые угодники, я точно знала, что происходит с Джейкобом.
Это все Сэм Ули. Даже мои ночные кошмары пытались дать мне подсказку. Сэм добрался до Джейкоба. С моим другом случилось то же самое, что происходило до этого и с другими мальчишками из резервации. Сэм все-заки втянул его в свою секту.
И он вовсе не бросал меня, теперь я поняла это, в порыве чувств.
Я остановила машину около дома, не заглушая двигатель, и стала размышлять. Что же мне делать? Я взвесила оба варианта, и оба они были не безопасны.
Если я поеду навестить Джейкоба, то я рискую наткнуться на Лорана или Викторию.
А если не поеду, то Сэм окончательно запугает его, заставляя вступить в его ужасную банду. Может быть слишком поздно, если я не начну действовать сейчас же.
Прошла целая неделя, а вампиры так и не появились. Одной недели им вполне хватило бы, чтоб вернуться сюда, поэтому, скорее всего, я для них не такая уж важная птица. И потом, наверняка они придут за мной ночью. Шанс, что они последуют за мной в Ла. уш, был даже меньше, чем шанс отвоевать Джейкоба у Сэма.
Самую большую опасность представляла уединенная лесная дорога. Это не праздная поездка, чтобы просто разузнать что происходит. Я точно знала, что происходит. Это скорее спасательная операция. Я собиралась поговорить с Джейкобом — и если понадобиться, то выкрасть его. Однажды, я видела по телевизору государственную программу о промывке мозгов. Люди потом проходят целый курс лечения.
Я решила сначала позвонить Чарли. Может быть полиция в курсе того, что происходит в Ла. уш. Я сломя голову помчалась в дом.
Чарли сам поднял трубку в полицейском участке.
— Начальник Свон.
— Пап, это Белла.
— Что случилось?
Сейчас было не самое время спорить с его привычкой предполагать самое страшное. Мой голос дрожал.
— Я волнуюсь за Джейкоба.
— Почему? — спросил он, удивленный неожиданным поворотом нашего разговора.
— Я думаю…я думаю, что в резервации происходят странные вещи. Джейкоб говорил мне, что с мальчиками его возраста происходит что-то странное. Теперь с ним тоже творится что-то неладное, поэтому я и испугалась.
— Что именно происходит? — тут он заговорил своим профессиональным, полицейским языком. Это хорошо; значит, он принимает меня в серьез.
— Сначала он был напуган, а потом начал меня избегать, а теперь…я боюсь, что он вступил в ту странную группировку, в банду Сэма. В банду Сэма Ули.
— Сэм Ули? — опять удивленно переспросил Чарли.
— Да.
Голос Чарли немного смягчился, когда он ответил, — Я думаю, ты ошибаешься, Беллс. Сэм Ули хороший парень. Ну, теперь, пожалуй, уже мужчина. Хороший сын. Ты должна была слышать, как о нем рассказывал Билли. Он творит настоящие чудеса с молодежью в резервации. Он единственный, кто… — Чарли запнулся на полуслове и я подумала, что он вспомнил о той ночи, когда я заблудилась в лесу. Я быстро продолжила.
— Папа, я не об этом. Джейкоб боялся его.
— Ты говорила об этом с Билли? — он уже пытался меня успокоить. Он сразу перестал слушать меня серьезно, как только речь зашла про Сэма.
— Билли это не волнует.
— Хорошо, Белла, тогда я уверен, что все в порядке. Джейкоб еще совсем ребенок; Наверняка он просто слоняется где-то без дела. Кроме того, он не может проводить с тобой каждую свободную минуту.
— Да дело не во мне, — настаивала я, но это сражение уже было проиграно.
— Не думаю, что тебе стоит волноваться из-за этого. Пусть Билли сам позаботиться о Джейкобе.
— Чарли… — жалобно задрожал мой голос.
— Беллс, у меня дел по горло. Два туриста пропали с тропинки, недалеко от озера. — В его голосе послышалась сильная тревога. — Эта проблема с волками вышла из под контроля.
Эта новость мгновенно отвлекла меня — почти оглушила. Никакие волки не смогли сравниться с Лораном…
— Ты уверен, что это именно волки? — спросила я.
— Боюсь, что да, милая. Там были… — Он замялся. — Там снова были следы и …на этот раз даже кровь.
— Ох! — теперь мне не надо было никаких подтверждений. Лоран, конечно же, просто сбежал от волков, но почему? Все, что я видела на лужайке, с каждым днем становилось для меня все более загадочным — и более недоступным пониманию.
— Послушай, мне правда надо идти. Не волнуйся за Джейка, Белла. Я уверен, ничего страшного с ним не произошло.
— Хорошо, — разочарованно ответила я, его слова напомнили мне о более важном деле. — Пока, — и я повесила трубку.
Я смотрела на телефон еще какое-то время. Какого черта, наконец решилась я.
Билли ответил мне после второго гудка.
— Алло?
— Привет, Билли, — почти рявкнула я. Продолжив, я попыталась смягчить тон на более дружелюбный. — Можно я поговорю с Джейкобом, пожалуйста?
— Джейка нет дома.
Вот так новость, — А ты знаешь, где он?
— Он ушел с друзьями, — осторожно ответил Билли.
— Правда? Я кого-нибудь из них знаю? Квил, например? — я говорила не буднично, а как будто с тайным подтекстом.
— Нет, — медленно сказал Билли. — Не думаю, что он сегодня с Квилом.
Я уже догадалась, что имя Сэма лучше не произносить.
— Эмбри? — спросила я.
Казалось, Билли даже обрадовался, ответив, — Да, он с Эмбри.
Этого было достаточно для меня. Эмбри тоже был одним из них.
— Хорошо, попроси его позвонить мне, когда он вернется, ладно?
— Конечно, конечно. Нет проблем, — и я тут же услышала отбой в трубке.
— Увидимся, Билли, — проворчала я уже в молчащую трубку.
Я поехала в Ла. уш, решительно приготовившись к ожиданию. Если понадобится, то я просижу возле его дома всю ночь. И даже прогуляю школу. Мальчишка же должен будет когда-нибудь вернуться домой, и когда он вернется, он будет обязан со мной поговорить.
Я была так напряжена над размышлением о поездке, которая меня очень пугала, что дорога заняла, казалось, всего несколько секунд. Еще до того, как я ожидала, лес начал редеть и я поняла, что сейчас увижу первые небольшие домики резервации.
Вдруг я увидела высокого парня в бейсбольной кепке, который шел по левой стороне дороги.
Я на минуту затаила дыхание, надеясь, что вдруг удача повернулась ко мне лицом и я просто наткнусь на Джейкоба, без всяких ухищрений. Но этот был намного крупнее и волосы под кепкой были коротко острижены. Даже со спины, я была уверена, что это Квил, хотя он выглядел еще больше, чем в последний раз, когда я его видела. Что происходит с мальчишками квилетами? Может их пичкают экспериментальными гормонами роста?
Я выехала на встречную полосу и остановилась рядом с ним. Когда мой пикап подъехал ближе, он поднял глаза.
Выражения лица Квила больше испугало меня, чем удивило. На лице застыло задумчивое и довольно мрачное выражение, а лоб сморщился от тревоги.
— Ох, привет, Белла, — довольно вяло поприветствовал меня он.
— Привет, Квил…с тобой все в порядке?
Он угрюмо посмотрел на меня. — Все отлично.
— Может тебя подвезти куда-нибудь? — предложила я.
— Думаю, да, — пробормотал он. Он обошел вокруг моего пикапа и открыл дверь с пассажирской стороны, чтобы скользнуть внутрь.
— Куда?
— Мой дом на северной стороне, позади магазина, — сказал он.
— Ты видел сегодня Джейкоба? — этот вопрос вырвался у меня, как только он замолчал.
Я напряженно смотрела на Квила, ожидая его ответа. Он отвернулся к окну, перед тем как ответил. — Издалека, — наконец выдавил он.
— Издалека? — повторила я.
— Я попытался догнать их — он был с Эмбри, — его голос был настолько тихим, что сквозь рев двигателя его почти не было слышно. Я наклонилась поближе к нему. — Я знаю, что они заметили меня. Но они отвернулись и просто исчезли в деревьях. Думаю, они были не одни — Сэм с его командой наверняка были с ними.
— Я еще час блуждал по лесу, звал их. Я ведь только что отыскал дорогу из леса, когда ты меня подобрала.
— Значит Сэм все-заки добрался до него, — мои слова немного исказились, так как я плотно сжала зубы.
Квил посмотрел на меня, — Ты знаешь об этом?
Я качнула головой, — Джейк рассказал мне…еще раньше, до этого.
— До этого, — повторил Квил и вздохнул.
— Джейкобу сейчас также плохо, как и всем остальным?
— Он ни на шаг не отходит от Сэма, — Квил отвернулся и плюнул в открытое окно.
— А до этого — он избегал всех? Был расстроен?
Его голос стал тихим и глухим. — Не так долго, как остальные. Наверное, всего один день. Потом Сэм быстренько взялся за него.
— А твое мнение, что это такое? Наркотики или еще что-то?
— Я ни разу не видел, чтобы Джейкоб или Эмбри увлекались этим… но откуда мне знать? Что же еще это может быть? И почему только старейшины не волнуются? — он тряхнул головой и в его глазах засветился страх. — Джейкоб не хотел примыкать к этой… секте. Не знаю, что заставило его измениться. — он посмотрел на меня и на лице был написан страх. — Я не хочу быть следующим.
В моих глазах отразился его страх. Уже второй раз я слышала, что это называли сектой. По спине побежали мурашки. — А твои родители помогают?
Он сморщился. — Да уж. Мой дед председательствует с дедом Джейкоба. Как он часто говорит, Сэм Ули — это лучшее, что могло произойти здесь.
Мы несколько минут просто смотрели друг на друга. Мы уже приехали в Ла. уш и мой пикап едва полз по пустынной дороге. Впереди виднелся единственный деревенский магазин.
— Я выйду здесь, — сказал Квил. — Вот мой дом. — Он рукой показал на маленький деревянный прямоугольник, позади магазина. Я свернула на обочину и он выпрыгнул из машины.
— Я собираюсь пойти к Джейкобу и дождаться его, — прокричала ему я.
— Удачи, — он хлопнул дверью и зашаркал по дороге. Он опять низко склонил голову и опустил плечи.
Выражение лица Квила не давало мне покоя, я развернулась и направилась к дому Блэков. Он явно был напуган, что будет следующим. Что же здесь происходит?
Я остановилась у дома Джейкоба, заглушила мотор и открыла окна. Сегодня было очень душно, ни ветерка. Я положила ноги на панельную доску и приготовилась ждать.
Тут я боковым зрением уловила какое-то движение — обернулась и заметила, что совершенно сбитый с толку, Билли смотрит на меня через окно из дома. Я тут же помахала ему и улыбнулась одними губами, но осталась сидеть на своем месте.
Он прищурил глаза и плотно зашторил окно.
Я готова была ждать столько, сколько понадобиться, но мне нужно было хоть чем-то занят себя в это время. Я откопала ручку на дне своего рюкзака и старый тест. Я начала выводить каракули на обратной стороне клочка бумаги.
Я только успела нацарапать один ряд алмазов, когда в мою дверь кто-то резко постучал.
Я даже подскочила от неожиданности и быстро подняла глаза, ожидая увидеть Билли.
— Что ты здесь делаешь, Белла? — прорычал Джейкоб.
Я уставилась на него, потеряв дар речи.
С тех пор как я его видела в последний раз, прошла всего неделя, но он радикально изменился. Первое, на что я обратила внимание это его волосы. Его прекрасные длинные волосы теперь почти исчезли, они были острижены настолько коротко, что его голову будто покрыли чернильными блеском, словно черный сатин. Черты лица заострились еще сильнее, и выглядеть он стал… старше. Шея и плечи тоже изменились — они явно стали мощнее. Когда он своими огромными ручищами схватился за окно моей машины, на его бронзовый руках вздулись вены и сухожилия. Все остальные в нем осталось прежним.
Выражение его лица делало его почти неузнаваемым. Открытая, дружелюбная улыбка исчезла вместе с волосами, а теплота его черных глаз сменилась на пугающее выражение негодования. Сейчас в нем открылась темная сторона. Мое солнце словно взорвалось.
— Джейкоб? — прошептала я.
Он окинул меня озлобленным и напряженным взглядом.
Я поняла, что мы были не одни. Позади него стояли еще четверо; все высокие, темнокожие и тоже с коротко стрижеными волосами, как у Джейкоба. Они могли бы сойти за братьев — я даже не смогла сразу различить в этой группе Эмбри. Сходство усиливалось из-за поразительно одинаковой враждебности во взглядах.
Во всех, кроме одного. Несколькими годами старше других, Сэм стоял позади всех со спокойным и даже безмятежным выражением на лице. Мне пришлось сглотнуть ком, застрявший в горле. Я захотела ударить его. Нет, я хотела большего, чем просто ударить. Больше всего сейчас я хотела оказаться безжалостной и смертоносной, чтобы никто не смог со мной справиться. Кем-то, кто легко напугал бы сейчас даже Сэма Ули.
Я захотела стать вампиром.
Это неистовое желание застало меня врасплох, так что у меня даже перехватило дыхание. Перейти на сторону врага — для меня это было самое запретное желание из всех, и поэтому самое болезненное, даже если я мечтала об этом по такому случаю, как этот. Такое будущее было потеряно для меня навсегда, хотя оно никогда и не было для меня возможным. Я попыталась взять себя в руки еще до того, как моя рана в груди начала глухо ныть.
— Чего ты хочешь? — резко спросил Джейкоб, и, увидев какие эмоции промелькнули на моем лице, выражение его лица изменилось на еще более возмущенное.
— Я хочу поговорить с тобой, — тихо сказала я. Я попыталась сосредоточиться, но все еще не могла избавиться от мыслей о моей запретной мечте.
— Ну давай, — прошипел он, сквозь стиснутые зубы. Он злобно посмотрел на меня. Я никогда его таким не видела, за всю свою жизнь. Это неприятно удивило меня — острая боль пронзила мой мозг.
— Наедине! — так же прошипела я в ответ, и тон моего голоса был более убедительным.
Он оглянулся назад, и я знала точно на кого именно он посмотрел. Все тоже повернули голову в сторону Сэма, чтобы посмотреть на его реакцию.
Сэм слегка кивнул, его лицо осталось непроницаемым. Он что-то быстро проговорил на незнакомом мелодичном языке — могу сказать, что это был не французский и не испанский, но думаю, это было квилетское наречие. Он повернулся и направился к дому Джейкоба. Остальные — Пол, Джаред и Эмбри — поплелись за ним.
— Хорошо, — казалось, ярость Джейкоба немного поубавилась, когда остальные ушли. Выражение его лица стало почти спокойным, но от этого еще более несчастным. Уголки его губ были опущены.
Я глубоко вздохнула. — Ты знаешь, что я хочу знать.
Он не ответил. Он просто горько взглянул на меня.
Я смотрела на него и мы натянуто молчали. Боль в его глазах лишила меня всякого мужества. Я почувствовала как ком подкатывает к горлу.
— Мы можем прогуляться? — спросила я, как только опять смогла заговорить.
Он опять не ответил; выражение его лица осталось прежним.
Я вылезла из машины, чувствуя спиной как несколько пар глаз следят за нами, и пошла вдоль деревьев в северном направлении. Я слышала, как хлюпают мои ноги по влажной траве и придорожной грязи. Это был единственный звук, который доносился до меня, поэтому, сначала я подумала, что он не пошел за мной. Но когда я оглянулась по сторонам, Джейкоб шел справа от меня, а его шаги были абсолютно беззвучными, в отличие от моих.
Я почувствовала себя увереннее возле кромки деревьев, где Сэм не смог бы нас увидеть. Пока мы шли, я пыталась придумать правильные слова, но на ум ничего не шло. Я все больше и больше злилась, что Джейкоб ввязался в эту историю… и что Билли позволяет ему это… и что Сэм стоял там такой самоуверенный и спокойный…
Вдруг Джейкоб прибавил шагу и с легкостью обогнал меня, затем развернулся ко мне лицом и преградил мне дорогу, таким образом заставив меня остановиться.
Я была поражена непринужденной грацией его движений. Джейкоб всегда был такой же неуклюжий, как я, и все из-за постоянных скачков роста. Когда же он смог так измениться?
Но Джейкоб не дал времени мне об этом подумать.
— Давай закончим с этим раз и навсегда, — твердо сказал он, охрипшим голосом.
Я ждала. Он знал, чего я хочу.
— Это не то, что ты думаешь, — неожиданно уставшим голосом проговорил он. — Это даже не то, о чем я думал — я очень сильно ошибался.
— Тогда что это?
Он вглядывался в мое лицо еще некоторое время, обдумывая свои слова. Из его взгляда все еще не исчезла злость и, наконец, он вымолвил, — Я не могу тебе сказать.
Я сжала челюсти и проговорила сквозь зубы, — Я думала, что мы были друзьями.
— Мы и были, — он сделал небольшое ударение на слове — были.
— Но теперь тебе больше не нужны друзья, — кисло проговорила я. — У тебя есть Сэм. Это так здорово — ты очень предан ему.
— Я не понимал его до этого.
— А теперь на тебя снизошло озарение. Аллилуйя.
— Это не то, о чем я думал. Сэм не виноват. Он помогает мне, как только может, — его голос вдруг стал хриплым. Он посмотрел через мою голову, назад и в его глазах вспыхнула ярость.
— Он тебе помогает, — неуверенно повторила я. — Ну естественно.
Но Джейкоб, казалось, теперь вообще не слушал меня. Он глубоко и неторопливо задышал, пытаясь прийти в себя. Он был настолько взбешен, что у него тряслись руки.
— Джейкоб, пожалуйста, — прошептала я. — Ты не хочешь рассказать мне, что происходит? Может быть я смогу тебе помочь?
— Теперь мне никто не может помочь, — почти простонал он и его голос сорвался.
— Что он сделал с тобой? — резко спросила я, слезы навернулись на глаза. Я шагнула к нему, широко раскинув руки.
Он тут же сжался, закрываясь от меня руками. — Не прикасайся ко мне, — прошептал он.
— Сэм заразил тебя чем-то? — проворчала я. Глупая слезинка скатилась на щеку. Я вытерла ее тыльной стороной ладони и скрестила руки на груди.
— Хватит винить во всем Сэма, — быстро произнес он, почти автоматически. Он схватился за голову, но так как волос больше не было они безвольно повисли по бокам.
— Тогда кого мне обвинять? — колко ответила я.
Он кривовато улыбнулся, — Ты не захочешь это услышать.
— Черта с два не захочу! — закричала я, — Я хочу знать и я хочу узнать это сейчас.
— Ты ошибаешься, — прокричал мне он в ответ.
— Не смей мне говорить, что я ошибаюсь — я в здравом уме! Ну, скажи мне, чья же это вина, если не твоего обожаемого Сэма?!
— Ну, раз ты просишь, — он зарычал на меня и его глаза сверкнули. — Если тебе надо кого-нибудь обвинить, тогда почему бы тебе не показать пальцем на этих грязных, вонючих кровососов, которых ты так любишь?
У меня открылся рот от удивления, и я со свистом выпустила весь воздух из легких. Я остолбенела от его ужасных слов. Боль прокатила волной по моему телу, привычная рваная рана в груди выворачивала меня на изнанку. Я не могла поверить, что правильно расслышала его. На его лице не было и тени нерешительности. Только гнев.
Я все еще стояла с открытым ртом.
— Я же говорил, что ты не захочешь это услышать, — сказал он.
— Я не понимаю, кого ты имеешь в виду, — почти прошептала я.
Он недоверчиво приподнял одну бровь, — А я думаю, ты знаешь, кого я имею в виду. Ты же не станешь меня заставлять называть их, ведь так? Я не хочу делать тебе больно.
— Не понимаю, кого ты имеешь в виду, — опять машинально повторила я.
— Калленов, — медленно произнес он, намеренно растягивая это слово. Пока он говорил это, он продолжал пристально рассматривать мое лицо. — Я видел это сейчас, и каждый раз я вижу это в твоих глазах — то, что значит для тебя их имя.
Я отрицательно покачала головой, в то же время, пытаясь придти в себя. Откуда он узнал? И как это связано с сектой Сэма? Может быть это общество вампиро. енавистников? И зачем организовывать подобное общество, если в Форксе вампиры больше не живут? Почему Джейкоб только сейчас начал верить в россказни про Калленов, если их давно уже след простыл и они сюда больше не вернутся?
На ответ у меня ушло довольно много времени. — Только не говори мне, что ты опять наслушался суеверной чепухи Билли, — со слабой попыткой усмехнуться, сказала я.
— Надо отдать ему должное — он знает гораздо больше, чем я думал.
— Хватит шутить, Джейкоб.
Он неодобрительно посмотрел на меня — Хватит суеверий, — быстро проговорила я. — Я до сих пор не понимаю, в чем ты обвиняешь… Калленов, — я вздрогнула от звука собственного голоса, — Они уехали более полугода назад. Как ты можешь обвинять их в том, что Сэм делает сейчас?
— Сэм ничего не делает, Белла. И я в курсе, что они уехали. Но иногда… происходят вещи, которые уже поздно исправлять.
— Какие еще вещи? Почему поздно? В чем конкретно ты их обвиняешь?
Вдруг, он резко повернулся ко мне и в его глазах сверкнула ярость. — В их существовании. — Прошипел он.
Я была удивлена и растеряна, потому что в моей голове сейчас раздался предупреждающий голос Эдварда, который, впрочем, даже не напугал меня.
— Тише, Белла. Не дави на него, — предостерегал меня Эдвард.
Даже когда голос Эдварда сломал все барьеры, которые я так тщательно возводила, у меня не хватило сил снова их строить. Теперь воспоминания о нем не причиняли столько боли — тем более не в эти драгоценные пару секунд, когда я слышала его голос.
Джейкоб стоял передо мной, кипя от негодования.
Я не понимала, почему так неожиданно появилась галлюцинация Эдварда в голове. Да, Джейкоб был вне себя от злости, но это же был всего лишь Джейкоб. Нет никакого всплеска адреналина, никакой опасности.
— Дай ему прийти в себя, — настаивал голос Эдварда.
Я в замешательстве потрясла головой, — Ты смешон, — ответила я обоим.
— Отлично, — ответил Джейкоб, опять начав тяжело дышать, — Я не буду спорить с тобой. Все равно это уже не важно, ведь опасность исчезла.
— Какая еще опасность?
Он даже не дрогнул, хотя я прокричала эти слова ему прямо в лицо.
— Давай закончим на этом и вернемся. Больше нам не о чем говорить.
Я открыла рот от удивления, — Нет, нам есть о чем говорить! Ты же ничего мне не сказал!
Он прошел мимо меня, шагая назад к дому.
— Я сегодня видела Квила, — прокричала я ему вслед.
Он остановился на полдороге, но не обернулся.
— Ты помнишь своего друга Квила? Да, и он напуган.
Он резко обернулся ко мне. На его лице появилось болезненное выражение. — Квил, — все, что он сказал.
— Он тоже волнуется за тебя. Он просто ошарашен происходящим.
Джейкоб в отчаянии посмотрел на меня.
Я снова принялась подстрекать его. — Он так боится, что будет следующим.
Джейкоб схватился за ствол дерева, его лицо превратилось из бронзового в мертвенно. еленое. — Он не станет следующим, — невнятно пробурчал себе под нос Джейкоб. — Он не сможет. Все кончено. Этого тоже не должно было случится. Почему? Ну почему? — он в отчаянии ударил кулаком по дереву.
Дерево было совсем еще молоденькое и стройное, лишь на несколько футов выше самого Джейкоба. Но я еще больше была поражена, когда ствол с глухим звуком треснул от его удара.
Джейкоб уставился на острые края сломанного дерева в шоке, который тут же сменился ужасом.
— Мне надо возвращаться. — Он так круто развернулся и помчался прочь, что мне пришлось подпрыгнуть на месте, чтобы удержать равновесие.
— Давай, возвращайся к своему Сэму!
— Ты неверно судишь, — послышался его ответ. Он ворчал себе под нос, отвернувшись в сторону.
Я догнала его у пикапа, — Подожди! — позвала его я, когда он уже повернул к дому.
Он обернулся и я увидела, что у него снова затряслись руки.
— Поезжай домой, Белла. Я больше не могу торчать тут с тобой.
Глупая, неуместная боль была невероятно сильной. На глазах опять выступили слезы, — Ты… бросаешь меня? — слова были не подходящими, но они выражали именно то, о чем я подумала. Кроме того, нас с Джейкобом связывал не просто школьный романчик, а нечто большее. Более сильное.
Он вдруг разразился горьким смехом, — Это вряд ли. Если б такое случилось, то я бы тебе сказал — давай останемся просто друзьями, но я теперь никогда не смогу такое произнести.
— Джейкоб… почему? Сэм не разрешает дружить с чужими? Пожалуйста. Джейк. Ты же обещал. Ты нужен мне! — абсолютная пустота моей прошлой жизни, которая опять замаячила на горизонте, приводила меня в ярость, ведь Джейкоб вносил в мое существование хоть какой-то смысл. Одиночество снова начало душить меня.
— Мне очень жаль, Белла, — будто не своим голосом, холодно отчеканил каждое слово Джейкоб.
Я не верила, что Джейкоб хотел сказать именно это. Мне казалось, что в его взбешенных глазах осталось еще что-то недосказанное, но я не смогла понять что именно.
Может быть он не имел в виду Сэма. Может это не связано и с Калленами. Может он просто пытается уйти таким образом от безнадежности наших отношений. Может мне надо дать ему сделать это, если так для него будет лучше. Я должна это сделать. Так будет правильней.
И тут я услышала собственный голос, срывающийся на шепот.
— Прости, что я не смогла… раньше… если бы я только могла раньше изменить свое отношение к тебе, Джейкоб. — Я была доведена до отчаяния, балансируя на грани правды и лжи. — Может… может это мне надо измениться, — прошептала я. — Может, ты дашь мне немного времени… просто не бросай меня сейчас, Джейк. Я не выдержу этого.
Злость на его лице тут же сменилась мукой. Его трясущаяся рука потянулась ко мне.
— Нет. Пожалуйста, не думай так, Белла. Не вини себя, не думай, что это твоя вина. Все дело только во мне одном. Клянусь, это не из-за тебя.
— Из-за меня, а не тебя, — прошептала я. — Но дело, ведь, совсем в другом.
— Я это и имею в виду, Белла. Я не… — внутри него будто шла борьба, его голос сильно охрип из-за того, что он пытался взять себя в руки. В глазах застыла мука. — Я больше могу быть твоим другом или еще кем-нибудь. Я уже не тот, кем был раньше. Я не достоин тебя.
— Что? — совершенно сбитая с толку, я в ужасе уставилась на него. — Что ты такое говоришь? Ты гораздо лучше меня, Джейк. Ты такой хороший! Кто тебе это вбил в голову? Это же очевидная ложь, Джейкоб! Не позволяй им говорить тебе такое! — я вдруг опять сорвалась на крик.
Лицо Джейкоба опять превратилось в маску. — Никто не говорил мне этого. Я сам это знаю.
— Ты мой друг, вот кто ты! Джейк, ну прошу тебя. Не надо!
Он попятился от меня.
— Прости, Белла, — повторил он; до меня доносилось лишь неразборчивое бормотание. Он повернулся и почти побежал к дому.
Я не могла сдвинуться с места. Я посмотрела на его маленький дом. Он был слишком мал для четырех здоровенных мальчишек и двух огромных мужчин. Внутри дома не было заметно никакого движения. Ни колыхания занавесок, ни звука голосов или шагов. Он выглядел пустым.
Начал накрапывать мелкий дождик, то там то здесь, покалывая кожу. Я не могла отвести глаз от дома. Джейкоб вернется. Он должен.
Скоро дождь усилился и поднялся ветер. Сверху больше не падали капли; косой дождь ушел на запад. Я чувствовала запах моря, доносящийся с побережья. Волосы хлестали меня по лицу, прилипая к мокрым щекам и путая концы. Я ждала.
Наконец, дверь открылась, я с облегчением шагнула вперед.
Билли выкатил свое кресло в дверной проем. За ним я никого больше не увидела.
— Белла, только что звонил Чарли. Я ему сказал, что ты уже едешь домой, — его глаза были полны сожаления.
Его сожаление меня окончательно добило. Я ничего не сказала. Просто машинально повернулась и влезла в пикап. Я оставила окно открытым, и поэтому сиденье быстро стало скользким и мокрым. Не важно. Я и так уже намокла.
— Все не так плохо! Все не так плохо! — мой мозг пытался меня успокоить. Это была правда. Все было не так плохо. И потом, это же не конец света. Это был просто конец того мирка, в котором я жила до этого. Вот и все.
— Все не так плохо, — согласилась я, а затем добавила, — но все-заки плохо.
Я думала, что Джейкоб излечит меня от незаживающей раны в груди — или заполнит ее чем-нибудь, не давая ей больше так сильно болеть. Я ошибалась. Он просто вырезал еще одну дыру. Теперь во мне было столько дыр, что я была похожа на швейцарский сыр. Удивительно, почему я еще не рассыпалась на части.
Чарли ждал меня на крыльце. Как только я подъехала и остановилась, он спустился, чтобы встретить меня.
— Билли звонил мне. Он сказал, что ты сильно повздорила с Джейком, еще он сказал, что ты была очень расстроена, — пояснил он, открывая для меня дверь.
Затем он посмотрел мне в лицо. Ужасное осознание чего-то появилось у него на лице. Я попыталась представить собственное лицо, чтобы понять, что же он там такое увидел. Мне казалось, что у меня холодное и безразличное выражение, и я поняла, что оно ему напомнило.
— Ну, это не совсем не так, — пробормотала я.
Чарли обнял меня и помог вылезти из машины. Он ничего не сказал по поводу моей мокрой одежды.
— Тогда, что же случилось? — спросил он, когда мы вошли в дом. Пока он говорил, он стащил с дивана безрукавку и накинул мне на плечи. Я поняла, что все еще дрожу.
Мой голос прозвучал безжизненно. — Сэм Ули сказал Джейкобу, что мы больше не можем быть с ним друзьями.
Чарли странно посмотрел на меня, — Кто тебе такое сказал?
— Джейкоб, — начала было я, и хотя это не то, что он на самом деле сказал мне, но это была правда.
Брови Чарли сошлись на переносице. — Ты правда думаешь, что с этим малым Ули что-то не так?
— Я не думаю, я знаю, что это так. Хотя, Джейкоб и не сказал, что именно, — я слышала, как с моей одежды стекала вода на пол и заливала линолеум. — Мне надо переодеться.
Чарли погрузился в раздумья. — Хорошо, — рассеянно произнес он.
Я решила принять душ, потому что я замерзла, но горячая вода, казалось, никак не подействовала на температуру моей кожи. Я все еще дрожала, когда наконец-то сдалась и выключила воду. В наступившей тишине, я услышала, как Чарли разговаривает с кем-то внизу. Я завернулась в полотенце и щелкнула замком в ванной.
В голосе Чарли послышались злость. — Меня этим не проведешь. В этом нет никакого смысла.
Затем наступила тишина и я поняла, что он говорил по телефону. Минутная пауза.
— Не сваливай все на Беллу! — вдруг заорал Чарли.
Я даже подпрыгнула. Когда он снова заговорил, его голос зазвучал тише и осторожнее, — Белла очень ясно поняла, что они с Джейкобом были просто друзьями… ну, если так и было, тогда почему ты не сказал мне об этом с самого начала? Нет, Билли, я думаю, она права насчет… потому, что я знаю свою дочь и когда она говорит, что Джейкоб раньше был напуган, то… — он замолчал на полуслове и когда вновь ответил, он почти орал.
— Ты, что хочешь сказать, что я не знаю собственную дочь?! — он слушал собеседника лишь пару секунд и его ответ был громким даже для моих ушей. — Если ты считаешь, что мне нужно напомнить ей об этом, то подумай еще раз, прежде чем говорить. Она только начала оправляться от этого и по большей части из-за Джейкоба, я думаю. Если она опять впадет в депрессию из-за его похождений с этим героем Сэмом, то ему придется иметь дело со мной. Ты мой друг, Билли, но все это причиняет боль моей семье.
Наступила очередная пауза из-за ответа Билли.
— Ты прав — эти мальчишки переступили границу, и я собираюсь разобраться с этим. Мы будем следить за этой ситуацией, можешь быть уверен в этом, — теперь он не был просто Чарли; сейчас он был начальником полиции Своном.
— Прекрасно. Угу. До свидания, — он с грохотом швырнул трубку.
Я на цыпочках быстро пробежала через холл, в свою комнату. Чарли что-то сердито ворчал на кухне.
Итак, Билли пытался во всем обвинить меня. Я по его словам таскалась за Джейкобом, и ему это надоело.
Странно, что я и сама так считала. Но после того, что сказал сегодня Джейкоб, я в это больше не верила. Это была не просто незапланированная ссора, меня удивило то, что Билли опустился до разбирательства. Это навело меня на мысль, что секрет, который они так старательно сохраняют в тайне, больше, чем я могла себе это представить. В конце концов, хоть Чарли был на моей стороне.
Я надела пижаму, и заползла в кровать. Раны — теперь их было целых две — уже начали ныть, а почему бы и нет? Я извлекла из памяти — не той настоящей памяти, которая причиняет мне слишком много боли, а из ненастоящей памяти — голос Эдварда, который звучал сегодня после обеда, и снова и снова проигрывала его в голове, пока я не уснула со слезами, тихо струящимися по моему безразличному лицу.
Ночью мне приснился новый сон. Шел дождь. Джейкоб бесшумно шел рядом со мной, хотя под моими ногами земля хрустела, как гравий. Но это был не мой Джейкоб; это был новый, измученный и грациозный Джейкоб. Грациозность его походки кого-то мне напоминала и пока я смотрела на него, он начал меняться. Бронзовый оттенок кожи исчез, цвет лица стал белее кости. Его глаза стали совсем золотистыми, потом кроваво. расными и снова золотыми. Его стриженные волосы развевались на ветру, становясь каштановыми, там где их доставал ветер. А лицо стало таким прекрасным, что у меня бешено забилось сердце. Я потянулась к нему, а он шагнул назад, закрываясь от меня руками. А потом Эдвард исчез.
Я не поняла, отчего я проснулась в темноте, и начала ли я плакать только сейчас или я плакала еще во сне, а сейчас слезы просто потекли опять. Я уставилась в темный потолок. Я почувствовала, что прошло уже больше половины ночи, и я была сейчас в полусонном состоянии, больше даже в сонном. Я устало закрыла глаза и помолилась о том, чтобы снова крепко уснуть, и безо всяких сновидений.
И тут я услышала шум, который видимо и разбудил меня с самого начала. Что-то острое царапало мое окно с пронзительным звуком, будто ногтями по стеклу.

Глава 12
Незванный гость

Мои глаза широко открылись от неожиданного испуга, хотя я была настолько истощена и сбита с толку, что до сих пор не могла понять, проснулась я или сплю.
Что-то снова царапало мое окно с тем же самым тонким, высоким звуком.
Озадаченная и неловкая спросонья, я выбралась из кровати к окну, смаргивая, чтобы сдержать набежавшие на глаза слезы.
Огромная, темная фигура беспорядочно раскачивалась за окном, наклоняясь в мою сторону, как будто собиралась прыгнуть прямо через стекло. В испуге я отшатнулась назад, крик готов был вырваться из моего горла.
Виктория.
Она пришла за мной.
Я труп.
Но не вместе с Чарли!
Я подавила зарождающийся крик. Я должна сохранить спокойствие. Так или иначе. Я должна уберечь Чарли от прихода сюда, чтобы проверить …
А затем, темная фигура позвала знакомым, хриплым голосом.
— Белла! — фигура зашипела. — Ай! Проклятье, открой окно! АЙ!
Мне потребовалось две секунды, чтобы избавиться от ужаса прежде, чем я смогла двигаться, но затем я поспешила открыть окно. Света, пробивающегося сквозь рябь туч, мне хватило чтобы различить очертания.
— Что ты делаешь? — произнесла я, задыхалась.
Джейкоб непрочно цеплялся за вершину ели, которая росла по середине небольшого переднего двора Чарли. Под его весом дерево наклонилось к дому, и теперь он качался — его ноги повисли на расстоянии двадцати футов от земли — меньше чем в ярде от меня. Тонкие ветви верхушки дерева снова терлись о дом с режущим звуком.
— Я пытаюсь сдержать- пропыхтел он, перемещая вес тела на верхушку дерева, качающуюся под ним, — свое обещание!
Я моргнула влажными помутневшими глазами, внезапно уверившись, что я сплю.
— Когда это ты обещал убить себя, падая с дерева Чарли?
Он фыркнул, не удивившись, раскачивая ногами, чтобы удержать баланс.
— Уйди с дороги, — приказал он.
— Что?
Он снова раскачивал ногами, назад и вперед, увеличивая инерцию. Я поняла, что он пытался сделать.
— Нет, Джейк!
Мне пришлось отскочить в сторону, потому что было уже слишком поздно. С ворчанием он метнулся в сторону моего открытого окна.
Очередной крик зародился в моем горле, поскольку я ожидала, что он разобьется на смерть — или по крайней мере покалечит себя веткой. К моему удивлению, он проворно нырнул в мою комнату, приземляясь на ноги с низким глухим стуком.
Мы оба автоматически посмотрели на дверь, затаив дыхание, пытаясь понять, разбудил ли шум Чарли. Прошло немного времени в тишине, и затем мы услышали приглушенный звук храпа Чарли.
На лице Джейкоба медленно расползлась усмешка; он казался чрезвычайно довольным собой. Это была не та усмешка, которую я знала и любила — это была новая усмешка, та, что горько высмеивала его былую искренность, на новом лице, принадлежавшем Сэму.
Это было слишком для меня.
Я кричала себе, что должна забыть этого парня. Его резкий отказ пробил новую болезненную рану в груди. После себя он оставил новый ночной кошмар, как инфекцию в ране, кровоточащей после ушиба. И теперь он был здесь в моей комнате, ухмылялся мне, как будто ничего не случилось. Хуже этого, даже притом, что его появление было шумным и неуклюжим, было то, что оно напомнило мне, как Эдвард обычно прокрадывался через мое окно ночью, и это воспоминание бередило незалеченную рану.
Все это, вместе с тем фактом, что я устала как собака, не располагало меня к дружескому общению.
— Убирайся! — Я зашипела, вкладывая в шепот как можно больше злобы.
Он моргнул, на его лице появилось удивление.
— Нет, — он запротестовал. — Я пришел извиниться.
— Я не принимаю извинения!
Я попробовала отпихнуть его обратно к окну, в конце концов, если это был сон, то это не причинило бы ему реальной боли. Это было бесполезно. Я не сдвинула его с места ни на дюйм. Я быстро опустила руки, и отошла подальше от него.
Он был без рубашки, так как воздух, дующий в окно, был достаточно холодным, чтобы я задрожала, мне стало неловко держать руки на его голой груди. Его кожа горела, как его голова, когда я дотрагивалась до нее в прошлый раз. Как будто его все еще лихорадило.
Он не выглядел больным. Он выглядел огромным. Он наклонился надо мной, настолько большой, что загородил собой окно, лишившись дара речи из-за моей яростной реакции.
Внезапно, я не смогла больше всего этого выносить — словно все мои бессонные ночи навалились на меня разом. Я так зверски устала, что мне показалось, что я могу свалиться на пол прямо здесь. Я пошатнулась и изо всех сил попыталась держать глаза открытыми.
— Белла? — прошептал Джейкоб с тревогой. Он схватил меня за локоть, поскольку я снова пошатнулась, и подвел меня назад к кровати. Мои ноги подкосились, как только я дошла до кровати и безвольно плюхнулась на матрац.
— Эй, с тобой все в порядке? — спросил Джейкоб, морща лоб в беспокойстве.
Я посмотрела на него, слезы еще не высохли на моих щеках. — Почему в этом мире мне будет хорошо, Джейкоб?
Мука сменила горечь на его лице. — Правильно, согласился он и глубоко вздохнул.
— Дерьмо. Хорошо … я — я очень сожалею, Белла. — Извинение, без сомнения, было искренним, хотя меня все еще злили некоторые черты его характера.
— Зачем ты сюда пришел? Я не нуждаюсь в твоих извинениях, Джейк.
— Я знаю, — прошептал он. — Но я не мог оставить все так, как это произошло сегодня. Это было ужасно. Я сожалею.
Я устало тряхнула головой. — Я ничего не понимаю.
— Я знаю. Я хочу объяснить… — Внезапно он прервался, его рот открылся, словно кто-то перекрыл ему кислород. Затем он глубоко втянул воздух. — Но я не могу объяснить, — сказал он, все еще злясь. — Я хотел бы, но не могу.
Я уронила голову на руки. Мой вопрос прозвучал приглушенно из-за моей руки. — Почему?
Он затих на мгновение. Я повернула голову в сторону, я слишком устала, чтобы ее поднять, чтобы увидеть выражение его лица. Оно удивило меня. Его глаза были прищурены, зубы сжаты, от напряжения на лбу появились морщинки.
— Что случилось? — Спросила я.
Он тяжело выдохнул и я поняла, что он тоже задерживал дыхание. — Я не могу этого сделать, — расстроено пробормотал он.
— Чего именно?
Он проигнорировал мой вопрос. — Послушай, Белла, у тебя был когда-нибудь секрет, который ты никому не могла рассказать?
Он посмотрел на меня понимающими глазами, и мои мысли немедленно обратились к Калленам. Я надеялась, что не выгляжу виноватой.
— Что-то, что тебе нужно было уберечь от Чарли, от мамы …? надавил он. — Что-то чего ты не расскажешь даже мне? Даже теперь?
Я почувствовала, как мои глаза сузились. Я не отвечала на его вопрос, хотя и знала, что он воспримет это как подтверждение.
— Можешь ты понять, что у меня может быть та же… ситуация? — Он опять напрягся, подбирая правильные слова. — Иногда, лояльность мешает тому, что ты хочешь сделать. Иногда, это не твоя тайна, и ты не можешь рассказать о ней.
С этим я не могла спорить. Он был прав, у меня был секрет, который не принадлежал мне, чтобы о нем рассказывать, и все же секрет, который я обязана была защитить. Секрет, о котором он как выяснилось, все знал.
Я все еще не знала, какое отношение это имело к нему, Сэму, или Билли. Как это касалось их теперь, когда Каллены уехали?
— Я не знаю, зачем ты пришел сюда, Джейкоб, если ты собирался загадывать мне загадки вместо ответов.
— Я сожалею-, — прошептал он. — Это все так огорчает.
В течение какого-то времени мы смотрели друг на друга в темной комнате, на наших лицах не было надежды.
— Меня убивает то, — сказал он резко, — что ты все уже знаешь. Я уже все тебе рассказал!
— О чем ты говоришь?
Он втянул воздух и склонился ко мне, безнадежность на его лице сменила секундная вспышка воодушевления. С отчаянием он смотрел в мои глаза, его голос был быстр и нетерпелив. Он говорил слова прямо мне в лицо; его дыхание было таким же горячим, как и его кожа.
— Я думаю, что я знаю способ, как сделать так, чтобы это сработало — потому что ты знаешь все, Белла! Я не могу рассказать тебе, но если ты сама догадаешься! Это позволило бы мне сразу же зацепиться.
— Ты хочешь, чтобы я догадалась? Догадалась о чем?
— Мой секрет! Ты сможешь — ты знаешь ответ!
Я дважды моргнула, пробуя прояснить голову. Я так устала. Все о чем он говорил, не имело смысла.
Он расслабился, и затем его лицо снова напряглось. — Подожди, возможно, я смогу тебе немного помочь-, — сказал он. Независимо оттого, что он собирался сделать, это было так тяжело для него, что он задыхался.
— Помочь? — Спросила я, пробуя поддержать. Мои веки закрывались, и я с трудом удержала их открытыми.
— Да, — сказал он, тяжело дыша. — Подсказку.
Он взял мое лицо в свои огромные, слишком теплые руки и притянул, остановив в нескольких дюймах от своего лица. Он смотрел в мои глаза пока шептал, как будто пытался сообщить подтекст слов, которые он произносил.
— Помнишь первый день нашей встречи — на пляже в Ла-Пуш?
— Конечно помню.
— Расскажи мне о нем.
Я глубоко вздохнула и постаралась сконцентрироваться. — Ты спрашивал о моем пикапе…
Он кивнул, подгоняя меня.
— Мы разговаривали о Фольксвагене…
— Продолжай.
— Мы гуляли по пляжу… — Мои щеки становились все теплее под его ладонями, пока я вспоминала, но он не замечал, насколько горяча была его кожа. Я попросила его прогуляться со мной, неуместно, но успешно флиртуя, вытягивая у него информацию.
Он кивнул, беспокоясь еще больше.
Мой голос был почти беззвучен. — Ты рассказал мне страшные истории… квилетские легенды.
Он закрыл глаза и снова открыл их. — Да. — Слово было напряженным, пылким, будто он был на границе чего-то жизненно важного. Он говорил медленно, произнося отчетливо каждое слово. — Ты помнишь то, что я рассказал?
Даже в темноте, он должен был увидеть, как изменился цвет моего лица. Как я могла это забыть? Не понимая, что он делает, Джейкоб сказал мне именно то, что я хотела в тот день услышать — что Эдвард был вампиром.
Он смотрел на меня глазами, которые знали слишком много. — Подумай хорошо, — сказал он мне.
— Да, Я помню, — я вздохнула.
Он вдохнул с трудом. — Ты помнишь все истор…, — он не смог закончить вопрос. Его рот, остался открытым, будто что-то торчало в его горле.
— Все истории? — спросила я.
Он молча кивнул.
Голова кружилась. Только одна история действительно имела значение. Я знала, что он начал с других, но я не могла вспомнить неважную прелюдию, особенно тогда, когда мой мозг был настолько истощен. Я покачала головой.
Джейкоб застонал и спрыгнул с кровати. Он надавил кулаками на свой лоб и задышал быстро и сердито. — Ты знаешь это, ты знаешь это, — бормотал он сам себе.
— Джейк? Джейк, пожалуйста, я обессилена. Я бесполезна сейчас. Может быть утром …
Он восстановил дыхание и кивнул. — Возможно, ты вспомнишь. Я пониманию, почему ты помнишь только одну историю-, — добавил он саркастическим, горьким тоном. Он упал назад на матрац около меня. — Ты не возражаешь, если я задам тебе вопрос? — спросил он, все еще саркастически. — Я готов умереть, чтобы узнать это.
— Вопрос о чем? — Спросила я осторожно.
— О вампирской истории, рассказанной мною.
Я уставилась на него с осторожностью, неспособная ответить. Так или иначе, но он задал свой вопрос.
— Ты и вправду не знала? — спросил он меня, охрипшим голосом. — Я действительно был единственным, кто сказал тебе, кем он был?
Откуда он узнал? Почему он решил поверить, почему сейчас? Я сжала зубы. Я посмотрела на него, не намереваясь говорить с ним. Он мог видеть это.
— Видишь, что я подразумеваю под лояльностью? — он пробормотал еще более хрипло. — Это то же самое для меня, только хуже. Ты не можешь себе представить насколько я должен сдерживаться …
Мне не нравилось все это, не нравилось видеть? как он закрывает свои глаза, будто ему больно, когда он рассказывал, что он должен сдерживаться. Это было больше чем просто неприязнь — я поняла, что я ненавижу, ненавижу все, что причиняет ему боль. Ненавижу все это отчаянно.
Лицо Сэма всплыло в моей памяти.
Для меня — это было как для волонтера. Я защищала тайну Калленов из-за любви; безответной, но настоящей. Для Джейкоба, казалось, все будет по-другому.
— Есть ли какой-нибудь способ тебе освободиться? — Я прошептала, касаясь его коротких, грубых волос на затылке.
Его руки начали дрожать, но он не открыл глаза. — Нет. Это пожизненно. Приговор к пожизненному заключению. — он безрадостно усмехнулся. — Может быть и дольше.
— Нет, Джейк, — я застонала. — Что если мы убежим? Только ты и я. Мы оставим дом и Сэма позади?
— Я не могу от этого убежать, Бэлла, — прошептал он. — Если бы я смог, я бы убежал с тобой. — Он пожал плечами и глубоко вздохнул. — Послушай, мне нужно уходить.
— Почему?
— Одна из причин — это то, что ты выглядишь так, как будто можешь упасть в обморок в любую секунду. Ты нуждаешься в отдыхе, а я нуждаюсь в твоих разгадках. Ты во всем разберешься, ты должна.
— А почему еще?
Он нахмурился. — Мне пришлось ускользнуть — я не должен видеть тебя. Они, наверное, гадают, где я. — Его рот скривился. — Я думаю, что должен пойти и дать им знать об этом.
— Ты ничего не должен им, — зашипела я.
— Все равно, я скажу.
Во мне вспыхнул гнев. — Я ненавижу их!
Джейкоб удивленно на меня посмотрел. — Нет, Белла. Не надо ненавидеть парней. Это не вина Сэма или чья-то еще. Я же сказал тебе — это я. Сэм — фактически… невероятно классный. Джаред и Пол тоже замечательные, хотя Пол своеобразный… И Эмбри всегда был моим другом. Тут ничего не изменилось — единственная вещь, которая не изменилась… Я сожалею, что думал о Сэме плохо …
— Сэм невероятно классный. — Я впилась в него недоверчивым взглядом, но позволила ему продолжить.
— Тогда, почему ты не должен видеть меня? — потребовала я.
— Это не безопасно, — он пробормотал опуская взгляд.
От его слов у меня побежали мурашки.
Знал ли он об этом тоже? Никто не знал этого кроме меня. Но он был прав — середина ночи, прекрасное время для охоты. Джейкоб не должен быть в моей комнате. Если кто-то придет за мной, я должна быть одна.
— Если бы я думал, что это… слишком опасно, — прошептал он, — я бы не пришел. Но Белла, — он снова на меня посмотрел, — я обещал тебе. Я понятия не имел, что будет настолько трудно его сдержать, но это не означает, что я не попробую.
Он заметил непонимание на моем лице. — После того глупого кино, — он напомнил мне. — Я обещал тебе, что никогда не причиню тебе боль… Сегодня я облажался, не так ли?
— Я знаю, что ты не хотел этого делать, Джейк. Все нормально.
— Спасибо, Белла. — Он взял мою руку. — Я сделаю все что смогу, чтобы быть здесь с тобой, как я и обещал. — Внезапно он усмехнулся. Усмешка была не моей и не Сэма, а какая-то странная комбинация обеих. — Это действительно поможет, если ты сама все поймешь, Белла. Честно. Просто подумай.
Я сделала слабую гримасу. — Я попробую.
— И попытаюсь скоро снова с тобой увидеться. — Вздохнул он. — А они постараются отговорить меня от этого.
— Не слушай их.
— Я постараюсь. — Он тряхнул головой, как будто он сомневался в успехе. — Как только все поймешь, приди и расскажи мне. — Только сейчас с ним что-то случилось, что-то, что заставило его руки дрожать. — Если ты … если ты захочешь.
— Почему я не захочу тебя увидеть?
Его лицо ожесточилось, на все сто процентов такое лицо было характерно для Сэма. — О, я подумаю над причиной, — сказал он резким тоном. — Слушай, я действительно должен идти. Ты могла бы сделать кое-что для меня?
Я только кивнула, испугавшись перемены в нем.
— По крайней мере позвони мне, если ты не захочешь снова меня увидеть. Сообщи мне об этом.
— Этого не случится…
Он поднял одну руку, останавливая меня. — Просто сообщи мне.
Он подошел к окну.
— Не будь идиотом, Джейк, — недовольно произнесла я. — Ты сломаешь себе ногу. Воспользуйся дверью. Чарли не поймает тебя.
— Я не пострадаю, — пробормотал он, но повернулся в сторону двери. Он колебался, проходя мимо меня, смотря на меня с таким выражением, как будто его ударили ножом. Он протянул одну руку, умоляя.
Я взяла его руку, и внезапно он грубо дернул меня прямо с кровати, так что я налетела на его грудь.
— На всякий случай, — пробормотал он где-то рядом с моими волосами, сокрушая меня медвежьей хваткой, ломая мне ребра.
— Я не могу дышать..! — Я задыхалась.
Он сразу же меня отпустил, придерживая одной рукой за талию, чтобы я не упала. Он подтолкнул меня, более мягко на сей раз, на кровать.
— Поспи немного, Беллс. Ты должна поработать головой. Я знаю, что ты справишься. Я нуждаюсь в твоем понимании. Я не потеряю тебя, Белла. Не из-за этого.
Он подошел к двери одним большим шагом. Тихо открыл ее и исчез. Я прислушалась, ожидая услышать скрип ступенек, но все было тихо.
Я откинулась на кровати, голова кружилась. Я была слишком смущена, слишком измучена. Я закрыла глаза, обдумывая услышанное, настолько стремительно поглощенная бессознательным состоянием, что оно даже дезориентировало меня.
Этот сон не был хорошим и спокойным, к которому я так стремилась — конечно, нет. Я снова была в лесу, и я начала блуждать, как делала это обычно.
Я быстро поняла, что это был другой сон, не такой как обычно. Не было ощущения блуждания или поиска; я просто бродила по привычке, потому что это было мое обычное поведение здесь. Фактически, это был даже другой лес. Запах был другой и свет тоже. Пахло не влажной лесной землей, а океанской водой. Я не видела небо, тем не менее, казалось, что на небе сияет солнце — листья на верхушках были яркого желтовато. еленого цвета.
Это был лес вокруг Ла. уш, около пляжа, я была в этом уверенна. Я знала, что если я найду пляж, то увижу солнце. Поэтому я заторопилась, услышав слабый плеск волн.
Затем появился Джейкоб. Он схватил меня за руку, утаскивая меня в самую темную часть леса.
— Джейкоб, что случилось? — Спросила я. Его лицо было лицом испуганного мальчика, и его волосы снова были красивыми, собранными в конский хвост на затылке. Он тянул меня изо всей силы, но я сопротивлялась; я не хотела идти в темноту.
— Беги, Белла, ты должна бежать! — испугано прошептал он.
Внезапная волна дежа вю была настолько сильна, что почти разбудила меня.
Я поняла, почему теперь узнала это место. Потому что я была здесь прежде, в другом сне. Миллион лет назад, в другой жизни. Это был сон, который мне приснился ночью после прогулки с Джейкобом по пляжу. В первую ночь, когда я узнала, что Эдвард вампир. Должно быть, проживая заново тот день с Джейкобом, я всколыхнула мой сон из глубин похороненных воспоминаний.
Отделившись от этого сна, я ждала его окончания. Свет пробивался со стороны пляжа. Через мгновение из-за деревьев вышел бы Эдвард, его кожа бы слабо мерцала и его глаза были бы черны и опасны. Он подозвал бы меня и улыбнулся. Он был бы красивым как ангел, и его зубы были бы острыми…
Но я забегала вперед. Сначала должно было случиться что-то еще.

Джейкоб отпустил мою руку и заскулил. Покачиваясь и дергаясь он упал на землю около моих ног.
— Джейкоб! — закричала я, но его уже не было.
На его месте был огромный, красновато-торичневый волк с темными и умными глазами.
Сон отклонялся от курса, как поезд, сходящий с рельс.
Это был не тот волк, о котором я мечтала в другой жизни. Это был большой красновато-торичневый волк, на прошлой неделе я стояла на лугу в полу футе от него. Этот волк был гигантским, чудовищным, и был больше медведя.
Этот волк смотрел пристально на меня, пытаясь сказать что-то важное своими умными глазами. Знакомые черно-торичневые глаза Джейкоба Блэка.
Я проснулась от собственного крика.
Я почти ожидала, что на этот раз Чарли придет проверить меня. Обычно я так не кричала. Я зарылась головой в подушку и попробовала приглушить истерику. Я накрыла голову одеялом, задаваясь вопросом, не могу ли я как-нибудь разрушить связь, как я только что сделала.
Но Чарли не пришел и, в конечном счете, я заглушила странный визг, выходящий из моего горла.
Теперь я все вспомнила — каждое слово, которое Джейкоб сказал мне в тот день на берегу, даже ту часть, что он говорил прежде, чем добрался до вампиров, — холодных. Особенно первую часть.
— Слышала ли ты наши старые истории о том, откуда мы пришли — Квилеты, я имею ввиду? — спросил он.
— Вообще-то нет, — призналась я.
— Ну, есть много легенд, некоторые из них восходят ко времени Всемирного Потопа о том, как древние квилеты привязали свои каноэ к верхушкам самых высоких деревьев на горе, чтобы выжить, как Ной и ковчег. Тогда он улыбнулся, показывая мне, что не очень-то верит в эти истории. — Другая легенда утверждает, что мы происходим от волков — и что волки до сих пор являются нашими братьями. Убить волка — значит пойти против закона племени.
— Есть еще истории о холодных. — Его голос стал немного тише.
— Холодные?
— Да. Некоторые рассказы о них очень древние, а некоторые появились недавно. Согласно легенде, мой собственный прадед знал некоторых из них. Он был тем, кто заключил договор, который держал их подальше от нашей земли. — Джейкоб закатил глаза.
— Твой прадед?
— Он был старейшиной племени, как и мой отец. Понимаешь, холодные — кровные враги волков, ну не настоящих волков, а тех, что превращаются в людей, как наши предки. Вы называете их оборотнями.
— У оборотней есть враги?
— Только один.
Что-то застряло в моем горле, душа меня. Я попробовала это выплюнуть, но оно застряло там и не двигалось. Я попробовала его выговорить.
— Оборотень, — я задыхалась.
Да, это было то слово, которое душило меня.
Целый мир покачнулся, отклоняясь от своей оси.
Что это было за место? Мог ли мир существовать там, где древние легенды блуждают по крошечным, непримечательным городкам, оживляя мифических монстров? Означало ли это, что каждая невозможная сказка была основана на абсолютной правде? Было ли там вообще что-нибудь здравомыслящее или нормальное, или все это только волшебство и призрачные истории?
Я сжала голову руками, чтобы она не взорвалась.
Тихий, сухой голос в глубине моего сознания спросил меня, не так уж и велико открытие. Я же уже давно приняла факт существования вампиров — и в то время безо всякой истерики?
Точно, мне захотелось закричать вслед голосу. Разве не достаточно одного мифа для любого, не достаточно одного раза в жизни?
Кроме того, не было момента, когда я сомневалась бы, что Эдвард Кален выше ординарности. Не было удивительным узнать, кем он был — потому что он и так очевидно был кем-то.
Но Джейкоб? Джейкоб, который был просто Джейкобом, и не кем иным? Джейкоб, мой друг? Джейкоб, единственный человек, которого я когда-либо была в состоянии коснуться…
И он не был даже человеком.
Я боролась с желанием снова закричать.
Что это говорило обо мне?
Я знала ответ. Это говорило, что со мной что-то не так. Иначе, почему моя жизнь была заполнена персонажами из фильмов ужасов? Почему я еще так о них забочусь, вырывая прямо из сердца, в то время, когда они ушли по своим мифическим путям?
В моей голове, все вращалось и перемещалось, перестраиваясь так, что вещи, которые означали прежде одно, теперь означали что-то другое.
Не было никакой секты. Никогда не было секты, никогда не было банды. Нет, все было намного хуже. Это была стая.
Стая из пяти удивительных гигантских, разных оборотней, которые преследовали меня на лугу Эдварда …
Я в спешке засобиралась. Я посмотрела на часы — было слишком рано, но меня это не заботило. Я должна была срочно поехать в Ла. уш. Мне нужно было увидеть Джейкоба, чтобы он мог сказать мне, что я не совсем потеряла свой рассудок.
Я натянула первые попавшиеся чистые вещи, которые смогла найти, не посмотрев сочетаются ли они друг с другом. Я перепрыгивала по две ступеньки сразу. Я почти столкнулась с Чарли, проскальзывая в прихожую и достигая двери.
— Куда ты идешь? — спросил он, так же удивившись мне, как и я его присутствию. — Ты знаешь сколько времени?
— Да. Мне нужно увидеться с Джейкобом.
— Я думал, что вещи связанные с Сэмом…
— Это не имеет значения, я должна поговорить с ним прямо сейчас.
— Еще слишком рано. — Он нахмурился, поскольку мое выражение лица не изменилось. — Не хочешь позавтракать?
— Не голодна. — Слова слетели с моих губ. Он загородил мне выход. Я посмотрела как бы мне увернуться и проскочить мимо него, но я знала, что позже мне придется все ему объяснить. — Я скоро вернусь, хорошо?
Чарли нахмурился. — Сразу домой к Джейкобу, хорошо? Никаких остановок по пути?
— Конечно нет, где мне еще останавливаться? — Мои слова также летели в спешке.
— Я не знаю, — признался он. — Просто… хорошо, было еще одно нападение — снова волки. Нападение произошло очень близко к курорту — на этот раз есть свидетель. Пострадавший был в нескольких ярдах от дороги, когда исчез. Его жена видела огромного серого волка несколько минут спустя, пока искала его, и побежала за помощью.
Мой живот скрутило, будто я каталась по спирали американских горок. — На него напал волк?
— Доказательств нет — только немного крови. — На лице Чарли было выражение боли. — Рейнджеры вооружились и им нужны волонтеры с оружием. Есть много охотников, которые желают подключиться — предлагается награда за тушу волка. Будет много пальбы в лесу, и это очень меня беспокоит. — Он тряхнул головой. — Когда люди слишком возбуждены, происходит много несчастных случаев …
— Они собираются отстреливать волков? — Мой голос повысился на три октавы.
— Что еще мы можем сделать? Что случилось? — Спросил он, его напряженные глаза изучали мое лицо. Я почувствовала слабость; я должно быть побледнела больше чем обычно. — Ты же не будешь паниковать из-за меня, не так ли?
Я не смогла ответить. Если бы он не наблюдал за мной, то я бы схватилась за голову. Я забыла про пропавших путешественников, кровавые отпечатки лап… Я не соединила факты с моим открытием.
— Послушай, милая, не паникуй. Просто будь в городе или на шоссе — без остановок — хорошо?
— Хорошо, — я повторила слабым голосом.
— Мне нужно идти.
Я впервые посмотрела на него вблизи, и увидела ружье, перекинутое через спину и походные ботинки.
— Ты же идешь туда не за волками, да, пап?
— Я должен помочь, Бэллс. Люди пропадают.
Мой голос, снова повысился, почти до истерического. — Нет! Нет, не ходи. Это слишком опасно!
— Я должен делать свою работу, малыш. Не будь такой пессимисткой — со мной все будет в порядке. — Он повернулся к двери и придержал ее открытой. — Ты едешь?
Я колебалась, мой живот еще бунтовал. Что я могла сказать, чтобы остановить его? Голова кружилась и я не могла принять решение.
— Беллс?
— Возможно еще слишком рано ехать в Ла Пуш, — прошептала я.
— Я согласен, — сказал он, и вышел под дождь, закрывая дверь за собой.
Как только он скрылся из виду я опустила голову на колени.
Должна ли я поехать вслед за Чарли? Что я скажу?
И что с Джейкобом? Джейкоб был моим лучшим другом; я должна его предупредить. Если он действительно был — я непроизвольно сжалась и вынудила себя произнести слово — оборотень (и я знала, что так оно и было, я это чувствовала), то люди будут стрелять в него! Я должна сказать ему и его друзьям, что люди попытаются убить их, если они будут в образе гигантских волков. Я должна их остановить.
Они должны остановиться! Чарли там в лесу. Послушаются ли они? Я задавалась вопросом … До сегодняшнего дня исчезали только незнакомцы. Значило ли это что-нибудь или это был только случай?
Я полагала, что хотя бы Джейкоб послушается.
Любым способом, я должна его предупредить.
Или… себя?
Джейкоб был моим лучшим другом, но действительно ли он был также монстром? Реальным? Плохим? Нужно ли было его предупреждать, если он и его друзья были… были убийцами! Что если они хладнокровно убивали невинных путешественников? Если бы они были настоящими существами из фильмов ужасов, то было бы неправильно защищать их?
Я неизбежно сравнивала Джейкоба и его друзей с Калленами. Я обхватила себя руками, борясь с болью, пока я о них думала.
Я ничего толком не знала об оборотнях. Я ожидала чего-то похожего на кинофильмы — волосатые существа-толулюди и тому подобное — если я вообще могла ожидать чего-нибудь. И я не знала, что заставило их охотиться, голод или жажда или только желание убивать. Было трудно судить, не зная этого.
Но это не могло быть хуже того, что Каллены выносили, чтобы быть хорошими. Я подумала об Эсми, я заплакала, когда представила себе ее доброе, прекрасное лицо — и как, столь же по-затерински и любяще она придерживала нос и бежала от меня, пока у меня шла кровь. Это не могло быть труднее, чем это. Я подумала о Карлайле, столетие за столетием, он изо всех сил пытался приучить себя игнорировать кровь, чтобы иметь возможность спасать жизни как доктор. Ничто не могло быть труднее этого.
Оборотни выбрали другой путь. Как же мне теперь поступить?

Глава 9
Третий лишний

Время начало бежать вперед гораздо быстрее, чем прежде. Школа, работа и Джейкоб — хотя не обязательно в такой последовательности — создавали ясный и легкий пример для подражания. И желание Чарли осуществилось: я больше не была несчастной. Конечно, себя я не смогла бы одурачить. Когда я перестала критически оценивать свою жизнь, что я пыталась не делать слишком часто, я не могла игнорировать результаты своего поведения.
Я походила на затерянную луну — моя планета, разрушенная катаклизмами, опустошенная как по сценарию фильма-затастрофы, — продолжала, не смотря ни на что, вращаться по сжатой маленькой орбите вокруг забытого пустого места, игнорируя законы гравитации.
Я стала лучше ездить на своем мотоцикле, что означало меньше бинтов, беспокоивших Чарли. Это также означало, что голос у меня в голове стал исчезать, пока я совсем не перестала его слышать. Тихо, я запаниковала. Я бросилась на поиски поляны с бешеной интенсивностью. Я загружала свой мозг другими действиями, способными выработке адреналина.
Я не вспоминала об ушедших днях, так как старалась жить настоящим настолько, насколько это было возможно, ни ушедшим прошлым, ни грядущим будущим. Поэтому меня удивила дата, о которой Джейкоб известил меня в один дней, когда мы занимались домашней работой. Он ждал, когда я остановилась перед его домом.
— Счастливого Дня св. Валентина, — произнес Джейкоб, улыбаясь, но быстро опустил голову, когда поприветствовал меня.
Он протянул маленькую розовую коробочку, удерживая ее на своей ладони. Сердечные разговоры.
— Так, я чувствую себя тупицей, — пробормотала я. — Сегодня День св. Валентина?
Джейкоб покачал головой с притворной печалью. — Иногда мне кажется, что ты вне реальности. Да, сегодня четырнадцатое февраля. Так ты будешь моей Валентиной? Так как ты не приняла коробку леденцов за пятьдесят центов, это наименьшее что ты можешь сделать.
Я почувствовала себя неудобно. Слова были дразнящими, но только на первый взгляд.
— Что именно это повлечет за собой? — подстраховалась я.
— Обычно это пожизненное рабство, когда ты будешь обязана покоряться всем желанием хозяина.
— О, что ж, если это все… — я взяла леденцы. Я думала о том, что надо попытаться все же найти способ установить в наших отношениях четкие границы. Снова. Они, казалось, совсем стирались, когда я была с Джейкобом.
— Итак, что мы будем делать завтра? Прогулка или снова скорая медицинская помощь?
— Прогулка, — решила я. — Ты не единственный, кто может быть одержимым. Я начинаю думать, что придумала то место… — я хмуро смотрела в пространство.
— Мы найдем его, — заверил он меня. — Поедем в пятницу? — предложил он.
У меня появился шанс и я уцепилась за него, не тратя времени на размышления.
— В пятницу я иду в кино. Я обещала компании из школьной столовой, с которой мне меньше всего хочется общаться. — Майк был бы доволен.
Но лицо Джейкоба выглядело свирепым. Я перехватила выражение его темных глаз до того, как он опустил их и уставился в землю.
— Ты тоже пойдешь, да? — добавила я быстро. — Или это будет слишком — тащиться с компанией скучных старшеклассников? — Такая хорошая возможность для меня установить некоторую дистанцию между нами. Я не могла причинить боль Джейкобу; казалось, мы были странным способом связаны, и его боль отдавалась колющими ударами во мне самой. Кроме того, идея быть в его компании на этом тяжелом испытании — я пообещала Майку, но на самом деле, поразмыслив в последствии, не испытывала особого энтузиазма — была поистине слишком соблазнительной.
— Ты бы хотела, чтобы я пошел туда с твоими друзьями?
— Да, — искренне согласилась я, понимая, что продолжая это, я сама ставлю себе подножку своими словами. — Мне будет намного веселее, если ты будешь там. Приведем Квила и превратим это в вечеринку.
— Квил повеселится. Девушки. таршеклассницы. — Он фыркнул и закатил глаза. Ни я, ни он не упомянули Эмбри. Я тоже усмехнулась. — Я постараюсь, чтобы он сделал хороший выбор.
Я обсудила эту тему с Майком на уроке английского.
— Эй, Майк, — сказала я, когда класс опустел. — Ты свободен в пятницу?
Он взглянул вверх, его голубые глаза были полны надежды. — Да, свободен. Ты хочешь куда-нибудь сходить?
Я тщательно сформулировала свой ответ. — Я подумала пойти с компанией, — я сделала ударение на последнем слове — посмотреть вместе Скрещивающиеся нити. — На сей раз я сделала домашнюю работу — читая вечером спойлеры о кино, чтобы быть уверенной, что меня никто не застанет врасплох. Этот фильм, предположительно, должен был быть кровавым от начала и до конца. — Разве звучит не забавно?
— Конечно, — согласился он, не слишком энергично.
— Классно.
Через секунду, он воспрял духом, придя в прежнее состояние граничащее с волнением. — Как насчет того, чтобы позвать Анжелу и Бена? Или Эрика и Кэйти?
Несомненно, он был решительно настроен сделать это двойным свиданием.
— Как насчет того, чтобы позвать их всех? — предложила я. — И конечно, Джессику тоже. И Тайлера с Коннером, и может, Лорен, — добавила я злобно. Я обещала Квилу разнообразие.
— Хорошо, — пробормотал Майк, расстроено.
— И, — я продолжила, — у меня есть пара друзей из Ла. уш, которых я пригласила. Если все придут, нам, похоже, понадобиться твой Шевроле.
Глаза Майка сузились с подозрением.
— Это — друзья, с которыми ты проводишь все свое свободно время, с которыми занимаешься?
— Да, те самые, — я ответила охотно. — Но ты можешь смотреть на это как репетиторство — они всего лишь второкурсники.
— О, — произнес удивленно Майк. Секунду поразмыслив, он улыбнулся.
В конечном счете, Шевроле нам не понадобится.
Джессика и Лорен заявили, что заняты, как только Майк вскользь упомянул, что это было мое предложение. У Эрика и Кэйти уже были планы — исполнялось три недели с тех пор как они встречаются или что-то в этом роде. Лорен опередила Майка с Тайлером о Коннером, так что эти двое тоже были заняты. Даже Квил не мог — готовился к бою в школе. И, наконец, только Анжела и Бен, и кончено же Джейкоб, могли пойти.
Снижение количества участников все же не ослабило ожиданий Майка. Это было все, что он мог сказать о пятнице.
— Ты уверена, что не хочешь посмотреть Завтра и навсегда? — спросил она за ланчем, назвав популярную романтическую комедию, которая лидировала в прокате. — В — Rotten Tomatoes.дали ей лучший отзыв.
— Я хочу посмотреть Скрещивающиеся нити — настойчиво произнесла я. — Я настроена на экшн. Побольше крови и кишок!
— Хорошо. — Майк отвернулся, но до этого я успела заметить его взгляд, в котором читалось — может. на. вихнулась-тосле всего.
Когда я возвращалась домой из школы, увидела хорошо знакомую машину, которая была припаркована перед моим домом. Джейкоб стоял прислоняясь к капоту, широкая ухмылка освещала его лицо.
— Нет! — крикнула я, выпрыгивая из пикапа. — Та сделал! Я не верю! Ты закончил собирать свой Рэббит!
Он сиял. — Только прошлой ночью. Это первая поездка.
— Невероятно. — Я подняла руку.
Он хлопнул своей рукой по моей, затем переплел свои пальцы с моими пальцами. — Можно я поведу сегодня вечером?
— Определенно, — сказала я, и затем я вздохнула.
— Что-то не так?
— Я сдаюсь — я не могу преодолеть это. Чтож, ты победил. Ты старший.
Он пожал плечами, не удивившись моей капитуляции. — Конечно, я.
За углом послышался выстрел глушителя — Шевроле Майка. Я отдернула свою руку от Джейкоба, и он сделал такое лицо, которое я и не предполагала увидеть.
— Я помню этого парня, — произнес он тихо, поскольку Майк парковался на противоположной стороне улицы. — Тот, который думал, что ты была его подружкой. Он до сих пор заблуждается?
Я подняла бровь. — Некоторых людей тяжело переубедить.
— С другой стороны, — Джейкоб произнес задумчиво, — иногда настойчивость окупается.
— Хотя, большую часть времени это раздражает.
Майк вышел из машины и пересек дорогу.
— Привет, Белла, приветствовал он меня и его глаза стали настороженными, когда он увидел Джейкоба. Я тоже взглянула на Джейкоба, стараясь быть объективной. Он вовсе не выглядел как второкурсник. Он был настолько большим — голова Майка едва доставала до плеча Джейкоба; я даже не хотела думать какой я была по сравнению с ним — и он выглядел старше, чем был на самом деле, даже месяц назад.
— Привет, Майк. Помнишь Джейкоба Блека?
— Не совсем. — Майк протянул руку.
— Старый друг семьи, — представился Джейкоб, пожимая руку. Они сжали руки с большей силой, чем это необходимо. Когда рукопожатие прекратилось, Майк начал разминать пальцы.
Я услышала как из кухни доносится звонок телефона.
— Я думаю лучше ответить — это может быть Чарли, — сказала я им и бросилась внутрь.
Это был Бен. Анжела заболела желудочным гриппом и он не был уверен, что пойдет без нее. Он извинялся, что подвел нас.
Встряхнув головой, я медленно пошла обратно к ожидающим ребятам. Я искренне надеялась, что Анжеле скоро полегчает, но должна признать, что эгоистично расстроилась из-за этого происшествия. Только трое из нас, Майк, Джейкоб и я, будем вместе весь вечер — это блестяще сработано, подумала я с мрачным сарказмом.
Я не думала, что Джейк и Майк достигнут какого-либо прогресса в дружбе в мое отсутствие. Они были на расстоянии нескольких ярдов, спиной друг к другу пока ждали меня; Майк выглядел угрюмо, а Джейкоб выглядел как обычно веселым.
— Андж заболела, — мрачно произнесла я. — Они с Беном не поедут.
— Я так думаю, что грипп пошел по второму кругу. Остин и Коннер сегодня тоже заболели. Может быть мы перенесем это на другой раз, — предложил Майк.
До того, как я могла согласиться, заговорил Джейкоб.
— Я все еще собираюсь сделать это. Но если ты предпочитаешь остаться, Майк…
— Нет, я еду. — Прервал Майк. — Я только подумал об Анжеле и Бене. Поехали. — Он направился к своему грузовику.
— Эй, ты не возражаешь, если поведет Джейкоб? — спросила я. — Я сказала, что он может — он только что закончил свою машину. Он собрал ее самостоятельно.
— Прекрасно. — Майк был раздражен.
— Тогда все хорошо, — произнес Джейкоб так, как будто это уже было решено. Он казался более спокойным, чем кто-либо еще.
Майк забрался на заднее сидение с выражением отвращения на лице.
Джейкоб в был в своем обычном веселом состоянии, болтая о пустяках, пока я не выдохлась, а забытый Майк молча дулся на заднем сидении.
Затем Майк изменил свою стратегию. Он наклонился вперед, положил свой подбородок на спинку моего сидения; его щека едва не касалась моей. Я сменила положение, повернувшись спиной к окну.
— А радио в — этом. работает? — спросил Майк с намеком на нахальство, прервав Джейкоба на середине разговора.
— Да, — ответил Джейкоб. — Но Белле не нравится музыка.
Я удивленно уставилась на Джейкоба. Я никогда не говорила ему об этом.
— Белла? — спросил Майк, с досадой.
— Он прав, — пробормотала я, все еще смотря на спокойный профиль Джейкоба.
— Как ты можешь не любить музыку? — потребовал ответа Майк.
Я пожала плечами. — Не знаю. Она меня просто раздражает.
— Хм. — Майк откинулся назад.
Когда мы подъехали к театру, Джейкоб вручил мне десятидолларовую купюру.
— Что это? — Я была раздражена.
— Я недостаточно взрослый, чтобы идти туда, — напомнил он мне.
Я беззвучно засмеялась. — Так много, чтобы скрыть возраст. Если я проведу тебя туда, Билли убьет меня?
— Нет. Я сказал ему, что ты решила совратить меня.
Я хихикнула, и Майк ускорил движение, чтобы не отстать от нас. Я так хотела, чтобы Майк решил вернуться обратно. Он был слишком мрачным — не очень хорошее дополнение к вечеринке. Но, одновременно, я не хотела заканчивать день наедине с Джейкобом. Это ничему не поможет.
Фильм был именно таким как о нем говорили. Только в первых кадрах четыре человека взорвались и один был обезглавлен. Девушка, сидевшая передом мной, закрыла руками глаза и уткнулась лицом в грудь своего друга. Он похлопал ее по плечу и тоже изредка вздрагивал. Не было похоже, что Майк смотрит фильм. Его лицо было каменным, так как он зло уставился прямо перед собой на бахрому занавеса, висевшего над экраном.
Я твердо решила выдержать эти два часа, наблюдая за цветами и движением вместо того, чтобы смотреть на очертания людей, машин и домов. Но Джейкоб начал хихикать.
— Что? — зашептала я.
— Да ничего! — глухо зашипел он. — Кровь хлещет струей на двадцать футов из этого парня. Как ты можешь смотреть на этот обман?
Он снова захихикал, когда другого человека пришпилило в бетонной стене флагштоком.
После этого, я наблюдала за шоу, смеясь вместе с ним, когда наносимые увечья становились все более и более нелепыми. Как я могла сражаться с исчезающими границами в наших взаимоотношения, когда мне так нравилось находиться рядом с ним?
Джейкоб и Майк заняли подлокотники с обеих сторон от меня. Их руки небрежно лежали, ладонью вверх, в неестественно выглядящем положении. Как стальные медвежьи капканы, открытые и готовые. Джейкоб имел привычку брать меня за руку всякий раз, как предоставлялась такая возможность, но здесь в темном кинотеатре, когда за нами наблюдает Майк, это будет иметь другой смысл — и, я была в этом уверена, он понимал это. Я не могла быть уверена, что Майк думает о том же, но его рука лежала так же, как и у Джейкоба.
Я скрестила руки на груди, надеясь, что их руки затекут.
Майк сдался первым. На середине фильма он отнял руку, наклонился вперед и опустил голову на свои руки. В начале я подумала, что он так отреагировал на что-то, что увидел на экране, но затем он застонал.
— Майк, с тобой все в порядке? — прошептала я.
Пара впереди нас обернулась посмотреть на него, когда он снова застонал.
Я увидела как его лицо блестит от пота в свете экрана.
Майк снова застонал и двинулся в сторону двери. Я последовала за ним, а Джейкоб немедленно последовал за нами.
— Нет, останься, — прошептала я. — Я удостоверюсь, что с ним все в порядке.
Тем не менее, Джейкоб последовал за мной.
— Ты не должен идти. Досматривай фильм дальше. — Потребовала я, когда он пошел по проходу.
— Все в порядке. Я много не потеряю, фильм, хоть и настоящее месиво, но все равно фальшивка. — Его голос перестал шептать, так как мы вышли из кинозала.
Майка в коридоре не было, и я была рада, что Джейкоб пошел со мной — он забежал в мужской туалет, чтобы проверить, нет ли его там.
Через несколько секунд Джейкоб вернулся.
— О, все хорошо, он там, — произнес он, закатывая глаза. — Каков фрукт. Ты бы приглашала кого-нибудь с более крепким желудком. Кого-то, кто смеется при виде крови, которая вызывает у слабого человека тошноту.
— Я буду смотреть в оба, чтоб найти такого.
Мы были одни в коридоре. В обоих кинозалах фильмы были в самом разгаре, было пустынно — достаточно тихо для нас, чтобы слышать как стреляет попкорн на прилавке в вестибюле.
Джейкоб уселся на обитую вельветином скамью около стены, похлопав на место рядом с собой.
— Судя по звукам — он там надолго, — сказал он, вытягивая свои длинные ноги и устраиваясь поудобнее в ожидании.
Я присоединилась к нему со вздохом. Он выглядел так, как будто думал о все больше исчезающих границах. С полной уверенностью как только я села он поднял руку, чтобы обнять меня за плечи.
— Джейк, — запротестовала я, уклоняясь. Он опустил руку, вовсе не выглядя обеспокоенным незначительным отказом. Он потянулся и взял меня крепко за руку, другой рукой обхватив запястье, когда я снова попыталась вырваться. Откуда столько самоуверенности?
— Нет, подожди минуту, Белла, — произнес он спокойно, — скажи мне кое-что.
Я поморщилась. Я не хотела делать этого. Не только сейчас, но и никогда вообще. Не было ничего, что бы могло занять в моей жизни место более значительное, чем Джейкоб Блэк.
Но он, казалось, был решительно настроен все разрушить.
— Что? — невнятно пробормотала я.
— Я тебе нравлюсь, ведь так?
— Ты знаешь, что да.
— Больше чем тот идиот, которого выворачивает там на изнанку? — он указал на дверь туалета.
— Да, — вздохнула я.
— Больше чем другие парни, которых ты знаешь? — Он был спокоен, безмятежен — как если бы мой ответ не имел значения, или он уже знал, каким он будет.
— Больше чем девушки тоже, — произнесла я.
— Но и только, — произнес он, и это не было вопросом.
Было тяжело отвечать, произносить слова. Это причинит ему боль и он будет избегать меня? Как я могу это выдержать?
— Да, — прошептала я.
Он усмехнулся. — Ты знаешь, это хорошо. Пока я нравлюсь тебе больше. И ты думаешь, что я хорош собой — наверно. Я собираюсь быть раздражающе настойчивым.
— Я не собираюсь менять свое мнение, — сказала я, стараясь чтобы мой голос звучал нормально, мне послышались нотки грусти в нем.
Он выглядел задумчивым, больше не поддразнивающим. — Все еще другой, не так ли?
Я съежилась. Забавно, как он догадался не упоминать имя — так как и с музыкой в машине. Он знал обо мне такое, о чем я никогда не рассказывала.
— Ты можешь не говорить об этом, — сказал он мне.
Я благодарно кивнула.
— Но не нужно сердиться на меня за попытку сближения, хорошо? — Джейкоб похлопал меня по руке. — Потому что я не сдамся. У меня впереди много времени.
Я вздохнула. — Ты не должен тратить его на меня. — Произнесла я, хотя нуждалась в нем. Особенно, если он принимал меня такой, какая есть — испорченный товар, так сказать.
— Это то, что я хочу делать, до тех пор, пока тебе будет приятно быть со мной.
— Я не могу даже представить себе, как мне может быть не приятно находиться рядом с тобой. — Искренне ответила ему я.
Джейкоб просиял. — Я могу с этим жить.
— Но не жди большего, — предупредила я, пытаясь отнять руку. Он упрямо удерживал ее.
— В действительности тебя это не волнует, так ведь? — спросил он требовательно, сжимая мои пальцы.
— Нет, — вздохнув ответила я. В действительности, было хорошо. Его рука была намного теплее моей; последние дни я постоянно чувствовала холод.
— И тебя не волнует что он думает, — Джейкоб резко ткнул пальцем в сторону туалета.
— Думаю, что нет.
— Тогда в чем проблема?
— Проблема, — сказала я, — в том, что для меня это значит совсем не то, что для тебя.
— Чтож. — Он сжал своей рукой мою руку. — Это моя проблема, не так ли?
— Прекрасно, — прорычала я, тогда не забывай об этом.
— Не забуду. Чека из гранаты уже выдернута и она у меня в руках, да? — Он толкнул меня в бок.
Я закатила глаза. Я подумала, что если он хочет все это превратить в шутку, он имеет на это полное право.
Минуту он тихо хихикал, пока его розовый палец что-то выверчивал на моей руке.
— Интересный у тебя шрам здесь, — неожиданно произнес он, поворачивая мою руку, чтобы рассмотреть его. — Как это случилось?
Указательным пальцем свободной руки он проследил линию длинного серебристого полумесяца, который был едва заметен на бледной коже.
Я нахмурилась. — Ты действительно думаешь, что я помню обо всех моих шрамах?
Я ожидала взрыва воспоминаний — как будто откроется широкое отверстие. Но, как это всегда и происходило, присутствие Джейкоба сдержало меня.
— Холодно, — пробормотал он, легонько нажимая на то место, куда укусил меня Джеймс.
Из туалета, спотыкаясь вышел Майк, лицо бледное и покрыто испариной. Выглядел он жутко.
— О, Майк, — я открыла рот.
— Не возражаешь против того, чтобы уехать пораньше? — прошептал он.
— Нет, конечно же нет. — Я потянула, высвобождая, свою руку и встала, чтобы помочь Майку идти. Его пошатывало.
— Фильм для тебя через чур? — безжалостно спросил Джейкоб.
Майк взглянул злобно. — Я фактически не видел его, — пробурчал он. — Я почувствовал тошноту еще до того, как потушили свет.
— Почему ты ничего не сказал? — я начала ругаться пока мы пошатываясь пробирались к выходу.
— Я надеялся, что пройдет, — ответил он.
— Секунду, — произнес Джейкоб когда мы открыли дверь. Он быстро вернулся к прилавку.
— Не могли бы Вы дать мне пустое ведерко для попкорна? — Спросил он девушку. родавца. Она взглянула на Майка и бросила Джейкобу ведерко.
— Выведите его, пожалуйста, на улицу. — попросила она. Очевидно, она была единственной, кто моет здесь пол.
Я вывела Майка наружу, на прохладный, влажный воздух. Он глубоко вдохнул. Джейкоб шел сразу за нами. Он помог мне посадить Майка на заднее сиденье машины и с серьезным взглядом вручил ему ведерко.
— Пожалуйста, — это было все, что произнес Джейкоб.
Мы опустили стекла, позволяя холодному ночному воздуху продувать машину, надеясь, что это поможет Майку. Я обхватила свои ноги руками, чтобы сохранить тепло.
— Снова холодно? — спросил Джейкоб, обняв меня до того, как я ответила.
— А тебе нет?
Он тряхнул головой.
— У тебя наверное лихорадка или что-нибудь еще, — проворчала я. Я совсем замерзла. Я прикоснулась к его лбу, и он был горячим.
— Ох, Джейк, ты весь горишь!
— Я чувствую себя прекрасно. — Пожал он плечами. — Я абсолютно здоров.
Я нахмурилась и снова прикоснулась к его голове. Его кожа пылала под моими пальцами.
— Твои руки словно лед, — пожаловался он.
— Возможно это я, — призналась я.
Майк стонал на заднем сиденье, и его рвало в ведерко. Я поморщилась, надеясь, что мой собственный желудок выдержит эти звуки и этот запах. Джейкоб с беспокойством оглянулся через плечо, чтобы удостовериться, что его машина не была испачкана.
На обратном пути дорога казалась длиннее.
Джейкоб молчал, погрузившись в размышления. Он продолжал обнимать меня, и его рука была настолько теплой, что я холодный ветер казался приятным.
Я уставилась в окно, снедаемая чувством вины.
Было неправильно поощрять Джейкоба. Чистый эгоизм. Было неважно, что я пыталась четко обозначить свою позицию. Если он чувствовал какую-либо надежду, что все это перерастет в нечто большее, чем дружба, значит, я вела себя не достаточно ясно.
Как мне объяснить, чтобы он понял? Я была только оболочкой, пустой изнутри. Как пустующий дом — не пригодный для жилья — в течение долгих месяцев я была безжизненной. Сейчас мне немного лучше. Передние комнаты были в лучшем состоянии. Но это и все — только один небольшой кусочек. Он заслуживал большего — большего, чем однокомнатное, полуразрушенное не подлежащее реконструкции строение. Никакие старания с его стороны не могут вернуть меня в рабочее состояние.
Однако я знала, что я не прогоню его прочь, не взирая ни на что. Я нуждалась в нем слишком сильно, и я была эгоисткой. Возможно, я могла бы сделать свое положение однозначным, таким, чтобы он осознал, что меня нужно оставить. Эта мысль заставила меня вздрогнуть и Джейкоб обнял меня еще сильнее.
Я отвезла Майка домой на его машине, в то время Джейкоб следовал за нами, чтобы потом отвезти меня домой. Всю обратную дорогу до моего дома Джейкоб молчал, и я подумала, что он размышляет над тем же, над чем и я. Может он передумал.
— Я бы зашел к тебе, ведь мы вернулись рано, — сказал он, останавливаясь около моего пикапа. — Ноя думаю, что, возможно, ты была права насчет моего самочувствия. Я начинаю чувствовать себя немного… странно.
— О нет, только не ты, тоже! Хочешь, чтобы я отвезла тебя домой?
— Нет. — Он тряхнул головой и нахмурился. — Пока я не чувствую себя больным. Только… как-то необычно. Если я тоже заболел, то меня будет выворачивать наизнанку.
— Ты позвонишь мне, как только доберешься? — я спросила взволнованно.
— Конечно-тонечно. — Он нахмурился, уставившись в темноту и закусывая губу.
Я открыла дверь, чтобы выйти, но он внезапно легонько схватил меня за запястье и удержал меня. Я снова убедилась насколько его кожа горячее моей.
— Что такое, Джейк? — спросила я.
— Я хотел сказать тебе кое-что, Белла… но я думаю, что это прозвучит банально.
Я вздохнула. Это должно быть продолжение того, о чем мы говорили в кино. — Продолжай.
— Только то, что я знаю как ты несчастна. И может это ничем тебе не поможет, но я хочу чтоб ты знала, что я всегда рядом. Я никогда не оставлю тебя, я обещаю и ты всегда можешь на меня рассчитывать. Ох, это звучит банально. Но ты ведь знаешь, что это правда? Что я никогда в жизни не причиню тебе боль?
— Да, Джейк. Я знаю это. И я всегда рассчитываю на тебя, может даже больше, чем ты думаешь.
Улыбка появилась на его лице, это было похоже на то, как закат окрашивает облака, заставляя их пылать, и мне захотелось вырезать себе язык. Я не произнесла ни одного слова, которое было бы ложью, но я солгала. Правда была бы ошибкой, она бы ранила его. Я бы подвела его.
Его лицо приобрело странное выражение. — Я думаю, что сейчас мне действительно лучше поехать домой, — произнес он.
Я быстро вышла из машины.
— Позвони мне! — крикнула я ему когда он рванул.
Я наблюдала как он едет, и, кажется, он вполне контролировал машину. Когда он уехал я уставилась на опустевшую улицу, почувствовав небольшое недомогание, но для этого не было никакой физической причины.
Как бы мне хотелось, чтобы Джейкоб Блэк был моим братом, единокровным братом, чтоб иметь законное право на общение с ним, которое бы сейчас позволило мне быть свободной от какого-либо чувства вины. Бог свидетель, я никогда не хотела использовать Джейкоба, но я не могла помочь лишь объяснить чувство вины, которое я сейчас ощущала, чтобы понять, что я чувствую.
Более того, я никогда не хотела любить его. Единственным, что я доподлинно знала, — ощущала всем своим существом, до мозга костей, от макушки и до кончиков пальцев, знала в глубине своего опустошенного сердца, — было то, что любовь дает другому человеку силу, способную сломать тебя.
Я была сломана и восстановлению не подлежала.
Но сейчас я нуждаюсь в Джейкобе, как в наркотике. Я использовала его как опору слишком долго, и я зашла дальше, чем планировала зайти с кем-то снова. Сейчас, я не могла привязаться к нему, чтобы избежать боли и также не могла сдерживать себя, причиняя боль ему. Он думал, что время и терпение могут изменить меня и, хотя, я знала, что он ошибается, я также знала, что позволю ему попытаться.
Он был моим лучшим другом. Я всегда буду любить его и этого никогда не будет достаточно.
Я вошла в дом и села около телефона и начала обкусывать ногти.
— Фильм уже закончился? — спросил удивленно Чарли когда я вошла. Он сидел на полу, прямо перед телевизором. Должно быть захватывающая игра.
— Майк заболел, — объяснила я, — наверно желудочный грипп.
— Ты в порядке?
— Я чувствую себя прекрасно. — произнесла я с сомнением. Очевидно, я могла заразиться.
Я облокотилась о кухонную стойку, рядом с телефоном и пыталась терпеливо ждать. Я думала о странном выражении лица Джейкоба, появившемся пред тем как он уехал и начала барабанить пальцами по стойке. Я должна была настоять на том, чтобы отвезти его домой.
Я посмотрела на часы — минутная стрелка показывала десять. Пятнадцать. Даже когда я была за рулем, дорога занимала всего пятнадцать минут, а Джейкоб ездит быстрее меня. Восемнадцать минут. Я подняла трубку и набрала номер.
Телефон звонил и звонил. Может, Билли спит. Может быть я набрала неверный номер. Я попробовала снова.
На восьмом гудке, когда я собралась уже положить трубку, Билли ответил.
— Алло? — Его голос был встревоженным, как будто он ждал плохие новости.
— Билли, это я, Белла — Джейкоб уже дома. Он уехал от нас двадцать минут назад.
— Он дома, — сказа Билли невыразительно.
— Он должен был позвонить мне. — Я была немного раздражена. — Ему было нехорошо, когда он уезжал и я волновалась.
— Он… слишком устал, чтобы звонить. Он плохо себя чувствует. — Голос Билли казался чужим. Я поняла, что он, должно быть, хочет находиться рядом с Джейкобом.
— Дайте мне знать, если вам понадобиться какая-нибудь помощь, — предложила я. — Я могу приехать. — Я представила Билли, застрявшего в своем кресле, и Джейка, предоставленного самому себе…
— Нет. ет, — быстро произнес Билли. — Мы в порядке. Оставайся дома.
То как он это сказал, прозвучало едва ли не грубо.
— Хорошо, — согласилась я.
— Пока, Белла.
Связь прервалась.
— Пока, — пробормотала я.
Чтож, по крайней мере, он дома. Странно, но я не чувствовала себя спокойнее. Взволнованная, я потащилась на верх. Может Быть я заеду завтра перед работой, чтобы проведать его. Я могла бы взять суп — у нас где-то здесь должен быть бидон Кемпбелла.
Я поняла, что все планы на сегодня отменяются, когда проснулась рано, — мои часы показывали 4.30 утра — и кинулась в ванную. Чарли обнаружил меня там через полчаса, лежащую на полу и прижавшуюся щекой к холодному краю ванной.
Он долго меня осматривал.
— Желудочный грипп, — наконец изрек он.
— Да, — простонала я.
— Тебе что-нибудь нужно? — спросил он.
— Позвони, пожалуйста, Ньютонам от меня, — я хрипло инструктировала его. — Передай им, что у меня то же что и у Майка, и я не смогу работать сегодня. Скажи, что я сожалею.
— Конечно, без проблем, — заверил меня Чарли.
Остаток дня я провела на полу ванной, проспав всего несколько часов на скомканном полотенце. Чарли утверждал, что ему пора на работу, но я подозревала, что ему просто нужно было попасть в ванную. Он оставил стакан воды рядом со мной, чтобы уберечь меня от обезвоживания.
Я проснулась, когда он вернулся домой. Я могла видеть что в комнате стало темно — значит уже поздно. Он тяжело поднимался по ступеням, чтобы проведать меня.
— Еще жива?
— Вроде бы, — сказала я.
— Что-нибудь хочешь?
— Нет, спасибо.
Он помедлил. — Тогда хорошо, — произнес он и спустился обратно на кухню.
Через несколько минут я услышала как зазвонил телефон. Чарли с кем-то тихо поговорил недолго и повесил трубку.
— Майк чувствует себя лучше, — крикнул он мне.
Чтож, это радует. Он почувствовал себя плохо за восемь часов или около того, до меня. Еще восемь часов. От этой мысли мой желудок вывернуло, и я заставила себя встать, чтоб наклониться над унитазом.
Я снова заснула на полотенце, но когда я проснулась, я лежала в своей кровати, а за окном было светло. Я не помнила как добралась сюда; наверно Чарли отнес меня в комнату — он также поставил стакан с водой на мой прикроватный столик. Я чувствовала, что во рту пересохло. Пыхтя, я подвинула его к себе, вкус был странный из-за того, что вода простояла здесь всю ночь.
Я медленно встала, чтобы меня снова не начало тошнить. Я чувствовала слабость, а во рту ужасный привкус, но мой желудок чувствовал себя отлично. Я посмотрела на часы.
Мои двадцать четыре часа начались.
Я не торопила их, позавтракав только солеными крекерами. Чарли с облегчением смотрел на меня, вернувшуюся к жизни.
Как только я убедилась, что мне уже не придется снова провести весь день в ванной, я позвонила Джейкобу.
Мне ответил Джейкоб, но когда я услышала его голос, я поняла, что с ним не все в порядке.
— Алло? — его голос был надломленным, трескучим.
— О, Джейк, — простонала я сочувственно, — Твой голос звучит ужасно.
— Я чувствую себя ужасно, — прошептал он.
— Мне так жаль, что я заставила тебя поехать со мной. Отвратительно.
— Я рад, что поехал. — Он все еще говорил шепотом. — Не терзай себя. Это не твоя вина.
— Скоро тебе станет лучше. — Пообещала я. — Сегодня утром я проснулась и почувствовала себя прекрасно.
— Ты болела? — тупо спорил он.
— Да, я тоже болела. Но сейчас я в порядке.
— Это хорошо. — Его голос был безжизненным.
— Думаю, через несколько часов тебе полегчает, — подбодрила я.
Я едва смогла расслышать его ответ. — Я не думаю, что у меня тоже заболевание, что у тебя.
— Разве у тебя не желудочный грипп? — смущенно спросила я.
— Нет. Это что-то другое.
— Что с тобой не так?
— Все, — прошептал он. — Все тело ломит.
Боль в его голосе была почти осязаема.
— Что я могу сделать. Джейк? Что мне привезти тебе?
— Ничего. Тебе нельзя приезжать сюда. — Оборвал он меня. Это напомнило мне Билли прошлой ночью.
— Я же была рядом с тобой, так что мне не страшно. — Напомнила я.
Он проигнорировал мою фразу. — Я позвоню тебе когда смогу. Я сообщу, когда ты сможешь приехать снова.
— Джейкоб…
— Я должен идти. — Произнес он с внезапной настойчивостью.
— Позвони мне, когда тебе станет лучше.
— Хорошо, — согласился он, и его голос прозвучал странно, резко.
Он помолчал немного. Я ждала, что он попрощается со мной, а он ждал прощания от меня.
— Скоро увидимся, — наконец произнесла я.
— Дождись моего звонка, — произнес он.
— О’кей… Пока, Джейкоб.
— Белла, — прошептал он мое имя и повесил трубку.

Глава 10
Лужайка

Джейкоб не звонил.
Поначалу, когда я звонила, трубку брал Билли и все время говорил мне, что Джейкоб все еще в постели. Я волновалась, возил ли его Билли к врачу. Он сказал, что возил, но по некоторым причинам я ему не поверила. Я по нескольку раз в день перезванивала им на протяжении двух дней, но никто не отвечал.
В субботу я поехала проведать Джейкоба, и плевать я хотела на приглашение. Но маленький красный дом опустел. Это напугало меня — может Джейкобу стало настолько плохо, что его увезли в больницу? На обратном пути я остановилась у больницы, но медсестра в приемном покое сказала, что ни Джейкоб, ни Билли не приезжали.
Я упросила Чарли позвонить Гарри Клирвотеру, как только он вернется домой после работы. Я ждала, и нервничала, пока Чарли болтал со своим старым приятелем; они бесконечно долго болтали ни о чем, даже не упоминая Джейкоба. Оказалось, что как раз сегодня Гарри был в больнице… проходил обследование, что-то с сердцем. Из-за этой новости Чарли наморщил лоб, но Гарри что-то шутливо ответил и Чарли с облегчением засмеялся. В итоге, Чарли все-заки спросил про Джейкоба, но мне оставалось только гадать о чем шла речь в их разговоре по многозначительным — хм… — и — угу… — . Я принялась барабанить пальцами по столу, пока Чарли не накрыл своей ладонью мою руку, чтобы унять мое нетерпение.
Наконец, Чарли положил трубку и обернулся ко мне.
— Гарри говорит, что у них были небольшие проблемы с телефоном, и поэтому ты не могла до них дозвониться. Билли возил Джейка к врачу и тот подозревает, что у него инфекционный мононуклеоз. Он очень ослаб, и Билли просил передать, что некоторое время — никаких посетителей, — отрапортовал он мне.
— Никаких посетителей? — не веря своим ушам, сказала я.
Чарли поднял одну бровь, — Ну, прекрати так убиваться, Беллс. Билли знает, что лучше для Джейка. Скоро он выздоровеет. Потерпи немного.
Но я на этом не успокоилась. Чарли слишком беспокоится о Гарри. Ясно, что эта новость потрясла его гораздо больше — пожалуй, не стоит сейчас доставать его своими небольшими проблемками. Наоборот, я направилась наверх и сразу же включила свой компьютер. Я нашла медицинский сайт и ввела слово — мононуклеоз. в окне поиска.
Все, что я знала о мононуклеозе, это то, что он может передаваться при поцелуях, что точно не подходило в случае Джейка. Я быстро пробежала глазами по списку симптомов — у него точно была высокая температура, но как насчет всего остального? Никакой ангины, никакого упадка сил, головных болей; даже когда он ушел рано из кино, он сказал что чувствует себя как огурчик. Неужели болезнь развивается так быстро? Из статьи я выяснила, что все начинается с системного воспаления…
Не отрываясь от монитора, я подумала, а зачем вообще я все это делаю. Почему я чувствую себя такой… такой подозрительной, как будто я не верю Билли на слово? И к чему Билли стал бы врать Гарри?
Наверно, все это глупости. Я просто волновалась за Джейкоба и, если честно, очень боялась, что мне не позволят больше увидеть его — это меня очень нервировало.
Я бегло просмотрела статью до конца, отмечая для себя нужную информацию. Я остановилась, когда дошла до той части, в которой говорилось про лечение мононуклеоза — оно может длиться больше месяца.
Целый месяц? У меня рот открылся от удивления.
Но Билли же не сможет закрыть дом для гостей так надолго? Конечно, нет. Да и Джейк с ума сойдет за все это время, оставаясь в постели, и не имея возможности перекинуться хоть парой слов с кем-нибудь.
И все же, чего так боялся Билли? В статье говорилось о том, что человеку с мононуклеозом рекомендуется ограничить физические нагрузки, но там ничего не говорилось о посетителях. Болезнь не настолько заразна.
Я решила, что дам Билли еще неделю, а потом надавлю на него. Недели вполне достаточно.
Но целая неделя оказалась слишком долгой для меня. В среду, я уже была уверена, что не доживу даже до субботы.
Когда я принимала решение оставить Билли и Джейкоба в покое на целую неделю, я никак не могла поверить, что Джейкоб смириться с этим. Каждый день, после школы, я неслась к телефону, чтобы проверить сообщения на автоответчике. И за время там не оказалось ни одного сообщения…
Трижды я пыталась дозвониться до них, но линию видимо до сих пор не починили.
Я засиделась дома слишком долго, и мне было слишком одиноко. Без Джейкоба и адреналина в крови — все, от чего я так долго пыталась избавиться, опять стало надвигаться на меня. Сны опять превратились в кошмары. Им не было конца. Снова тот же ужас — то леденящая пустота, то густой лес, то море папоротника, среди которого больше не было белого дома. Иногда в этом лесу был Сэм Ули, и опять так странно смотрел на меня. Я старалась не обращать на него внимание — под его внимательным взглядом я чувствовала себя не уютно; но его присутствие не избавляло меня от ощущения одиночества. И не мешало мне из ночи в ночь просыпаться с дикими воплями страха.
Рана в груди теперь была еще больше. Я каждый раз думала, что, наконец, смогла с ней справиться, но следующей ночью я снова тяжело ловила ртом воздух, вся сжимаясь в клубок от боли.
Одиночество для меня было подобно смерти.
Этим утром, я, как всегда, проснулась от собственного крика ужаса и тут же успокоилась, сказав себе, что сегодня воскресенье. И я наконец-то смогу позвонить Джейкобу. А если телефонную линию еще не починили, то я с чистой совестью смогу поехать в Ла. уш. Так или иначе, сегодняшний день будет лучшим за всю, прошедшую в полном одиночестве, неделю.
Я набрала номер и почти без всякой надежды ждала ответа.
Я даже растерялась, когда, после второго гудка, ответил Билли.
— Алло?
— Ой, Билли, привет, ну наконец-то у вас заработал телефон! Это Белла. Я звоню, чтобы узнать, как Джейкоб. К нему уже можно? Я подумала, что он уже сможет…
— Белла, мне очень жаль, — перебил меня Билли, и мне показалось, что он в это время как будто смотрел телевизор; голос был очень рассеянный, — Его нет дома.
— О… — , — оторопела я на секунду, — Так ему уже лучше?
— Угу, — Билли немного колебался, — Оказалось, что у него нет мононуклеоза. Это была какая-то другая инфекция.
— Ох. И…где он сейчас?
— Он с приятелями выбрался в Порт. нджелес. Думаю, они собрались в кино на двойной сеанс или что-то в этом роде. Он уехал на весь день.
— Что ж, это утешает. Я так сильно волновалась за него. Я рада, что он настолько окреп, что смог выйти на улицу, — пролепетала я. Мой голос звучал ужасно фальшиво.
Джейкобу стало лучше, но не настолько, чтобы позвонить мне. Он уехал с приятелями. А я сидела дома и каждую минуту скучала по нему. Мне было одиноко, я вся изнывала от волнения и переживаний — а в итоге меня опять бросили в одиночестве. Я думала, что он отнесется иначе к целой неделе нашей вынужденной разлуки.
— Ты что-то еще хотела? — участливо спросил Билли.
— Нет, пожалуй, больше ничего.
— Ну ладно, я передам ему, что ты звонила, — пообещал мне Билли, — Пока, Белла.
— Пока, — ответила я, но он уже повесил трубку.
Я застыла на минуту, все еще держа трубку в руке.
Как я и боялась, Джейкоб передумал. Наверно, он все же последовал моему совету, не тратить время на того, кто не сможет ответить на его чувства. Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.
— Что-то случилось? — спросил Чарли, спускаясь по лестнице.
— Нет, — соврала я, вешая трубку, — Билли сказал, что Джейкобу стало лучше. У него не мононуклеоз. И это хорошо.
— И что, он сам приедет сюда или ты собралась к нему? — рассеянно спросил Чарли, что-то ища в холодильнике.
— Ни то, ни другое, — призналась я. — Он куда-то уехал с приятелями.
Тут, наконец, тон моего голоса привлек внимание Чарли. Он с внезапной тревогой в глазах посмотрел на меня, а рука замерла, держа упаковку сырных ломтиков.
— Не слишком ли рано для ленча? — спросила я как можно более мягко, пытаясь отвлечь его внимание.
— Нет, я просто хотел кое-что прихватить с собой на речку…
— А, ты сегодня едешь на рыбалку?
— Ну, Гарри звонил… и потом, дождя нет, — говоря, он разложил на стойке целую кучу еды. И вдруг резко посмотрел на меня, как будто что-то понял, — Ты только скажи, может тебе нужно, чтобы я остался с тобой, пока нет Джейка?
— Нет, пап, все нормально, — сказала я, как можно более равнодушно, — Ведь в ясную погоду хороший клёв, езжай.
Он в нерешительности уставился на меня. Я знала, что он испугался, думая, что я опять впаду в депрессию, если он сейчас уедет.
— Да я серьезно, пап. Сейчас позвоню Джессике, — быстро нашлась я. Лучше уж я останусь одна, чем он будет весь день на меня так таращится. — Мы будем готовиться к тесту по математике. Мне нужна ее помощь. — Отчасти это было правдой. Но к нему я собиралась готовиться одна.
— Ну что ж, хорошая идея. Ты так долго проводила время только с Джейкобом, что остальные твои друзья наверно думают, что ты их совсем позабыла.
Я улыбнулась и кивнула в знак того, что я тоже так думаю.
Чарли медленно отвернулся, но тут же опять резко повернулся ко мне с беспокойным выражением на лице — Эй, вы же собираетесь заниматься здесь или у Джессики дома, верно?
— Ну да, где же еще?
— Тогда ладно, просто я хотел тебе напомнить, чтобы ты держалась подальше от леса.
Я растерянно застыла на минуту, — Что опять проблемы с медведем?
Нахмурившись, Чарли кивнул головой, — Пропал турист. Рано утром рейнджеры нашли его палатку, но не нашли его самого. Зато обнаружили много следов действительно огромного животного… конечно, он мог прийти на запах намного позже…в любом случае, сейчас они понаставили там капканов.
— Ох, — негромко сказала я. На самом деле, я пропустила мимо ушей почти все его предостережения; сейчас меня больше пугала ситуация с Джейкобом, чем вероятность быть съеденной медведем.
Я обрадовалась, что Чарли торопился. Он не стал дожидаться, пока я позвонила Джессике, поэтому мне не пришлось устраивать представление для него. Я собрала все свои учебники с кухонного стола и засунула их в рюкзак. — Слишком много книг, — подумала я. Если Чарли решит засунуть свой нос и все проверить, думаю, что все равно почувствует неладное.
Я сделала вид, что занята по уши, пока он окончательно не скрылся из виду, и тут на меня навалилось дикое осознание того, что впереди у меня еще один совершенно пустой день. Мне хватило лишь пары минут, чтобы решить для себя, что дома я не останусь ни на минуту. В звенящей тишине, я стояла и смотрела на телефон. Я обдумывала всевозможные варианты.
Я не собиралась звонить Джессике. Для меня, она окончательно переметнулась на другую, скажем так недружественную сторону.
Я могла бы съездить в Ла. уш, и забрать свой мотоцикл — заманчивая идея, но за исключением одной малюсенькой проблемы: некому будет отвезти меня потом в больницу, если я опять свалюсь с мотоцикла.
Или… У меня же есть компас и наша карта. Думаю, что вполне освоила уроки ориентирования на местности, так что я не должна потеряться. Может сегодня у меня получиться пройти сразу две линии на карте, опережая наш график, на случай, если Джейкоб решит удостоить меня своим присутствием. Я тут же выкинула из головы мысль о том, что мое ожидание может затянуться на довольно долгий срок. Или этого вообще может не произойти.
Я почувствовала небольшой укол совести, когда поняла, что почувствует Чарли, узнав о моей вылазке в лес. Но поспешила отделаться от этих мыслей. Сегодня я не в состоянии оставаться дома.
Уже через несколько минут, я ехала по знакомой проселочной дороге, которая, казалось, вела в никуда. Я открыла окна и постаралась выжать из моего старенького пикапа все, на что он был способен, желая почувствовать бешеные порывы ветра на лице. Было облачно, но сухо — замечательный день для Форкса.
Я намного дольше Джейкоба возилась с картой, прежде чем начать свои поиски. Припарковавшись на обычном месте, я убила целых пятнадцать минут на изучение маленькой стрелки компаса и нанесение отметки на истрепанной карте. В полной уверенности в том, что иду по линии, отмеченной на карте с правой стороны, я вошла в лес.
Сегодня лес был необычайно наполнен жизнью, даже самые маленькие его обитатели наслаждались теплой и ясной погодой. Несмотря на то, что в лесу стоял дикий гвалт от чириканья птиц, в кустах носились полевые мыши и громко жужжали насекомые вокруг моей головы — у меня мурашки побежали по спине от страха; все это напомнило один из моих недавних ночных кошмаров. Я знала, что это от одиночества, ведь я безумно скучала по Джейкобу, и мне не хватало его беззаботного свиста и звука второй пары ног, хлюпающих по влажной земле.
Чем дальше в чащу я заходила, тем сильнее становилось предчувствие беды. Дышать стало намного труднее — и не оттого, что я устала, а потому что в груди опять открылась идиотская рана. Я обвила себя руками и мысленно заставила себя забыть о боли. У меня почти получилось, но как я ненавидела эти бесплодные попытки.
Я с трудом пробиралась сквозь кусты и ритм моих шагов заглушал боль и туманил разум. Дыхание наконец-то восстановилось, и я радовалась, что не повернула назад. Теперь я с большей уверенностью продиралась сквозь эти дебри; можно даже сказать быстрее.
Я даже не осознавала, насколько правильно я двигаюсь. Решив, во что бы то ни стало, преодолеть сегодня расстояние в четыре мили, я даже не оглядывалась по сторонам. Затем, совершенно неожиданно даже для самой себя, я протиснулась в крохотную щель между двумя кленами, распихивая огромные листья папоротника, — и вдруг оказалась на той самой поляне.
Это было то самое место, в этом я была уверена на все сто. Нигде больше я не видела настолько симметричной полянки. Она была идеально круглой, будто кто-то специально создал такой безупречный круг, вырвав деревья по краям, но настолько искусно, что в высокой траве не осталось и следа. Восточнее, я слышала, как тихо журчал небольшой ручеек.
Без ослепительного солнечного света, полянка казалась не такой великолепной, но все же она была красивой и спокойной. Полевые цветы уже отцвели; на плодородной земле густая трава колыхалась даже от легкого порыва ветра, подобно морским волнам.
Это было то самое место… но здесь явно чего-то не доставало.
Разочарование навалилось на меня, одновременно с догадкой. У меня подкосились ноги и я, задыхаясь, упала на колени на краю полянки.
И что же делать мне дальше? Здесь меня больше ничего не держало. Ничего, кроме воспоминаний, которые я могла в любой момент воскресить в собственной памяти, если снова захочу пережить дикую боль — боль, которая совершенно оглушила меня сейчас. Без него это место не было ни чем особенным. Я не знала, что именно я хотела испытать здесь, но поляна была лишена всякого очарования, она ничем не отличалась от многих других. Это еще больше напоминало мой кошмарный сон. Голова пошла кругом.
По крайней мере, я пришла сюда одна. Я почувствовала волну облегчения, когда поняла, что, если бы я нашла поляну вместе с Джейкобом…тогда, я не смогла бы утаить от него, в какую бездну страданий я только что рухнула. Ну, как бы я ему объяснила, что внутри все сломалось и от чего хочется сжаться в клубок, чтобы зияющая рана в груди не рвала на части. Хорошо, что рядом не было любопытных зрителей.
И не надо было никому объяснять, отчего я так спешу уйти отсюда. Джейкоб бы наверняка решил, что после бесконечных попыток найти это дурацкое место, я захочу здесь чуть. уть посидеть. Но в действительности, я пыталась найти в себе силы, чтобы наконец разогнуть колени и сбежать отсюда. В этом месте сосредоточено слишком много боли и страдания для меня одной — и если не будет другого выхода, я буду пытаться не уйти, а выползти отсюда.
Какое счастье, что я одна!
Одна. Я твердила это слово, пока, несмотря на боль, пыталась подняться с земли и казалось, чувствовала странное удовлетворение. В этот момент, чуть севернее от меня, всего в тридцати шагах, из леса вынырнула неясная тень.
В следующую секунду на меня обрушился водопад эмоций. В начале было удивление; я ушла уже слишком далеко от туристической тропинки и поэтому не ждала незваных гостей. Затем, когда мои глаза сосредоточились на неподвижной тени, внешне спокойной, но с мертвенно. ледной кожей, на смену удивлению пришла пронзительная надежда. Я тут же подавила ее, борясь с мучительной болью. Мой взгляд теперь ощупывал его лицо, скрытое под шапкой черных волос — это лицо оказалось не тем единственным, которое я так хотела увидеть. Затем появился страх; это не было лицо, которое я оплакивала, но он стоял достаточно близко ко мне, и я была уверена, что это был отнюдь не заблудившийся турист.
И, наконец, я узнала его.
— Лоран! — с удивительным наслаждением выкрикнула я его имя.
Это было абсурдом. Наверно я должна была бы замереть в страхе.
Лоран был одним из шайки Джеймса, когда мы впервые с ним встретились. Он не участвовал в дальнейшей травле — где добычей была я — но только лишь потому, что струсил; просто меня защищал более крупный соперник. Но если дело было бы не в этом — тогда он без сожаления разорвал бы меня на куски. Конечно, теперь Лоран наверняка изменился, ведь он ушел на Аляску и жил с другими цивилизованными вампирами, с другой семьей, которая отказалась пить человеческую кровь по этическим соображениям. Другая семья, такая же, как… я не могла позволить себе даже подумать о них.
Да, страх обострил все чувства, но я чувствовала лишь огромное удовлетворение. Лужайка вновь наполнилась волшебством. Скорее мистикой, чем волшебством, хотя эта разница меня сейчас мало интересовала. Вот она связь, которой мне так не доставало. Это было доказательством, хоть и отдаленным, что где-то, на одной планете со мной — существовал он.
Невероятно, но Лоран практически не изменился за это время. Глупо было даже ждать, что за этот год он мог измениться. Но сейчас в нем было что-то… чего я не могла прочувствовать и понять.
— Белла? — спросил он, при этом он выглядел еще более потрясенным, чем я.
— Ты помнишь. — Я улыбнулась ему в ответ. Я пребывала в нелепом восторге от того, что вампир запомнил мое имя.
Он ухмыльнулся. — Не ожидал тебя здесь увидеть. — Совершенно сбитый с толку, он зашагал в мою сторону.
— Разве может быть по-другому? Я же живу здесь. Я думала, что ты ушел на Аляску.
Он остановился в десяти шагах от меня, склонив голову набок. Его лицо обладало той особенной красотой, которую я уже не надеялась увидеть. Я удивительно жадно всматривалась в черты его лица. Он был одним из тех, с кем я могла не притворяться — он был тем, кто знает обо всем, о чем я никому не смогла бы рассказать.
— Ты права, — согласился он, — я был на Аляске. И я не ожидал тебя увидеть… Когда я нашел пустой дом Калленов, я подумал, что они переехали.
— Ох, — я закусила губу, когда упомянутая им фамилия семьи, заставила сильнее пульсировать рану в моей груди. Потребовалась минута, чтобы собраться с силами. Лоран с любопытством наблюдал за мной.
— Они действительно переехали, — наконец овладев собой, сказала ему я.
— Хм.… — буркнул он. — Я удивлен, что они оставили тебя одну. Ты же для них была своего рода любимым домашним питомцем? — При этом его глаза светились невинностью.
Я криво улыбнулась, — Похоже на то.
— Хм.… — , — опять задумчиво произнес он.
В этот самый момент, я поняла, почему он ничуть не изменился — вообще не изменился. Когда Карлайл рассказал нам, что Лоран остался с семьей Тани, то я представляла его себе, когда изредка думала о нем, с такими же золотистыми глазами как у всех… Калленов — поморщившись, я выкинула это имя из головы. У всех хороших вампиров были такие глаза.
К его изумлению, я невольно сделала шаг назад, и пара горящих темно. расных глаз проследил за мной.
— И часто они тебя навещают? — спросил он, все еще обычным тоном, но его фигура уже склонилась в мою сторону.
— Солги, — беспокойно прошептал в моем мозгу прекрасный бархатный голос.
От этого звука я невольно вздрогнула, но не удивилась. Разве я раньше попадала в переделки пострашнее этой? Мотоцикл и то безопаснее.
Но я сделала, как просил голос.
— Время от времени, — расслабившись, я попыталась придать голосу большую мягкость. — Время для меня идет медленнее. Ты бы знал, как они тут всех сбили с толку… — начала я лепетать. Потом усилием воли я заставила себя остановиться.
— Хм.… — протянул он опять. — А дом пахнет так, как будто он долго пустовал…
— Ты должна соврать получше, Белла. подстегивал меня голос.
Я попробовала. — Я обязательно расскажу Карлайлу, что ты был здесь. Он очень расстроиться, что не повидал тебя. — Я притворилась, будто на минуту задумалась. — Хотя, думаю, я лучше расскажу об этом…Эдварду, — я с трудом произнесла его имя и скорчила гримасу в подтверждении моих слов, — У него такой характер…ну, я думаю, ты помнишь. Он до сих пор беситься от любого напоминания о Джеймсе. — Я закатила глаза и махнула рукой, будто это было лишь старой забытой историей, но в моем голосе явно слышались истеричные нотки. Я все гадала, уловил ли он их.
— Правда что ли? — скептически проговорил Лоран.
Я старалась отвечать односложно, чтобы голос не выдал моей паники. — Хм.…ммм…
Лоран сделал один шаг в сторону, оглядывая лужайку. Я заметила, что этот шаг еще немного приблизил его ко мне. Голос в моей голове в ответ тихо зарычал.
— И как дела в Денали? Карлайл говорил, что ты жил у Тани? — мой голос сорвался почти на фальцет.
Вопрос заставил его задуматься. — Я очень люблю Таню, — мечтательно произнес он. — А ее сестру Ирину еще больше… Я никогда раньше подолгу не задерживался в одном месте, а там я наслаждался преимуществом и новизной. Но ограничения были слишком жесткими для меня… я был очень удивлен, когда узнал, что они так подолгу держатся. — Он заговорщически улыбнулся мне. — Ну, а я иногда нарушал правила.
У меня в горле пересохло. Я попыталась расслабить ноги, но тут же застыла на месте, когда его горящий взгляд метнулся в мою сторону, пытаясь уловить мое движение.
— Ох, — тихо произнесла я. — У Джаспера тоже были такие проблемы.
— Не двигайся, — прошептал голос. Я постаралась следовать его инструкциям. Это было нелегко; инстинкт самосохранения требовал, чтобы я бежала со всех ног.
— Правда? — казалось, это заинтересовало Лорана. — Поэтому они и уехали?
— Нет, — честно ответила я. — Дома Джаспер более осторожный.
— Да, — согласился Лоран. — И я тоже.
Он почти незаметно шагнул в мою сторону.
— А Виктория нашла тебя потом? — спросила я, затаив дыхание, в надежде отвлечь его. Это было первое, что пришла мне на ум, и я тут же пожалела, что спросила. Виктория не та, о которой я бы хотела в этот момент думать — она охотилась на меня вместе с Джеймсом и потом исчезла.
Но мой вопрос не остановил его.
— Да, — ответил он, замедлив шаг. — По большей части ради нее, я и пришел сюда, — Он скорчил гримасу. — Хотя, она этому не обрадуется.
— Чему именно? — охотно спросила я, заставляя его продолжить разговор. Он свирепо посмотрел на деревья за моей спиной. Заметив, что он немного замешкался, я сделала незаметный шаг назад.
Он опять остановил свой взгляд на мне и улыбнулся — это сделало его похожим на темноволосого ангела.
— Тому, что я сам убью тебя, — чарующе промурлыкал он в ответ.
Неуверенно я сделала еще один шаг назад. Я совершенно оглохла от безумного рычания в моей голове.
— Она хотела приберечь тебя для себя, — сказал он беспечно. — Она хотела как бы… поквитаться с тобой, Белла.
— Со мной? — пропищала я.
Он тряхнул головой и захихикал. — Я знаю, мне тоже это кажется глупым. Но Джеймс был ее любовником, а твой Эдвард убил его.
Даже сейчас, стоя одной ногой в могиле, его имя вновь открыло незаживающие раны в сердце.
Лоран не обратил внимание на мою реакцию. — Она решила, что убить тебя лучше, чем убить Эдварда — как бы честный обмен, око за око. Она просила меня подготовить для тебя ловушку. А я и не представлял, что это будет так легко. Хотя, может она ошибалась — скорее всего, это не будет местью, как она себе это представляла, раз ты больше ничего не значишь для него и он бросил тебя беззащитную.
Еще удар, еще одна слеза скатилась по щеке.
Лоран двинулся немного вперед, а я, спотыкаясь, отступила на шаг назад.
Он нахмурился, — Да, думаю, она разозлиться, но мне, в общем, все равно.
— Тогда почему бы тебе не дождаться ее? — сдавленно произнесла я.
Озорная гримаса преобразила его лицо. — Ну, просто ты застала меня в неудачное для тебя время, Белла. На самом деле, я пришел сюда не столько из-за просьбы Виктории — сколько поохотиться. Я томим жаждой, а твой запах… такой дразнящий.
Лоран оглядел меня с одобрением, будто сделал мне комплимент.
— Напугай его, — приказала прекрасная иллюзия в голове, в голосе отчетливо прозвучал ужас.
— Он все равно узнает, что это был ты, — послушно прошептала я, — И тогда у тебя уже не будет шанса скрыться.
— Почему нет? — Еще шире улыбнулся Лоран. Он осмотрел вокруг все проходы между деревьями. — Следующий же дождь смоет все мои следы. Никто даже тела твоего не найдет — ты просто исчезнешь, как многие. ногие другие люди до тебя. У Эдварда не будет причины подумать на меня, если конечно он вообще захочет узнать правду. Ничего личного, позволь тебя заверить, Белла. Просто жажда.
— Умоляй, — просила моя галлюцинация.
— Пожалуйста, — задыхаясь, прошептала я.
Лоран покачал головой, его черты смягчились. — Посмотри на это иначе, Белла. Тебе повезло, что именно я нашел тебя.
— Разве? — , — беззвучно прошептала я, делая еще один неуверенный шаг назад.
Лоран не отставал, гибкий и изящный.
— Да, — заверил меня он. — Я все сделаю быстро. Обещаю, ты даже не почувствуешь боли. Естественно, потом я навру что-нибудь Виктории, чтобы она успокоилась. Белла, если бы ты только знала, что она готовила для тебя… — Он медленно покачал головой, почти с отвращением. — Клянусь тебе, ты должна быть мне только благодарна.
Я в ужасе уставилась на него.
Он вдохнул запах моих волос, который донес до него свежий ветерок, — Как аппетитно, — прошептал он, вдохнув еще глубже.
Я приготовилась к прыжку, внутренне съежившись и зажмурив глаза. А разъяренное рычание Эдварда многократным эхом отдавался в голове. Его имя сломало все преграды, которые я сама возвела. Эдвард, Эдвард, Эдвард. Я приготовилась умереть. И не страшно, если я сейчас буду думать о нем. Эдвард, я люблю тебя.
Сквозь зажмуренные глаза, я наблюдала, как Лоран прекратил вдыхать мой запах и резко повернул голову куда-то влево. Я боялась даже посмотреть в ту же сторону, вряд ли его могло сейчас хоть что-нибудь остановить. Я с удивлением почувствовала облегчение, когда он начал пятиться в обратную сторону от меня.
— Не верю в это, — он настолько тихо это произнес, что я едва расслышала.
Мне пришлось взглянуть в ту же сторону. Мой взгляд блуждал по лужайке, ища причину, которая продлила мне жизнь на пару секунд. Сначала я не видела ничего, и мой взгляд опять вернулся к Лорану. Теперь он отступал намного быстрее, его глаза буравили лес.
Затем я увидела его; огромный черный силуэт выплыл из-за деревьев, словно тень и медленно направился к вампиру. Он был гигантским — огромным как дом, но гораздо шире и мощнее. Его вытянутая пасть оскалилась, обнажив ряд острых как скальпель клыков. Жуткое рычание вырвалось из пасти, похожее на раскат грома.
Медведь. Только это был вовсе не медведь. Тем не менее, именно этот гигантский черный монстр вызвал панику во всей округе. С расстояния, любой бы поверил, что это медведь. Кто еще мог быть таким огромным и так мощно сложенным?
Раньше я желала увидеть его, но лишь издали. А вместо этого, он мягко прошел по траве лишь в десяти шагах от меня.
— Не двигайся даже на дюйм, — прошептал мне голос Эдварда.
Я таращилась во все глаза на жуткое создание, в голове все перемешалось от того, что я пыталась придумать ему название. Существо двигалось точно по-тобачьи. В ужасе, мне на ум пришло единственное предположение. До сих пор я даже не представляла, что волк может быть настолько огромным.
Еще одно рычание вырвалось из пасти и я, в ужасе, подскочила от этого звука.
Лоран отступил к кромке деревьев, и в ледяном ужасе, неуклюже пронесся мимо меня. Почему же Лоран побежал? Конечно, волк был чудовищным по размерам, но он же всего лишь животное. Почему вампир так испугался животного? А Лоран именно испугался. У него, так же как и у меня, расширились глаза от ужаса.
И как бы в подтверждение моих слов, исполинский волк, вдруг оказался не один. По обеим сторонам один за другим тихо показались еще два гигантских чудовища. Один был темно. ерый, другой коричневый, но ни один из них не был таким огромным, как первый. Серый волк прошел сквозь деревья лишь в нескольких футах от меня, их глаза остановились на Лоране.
Я не успела даже шелохнуться, как они выстроились клином, как гуси, летящие на юг. Злобный коричневый монстр протиснулся между кустов и приблизился ко мне.
Я непроизвольно глотнула воздуха и отпрыгнула назад — это было самое глупое, что я могла сделать. Я опять застыла на месте, ожидая, что волки кинуться на меня, как на наиболее легкую добычу. Как же я хотела, чтобы Лоран кинулся на них сейчас и растерзал — для него же это сущие пустяки. Я решила, что я бы предпочла быть съеденной вампиром, чем стаей гигантских волков.
Красновато-торичневый волк приблизился ко мне, слегка повернув голову на звук моего судорожного вздоха.
Глаза волка были темными, почти черными. Он смотрел на меня какую-то долю секунды, и мне показалось, что его взгляд был слишком уж осмысленным для животного.
Пока он смотрел на меня, я вдруг, подумала о Джейкобе — и почему-то с благодарностью. Слава Богу, я пришла сюда одна, на эту сказочную лужайку, где полным-толно черных монстров. Хорошо, что Джейкоба нет рядом, ведь он не хотел умирать. По крайней мере, на мне не будет висеть его смерть.
Еще один негромкий рык лидера стаи заставил красновато-торичневого волка повернуть голову обратно к Лорану.
Лоран с нескрываемым ужасом смотрел на стаю гигантских волков. Сначала я ничего не могла понять. Но потом ошеломленно увидела, как он, без предупреждения, кубарем покатился и исчез в деревьях.
Он сбежал.
Спустя секунду волки пустились за ним, они преодолели лужайку несколькими мощными прыжками, рыча и клацая зубами настолько громко, что я невольно заткнула уши руками. Эти звуки быстро смолкли, как только они скрылись в лесу.
И я снова оказалась одна.
У меня подогнулись колени, я упала на руки, и горькое рыдание вырвалось из горла.
Я знала, что мне надо как можно быстрее убираться отсюда. Как долго волки будут преследовать Лорана прежде чем вернуться за мной? Или Лоран вернется? И вернется ли он?
Сначала я не могла даже пошевелиться; у меня все тряслось, и я не знала как встать на ноги.
Мой мозг отказывался верить в спасение. Я не понимала, что же только что произошло на моих глазах?
Вампиры не должны убегать от собак. ереростков. Никакие зубы не способны прогрызть их гранитную кожу.
Видимо волки дали Лорану небольшую фору. Даже если их необычные размеры научили их ничего не бояться, думаю, им не было смысла его преследовать. Сомневаюсь, что его ледяная, мраморная кожа пахнет для зверей, как приманка. Почему же они прошли мимо теплокровного и слабого существа, вроде меня, вместо того чтобы гоняться за Лораном?
— Бессмыслица, — подумала я.
Холодный ветер пронесся сквозь лужайку, волнуя траву, будто кто-то ползал в ней.
Я поднялась на ноги, отступая от порыва ветра. Спотыкаясь, в панике, я обернулась и очертя голову кинулась к деревьям.
Несколько следующих часов были мучительными. Выбиралась из леса я в три раза дольше, чем искала эту лужайку.
Сначала я вообще не замечала, куда бегу, сосредоточившись только на том, чтобы убежать от этого страшного места. Но к тому времени, когда я вспомнила про компас, я уже оказалась далеко в незнакомом и зловещем лесу. Руки настолько сильно тряслись, что мне пришлось положить компас на грязную землю, чтобы я смогла высчитать правильное направление. Каждые несколько минут мне пришлось останавливаться и класть компас на землю, выбирая северо-западное направление. И вдруг я услышала глухие звуки, которые не могли скрыть даже мои безумные шаги — тихий шепот существа, невидимого в густой листве.
Крик сойки заставил меня отскочить и упасть в густой ельник, оцарапавший мне руки и спутавший мои волосы. Неожиданно резкий прыжок белки по стволу сосны заставил меня закричать так сильно, что заболели уши.
Наконец показался проход между деревьями. Я вышла на безлюдное шоссе в миле с небольшим южнее места, где я оставила пикап. Обессилев окончательно, я медленно побрела в его сторону.
Я горько разрыдалась, когда, наконец, влезла в машину. Сначала я защелкнула все кнопки замка, а затем вытащила из кармана ключи от машины. Рев двигателя ласкал слух. Он помог сдерживать слезы, когда я мчалась к главному шоссе, насколько это позволял мой пикап.
Добравшись до дома, я старалась успокоиться, но все еще нервничала. Патрульная машина Чарли стояла на подъездной дорожке — я даже не думала, что уже так поздно. Наступили сумерки.
— Белла? — спросил Чарли. Когда я хлопнула входной дверью и яростно защелкнула замок.
— Да, это я. — Дрожащим голосом ответила я.
— Ты где была? — громыхнул он, появляясь из кухонной двери с грозным выражением лица.
Я замешкалась. Скорее всего, он уже звонил Стэнли. Будет лучше, если я выложу всю правду.
— Я гуляла пешком, — призналась я.
Его глаза сузились, — А что случилось с походом к Джессике?
— Меня сегодня не тянет на математику.
Чарли скрестил руки на груди, — Кажется, я просил тебя не соваться в лес.
— Да, я знаю, папа. Не волнуйся, больше я не буду. — Вздрогнув, сказала я.
Казалось, Чарли впервые присмотрелся ко мне. Тут я вспомнила, что сегодня я недолго провалялась на земле и должно быть грязная, как свинья.
— Что случилось? — спросил Чарли.
И опять я подумала, что правда, или ее часть будет лучше всего. Я была слишком потрясена, чтобы притворятся, что провела незабываемый день, изучая флору и фауну.
— Я видела медведя. — Я попыталась произнести это как можно более спокойно, но мой голос сорвался и задрожал. — Хотя это был не медведь, это скорее волк. И их было пятеро. Один черный, серый и красновато-торичневый…
Глаза Чарли округлились от ужаса.