ЕДИНОМЫСЛИЕ 

В начале их было немного, и они отличались единомыслием. Их становится больше, и они тотчас же распадаются на группы:

каждый хочет иметь свою собственную фракцию,

ибо к этому они стремились с самого начала; вновь откалываясь от большинства, они сами себя изобличают.

Единственное, так сказать, общее, что у них еще есть, если оно есть вообще, это название. Только его они все-таки стесняются отбросить: а все остальное у них по-разному.
Если вы думаете, что это цитата из современного христианского (или антихристианского) журнала, то ошибаетесь.

Цитата взята из богослова III века Оригена, который цитирует язычника II века Цельса. Именно от Оригена и благодаря его желанию низвергнуть богохульника мы узнаем о писаниях автора «Правдивого слова». Но право же… Да это наш XXI век. Не менее.

  Я прекрасно понимаю наше желание идеализировать постапостольскую церковь, придавая ей черты если не Небесного Иерусалима, то, по крайней мере, Тысячелетнего Царства. Но, похоже, никак не получится.

~ Потому, что люди мало меняются. 

~ Потому, что желание отличаться любой ценой ― ничуть не моложе греха гордыни.

 ~ Потому, что отсутствие единства выдается за признак свободы. 

 ~ Потому, что свобода понимается как возможность изобличать другого (не себя!).

 ~ Потому-то мы и имеем то, что имеем. 

Зрелище не для слабонервных.

Я вот думаю:  а что, если нам отказаться от богословия и просто остаться с Богом? Ну и при этом любить друг друга и научиться помогать, сострадая.

Может быть, это и есть христианство? Или мессианство?

А все остальное лишь дьявольская попытка (надо сказать, местами весьма успешная) доказать нам при помощи

екклезеологии, христологии, пневматологии, харматологии, сотериологии, эсхатологии и прочего,

что христианства попросту нет?

Михаэль Цин.