На улице шел дождь. Я вышагивала по городским переулкам, не торопливо осматриваясь вокруг. Холодные капли стекали по лицу за шиворот летней майки, синие шорты давно стали похожи на тряпку, а в кроссовках квакало. И хотя я промокла насквозь, у меня было хорошее настроение. Еще один удачный день в моей жизни никак не мог испортить летний дождь. Мой взгляд скользил по текущим силуэтам домов, окон, дверей, редким прохожим, что прятались под аляпистыми зонтами. Мурлыча приевшийся мотив, я случайным образом столкнулась с изучающим взглядом. За окном на втором этаже кто-то стоял. Притормозив, я пыталась разглядеть силуэт. Это была девушка. У нее были темные волосы, и она носила очки. Это все, что я увидела сквозь толщу стекла и поток воды. Громыхнул гром и сверкнула молния. Ливень хлестнул с новой силой. Но мы, не обращая внимания на дождь, смотрели друг на друга. Не знаю, может ей захотелось увидеть меня четче, но девушка открыла половину окна и я поняла, что в комнате на втором этаже в неизвестной мне квартире царит одиночество и скорбь. Не знаю, что случилось, но девушка выглядела, словно уже мертва: погасший взгляд, опухшие глаза. Девушка смотрела на меня и как - будто спрашивала: «Почему? Почему именно я? Почему не та девушка? Почему именно со мной? За что? Что я сделала не так? Кто-нибудь ответьте мне!» От ее силуэта веяло таким острым горем, что мое сердце сжалось. Я не знала ни девушку, ни ее историю, но мне стало нестерпимо больно, словно мы знакомы очень давно. Я не могла оторвать взгляда. Я стояла и наблюдала за чужими переживаниями. Неосознанно я стремилась к незнакомке всеми фибрами души в желании успокоить, приободрить, хоть как-то поддержать. Непрошенные слезы жгли глаза. Стало трудно дышать. Я прижала руку к груди. Мои губы дрожали, и я была не в силах хоть что-то изменить. Меня терзала жалость и сострадание. Девушка не ожидала такой реакции от не знакомого человека. Она растерянно моргнула. Ее брови приподнялись. А мне все тяжелее было дышать. Мрачные воспоминания вскрывали замок своей темницы и просачивались в мою душу , теребя не так давно зарубцевавшиеся шрамы. Перед глазами всплыли события давно минувших дней: уход отца, авария, похороны матери. Рыдания сдавили мою грудь. Я упала на колени, захлебываясь рыданиями и содрогаясь от понимания, что это девушка – тогдашняя я. Я ревела. Ревела как никогда. И ни как не могла оторвать взгляда от силуэта. Растерянность на ее лице сменилось замешательством, а затем и горем. По ее щекам заструились слезы. Девушка плакала, вытирала рукавом гольфа слезы и опять плакала. Не помню, сколько это длилось. Наверное, минут пять. Но для нас двоих это длилось вечность. В тот момент мы понимали друг друга без слов, словно мы – единое целое. Но затем она, наклонившись к вазону на подоконнике, оторвала цветок и бросила мне. Он упал в лужу не далеко от меня. Ярко сиреневый цветок цикламены.
- Знаешь, что означает цикламена? – раздался крик со второго этажа. Я помотала голо-вой. – Цикламена означает круг. Круг не имеет ни начала, ни конца. Он просто продолжается.
Я посмотрела наверх. Девушка, утирая последние слезы, неуверенно улыбнулась мне и закрыла окно. Пусть она и не увидела мою улыбку, но уверенна, девушка почувствовала ее. Подняв цветок, я продолжила свой путь.

Не знаю, по чьей прихоти произошла эта встреча, но даже спустя двадцать лет я гуляю в дождливую погоду по городским переулкам, а у меня на подоконнике растет сиреневая цикламена.

интересно, а вы никогда не задумывались о том, что время - это мы?
ведь все зависит от нас... стоим ли мы на месте, бежим ли, стараясь опередить других... живем ли мы прошлым, настоящим или будущем ли... вся наша жизнь зависит лишь от нас... а жизнь, как не крути, - это мгновение по сравнению с вечностей, и бесконечность по сравнению с мигом...
а вы? что вы об этом думаете?

Вниз…
Стремительное падение вниз…
Горло ставил страх. Не могу дышать. Легкие горят огнем. Жидкая ртуть нереальности расползается по телу, бьется с пульсом в виске, обмывает загнанные в самый укромный уголок сознания панические мысли и врывается бурным потоком в сердце, жаждя разорвать его в клочья, разбить вдребезги темницу хаоса, который кружится и воет в предчувствии свободы.
Глаза широко раскрыты, ветер впивается в лицо, бьет плетьми, щупальцами вползает под кожу, вгрызается в нутро, заставляя его сжаться в спираль внизу живота и ежиться-ежиться от пронзающей боли и мук.
Вниз… Все быстрей… Падаю…
Вода, повинуясь моему последнему зову, спешит навстречу. Уже должен ощущаться бриз, но я не чувствую. А затем…
Миг столкновения оборачивается душащей болью… Словно дикое животное сдавливает все тело в своих объятиях! Будто желает выдавить душу и посмотреть, какого она цвета!
Тьма, холод, одиночество… Нет… Подождите! Я хотела другого! Мне этого и в жизни хватило!..
Близких – нет… Друзей – нет… Гонимая страхом пустоты, я сбежала сюда, а здесь…все то же самое? Нет! Не хочу! Назад! Верните меня назад! Там я видела небо, закат, дождь! Слышала звуки!
Да,..я слышала и смех других, не похожих на меня! У которых есть все! Он раздражал, бесил, словно зловонный запах закупоривал человечность, и хотелось одного: заткнуть их глотки их же кровью! Чтобы они давились ею и захлебывались собственной жидкостью! Или же размозжить их головы о серые бетонные коробки жилищ, чтобы хоть как-то разнообразить пейзаж! Чтобы сгустки лейкоцитов, тромбоцитов и эритроцитов стали краской, которой я – Я! – перекрашу этот мрачный и жестокий город! Пусть начнется новая эпоха!
Захлебываюсь… Прогнившая вода раздражает слизистую оборочку носа и горла… Жжет…
Почему я здесь?.. Ведь не ради этого я жила… Они… Все из-за них! Это онидолжны быть здесь! Не я! Так почему?.. Я слабая?.. Да… Наверное… Сдавалась раньше, чем пыталась… Сбегала от проблем… Забивалась в щель, словно таракан. Говорила, что хотели услышать, а не то, что думала!
Банальный конец банальной жизни… Нет, не жизнь - существова-ние.
Хотела легкой дорожки, а сейчас здесь: на дне клокочущей ямы лжи, в смрадной жиже предательства…
Одна… Совсем… Всегда…

Я смотрю или нет?.. Не знаю…. Вокруг темнота… Ничего не вид-но… Или у меня закрыты глаза? Может, попытаться открыть? Хотя… зачем? В жизни ни разу их по-настоящему не открывала, лишь жмурилась от света черного солнца. Раньше ни разу… А на финише тем более незачем…

Холодно… Мороз пробегает по коже… Спать… Да… Я буду спать… Вдруг увижу сны, что видела в детстве… Яркие, радостные…
Я верю, что там будут уютные домики самых разных цветов на зеленых аллеях. Добрые люди будут улыбаться незнакомцам. Высокие вековые и молоденькие пушистые деревья будут покачивать ветвями, предлагая отдохнуть в их тени… А запахи… Воздух будто пронизан ароматами трав, леса, цветов…
Да…
Я почти там…
Я уже все это вижу! По-настоящему! Впервые в жизни!
Да!
И мне так легко и приятно, как никогда прежде!..

Темнота…ушла? И когда она успела исчезнуть?..
А!.. Я знаю!.. Наверное, в тот момент, когда падение обернулось взлетом…
Но в небе так же одиноко…
Почему?Почему здесь никого нет?Почему, мама?!
Неужели… Да… Все же я не глупая… Я все поняла…
Здесь нет самого дорогого человека…
Того, кто всегда жал меня.
Того, кто думал обо мне.
Того, кто заботился.
Того, кто в бессонные ночи, когда я веселилась на квартире нового знакомого, молился, чтобы со мной ничего плохого не произошло!
Того, кому я нужна!
А теперь… Что будет с ней теперь?

Мама…
Хочу вернуться, правда! Но пути назад нет…
Извини, мама… Я не вернусь утром, и ты уже не сможешь посмотреть на меня с нежностью и радостью, не сможешь поцеловать в щеку и сказать: «С возвращением».
Теперь все не так… Все будет не так…
Я ушла, как всегда, ничего не сказав…
Но в этот раз насовсем…
Прости…

Пусть в жизни не все так гладко, как хотелось бы нам, но всегда найдется тот, кому вы дороги.
Не спешите обрезать свою нить жизни! Кто знает, сколько еще ни-тей погибнет, потеряв связь с вами!..

Когда рушится мир, когда небосклон кренится, раскрой глаза и без тени сомнений прими истину.

Обычная квартира где-то в трущобах города. Она была ничем не примечательна. Двушка в старом СССРовском доме, в котором скрипели ступени и распахнутые створки форточек без защелок, где в подъезде расписаны все стены, а местами и потолки, в малоприличные строки местной шпаной и где лишь кое-где встречаются цветные граффити и признания в любви.
В этой квартире жила самая обычная девушка. Серая мышка, как называли ее родители. Невысокая, но и не низкая. Не худая, но и не толстая. Не красавица, но и не уродина. Самая обычная девушка, каких сотни миллионов на любой улице города. И у нее, как у всех, были свое прошлое, настоящее и будущее.
В прошлом – школьница-заучка, без друзей и увлечений. В настоящем – студентка элитного университета, с хорошей подругой и любимым молодым человеком. А в будущем – в мечтах – счастливая жена доброго мужа и мать двоих детей.
Но будущее – это будущее. Сейчас же она сидела в кресле и вязала.
Вязала подарок на день рождение своему любимому.
Шерстяные темно-синие и белые нитки, переплетаясь, создавали длинный теплый шарф в широкую полоску.
Она вязала и улыбалась своим мыслям. Мерные стук спиц наталкивал на воспоминания, на приятные минуты жизни, связанные с ним – ее единственным.
Первая встреча, бесчисленные прогулки, беседы на их любимой скамейке, первый поцелуй, бесконечные разговоры по телефону темными ночами…
Как много было этих радостных моментов! Они, как яркие цветы, один за другим, распускались перед ее мысленным взором, принося с собой нежность и мерцающую радость.
Два клубка лежало на ее коленях, чуть подрагивая. Они напомнили ей их самих. Ее и Его.
Такие разные, но похожие. Одинокие, но объедененные. Сами по себе, но движущиеся в одном ритме.
Это они.
Она – белый клубок. Ничего не выражающий цвет, ассоциирую-щийся с чистым листом, который ждет своего «черкателя». Но пока он чист. До поры до времени он пуст, как и она.
Он – синий. Глубокий, насыщенный цвет, напоминающий бушую-щее море в грозовую ночь. И хоть волны внушаю страх, но они так прекрасны. Их оттенок лишь подчеркивают белые барашки. И лишь ради этого, может быть, эта пена и живет. Это он.
Единственный и неповторимый.
Ее любимый.
Взгляд девушки оторвался от петель и переместился на телефон – она ждала звонка.
Девушка знала, что он уже, скорее всего, проснулся и вот-вот должен позвонить.
Улыбнувшись, она снова взялась за вязание, но желание поговорить с ним мешало сосредоточится.
Снова взглянув на телефон и, не выдержав, она отложила незаконченный подарок. Быстро набрала знакомый до боли, выжженный на сердце жгучими чувствами номер. С затаенной надеждой девушка слушала гудки. «Когда? Когда же он поднимет?» - вертелось в ее голове.
Раздался щелчок соединения – сердце екнуло и забилось быстро-быстро, словно торопя время, миг, когда она услышит Его!
«Алло»
Словно удар в солнечное сплетение…
Мозг отключился, парализованный шоком. Сердце замерло в недоумении.
Ей ответил женский голос.
«Алло!» - донеслись звуки из динамиков, заставив девушку резко вдохнуть. Вздрогнув всем телом, она попыталась собраться с мыслями.
«А… Извините… Позовите, пожалуйста, Сергея…»
«Сергея? Вы знаете, мой муж сейчас в ванной. Ему что-нибудь передать?»
Боль сковала. Оцепенение пробиралось в сердце, щемила душу в тисках боли и, замедляя время, продлевало эту муку.
«Нет… Спасибо… Действительно, извините…»
Девушка сбросила вызов и безжизненными глазами посмотрела на телефон.
«Муж?.. Что это значит?.. Ее Сережа? Муж?.. Ее Сережа… муж».
Горе, страх, одиночество, боль, растерянность… Ее сердце пыта-лось отгородится, не поддаться эмоциям, но защиту разбило самым мощным оружием. И имя ему «Предательство».
Медленно, словно воздух превратился в плотную субстанцию, она положила телефон на стол.
Вспомнились его слова: «Не звони мне - у меня ненормированный день и часто днем я сплю. Поэтому, когда буду свободен – сам наберу», «Извини, вечером занят всегда, так что давай будем встречаться днем. Часов до семи. Хорошо?»
«Так вот оно что… Он женат… А сам говорил, что развелся…»
Руки упали на колени. Не было сил сдерживаться. Не было желания сдерживаться. Слезы катились из открытых глаз. Ничего не выражающий взгляд был направлен на пальцы, которые в бессилии комкали почти законченный подарок любимому.
«Любимому»
Это слово прорвало плотину, и девушка заплакала в голос.
Она кричала, пытаясь заглушить боль звуком.
Скомкав шарф, она уткнулась в него. Вздрагивая от рыданий, де-вушка тонула в мраке своей души.
Этот миг смерти вырывал любовь, вгрызаясь в плоть, чтобы дотянутся до ее корней, что так глубоко вросли в душу. Словно берсерк, не заботясь об аккуратности, он выдергивал воспоминания, обнажая зияющие дыры, по стенкам которой текла горячая, обжигающая кровь.
Боль ослепляла и дарила себя девушке. Она же, как к близкой подруге, прильнула к ней, сгорая в агонии.
И в этом аду они были едины…
Бьясь в сети истерики, девушка распускала шарф. Петля за петлей, ряд за рядом. Стремясь поскорее избавится от рукотворного надгробия ее светлых чувств. Ее пальцы наощупь находили нитку и рывками тянули ее, словно хотели вытянуть вместе с ней страдание, что танцевало канкан на осколках доверия, втаптывало острыми каблучками их в безвременье небытия.
Да будет праздник! Виват, карнавал!

Когда рыдания прекратились, девушка посмотрела на колени. На них бесформенной грудой громоздились перепутанные нитки, некогда бывшие почти законченным шарфом. На нее нахлынуло чувство отвращения. Брезгливо скинув шерсть, ее передернуло, словно она в чем-то испачкалась.
Два клубка, безапелляционно отправленные вниз, устремились вперед, оставляя за собой след из нитки.
Она вспомнила, как сравнивала их с ними.
Она – белый, он – синий.
Сейчас она сравнила бы клубки с жизнью.
Точно так же, как разматывается клубок, так же растрачиваются жизненные силы. Шаг вперед означат трату сил. Чтобы преодолеть преграду, следует приложить усилия. Точно так же, как клубок, мы оставляем у подножия барьера больше «нитки», чем ровной дорожке.
Девушка посмотрела на клубки: они, перепутав нитки, раскатились в разные стороны и замерли, не в силах перекатится через складку ковра.
Она усмехнулась: ей тоже хотелось остановится. В этом месте своего существования. Навсегда. Как хочется ей так же легко, как они, столкнутся и, без особых потерь, дойти до финиша, до точки, где силы покидают тебя, принося с собой чувство удовлетворенности.
Как хочется!..
Задумавшись, девушка не заметила, как кошка, выбравшись из-за кресла, прыгнула на белый клубок. Махнув лапой, она перекатила его через преград. Белая нить, повинуясь, продолжила свой путь.
«Брысь!», - взвизгнула девушка.
Испуганное животное скрылось из виду, прижимая к голове уши и поджав хвост, а его хозяйка опустилась на колени возле ниток.
«Что ты наделала?..», - вопрошала девушка. – «Что теперь ему делать? Куда катится? А главное, зачем?»
Насмешка судьбы или перст рока?
Она не знала, но поняла, что оставаясь на месте, ничего СОВЕР-ШЕННО не случится. Ни плохого, ни хорошего. И что в жизни случается не всегда так, как хотелось, однако неизведанное не должно пугать.
Даже если у тебя получится остановится, Вселенная не позволит остаться на месте. Ведь в мире все находится в движении и что остановка – просто минутная пауза – может означать чью-то смерть.
Пушистая виновница показалась в дверях.
«Эх ты! Муся!.. Тебя не Мусей надо было называть, а Судьбой. Ведь ты, как и она, задаешь свой темп и двигаешь то, что замирает, да?» - спросила девушка.
Легкая улыбка облегчения блуждала на ее губах.
Кошка подошла к девушке и потерлась о ее колени.
«Хорошо! Уговорила! Я пойду дальше. Переживу боль утраты. Но обещай мне, если я когда-нибудь снова остановлюсь, - что вполне возможно – ты пнешь меня, да так, чтобы синяк еще долго «цвел». Договорились?», - спросила девушка, почесывая бестию за ухом.
Кошка, довольно жмурясь, урчала.

За окном шел дождь, а в самой обычной квартиры, в сердце самой обычной девушки зазвучали первые аккорды весны, пробуждая ее душу от долгой спячки…

В жизни все случается, но не стоит из скелетов в твоем шкафу строить пирамиду-гробницу для своего будущего счастья.

Есть много зрелищных номеров, но жизнь – эксклюзивное выступление каждого, единственно-известный спарринг одного бойца, смертельный танец на горящих углях. А раз так, то… будем танцевать до упада!

Шоу-бизнес – манящая бархатная даль, которая ограждена колючим терновником.
Шоу-бизнес – это арена циркачей, на которой все носят свои маски, скрывая слезы отчаяния, пот упорства и кровоточащие раны тренировок.
Шоу-бизнес – золотая клеть, из которой сложно вырваться, ведь нежелания находиться в ней слишком мало, по сравнению с желанием ос-таться на красной дорожке славы.
Шоу-бизнес – это освещенная сторона медали, которую видят все под светом софитов и от которой обезумивают все в той или иной степени, не задумываясь о тыльной стороне, завуалированную тенью, сторону.
Шоу-бизнес – это ее среда обитания.

Некогда смазливая девчушка, выигравшая детский конкурс песен, теперь уважаемая и всеми известная актриса, не растратившая своего блеска и шарма. Она сидела в очередной гостинице очередного чуждого ей города, что сверкал огнями за окном постылого номера люкса.
Он уже не прельщал и не удивлял, как раньше, во времена ее первого турне. Лепестки роз на воду и десятки разнообразнейших пен для ванн уже не волнуют душу и не заставляют затаить дыхание в неверии происходящего. Встречи с лицами мирового масштаба теперь навевают скуку и чувствонеобходимости, отягощенное уже привычной усталостью души и тела.
Место чувственной радости заняла приевшаяся неизбежность.
«Хочу» трансформировалось в «надо», «мечтаю» - в «куплю», «хотелось бы» - в «сделаю».
И, казалось бы, не велика цена за безбедную и беззаботную жизнь в роскошном доме, который многие называли дворцом, что стоял в окружении парка, который по площади был больше городского. Но иногда что-то внутри, как тот черт из табакерки в детской книжке, словно стремясь взбаламутить затянувшуюся тиной и заросшую камышами стоячую воду, шевелиться, ворочается, извивается в тоске по радостнымвизгам, по заливистому смеху и по искринкам в ясных глазах.
Она не знала, как справится с собственными мыслями, что выужи-вали из суглинистого дна давно позабытые яркие моменты ее «прошлой» жизни. Не знала, как унять дрожь от разочарования. Не знала, как уговорить слезы не смывать макияж, что с недавних пор стал чуть ли не более необходим, чем нижнее белье.
Даже зарываясь в одеяло, которое стоило несколько миллионов, вымазывая наволочку, что по цене сравнима с небольшим рубином, дорогой тушью она не знала,как спрятаться от боли, что была сильнее давящего груза бытности и рутинности. Она не знала…
Все, что ей оставалось, лишь идти вперед по выбранной дороге, денфицируя порезы от шипов горькими слезами.

В дни воспоминаний она посвящала огню в камине и бокалу терпкого вина всю ночь.
Истерзанная душа стенала и содрогалась в судорогах, но…в ночной тиши, женщина понимала, что лишь в те болезненные моменты, наполненные страданиями, она жила. По-настоящему жила! Пусть прошлым, но жила! Была сама собой! Той, что не пряталась за бесстрастностью! той, что не была бесчувственной марионеткой в прославленном мире шоу-бизнеса.
Она была собой – погибшей личностью настоящего, жизнерадостной особой прошлого.
Да. Ей было больно. Но она жила. Ведь жизнь, в некотором смысле, тоже боль.
И женщина сидела в кресле, страшась и трепеща от волнения, в ожидании нового дня. Дня, который, возможно, вновь прибьет волной времени на каменистый берег ее души радужные ракушки прошлого.
Сегодняшней ночью она – женщина, но с утра ее место займет любимица публики. Но время еще есть, и женщина, пригубив вина, улыбается своей прошлой жизни.

Пусть бриллиант – это сверкающая драгоценность, но не стоит забывать, что алмаз – это камень, который лишь минутно ослепив ярким, искусственно созданным, светом, может спалить крылья до основания.

Кто вы на карнавале Halloween?" Ведьма/Ведьмак. Облегающие черные одежды,горящие глаза-вы неотразимы в своем дьявольском великолепии. Психологические и прикольные тесты http://www.liveinternet.ru/tests.

Автор: Багги
Название: Виски со льдом
Пейринг: «Я» и Ванн Йенде
Рейтинг: NC-17
Жанр: Drama, yaoi
Состояние: законченное.
Предупреждение, примечание: смерть одного из героев. персонажи - мои.
Размещение: с моего разрешения. buggygirl@tut.by
От автора: просто как-то накатило…


…Он выгибается в моих руках… Его стон разноситься по пустой квартире… На него откликается Джек из соседней комнаты. Громкий лай заглушает тяжелое дыхание…
Жаль…
Он хватается за мои плечи и вжимается в меня всем телом.
Экстаз уже бурлит в его венах…
Я тоже близок…
Пара резких движений подводит к невидимой грани и сталкивает в эйфорию…

- Не хочу…быть…виски.., - шепчу я, перебирая его волосы.
- Уже поздно.., - ответил он мне, лежа на меня. – Отпусти… Почему я все еще здесь?..
-Хочу задержать этот миг… Ведь это последний момент жизни настоящего меня…
- Эгоист.., - смеется он, затем обнимает за шею и, касаясь горячими сухими губами уха, продолжает: - Но ты… Согрел меня…
- Я заставил тебя исчезнуть, - обида на самого себя появилась где-то на горизонте сознания.
- Нет… Ты..., - спазмы спирают дыхание и выгибают его тело.
Он вздрагивает, впивается ногтями в кожу. Широко раскрытыми глазами смотрит в потолок. Открывает и закрывает рот, не в силах сделать вдох. В уголках губ появляется пена. Его протряхивает последняя дрожь…
Он на миг замирает и падает на меня…
- Да… Ты говорил… Я спас тебя…

* * *

Вечер сменяется ночью.
Я все так же глажу его по голове, хотя он уже не чувствует этого… Его тело теряет остатки тепла… Оно становится все холоднее…
- Знаешь, я тебе не говорил, но… лед может согревать… Его могут даже любить…

Шквальной волной накатили воспоминания…

* * * * * * * * * * * * *

Дождливый вечер. Случайный захудалый бар. Незнакомые люди.
Сажусь возле барной стойки.
- Что Вам? – спрашивает бармен, монотонно вытирая бокал.
- Виски со льдом.
- One moment.
Обычный вечер. Обычный бар. Обычный заказ…
Он мне тоже сначала показался обычным…
Светлые волосы до ключиц, карие глаза, бежевый плащ, синяя рубашка с незастегнутым воротником, белые бряки и ботинки.
- Ваш бренди, - обратился к нему бармен.
Никакой реакции. Будто и не слышал.
- Ваш виски.
Белая салфетка, стакан с коричневой жидкостью и тремя кубиками льда.
Все как всегда. Ничего нового.
Беру стакан, делаю глоток. Гортань обжигает… Сладкое послевкусие расслабляет…
Бесцельно блуждаю взглядом по посетителям. Все – уставшие люди, на вид среднего достатка, со своими заботами и проблемами, некоторые согнулись под тяготами жизни. Все похожи друг на друга. Можно сказать, одна судьба на всех.
Он выбивался из этой блеклой массы…
Выхоленный, аккуратно, со вкусом и дорого одетый. Сразу видно – не из бедных. Такие в состоянии поменять «Феррари» на «Альфа Ромео» особо не задумываясь.
Такие здесь блуждают не часто.
Из кармана пальто он достал таблетки. Я узнал сильные наркотики.
Да… Мои семнадцать лет… Что только не вытворял… Я надолго запомню тот период, когда кроме дозы ничего не имело смысл. Хорошо еще, что выжил… Ломало меня, конечно, по страшному, но в больнице знали, как утихомирить лечащегося наркомана…
Открыл. Высыпал пару таблеток на ладонь, подумал и добавил еще две.
Когда-то очень давно читал книгу. Называлась «Сердце на ладони». Только данный случай я бы назвал «Смерть на ладони».
Закрыл баночку, положил в карман.
Взгляд выражал полное безразличие к происходящему…
Четыре кругляша полетели в алкоголь…
Я замер.
Неужели он решил… Ведь это явный передоз… Не думаю, что он не знает этого…
Недрогнувшей рукой берет стакан. Смотрит на рябь на глади жидкости.
Решимость и нестерпимая боль в его глазах зацепили меня…
Не выдерживаю и накрываю ладонью стакан.
Отсутствующий взгляд карих глаз завораживает.
- Лед.
- Что? – удивление в голосе искренне смешит меня.
- Лед. Вы забыли лед. Бренди намного приятнее пить со льдом.
Минуту он всматривался в мои глаза. Улыбка удивила меня.
- Да. Вы правы. Лед.
Больше ничего не говоря, оставил на стойке деньги и ушел.
- Извините! Вы забыли документы! Подождите! – закричал бармен в уже закрывшиеся двери.
Отчаянный взгляд был обращен в мою сторону.
- Пожалуйста, догоните и отдайте документы тому мужчине.
Беру папку, бегу к двери.
Вокруг- никого. Лишь вдали – фары удаляющейся машины.
Смотрю на бумаги. Название фирмы, адрес, имя.
Возвращаюсь в бар.
- Извините. Я не догнал его, но завтра могу отдать бумаги. Вы не против?

* * *

Будний день. Рабочее время близиться к обеденному перерыву.
Крупная фирма в центре мегаполиса открывает передо мной двери.
- Подскажите, где я могу найти этого человека?
- Вам надо…

Нужный этаж, нужный кабинет…пустует…
- Босс в рабочей зоне.
- А как туда пройти?
- Вам надо…

Вот и рабочая зона.
Ее можно узнать издалека- гул, шум, звонки, вечно хлопающие двери, спешащие люди, теряющиеся документы, падающие папки.
Останавливаю пробегающую девушку:
- Не подскажите, где я могу найти этого человека?
- Так вот же он! – отвечает она, удивленно хлопая ресницами.
Смотрю в указанном направлении.
И это он?
Где вчерашний убитый жизнью и горем мужчина? Где тот человек, который хотел наглотаться таблеток?
Уверенный, гордый, спокойный… Он совершенно отличался от себя «вчерашнего» и напоминал уже не маленького беззащитного котенка, а грозного белого льва.
Все что осталось – это длинный светлые волосы, да цвет глаз.
Усмехаюсь. Я просто не предполагал, что люди способны настолько меняться за одну ночь…
Подхожу к нему.
- Вы вчера забыли документы.
Оборачивается.
Пары секунда ему хватает, чтобы узнать меня. Он улыбнулся и взял протянутую папку:
- Спасибо. У меня к вам есть разговор. Через час в кафе на той стороне улицы. Я буду ждать. Если вы не заняты – придите, прошу.

* * *

Он пришел, как и обещал.
Первая фраза, сказанная им, отправила меня в нокаут.
- Будете со мной встречаться?

* * *

Не помню, как ему удалось меня уговорить…
Возможно, я просто слишком долго был один… Возможно, просто не хотел видеть у него всепоглощающую безысходность во взгляде…
Все последующие встречи с ним – череда приятных мгновений…
Он не просил ласки, но тихое счастье наполняло его от каждого моего прикосновения…
Я и не заметил, как он стал для меня незаменимо-дорогим человеком…

* * *

Впервые придя в мой дом, он был погребен под бежевой тушкой.
- Джек!
Пес недовольно заворчал, но слез с шокированного гостя.
- Ох! Извини! Я забыл сказать, что у меня есть собака. Его зовут Джек.
Он улыбнулся. Посмотрел на моего единственного собеседника в особенно тоскливые дни и погладил его:
- Рад знакомству.

* * *

В скором времени он все чаще и чаще оставался у меня ночевать.
Однажды ночью, лежа в постели, он сказал:
- Ты – виски, я – лед.
- Почему?
- У меня такое же будущее, как у кристаллика воды.
- У всего человечества одно будущее…
- Нет… Ты не понимаешь… Вскоре, я отдам тебе свой холод и исчезну в тебе. Растворюсь… А ты продолжишь свой путь, храня в себе часть меня…
- Тебе не обязательно исчезать, - боль и боязнь одиночества напомнили о себе впервые за время нашей близости.
Я притянул его к себе и уткнулся в макушку, вдыхая запах его волос, уже ставший родным.
Он усмехнулся.
- Это судьба. Это обязанность льда… Но я благодарен виски…
- За что?
- Оно спасло кристалл воды…
- О чем ты? Оно уничтожило его...
- Нет, - он плотнее придвинулся ко мне. – Виски приняло лед таким, какой он есть: холодный, неровный, колотый кусок. Весь. До конца. До последней капли. Оно сохранило холод льда в себе. Это спасение для кристалла. Ведь, если бы лед и виски не встретились бы, то это еще не означало бы жизнь для двоих. Кусок воды все равно поздно или рано растаял бы – такова его судьба. Но если бы не виски, то от него не осталось бы даже воспоминания… Лед растаял… Вода испарилась… И как будто бы не было ничего… Ни воды… Ни льда… Ни че го…
Он замолчал.
Затем отстранился, посмотрел в глаза:
- Будь моим виски… Прошу тебя… Без тебя меня нет…
Настороженный взгляд, растрепанные волосы, припухшие губы…
Притянув к себе, я поцеловал его.
- Буду… Если ты этого хочешь… Я всегда буду с тобой… Всегда…

* * *

Время шло.
Я уже давно отдал ему дубликат ключей. Теперь только с единственно целью он ехал домой – взять сменную одежду.
После работы он всегда приезжал ко мне. Если меня не было – готовил ужин. Все свое свободное время он старался проводить со мной. И это меня, как ни странно, не раздражало…
Я никогда не мог находиться долго с одним человеком – его общество начинало меня утомлять. В итоге - до сих пор жил один.
Жил… Пока не встретил его…
Он как будто чувствовал, когда ему нужно уйти, оставить меня в покое.
Это меня поражало…
А еще я никак не мог свыкнуться с его двуличностью. На работе он один, со мной – другой.
Я понимал, что со мной он – настоящий, но это так отличалось от него «Я в офисе»…
Коллеги его знали, как порядочного, умного, пунктуального человека с железной волей и мертвой хваткой. Конкуренты – как расчетливого, опытного, а потому опасного врага. Никто не слышал, чтобы он когда-либо повышал голос, то так же никто не слышал его смеха и не видел улыбки. Гордый, но общается со всеми на равных, прекрасно справляется со своими обязанностями и всегда достигает цели. Всегда первый. Всегда впереди. Его уважали сотрудники, к нему прислушивались начальники.
На работе он – идеал для подражания.
Дома он может и полениться, и пошутить, и громко смеяться над юморесками. Ложиться спать поздно, встает утром с трудом, в выходные дни не поднимется раньше обеда. Оказалось, что он – сладкоежка. Мороженное, пироженное, торты, рулеты… Эти продукты теперь в изобилии лежат на полках холодильника… Любит пить кофе со сливками и тремя ложками сахара. Романтические фильмы не для него, а вот комедии и исторические киноленты посмотрит с удовольствием.
Дома он – сладколюбивая соня.
Удивительно, но, видя все это, я по настоящему счастлив…

Когда я предложил ему жить со мной, он улыбнулся, подошел ко мне, положил голову на мое плечо и кивнул.
В тот день я подумал, что наконец-то нашел свое счастье…

* * *

Две недели, что он жил со мной, были раем. Я наконец-то был не один.
Во мне зародилась надежда, что это никогда не закончиться. Но…
Но ее хладнокровно ударили в спину.

* * *

Ну почему он решил все сам?
Я не понимаю…

* * *

Вчера была суббота.
Утром меня разбудили его нежные поцелуи и запах крепкого черного кофе.
- Завтрак в постель подан.
- Впервые, - протянул я нежась в его ласковых прикосновениях. – Что-то случилось?
- Нет. Все хорошо.
И я поверил… Как самонадеянно!

* * *

Прогулка к морю, обед в летнем кафе, отдых в гамаках… Все было впервые, но я не обращал на это внимания. Просто наслаждался.
Тупица!..

* * *

Вечер. Поцелуи и ласки сплетались с мелодией.
- Ты сегодня не такой, как всегда, - прошептал я между поцелуями.
- Да? Ну, может немного… Но не волнуйся… Скоро все закончиться…
- В смысле? – его руки сводили с ума и не давали трезво мыслить.
- Скоро закончится суббота, - весело ответил он. – Иди в спальню – я скоро приду.
- Хорошо, но не заставляй меня долго ждать, - попросил я, сжимая его ягодицы.
- Ммм… Хорошо…

* * *

Когда он пришел в комнату, то долго стоял у закрытой двери и рассматривал меня.
- Что-то не так?
- Нет… просто.., - он опустил глаза, затем мотнул головой и уверенно продолжил: - Да нет, ничего.
Он подошел к кровати, где я согревал простыни обнаженным телом, залез на нее, нависая надо мной, и поцеловал.
Его губы приобрели другой вкус.
- Виски? – спросил я кусая его за ухо.
- А!.. Да.. Виски… со льдом.., - хриплым голосом ответил он.
- Как я люблю.., - прокомментировал, прежде чем впиться в его губы.

* * *

Какой глуец…
Уже позднее я понял, что он задумал…
Но было уже слишком поздно…

* * * * * * * * * * *

Завыл Джек…
Говорят, животные чувствуют, когда кто-то близкий им умирает…
Одинокая слеза сбежала по щеке, сорвалась вниз и упала на плечо уже простой оболочки, которая некогда была нежным и прекрасным человеком для меня и недоступным и гордым для остальных…
За глаза его называли Снежным Барсом.
Имя от рождения – Ван.
Ванн Йонде…
Так звали мою первую и последнюю любовь…



Конец.

сейчас читаю обалденную книгу обалденного писателя! Пауло Коэльо "Одиннадцать минут".
это просто нечто!
процитирую особенно понравившиеся моменты из уже прочитанной части (142 страницы из 334) книги.

"я - не тело, наделенное душой, я - душа, часть которой видима и называется телом."(стр. 97)
"представитель рода человеческого может неделю не пить, две не нсть, много лет обходиться без крыши над головой - но одиночество не выносит. одиночество - самая жестокая пытка, самая тяжкая мука." (стр.113)
"теперь я убеждено: никто никого не может потерять, потому что никто никому не принадлежит" (стр 116)
"что важней - жить или притворяться, что живешь?" (стр 140)

и самая интересная на мой взгляд.

" - я, не сочти за кощунство, - едина в трех лицах. и поварачиваюсь той стороной, которая нужна тому, кто со мной говорит в эту минуту. я - наивная девочка, которая смотрит на мужчину, замирая от восхищения, и притворяется, будто потрясена тем, какая у него власть, какая слава. я - роковая женщина, которая атакует неуверенных в себе мужчин и берет инициативу на себя, так что им уже ничего не нужно делать и не о чем беспокоиться. и, наконец, я - любящая мать, которая нежно опекает тех, кто нуждается в ее советах, которая терпеливо выслушивает все рассказы, если даже они у нее в одно ухо влетают, а в другое вылетют. с кем из этих трех ты хочешь познакомиться?" (стр. 138-139)

советую, кто еще н ечитал творчество этого автора - прочтите! очень интересно!!!

Название: Ниточка.
Автор: Марго.
Бета: Багги.
Пейринг: Люц и Вэл
Рейтинг: nc – 17 (в продолжении) R – в этой части
Жанр: Slash, Drama
Состояние: не закончен
Не обязательное:
Саммари:Люца бросила девушка и он решил затопить свое горе алкоголем,и всё бы хорошо,аот только откуда взялась большегрудая сирена,рыжый тролль и соблазнительный вампир?
Размещение:спрашивать разрешения у автора
От автра:Это мой первый фик!!И посвещаю я его свой милой,любимой бете!!! ^_^

Люц открыл глаза.
Полумрак… Это хорошо. Голова кружится и болит так, как будто он пил всю ночь или его хорошо огрели по голове чем-то тяжёлым. Тяжёлым! Точно!
Воспоминания нахлынули, не давая парню прийти в себя.
Да, точно. По голове. Его огрели чем-то тяжелым по голове.
«Что же вчера было-то? Ах да, пришёл в клуб, но пил не много, потом кто-то подошёл и предложил прогуляться».
Попытка вспомнить подходившего не вызывала в голове ничего, кроме очередного приступа головной боли.
«Потом мы куда-то пошли. Чёрт! И зачем пошел? Хотя причина была: меня только что бросила девушка. А ведь она мне так нравилась! На всё ради неё готов был, а она: «давай останемся друзьями». Ха! И ещё раз ха! После того как тебе в лицо говорят, что из тебя хреновый любовник, слушатель и носитель для тапочек с плохо развитым вкусом, желание остаться друзьями просто непомерно велико! Хм… А что же потом?»
А вот потом-то и началось что-то, отчего Люц с готовностью решил, что плачет по нему кащенко. Или ющенко? А, впрочем, не важно.
Люц попытался все же вспомнить вчерашнего незнакомца. Он снова и снова запрашивал ответ на данный вопрос и – о чудо! – наконец-то воспоминания сжалились. Память выдавала фигуру некоего человека, однако назвать ЭТО человеком определённо нельзя. ЭТО было женского пола. Определённо. Об этом говорила внушительных размеров грудь и длинные русые волосы с металлическим отблеском. Карие глаза были наполнены блеском, явно не сулящим ему, Люцу, ничего хорошего.
«Потом… А… Точно».
Мозг, видимо решив не вмешиваться в происходящие, отключился. Этому поспособствовали две вещи. Во-первых, крылья за спиной существа, а во-вторых, не слабый удар в область затылка.
Реальность не предвещала ничего радостного…
Люц убедился, что снова заработал приключений на то место, которым последние дни думал.
- Эй, ты там как ? Живой? – раздался голос из темноты. Голос был приятным, не угрожающим, не назойливым.
Это как-то приободрило Люца. Он попытался встать, но этому не суждено было случиться. Первое же движение плеча - голова закружилась, как карусель, работающая в бешеном ритме. Он хотел сдавить виски руками, надеясь, что хоть это как-то поможет, но... «Вот это сюрприз… Руки связанны…» - вяло проползла догадка в измученном мозгу Люца. Когда же мысль наконец-то пробилась через все преграды к сознанию, головокружение скрылось в неизвестном направлении.
- Где я? И почему связан? И вообще, что происходит? - севший голос выдал беспокойство и зарождающееся отчаяние хозяина.
- Тихо-тихо. Ты бы не двигался ближайшие минут 15. Ну, или не так резко. Голова, небось, трещит, как после хорошей попойки. Это Зюзик чуток перестарался. А я ведь предупреждала! - из другого угла комнаты раздалось недовольное мычание. - Ну да ладно! Зюзик, свет включи, думаю уже можно.
В темноте что-то зашебуршало. Щелчок - свет ударил в глаза, но уже через минуту, Люц смог открыть глаза. Люц посмотрел на своих собеседников.
«О Боже!» - хотел вскрикнуть парень, но получилось что-то вроде «оооэээ…». Получилось как-то обречённо.
В углу комнаты на небольшой табуретке сидело, нет, сидел – хотя, кто ж знает - самый что ни на есть горный тролль! Такой же, как в детских книжках рисуют. Клыкастый, большой, зелёный. Но его голова… Да такого никто ещё не то что не видел, но даже не придумал! Зелёную голову украшала убийственно рыжая шевелюра! Своими видом она напоминала гнездо вороны, а размерами – гнездо для двух ворон. Тролль, как будто смутившись, сидел на многострадальной табуретке, потупив глаза. Как деревянное изделие выдерживала вес этого гиганта, так и осталось загадкой.
Люц перевёл взгляд на того, кто издавал бархатные звуки. Волосы на голове многострадального блондина встали дыбом. Рядом стояло то самое крылатое существо из подворотни. Мозг вежливо попросил у хозяина разрешения отключиться, но тот мысленно рявкнул: «Стоп! Я просто сплю. Это сон. Страшный сон и я сейчас проснусь».
Как будто прочитав его мысли крылатая улыбнулась:
-Это не сон, милый Ты только не пугайся, не съедим мы тебя! Мне брюнеты нравятся, и то, только правильно приготовленные!
От ее слов по спине пленника пробежался табун мурашек: сначала вверх, потом вниз, а затем, подумав и потоптавшись на месте, ещё раз вверх.
Парень осмотрел комнату. Странно... На пыточную не похоже, на кухню каннибалов тоже, на тёмную сырую камеру также не смахивает. Скорее похоже на... «О-о... Это страшнее, чем камера пыток...» - подумалось Люцу.
Комната, в которой он очнулся, до дрожи в коленках напоминала…салон красоты.
Огромные зеркала, платиновые шкафы, столики и полочки заставленные всевозможными тюбиками, скляночками, баночками и другими предметами, название которых ему было даже не известно.
Вот тут-то нервы и без того напуганного парня сдали. Он начал хохотать. Истерично и с надрывом.
Крылатая дамочка поморщилась и, подойдя к содрогающемуся в припадке телу, без размаха ударила ногой в живот. Люц согнулся пополам, открыл рот, пытаюсь вдохнуть воздух. От первой же порции живительного газа, он судорожно закашлял. Припадок отпустил, он пришёл в себя.
-Ты это, того, не пугай меня. Я ведь тоже нервная - голову откушу, а только потом подумаю. Можно, конечно, затрещину дать, но ты мне целёхоньким нужен.
- Зачем? - смогла выдавить из себя жертва абсурдных обстоятельств.
Вот тут на лице девушки снова появилась улыбка. Но не пугающая, а искренняя.
-Ну как же. Я тебя подарю!
Мысли парня заработали в хаотическом порядке. «Работорговля? Нет. Каннибализм? Возможно. Она упоминала что-то об этом. Ну, я не в ее вкусе. Так ведь? Ну, что ж, хоть это радует».
Однако крылатка продолжила:
-У моего друга день рождения. Ему нужен особенный подарок. Совершеннолетие же в некотором смысле! И ты как раз подходишь! - радостно закончила объяснение она. – Меня, кстати, Марго зовут .Сирена я. Морская. И имя моё, кстати, переводится, как «жемчужина». А это - указав на существо на табуретке кивком подбородка, - это Зюзик. Ты на него не сердись, что он тебя приложил-то так. Он не со зла.
Мысли юноши окончательно запутались… Он подарок? Он сходит с ума? Хотя нет! Это эти двое сходят, точнее, уже сошли с ума. Вырядились не пойми во что, и говорят какую-то чушь!
- Так-с, - протянула сирена. – Приступим-с… Вставай, пионер!
- Почему пионер? – удивленно спросил Люц.
- Потому что гладиолус! – рявкает Марго.
Пленник медленно поднимается, пытаясь делать все предельно плавно. «Ноги слушаются, это уже хорошо. Можно попробовать сбежать» - подметил парень и бегло взглянул на дверь, перехватив взгляд тролля. Тролль предупреждающе порыкивает. Люцу стало не по себе.
Крылатка, подцепив мужчину под руку, подвела и усадила в кресло.
-Так, милый. Сейчас мы тебя подгоним под вкусы моего друга, - воодушевляющее бормочет Марго. В её руках появляются многочисленные ваточки, тюбики, щипчики… ЩИПЦЫ!?
- Это з-зачем? – заикаясь, спрашивает парень.
- За надом, - с улыбкой садиста отвечает сирена. - Глаза закрой и не двигайся.
Люц, нехотя, подчиняется, всё ещё воспринимая ситуацию, как розыгрыш. Ему кажется, что вот сейчас из шкафа выскочит кто-нибудь и крикнет: «Улыбнитесь! Вас снимает скрытая камера!»
Проходит минута, две, пять… На лице явно ведут бурную деятельность, а из шкафа до сих пор почему-то никто не выскакивает.
- Ай! – вскрикивает подопытный, ошарашено распахивая глаза.
- Ээхх, - вздыхает мучительница, мечтательно глядя в потолок. – Синие, как море… А теперь сиди и не дёргайся, а то я тебе не только между бровей выщипывать волосы буду, но и в других местах, - прикрикивает Сирена.
Угроза действует. Испытать на себе нечто подобное никому не охота! Да еще ой как не хочется! Через пару минут пытка прекращается. Люц облегчённо вздыхает. Марго смотрит на него и довольно щурится.
- Хм. Не плохо - не плохо. Идём!
В голосе звучат металлические нотки.
«И почему это я уже иду? Странно… Даже не помню, когда успел встать с кресла», - размышляет пленник и, все же сложив два и два понимает: «Сирена! Ну, конечно же! Волшебный голос, который сводил моряков с ума, заставлял их добровольно бросаться в океан на верную смерть!»
По спине пробегает холодок.
Дамочка заводит изумленного своей догадливостью Люца за ширму. И только сейчас он обращает внимание на то, что из одежды на нем лишь тёмно-синие плавки. Щеки покрывает легкий румянец. А как тут не покраснеть, когда довольно симпатичная – по правде говоря, даже очень симпатичная – девушка, пусть даже и с крыльями, пожирает тебя глазами?
Парень отводит взгляд.
- Ну что ж. Я уверенна в своём выборе. Высокий, стройный… То, что надо! Ноги не особо волосатые. Можно не брить, - небрежно бросает девушка.
- Брить!? – от ужаса глаза приобретают сходство с блюдцами.
- Да не волнуйся ты так. Сказала же, что не буду, - уверенно заканчивает девушка. – Одевайся, - взглядом она указывает на вещи, сложенные на стуле рядом, и, развязывая мои руки, говорит: - Попробуешь сбежать - Зюзик тебя стукнет. Один раз, но больно.
- Я верю на слово.
- Я скоро приду, - говорит сирена и удаляется, улыбаясь своим мыслям.
«Наверное, действительно не стоит,» - думает Люц, косясь на зелёное недоразумение. Его взгляд падает на вещи. Это что-то тёмное с белым. «Слава Богу! Хоть не розовое с зелёным». Он разворачивает вещь и впадает в пятиминутный ступор.
У него в руках - униформа горничной. Чёрная с белым кружевным фартучком, большим вырезом на спине. Униформа выпадает из ослабевших рук, открывая взору нечто ещё более ужасающее. Оказывается, под этим лежало ещё кое-что. Кое-что, что по всем параметрам ужаса выигрывает у формы. Белые кружевные чулки и белые же трусы с мелким кружевом по краям.
Ноги подкашиваются. Люц осел на пол. Его губы твердя, как мантру, одно и то же:
- Этогонеможетбытьэтогонеможетбытьэтого…
Вот в таком то состоянии и застает офигевшего по самые кончика волос парня сирена.
- И что это за истерика?
- Я ЭТО не одену! - гневно выкрикивает Люц и, встречаясь с крылаткой глазами, тут же об этом жалеет.
- Оденешь. Причём сейчас же. Он скоро придёт, и, если ты к этому времени не будешь готов, я тебя Зюзику отдам. Поиграться .
Звучало это как-то двусмысленно, что привело парня в полное замешательство. «Не знаю, чего мне хочется больше: самому побиться головой об стену или попробовать пробить стену головами этих двоих», - молниеносно проскочила мысли и испарилась под обжигающе-угрожающем взглядом представительницы мифологии.
- Ну! - холодные нотки в голосе Марго вывели парня из ступора.
Он медленно потянулся к одежде, пытаясь заткнуть гордость, которая бессильно выла у него в мозгах, и начал влезать в непривычный костюм.
В полном недоумении Люц пытался разлчить где же правый, а где же левый чулок. Сирена с явным удовольствием наблюдала за его попытками справиться с кружевным бельём.
Когда же «подарок» переоделся, его уверенно подвели к зеркалу.
То, что Люц увидел, поразило его до глубины души.
Перед ним стоял светловолосый юноша с аккуратными ровными бровями, синими глазами, светлой нежной кожей, которую оттеняла чёрная бархатная ткань униформы. Юбка была на полторы ладони выше коленей и открывала стройные ноги в белых кружевах. В довершение картины позади мелькала крылатая пышногрудая девушка, придающая с помощью чего-то странно смахивающего на пену для бритья волосам небольшой, но вполне уместный объем.
- И последнее, - промурлыкала Марго, протягивая чёрные лакированные туфли на небольшом каблуке.
Люц опешил. «Каблуки? Мне? Я на гея похож?!» - гневно вспыхнули в его сознании реплики, однако вслух ничего говорить не стал. Втиснувшись в туфли, он понял, что потолок не обрушился, земля не остановилась и даже конец света не наступил! Разница между женскими и мужскими туфлями была заметна, но повода для паники это отличие не давала. Только носы заужены чуть больше обычного и из-за каблуков центр тяжести чуть сместился. «Нормально, жить буду».
Последнее, что слышал Люц перед тем, как снова отключиться, была фраза:
- Зюзик, он готов!

***
Очнулся.
«Ну, хоть ничего не болит», - констатировал факты Люц, прислушавшись к своему телу.
Огляделся и вновь не смог узнать обстановку. Небольшая комната. Тёмные обои, пушистый светлый ковёр, объемный шкаф, пара светильников на изысканных деревянных тумбочках и огромная кровать с бархатным чёрным пледом и множеством подушек, на которых он, собственно, и лежал. Присел - мягко, удобно.
Вдруг грузная дубовая дверь в конце комнаты отворилась, и в комнату вошёл человек в чёрном плаще. Его голова была накрыта капюшоном. Сделав пару шагов, он одним резким движением скинул плащ.
То, что предстало перед Люцем, поразило его до глубины души. Высокий парень, лет 20. Длинные, по пояс волосы цвета вороного крыла, выразительные серые глаза, тонкие губы и белоснежная, будто бы фарфоровая кожа. Стройную фигуру обрисовывал приталенный черный костюм.
Парень подошёл чуть ближе, с интересом рассматривая неподвижно застывшего юношу.
Люц смутился и отвёл взгляд, покраснев.
- Здравствуй, - голос у парня был недетский, низкий, приятный.
Черноволосый улыбнулся и вот тут-то «подарок» понял, что влип. А вместе с пониманием по телу прокатилась волна страха. Даже не страха, а ужаса. И ведь была причина! Причём самая, что ни на есть жуткая! Под тонкими губами незнакомца обнаружилось два острых клыка, а в сочетании с аристократическими чертами лица вид юноши напоминал героя многих триллеров - графа Дракулу.
Сказать, что Люц струханул - ничего не сказать.
Новоиспеченная горничная поёжилась.
- Привет, - получилось как-то напряжённо.
«Дракула» улыбнулся ещё шире.
- Я Вэл, - представился он, роняя плащ возле кровати.
- Люц, - представился юноша, настороженно наблюдая за маневрами вампира.
- Очень приятно, - вурдалак улыбнулся и, сев на край кровати, продолжил: - Как я понял, ты подарок Марго. Я прав?
Люц поежился от такой формулировки, но кивнул.
- Что ж… Должен отдать ей должное, - сказал Вэл, еще раз оценивающе рассматривая парня.
«В глазах замелькали огоньки или это только игра света?»
- Прошу прощения за ее манеры: она еще не научена правильно приглашать людей в гости. Зато ей дан великий дар: находить великолепные экземпляры, - продолжил вампир и, улыбнувшись, подался вперед, оперевшись одной рукой о кровать. – Простите меня за мой плохой французский, но вы так сексуальны в этом наряде.
Люц вздрогнул, как будто на него вылили ушат колодезной воды. Его взяла оторопь. Напала, как мелкий хулиган.
«Что он только что сказал? Что я что? Да мне примерещилось! Правильно? Ведь он не мог такое сказать! Правда? Ну, правда ведь?» - мысленно упрашивал кого-то неизвестного парень развеять его сомнения.
Тем временем кровопийца-аристократ, поняв, в каком состоянии его гость, встал и, подобрав плащ, развернулся в сторону двери:
- Что ж… Я так и думал. Значит, Марго проиграла. Ты свободен. За дверью стоит охранник. Как только решишься уйти, он тебя выведет из особняка. Одежду возьми в том шкафу. Пока!
Услышанное медленно, но верно, возвращало к реальности «поплывшего» Люца.
- Простите, что вы сказали? – спросила «горничная», сев на ноги и прикрыв их, на сколько возможно, юбкой.
- Вы о чем? – переспросил Вэл, обернувшись.
- О Марго. Что значит: она проиграла?
Парень, заправив за ухо прядь волос, улыбнулся:
- У нас с ней было нечто вроде пари. Уговор был таковым: она делает мне незабываемый подарок и получает свободу либо, если ей не удается меня поразить, дарит свою жизнь мне.
- Я не совсем понимаю. Что значит «получает свободу» и «дарит свою жизнь»? Как вы можете подарить или забрать у нее то, что ей и так принадлежит? – удивленно спросил Люц.
- А почему это вас так заботит? – поинтересовался вурдалак, прищурив глаза. – Разве вам не все равно, что станет с Марго после ее коронного «силового» приглашения?
- Меня это не заботит! Просто, - запнулся блондин, - мне стало интересно. Вот и все.
- Тогда я отвечу на ваш вопрос, - решился Вэл. – Дело в том, что Марго – одна из моих работниц в особенном доме для особых гостей. В том здании случаются вечера вседозволенности, так называемые «Ужин с изюминками». В такие дни все работники в здании выполняют любые желания приглашенных. Ограничений, кроме фантазии, нет. Марго в такие вечера была под номером один в меню «блюд». Пользовалась успехом, купалась в лучах лояльности гостя, вызывала зависть у остальных. Она весьма покорна. Была, во всяком случае. Работала, не отлынивала. Однако в один день явилась ко мне и заявила, что влюбилась и хочет уйти. Видите ли ее любимый не знает, где она работает, но весьма резко отзывался о моем заведении, а в особенности о «Ужине с изюминками». Тогда-то мне и пришла в голову забавная идея. Я предложил ей свободу в обмен на мою заинтересованность. Она согласилась. Однако, на следующем вечере один из ее постоянных посетителей пожаловался и потребовал компенсацию за то, что она не выполнила его желание. Мне ничего не оставалось делать, как выплатить компенсацию и изолировать от высшего общества Марго. Из-за того, что у меня снизился доход, я, естественно, включил в спор еще один пунктик: ее жизнь перейдет ко мне, если я буду неудовлетворен презентом. Вот так вот все и было, - закончил рассказ Вэл. – Надеюсь, ты понял все, что хотел узнать.
Люц сидел на кровати и никак не мог побороть чувство несправедливости и какой-то неправильности данной ситуации.
- Ну что ж, - вампир улыбнулся, - мне пора. Прощай!
Вэл слегка кивнул и пошел к двери.
- Стой! – выкрикнул Люц.
Вурдалак остановился и удивленно посмотрел через плечо на юношу.
- Ты хочешь сказать, что если бы я согласился играть по твоим правилам, то Марго получила бы свободу?
- Да, - был кратким ответ.
- Но так, как я отказался, ты собираешься…забрать ее жизнь? – произнес и тут же ужаснулся своим словам парень.
Интонация ничуть не изменилась.
- Да.
Ужас от осознания возможности причастия в смерти пусть не человека, но живого существа, ужаснула Люца.
- Ты ведь пошутил?
- Нет.
Единственное слово, но столько эмоций! Ужас, трепет, осуждение, презрение, недоумение.
- Если это все, то прошу меня простить, - Вампир взялся за ручку и провернул ее.
- Вэл!
Это обращение заставило вздрогнуть черноволосого парня. Он развернулся и сделал несколько шагов по направлению к кровати:
- Ты впервые назвал меня по имени, - отметил вампир и усмехнулся одними уголками губ. – Для чего ты позвал меня?
Люц не знал, куда ему смотреть. Его взгляд метался по комнате, скользил по предметам. На щеках выступил румянец. Пальцы нервно комкали подол юбки.
- Какие… Какие правила в твоей игре? – наконец решился он спросить.
- правило только одно. Доставить тебе удовольствие так, как того захочешь ты, - ответил Вэл, делая еще один шаг вперед.
- И все? – решил уточнить блондин.
- Если ты ничего другого не захочешь – да.
Расстояние уменьшилось на еще один шаг.
Люц взглянул на вампира.
«Боже! Что я делаю? Но… Я не могу по-другому», - решил про себя юноша, глубоко вздохнул и сказал:
- Я согласен.
Широкая улыбка преобразила вурдалака.
- Я рад.
Вэл подошел к кровати и, бросив на спинку плащ, присел на кровать:
- Как ты хочешь?
Вопрос, прямо сказать, вел в ступор Люца. «Он издевается? Мало ему, что я согласился на это безрассудство, так он еще собирается у меня совета спрашивать, как меня трахнуть? Он с ума сошел!»
- Не знаю…
- Тогда… Позволишь себя поцеловать? – спросил вампир.
- Нет-нет-нет-нет-нет! Категорично отвечаю: нет! – для достоверности он скрестил перед собой руки и немного отклонился назад.
- Хорошо, но тогда как?
«Хороший вопрос! Если бы я знал на него ответ…»
- Ну… Давай… Давай ты… - внезапная идея озарила измученный мозг своим присутствием. – Давай ты мне сделаешь массаж!
На лице вампира проступило явное удивление.
- Массаж? – переспросил он.
- Ну да! – радостно отозвался Люц. – Ты же сказал, что условие одно: подарить удовольствие мне так, как я того захочу. Ну вот! Я хочу, что бы ты сделал мне массаж.
«Ай да я! Как ловко выкрутился из щекотливой ситуации!»
- Боюсь, что я говорил не об этом удовольствии, - сказал Вэл, придя в себя после шока. – Доказательством того, что я тебе подарил удовольствие, является твоя сперма. Это было частью спора.
- Об этом ты раньше не говорил! – возмутился Люц.
- Прошу прощение. Упустил из виду. Я просто подумал, что явно дал понять о каком именно удовольствии идет речь.
Люц задумался. Он не знал, как теперь поступить, но, раз он решился на это, то не отступит.
- Что же ты решил? – спросил вурдалак, заинтересованно глядя на парня. – Продолжим или же ты откажешься от своих слов?
- Запомни: никогда не отказываюсь от своих слов! – взвился Люц.
- Запомню, - пообещал вампир. – Тогда как ты хочешь этого?
- А может…, - засмущался юноша. – Может ты просто…ну…рукой… Хорошо?
- Как тебе будет угодно, - ответил Вэл, но не сдвинулся с места. – Ты же понимаешь, что для этого мне придется находиться намного ближе к тебе, чем сейчас?
- Да…
Люц сглотнул. Кончики пальцев похолодели, а ноги начало уже колоть, так как они затекли от долгого сидения на них.
- Хорошо, - прошептал вампир и, скинув обувь, забрался на кровать. – Если я буду находиться у тебя за спиной и тебе, и мне будет лучше. Согласен?
- Да…, - ответил юноша и закрыл глаза от греха подальше, уже раз двадцать пять посожалев, что согласился на эту авантюру.
«Так надо отвлечься, а то так и с катушек быстро скатиться. Так-с. 5 на 5 - 25. 6 на 6 будет 36. 7 на 7 – 42. Кстати, а почему не 47? Ведь…», - но на этом его мысль оборвалась: Люц почувствовал, как на его плечи легла прохладная ладонь. От неожиданности он вскрикнул - хотя нет, это прозвучала ближе к всхлипу - и затаил дыхание.
- Не волнуйся, я не сделаю того, чего ты не захочешь, - прозвучал тихий шепот прямо возле уха.
Теплый воздух, казалось, от уха передался сердцу, потому что оно в каком-то томлении сжалось и начало очень часто биться.
- Это успокаивает, - все же выдавил из себя юноша, невесело усмехнувшись, и почувствовал, как на второе плечо легла вторая ладонь, а к спине прильнуло что-то чуть более теплое.
- Жаль, - сказал вампир, касаясь губами ушной раковины.
- Что? – спросил Люц, сжимая ткань еще сильнее.
- Жаль, что ты успокаиваешься от моих слов. Я бы хотел обратного эффекта, - пояснил Вэл, грея дыханием уже шею.
«Черт! Если бы это было бы правдой!», - подумал парень и, стараясь сохранить хоть грамм хладнокровия, прислушался к своим ощущениям.
Ему было не противно, как он ожидал. Нет. Совсем наоборот! Он чувствовал легкое возбуждение, ему нравились эти холодные прикосновения и этот шепот ему в шею.
- Ты даже не представляешь, как ты сейчас прекрасен…, - прошептал куда-то в район ключицы вампир, спуская руки с плеч, просчитывая ребра. – У тебя наверное ноги затекли. Не хотел бы ты дать им отдых?
- Было бы неплохо…, - ответил Люц и, оперевшись руками о кровать, по очереди освободил свои затекшие ноги.
- Можешь согнуть их в коленях и расставить их как можно шире? – спросил Вэл, нежно поглаживая грудь и задевая кончиками длинных ногтей – «А я и не заметил!», - подумалось «горничной» - напрягшиеся соски.
- М-могу, - преодолевая смущение, ответил блондин, выполняя просьбу.
- Хороший мальчик…, - почти прошипел вурдалак.
Его руки уже исследовали живот. Одна из рук соскользнула ниже и легко провела по промежности.
- Ммм…,- замычал Люц, вцепившись в плед.
- Восхитительно…
«И что я позволяю ему делать? Ну, Марго, ты мне будешь по гроб должна!»
Одна рука подцепила край юбки и потянула вверх ткань.
Показался край чулок, а затем и кружево исподнего.
- Ммм… У Марго действительно хороший вкус, и она знает, что мне нравиться…, - отметил Вэл, рассматривая натянувшуюся ткань трусов. – А тебе уже не терпится…
- Заткнись! – зашипел Люц, опуская голову.
- Хорошо, - ответил вампир и опустил ладонь на пах.
Его медленные движения приводили блондина в трепет, аромат упавших волос туманил сознание, а возбуждение отнимало дар речи.
- Извини, но я их испорчу, - попросил прощения Вэл.
- Их? – не понял парень, но, когда почувствовал, как вампир залазит пальцем под резинку трусов, встревожено открыл глаза. – Эй!
- Тихо…
Вурдалак добрался пальцем до резинки возле ноги и, высунув наружу лишь кончик ногтя, потянул руку обратно. Удивительно, но ткань, будто паутинка, расходилась в стороны.
- Видишь… Нечего здесь пугаться.
Точно таким же образом он разрезал и со второй стороны.
- Вот и все…, - прошептал Вэл, откидывая лоскутки на плед. – Теперь мне ничего не мешает…
- Ах! – простонал Люц от прикосновения прохладной руки к разгоряченной плоти.
Он закрыл глаза и наслаждался ощущениями.
«Боже! Как хорошо! Да! Вот так! Ааах… Как хорошо-то… И откуда он знает, как мне нравиться? Дааа… Вот так… Ну же! ООООООХ… Да! Да!! Да!!!»
Люц метался в умелых руках вампира. Его опалял огонь желания, он ощущал, что в таком ритме он долго не выдержит, но пытался оттянуть момент развязки, насколько мог дальше: закусывал губу, цеплялся за плед, пытался абстрагироваться. Однако настойчивые движения умелых рук доводили его до исступления. Вэл слизнул капельку пота с виска Люца. От этого прикосновения по телу прошла волна удовольствия.
- Нет… Подожди…, - прохрипел блондин, понимая, что ему остались считанные движения. – Я же так и… Ааааа!...
- Так я же этого и жду, - прошептал вампир, учащенно дыша в шею.Даже не видя его лица, можно было догадаться, что он улыбается.
- Вэл! Что же… Ах!... Вээл!!!

- Люц…
«Кто это такой противный меня будит?»
- Люц.
«Ну что вам от меня надо? Я же еще сон не досмотрел!»
- Люц, проснись.
Блондин нехотя разлепил глаза, проклиная всех и всяк, и отправляя их так далеко насколько позволяли фантазия и воспитание.
- Ну? – спросил юноша, не совсем еще проснувшись.
- Я ухожу, но если захочешь увидеть меня еще раз – моя карточка на тумбочке.
«О чем это он? Голос какой-то… Знакомый, что ли?»
- Ага… Хорошо, - буркнул Люц и только собрался заснуть снова, как до него дошло, откуда он знает этот голос. – Вэл?!
- Да? – обернулся вампир, стоя уже возле двери.
«Неужели...», - страшная мысль прокралась в уже отрезвевший после сна мозг.
- А…
Так и не придумав, что спросить, парень закрыл рот, зато еще шире открыл глаза.
Как будто без труда прочитав мысли, вурдалак сказал, усмехаясь:
- После того, как ты кончил, от переизбытка эмоций ты потерял сознание, а я не стал тебя приводить в чувства.
- И сколько я провалялся? – спросил юноша.
- Где-то часа три.
- А… Понятно. Так ты уже уходишь?
- Да.
- А… Понятно, - протянул Люц и, поднявшись на локтях, спросил: - Что будет с Марго?
- Она свободна.
- Понятно. Можно еще один вопрос?
- Да, конечно, - согласился вампир, удивленно приподняв бровь.
- Тебе действительно 18? – поинтересовался юноша.
- В некотором смысле, - улыбнулся вурдалак.
- То есть?
- Мне 18 сотен лет.
- Сколько-сколько? – переспросил Люц.
Он вытаращил глаза и пырился в молодое, милое личико его искусителя.
- Мне исполнилось 1800 лет. И хотя на каждое свое 18-тилетие я получал подобные подарки, влюбился в презент впервые. Я люблю тебя, Люц.

- Эээ… Вэл?
Но никого уже не было в комнате, лишь белый прямоугольник картона лежал на тумбочке.
«Единственная ниточка к тебе», - подумал блондин, прижав к губам визитку.

Автор: багги
Название: Поверить в любовь
Пейринг: Мустанг/Хоук, Мустанг/Эд
Рейтинг: R
Жанр: Slash, angst
Состояние: законченное.
Предупреждение, примечание: Немного крови, описаний смерти, местами - ненормативная речь.
Размещение: с моего разрешения. buggygirl@tut.by
От автра: писала для подруги к ее дню рождения. Просьба была неожиданна, поэтому писала в сжатые сроки. Из-за спешки могло выйти немного абсурдно. Уж простите.


С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, МАРГО! Надеюсь, тебе понравится…


Поверить в любовь...
Верить, что ты никогда не проиграешь сам себе,
Пока твои мечты не стали реальностью.
Я буду улыбаться, смотреть на звёзды и молиться,
И буду здесь ждать тебя.
Я хочу быть твоим небом,
Печали все твои снимать.
Когда поднимешь голову и посмотришь вверх,
Ты поймёшь, что ты не один...
Даже если ты далеко,
Знай, что есть место, куда ты можешь вернуться.



Как мимолетно мгновение. Еще недавно на этой площади шумела веселая ярмарка, играла музыка, смеялись дети, а сейчас на ней царит разруха и хаос. За раскуроченными прилавками прячутся солдаты, выщербленные от пуль стены домов укрывают испуганных горожан, под ногами хрустят рассыпанные овощи и фрукты, вместо заводной мелодии – выстрелы, всхлипы жителей, стоны раненых, а мертвые уже не проронят и звука…
- Убью всех! Твари! Цепные псы! Нате, получите!
Выстрелы – вскрики и тишина. Ни шорохов, ни стонов. Убиты…
Ответный залп даже не зацепил убийцу, спрятавшегося за перевернутый стол.
- Ублюдки! Ловите!
Прогремел взрыв. Обгоревшие, изуродованные тела упали глухо, как мешки с картошкой, а за ними ударились об землю оторванные руки, ноги, головы.
- Не стреляйте! Ребенок! – истошный вопль перекрыл звуки перестрелки.
По площади медленно шел мальчик лет десяти. Он шарил перед собой руками: был слеп. Полностью закрытые бельмом глаза широко открыты, по грязным, впалым от недоедания щекам струятся слезы, изо рта вытекала слюна и свисала с подбородка тоненькой ниточкой.
- Прими спасение от моей руки, несчастное дитя! Умри!
Из-за угла выскочил парень. Он рванул к парнишке, по пути хлопнув в ладони.
- Еще одна мишень! Сдохните!
Пули вошли в образовавшуюся за миг высоченную каменную стену.
- Ах ты, щенок!
- Сейчас!
Из проемов домов появились солдаты, окружая оскалившегося, как загнанный волк, преступника.
- Сдавайся! Тебе не уйти! – сказал юный спаситель, выходя из-за стены. – Брось оружие!
- Гм… Окружили и думаете победили?
- Берегись!
Очередь прошила стену чуть выше пригнувшегося Эдда.
- Не думал…что…умру…так и не пристрелив сотню…цепных…п-псов…
Выпученные глаза так и остались открытыми у остывающего трупа, кровь сползала с груди, пропитывая ткань, и растекалась вокруг, поглощая все новое пространство.
- Я…я…я не хотел…е-его…убивать… я не хотел… его убивать. Я не хотел! – истерично закричал недавно принятый на службу военный. Из дрожащих рук выскользнул пистолет, гулко ударился об тротуар. Это было его первой миссией и первым убийством.
- Берегись!
Эд обернулся. Стена была вся в глубоких трещинах, ее вершина, разлетаясь на глыбы камней, кренилась. Оцепенение сковало Элрика.
Кто-то с силой пихнул алхимика в сторону, тем самым, спасая его от камней.
Стена обвалилась.
- Полковник Мустанг! – закричала старший лейтенант Хоук. - Помогите! Надо его вытащить из-под камней.

- Подскажите, пожалуйста. В какой палате полковник Мустанг?
- 312. Подниметесь на третий этаж, повернете налево, пятая палата справа.
- Спасибо.

Возле палаты стояла старший лейтенант Хоук и разговаривала с лечащим врачом. Женщина заметила Эдварда и, быстро свернув разговор, подошла к нему.
- Что сказал врач?
- С полковником все будет хорошо. По словам доктора, «пациент ужасающе удачен». Много ушибов, синяков, ссадин, растянуто сухожилие на левой ноге, небольшая трещина плечевой кости правой руки, здоровенная шишка на голове, но все повреждения были получены уже после потери сознания. Наверное, камень ударил по затылку. Этот ушиб и спас психику от болевого шока.
- Ничего себе, удачен! – удивился Эд. – Полковник получил все эти травмы, а вы говорите «удачен»?
- Конечно. Будь полковник Мустанг в сознании, то его психика могла пострадать, а так полежит в постели две недели и сможет вернуться к обязанностям.
- А… Может вы и правы.
- Ты пришел отблагодарить его?
- Да.
- Боюсь, это сейчас невозможно, - женщина покачала головой.
- Почему? Вы же сказали, что он в порядке, - удивился Эд.
- Его здоровье вне опасности, но сейчас он спит.
- Понятно. К нему можно? Не хочется уходить ни с чем, - пояснил алхимик.
- Да, конечно. Только не разбуди его, ему нужен сон. Хорошо? - спросила Хоук, улыбнувшись.
- Хорошо.

Белая комната, залитая светом солнца, преобразилась и приобрела по-летнему веселую, нежно-желтую окраску. На прикроватной тумбочке – яркий букет маков, на единственной в палате постели мирно посапывал полковник Мустанг.
Голова и правая рука в бинтах, несметное количество синяков и царапин, несколько кровоподтеков приобрели фиолетовый оттенок, под глазами – синеватые круги. Его бледный цвет кожи сильно контрастировал с угольно-черными волосами.
Эд замер. Его взгляд стал удрученный. На лице появилось выражение вины.
Парень вздрогнул, услышав голоса из коридора. Он подошел к стулу возле больничной койки и сел. Во всем облике так и сквозило чувство уныния: низко опущенная голова, сгорбленная спина, руки сцеплены в «замок», локти упираются в колени.
- Простите, полковник. Это я виноват, что вы сейчас здесь. Мне надо было быть внимательнее, - прошептал Элрик, не поднимая головы. – Из-за меня, вы сейчас в больнице. Простите…
Тишина проглотила извинения, но ничего не ответила. Через минуту молчания, казалось, что никто ничего и не говорил, что эти звуки были когда-то давно и точно не здесь.
- Эд.
Алхимик взглянул на больного. Удивление и желание поверить, что его действительно позвали, светилось в глазах.
Мустанг зажмурился, пересохшие, слегка потрескавшиеся губы приоткрылись.
- Эд.
- Я здесь, полковник, - сказал парень. Спина мгновенно напряглась, всем телом он подался вперед.
Зашуршали простыни. Беспокойно замотав головой, мужчина нахмурился, обеспокоенность проскользнула в его чертах.
- Эд!
Элрик схватил ладонями руку Мустанга:
- Я здесь. Все в порядке. Я здесь.
Видимо, сквозь пелену сна, слова все же были услышаны. Беспорядочное метание прекратилось. Мужчина повернулся к алхимику лицом:
- Эд?
- Да. Я здесь. Все в порядке. Успокойтесь, - прошептал парень, крепче сжимая ладонь.
- Эд..., - складка между бровей разгладилась, а губы растянулись в еле заметную умиротворенную улыбку.

Рой открыл глаза.
- Значит, больница, - прошептал он осипшим после сна голосом.
Радостные оттенки дня сменил приглушенный, сероватый полумрак вечера. Алые маки казались бархатисто-бардовыми пятнами среди моря серости.
Мужчина удивленно посмотрел на юношу, который положил голову ему на колени. Его, обычно аккуратная, туго заплетенная коса, расплелась, и золотистые локоны волнами лежали на плечах и на постели, матово блестели в тусклом свете заходящего солнца. Мустанг улыбнулся и нежно прикоснулся к мягким, как оказалось, шелковистым прядям, погладил столь милого во сне парня.
- Мама…, - проронил Эд, улыбаясь.
Его ресницы задрожали, веки приоткрылись. Сонливость уступило место удивлению и растерянности, когда Элрик понял, кто гладит его по голове.
- С добрым утром, - поприветствовал полковник, но тут же исправился: - А нет. Уже с добрым вечером.
- С добрым… Ой! извините! – подскочил алхимик. Он настороженно сел на стул.
- Да ничего страшного. Ты давно здесь?
- Где-то часов пять…
- Так много? Ты ждал все это время, когда я проснусь, что бы поблагодарить?– удивился Рой.
- Ну да…, - растерялся Эд, но тут же встрепенулся: - Я вам яблок принес.
- Спасибо. Тогда у меня есть просьба.
- Какая?
- Не мог бы ты почистить для меня одно? Видишь ли, я не смогу пока что свободно двигать правой рукой, а левой не получиться аккуратно срезать кожицу.
- Да. Конечно. Пойду, спрошу нож у медперсонала, - согласился Элрик и поднялся со стула.
- Ну что ж, больной, как вы… А что ты здесь делаешь, малыш? – удивленно спросил доктор, входя в палату.
- КОГО ВЫ ЗДЕСЬ НАЗВАЛИ НАСТОЛЬКО МАЛЕНЬКИМ, ЧТО НАДО РАССМАТРИВАТЬ ЧЕРЕЗ ЛУПУ?!
- Я такого не говорил, - попятился врач, удивленно округлив глаза.
Раздался чистый, но глубокий смех.
- Успокойся, Эд! – сказал Рой, открыто улыбаясь. - Нож посмотри в тумбочке: туда должны были положить все мои вещи из одежды.
Недовольно ворча себе под нос о всяких «некультурных докторишках», парень заглянул в тумбочку.
- Но…
- Доктор, я бы хотел, чтобы этот парнишка задержался еще ненадолго.
- Нельзя! Надо соблюдать режим посещения больных. Пусть приходит завтра, я и слова не скажу.
- Извините, но я настаиваю на своей просьбе.
- Хорошо, - обреченно выдохнул врач. – Раз вы настаиваете… Пусть побудет еще недолго. Но через пятнадцать минут, чтобы его здесь не было.
- Спасибо.
Дверь закрылась, послышалось бурчание и тихий шелест удаляющихся шагов.
- Вижу, никак не умеришь свой нрав? – спросил Мустанг, откидываясь на подушку и наблюдая, как острое серебристое лезвие ножа, врезаясь в упругую плоть яблока, оставляет после себя тонкую ленту, которая плавной спиралью ползла вниз.
- Это не мой нрав, это он виноват. У меня нормальный рост, это у него длинный язык, - угрюмо ответил Элрик, уставившись на яблоко, но, услышав смешок, вскинул голову: - Вот почему вы опять смеетесь?
- А что, тебе неприятен мой смех?
- Нет, но…
Повисло молчание, однако оно было светлым, еле ощутимым. Как будто разговор продолжался, но никто не мог его услышать.
- Моя мама…
- Хм?
- Моя мама чистила нам яблоки, - продолжил Эд. – Когда она заболела, мы с братом пришли к ней с яблоком и стали спорить: кто же будет его чистить? Ни я, ни он не хотели друг другу уступать. Наверное, подрались бы, если бы не мама. Она без разговоров забрала яблоко, обрезала кожуру, разрезала на части и, положив на тарелку, протянула нам, улыбаясь.
Блондин закончил чистить фрукт, разрезал на четыре части и положил на край тумбочки.
- Вы знаете, у вас с ней похожая улыбка: открытая, добрая. Раньше я не замечал этого, - сказал Элрик, протягивая одну часть Рою. – Наверное, потому, что вы редко улыбаетесь на работе.
- Ты так думаешь? - поинтересовался мужчина, хрустя яблоком.
- Нет, конечно, легких улыбок, ухмылок хватает, но вот от всего сердца… Я только сегодня увидел.
- Тебе пора домой. Ал, наверняка, волнуется, где ты да что с тобой.
- Да, вы правы, - Эд кивнул головой и встал.
- Заходи еще как-нибудь. Буду рад увидеть.
- Обязательно. Спасибо вам, полковник, что спасли меня. Я даже…
- Не надо благодарностей, - прервал Мустанг алхимика. Взгляд у него из добродушного превратился в серьезный, строгий.
- Но я же…
- Если хочешь отблагодарить, то просто навещай меня, а то здесь не так уж и много развлечений. Договорились?
- Да!
- Ну, вот и отлично!
- Тогда до свидания? – спросил парень.
- До свидания, - ответил Рой, улыбнувшись.

Так прошла неделя. Подполковник Хьюз временно встал во главе отдела, и все волнения вскоре утихли. Начальство решило на время отсутствия полковника уменьшить поток дел, идущий в штаб, тем более, что и преступный мир, видимо, решил взять отпуск: происшествий было на порядок меньше обычного. Эдвард, как и обещал, каждый день в одно и то же время навещал своего спасителя. Он рассказывал новости, передавал пожелания сослуживцев, их угощения. Каждодневные разговоры вошли у них уже в привычку.
Вот и сегодня с двумя сумками гостинцев – один от него с яблоками, другой от жены подполковника Хьюза с пирожными – он шел по коридору больницы.
- Всегда этот мальчишка. Почему ты так?
- Старший лейтенант Хоук, достаточно. Спасибо, что навестили.
Двери распахнулись, и из них вышла рассерженная, но сдерживающая свой гнев, женщина.
- Добрый день, старший сержант Хоук! – поздоровался Эд, останавливаясь в шаге от нее.
- Добрый, - слегка ошарашенный взгляд явно говорил о том, что именно сейчас его она здесь не ждала, да и не хотела видеть. Внезапно на губах появилась хитрая улыбка, а на дне глаз – искорки смеха. – Ты к полковнику Мустангу? Как раз во время! Я хотела с тобой поговорить.
- И о чем? – удивился парень.
- О больном.
- О полковнике?
- Точнее, о его поведение.
- А что с его поведением? – с каждой фразой Элрик понимал все меньше и меньше.
- Он ничего тебе не говорит, но разве ты никогда не задумывался, почему полковник дает тебе так мало заданий и так много выделяет свободного времени?
- Задумывался, но…
- Кстати, ты хоть раз слышал жалобы с его стороны на счет твоих постоянных отсутствий на рабочем месте? – глаза сузились, в них появился злой блеск, губы же превратились в тонкую линию.
- Нет. Ни разу.
- А как ты думаешь, начальство этому радо? Твоему отсутствию?
- Думаю, нет, - Эд нахмурился.
- Тогда почему же он тебе не прикажет работать в офисе, как все? Почему он всегда прикрывает тебя перед начальством? Почему? – с каждым мгновением Хоук все больше распалялась.
- Откуда мне знать? – не выдержал Элрик и перешел на крик. - Если знаете ответ – скажите! Не надо задавать столько вопросов!
- Потому что он…
- Хватит, старший лейтенант Хоук, - прервал спор холодный голос Пламенного алхимика.
Он стоял в проеме двери и зло смотрел на раскрасневшуюся женщину.
- Ну почему ты…
- Вы уже и так слишком много сказали. Прошу перестать кричать, ведь вы все-таки в больнице, и покинуть здание.
Потерянно осмотревшись, как будто ища хоть чьей-нибудь помощи и поддержки, но не найдя ее, женщина кивнула и, опустив голову, побрела к выходу.
- Рад, что ты пришел. Заходи! – пригласил Мустанг, возвращаясь в постель.
- А что здесь только что было? – спросил Эд и, закрыв дверь, направился к стулу.
- Не понял, о чем она говорила, но сожалею, что ты ее такой увидел. Вероятно, какие-то проблемы в личной жизни.
- Понятно…

На следующее утро полковник Мустанг вернулся на службу. И хотя врачи были против выписки больного, они не смогли его остановить. Весь рабочий день в штабе царило оживление и легкий хаос, работа закипела с новой силой, и завалы папок, что накопились за отсутствие главы отдела, быстро исчезли.
День пролетел незаметно, и вот уже солнце уходит за горизонт.
Цельнометаллический алхимик шел в кабинет полковника Мустанга, чтобы положить отчеты на стол. Все уже разошлись по домам, и офис выглядел одиноким и покинутым.
Эдвард уже готов был открыть дверь в кабинет главы отдела, когда услышал непонятные звуки, доносящиеся из комнаты. Он поднял руку, чтобы постучать, но передумал. Осторожно, пытаясь произвести как можно меньше шорохов, он приоткрыл створку. Через образовавшуюся щель было видно только четверть кабинета и в этой части ничего и никого не было. Звук стал громче. Стоны. Парень открыл дверь больше и оцепенел от увиденного: на стуле сидел полковник, закрыв глаза и вцепившись в волосы Хоук, которая устроилась между его ног. Ее голова часто и резко опускалась вниз, каждый раз вызывая стон мужчины.
Когда Элрику удалось сбросить оцепенение и даже развернутся, чтобы уйти, он услышал гортанный, дрожащий от страсти и напряжение вскрик Мустанга:
- Эд!
Всего одно слово смогло не только удержать на месте, но и ошарашить алхимика, не хуже кирпича по голове.
- Прекрати повторять имя этого мальчишки, когда кончаешь, ведь ты занимаешься любовью со мной! – недовольно сказала Хоук.
- Не правильно мыслишь. Именно из-за того, что ты взяла в рот, я зову Эда.
- Ну, ты и гад! – прошипела женщина.
- Ты знала об этом, но не только влюбилась в меня, но и согласилась играть роль парня, - спокойным, холодным голосом ответил полковник. – На сегодня ты свободна.
- Скотина! Получил удовольствие и выгоняешь! А обо мне и не подумал! Я же тебе не игрушка!
- Опять ошиблась. Именно игрушка.
- Сволочь! Любишь мальчишку, так скажи ему! Зачем ты мучаешь и себя и меня? Боишься причинить боль? О нем печешься, а обо мне и не думаешь!
- Кстати, - произнес Мустанг. Послышались тихие шаги по ковру, а за ними хлесткий звук пощечины и вскрик. – Еще раз попытаетесь ему хоть намекнуть на мои чувства, крупно пожалеете, старший лейтенант Хоук. Свободны.
В тишине – быстрые, глухие шаги. Эд обернулся, когда из дверей вылетела со слезами на глазах разгневанная и униженная женщина.
- Ты…, - выдохнула она, в ее глазах вспыхнула злоба. – Все из-за тебя! Гаденыш!
- Старший лейтенант, вам пора, - сказал полковник, подходя к двери. Отодвинув застывшую Хоук в сторону, он взял за руку парнишку и втянул оного внутрь. – Спокойной ночи.
Дверь захлопнулась. В комнате напряженность и тишина свились в танце беспокойства.
- Ты давно стоял там? – задал вопрос Рой, обернувшись и взглянув на изумленного алхимика. – Видимо, давно…
- Э… Я не хотел подслушивать. Я-я просто отчеты принес… Вот, - ответил Элрик и протянул бумаги.
- Спасибо. Они мне завтра утром понадобятся.
Мустанг обошел остолбеневшего парня стороной и направился к столу.
- Извините за беспокойство. Я пойду, - пробормотал Эд.
- Стой! Я должен тебе кое-что сказать.
- Не стоит. Я понимаю, что старший лейтенант Хоук зло пошутила.
- Нет. Ты не прав.
Элрик тряхнул головой.
- Это же не может быть правдой!
- Почему ты так считаешь? – Рой, положив документы, повернулся к парню. – Ты считаешь, что я не могу влюбиться?
- Нет. Я так не считаю…, - голос звучал глухо.
- Тогда ты думаешь, что я не могу влюбиться в парня?
-….
- Я не хотел, чтобы ты обо всем вот так узнал, но здесь уже ничего не попишешь, - сказал Мустанг и направился к одинокой фигурке. – Знаешь, все, что она здесь сказала, правда.
Элрик округлил глаза, внутри него что-то сжалось, завязавшись в тугой комок нервов, который не давал свободно дышать.
- Повернись, - попросил Рой и развернул безвольного, придавленного его словами парня. Мужчина приподнял за подбородок голову и, глядя прямо в испуганные глаза несчастного, продолжил: - Я люблю тебя, Эд.
Дернувшись всем телом, как от удара током, Эдвард отшатнулся.
- Я понимаю, конечно, - вздохнул полковник, - что ты не готов к этим словам, но это действительно так. Я люблю тебя и хочу встречаться с тобой.
Пространство как будто уменьшилось, как будто они находились не в большой и просторной комнате, а в душном и маленьком спичечном коробке.
- Я не требую от тебя сейчас никакого ответа, но, пожалуйста, не отвергай меня просто из-за того, что мы одного пола.
- Бред. Вы несете полный бред, - пробормотал Эд и, развернувшись, бросился прочь из помещения.
- Просто подумай! Я буду ждать…

Через две недели.

- Войдите.
- Полковник, вот документы, что вы просили.
- Спасибо. Эд, ты подумал?
- ….
- Прошу, дай мне шанс.
- Но мы не можем!
- Просто дай мне шанс! Если тебе будет неприятно, только скажи.
-….
- Прошу… Один единственный шанс, Эд… Я никогда и ничего не сделаю против твоей воли, все будет так, как ты того захочешь, только согласись…
- Хорошо…
- Я счастлив…

Лето сменила осень, которая уже как месяц была побеждена зимой.
За окном медленно кружились большие лохматые перья снега. Они укрывали город белоснежной шапкой, превращая его из шумного, пыльного городка, в прекрасный, волшебный мирок.
В камине горел огонь. Красные язычки пламени взвивались, искрились, извивались, обгладывая поленья. У окна, завернувшись в покрывало, неподвижно стояли двое. Рой стоял позади Эда, обхватив того руками. Он уткнулся носом в макушку и медленно вдыхал еле уловимый аромат шампуня.
- Красиво… Мне всегда казалось, что снег, как бы охлаждает эмоции людей, урывает печали и невзгоды, и делает мир чуточку добрее и счастливее.
- Раньше я любил снег…, - откликнулся мужчина, приоткрыв глаза.
- Раньше? А сейчас?
- А сейчас я люблю тебя, - прошептал Мустанг на ушко парню, согревая дыханием.
- Перестань! – Элрик, порозовев, наклонил голову в бок, тем самым, открыв шею. Рой тут же этим воспользоваться.
Еле прикасаясь к коже, он проложил поцелуями дорожку от уха до ключицы.
- Эд, давай еще разок?
- Мы же десять минут назад занимались этим! – воскликнул алхимик, но даже не пытаясь сопротивляться ласкающим его рукам и губам.
- Ну и что? Я хочу тебя, Эд…
- Какой же ты приставучий! Ни днем, ни ночью от тебя покоя не дождешься!
- Не вредничай! Сам понимал, чем это грозит, когда соглашался быть моим парнем. Теперь поздно ворчать, - Рой сильнее прижался к желанному телу. – Боже, твоя попка восхитительна.
- Прекрати нести пошлый бред! – Эдвард покраснел. Его тело прогибалось навстречу ласкам. – Черт с тобой!
На пол упало покрывало, обнажая прекрасные тела.
- Давно хотел спросить: почему ты согласился? – спросил Мустанг, не прекращая возбуждать своего партнера.
- Согласился с чем? – Эд откинул голову назад, наслаждаясь прикосновениями.
- Согласился стать моим парнем, - пояснил мужчина между поцелуями, которыми он покрывал плечи своего любовника.
- Если честно, ты мне давно нравился, но я не мог решиться сказать тебе об этом: думал, что посмеешься надо мной. А мне не хотелось глупо выглядеть в твоих глазах, - объяснил парень и, обернувшись, поцеловал Роя. Опухшие, но все такие же сладкие губы приоткрылись, приглашая заглянуть внутрь.
- Прекрати неосознанно меня возбуждать, - попросил Мустанг, усаживая на подоконник парня. – Подожди–ка!
Мужчина подошел к шторе и развязал шнурок, которым она была перевязана.
- Зачем он тебе? – слегка озадаченно спросил Эдвард.
- Позволь привязать тебе руки к ручкам окна. Я так давно хотел это сделать, - попросил мужчина, взяв за кисть руку Эда.
Поцеловав тонкую, пульсирующую жилку на запястье, он накинул шелковистый шнурок и завязал. Ощутимое, но не тугое кольцо обхватило кисть. Продев сквозь ручки оконной рамы шнурок, Мустанг, подняв вверх вторую руку, привязал и ее.
- Ты так красив…, - прошептал Рой и, убрав упавшую на глаза парня прядь, погладил по щеке. – Я буду любить тебя нежно, насколько это возможно.
- Извращенец…
Тихий смешок.
- Я знаю…, - эротично прошептал мужчина и, приподняв бедра Элрика, как и обещал, нежно вошел.
Этот раз принципиально отличался от всех предыдущих. Страсть и агрессию заменили мягкость и нежность, быстрые, рваные толчки перешли в медленные, плавные движения.
- Ты великолепен, Эд… Твое лицо прекрасно… А внутри тебя так приятно двигаться…
- Прекрати! – парень зажмурился. – Ты смущаешь меня…
- Открой глаза, прошу…
Эдвард, закусив губу, приоткрыл глаза. Мужчина улыбнулся, не прекращая медленных проникновений.
- Я люблю тебя, Эд…
В этих словах звучала нежность. Никогда еще Рой не говорил их так: чувственно, мягко.
Одна… Вторая… Третья…
По щекам Элрика медленно текли слезы.
- Ты говорил, что все будет так, как я захочу. Помнишь?
- Помню, - ответил Мустанг, слизывая соленую влагу.
- Я хочу, чтобы ты выполнил мое желание.
- Все, что угодно.
- Никогда не оставляй меня! Слышишь?! Никогда! – прокричал Эд, заливаясь слезами.
Вместо ответа Рой поцеловал парня: сладко, опьяняюще, упоительно долго. Эдвард застонал и, обхватив ногами Мустанга, толкнулся бедрами навстречу.
Движения становились все быстрее и быстрее, тела стали влажными, а от стонов начинало саднить горло. Элрик, укусив за плечо любовника, затрепетал, и с диким рыком кончил. Ощутив, как учащенно сжимаются мышцы, с громким стоном мужчина вжался в парня. Их била крупная дрожь.
- Я тебя никогда не оставлю, любимый, - прохрипел Рой, прижимая к себе Эда.


Пожалуйста... Пожалуйста, останови ход времени,
Дай запомнить образ твой в моём сердце.
Если…Если ты это позволишь...
Я пожертвую всем..,.
чтобы увидеть улыбку на твоём лице.

Я счастлива! Ты, милый, есть.
И в сердце - ясная весна!
Но стоит чувству охладеть-
Взамен теплу придет зима.
Ветра задуют пламя. Снег,
Искрясь под северным сияньем,
Ложиться будет тихо. Бег
Крови замедлит страх. Мечтаньям….
А вот мечтаньям места нет
В краю холодном, безучастном….
Там нет любви и счастья нет,
Надежд и радости…. Желанным
Становится не свет и смех,
Не быстрый, звонкий, многозвучный,
Не шумный и манящий рай утех.
Столь беззаботный, но понятный.
Обида схватит, и скует
В кристаллик все добро,
Весь свет любви, и запоет
Песнь вихрей. И на утро,
Где было пекло-лед.
Перегорело и остыло….
Холодный пепел вьюга вьет….
Вокруг темно и так уныло….
Я не хочу! Не надо! Нет!
Уйди ужасная картина
Пустой души, унынья. Бред!
Меж нами счастье и весна.
Я верю: суждены друг другу.
Встречать вдвоем нас будет мир.
Давай же мы протянем руку
К Любви, к Надежде. Ты мне верь!

25.08.2008.

я такая, какая есть. может другая и нужна, но ее точно не будет!