В доме, где слишком долго берегли приличие, правда возвращается не как освобождение, а как болезнь. У Ибсена фру Алвинг прожила годы, прикрывая семейную ложь: муж был развратен и разрушителен, брак держался на видимости, общество требовало терпения, пастор объяснял долг, а сын должен был получить чистую память об отце. Она спасала репутацию семьи так долго, что сама стала частью механизма, который её погубил.

«Привидения» страшны не внешним скандалом. Страшно то, что прошлое в пьесе не уходит. Его запирали в комнатах, прятали за благотворительностью, приличными словами, памятью о покойном капитане Алвинге, сиротским приютом как памятником очищенному имени. Но прошлое не исчезло. Оно перешло в тело Освальда, в страх матери, в разговоры с пастором Мандерсом, в сам воздух дома.

Фру Алвинг часто хочется жалеть сразу. Она была женой человека, которого общество предпочло помнить достойным. Она пыталась уйти, но её вернули к «долгу». Она терпела, скрывала, защищала сына от правды, выстраивала вокруг покойного мужа фасад. В этой истории легко увидеть женщину, принесённую в жертву репутации.

Но Ибсен не даёт ей остаться только жертвой. Взрослое чтение видит труднее: спасая имя семьи, она тоже участвовала в лжи. Не из злобы, не из выгоды, не от равнодушия, а из страха, привычки к долгу, давления общества и желания защитить сына. Но последствия всё равно пришли. Ложь не становится безвредной оттого, что её мотив был материнским.

 Картина охотники на привале Перов написал в 1871 году. В этом произведении художник изобразил трех охотников отдыхающих на привале, после удачной охоты. Художник Перов надо признаться и сам был страстным любителем охоты. Не раз в своей жизни художник видел подобные сцены, потому, как сам был участником всяких веселых баек, пересудов и небывалых рассказах об охоте со своими товарищами охотниками после трудной но интересной охоты. Отобразить подобную сцену на холсте, показать разные характеры действующих лиц, без всяких обиняков, можно сказать даже так, тема близкая духу простого народа. В результате на картине три охотника с добычей, не два и не четыре а три, вообщем святая троица на фоне вечернего, несколько унылого пейзажа, в облачном небе еще летают птицы, чувствуется небольшой ветерок, сгущаются тучи.

Тщательно прописана художником фактура предметов натюрморта, без сомнения все выглядят без задоринки живо, здесь охотничьи трофеи, метко убитый заяц, куропатки, охотничьи ружья, рожок с сетью и другая охотничья атрибутика необходимая для охоты. Но это все не главное в картине, задачей Перова в этом произведении все таки три охотника с их разными характеристиками. Самая ярко выраженная фигура в картине Охотники на привале это конечно пожилой с виду охотник, страстно рассказывающий своим сотоварищам о своих явных или не совсем приключениях на охоте, фрагмент из того, что приблизительно он рассказывает: Вот досада разведя руки в сторону, второго зайца упустил а он был аж в два раза больше первого, первого то я удачно подстрелил. Второй товарищ, что посередке средних лет, тоже опытный охотник с иронией слушает пожилого охотника, почесывает ухо, можно сказать рассказчик явно вызывает у него саркастическую усмешку своей охотничьей, очередной и неправдивой байкой и он явно не доверяет ему, но при этом послушать все равно интересно, думает он. Молодой охотник, что справа внимательно и доверчиво выслушает расказни старого прожженного охотника, вполне вероятно он и сам тоже, что то хочет поведать и о своей охоте на куропатку, но старик явно не дает ему и слова сказать. Сюжет картины Охотники на привале получился прямо анекдотическим, относительно других произведений Перова. Современники по разному отнеслись к работе мастера, Салтыков-Щедрин критиковал художника за неестественно выглядящими лицами охотников, как будто играют актеры а не живые охотники. А Стасов В. В. наоборот восторженно восхищался картиной сравнивая ее с рассказами писателя Тургенева. Как бы там не было но картина Охотники на привале полюбилась народу, очень восторженно об этом произведении отзываются сами охотники. В наше время копии этой картины считаются подарочным эталоном для заядлых охотников. Поэтому в доме у хорошего охотника обязательно висит на стене подобный сюжет а иногда и с другими лицами героев картины. В творчестве художника Перова эта работа и картины: Голубятник, Рыболов и Птицелов связаны с некоторым отходом от острокритических полотен 1860 годов. И еще картина Охотники на привале написана Перовым в двух экземплярах, оригинал хранится в Третьяковской галерее, а копия картины в Русском музее в Петербурге.

 

Франсис Бекон. Набросок головы Люсьена Фрейда

Современная политика часто напоминает сложный танец между желаниями общества и возможностями власти. Такое понятие как окно Овертона помогает объяснить, почему одни идеи воспринимаются обществом естественно, а другие кажутся абсурдными или радикальными. Когда идея попадает внутрь окна, она становится частью публичного дискурса, а значит, потенциально реализуемой. 

Основные этапы окна Овертона: немыслимый > радикальный > приемлемый > разумный > популярный > норма.

Переходя от радикальной формы к рациональной, она в итоге становится общепринятой. Общественное мнение формируется и изменяется через поэтапное продвижение идей, позволяющее ранее невозможному превратиться в норму.

Теория была предложена примерно в середине 1990-х годов американским политологом Джозефом П. Овертоном (Joseph P. Overton), когда он работал старшим вице-президентом исследовательского института Mackinac Center for Public Policy (штат Мичиган, США). Идея окна Овертона изначально предназначалась для объяснения механизмов воздействия политических сил на формирование общественного мнения и принятия решений законодательной властью. Позже концепция приобрела популярность в качестве инструмента стратегического планирования и манипуляции мнением общественности различными группами, особенно теми, кто стремился изменить общественные нормы и стандарты поведения.

Вот несколько примеров проявления окна Овертона в реальной жизни.

Легализация однополых браков* в западных странах

В начале XXI во многих западных странах стали признавать однополые отношения. Первоначально такие отношения считались табуированными и были запрещены законом практически повсеместно. Но постепенно, начиная с публикаций статей и выступлений правозащитников, идея легализации стала предметом обсуждений, попала в парламентские слушания - и в итоге получила поддержку большинства граждан. Таким образом позиция, первоначально находившаяся за пределами общественно приемлемого спектра, стала нормальной практикой.

Либерализация законов о марихуане

Ранее употребление каннабиса было уголовно наказуемым преступлением почти везде в мире. По мере появления исследований о возможных медицинских свойствах растения и повышения внимания к правам отдельных групп населения, позиция постепенно изменилась. Сначала появились дискуссии о декриминализации, потом легализовали медицинское использование, и теперь ряд стран рассматривает возможность полной легализации рекреационного употребления.

Стрекоза и Стрекозёл. Гибрид сюрреалистический 

Знаете, о чем я подумала сегодня, листая ленту? Я подумала, что современный мир - он какой-то странный. И удивительный! Стоит человеку заработать какое-то количество денег, надеть черную футболку, сделать несколько загадочных фотографий с каменным лицом, намекнуть на то, что он "не дружит с властью" - и вокруг него моментально начинают строить культ «цифрового пророка».

С Пашей Дуровым примерно так и произошло, с одним уточнением - это власть не дружит с Пашей Дуровым, а не наоборот. И правильно делает! На кой ей такие друзья?

Когда-то его воспринимали как талантливого российского айтишника, который создал удобные площадки для общения. В принципе, так оно и было - и российский Паша, и талантливый, и площадки были вполне так себе ничего. А потом человек уехал, получил другие паспорта, переименовался в Paul du Rove, обосновался в Дубае — и начал старательно делать вид, будто России в его биографии вообще никогда не существовало.

Вам наверняка знакомо чувство, когда соседка Зина с пятого этажа, доставшая своей болтовнёй всю подъездную «доску почёта», вдруг заявляет: «А я вам говорила!» Вот и сейчас многие аналитики, утирая пот со лба, пытаются сказать то же самое. Мол, мы предупреждали: не бывает денег из воздуха, а если уж они есть, то в конце концов воздух из них выходит.

Картина мира, которую выдают за «неожиданное известие», такова: в марте иностранцы скинули американского госдолга на 139 миллиардов долларов. И это не шутки в передаче «Клуб путешественников». Это реальные цифры, от которых у бывшего министра финансов США случилась бы не то что изжога — несварение векового масштаба.

Главные бегуны — те, кто вчера считался «столпами надёжности». Япония урезала на 48 млрд баксов, а Китай на 41 млрд. Про Китай просто песня: их вложения в американские бумаги рухнули до уровня 2008 года, т.е. до 652 млрд. Помните 2008-й? Тогда все боялись, что мир покатится в тартарары, а некоторые особо умные товарищи скупали гречку и тушёнку. И вот история повторяется, но с одним нюансом: тогда Америку спасали, а сегодня от неё массово бегут.

Турки вообще скинули 14 млрд и оставили себе на развод 1,8 млрд. Т.е. меньше, чем у нас!

Британский The Economist, и американская Politico (сами, свои же) бьют в колокола: «Продавай Америку» снова в моде, а «бегство от доллара» — это вам не «лёгкий испуг». Это, дорогие мои 55+, как если бы ваша любимая банка вдруг отказалась принимать вклады, потому что «извините, но у нас ваши деньги убежали в казино».

ДРЕВНЕЕГИПЕТСКИЙ МИФ

Ра - бог Солнца, рожденный Хаосом, был властелином всей Вселенной. После того как он победил силы Мрака, он породил сына Шу и дочь Сохнет, которые создали Гебу (Землю) и Нут (Небо). А те в свою очередь дали жизнь Осирису и всем остальным богам.

Ра сотворил мир и стал его полновластным господином и властелином. Сила его происходила от одного таинственного магического слова, которое никто не должен был знать. Если бы кто-нибудь узнал это магическое слово, Ра немедленно потерял бы свою силу и власть.

Бог Солнца в египетской мифологии

Исида - правнучка Ра, владевшая тайнами всех магий,

решила завладеть и силой, и властью бога Солнца Ра. Она подослала к нему ядовитую змею, которая ужалила старого Ра, и он начал корчиться от боли. Только Исида могла избавить его от невыносимых страданий. Долго Ра умолял свою правнучку помочь ему, но она отказывала, настаивая на том, чтобы он сказал ей это таинственное слово. Долго мучился Ра, и когда уже не смог больше терпеть мучения, он был вынужден открыть свою тайну: это было слово Ра - его собственное имя. Боль сразу прошла, но в тот же миг Ра потерял свою силу и власть над миром. Люди уже не почитали его как бога. Опустели храмы, никто не приносил больше ему жертвоприношений. Рассердился тогда Ра и решил уничтожить весь род человеческий.

Голова божества из Копана, IX век

Мифология народов Мезоамерики. У народа майя знание и религия были неотделимы одно от другого и составляли единое мировоззрение, которое находило отражение в их искусстве. Представления о разнообразии окружающего мира персонифицировались в образах многочисленных божеств, которых можно объединить в несколько основных групп, соответствующих разным сферам опыта людей: боги охоты, боги плодородия, боги разных стихий, боги небесных светил, боги войны, боги смерти и так далее. В разные периоды истории майя те или другие боги могли иметь разную значимость для их почитателей. Майя полагали, что вселенная состоит из 13 небес и 9 подземных миров. В центре земли находилось дерево, которое проходило сквозь все небесные сферы.

На каждой из четырех сторон земли стояли еще по одному дереву, символизируя страны света – востоку соответствовало красное дерево, югу – желтое, западу – черное и северу – белое. Каждая сторона света имела несколько богов (ветра, дождей и держателей небес), имевших соответствующий цвет. Одним из важных богов у майя классического периода был бог кукурузы Юм Кааш (также известный как Иум-Виила), представляемый в облике молодого человека с высоким головным убором.

Бог кукурузы Юм Кааш                                                                                            В мифологии ацтеков – молодой бог кукурузБог Синтеотль 

Ко времени появления испанцев другим важным божеством считался Ицамна, представляемый в виде старика с горбатым носом и бородкой. Как правило, изображения божеств майя включали в себя многообразную символику, говорящую о сложности мышления заказчиков и исполнителей скульптур, рельефов или рисунков. Так, у бога солнца были большие кривые клыки, его рот был оконтурен полосой из кружков. Глаза и рот другого божества изображены в виде свернувшихся змей и т.д. Среди божеств женского пола особенно значимой была, если судить по кодексам, «красная богиня», супруга бога дождя; ее рисовали со змеей на голове и с лапами какого-то хищника вместо ног. Женой Ицамны была богиня луны Иш-Чель; считалось, что она помогает при родах, в ткачестве и в медицине.

"Так назвал кто-то Александра Ширвиндта. Автор формулировки сам близок к гениальности: определение, на мой вкус, точнейшее.
   Дело было в конце шестидесятых. В Доме актера шел новогодний вечер, за столами сидела эпоха — Утесов, Раневская, Плятт, мхатовские «старики»...
   Эпоха, впрочем, была представлена довольно всесторонне: за одним из центральных столов, с родными и челядью, сидел директор большого гастронома, «спонсировавший» дефицитом элитарный вечер. Молодой Александр Ширвиндт, ведший программу, разумеется, не мог не поприветствовать отдельно «крупного работника советской торговли».
   Но крупный работник советской торговли ощущал себя царем горы — и духа иронии, царившего в зале Дома актера, по отношению к себе допустить не пожелал.
   — Паяц! — громко бросил он Ширвиндту прямо из-за стола.
   Царь горы даже не понял, что сказанное им относилось, в сущности, почти ко всем, кто сидел в этом зале. Наступила напряженная тишина, звуки вилок и ножей, гур-гур разговоров — все стихло. Все взгляды устремились на молодого артиста.
   Но Ширвиндт словно не заметел оскорбительности произшедшего. И даже как будто засобирался извиняться... Мол, я ведь только потому позволяю себе отвлекать вас от закуски-выпивки, только для того и пытаюсь шутить, чтобы сделать вечер приятным, потому что очень уважаю собравшихся... ведь здесь такие люди: вот Фаина Георгиевна, вот Ростислав Янович, вот...
   Ширвиндт говорил темно и вяло, и директор гастронома, не получивший отпора, успел укрепиться в самоощущении царя горы.
   —...и все мы здесь, — продолжал Ширвиндт, — в этот праздничный вечер, в гостеприимном Доме актера...
   Директор гастронома, уже забыв про побежденного артиста, снова взялся за вилку и даже, говорят, успел что-то на нее наколоть.
   — И вдруг какое-то ГОВНО, — неожиданно возвысив голос, сказал Ширвиндт, — позволяет себе разевать рот! Да пошел ты нахуй отсюда! — адресовался Ширвиндт непосредственно человеку за столом.
   И перестал говорить, а стал ждать. И присутствующая в зале эпоха с интересом повернулась к директору гастронома — и тоже стала ждать. Царь горы вышел из столбняка не сразу, а когда вышел, то встал и вместе с родными и челядью навсегда покинул Дом актера.
   И тогда, рассказывают, поднялся Плятт и, повернувшись к молодому артисту Ширвиндту, зааплодировал первым. И эпоха в лице Фаины Георгиевны, Леонида Осиповича и других легенд присоединилась к аплодисментам в честь человека, вступившегося за профессию."

Виктор Шендерович, книга "Изюм из булки"