Привет. Помните, некто Андрей, работник отеля при дороге, крайне не советовал нам ехать в Абхазию. Мы на всякий случай позвонили нашим спонсорам, тем самым, которые предоставили нам машину.

- Ребята! Очень вас просим! Не надо соваться за границу! Машина настолько до фига стоит, что нам за вас уже страшно, А если в Абхазию, то будет совсем страшно. Не надо, очень вас просим…

Мы выслушали хороший совет. И решили сделать по-своему. На подъездах к границе стали встречаться люди по обочинам, которые сыпали странными словами:

- Виза нэ нада. Паспарт нада…

- А если грэцкий орех, сколько можно?

- Чача нэ бэри, чача отбирает…

- Хороший вино, заграныца вино, купи вино, сухый вино…

Короче, все было немножко похоже на ненаписанную картину «Последний дирижабль в Константинополь, потому что Врангель маленько обосрался, и красные вот-вот будут тут…»

Загорелая милиция махнула рукой.

- Нет, не пущу.

- Почему? Мы ничего такого не везем…

- А вот. Не пущу, и все. Машина у вас что? Машина у вас служебная, так? А если так, то надо путевой лист, командировочное удостоверение…

- Ну вот  мое командировочное! – сунул я милиции в нюх развернутый и заполненный лист формата А4.

- Тебя пущу. – милиция слегка сбавила обороты. – А машину – нет. На нее есть командировочное?

- Да какое командировочное? Вот доверенность, вот страховка, все дела…

- Не пущу. И давай, воще, вали отсюдова. Не видишь, вон, очередь! Все, давай, давай, пшел отсюдова…

Мы, конечно, «пшли отсюдова».

- Слава, ну все-таки глупо быть в паре километров о  границы и ее не пересечь, а?

- Глупо, конечно. А что тебе тот мент насчет пешего перехода говорил?

Я вспомнил. Значит, входим на казачий рынок, идем прямо, ни на что не отвлекаемся, прямо, прямо, прямо, опять прямо…

Оппаньки! И вот она! Самая что ни на есть настоящая граница. То есть волчий чох, звериный грай, конский скок… Или я опять все перепутал?

Очередь на КПП, кстати, была солидная. Примерно как московских гипермаркетах. Черти меня дернули сказать об этом вслух.

- Да ты что! – парень, стоящий в соседнем хвосте, искренне изумился. – Разве ж это очередь? Вот когда от самого казачьего рынка, вот это, я понимаю, очередь! Бывает, по четыре, по пять часов стоят, люди в обморок падают… Даже до мордобоя доходит, чтоб ты знал! А что ты хотел? Стоишь так, стоишь а тут какой-нибудь хрен моржовый идет и вштыривается впереди тебя. Вот тебе, понимаешь, и приграничный конфликт!

Мой конфликт меня еще поджидал.

- Молодой человек, а вы можете не курить? – тетка, стоящая впереди нас, решила проявить свой норов.

Я оглянулся по сторонам. Нигде не было знака, запрещающего курение. Нигде. Может быть, потому, что его негде было повесить? Чистое поле и только впереди – КПП.

- Я вам сильно мешаю? В принципе, я могу и отойти…

- А, все понятно, вы с Москвы! Там у вас все такие наглые?

- Все, ага. И даже все остальные тоже, – престиж родной столицы, даже столь сомнительный, терять не хотелось. – Все, как один. Мы, москвичи, вообще, знаете какие наглые? Да мы же всюду уже понаехали! В каждый город! Все заполонили! Куда ни плюнь – всюду москвич! От нас же спасу никакого нет!

Тетка, застремавшись такого наглого московского напора, подвинулась, и дальше только изображала движения рукой, как будто ей, под ее, несомненно дворянский веер, попалась дрянная мушка. Потом теткина корма, кстати с солидным водоизмещением, хотя и обтянутая херовым ситцем, перестала попусту свистеть в воздухе.

Тетка посунула кормой вправо-влево, удостоверилась, что корма пролезает через неузенький КПП, и гордо прошла мимо наглых москвичей. Наглые москвичи, разумеется, успели сунуть свой нос в кормовые… Ну, короче, тетке в паспорт.

В теткином паспорте, там, где должна стоять регистрация, было прописано четыре буквы – Т У Л А.

Да уж, как говаривал фельдмаршал Суворов: «Хорош заяц, да беляк! Хорош парень, да туляк!»

Все-таки есть справедливость в мире! Тетку с ее малахольным мужем не пустили! А потому что не надо жухать и тащить, хоть и через прозрачную границу, слишком  до фига текстильных изделий, которые не отмечены на таможне, и которых ты сама не делала. Добро бы еще тихо себя вела, а то разоралась…

Солидная девушка в белой рубашке трижды сверила мое уже изрядно помятое лицо со снимком в паспорте.

- Проходите!

- Что все?

- А вам чего еще надо? Проходите, не задерживайте!

Приказ есть приказ, и мы двинули дальше, в направлении уже абхазских погранцов. Как раз по той самой нейтральной полосе, на которой, если верить Владимиру Семенычу, «цветы – необычайной красоты». На этой нейтралке мы увидели только голого мужика. Он стоял в водах пограничной реки Псоу и с удовольствием окунался в прохладную воду, отфыркиваясь, как морж. Цветы, правда, тоже присутствовали, как бы давая нам понять, что классика, она и есть классика, и не фиг тут выпендриваться.

Абхазские погранцы исполняли свой служебный долг походя и спустя рукава. Хотя какие еще тут рукава, по такой-то погоде… Беглый взгляд в паспорт, вялый кивок головой, мол, давай, вали уже отсюда. Тут же вспомнился Фазиль Искандер с его Сандро из Чегема. Все-таки не зря я перечитывал этот роман перед отъездом. Ведь, если со времен, описанных Искандером, ничего не изменилось, то пограничники, как и прочие мелкие начальники, скорее всего, называют себя «присматривающими». А если ты попал на должность присматривающего, то сиди себе и не ерзай, не проявляй излишнего служебного рвения.

- Такси, такси, до Сухум такси, довезем такси…

- Пицунда такси, бери, поехали такси!

- Гагры едем? Едем Гагры? Давай едем Гагры!

Ни на то, ни на другое, ни на третье у нас не было времени. А потому мы спросили дорогу к морю.

- Море, э? Море там, море там, хочищ, море – там! Там море, везде море! Купаться, э? Иди купайса, вода теплы! Орех купи, аджика купи, там армяны аджика абхазский торгует, по дороге, хорош аджика!

Ну как не послушаться такого совета? Аджику мы купили, но попросили придержать до нашего возвращения с пляжа.

Братцы, вот умру - не забуду, какое там море! Вернее, пляж. Впрочем, и море тоже. Что такое Сочи, а особенно в районе Адлера? Упомоище. Три метра пляжа, сзади – железная дорога, и вот весь этот пятачок обсажен людьми, как какашка мухами. И море у берега – сущая мучная подболтка, потому что там все барахтаются и устраивают кордебалет. Плюс выхлоп, плюс почему-то еще дизелем тянет… Да еще крики вроде: «Рыбка, рыбка! Горячая кукуруза! Холодное пиво! Креветки! Экскурсии! Фото с обезьянкой!» Понятно, в общем.

А здесь море? А здесь – море!

Вот буду честным. Мне больше всего нравится в Крыму. Конкретно – в Коктебеле. Так вот. Абхазия – да. То есть абсолютный зачет по все параметрам. И люди, между прочим, очень даже доброжелательные и славные. На нас даже никто не посмотрел косо, когда мы полезли в море как есть – в натуральном виде, потому что плавки, конечно, впопыхах оставили на территории суверенной демократической нашей Родины. То есть плавки были за границей, и мы тоже были за границей, но по разные стороны кордона. А купаться хотелось. Пришлось повторить подвиг голого мужика в Псоу.

Что еще можно добавить? Наверное, много, но не до фига. Видна, конечно, разруха.

Но ее все меньше и меньше. Зато видно и то, как люди относятся к гостям. Даже таким залетным как мы, что прискакали в Абхазию буквально на часок.

На обратном пути мы решили купить на небольшом развале приграничной полосы флажок республики. И сфотографироваться на память:

А совсем на обратном пути я незаконно убедился, что очереди на границе – не миф. Снимать там, конечно, нельзя, но если очень хочется, то вот:

PS. Мне в Абхазии очень понравилось. Больше я не буду верить разным Андреям с трассы, которые пугали меня бандитами и прочими ужасами. Конечно, бандиты, скорее всего, есть и там. Но мне больше хочется верить в добрых, веселых и мудрых абхазов, про которых я сначала читал у Фазиля Искандера, и с которыми я успел, хоть и совсем коротко, познакомиться во время вылазки за кордон.