|
Метки: работы romantic fae |
|
Борис Пастернак "Золотая осень"
Осень. Сказочный чертог,
Всем открытый для обзора.
Просеки лесных дорог,
Заглядевшихся в озера.
Как на выставке картин:
Залы, залы, залы, залы
Вязов, ясеней, осин
В позолоте небывалой.
Липы обруч золотой —
Как венец на новобрачной.
Лик березы — под фатой
Подвенечной и прозрачной.
Погребенная земля
Под листвой в канавах, ямах.
В желтых кленах флигеля,
Словно в золоченых рамах.
Где деревья в сентябре
На заре стоят попарно,
И закат на их коре
Оставляет след янтарный.
Где нельзя ступить в овраг,
Чтоб не стало всем известно:
Так бушует, что ни шаг,
Под ногами лист древесный.
Где звучит в конце аллей
Эхо у крутого спуска
И зари вишневый клей
Застывает в виде сгустка.
Осень. Древний уголок
Старых книг, одежд, оружья,
Где сокровищ каталог
Перелистывает стужа.
|
|
|
Написано
JapanBlog Оригинальное сообщение

| 1 (36,0 %) |
| 1 (34,0 %) |
| 1 (26,0 %) |
| 1 (4,0 %) |



















Метки: картины адольфа гитлера |
|
Пишет S@VA

История Амура и Психеи греческого происхождения, но наиболее известна в изложении римского писателя II века новой эры - Апулея. Она входит в качестве вставной новеллы в его знаменитый роман «Метаморфозы» («Золотой осел»).
Богов Апулей называет их римскими именами: Амур, Венера, Юпитер, но имя Психея - греческое и означает "душа". В более поздние времена историю Амура и Психеи истолковывали как аллегорию странствований человеческой души, стремящейся слиться с любовью.
Амур, он же Эрот, он же Эрос, он же Купидон – бог любви и полового влечения.
Хотя и говорят, что Амур - один из старших богов, возникших из Хаоса, но родителями этого бога были (опять же по многим версиям!) то ли Афродита (у римлян – Венера) и Арес, то ли Афродита и Гермес, а может даже Ирида и Зефир или Артемида и Гермес. Поэт Олен называет Эрота сыном Илифии, богини, помогающей при родах, а Еврипид ("Иполлит") и вовсе считает Эрота сыном Зевса (он же в нашей истории Юпитер).
Традиционно его изображают совсем еще мальчиком, белокурым и крылатым, капризным и хитрым. Он часто служит матери в обмен на какой-нибудь абсолютно бесполезный подарок (но у Аполлония Родосского Эрот и вовсе помыкает Афродитой).
Позднее Эрот предстает уже как юноша, внешне очень похожий на херувима с той лишь разницей, что Эрот по-прежнему вооружен золотым луком и стрелами, способными как разжечь, так и погубить любовь в сердцах смертных и небожителей.

Психея – в античной мифологии — простая смертная девушка, наделенная красотой, возлюбленная бога любви Эрота (Амура), которой было даровано бессмертие.
Ну, а теперь сама история по мотивам Апулея и его "Метаморфоз".
В некой стране жили царь и царица. У них было три дочери-красавицы, причем младшая - Психея - была настолько хороша, что превосходила прелестью саму Венеру.
Люди почитают ее, как саму Венеру, забросив старые святилища богини.
Венера досадовала на смертную красавицу и решила сурово ее покарать.
Справедливо вознегодовавшая Венера "сейчас же призвала к себе сына своего крылатого, крайне дерзкого мальчика, который, в злонравии своем общественным порядком пренебрегая, вооруженный стрелами и факелом, бегает ночью по чужим домам, расторгая везде супружества, и, безнаказанно совершая такие преступления, хорошего решительно ничего не делает. Его, от природной испорченности необузданного, возбуждает она еще и словами, ведет в тот город и... показывает" девушку, призывая сделать так, "чтобы Психея влюбилась в самого ничтожного из людей и всю жизнь была бы с ним несчастна". Амур полетел выполнять приказание матери, но все вышло не так, как хотела Венера. Увидев Психею, Амур был поражен ее красотой, и прекрасная царевна, о том не подозревая, уязвила любовью самого бога любви. Амур решил, что красавица должна стать его женой, и принялся отваживать от нее всех женихов.

.
Морис Дени Пролетающий Амур поражен красотой Психеи 1908 г.Царь и царица недоумевали: две старшие дочери уже благополучно вышли замуж, а Психея, несмотря на свою красоту, все еще жила в родительском доме и к ней не посватался ни один жених.
Царь обратился к оракулу, и оракул объявил (разумеется, по наущению Амура), что царевне суждена необычная судьба.
Оракул сказал, что мужем ее станет не человек, а некто крылатый, палящий огнем, гроза богов и даже Стикса. Он повелел облачить Психею в свадебный наряд, отвести на высокую гору и оставить там в ожидании предназначенного ей неведомого супруга.
Долго горевали царь и царица, но не посмели ослушаться воли богов и исполнили все так, как велел оракул.
Несчастная Психея в свадебном наряде оказалась одна на вершине горы. В ужасе озиралась она вокруг, ожидая, что вот-вот появится какое-нибудь чудовище.
Но вдруг налетел легкий, ласковый ветерок-Зефир, подхватил Психею, перенес ее с неприютной скалы в зеленую долину и опустил на шелковистую траву.

Поблизости росла тенистая роща, а среди деревьев стоял беломраморный дворец. Видя, что пока с ней не произошло ничего дурного, царевна приободрилась и захотела рассмотреть дворец поближе. Двери сами собой распахнулись перед ней, и царевна, робея, вошла внутрь.
Никогда еще не доводилось Психее видеть подобной роскоши. Стены сияли золотом и серебром, потолок был сделан из слоновой кости, а пол, который она попирала ногами, выложен из драгоценных камней.
Неожиданно откуда-то послышался приветливый голос: "Здравствуй, царевна! Будь здесь хозяйкой".
Целый день гуляла Психея по дворцу, но так и не смогла обойти всех его комнат. Незримые слуги сопровождали царевну, исполняя всякое ее желание, едва она успевала о нем подумать.
Вечером, утомившись, Психея легла спать, и под покровом темноты к ней на ложе сошел Амур. Психея не видела, а лишь осязала своего неведомого супруга, но, тем не менее, горячо его полюбила. Утром, до того как рассвело, Амур удалился, чтобы снова прийти, когда стемнеет.
Амур, будучи не в силах видеть любимую жену в печали, сказал: "Я исполню твое желание. Повидайся с сестрами, но будь осторожна - они могут дать тебе дурной совет".
Он послал Зефиров за сестрами Психеи, и те доставили их на своих крыльях во дворец.

.
Придя в себя после путешествия по воздуху и увидев, что их младшая сестра жива и здорова, сестры очень обрадовались. Но когда Психея рассказала им, как она счастлива, провела по дворцу и показала свои богатства, в их сердцах проснулась зависть.
Когда же сестры стали расспрашивать ее о муже, простодушная Психея ответила, что муж ее добр и ласков, и, судя по всему, молод и хорош собой, хотя утверждать этого наверняка она не может, потому что он посещает ее только под покровом темноты.
Тут сестры исполнились еще большей зависти, поскольку у одной из них муж был стар и лыс, как тыква, а у другой - скрючен от ревматизма и постоянно мазался вонючей мазью.
Вернувшись домой, сестры даже не сказали родителям, что Психея жива, и составили коварный план, как погубить ее счастье.

.
Морис Дени Амур переносит Психею на небо 1908 г.
.
Морис Дени. Зефир переносит Психею на остров Блаженства 1908 г.
.
Джон Уильям Уотерхауз Психея, вступающая в сад Амура 1905 г.
.
Жан Оноре Фрагонар Психея показывает сестрам подарки Амура
Вскоре Психея снова захотела повидаться с сестрами, и они, как и в прошлый раз, на крыльях Зефиров прилетели к ней в гости.
Увидев Психею, сестры изобразили на своих лицах притворное горе и воскликнули: "О, несчастная! Твой муж - отвратительный и злобный змей. Здешние земледельцы не раз видели, как он переползает на брюхе через реку и скрывается в твоем дворце. Берегись! Однажды он ужалит тебя - и ты умрешь страшной смертью!" И обе они громко зарыдали.
Напуганная и сбитая с толку Психея спросила: "Что же мне делать?"
Сестры сказали: "Спрячь под постелью острый нож, и когда нынче ночью твой супруг придет к тебе, убей его".
Коварные сестры вернулись домой, оставив Психею в страхе и печали.
Поразмыслив, она усомнилась в словах сестер и решила, прежде чем убить мужа, взглянуть на него, чтобы убедиться, что он и вправду змей. Она наполнила маслом светильник и спрятала его возле постели.
Ночью Амур, как обычно, пришел на ложе Психеи. Когда он уснул, Психея потихоньку встала, зажгла светильник и, замирая от ужаса, взглянула на супруга. Каковы же были ее изумление и радость, когда вместо отвратительного змея она увидела златокудрого бога любви. Нечаянно уколовшись стрелой Амура, Психея воспылала еще большей любовью к богу, однако, рука Психеи дрогнула, светильник наклонился, и капля горячего масла упала на плечо спящего.

.
Статуя "Амур и Психея" в Летнем саду Санкт-ПетербургаАмур тотчас же проснулся. Увидев Психею со светильником в руках, он воскликнул в гневе и горести:
"Ведь я, простодушнейшая Психея, вопреки повелению матери моей Венеры, приказавшей внушить тебе страсть к самому жалкому, последнему из смертных и обречь тебя убогому браку, сам предпочел прилететь к тебе в качестве возлюбленного. Я знаю, что поступил легкомысленно, но, знаменитый стрелок, я сам себя ранил своим же оружием и сделал тебя своей супругой для того, значит, чтобы ты сочла меня чудовищем и захотела бритвой отрезать мне голову за то, что в ней находятся эти влюбленные в тебя глаза. Я всегда то и дело убеждал тебя остерегаться, всегда дружески уговаривал. Почтенные советницы твои немедленно ответят мне за свою столь гибельную выдумку, тебя же я накажу только моим исчезновением", - сказал он, остановившись в саду, и улетел.
Несчастная Психея осталась одна, горько плача и проклиная свое легковерье.
Она попыталась утопиться, но река, не желая ссориться с богом любви, отринула ее тело. Увидев ее, заплаканную, изможденную, Пан посоветовал ей не убиваться, а молиться Купидону, и хотя такой совет был едва ли не абсурден, Психея решила во что бы то ни стало найти супруга

.Э.Берн-Джонс Психея и Пан 1874 г.
Достигнув ближайшего города, в котором, царицей была ее сестра, Психея отправилась к ней и рассказала, что свет лампы открыл ей, что мужем ее был сам Купидон, но что он проснулся и выгнал ее, объявив, что предпочитает ее сестру (и Психея назвала имя). Восторженная сестрица тут же села на корабль, уплыла к тому утесу, откуда прежде Зефир переносил ее во дворец Купидона и, не дожидаясь ветра, спрыгнула с обрыва.
Тем временем Психея дошла до города, где жила ее вторая сестра и рассказала ей ту же историю, что и первой; и эта завистница точно так же разбилась. Так, переходила она из одного города в другой в поисках возлюбленного.
Амур тем временем прилетел в чертог своей матери Венеры. Обожженное плечо его сильно болело, он громко стонал и жаловался.
Расторопная чайка, узнавшая об этом, поспешила к Венере и рассказала ей о болезни сына и о том, что люди более не влюбляются и не женятся, что ругают за это бездельников Венеру и Амура. Не забыла чайка также упомянуть и Психею, которую Амур сделал своею возлюбленною вопреки приказу матери.
Венера разгневалась на сына, посмевшего без ее ведома взять в жены ту, которой она желала зла, но еще сильнее разгневалась богиня на Психею. Венера строго-настрого запретила богам и людям помогать несчастной, давать ей приют и утешение и принялась за поиски «беглой служанки».
Венера является к Юпитеру на колеснице, запряженной птицами, и требует предоставить ей Меркурия. Меркурий объявляет всюду, что тот, кто «вернет из бегов или сможет указать место, где скрывается беглянка, царская дочь, служанка Венеры, по имени Психея», получит в награду от Венеры «семь поцелуев сладостных и еще один самый медвяный с ласковым языка прикосновением».
Но Психея готова сама идти на поклон к свекрови, чтобы смягчить ее гнев и найти супруга. Долго скиталась Психея, отвергнутая всеми, и наконец пришла к чертогу Венеры. У ворот ее с бранью встречают Привычка, Забота и Уныние, бьют ее плетьми, Венера издевается над нею и отказывается признавать Психею невесткой, а себя бабушкой будущего ребенка. Она рвет на Психее платье, таскает ее за волосы и задает ей невыполнимые задания. Пообещав не позволить Психее родить, она перемешала рожь, ячмень, просо, мак, горох, чечевицу, бобы и велела Психее перебрать все это за день.
Психея заплакала, не решаясь даже приступить к этой бесконечной работе.Однако над Психеей сжалились муравьи, и когда Венера вернулась с пира, работа была уже выполнена. На следующее утро Венера приказала Психее принести клок шерсти с золоторунных баранов, что паслись на лугу. Девушка покорно пошла, но лишь для того, чтобы утопиться в ближайшей реке, по берегам которой рос тростник. Одна тростинка сжалилась над девушкой и сказала: "Психея, смотри, не приближайся в этот час к ужасным овцам: когда палит их солнечный зной, на них обычно нападает дикое бешенство... Когда же после полудня спадет солнечный жар и приятная речная прохлада стадо успокоит, тогда... ты найдешь золотую шерсть, застрявшую повсюду среди переплетенных ветвей, - стоит лишь потрясти листву соседних деревьев".
Психея послушалась совета, и принесла Венере целую охапку золотой шерсти. Разгневанная богиня не замедлила дать следующее задание. На этот раз Психее необходимо было набрать в сосуд воды из источника, бьющего на вершине отвесной скалы. Когда Психея с хрустальным сосудом в руках стояла у подножия скалы и с отчаянием смотрела на неприступную вершину, мимо пролетал орел. Он подхватил хрустальный сосуд и, поднявшись на своих крыльях к вершине скалы, зачерпнул воды из источника. Раздосадованная Венера придумала новую задачу: велела Психее спуститься под землю в царство смерти, попросить у его владычицы Прозерпины ларец с красотой и, не открывая его, принести Венере.
Горемычная Психея подумала, что легче умереть, нежели выполнить эту задачу. Она поднялась на высокую башню, чтобы броситься с нее вниз и положить конец своим мученьям. Горе ее было так велико, что холодные камни, из которых была построена башня, прониклись к ней жалостью. Они заговорили и указали Психее путь в подземное царство, научив подкупить перевозчика через реку, отделяющую мир живых от мира мертвых, двумя монетами и задобрив пса, охраняющего вход в подземное царство, двумя кусками хлеба. Еще камни башни предупредили: не вздумай открывать баночку, которая будет у тебя в руках, или заглядывать в нее, не проявляй любопытства к скрытым в ней сокровищам божественной красоты.Сделав все так, как советовала башня, Психея получила от Прозерпины баночку. Она помнила, что не должна в него заглядывать, но не смогла совладать с любопытством. Едва выбравшись из подземного царства на свет, она приоткрыла крышку.
В ларце был заключен сон подземного мира, подобный смерти. Черным туманом обволок он Психею, она упала на землю и заснула.

.Морис Дени Психея, открыв шкатулку со сновидениями подземного царства, погружается в сон 1908 г.
Тем временем обожженное плечо Амура зажило, и вместе с болью прошел его гнев на Психею. Он отыскал ее, погруженную в зачарованный сон, и разбудил поцелуем. Психея поведала супругу, как жестоко угнетает ее Венера, и Амур пообещал, что отныне этому наступит конец. «Но ты пока что усердно исполни поручение, которое мать моя дала тебе своим приказом, а об остальном я позабочусь», - сказал Амур и вновь улетел. Он полетел к самому Юпитеру и стал просить, чтобы тот водворил мир между его матерью и женой.
Юпитер призвал Венеру и сказал ей: "О, прекраснейшая! Не сетуй, что твой сын избрал себе в жены не богиню, а смертную. Я подарю ей бессмертие, и она сравняется с богами". Он наполнил кубок амброзией - напитком богов - и дал выпить Психее.

.Морис Дени Свадьба Психеи и Купидона 1908 г.
Психея стала бессмертной, подобно своему супругу. Боги пели хвалу ее красоте и доброму нраву, Венере пришлось смириться и признать Психею своей невесткой.
Вскоре у Амура и Психеи родилась дочь, имя которой - Наслаждение.
История любви Амура и Психеи послужила основой многих произведений искусства - скульптур, картин, стихов и пьес. В европейской литературе наиболее известным переложением этого сюжета является поэтическая повесть французского поэта ХVII века Ж. Лафонтена. Русский поэт ХVIII века И.Ф. Богданович также создал поэму об Амуре и Психее. Свою поэму он назвал "Душенька", буквально и в то же время очень образно переведя на русский язык имя "Психея".








Метки: амур и психея. |
|
Питерское... Александр Галич. Булат Окуджава.
Петербургский романс
...Быть бы мне поспокойней,
Не казаться, а быть!
...Здесь мосты, словно кони, -
По ночам на дыбы!
Здесь всегда по квадрату
На рассвете полки -
От Синода к Сенату,
Как четыре строки!
Здесь над винною стойкой,
Над пожаром зари
Наколдовано столько,
Набормотано столько,
Наколдовано столько,
Набормотано столько
Что пойди - повтори!
Bcе земные печали
Были в этом краю...
Вот и платим молчаньем
За причастность свою!
Мальчишки были безусы -
Прапоры и корнеты,
Мальчишки были безумны,
К чему им мои советы?!
Лечиться бы им, лечиться,
На кислые ездить воды -
Они ж по ночам: "Отчизна!
Тираны! Заря свободы!"
Полковник я, а не прапор,
Я в битвах сражался стойко,
И весь их щенячий табор
Мне мнился игрой, и только.
И я восклицал: "Тираны!",
И я прославлял свободу,
Под пламенные тирады
Мы пили вино, как воду.
И в то роковое утро -
Отнюдь не угрозой чести! -
Казалось куда как мудро
Себя объявить в отъезде.
Зачем же потом случилось,
Что меркнет копейкой ржавой
Всей славы моей лучинность
Пред солнечной ихней славой?!
...Болят к непогоде раны,
Уныло проходят годы...
Но я же кричал: "Тираны!"
И славил зарю свободы!
Повторяется шёпот,
Повторяем следы.
Никого ещё опыт
Не спасал от беды!
О доколе, доколе -
И не здесь, а везде -
Будут Клодтовы кони
Подчиняться узде?!
И всё так же, не проще,
Век наш пробует нас:
Можешь выйти на площадь?
Смеешь выйти на площадь?
Можешь выйти на площадь,
Смеешь выйти на площадь
В тот назначенный час?!
Где стоят по квадрату
В ожиданье полки -
От Синода к Сенату,
Как четыре строки!
А.Галич
23 августа 1968
* * *
Нева Петровна, возле вас - все львы.
Они вас охраняют молчаливо.
Я с женщинами не бывал счастливым,
вы - первая. Я чувствую, что - вы.
Послушайте, не ускоряйте бег,
банальным славословьем вас не трону:
ведь я не экскурсант, Нева Петровна,
я просто одинокий человек.
Мы снова рядом. Как я к вам привык!
Я всматриваюсь в ваших глаз глубины.
Я знаю: вас великие любили,
да вы не выбирали, кто велик.
Бывало, вы идете на проспект,
не вслушиваясь в титулы и званья,
а мраморные львы - рысцой за вами
и ваших глаз запоминают свет.
И я, бывало, к тем глазам нагнусь
и отражусь в их океане синем
таким счастливым, молодым и сильным...
Так отчего, скажите, ваша грусть?
Пусть говорят, что прошлое не в счет.
Но волны набегают, берег точат,
и ваше платье цвета белой ночи
мне третий век забыться не дает.
Б.Окуджава
1957

Метки: стихи галича и окуджавы |
|
Naraviethel
Амур и Психея, картина Франсуа Жерара, 1798
У одного царя было три дочери. Младшая была красивее всех, ее звали Психея (гр. «душа», «дыхание»). Слава о ее красоте пролетела по всей земле, и многие приезжали только затем, чтобы полюбоваться ею, но Психея страдала оттого, что ею только любуются: она хотела любви. Отец Психеи по обычаю того времени обратился к оракулу за советом, и оракул ответил, что Психея, одетая в погребальные одежды, должна быть отведена в уединенное место для брака с чудовищем. Несчастный отец выполнил волю оракула.
Оставшись одна, Психея почувствовала порыв ветра, который перенес ее в чудесный дворец, где она стала женой невидимого супруга. Загадочный супруг Психеи взял с нее обещание, что она не будет допытываться, кто он, не будет стремиться увидеть его лицо — иначе им грозит разлука, многие беды и мытарства.
Но злые сестры, сжигаемые завистью, подговорили доверчивую Психею разглядеть супруга, когда он заснет. Ночью, сгорая от любопытства, Психея зажгла светильник и, увидев своего супруга, узнала в нем бога любви — Амура. Пораженная красотой его лица, Психея любовалась Амуром — и тут капля горячего масла светильника упала на плечо его, и Амур проснулся от боли.
Оскорбленный, он улетел, а покинутая Психея пошла по земле искать своего возлюбленного. После долгих мытарств Психея оказалась под одной крышей с Амуром, но не могла с ним видеться. Мать Амура — Венера — заставила ее выполнять невыполнимые работы; только благодаря чудесной помощи Психея справлялась с ее заданиями. Когда Амур выздоровел от ожога, он умолял Зевса разрешить ему брак с Психеей: видя их любовь и подвиги Психеи во имя любви, Зевс согласился на их брак. Психея получила бессмертие и была причислена к сонму богов. От брака Амура с Психеей родилось Наслаждение.
Метки: легенда об амуре и психее. |
|
Автобиографическая и научная повесть «Перед восходом солнца» — исповедальный рассказ о том, как автор пытался победить свою меланхолию и страх жизни. Он считал этот страх своей душевной болезнью, а вовсе не особенностью таланта, и пытался побороть себя, внушить себе детски-жизнерадостное мировосприятие. Для этого (как он полагал, начитавшись Павлова и Фрейда) следовало изжить детские страхи, побороть мрачные воспоминания молодости. И Зощенко, вспоминая свою жизнь, обнаруживает, что почти вся она состояла из впечатлений мрачных и тяжелых, трагических и уязвляющих.
В повести около ста маленьких главрассказов, в которых автор как раз и перебирает свои мрачные воспоминания: вот глупое самоубийство студента-ровесника, вот первая газовая атака на фронте, вот неудачная любовь, а вот любовь удачная, но быстро наскучившая… Главная любовь его жизни — Надя В., но она выходит замуж и эмигрирует после революции. Автор пытался утешиться романом с некоей Алей, восемнадцатилетней замужней особой весьма необременительных правил, но ее лживость и глупость наконец надоели ему. Автор видел войну и до сих пор не может вылечиться от последствий отравления газами. У него бывают странные нервные и сердечные припадки. Его преследует образ нищего: больше всего на свете он боится унижения и нищеты, потому что в молодости видел, до какой подлости и низости дошел изображающий нищего поэт Тиняков. Автор верит в силу разума, в мораль, в любовь, но все это на его глазах рушится: люди опускаются, любовь обречена, и какая там мораль — после всего, что он видел на фронте в первую империалистическую и в гражданскую? После голодного Петрограда 1918 г.? После гогочущего зала на его выступлениях?
Автор пытается искать корни своего мрачного мировоззрения в детстве: он вспоминает, как боялся грозы, воды, как поздно его отняли от материнской груди, каким чуждым и пугающим казался ему мир, как в снах его назойливо повторялся мотив грозной, хватающей его руки… Как будто всем этим детским комплексам автор отыскивает рациональное объяснение. Но со складом своего характера он ничего поделать не может: именно трагическое мировосприятие, больное самолюбие, многие разочарования и душевные травмы сделали его писателем с собственным, неповторимым углом зрения. Вполне по-советски ведя непримиримую борьбу с собой, Зощенко пытается на чисто рациональном уровне убедить себя, что он может и должен любить людей. Истоки его душевной болезни видятся ему в детских страхах и последующем умственном перенапряжении, и если со страхами еще можно что-то сделать, то с умственным перенапряжением, привычкой к писательскому труду не поделаешь уже ничего. Это склад души, и вынужденный отдых, который периодически устраивал себе Зощенко, ничего тут не меняет. Говоря о необходимости здорового образа жизни и здорового мировоззрения, Зощенко забывает о том, что здоровое мировоззрение и беспрерывная радость жизни — удел идиотов. Вернее, он заставляет себя об этом забыть.
В результате «Перед восходом солнца» превращается не в повесть о торжестве разума, а в мучительный отчет художника о бесполезной борьбе с собой. Рожденный сострадать и сопереживать, болезненно чуткий ко всему мрачному и трагическому в жизни (будь то газовая атака, самоубийство приятеля, нищета, несчастная любовь или хохот солдат, режущих свинью), автор напрасно пытается себя уверить, что может воспитать в себе жизнерадостное и веселое мировоззрение. С таким мировоззрением писать не имеет смысла. Вся повесть Зощенко, весь ее художественный мир доказывает примат художественной интуиции над разумом: художественная, новеллистическая часть повести написана превосходно, а комментарии автора — лишь беспощадно честный отчет о вполне безнадежной попытке. Зощенко пытался совершить литературное самоубийство, следуя велениям гегемонов, но, по счастью, не преуспел в этом. Его книга остается памятником художнику, который бессилен перед собственным даром.
|
|
Метки: краткое содержание: "мишель синягин". зощенко. |
|
Однажды Зощенко был у Горького. И вот Горький ему говорит: а что бы вам, Михал Михалыч и все такое прочее, не написать вот в этой вашей сказовой, с позволения сказать, манере всю историю человечества? Чтобы, значит, герой ваш, обыватель, все понял и достало его ваше сочинение, образно говоря, до самых, извините, печенок. Вот так бы и писали: со всеми вводными словами, на смеси коммунального жаргона и, как бы это сказать, канцелярита, в такой, знаете, маловысокохудожественной манере, чтобы которые без образования, те все поняли. Потому что те, которые с образованием, они вымирающий класс, а надо, говорит, объясняться с простыми.
И вот Михал Михалыч его послушал и примерно так и пишет. Он пишет с бесконечными повторами одних и тех же фраз, потому что мысль героя-повествователя, с позволения сказать, убога. Он пишет со смешными бытовыми подробностями, которые в действительности места не имели. И он, примерно сказать, уважаемые граждане и гражданочки, конечно, терпит тут крах как идеолог, потому что его читатель-обыватель только со смеху покатится над такой книгой, но никакой пользя для себя не приобретет, его перевоспитывать бесполезно. Но как художник Михал Михалыч одерживает большую победу, поскольку на смешном мещанском языке излагает пикантные факты из разной там всемирной истории, показывая, что бывает с этой всемирной историей и вообще с любой деликатной материей, ежели в нее лапы запустит обывательское, примерно сказать, мурло.
Вот он, значит, и пишет. Он на таком вот языке и пишет. Он пишет «Голубую книгу», деля ее на пять разделов: «Деньги», «Любовь», «Коварство», «Неудачи» и «Удивительные события». Он, конечно, хочет быть полезным победившему классу и вообще. Поэтому он рассказывает истории из жизни разных попов, царей и других маловысокообразованных кровопийц, которые тиранили трудовой народ и пущай за это попадут в позорную яму истории. Но фокус весь, граждане-товарищи, в том, что он в каждый раздел подверстывает еще несколько историй из советской жизни, новой, социалистической жизни, а из историй этих прямиком вытекает, что победивший народ есть такое же, простите, мурло и по части коварства ничуть не уступит кровопийцам вроде Екатерины Великой или Александра полководца Македонского. И получается у Михал Михалыча, что вся человеческая история есть не путь восставшего класса к своему, значит, триумфу, а один грандиозный театр абсурда.
Вот он, значит, пишет про жильца, выигравшего деньги, и как этот жилец ушел к любовнице со своими деньгами, а потом деньги у него сперли, и та жиличка его выперла, и он очень прекрасно вернулся к своей жене, у которой морда от слез уже пухлая. И не употребляет при этом даже слов «человек» или «женщина», а только «жилец» и «жиличка». Или вот он в разделе «Любовь» пишет про то, как жена одного служащего, пардон, влюбилась в одного актера, пленившего ее своей великолепной игрой на подмостках сцены. Но он был семейный, и им негде было встречаться. И они встречались у ее подруги. А к этой подруге очень великолепно ходил муж этой дамочки, что влюблена в артиста, а к соседу этой подруги ходила жена нашего артиста, будто бы попить чаю с пирожными, а на самом деле всякий моментально поймет, какие такие у них водились пирожные. И тут им надо было бы всем разжениться и пережениться, но поскольку уже была куча детей у всех у них, то это было невозможно и только обременительно, и все они, поскандалив и изведя этим в корне свою любовь, остались, извините за выражение, в статус-кво. Но крови много друг другу попортили, страдая, как последние извозчики или сапожники, даром что были артисты и служащие.
И так вот они живут, к примеру, поэты, которые влюблены, но жизни не знают, или артисты, у которых нервы не в порядке. И Михал Михалыч тем подписывает приговор своему классу и себе самому, что вот они оторваны от жизни. Но трудящие у него выходят ничуть не лучше, потому что только и думают, как пива выпить, жене в харю плюнуть или чтобы из партии не вычистили. При слове «чистка» с ними вроде как бы удар делается, и они перестают чувствовать в себе вещество жизни (но это уже понесло Платоновым). А исторические события в изложении Михала Михалыча выглядят того пошлее, потому что он их излагает таким же языком, каким другие его герои в поезде рассказывают случайному попутчику свою жизнь.
И получается у него, что вся история человечества есть одни только деньги, коварство, любовь и неудачи с отдельными удивительными происшествиями.
И мы со своей стороны против такого подхода ничего возразить не можем. И мы смиренно склоняем наше перо перед Михалом Михалычем, потому что так у нас все равно не получится, и слава Богу.
http://www.spisano.ru/argument/author.php?22
Метки: краткое содержание "голубой книги" м. зощенко |
|
Андрей Вознесенский и 75 лет - как будто бы вещи несовместные, как гений и злодейство. Однако это так. Патриарх русского поэтического авангарда отмечает свои три четверти века. И в этом есть, несмотря ни на что, нечто прекрасное.
Долгожительство поэтического авангарда говорит о том, что это не что-то мимолетное и случайное, это законное направление многообразной русской поэзии.
Как ни странно, но самые запоминающие строки Андрея Вознесенского, которые знает буквально вся страна, совсем не авангардные. Например, вот эти, из его "Саги", уже четверть века звучащие в рок-опере
"Юнона и Авось":
Ты меня на рассвете разбудишь,
Проводить не обутая выйдешь.
Ты меня никогда не забудешь,
Ты меня никогда не увидишь.
Заслонивши тебя от простуды,
Я подумаю: Боже, Всевышний,
Я тебя никогда не забуду,
Я тебя никогда не увижу.
Не мигая, слезятся от ветра,
Безнадежные карие вишни,
Возвращаться плохая примета,
Я тебя никогда не увижу.
И качнутся бессмысленной высью,
Пара фраз залетевших отсюда,
Я тебя никогда не увижу,
Я тебя никогда не забуду,
Ты меня на рассвете разбудишь,
Проводить необутая выйдешь,
Ты меня никогда не забудешь,
Ты меня никогда не увидишь
Однажды
в разговоре на радиостанции «Маяк» Андрей Вознесенский признался:
Раз мне
приснилось стихотворение, я проснулся, записал его, но утром никак не мог
вспомнить, что это такое. Это стихи в «Юноне и Авось», они читаются как сага.
«Я тебя никогда не увижу, я тебя никогда не забуду». Вот мои «сонные» стихи…
Ты меня на рассвете
разбудишь
Проводить необутая выйдешь
Ты меня никогда не забудешь
Ты меня никогда не увидишь
Заслонивши тебя от
простуды,
я подумаю: «Боже всевышний!
Я тебя никогда не забуду.
Я тебя никогда не увижу».
Эту воду в мурашках
запруды,
это Адмиралтейство и Биржу
я уже никогда не забуду
и уже никогда не увижу.
Не мигают, слезятся
от ветра
безнадежные карие вишни.
Возвращаться — плохая примета.
Я тебя никогда не увижу.
Даже если на землю
вернемся
мы вторично, согласно Гафизу,
мы, конечно, с тобой разминемся.
Я тебя никогда не увижу.
И окажется так
минимальным
наше непониманье с тобою
перед будущим непониманьем
двух живых с пустотой неживою.
И качнется
бессмысленной высью
пара фраз, залетевших отсюда:
«Я тебя никогда не
забуду.
Я тебя никогда не увижу».
Метки: андрей вознесенский |