Дневники вампира: Голод

— Я говорю о Силе, Елена. Ты уже многое попробовала, и ничто тебя не удовлетворило. Казалось бы, ты девушка, у которой есть все. Но что-то важное всегда оказывается вне твоей досягаемости. Что-то, в чем ты отчаянно нуждаешься, но чего никак не можешь найти. Вот это я тебе и предлагаю. Силу. Вечную жизнь. И ощущения, которых ты раньше никогда не испытывала.
Теперь Елена поняла, к чему он ведет, и ощутила вкус желчи. Она буквально задыхалась от ужаса и отвращения.
— Нет!
— Но почему, Елена? — прошептал Дамон. — Почему бы тебе это не попробовать? Будь же честна. Разве ты хотя бы отчасти этого не желаешь? — Его темные глаза были полны огня и энергии, и Елена почувствовала, что этот взгляд полностью парализовал ее. — Я могу пробудить в тебе невероятные способности, которые прежде спали. Ты достаточно сильна, чтобы жить во Тьме и наслаждаться славой, которую дарует власть. Пойми, Елена, ты легко сможешь стать Королевой Теней. Так почему бы не использовать эту Силу? Позволь, я помогу тебе ею овладеть.

Посвящается Джуди — моей сестре и верной подруге.
Выражаю сердечную благодарность Анне Смит, Пегги Бокулик, Анне Марии Смит и Лауре Пенни за предоставление материалов о штате Вирджинии, а также Джеку и Сью Чек за то, что поделились со мной знаниями местных обычаев и традиций.

Глава 1

— Дамон!
Ледяной ветер трепал волосы, хлестал Елену по лицу, терзал легкий свитерок. Дубовые листья лихорадочно кружились меж гранитных надгробий, а деревья в ярости били друг друга ветвями. Руки Елены совсем застыли, губы и щеки онемели, но она не переставала дико кричать прямо в воющий ветер:
— Дамон!
Этим ураганом он явно демонстрировал свою Силу, пытался напугать Елену. Однако результат был обратным. Мысль о том, что та же самая Сила направлена против Стефана, будила в Елене жаркий гнев, пламя которого защищала её от пронизывающего ветра. Если Дамон что-то сделал со Стефаном, если он хоть как-то ему навредил..
— Будь ты проклят! Ответь! — выкрикнула Елена куда-то в кроны дубов, нестройные ряды которых обрамляли кладбище.
Сухой коричневой тряпочкой к её ногам слетел мертвый осенний лист, но ответа так и не последовало. Со всех сторон её окружали мрачные серые надгробия, над головой простиралось такое беспросветное серое небо. Елена ощутила, как дикая ярость и острое разочарование сжимают ей горло, и плечи её поникли. Итак, она ошиблась. Дамона здесь нет. Встретил ее здесь только дико воющий ветер.
Елена резко развернулась, собираясь уходить, и замерла.
Дамон стоял перед ней, так близко, что она чуть не толкнула его. Конечно, она должна была почувствовать человеческое существо у себя за спиной, ощутить его тепло или услышать. Но Дамон не был обычным человеком.
Неосознанно Елена резко отступила на пару шагов. Все смутные представления и страхи, притаившиеся в глубине души, пока она кричала в неистовый ветер, теперь вернулись и призывали ее бежать прочь.
Елена сжала кулаки.
— Где Стефан?
Меж темных бровей Дамона пролегла едва заметная складочка.
— Какой такой Стефан?
Резко шагнув вперед, Елена влепила ему пощечину.
Она сама не ожидала от себя такой реакции и секунду спустя уже не могла поверить в то, что сделала. Удар получился сильный, и голова Дамона дернулась в сторону. Ладонь заныла. Отчаянно стараясь выровнять дыхание, Елена стояла и пристально наблюдала за Дамоном.
Как обычно, он был одет во все черное, мягкие черные ботинки, черный свитер и черная кожаная куртка. Как же он был похож на Стефана! Елена удивилась, что раньше этого не замечала. Такие же темные волосы, та же бледная кожа, та же волнующая привлекательность, от которого мурашки бежали по коже. Вот только волосы у Дамона были прямыми, не волнистыми, глаза чернели как полночь, а губы выглядели узкими и жесткими.
Дамон медленно повернул голову в её сторону, и Елена увидела, как кровь приливает к щеке, проявляя след от пощечины.
— Не лги мне, — дрожащим голосом вымолвила она. — Я знаю, кто ты такой. Я знаю, что ты за тварь. Вчера вечером ты убил мистера Таннера. А сегодня исчез Стефан.
— Да? В самом деле? Ты знаешь, что он пропал?
Улыбка мелькнула на лице Дамона и мгновенно исчезла.
— Предупреждаю тебя, если ты хоть пальцем его тронешь...
— Ну и что, Елена? — спросил вампир. — Что ты тогда сделаешь? Что ты вообще можешь против меня?
Елена погрузилась в молчание, осознав, что ветер затих и весь мир наполнился какой-то мертвенной тишиной. Они с Дамоном неподвижно стояли в центре огромного круга энергии. Казалось, будто дубы и буки, сама земля — все на свете необъяснимым образом соединено с Дамоном, и он черпал оттуда Силу. Он стоял, чуть запрокинув голову, в бездонных глазах сверкали странные огоньки.
— Не знаю, — прошептала Елена, — но я непременно что-нибудь придумаю. Можешь не сомневаться.
Дамон внезапно рассмеялся, и притихшее сердце Елены вновь бешено забилось. Как же он красив! Слово "привлекателен" было слишком бесцветно. Как обычно, смех затих почти мгновенно, но, даже когда губы Дамона сомкнулись, в его глазах отражалось искреннее веселье.
— Охотно верю, — сказал он, с абсолютным спокойствием и с интересом оглядывая кладбище. Затем Дамон снова развернулся к Елене и протянул руку. — Для моего братца ты слишком хороша, — небрежно заметил он.
Елена подумала, что с огромным удовольствием дала бы ему по рукам, но ей не хотелось дотрагиваться до него.
— Скажи мне, где он.
— Что ж, это очень даже возможно — за определенную цену. — Дамон убрал руку, но Елена успела заметить на ней такое же кольцо, как у Стефана, — серебряное с лазуритом.
Крайне важная деталь, нужно запомнить.
— Мой братец, — продолжил Дамон, — просто дурак. Из-за твоего сходства с Катриной он думает, что ты слаба и тобой можно так же управлять. Но он жестоко ошибается. Даже на другом краю этого жалкого городка я могу почуять твой гнев. И сейчас я его чувствую — он бел, как палящее солнце в пустыне. Ты обладаешь силой, Елена, даже в этом своем обличье. Но ты можешь стать гораздо сильнее...
Елена удивленно посмотрела на него. Подобная смена темы разговора ей совершенно не понравилась.
— Понятия не имею, о чем ты болтаешь. И какое отношение это имеет к Стефану?
— Я говорю о Силе, Елена. — Внезапно Дамон подступил к ней вплотную. Не сводя с нее глаз, он мягко, но настойчиво продолжил: — Ты уже попробовала все остальное, и ничто тебя не удовлетворило. Казалось бы, ты девушка, у которой есть все. Но что-то важное всегда оказывается вне твоей досягаемости. Что-то, в чем ты отчаянно нуждаешься, но чего никак не можешь найти. Вот что я тебе предлагаю. Силу. Вечную жизнь. И ощущения, которых ты раньше никогда не испытывала.
Теперь Елена поняла, к чему он ведет, и ощутила вкус желчи. Она буквально задыхалась от ужаса и отвращения.
— Нет!
— Но почему, Елена? — прошептал Дамон. — Почему бы тебе это не попробовать? Будь же честна. Разве ты хотя бы отчасти этого не желаешь? — Его темные глаза были полны огня и энергии, и Елена почувствовала, что этот взгляд полностью парализовал ее. — Я могу пробудить в тебе невероятные способности, которые прежде спали. Ты достаточно сильна, чтобы жить во Тьме и наслаждаться славой, которую дарует власть. Пойми, Елена, ты легко сможешь стать Королевой Теней. Так почему бы не использовать эту Силу? Позволь, я помогу тебе ею овладеть.
— Нет, — промолвила она, с трудом отводя от него глаза.
Нет, она не станет смотреть на Дамона, не позволит ему так просто это проделать. Нет, он никогда не заставит ее забыть... заставит ее забыть...
— Это последняя тайна, Елена, — сказал Дамон. — Окончательная. — Голос ласкал ее так же, как кончики пальцев, уже дотянувшиеся до ее горла. — Ты обретешь счастье, которое сейчас не можешь даже представить.
Существовало что-то бесконечно важное, чего ни в коем случае нельзя забывать. Дамон использовал Силу, чтобы заставить ее забыть, но она никогда ему этого не позволит...
— И мы будем вместе, ты и я. — Холодные пальцы погладили ее шею, проскальзывая под воротник свитера. — Теперь мы будем вдвоем, на веки вечные.
Боль внезапно кольнула Елену, когда пальцы Дамона коснулись двух крошечных ранок на шее, и разум ее прояснился.
Заставить ее забыть... Стефана.
Так вот что Дамон хотел вытеснить из ее сознания! Воспоминание о Стефане, о его зеленых глазах, о его улыбке, за которой всегда таилась грусть. Но теперь уже ничто не могло изгнать Стефана из мыслей Елены.
Нет, только не после того, как они обменялись кровью! Елена отстранилась от Дамона, отводя от своей шеи его холодные пальцы и глядя прямо ему в лицо.
— Я уже нашла то, чего хочу, — ожесточенно выговорила она. — Я нашла того, с кем я хочу остаться на веки вечные.
Глаза Дамона внезапно стали еще темнее, а воздух вокруг него словно пропитался холодной ненавистью. Заглядывая в эти глаза, Елена подумала о кобре, готовой к броску.
— Не будь такой идиоткой, — процедил Дамон. — Не уподобляйся моему брату. Или я обойдусь с тобой точно так же.
Теперь Елену вдруг охватил страх. И она никак не могла справиться с нарастающим ужасом. Холод буквально заполнял ее, остужая все тело. Ветер вновь набирал силу, и ветви деревьев качались из стороны в сторону.
— Скажи мне, где он.
— Прямо сейчас? Понятия не имею. Можешь ты хоть на мгновение перестать о нем думать?
— Нет! — Елена дрожала, волосы снова хлестали ее по лицу.
— И на сегодня это твой окончательный ответ? Знаешь, Елена, ты должна быть совершенно уверена, что тебе хочется играть со мной в эту игру. Последствия окажутся такими, что ты можешь пожалеть о своем решении.
— Не сомневаюсь. — Ей требовалось остановить его, прежде чем он подчинит ее своей воле. — Но ты не сможешь меня запугать, Дамон. Неужели ты еще не понял? После того, как Стефан рассказал мне, кто ты такой, что ты наделал, ты потерял всякую власть надо мной. Я тебя ненавижу. Ты мне отвратителен. И больше ты ничего не можешь со мной сделать.
Выражение лица Дамона изменилось. Теперь на нем читалась не изящная чувственность, а жестокая целеустремленность. Он рассмеялся, и казалось, что этот смех длится, целую вечность.
— Ничего? — спросил Дамон. — Да я могу сделать с тобой все, что захочу. И со всеми, кого ты любишь. Пойми, Елена, ты даже не представляешь себе, что я могу совершить. Но очень скоро ты сама увидишь.
Он сделал шаг назад, и ледяной ветер вдруг впился в Елену, как нож. Перед глазами помутнело, в воздухе закружились ослепительно-белые крапинки.
— Скоро начнется зима, Елена, — сказал Дамон, и его леденящий душу голос звучал ясно даже сквозь яростные завывания ветра. — Суровое время года. И еще до того, как оно здесь установится, ты сможешь убедиться в безграничности моих возможностей. Ты ко мне присоединишься прежде, чем наступит зима. Ты станешь моей.
Клубящийся вихрь слепил Елену, и она уже не могла разглядеть темную фигуру Дамона. Теперь даже голос его пропадал. Елена обхватила себя руками, нагнула голову, все ее тело тряслось.
— Стефан... — прошептала она.
— Да, и еще одно, — вновь раздался голос Дамона. — Ты тут спрашивала меня о моем брате. Не трудись его искать. Прошлой ночью я его убил.
Елена резко вскинула голову, но ничего не увидела сквозь головокружительный вихрь белых крупинок, которые жгли ей щеки и забивались в ресницы. И теперь, когда мелкие зернышки липли к ее коже, она вдруг поняла, что это снежинки.
Первого ноября пошел снег. А солнце над головой исчезло.

Глава 2

Странные, неестественные сумерки опустились на заброшенное кладбище. Снег летел Елене прямо в глаза, а от безумного ветра все ее тело немело, словно она вдруг ступила в ледяной поток. Тем не менее она упорно не желала поворачивать к новому кладбищу и лежащей за ним дороге. Насколько Елена могла судить, Плетеный мост был как раз впереди. К нему она и направилась.
Полиция обнаружила брошенную машину Стефана у Старой Ручейной дороги. Это означало, что он оставил ее где-то между Утопшим ручьем и лесом.
Елена с трудом пробиралась по заросшей тропке через кладбище. Она упорно продолжала двигаться, опустив голову и руками прижимая к телу легкий свитерок. Это кладбище Елена знала с раннего детства и могла бы по нему пройти вслепую.
К тому времени, как она миновала мост, отчаянная дрожь стала отзываться острой болью в мышцах. Теперь снегопад немного утих, зато ветер стал еще более свирепым. Он не давал Елене дышать и так легко прорывался сквозь одежду, будто та была скроена из папиросной бумаги.
«Стефан!» — подумала Елена и повернула на Старую Ручейную дорогу, пробиваясь на север.
Она не поверила словам Дамона. Если бы Стефан погиб, она бы наверняка об этом узнала. Нет-нет, он остался жив, и она обязана его найти. Стефан мог быть где угодно в этой клубящейся белизне — возможно, он ранен и теперь умирает от холода.
Елене вдруг стало казаться, что она уже не в силах рассуждать здраво. Все ее сознание сузилось до одной-единственной мысли: «Стефан. Найти Стефана».
Держаться дороги было все труднее. Справа от нее возвышалась дубовая роща, а слева текли быстрые воды Утопшего ручья. Елена споткнулась и замедлила ход. Похоже, ветер уже не так неистовствовал, но Елена чувствовала страшную усталость. Очень хотелось присесть и отдохнуть, пусть даже всего на минутку!
Елена опустилась на землю рядом с дорогой и подумала, что глупо идти неизвестно куда и искать Стефана. Стефан должен сам к ней прийти. Все, что от нее требовалось, это просто сесть и подождать. Скорее всего, он прямо сейчас к ней придет.
Опустив голову на подтянутые к груди колени, Елена закрыла глаза.
Теперь ей стало намного теплее. Голова поплыла, и Елена увидела Стефана, он улыбался. Сильные и надежные руки Стефана крепко ее обнимали, и она расслабилась в его объятиях, радуясь тому, что теперь можно отбросить страх, скинуть с себя напряжение. Елена оказалась дома. Именно здесь было ее место. Стефан никогда не допустит, чтобы она страдала.
Но затем, вместо того чтобы просто обнимать, Стефан вдруг начал ее трясти. Он разрушал прекрасную безмятежность ее отдыха. Елена видела его лицо, бледное и решительное. Зеленые глаза Стефана потемнели от боли.
Елена попыталась остановить его, но он не стал слушать.
«Вставай, Елена, — словно говорил Стефан, и девушка ощутила завораживающую силу его зеленых глаз. — Вставай, Елена, сейчас же вставай...»
— Елена, вставай! — Голос вдруг стал тоненьким и до смерти перепуганным. — Вставай, Елена! Вставай! Мы не сможем тебя нести!
Отчаянно моргая, Елена попыталась сосредоточить взгляд на небольшом лице в форме сердечка — тонкая, почти прозрачная кожа, буйная копна светло-рыжих кудрей, широкие карие глаза, обрамленные сверкающим ореолом снежинок, попавших в сеть пушистых ресниц, встревоженный взор.
— Бонни, — медленно проговорила Елена. — Что ты здесь делаешь?
— Помогает мне о тебе позаботиться, — ответил второй, более низкий голос с другой стороны. Слегка повернув голову, Елена увидела оливкового цвета лицо с изящно выгнутыми бровями. В темных глазах Мередит, обычно таких ироничных, теперь тоже читалось беспокойство. — Вставай, Елена, если ты, конечно, и впрямь не хочешь превратиться в Снежную Королеву.
Елена встала, тяжело опираясь на руки подруг. Каждое движение давалось с трудом, а снег покрывал ее подобно белому меховому пальто. Вместе они направились к машине Мередит.
Внутри машины было, конечно, теплее, но оживающие нервные окончания в теле Елены вызывали безудержную дрожь, и только теперь она начала осознавать, насколько замерзла.
«Зима — суровое время года», — вспомнила она, пока Мередит вела машину к дому.
— Что происходит, Елена? — спросила Бонни с заднего сиденья. — Черт возьми, что ты там делала, прогуливая школу? Как тебя туда занесло?
Елена молча покачала головой. Больше всего на свете ей хотелось рассказать Бонни и Мередит решительно обо всем. Поведать леденящую кровь историю Стефана и Дамона, а также объяснить, что на самом деле произошло вчера вечером с мистером Таннером. И что случилось потом. Но она не могла. Даже если бы они ей поверили, это была не ее тайна.
— Все тебя ищут, — проинформировала ее Мередит. — Весь школьный персонал. А твоя тетя почти в отчаянии.
— Очень жаль, — тупо произнесла Елена, пытаясь сдержать неистовую дрожь.
Они свернули на Кленовую улицу и подъехали к ее дому.

У тети Джудит оказались наготове теплые одеяла.
— Я точно знала, что, когда тебя найдут, прежде всего понадобится тебя согреть, — деловито-радостным голосом сказала она, протягивая руки к Елене. — Надо же, снег на следующий день после Хеллоуина! С трудом верю собственным глазам. А где вы ее нашли, девочки?
— На Старой Ручейной дороге, за мостом, — ответила Мередит.
Худое лицо тети Джудит тут же побледнело.
— Рядом с кладбищем? Елена, как ты могла? — Голос ее оборвался, и она укоризненно посмотрела на племянницу. — Ладно, об этом мы сейчас говорить не будем. — Тетя Джудит попыталась вернуть себе радостное настроение. — Давай-ка мы лучше снимем с тебя мокрую одежду.
— Мне придется вернуться туда, как только я высохну, — упрямо сказала Елена.
Ее разум снова заработал, и теперь стало ясно: Стефана она на самом деле там не видела. Это был всего лишь сон. Стефан действительно пропал.
— Ничего подобного, — возразил Роберт, жених тети Джудит. До сих пор Елена не обращала внимания, что он стоит где-то сбоку. Но его тон не предполагал никаких возражений. — Полиция уже ищет Стефана. Позволь этим людям заниматься своей работой.
— Полиция думает, что он убил мистера Таннера. Но он его не убивал. Ведь вы об этом знаете, правда? — Пока тетя Джудит стягивала с нее мокрый свитер, Елена смотрела на окружающие ее лица в поисках поддержки, но не находила в них отклика. — Вы же знаете, что Стефан его не убивал, — почти в отчаянии выговорила она.
Но все молчали.
— Знаешь, Елена, — наконец сказала Мередит, — никто не хочет думать, что он это сделал. Но... пойми, все выглядит очень скверно... Он вдруг взял и сбежал.
— Он никуда не сбегал. Он ничего такого не делал! Он не убивал и не сбегал...
— Тише, Елена, — шикнула на нее тетя Джудит. — Не надо так волноваться. По-моему, ты заболеваешь. У тебя явное переохлаждение, а прошлой ночью ты совсем мало спала. — Она приложила ладонь ко лбу Елены.
Внезапно чаша терпения Елены переполнилась. Никто ей не верил, даже друзья и родные. В этот момент ей показалось, что она окружена врагами.
— Я не больна! — воскликнула она, отстраняясь от тети Джудит. — И я не сошла с ума... в общем, что бы вы там ни думали. Стефан никуда не убегал, и он не убивал мистера Таннера. Мне наплевать, если никто из вас мне не верит...
Задыхаясь, она умолкла.
Тетя Джудит суетилась, пытаясь отправить ее наверх, в спальню. Но Елена не позволила, чтобы ее туда отвели. Она не стала ложиться в постель, хотя действительно очень устала. Вместо этого, уже немного согревшись, Елена села в гостиной на кушетку у камина и обложилась одеялами.
Телефон звонил весь день, и она слышала, как тетя Джудит разговаривает с друзьями, соседями, школьными учителями. Бодрым голосом она заверяла всех, что с Еленой все хорошо. Страшные события прошлой ночи уже казались далекими, все было в порядке, о пережитых потрясениях напоминала только легкая лихорадка Елены. Но и она должна пройти после небольшого отдыха.
Бонни и Мередит сидели рядом с Еленой.
— Хочешь поговорить? — тихо спросила Мередит.
Не сводя глаз с камина, Елена покачала головой. Все были настроены против нее. И тетя Джудит ошибалась — вовсе не все с ней было хорошо. Ничего не будет хорошо, пока Елена не найдет Стефана.
Пришел Мэтт. Свежий снег искрился на его светлых волосах и синей парке. Когда Мэтт появился в комнате, Елена посмотрела на него с надеждой. Вчера он помог ей спасти Стефана, тогда как все остальные обитатели школы хотели его линчевать. Но сегодня, отвечая на ее полный надежды взор, Мэтт посмотрел на Елену с трезвым сожалением. Участие в его голубых глазах определенно предназначалось только ей самой.
Разочарование стало решительно невыносимым.
— Что ты здесь делаешь? — возмущенно спросила Елена. — Выполняешь свое обещание позаботиться обо мне?
Мэтт сдержал обиду и ответил ровным голосом:
— Отчасти. Но я бы заботился о тебе даже без этого обещания. Я не на шутку о тебе тревожился. Послушай, Елена...
Но она совсем не собиралась его слушать.
— Со мной все хорошо, большое спасибо. Можешь спросить здесь кого угодно. Так что перестань тревожиться. А, кроме того, я не вижу смысла хранить обещание, данное убийце.
Мэтт в изумлении посмотрел на Бонни и Мередит и безнадежно покачал головой.
— Ты несправедлива.
Быть справедливой Елене просто не хватало сил.
— Я сказала тебе: можешь перестать тревожиться обо мне и о моих делах. Со мной все хорошо, спасибо.
Подтекст был очевиден. Мэтт повернулся обратно к двери в тот самый момент, когда в проеме появилась тетя Джудит с бутербродами.
— Извините, я должен идти, — пробормотал парень, спешно проталкиваясь в дверь.
Он ушел, не оглядываясь.

За ранним ужином у камина Мередит, Бонни, тетя Джудит и Роберт попытались завязать непринужденный разговор. Но Елена не могла есть и не желала разговаривать. Единственным счастливым существом во всей компании была Маргарет, младшая сестренка Елены. Со всей непосредственностью четырехлетнего ребенка она прильнула к Елене и предложила ей часть своих сладостей, полученных в подарок на Хеллоуин.
Елена обняла сестренку, прижавшись щекой к ее светлым волосам. Пожалуй, если бы Стефан мог как-нибудь с ней связаться, он уже это сделал бы. Ничто в мире не остановило бы его, кроме тяжелого ранения, безвыходной ситуации или...
Но об этом последнем «или» Елена не позволит себе даже думать. Стефан жив. Он непременно должен был остаться в живых. Дамон солгал.
Но Стефан попал в беду, и Елена должна его найти. Эта мысль полностью овладела ею, девушка отчаянно пыталась придумать хоть какой-нибудь план. Одно было ясно: она осталась в одиночестве. Елена больше никому не могла доверять.
Стемнело. Елена чуть сдвинулась на кушетке и демонстративно зевнула.
— Я устала, — тихо сказала она. — Похоже, я все-таки заболела. Думаю, мне стоит отправиться в постель.
Мередит внимательно на нее посмотрела.
— Знаете, мисс Гилберт, я тут вот что подумала, — сказала она, поворачиваясь к тете Джудит. — Может быть, нам с Бонни следует остаться на ночь, чтобы составить Елене компанию.
— Какая славная мысль! — радостно отозвалась тетя Джудит. — Если ваши родители не против, я была бы рада вас здесь оставить.
— Поездка назад в Херрон слишком долгая, — присоединился Роберт. — Думаю, мне тоже лучше остаться. Пожалуй, я могу устроиться на кушетке. — Несмотря на все протесты тети Джудит и заверения, что наверху пустуют гостевые спальни, он был непреклонен в своем желании спать на кушетке.
Бросив всего лишь один взгляд от кушетки в коридор, Елена застыла на месте — Роберт выбрал идеальную позицию для наблюдения за входной дверью. Итак, они все запланировали или приняли решение не сговариваясь — родные и друзья Елены проявляли трогательную заботу о том, чтобы она сегодня ночью не смогла выйти из дома.

Когда она появилась из ванной, облаченная в кимоно красного шелка, Бонни и Мередит сидели на ее кровати.
— Привет вам, Розенкранц и Гильденстерн, — горестно бросила Елена.
Бонни, которая прежде выглядела несколько угнетенной, теперь казалась еще и встревоженной. Она с удивлением взглянула на Мередит.
— Она хочет сказать, что знает, кто мы на самом деле такие, — верно истолковала Мередит. — Она считает, что мы шпионим на ее тетушку. Послушай, Елена, ты должна понять, что это не так. Разве ты не можешь нам доверять?
— Не знаю. А что, могу?
— Можешь. Потому что мы — твои подруги. — Прежде чем Елена успела сделать хоть шаг, Мередит спрыгнула с кровати и закрыла дверь. Затем она повернулась лицом к Елене. — А теперь, маленькая идиотка, хоть раз в жизни меня послушай. Действительно, мы не знаем, что нам думать о Стефане. Но разве ты не понимаешь, что здесь твоя собственная вина? С тех самых пор, как вы с ним сблизились, ты держала нас в полном неведении. Происходили вещи, про которые ты нам ничего не рассказывала. По крайней мере подробностями ты не делилась. Но, несмотря на это, несмотря ни на что, мы по-прежнему тебе доверяем. И беспокоимся о тебе. Пойми, Елена, мы по-прежнему за тебя, и мы хотим тебе помочь. А если ты не можешь этого понять, тогда ты и впрямь идиотка.
Елена медленно перевела взгляд с напряженного лица Мередит на бледное личико Бонни. Бонни кивнула.
— Это правда, — отчаянно моргая, промолвила она, пытаясь справиться с подступающими слезами. — Даже если ты нас больше не любишь, мы любим тебя по-старому.
Елена почувствовала, как ее глаза тоже заполняются слезами, и все ее суровое и непреклонное настроение сдулось, как воздушный шарик. Затем Бонни тоже встала с кровати, и три девочки обнялись. Елена уже не могла сдержать слез, и они хлынули по щекам.
— Простите, что я с вами толком не поговорила, — сказала Елена. — Я знаю, вы ничего не понимаете, а я даже не способна объяснить, почему не могу рассказать вам всего. — Поверьте, просто не могу. Хотя одну вещь я вам все-таки расскажу. — Она отступила на шаг, вытирая слёзы, и серьезно посмотрела на подруг. — Неважно, как веско выглядят свидетельства против Стефана, он не убивал мистера Таннера. Я знаю, что он этого не делал, потому что мне известно, кто это совершил. Кроме того, тот же самый человек напал на Викки и на того старика под мостом. И... — тут она умолкла и немного подумала. — Прости, Бонни, но я думаю, что он также убил Янцзы.
— Янцзы! — Глаза Бонни тревожно расширились. — Но зачем ему понадобилось убивать пса?
— Не знаю, но он был там в ту ночь, в твоем доме. И он был... очень сильно разгневан. Еще раз прости, Бонни.
Бонни ошарашенно покачала головой.
— А почему бы тебе не рассказать обо всем полиции? — спросила Мередит.
Смех Елены прозвучал слегка истерически.
— Я не могу. Полиции с этим делом просто не справиться. И это я тоже никак не могу вам объяснить. Вы сказали, что по-прежнему мне доверяете. В таком случае вам просто придется поверить мне на слово.
Бонни и Мередит переглянулись, а затем дружно уставились на нервные пальцы Елены: совершенно машинально девушка выдергивала нити из вышивки постельного покрывала.
— Хорошо, — наконец выдохнула Мередит. — Так чем мы можем помочь?
— Не знаю. Ничем, если только не... — Тут Елена осеклась и взглянула на Бонни. — Если только, — изменившимся голосом продолжила она, — ты, Бонни, не поможешь мне найти Стефана.
Карие глаза Бонни изумленно распахнулись.
— Я? Но что я могу сделать? — Однако затем, услышав резкий выдох Мередит, она понимающе охнула.
— Ты знала, где меня искать в тот день, когда я отправилась на кладбище, — объяснила Елена. — И ты даже предсказала приход Стефана в школу.
— А я думала, ты не веришь во всю эту экстрасенсорику, — слабо отозвалась Бонни.
— Просто в последнее время я кое-что про это узнала. Так или иначе, я готова верить во все что угодно, если это поможет найти Стефана. Если есть хоть какой-то шанс, надо обязательно попытаться.
Бонни сжалась в комочек.
— Нет, Елена, ты просто не понимаешь, — с несчастным видом выговорила она. — Я не обучена и не могу управлять этим. Кроме того... это уже не игра. Чем больше ты используешь эти силы, тем больше они используют тебя. В конечном итоге они могут поработить человека против его воли. Это очень опасно.
Елена встала и подошла к комоду вишневого дерева, глядя куда-то в пространство. Наконец она повернулась к подруге.
— Ты права, Бонни, это уже не игра. И я отчетливо осознаю, что это может быть очень опасно. Но то, что происходит со Стефаном, тоже не игры. Пойми, Бонни, он сейчас неизвестно где, и ему очень плохо. Никто не может ему помочь, никто даже не ищет его, не считая врагов. Возможно, он сейчас умирает. И даже может статься, что он... что он уже... — Горло у Елены перехватило.
Она опустила голову и сделала глубокий вдох, пытаясь прийти в себя. Когда она снова подняла глаза, то заметила, что Мередит пристально смотрит на Бонни. Бонни расправила плечи и подняла голову. Губы ее плотно сжались, а в обычно мягких карих глазах засиял угрюмый свет, когда они встретились с глазами Елены.
— Нам понадобится свеча, — сказала Бонни.
Спичка зашипела, рассыпая искры во тьме, а затем комнату осветило яркое пламя свечи. Оно мягко позолотило лицо Бонни, склонившейся над столом.
— Чтобы по-настоящему сосредоточиться, мне потребуется ваша помощь, — проинструктировала подруг Бонни. — Смотрите на пламя и думайте о Стефане. Представляйте себе его лицо. Что бы ни случилось, не переставайте смотреть на пламя. И, что бы ни случилось, ничего не говорите.
Тишину в комнате нарушало лишь их негромкое дыхание. Пламя мерцало и плясало, отбрасывая случайные отблески на трех девочек, сидевших вокруг свечи, скрестив ноги. Бонни, закрыв глаза, дышала медленно и ровно, как засыпающий ребенок.
— «Стефан!» — напряженно думала Елена, вглядываясь в пламя и стараясь сконцентрировать всю свою волю. Она создавала его в своем воображении, используя все свои органы чувств. Грубая ткань его шерстяного свитера, трущегося о щеку, запах его кожаной куртки, сила его рук, что ее обнимали. — Ах, Стефан...
Ресницы Бонни затрепетали, а ее дыхание ускорилось, точно у человека, которому снится кошмар. Елена упорно не сводила глаз с пламени, но по спине у нее побежали мурашки, когда Бонни вдруг нарушила тишину.
Поначалу это был просто стон, словно от боли. Затем, когда Бонни тряхнула головой, а вздохи ее участились, бессвязный стон обрел словесную форму.
— Один... — выдохнула Бонни и замолчала. От волнения Елена впилась ногтями в ее ладонь. — Один... в темноте, — продолжила Бонни глухим и изможденным голосом.
Опять последовало краткое молчание, а затем Бонни быстро заговорила:
— Темно и холодно. И я совсем один. Что-то такое за спиной... твердое и неровное. Камни. Раньше от них бывало больно... но не теперь. Теперь я совсем онемел... от холода. — Бонни выгнулась, словно что-то кололо ее в спину, а затем вдруг рассмеялась. Этот ужасный смех прозвучал почти как рыдание. — Это... это так странно. Никогда бы не подумал... что мне так захочется увидеть солнце. Но здесь всегда темно. И холодно. Я по шею в воде... в воде, холодной, как лед. Это странно. Кругом вода... а я умираю от жажды. Такая жажда... так больно...
Елена вдруг почувствовала, как сердце ее сжимается. Бонни явно читала мысли Стефана, и кто знал, что она могла там обнаружить?
«Стефан, расскажи нам, где ты, — отчаянно подумала Елена. — Оглянись вокруг, скажи нам, что ты видишь!»
— Жажда. Мне нужна... жизнь? — В голосе Бонни прозвучало сомнение, как будто она не была уверена, правильно ли поняла. — Я слаб. Он сказал, что я так навсегда и останусь слабым. Он сильный... он убийца. Но ведь я... я тоже убийца. Я убил Катрину... возможно, я заслуживаю смерти. Так почему просто не отказаться от всего?..
— Нет! — воскликнула Елена, прежде чем смогла себя остановить. В это мгновение она забыла обо всем, кроме Стефана. — Стефан...
— Елена! — секунду спустя резко вскрикнула Мередит.
Но голова Бонни уже упала на грудь, и поток слов оборвался. В ужасе Елена поняла, что она наделала.
— Бонни, с тобой все хорошо? Можешь ты снова его найти? Я вовсе не хотела...
Бонни подняла голову. Глаза ее теперь были открыты, но ни на свечу, ни на Елену они не смотрели. Бонни взирала прямо перед собой, лицо ее лишилось всякого выражения. Когда она снова заговорила, голос ее был сильно искажен, и сердце Елены чуть не остановилось. Это не был голос Бонни, и, тем не менее, Елена сразу его узнала. Таким голосом Бонни уже говорила однажды — тогда, на кладбище.
— Елена, — произнес голос, — не ходи к мосту. Там смерть, Елена. Твоя смерть поджидает тебя там. — Затем голова Бонни снова опустилась ей на грудь.
Елена схватила ее за плечи и потрясла.
— Бонни! — почти завопила она. — Бонни!
— Что ты... ах, нет, отпусти.
Голос Бонни звучал еле слышно от потрясения, но это, по крайней мере, был ее голос. Не поднимая головы, она приложила ладонь ко лбу.
— Бонни, с тобой все хорошо?
— Да... кажется, да. Но все было так странно. — Бонни заговорила резче и подняла голову, отчаянно моргая. — А что там было насчет убийства, насчет того, что он убийца?
— Ты помнишь?
— Я помню все. Просто не могу этого описать... это было ужасно. Но что там все-таки было про убийцу?
— Ничего, — ответила Елена. — Он галлюцинирует, только и всего.
— Он? — вмешалась Мередит. — Так ты действительно думаешь, что она настроилась на Стефана?
Елена кивнула. В глазах защипало, и она отвернулась.
— Да. Думаю, это был Стефан. Наверняка. И еще я думаю, что Бонни определенно рассказала нам, где он находится. Под Плетеным мостом, в воде.

Глава 3

Бонни пристально на нее посмотрела.
— Ничего не помню про мост. По-моему, никакого моста там не было.
— Но ведь ты сама об этом сказала, в самом конце. Я думала, ты все помнишь... — Тут Елена ненадолго умолкла. — Значит, последней фразы ты не помнишь, — ровным тоном закончила она.
— Я помню, что оказалась в одиночестве, там было холодно и темно, и я ощущала страшную слабость. Не знаю, но мне что-то такое было необходимо... что-то такое. И я почти хотела умереть. А потом ты меня разбудила.
Елена и Мередит переглянулись.
— Но после этого ты еще кое-что сказала, — напомнила Елена. — Ты сказала не приближаться к мосту.
— Она сказала тебе не приближаться к мосту, — уточнила Мередит. — Тебе, Елена, в особенности. Она сказала, что там тебя ждет смерть.
— Мне наплевать, что меня там ждет, — решительно заявила Елена. — Там Стефан, и именно туда я и отправлюсь.
— Мы все туда отправимся, — поддержала ее Мередит.
Елена заколебалась.
— Я не могу вас об этом просить, — медленно проговорила она. — Там может таиться такая страшная опасность, о которой вы даже не подозреваете. Лучше я пойду одна.
— Ты шутишь? — спросила Бонни, отважно выставляя вперед подбородок. — Да мы просто обожаем опасность. Я хочу лежать в гробу молодой и прекрасной, разве ты не помнишь?
— Брось, Бонни, — быстро отозвалась Елена. — Ты же сама сказала, что это уже не игра.
— Для Стефана игры тоже закончились, — напомнила Мередит. — Сидя здесь, в спальне, мы его не спасем.
Елена направилась к платяному шкафу, на ходу сбрасывая с себя кимоно.
— Нам лучше собрать побольше теплой одежды, — сказала она.
Когда три подруги оделись по погоде, Елена повернулась к двери. Но тут же остановилась.
— Роберт, — вспомнила она. — Нам никак не пробраться мимо него к входной двери. Даже если он спит.
Все трое одновременно повернулись к окну.
— Отлично, — подытожила Бонни.
Спускаясь по айве, Елена обратила внимание, что снегопад прекратился. Но пронизывающий ветер заставил ее вспомнить слова Дамона.
«Зима — суровое время года», — подумала Елена и задрожала.
Нигде в доме свет уже не горел — даже в гостиной. Должно быть, Роберт заснул. И, тем не менее, прокрадываясь под темными окнами, Елена затаила дыхание.
Машина Мередит стояла неподалеку на улице. В последнюю секунду Елена открыла дверь в гараж, решив захватить с собой веревку. Течение Утопшего ручья сильное и стремительное, и пересекать его вброд очень опасно.
Всю дорогу к окраине городка Елену не отпускала тревога. Когда они проезжали опушку леса, Елена припомнила, как листва на кладбище бешено порхала вокруг нее. Особенно дубовая листва...
— Скажи, Бонни, а дубовые листья имеют какое-то особое значение? Про дубовую листву бабушка ничего тебе не рассказывала?
— Дубы были священны для друидов. Все деревья священны, но дубы особенно. Друиды думали, что духи деревьев дают им Силу.
Елена задумалась и замолчала. Когда они доехали до моста и выбрались из машины, она настороженно посмотрела на дубы по правую сторону от дороги. Однако ночь была ясной, и ветер почти не шевелил сухую коричневую листву, все еще остававшуюся на ветвях.
— Смотрите, не появится ли здесь ворона, — предупредила Елена подруг.
— Ворона? — резко спросила Мередит. — Вроде той, что была во дворе у Бонни, когда умер Янцзы?
— Да-да, в тот вечер, когда был убит Янцзы.
С бешено бьющимся сердцем Елена приблизилась к темным водам Утопшего ручья. Несмотря на название, эта стремительная речушка с глинистыми берегами не была похожа на ручей. Над Утопшим ручьем высился Плетеный мост — деревянная конструкция, возведенная почти столетие тому назад. Когда-то мост был достаточно крепок, чтобы выдерживать конные повозки, теперь же превратился в пешеходную переправу, которой почти никто не пользовался, потому что она лежала в стороне от людных дорог.
«Какое пустынное, одинокое и враждебное место», — подумала Елена.
Кругом на земле уже лежал тонкий снежный покров.
Несмотря на свои отважные заявления, Бонни старалась держаться позади.
— Помните, как мы последний раз бежали по этому мосту? — спросила она.
«Помню, — мысленно ответила Елена. — Даже слишком хорошо».
Когда они в тот день пересекали ручей по Плетеному мосту, за ними что-то гналось... что-то такое... с кладбища.
«Или кто-то такой», — подумала Елена.
— Пока что мы не будем переходить мост, — сказала она вслух. — Сначала мы заглянем под него с этой стороны.
— Там, где нашли старика с разодранным горлом? — с сомнением спросила Мередит, но последовала за подругой.
Фары машины освещали лишь небольшой участок берега рядом с мостом. Выходя из узкого клинышка света, Елена ощутила болезненный трепет предчувствия.
«Твоя смерть поджидает тебя там», — сказал голос.
Так здесь притаилась смерть?
Елена поскользнулась на грязных, влажных камнях. Теперь она слышала только шум воды и глухое эхо от моста. Хотя Елена отчаянно напрягала глаза, разглядеть удавалось только сырой берег реки и деревянные опоры моста.
— Стефан? — прошептала Елена и почти обрадовалась, когда шум воды заглушил ее голос.
Она чувствовала себя как человек, который окликает кого-нибудь в пустом доме и одновременно боится, что ему и впрямь ответят.
— Все как-то не так, — сказала у нее за спиной Бонни.
— Что ты имеешь в виду?
Бонни озиралась, слегка качая головой и сосредоточенно прислушиваясь.
— Просто все здесь как-то не так. Когда я подключилась к Стефану, я... ну, начать с того, что никакую реку я тогда так ясно не слышала. Я вообще ничего не слышала, только мертвую тишину.
Сердце Елены сжалось от отчаяния. Отчасти она понимала, что Бонни права, что Стефана нет в этом диком и одиноком месте. Но с другой стороны, она была слишком напугана, чтобы прислушаться к подруге.
— Мы должны точно убедиться, — настояла Елена и, опять чувствуя тяжесть в груди, на ощупь двинулась дальше во тьму.
В конце концов, ей пришлось признать, что там нет никаких признаков чьего-то недавнего присутствия. И над поверхностью темной воды ничего не было видно. Елена вытерла холодные руки о джинсы.
— Мы можем проверить другую сторону моста, — предложила Мередит, и Елена механически кивнула.
Однако ей даже не потребовалось заглядывать в глаза Бонни, чтобы понять, что они там найдут. Это определенно было не то место.
— Давайте лучше отсюда выбираться, — сказала Елена, продираясь сквозь густые заросли к клинышку света на дороге.
Однако не успели подруги выбраться из-под моста, как Елена вдруг застыла на месте.
— Господи... — охнула Бонни.
— Назад! — прошипела Мередит. — Давайте обратно под мост!
На фоне белых фар виднелся чей-то черный силуэт. Елена, чье сердце отчаянно заколотилось, сумела лишь различить, что фигура мужская. Лица во тьме видно не было, но у Елены вдруг возникло ужасное предчувствие.
Мужчина двигался к ним.
Снова нырнув под мост, Елена съежилась на грязном речном берегу, как можно плотнее прижимаясь к земле. Она ясно чувствовала, как Бонни трясется у нее за спиной, а холодные пальцы Мередит впиваются ей в руку.
Отсюда им ничего не было видно, поэтому они вздрогнули от неожиданности, когда по мосту застучали тяжелые шаги. Едва дыша, подруги прижимались друг к другу, устремив взоры вверх. Шаги гулко стучали по деревянному настилу, и, казалось, двигались к противоположному берегу.
«Пожалуйста, пусть он уходит, — лихорадочно подумала Елена. — Ах, пожалуйста...»
Она крепко прикусила губу, а затем Бонни негромко всхлипнула, и ее ледяные пальцы вцепились в руку Елены. Шаги возвращались.
«Мне следует выйти на мост, — подумала Елена. — Ему нужна я, а не Бонни и Мередит. Он сам так сказал. Мне следует выйти туда и встретиться с ним лицом к лицу. Тогда, может статься, он отпустит Бонни и Мередит».
Однако жгучая ярость, которая так поддержала ее утром, теперь куда-то улетучилась. Даже собрав все остатки воли, Елена была не способна отпустить руку Бонни, оторваться от подруги.
Теперь шаги звучали над самыми их головами. Затем все затихло, и вдруг что-то скользнуло по берегу.
«Нет!» — подумала Елена, ощущая, как страх пронизывает все ее тело.
Бонни застонала и прижалась головой к плечу Елены. А Елена в бессильном ужасе смотрела, как чьи-то ноги появляются из темноты.
«Нет, — думала она, — нет...»
— Что вы там делаете?
В первые несколько секунд разум Елены наотрез отказался воспринимать происходящее. Напряжение достигло высшей точки, и она чуть не вскрикнула, когда Мэтт сделал еще один шаг вниз по берегу, заглядывая под мост.
— Елена? Что вы там делаете?
Бонни резко вскинула голову. В судорожном выдохе Мередит послышалось невероятное облегчение. А Елена почувствовала, как подгибаются ее ноги.
— Господи, Мэтт, — только и сумела выдохнуть она.
Бонни сориентировалась быстрее.
— А сам-то ты, черт побери, что здесь делаешь? — срывающимся голосом осведомилась она. — Пытаешься нам коллективный сердечный приступ устроить? Какого дьявола ты среди ночи здесь околачиваешься?
Мэтт по привычке сунул руку в карман, позвякивая мелочью. Пока три подруги вылезали из-под моста, он внимательно смотрел в сторону речки.
— Я просто следовал за вами.
— Что-что ты делал? — переспросила Елена.
Мэтт неохотно развернулся к ней лицом.
— Я следовал за вами, — повторил он, разводя руками. — Я подумал, что ты найдешь какой-нибудь способ обвести тетю Джудит вокруг пальца и выскользнуть на улицу. Тогда я сел в машину на другой стороне улицы и стал наблюдать за твоим домом. Довольно скоро вы трое выбрались из окна. Тогда я просто сюда за вами последовал.
Елена не знала, что и сказать. С одной стороны, она не на шутку разозлилась. И к тому же, скорее всего, Мэтт так поступил, желая сдержать обещание, данное Стефану. С другой стороны, Елена подумала о том, как он сидел в своем дряхлом «фордике» и промерзал до костей, даже не поужинав, и испытала трогательное чувство. Ей не хотелось на него злиться.
Мэтт снова смотрел на речку. Подступив к нему поближе, Елена негромко заговорила.
— Прости меня, Мэтт, — сказала она. — За то, как я вела себя в доме, и еще... еще за... — Елена пыталась найти нужные слова, но сдалась.
«За все», — безнадежно подумала она.
— Ну, тогда я попрошу прощения за то, что напугал вас. — Мэтт развернулся к ней, как бы подводя итог. — А теперь не могла бы ты мне сказать, какого черта вы все тут делаете?
— Бонни подумала, что Стефан может быть под мостом.
— Бонни ничего такого не подумала, — уточнила рыжеволосая девочка. — Как раз наоборот. Бонни только что сказала, что это совсем не то место. Нам следует искать место потише, удаленное от шума, что-то закрытое со всех сторон. Мне показалось, что меня там... ну, словно что-то окружает, — не слишком удачно объяснила она.
Мэтт так настороженно на нее посмотрел, будто Бонни вот-вот собиралась его укусить.
— Да-да, конечно, окружает, — снисходительно кивнул он.
— Вокруг меня там были камни, но совсем не такие, как здесь, в речке, — добавила Бонни.
— Да-да, конечно, не такие. — Тут Мэтт искоса взглянул на Мередит, которая, наконец, над ним сжалилась.
— У Бонни было видение, — пояснила она.
Мэтт отшатнулся на пару шагов, и в свете фар Елена сумела разглядеть его профиль. Судя по выражению лица, парень явно не знал, что ему делать. То ли просто уйти, то ли связать троих подруг и побыстрее отвезти в ближайшую психиатрическую лечебницу.
— Это не шутка, — сказала Елена. — Правда, Мэтт, Бонни у нас ясновидящая. Да-да, я знаю, я всегда говорила, что в подобные вещи не верю, но я ошибалась. Ты просто себе не представляешь, насколько ошибалась. Сегодня вечером Бонни... в общем, она каким-то образом настроилась на Стефана, и теперь имеет приблизительное представление, как выглядит то место, где он сейчас находится.
Мэтт тяжко вздохнул.
— Да-да, конечно, я понимаю...
— Не надо мне отеческой снисходительности! Я не так глупа, Мэтт, и говорю тебе, что здесь все по-настоящему. Бонни была там, где находится Стефан, она в курсе некоторых деталей, которые мог знать только он. И она видела место, в котором он прямо сейчас пойман в ловушку.
— Точно, пойман в ловушку, — подтвердила Бонни. — В этом-то все и дело. Это определенно неоткрытое место вроде реки. Но там вода, холодная вода по самую шею. А кругом — камни, покрытые густым мхом. Вода неподвижная, ледяная. И еще там скверно пахло.
— Но что ты там видела? — спросила Елена.
— Ничего. Я все равно что ослепла. Но откуда-то я знала, что, если бы там был хоть малейший намек на свет, я была бы способна видеть. Там было темно, как в гробнице.
— Как в гробнице... — По спине у Елены побежали мурашки.
Она тут же подумала о разрушенной церкви на холме над кладбищем. Там действительно была гробница, и один раз, как ей показалось, она открылась.
— Но в гробнице не было бы так влажно, — заметила Мередит.
— Да, правда, — согласилась Бонни. — Но тогда я просто не могу понять, где это может быть. На самом деле Стефан находился не совсем в здравом уме; он был слаб и совсем измучен. И еще он испытывал жажду...
Елена открыла, было рот, чтобы перебить Бонни, но как раз в этот момент вмешался Мэтт.
— А знаете, я могу вам сказать, на что это похоже, — вставил он.
Три девочки разом на него посмотрели. Вообще-то Мэтт стоял чуть поодаль, прислушиваясь к их разговору. Подруги почти забыли про него.
— Ну так что? — спросила Елена.
— Ну так вот, — отозвался Мэтт. — По-моему, это выглядит как колодец.
Елена вздрогнула, воодушевленная новой версией.
— Бонни, как думаешь?
— Очень может быть, — медленно произнесла Бонни. — Размер и другие признаки... да-да, очень похоже. Но ведь колодец сверху открыт — я должна была увидеть звезды.
— Бывают и закрытые колодцы, — сказал Мэтт. — В округе множество старых ферм, на территории которых есть заброшенные колодцы. Некоторые фермеры специально их накрывают, чтобы маленькие детишки туда не свалились. Например, так делают мои дедушка с бабушкой.
Елена не могла и дальше сдерживать возбуждение.
— Наверняка это колодец. Да-да, точно. Бонни, вспомни, ведь ты сказала, что там все время было темно.
— Да, и к тому же мне показалось, что это место расположено под землей. — Бонни тоже разволновалась, но тут Мередит вмешалась с сухим и прозаичным вопросом:
— А как ты думаешь, Мэтт, сколько всего, в Феллс-Черче колодцев?
— Думаю, несколько десятков, — ответил парень, — Но накрытых не так много. И если вы предполагаете, что кто-то скинул Стефана в один из таких колодцев, то он должен быть в уединенном месте, где люди не смогут его увидеть. Скорее всего, это какое-то заброшенное хозяйство...
— А его машину полиция нашла на этой дороге, — заметила Елена.
— Старая ферма Франчера, — предположил Мэтт.
Все четверо переглянулись. Ферма Франчера была разрушена и заброшена так давно, что никто уже не помнил, когда именно. Она располагалась в самой гуще леса, и этот лес почти столетие назад поглотил ее.
— Давайте поедем туда, — просто добавил Мэтт.
Елена положила руку ему на плечо.
— Ты уверен?
Он ненадолго отвернулся.
— Я просто не знаю, чему верить, — сказал Мэтт наконец. — Но давайте туда съездим.
Они разделились на пары и сели в обе машины. Мэтт с Бонни поехали впереди, а Мередит с Еленой последовали за ними. Мэтт выбрал заброшенную проселочную дорогу, ведущую в лес, но она довольно скоро оборвалась.
— Дальше придется идти пешком, — сказал парень.
Елена радовалась, что ей пришло в голову захватить с собой веревку. Если Стефан действительно в колодце на ферме Франчера, веревка должна им потребоваться. А если он не там...
Но пока лучше об этом не задумываться.
Непросто было продираться сквозь лес, особенно в темноте. Подлесок был очень густым, и мертвые ветки то и дело цеплялись за одежду путников. Вокруг кружили какие-то насекомые, задевая щеки незримыми крылышками.
В конце концов, они вышли на поляну. Фундамент старого дома еще можно было разглядеть, хотя каменный остров теперь оплетала густая сеть сорняков, дымовая труба стояла почти неповрежденной, напоминая странный осыпающийся монумент.
— Колодец должен быть где-то на заднем дворе, — предположил Мэтт.
Вскоре Мередит обнаружила его. Девушка позвала остальных, и они встали вокруг плоского квадратного блока, едва возвышавшегося над землей и накрытого каменной плитой.
Мэтт нагнулся и внимательно осмотрел плиту.
— Ее недавно двигали, — заметил он.
Сердце Елены тут же лихорадочно заколотилось. Она ощущала его биение даже в горле и в кончиках пальцев.
— Давайте ее уберем, — произнесла она еле слышно.
Каменная плита оказалась такой тяжелой, что только едва заметно шевельнулась под напором Мэтта. Когда же они все четверо налегли изо всех сил, плита сдвинулась, по меньшей мере, на дюйм. Мэтт вставил сухую ветку в образовавшуюся брешь и стал действовать ею как рычагом. Затем все четверо снова налегли на плиту.
Когда отверстие стало достаточно большим, чтобы просунуть туда голову и плечи, Елена нагнулась, заглядывая в колодец. Надежда еле теплилась.
— Стефан?
Последовавшие секунды, пока Елена вглядывалась во тьму, слыша только эхо от падения мелких камешков, были невыносимо мучительными. Наконец, каким бы невероятным это ни казалось, из колодца донесся слабый голос:
— Кто здесь? Елена?
— Ах, Стефан! — Елена чуть не задохнулась от чувства облегчения. — Да! Я здесь, мы здесь, и мы сейчас тебя вытащим. С тобой все хорошо? Тебе больно? — Она и сама бросилась бы вниз, если бы Мэтт не придерживал ее сзади за пояс. — Стефан, держись, у нас тут веревка. Скажи мне, что с тобой все хорошо.
Последовал еле слышный, почти неопознаваемый звук, но Елена все же поняла, что это было. Голос Стефана оказался слаб, однако вполне различим.
— Вообще-то... бывало и лучше, — выдохнул он. — Но я... я жив. А кто там с тобой?
— Это я, Мэтт, — сказал Мэтт, отпуская Елену. Затем он тоже нагнулся над черной дырой. Елена, чуть не сходя с ума от радости, все же заметила, что вид у парня был ошарашенный. — А еще тут Бонни и Мередит. Я сейчас брошу тебе веревку… конечно, при условии, что Бонни потом при помощи левитации тебя вызволит. — По-прежнему стоя на коленях, Мэтт повернулся лицом к Бонни.
Она слегка хлопнула его по макушке.
— Не смей с этим шутить! Давай лучше его вытаскивать!
— Есть, мэм, — с легкой беспечностью отозвался Мэтт. — Держи, Стефан. Постарайся обвязаться этой веревкой.
— Хорошо, — выдохнул Стефан.
Он старался не думать о пальцах, совсем занемевших от холода, и не стал спрашивать, смогут ли они вытащить его из колодца. Другого варианта попросту не существовало.
Следующие пятнадцать минут стали для Елены сплошным кошмаром. Потребовались усилия всех четверых, чтобы вытащить Стефана из колодца, хотя главным вкладом Бонни стало произнесение слов «давайте, давайте!» всякий раз, как они останавливались, чтобы передохнуть. Но вот, наконец, руки Стефана уцепились за край черной дыры, и Мэтт схватил его за плечи, нагнувшись вперед.
Вскоре Елена уже бережно обнимала лежащего на земле Стефана. О скверном положении дел свидетельствовали неестественно низкая температура его тела и слабость. Последние остатки сил Стефана ушли на помощь спасателям, пока они вытягивали его из колодца. Его руки были покрыты кровоточащими ранами. Но больше всего Елену встревожил тот факт, что у него даже не хватило сил ее обнять.
Когда Елена отпустила Стефана, чтобы как следует его осмотреть, ей сразу бросились в глаза его восковая бледность и темные круги под глазами. Стефан выглядел таким изможденным, что она не на шутку испугалась.
Елена беспомощно посмотрела на остальных. Мэтт сочувственно морщился.
— Нам лучше как можно скорее доставить его в больницу. Ему нужен доктор.
— Нет! — Слабый и хриплый голос донесся от обмякшей фигуры, которую Елена баюкала у себя на коленях.
Она поняла, что Стефан отчаянно собирается с силами, почувствовала, как он поднимает голову. Взгляд его зеленых глаз сосредоточился на ее лице, и выражал он непреклонную настойчивость.
— Никаких... докторов. — Глаза Стефана буквально жгли ее. — Обещай мне... Елена.
Елена совсем растерялась.
— Обещаю, — прошептала она.
А затем почувствовала, как державший Стефана поток чистой силы воли и целеустремленности резко ослабевает. Теряя сознание, Стефан снова обмяк у нее на руках.

Глава 4

— Но он обязательно должен получить врачебную помощь! — заявила Бонни. — Ведь он почти умирает!
— Нет, это невозможно. Я не могу прямо сейчас вам этого объяснить. Давайте просто доставим его домой, хорошо? Ведь он весь мокрый и замерзает. Потом мы сможем все обсудить.
Задача по доставке Стефана через лес к машине оказалась достаточно сложной, и какое-то время ни о чем другом они и думать не могли. Стефан оставался без сознания, и, когда они, наконец, положили его на заднее сиденье машины Мэтта, все четверо были измучены.
Пока они ехали к пансионату, Елена сидела, устало опустив голову. Мередит и Бонни на второй машине следовали за ними.
— Там горит свет, — заметил Мэтт, подкатывая к массивному красно-коричневому зданию. — Должно быть, миссис Флауэрс не спит. Но дверь наверняка заперта.
Отпустив голову Стефана, которую она держала у себя на коленях, Елена выскользнула из машины. Она тут же заметила, как в одном из окон пансионата отодвинулась портьера и свет стал ярче. Затем в окне появилась человеческая фигура.
— Миссис Флауэрс! — крикнула Елена, маша рукой. — Миссис Флауэрс, это Елена Гилберт! Мы нашли Стефана, и нам нужно войти в дом!
Человек в окне даже не шевельнулся и никак не показал, что слова Елены были услышаны. И все же, судя по позе, можно было догадаться, что он по-прежнему на них смотрит.
— Миссис Флауэрс, мы нашли Стефана! — снова крикнула Елена, указывая на машину. — Пожалуйста, откройте!
— Елена! Да здесь уже открыто! — Голос Бонни раздавался от передней веранды, отвлекая Елену от фигуры в окне.
Когда же она снова туда посмотрела, портьера уже опустилась на место, а свет погас.
Все это казалось довольно странным, однако удивляться и размышлять не было времени. Они с Мередит помогли Мэтту вытащить Стефана из машины и отнести его к входной двери.
Внутри дома оказалось темно и безмолвно. Елена повела их вверх по лестнице, расположенной напротив двери, к площадке второго этажа. Оттуда они прошли в спальню, где Елена попросила Бонни открыть дверь в чулан. За ней оказалась еще одна лестница, очень темная и узкая.
— Кто мог оставить... входную дверь незапертой... после всего, что случилось? — прохрипел Мэтт, пока они тащили свою бесчувственную ношу вверх по лестнице. — Должно быть, миссис Флауэрс совсем спятила.
— Она действительно сумасшедшая, — заметила Бонни, открывая дверь на верхней площадке. — В прошлый раз, когда мы здесь были, она все болтала о таких странных... — Тут она осеклась.
— В чем дело? — спросила Елена.
Впрочем, стоило ей только добраться до порога комнаты Стефана, как она сама все увидела.
Елена совсем забыла, в каком состоянии пребывала комната, когда она последний раз там была. Чемоданы, полные одежды, валялись по всей комнате, будто чья-то гигантская рука швыряла их от стены до стены. Содержимое чемоданов было разбросано по полу, составляя одну большую кучу с вещами из комода и со столов. Мебель была перевернута. Через разбитое окно в комнату проникал холодный ветер. Горела только одна лампа в углу, и на потолке плясали причудливые тени.
— Что здесь случилось? — спросил Мэтт.
Елена не отвечала, пока они не уложили Стефана на кровать.
— Точно не знаю, — наконец сказала она, и это можно было считать правдой лишь с солидной натяжкой. — Но прошлой ночью здесь уже все так было. Мэтт, ты мне не поможешь? Его необходимо переодеть.
— Я найду другую лампу, — сказала Мередит.
— Не надо, здесь и так все видно, — быстро возразила Елена. — Лучше попытайся разжечь камин.
В одном из перевернутых чемоданов виднелся темный трикотажный халат. Елена взяла его, а потом они с Мэттом принялись сдирать со Стефана влажную и липкую одежду. Взявшись за свитер, Елена увидела шею Стефана и обмерла.
— Мэтт, ты мне полотенце не передашь?
Как только парень отвернулся Елена быстро-быстро стянула свитер через голову Стефана и надела на него халат. Когда Мэтт возвратился с полотенцем, она замотала его на шее Стефана, точно шарф.
Сердце Елены билось стремительно, а разум яростно работал.
Неудивительно, что Стефан был таким слабым, таким безжизненным. О, боже! Елене следовало его осмотреть, проверить, насколько все скверно. Но как она могла это сделать, когда здесь были Мэтт, Бонни и Мередит?
— Я намерен вызвать врача, — напряженно произнес Мэтт, не сводя глаз с лица Стефана. — Пойми, Елена, ему нужна помощь.
Елена запаниковала.
— Нет, Мэтт... нет, пожалуйста. Он до смерти боится докторов. Даже не представляю, что случится, если ты вызовешь врача.
Эта правда тоже была далеко не полной. Елена понятия не имела, как она сможет помочь Стефану, но, пока здесь были остальные, она вообще ничего не могла сделать. Тогда она склонилась над Стефаном, растирая его ладони и лихорадочно пытаясь что-то придумать.
Что она могла сделать? Сохранить тайну Стефана ценой его жизни? Или предать его, пытаясь его спасти? Но спасет ли она его, если расскажет все Мэтту, Бонни и Мередит?
Елена посмотрела на своих друзей, пытаясь прикинуть их реакцию, если они узнают всю правду о Стефане Сальваторе.
Нет, ничем хорошим излишняя откровенность обернуться не может. Она не имеет права так рисковать. Ведь правда о Стефане даже ее саму чуть не довела до сумасшествия. Если она, которая так любила Стефана, готова была с дикими воплями от него бежать, то чего можно было ожидать от других? Кроме того, оставалось еще убийство мистера Таннера. Если они узнают, кто такой Стефан, будут ли они способны поверить в его невиновность? Или они, напротив, начнут втайне его подозревать?
Елена закрыла глаза. Нет, это было слишком опасно. Да, Мередит, Бонни и Мэтт оставались ее друзьями, но поделиться с ними она никак не могла. Во всем мире не было человека, которому она могла бы открыть эту тайну. Так что придется молчать.
Она посмотрела на Мэтта.
— Стефан боится докторов, но медицинская сестра очень бы ему подошла. — Тут Елена повернулась к Бонни и Мередит, которые стояли на коленях перед камином, раздувая огонь. — Послушай, Бонни, как насчет твоей сестры?
— Мэри? — Бонни взглянула на часы. — Вообще-то у нее на этой неделе вечерняя смена в клинике, но теперь она уже, наверное, дома. Только вот...
— Как раз это нам и нужно. Мэтт, ты поедешь вместе с Бонни и попросишь Мэри прибыть сюда. Пусть она осмотрит Стефана. Если Мэри решит, что ему нужен доктор, я больше спорить не буду.
Мэтт секунду поколебался, затем резко выдохнул.
— Хорошо. Я по-прежнему думаю, что ты ошибаешься, но... ладно, идем, Бонни. Мы с тобой собираемся нарушить кое-какие правила дорожного движения.
Они пошли к двери, а Мередит так и осталась сидеть у камина, пристально наблюдая за Еленой своими черными глазами.
Елена заставила себя встретить ее взгляд.
— Мередит... я думаю, вам стоит поехать вместе.
— Ты уверена?
Темные глаза подруги бестрепетно следили за Еленой, словно стараясь прочесть ее мысли. Но больше никаких вопросов Мередит не задала. Секунду спустя она кивнула и без единого слова последовала за Мэттом и Бонни.
Как только Елена услышала звук закрывающейся двери на втором этаже, она торопливо схватила с полу лампу и воткнула ее в розетку. Ну вот, теперь она наконец-то могла как следует позаботиться о Стефане.
Елена внимательно посмотрела на него, и ее снова поразила бледность его лица. Стефан казался белее простыни. Даже губы его были бесцветными, и Елена внезапно вспомнила о Томасе Фелле, основателе Феллс-Черча. Вернее, о статуе Томаса Фелла, лежащего с Онорией Фелл на каменной крышке гробницы. Лицо Стефана сейчас напоминало мраморную маску.
Порезы на его ладонях светились ярким пурпуром, но уже не кровоточили. Елена аккуратно повернула его голову, чтобы осмотреть шею.
Да, все верно. Елена машинально дотронулась до собственной шеи, словно желая подтвердить сходство. Но отметины на горле Стефана не выглядели мелкими проколами. Нет, это были глубокие, неистовые прорывы в плоти. Создавалось впечатление, будто какое-то свирепое животное попыталось перегрызть ему горло.
Гнев пронзил Елену раскаленным докрасна лезвием. И вместе с гневом пришла ненависть. Она вдруг поняла, что, несмотря на все отвращение и ярость, она до сих пор не испытывала настоящей ненависти к Дамону. Нет, не испытывала. Теперь эмоции, которые захлестнули Елену, достигли невероятной интенсивности. Ничего подобного Елена еще не переживала. И теперь... теперь она по-настоящему ненавидела Дамона. Она страстно захотела ему отомстить. Будь у нее под рукой осиновый кол, Елена без всякого сожаления пронзила бы им сердце Дамона.
Однако сейчас ей следовало подумать о Стефане. Он был так ужасающе неподвижен. Именно эту пустоту, это отсутствие всякого движения Елене тяжелее всего было вынести. Казалось, будто Стефан просто сбросил с себя бренную оболочку и оставил Елену рядом с пустым сосудом.
— Стефан! — Резкая встряска ничего не дала.
Приложив руку к его холодной груди, Елена попыталась ощутить сердцебиение. Если оно и было, то слишком слабое, чтобы его почувствовать.
«Сохраняй спокойствие, — приказала себе Елена, всеми силами заглушая панические мысли: — Что, если он уже мертв? Что, если он и правда мертв, и уже ничто его не спасет?»
Оглядывая комнату, Елена остановила взгляд на разбитом окне. Осколки стекла лежали на полу. Она подшила и взяла один осколок, заметив, как он поблескивает в свете камина.
«Прелестная вещица, — подумала Елена. — Острая как бритва».
Затем, сжав зубы, она аккуратно порезала себе палец.
Елена охнула от боли. Мгновение спустя кровь потекла аз ранки, точно воск по свечке. Елена опустилась на колени рядом со Стефаном и приложила свой палец к его губам.
Другой рукой она сжала его ладонь, ощущая твердость серебряного кольца на безымянном пальце. Неподвижная, как мраморная статуя, Елена стояла на коленях и ждала.
Она чуть было не пропустила первые проблески рефлекторного отклика. Глаза Елены были сосредоточены на лице Стефана, и его тяжкий вдох она случайно заметила боковым зрением. Но затем губы юноши задрожали и слегка раздвинулись. Стефан рефлекторно глотнул.
— Ну вот, — прошептала Елена. — Давай, Стефан.
Ресницы юноши затрепетали, и с зарождающейся радостью Елена почувствовала, как его ладонь откликается на нажим ее пальцев. Стефан снова сглотнул.
— Давай. — Елена подождала.
Глаза Стефана дрогнули и раскрылись. Тогда Елена одной рукой оттянула высокое горло своего свитера, обнажая шею.
Взгляд его зеленых глаз по-прежнему был мутным, но теперь в нем читалось упрямство.
— Нет, — хриплым шепотом выговорил Стефан.
— Пойми, Стефан, ты должен это сделать. Вскоре вернутся ребята и приведут с собой медсестру. Мне пришлось на это пойти. И если твое состояние окажется недостаточно хорошим, если ты не сможешь убедить медсестру в том, что справишься без... — Елена намеренно оставила предложение незаконченным.
Она сама не знала, что доктор или лабораторный специалист смогут обнаружить при обследовании Стефана. Зато Елена ни секунды не сомневалась, что Стефана такой поворот событий не на шутку пугал.
Однако Стефан по-прежнему упрямо от нее отворачивался.
— Не могу, — прошептал он. — Это слишком опасно. Я уже и так... взял слишком много... прошлой ночью.
«Неужели это случилось прошлой ночью? — подумала Елена. — А кажется, по меньшей мере, год тому назад».
— Это меня убьет? — спросила она. — Стефан, ответь мне! Это меня убьет?
— Нет. — Его тон был предельно мрачен. — Но...
— Тогда нам следует на это пойти. Не спорь со мной!
Елена склонилась над Стефаном, держа его за руки, и смогла ощутить его всепоглощающий голод. Ее до глубины души изумило то, что он вообще пытался сопротивляться. Подобно голодающему на банкете, не способному отвести глаз от дымящихся блюд, Стефан, тем не менее, отказывался насытиться.
— Нет, — снова мотнул головой Стефан, и Елена почувствовала свою беспомощность.
С подобным упрямством она еще ни разу в жизни не сталкивалась.
— Не нет, а да. А если ты станешь и дальше со мной спорить, я порежу себе что-нибудь еще. Например; запястье. — Она поднесла кровоточащий палец к его губам.
Глаза Стефана широко распахнулись, а рот приоткрылся.
— Уже взял... слишком много, — пробормотал юноша, однако его взгляд оставался прикован к яркой капельке крови на самом кончике пальца. — И я не могу... управлять.
— Все хорошо, — прошептала Елена, снова прикладывая палец к его губам, ощущая, как они открываются.
Затем она склонилась над Стефаном и закрыла глаза.
Сухие и прохладные губы коснулись ее горла, жадно нащупывая две крошечные дырочки, а рука обхватила ее сзади за шею. Елена постаралась не отпрянуть от резкого укола клыков. Затем она улыбнулась.
Елена ощущала, как мучительная потребность Стефана, его сильнейший голод превратились в отчаянную радость и удовлетворение. А Елену переполнял восторг понимания, что она поддерживает Стефана своей собственной жизнью. Она чувствовала, как в него втекает Сила.
Вскоре Елена ощутила, как его голод утихает. Утихает, но не исчезает совсем. Поэтому она удивилась, когда Стефан попытался отстраниться.
— Достаточно, — прохрипел Стефан, отталкивая ее.
Елена открыла глаза, чувствуя, как сонное наслаждение разлетается вдребезги. Глаза Стефана были зелеными, как листья мандрагоры, а на лице ясно читался яростный голод охотника.
— Нет, недостаточно. Ты все еще слаб...
— Достаточно дл