-Метки

"а на меньшее я не согласен" - николай носков "гений поведения" "международный день кошек" "роза" мятлева тургенева и северянина "янки при дворе «короля roshen’a» - 2" ... почему путин медлит с заменой элиты а здесь какая-то свирель поет надрывно а пофигизм лечится? актёр на троне александра - саша - шура алла пугачёва и максим галкин с детьми в зоопарке аллегория глупости англосаксы в борьбе за щастье россии бедная и бесперспективная бесогонtv. «кого растим?» битва за русские земли которая нам предстоит боярский пир в живописи в. авагян: в.авагян: "они грызут человечество!" валькирии весна в картинах русских художников волшебные тени впервые россия ведёт войну все нити сирийского конфликта собраны в россии вы к нам сюда с каким же интересом? ганс христиан андерсен. цветы маленькой иды. грядущая «жатва 2018»: отделение плевел от зерен если бог хочет наказать еще только собираются «встати» и «добувати» жалко забытое чудо художника василия поленова заклятые друзья закон и порядок зачем рф покупает американские облигации зачем сивке бурка зинаида гиппиус. "шёл" иван грозный. мать ивана грозного интересные факты о мужском теле как менялась политическая система россии каков истинный лик западной демократии? катастрофа западной цивилизации константин паустовский. «исаак левитан» край одичалых кто станет следующим lehman brothers? либералы леваки фрики жулики бесноватые... любовь как черная кошка в тёмной комнате миф об "отце русской демократии" андрее сахарове мифология мезоамерики многие тайны мозга уже не тайны музальбом. песня. невероятный самарканд немецкие свиньи нытики об украинском землячестве в российском инфополе однако до дна ещё далеко и «дали будэ»… одностишия анатоля мухтиярова олимпийский ловелас оон - площадка для грязных политических игр остров невезения в океане есть от чего умер ленин офорты и живопись и.и. шишкина памятка для боевых троллей госдепа песни. дежавю. плато путорана – край тысячи озёр и водопадов плейлист "jazazamor" поклонение солнцу рождённым хаосом полифем акид и галатея поляки строго предупреждают помните женщину попытка натянуть сову на глобус посол россии о вассалах почему весь мир бежит от доллара радио. классика. разгильдяйство по-европейски реванш "первого управления" революционер ленин и контрреволюционер сталин релакс ретротанго россия русские в париже самый вменяемый текст про ход сво свет всегда торжествует над мраком свободы и воли еще нет смерть святогора сотрудничество россии и ирана: страхи запада стадо – тоже общество. только баранье. сюрреализм. владимир куш. сядь рядком потолкуем ладком. тайны «азовстали» танго танго. 1-2-3 татьяна кабанова. белое танго. тонко трамп три фронта россии и наше одиночество на них уходя гасите всех художник caitlin hackett. сюр. шакалы над свиньёй шансон татьяны кабановой ярость эрдогана великолепного

 -Я - фотограф

К сказке Льюиса Кэрролла "Алиса в Стране Чудес"

 -Подписка по e-mail

 

 -Поиск по дневнику

Поиск сообщений в Алевтина_Князева

 -Рубрики

 -Интересы

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 06.08.2009
Записей:
Комментариев:
Написано: 113628





Адонис

Воскресенье, 23 Августа 2009 г. 19:49 + в цитатник

Адонис.

Мифы и легенды древней Греции - Адонис

Адонис (финик. Ап «адон», «господь», «владыка»), в греческой мифологии божество финикийско-сирийского происхождения с ярко выраженными растительными функциями, связанными с периодическим умиранием и возрождением природы.

Миф об Адонисе в наиболее полном виде представлен у Аполлодора (III 14, 4), Овидия и Антонина Либерала (XXIV). Адонис — сын Феникса и Алфесибеи (варианты: ассирийского царя Тианта и его дочери Смирны или кипрского царя Киниры и его дочери Мирры). Богиня Афродита (Венера), рассердившись на не почитавшую её царскую дочь (будущую мать Адониса), внушает той страсть к родному отцу, который поддаётся соблазну, не подозревая, что вступает в связь с собственной дочерью, и после этого проклинает её.

Боги превращают несчастную в мирровое дерево, из треснувшего ствола которого рождается ребёнок удивительной красоты — Адонис. (X 479-524). Афродита передаёт младенца в ларце на воспитание Персефоне, не пожелавшей в дальнейшем расстаться с Адонисом. Спор богинь разрешает Зевс, предназначив Адонису часть года проводить в царстве мёртвых у Персефоны и часть года на земле с Афродитой (в финик. варианте Астартой), спутником и возлюбленным которой он становится. Разгневанная оказанным Афродите предпочтением, Артемида насылает на юношу дикого кабана, который смертельно его ранит. По другой версии Адонис — жертва гнева Аполлона (его месть Афродите за ослеплённого ею сына Аполлона Эриманфа) или ревнивого супруга богини Ареса (в финик, варианте Астара) Афродита горько оплакивает Адониса и превращает его в цветок, окропив нектаром пролитую кровь. Юношу оплакивают хариты и мойры, из крови его расцветают розы, из слез Афродиты — анемоны.

Культ Адониса существовал в Финикии, Сирии, Египте, на островах Кипр и Лесбос. Согласно Лукиану, в Библе было святилище Афродиты, где происходили оргии в честь Адониса, сопровождавшиеся священной проституцией, причём первый день был посвящён плачу, а второй — радости по воскресшему Адонису. Рассказывается о реке Адонис, которая ежегодно окрашивается в красный цвет, когда, по преданию, в горах Ливана гибнет Адонис. Однако здесь же скептические рассуждения о красной почве, придающей реке кровавый цвет. В 5 в. до н. э. культ Адониса распространился в материковой Греции. В Аргосе женщины оплакивали Адониса в особом здании. В Афинах во время праздника в честь Адониса под плач и погребальные песни повсюду выставлялись изображения умерших.

Адонии — праздник в честь Адониса — были особенно популярны в эпоху эллинизма, когда распространились греко-восточные культы Осириса, Таммуза и др. Поздней весной и ранней осенью женщины выставляли небольшие горшочки с быстро распускающейся и так же быстро увядающей зеленью, т. н. «садики Адониса» — символ мимолётности жизни. В Александрии пышно праздновали священный брак Афродиты и юного Адониса, а на следующий день с причитанием и плачем статую Адониса несли к морю и погружали в воду, символизируя возвращение его в царство смерти (Тпеосг. V 96-144). В мифе об Адонисе отразились древние матри-архальные и хтонические черты поклонения великому женскому божеству плодородия и зависимому от него гораздо более слабому и даже смертному, возрождавшемуся лишь на время, мужскому коррелату. В мифе и культе Адониса явственно прослеживается развёрнутая символика вечного круговорота и гармоничного единения жизни и смерти в природе.

Европейская драматургия обращалась к мифу об Адонисе в 16-17 вв. (пьесы «Адонис и Венера» Лопе де Вега; «Адонис» И. Гундулича и др.). Чаще миф находил воплощение в поэзии этого пе-риода (поэмы «Венера и Адонис» У. Шекспира; «Адонис» Дж. Марино; «А.» Ж. Лафонтена и др.) Адонис — один из самых популярных персонажей античной живописи (помпейские фрески, вазопись) и пластики (рельефы саркофагов, погребальных урн и др.). Европейское искусство обращается к мифу в средневековой книжной миниатюре (иллюстрации к Овидию). С начала 16 в. миф находит воплощение во множестве произведений живописи; наибольшее распространение приобрели сюжеты: «Венера и Адонис», «Гибель Адониса», «Венера оплакивает Адониса». К мифу обращались Джорджоне, Тициан, Тинторетто, АН. Карраччи, Веронезе, Г. Рени, Рубенс, Н. Пуссен и др. В 18-19 вв. миф находит воплощение главным образом в пластике («Венера и Адонис» А. Кановы; «А.» Б. Торвальдсена; «Умирающий Адонис» О. Родена и др.).

В европейском музыкально-драматическом искусстве миф об Адонисе лёг в основу либретто многих опер 17- 18 вв. (наиболее значительны — «Цепь Адониса» Д. Маццокки; «А.» К. Монтеверди; «Адонис» Р. Камбера; «Адонис на Кипре» Дж. Легренци; «Влюблённый А.» Р. Кайзера и др.).

Рубрики:  Легенды и мифы

Метки:  


Процитировано 2 раз

Трагедия Григория Мелехова в романе М. Шолохова "Тихий Дон"

Воскресенье, 23 Августа 2009 г. 15:12 + в цитатник

Ибо в те дни будет такая скорбь, какой не было от начала творения…
даже доныне и не будет… Предаст же брат брата на смерть, и отец детей;
и восстанут дети на родителей и умертвят их.

Из Евангелия

    Среди героев «Тихого Дона» именно на долю Григория Мелехова
выпадает быть нравственным стержнем произведения, воплотившего в себя
основные черты мощного народного духа. Григорий – молодой казак,
удалец, человек с большей буквы, но в то же время он человек не без
слабостей, тому в подтверждение его безрассудная страсть к замужней
женщине – Аксинье, которую он не в силах побороть.

Григорий Мелехов и Аксинья Астахова.
Судьба Григория стала символом трагических судеб русского
казачества. И потому, проследив весь жизненный путь Григория Мелехова,
начиная с истории рода Мелеховых, можно не только раскрыть причины его
бед и потерь, но и приблизиться к пониманию сущности той исторической
эпохи, чей глубокий и верный облик мы находим на страницах «Тихого
Дона», можно многое осознать в трагической судьбе казачеств и русского
народа в целом.

Григорий немало унаследовал от своего деда Прокофия: вспыльчивый,
независимый характер, способность к нежной, самозабвенной любви. Кровь
бабки «турчанки» проявилась не только во внешнем облике Григория, но и
в его жилах, и на полях боёв, и в строю. Воспитанный в лучших традициях
русского казачества, Мелехов смолоду берёг казачью честь, понимаемую им
шире, чем просто военная доблесть и верность долгу. Основное его
отличие, от простых казаков, заключалось в том, что его нравственное
чувство не позволяло ему ни делить свою любовь между женой и Аксиньей,
ни участвовать в казачьих грабежах и расправах. Создаётся такое
впечатление, что эта эпоха, посылающая Мелехову испытания, старается
уничтожить, либо сломить непокорного, гордого казака.

Аксинья Астахова и Григорий Мелехов в фильме Ольги Преображенской и Ивана Правова.
Первым таким испытанием становится для Григория его страсть к
Аксинье: он не скрывал свои чувства, готов был ответить за свой
проступок в казачьей среде. На мой взгляд, было бы намного хуже, если
бы он, юный казак, тайком наведывался к Аксинье. Когда же он понял, что
не в состоянии порвать окончательно с прежней любовницей, оставляет
хутор и уходит с Аксиньей в Ягодное, пусть не соответствуя расхожему
образу казака, но всё-таки прислушавшись к своему нравственному чувству
и не отказавшись от самого себя.

На войне, честно выполняя свой казачий долг, Григорий не прятался
за спинами товарищей, но и не кичился безрассудной храбростью. Четыре
Георгиевских креста и четыре медали – вот ценное свидетельство того,
как держал себя Мелехов на войне.
Григорий Мелехов выделялся в среде прочих казаков, хотя и лишён
«сверхчеловеческого» налёта, которым авторы обычно наделяют своих
главных героев. Неизбежные убийства, которые Григорий совершает в бою,
совершаются им холодным оружием, что значит – в равном бою. Он ещё
долго себя упрекал и не мог себе простить убийство безоружного
австрийца.

Карандашный рисунок к роману "Тихий Дон"

Ему противно насилие и тем более убийство, по тому что
сущность характера Григория – любовь ко всему живому, острое ощущение
чужой боли. Всё, о чём он мечтает – вернутся в родной курень, заняться
любимым хозяйством. Но он казак, удостоившийся за свою доблесть
офицерского звания, который с молоком матери впитал неписанные казачьи
представления о чести и долге. Это и предопределило трагическую судьбу
Мелехова. Он вынужден разрываться между тягой к родной земле и долгом
воина, между семьёй и Аксиньей, между белыми и красными

Разговор с Мишкой Кошевым как нельзя лучше показал трагическую
безысходность того рокового круга, в который попал Мелехов вопреки
своей воле:

«– Ежели б тогда на гулянке меня не собирались убить красноармейцы, я бы, может, и не участвовал бы в восстании.

 – Не был бы ты офицером, никто б тебя не трогал.    

 – Ежели б меня не брали на службу, не был бы я офицером… Ну, это длинная песня!»

Тихий Дон в хорошую погоду.
Трагедия Григория Мелехова – это трагедия русского казачества в
целом. На чьей бы стороне казаки ни воевали, им хочется одного:
вернуться в родной хутор, к жене и детям, пахать землю, вести своё
хозяйство. Но вихрь истории ворвался к ним в курени, сорвав казаков с
родных мест и бросив их в самое пекло братоубийственной войны, войны во
имя идеалов, малопонятных, а то и чуждых большинству простых казаков.
Однако как бы ни мотала казака война, если не омертвела его душа, то
жива в ней тоска по земле, по родному хутору.
С черной выжженной пожарами степью сравнивает Шолохов жизнь
Григория в конце его пути. Сильный, смелый человек стал легкой щепкой в
бурном океане исторических перемен. Вот она - толстовская ничтожность
личности в истории. Но как бы не был велик трагизм происходящего,
надежду вселяет последняя символическая картина – отец и сын, а кругом
«весело зеленеет молодая трава, трепещут над нею в голубом небе
бесчисленные жаворонки, пасутся на кормовой зелёнке пролетные гуси, и
вьют гнёзда, осевшие на лето стрепета».

 

Женские образы в романе М. Шолохова "Тихий Дон"

Аксинья и Григорий Мелехов

Григорий Мелехов и Наталья

Свадьба Григория Мелехова и Натальи

Аксинья и Наталья Главные женские образы романа Михаила Шолохова "Тихий Дон" - это Наталья Мелехова и Аксинья Астахова. Обе они любят одного и того же казака, Григория Мелехова. Он же женат на Наталье, но любит Аксинью, а та, в свою очередь, замужем за другим казаком, Степаном Астаховым. Образуется очень традиционный любовный треугольник, важная составляющая сюжета романа. Но разрешается он очень трагически. К финалу романа умирают и Наталья и Аксинья. Что же привело двух почти во всем различных между собой женщин к печальному исходу? В самом общем виде на этот вопрос можно ответить так: любовь к Григорию. Наталья не может перенести того, что муж продолжает любить Аксинью, не хочет из-за этого иметь от него еще одного ребенка и совершает самоубийственный аборт, фактически ища смерти, а не просто стремясь избавиться от нежелательной беременности. Аксинью же любовь к Григорию гонит вместе с ним на Кубань. А поскольку Мелехов скрывается от властей, им приходится бежать от попавшегося навстречу патруля. Пуля патрульного случайно ранит Аксинью, и ранит смертельно.

Конец каждой из героинь по-своему закономерен. Наталья - женщина нервная, рефлектирующая. Она трудолюбива, красива, добра, но несчастна. Наталья, только узнав о сватовстве Мелеховых, заявляет: "Люб мне Гришка, а больше ни за кого не пойду!.. Не нужны мне, батенька, другие... Не пойду, пущай и не сватают. А то хучь в Усть-Медведицкий монастырь везите..." Она - человек глубоко верующий, богобоязненный. И чтобы решиться сперва на попытку самоубийства, а потом на убийство не родившегося еще ребенка, она должна была переступить через столь важные для нее христианские заповеди. Только сильнейшее чувство "любви и ревность подвигли Наталью на такие поступки. Горе свое она переживает в себе, не выплескивая его наружу. Аксинья же с самого начала "решила отнять Гришку у счастливой, ни горя, ни радости любовной не видавшей Натальи Коршуновой... Одно лишь решила накрепко: Гришку отнять у всех, залить любовью" владеть им, как раньше", до женитьбы. Но в столкновении двух любящих Григория женщин победителей, как мы знаем, не будет.

Когда из-за измены мужа Наталья временно возвращается в родительский дом, то "ей все казалось, что Григорий вернется к ней, сердцем ждала, не вслушиваясь в трезвый нашепот разума; исходила ночами в жгучей тоске, крушилась, растоптанная нежданной незаслуженной
обидой". Аксинья, в отличие от Натальи, любит Григория не только сердцем, но и умом. Она готова бороться за любимого всеми доступными
средствами. Аксинья активно стремится к своему счастью, делая при этом несчастной Наталью. Однако доброта свойственна ей в не меньшей степени, чем сопернице. После смерти Натальи именно Аксинья ухаживает за ее детьми, и они называют ее мамой.Натальяезадолгодо смерти склоняется к тому, чтобы вместе с детьми уйти в родительский дом, позволив Григорию уже открыто взять в свой курень Аксинью. Однако мать Григория, Ильинична, по авторскому определению, "мудрая и мужественная старуха", делать ей это категорически запрещает: "Смолоду и я так думала, - со вздохом сказала Ильинична. - Мой-то тоже был кобелем не из последних.
Что я горюшка от него приняла, и сказать нельзя. Только уйтить от родного мужа нелегко, да и не к чему. Пораскинь умом - сама увидишь. Да и детишков от отца забирать, как это так? Нет, это ты зря гутаришь. И не думай об этом, не велю!" Тут "все, что так долго копилось у Натальи на сердце, вдруг прорвалось в судорожном припадке рыданий. Она со стоном сорвала с головы платок, упала лицом на сухую, неласковую землю и, прижимаясь к ней грудью, рыдала без слез". В исступлении Наталья посылает самые страшные проклятия на голову неверного мужа: "Господи, накажи его проклятого! Срази его там насмерть! Чтобы больше не жил он, не мучил меня!.." И обрекает себя на мучительную смерть, пытаясь избавиться от его ребенка. Ильинична собиралась с помощью Пантелея Прокофьевича "отговорить от неразумного поступка взбесившуюся с горя сноху", но не успела. Наталья именно "с горя взбесилась".

Аксинья уравновешеннее Натальи. Она тоже хлебнула немало горя, пережила смерть дочки. Однако воздержалась от резких, необдуманных поступков. Аксинье хочется, чтобы они с Григорием могли соединиться навсегда, избавиться от людских пересудов, зажить нормальной жизнью. Ей кажется, что эта мечта может сбыться после смерти Натальи. Аксинья нянчит Мелехов-ских детей, и те почти что признают в ней мать. Но Григорию так и не довелось спокойно пожить с ней. Почти сразу после возвращения из Красной Армии он вынужден бежать из родного хутора, поскольку опасается ареста за старые грехи - активное участие в Вёшенском восстании. Аксинья тоскует без него, боится за его жизнь: "Видно, и ее, такую сильную, сломили страдания. Видно, солоно жилось ей эти месяцы..." Тем не менее Аксинья с готовностью откликается на предложение Григория бросить дом, детей (их Мелехов рассчитывает забрать позднее) и отправиться с ним на Кубань навстречу неизвестности: "Как бы ты думал?.. Сладко мне одной? Поеду, Гришенька, родненький мой! Пети пойду, поползу следом за тобой, а одна больше не останусь! Нету мне без тебя жизни Лучше убей, но не бросай опять!.." Она, разумеется, не подозревает, что в этот раз они с Григорием будут очень недолго, что ждет ее скорая и нелепая гибель. ^Григорий переживает смерть обеих
женщин- Но переживает по-разному. Узнав, что на роковой шаг Наталью толкнул разговор с Аксиньей, рассказавшей его жене всю правду, Григорий "из горницы вышел постаревший и бледный; беззвучно шевеля синеватыми, дрожащими губами, сел к столу, долго ласкал детей, усадив их к себе на колени..." Он понимает, что виноват в смерти жены: "Григорий представил, как Наталья прощалась с ребятишками, как она их целовала и, быть может, крестила, и снова, как тогда, когда читал телеграмму о ее смерти, ощутил острую, колющую боль в сердце, глухой звон в ушах Как замечает автор: "Григорий страдал не только потому, что по-своему он любил Наталью и свыкся с ней за шесть лет, прожитых вместе, но и потому, что чувствовал себя виновным в ее смерти. Если бы при жизни Наталья осуществила свою угрозу - взяла детей и ушла жить к матери, если бы она умерла там, ожесточенная в ненависти к неверному мужу и непримирившаяся, Григорий, пожалуй, не с такой силой испытывал бы тяжесть утраты, и уж, наверное- раскаяние не терзало бы его столь яростно. Но со слов Ильиничны он знал, что Наталья простила ему все, что она любила его и вспоминала о нем до последней минуты. Это увеличивало его страдания, отягчало совесть немолкнущим укором, заставляло по-новому осмысливать прошлое и свое поведение в нем..." Григорий, который ранее относился к жене безразлично и даже неприязненно, потеплел к ней из-за детей: в нем проснулись отцовские чувства. Он готов был одно время жить с обеими женщинами, каждую из них любя по-своему, но после смерти жены на время почувствовал неприязнь к Аксинье "за то, что она выдала их отношения и тем самым толкнула Наталью на смерть".

Однако гибель Аксиньи вызывает у Григория еще более глубокие страдания. Он видел, как "кровь текла... из полуоткрытого рта Аксиньи,
клокотала и булькала в горле. И Григорий, мертвея от ужаса, понял, что все кончено, что самое страшное, что только могло случиться в его жизни, - уже случилось..." Опять Мелехов невольно способствовал гибели близкой ему женщины, и на этот раз она умерла буквально у него на руках. С гибелью Аксиньи жизнь для Григория почти потеряла смысл. Хороня любимую, он думает; что "расстаются они ненадолго...".

В "Тихом Доне" вообще очень много смертей. Умирают почти все члены семейства Мелеховых, и ни один курень на хуторе Татарском не
обошла смерть- Так действительно было в гражданскую войну, когда погибло очень много казаков. И гибель двух главных героинь в этом
смысле закономерна. Смерть Натальи и смерть Аксиньи, по замыслу писателя, должны углубить одино--чество Григория к финалу
повествования, оставив его только с единственным уцелевшим сыном Мишаткой: "Как выжженная палами степь, черна стала жизнь Григория. Он лишился всего, что было дорого его сердцу- Все отняла у него, все порушила безжалостная смерть. Остались только дети" (Григорий еще не знает, что дочь Полюшка померла "от глотошной"). Обречены на гибель в шолоховском романе и сильная волевая Аксинья, и более слабая Наталья.
Трагедия гражданской войны усиливает трагизм и любовной линии "Тихого Дона" на губах: - Братцы, нет мне прощения!.. Зарубите, ради Бога... в Бога мать... Смерти... предайте!.." Говорит он почти теми же словами, что и казак Егор Жарков, получивший смертельную рану в Первую мировую войну и умоляющий товарищей прекратить его мучения: "Братцы, предайте смерти! Братцы!.. Братцы... Что жвы гля-ди-те-е-е?.. Аха-ха-а-а-а-а!.. Братцы, предайте смерти!.." Мелехов, в отличие от Жаркова, у которого из разорванного живота вываливаются кишки, не ранен, но испытывает почти такие же мучения, что приходится убивать соотечественников, русских людей, казаков, мужиков, матросов... Даже убивая противника в честном бою, он испытывает порой нравственные муки. Что уж говорить об убийстве безоружных. Правда, мстя за Петра, Григорий и такое черное дело делает. Но чувство мести быстро проходит. И узнав, что в руки казаков попали убийцы Петра, Григорий спешит в родной хутор не затем, чтобы ускорить их гибель, а наоборот, чтобы спасти от смерти. Но он опоздал: в ходе самосуда Ивана Алексеевича убивает вдова Петра Дарья. Поистине, "что делается с людьми"!

Расстрелы

   Григорий Мелехов в атаке в Первую мировую войну.

Озверения, вызванного гражданской войной, Григорий не приемлет. И в конечном счете оказывается чужим во всех враждующих станах. Он
начинает сомневаться, ту ли правду ищет. Мелехов думает о красных: "Они воюют, чтобы им лучше жить, а мы за свою хорошую жизнь воевали... Одной правды нету в жизни. Видно, кто кого одолеет, тот того и сожрет... А я дурную правду искал. Душой болел, туда-сюда качался... В старину, слышно, Дон татары обижали, шли отнимать землю, неволить. Теперь - Русь. Нет! Не помирюсь я! Чужие они мне и всем-то казакам". Чувство общности испытывает он только с земляками казаками, особенно в пору Вёшенского восстания. Мечтает о том, чтобы казаки были независимы и от большевиков и от "кадетов", но быстро понимает, что никакой "третьей силе" в борьбе красных и белых не остается места. В белоказачьей армии атамана Краснова Григорий Мелехов служит без воодушевления. Здесь он видит и грабеж, и насилия над пленными, и нежелание казаков воевать за пределами области Войска Донского, и сам разделяет их настроения. И так
же без энтузиазма воюет Григорий с красными после соединения вёшенских повстанцев с войсками генерала Деникина. Офицеры, задающие тон в Добровольческой армии, для него люди не просто чужие, но и враждебные. Недаром врагом становится и есаул Евгений Листницкий, которого Григорий за связь с Аксиньей избивает до полусмерти. Мелехов предчувствует поражение белых и не слишком печалится по этому поводу. По большому счету война ему уже надоела, а исход едва ли не безразличен. Хотя в дни отступления "временами у него рождалась смутная надежда на то, что опасность заставит распыленные, деморализованные и враждующие между собою силы белых объединиться, дать отпор и опрокинуть победоносно наступающие красные части".

Рубрики:  Рефераты. Конспекты по литературе
Произведения и иллюстрации к ним

Метки:  


Процитировано 1 раз
Понравилось: 1 пользователю

Еще раз о романе М. Шолохова "Тихий Дон".

Воскресенье, 23 Августа 2009 г. 13:53 + в цитатник

Еще раз о романе М. Шолохова "Тихий Дон"

сегодня, 13:04 ссылка

 

Член-корреспондент РАН, сопредседатель Союза писателей России
Феликс Кузнецов.

Шолохов для века ХХ то же самое, что
Пушкин для XIX. «Тихий Дон» – самая великая книга прошлого века не
только в русской, но и мировой литературе. Она, как никакая другая, с
поразительной глубиной и правдой выразила трагедию крупнейшего
исторического события этой эпохи, определившего развитие человеческой
истории в минувшем столетии, – русской революции. 

В неразрывности,
слитности, как это и было в действительной жизни, трагедийного и
героического начал, выраженных через драматическую судьбу русского
крестьянства, а еще точнее – самого трагичного его слоя – казачества,
главное историческое своеобразие и сила романа.

     
  Иллюстрация к роману  
 
Иллюстрация к роману "Тихий Дон"
 
 

–
Феликс Феодосьевич, почему Шолохов, начав так стремительно и мощно, в
последующем не создал произведений, равных «Тихому Дону», и после
Великой Отечественной годами молчал?


– Это совсем не так!
Таких произведений, как «Поднятая целина», «Они сражались за Родину»
или «Судьба человека» достаточно, чтобы художнику остаться в веках. А с
другой стороны: разве Гете за свою долгую жизнь создал второго
«Фауста», Сервантес – еще одного «Дон Кихота»?

Загадка гения
Шолохова долгие годы не давала мне покоя. После внимательного изучения
практически всех доступных на сегодня биографических и иных источников
я пришел к выводу, что писатель был предельно закрытым человеком. До
конца Шолохова не знал практически никто.

На мой взгляд, как
это ни парадоксально, именно молодость Шолохова, неумудренность годами,
помноженные на гениальность его творческого ума, когда художник творил,
не задумываясь о каких бы то ни было рамках, и помогли Михаилу
Александровичу на полную мощь выплеснуть из души пережитую им правду
времени, создать свой «Тихий Дон».

     
  Дом в котором родился М.Шолохов  
 
Дом в котором родился М.Шолохов
 
 

Нет
спору, молодость автора первых двух книг «Тихого Дона» поражает.
Шолохов начал писать роман в 20 лет. Родившийся в хате под соломенной
крышей и получивший образование на уровне церковной школы и трех
классов гимназии, он, казалось бы, был предельно далек от тех бурных
шекспировских страстей любовного, социального, политического плана,
которые пережили его герои.
Но не будем забывать, что время
революции и гражданской войны многократно ускоряло развитие
человеческой личности. Так, Леонид Леонов в двадцать с небольшим начал
столь мощно, что вызвал изумление современников. Сергей Есенин в 21 год
опубликовал сборник стихотворений «Радуница», в 23 года – сборник
«Сельский часослов» и приобрел широчайшую известность. Повесть «Разлив»
была опубликована Александром Фадеевым в 22 года, а роман «Разгром» – в
25 лет.
А вспомним золотой век русской литературы! Пушкин в 23
года начал писать роман в стихах «Евгений Онегин». 23-летнему
Лермонтову известность принесли «Смерть поэта» и «Бородино». Гоголь в
22 года написал «Вечера на хуторе близ Диканьки».
Однако вот
что пишет в 1970-е годы Александр Солженицын в своем предисловии
«Невырванная тайна» к книге «Стремя “Тихого Дона”» некого Д*: «Книга
удалась такой художественной силы, которая достижима лишь после многих
проб опытного мастера, – но лучший 1-й том, начатый в 1926 году, подан
готовым в редакцию в 1927-м; через год же за 1-м был готов и
великолепный 2-й, и далее менее года за 2-м подан и 3-й, и только
пролетарской цензурой задержан этот ошеломительный ход. Тогда –
несравненный гений?»

     
  Роман-газета, 1928 г.  
 
Роман-газета, 1928 г.
 
 

С
необыкновенной остротой поставив вопрос о молодости автора «Тихого
Дона», Александр Исаевич никак не мог поверить в его гениальность еще и
потому, что, как он утверждал, не сохранилось рукописей, черновиков
романа, которые могли открыть «невырванную тайну» авторства романа.

И
хотя Шолохов всегда был гордостью народа и, казалось бы, любимцем
властей, в течение всей своей жизни он находился во все возрастающем
внутреннем противоречии с теснившими его общественно-политическими
обстоятельствами времени, что выражалось в его вешенском отшельничестве
и продолжительном творческом молчании. Чем дальше, тем все уже
становились допустимые рамки свободы самовыражения художника. С
возрастом, с жизненным и житейским опытом начинал действовать и
внутренний редактор, крепла цензура, в том числе и высочайшая, на
уровне Политбюро. Художник утрачивал возможность писать в полную силу
того понимания правды и истины, каковые есть удел гения.

–
Как же все-таки мог в ультрареволюционные, далеко не свободные 1920-е
годы появиться роман, изображающий революцию и гражданскую войну как
национальную трагедию, пронизанный глубочайшей болью и сочувствием как
к «белым», так и к «красным», столкнувшимся в братоубийственной
схватке?!


– Этот роман, противоречащий всем канонам
времени, могущественной силой художественной правды проломил стену
предубеждения и, в конечном итоге, вошел в качестве главного достижения
советской литературы в общественное сознание, в отечественный и в
мировой литературный процесс. Такова загадка гения.

Удивительно
и то, что одним из самых высоких ценителей творчества Шолохова был
атаман Краснов, руководитель белоказачьего движения. Вся русская
казачья эмиграция с восторгом приняла «Тихий Дон». Именно она выступила
главным и первым защитником Шолохова от клеветы.

А с другой
стороны, «Тихий Дон» поддержал Сталин, который через ОГПУ, как мало кто
другой, знал истинную правду об авторстве «Тихого Дона». И если бы
существовала хоть какая-то достоверная информация, что роман не
принадлежит Шолохову, Сталин вел бы себя с Шолоховым по-другому. «Вождь
народов» сказал: «Третью книгу печатать будем».

Сталин
посвятил встречам с Шолоховым, который писал ему горькие, страстные
письма о трагедии крестьянства, казачества в годы коллективизации,
такое количество времени, какое не отводил ни одному военачальнику,
ученому или деятелю культуры.

Парадоксально и отношение к
«Тихому Дону» Горького. Как известно, он не принимал ни крестьянство,
ни казачество. Тем не менее, Алексей Максимович сделал все, чтобы
спасти третью книгу романа, устроив у себя встречу Сталина и Шолохова,
о котором всю жизнь говорил как о величайшем русском писателе.

В
условиях 1920-х годов, когда господствующей идеологией был троцкизм с
его идеей перманентной мировой революции, неприязнью к России, Шолохов,
конечно же, не мог не таиться, не мог открыто проявлять себя в письмах,
публицистике, выступлениях, даже в общении. Он позволял проявлять себя
до конца только в художественном творчестве. Противоречие в творчестве
фактически было глубинным противоречием самого Шолохова, принимавшим
революционные идеалы, но не принимавшим во многом практики революции,
особенно в ее троцкистском воплощении.

«Антишолоховеды»,
которые ощутили и обнажили это противоречие «Тихого Дона», пытались
разрешить его чисто механически, примитивно отдав красный цвет в романе
Шолохову, а белый – некоему «соавтору», придуманному «белому офицеру».
Они не поняли, что величие «Тихого Дона» в том и состоит, что революция
осмыслена здесь как великий подвиг народа и одновременно – как его
величайшая трагедия.

     
  Рукопись романа  
 
Рукопись романа "Тихий Дон"
 
 

–
«Антишолоховеды» часто ссылались на то, что не осталось архива
Шолохова, поэтому в послевоенные годы спор об авторстве «Тихого Дона»
был затруднен. Что же произошло с рукописями?


– В 1941 году
значительная часть архива исчезла: она была запечатана в огромный
сундук и сдана писателем на хранение в вешенское НКВД. Остатки архива
погибли в доме писателя, который разбомбила немецкая авиация.

Еще
раньше, в 1927-м году, обороняясь от клеветы, Шолохов привез в Москву
чемодан рукописей, представил все это созданной под руководством
Серафимовича комиссии. Итогом явилась публикация в «Правде» и «Рабочей
газете» официального заключения Комиссии, опровергающего клевету о
другом авторстве. Но Шолохов побоялся вернуть домой черновики «Тихого
Дона»: с самого начала работы над романом он был под постоянным
«колпаком» спецслужб. Шолохов оставил архив в Москве у своего близкого
друга Василия Кудашева, заведовавшего отделом литературы журнала
«Сельская молодежь». В 1941-м Кудашев добровольцем ушел на фронт в
составе писательской роты, попал в плен и погиб во Франции в 1945-м
году. В августе 1941-го, когда Кудашев воевал под Москвой, он дважды
писал жене (эти письма опубликованы в книге «Строка, оборванная пулей»,
издательство «Молодая гвардия»), просил, чтобы Шолохов вызвал его в
столицу для возвращения ему рукописи «Тихого Дона». Вызов не получился.
Рукопись «пропала» на многие годы.

Шолоховеды не раз
обращались к Кудашевой с вопросом: где рукопись? И всякий раз та
заявляла: она-де утеряна при переезде с квартиры на квартиру. Точно так
же отвечала она в 1970-е годы, когда вновь начались нападки на
Шолохова, и детям писателя – Михаилу Михайловичу и Марии Михайловне,
которые просили вернуть рукопись.

Беспощадные ветры истории с
полной безжалостностью прошлись по его великой книге, нанеся Шолохову
тяжелейший удар. Вся мощь мировых (а в 1990-е и некоторых
отечественных) СМИ была использована, чтобы превратить криминальную
версию из гипотезы в якобы научно доказанную реальность…

– Как же все-таки была найдена рукопись?

–
Вдова Кудашева доверилась лишь одному человеку – журналисту Льву
Колодному. В 1984 году, перед смертью Шолохова, она показала Колодному
рукопись, разрешила ксерокопировать ряд ее страниц, но категорически
запретила говорить, у кого хранится рукопись. Зная, что при живых
наследниках Шолохова она не имеет никаких юридических прав на рукопись,
вдова Кудашева решила попытаться ее продать, но сделать это не на
прямую, от своего имени, а через посредника, каковым она и выбрала
Колодного.

С предложением выкупить рукопись «Тихого Дона» у
неизвестного лица (он называл сумму сначала 50, потом 500 тысяч
долларов!) Колодный несколько раз обращался в ИМЛИ. Но всякий раз
уклонялся от ответа на вопрос, у кого хранится эта рукопись и каковы
законные основания для ее владения и продажи.

Вот почему
рукопись «Тихого Дона» нам пришлось искать уже без помощи Колодного и
самостоятельно найти ее вторично, когда возникла опасность продажи ее
по частям за границу. С согласия наследников Шолохова Российская
академия наук выкупила рукопись первых двух книг «Тихого Дона». Деньги
– 50 тысяч долларов – были выделены по личному распоряжению Президента
России Владимира Путина. Эти обстоятельства, связанные с поиском и
покупкой рукописи, на пятнадцать лет задержали предъявление рукописи
«Тихого Дона» общественности, как главного аргумента авторства
Шолохова, включение ее в научный оборот, что было особенно важно тогда,
когда в СМИ была развернута столь широкая атака на доброе имя Шолохова.

Доскональный
анализ этой рукописи, объем которой составляет более тысячи страниц,
включая черновики, вставки, дополнения и переписанные беловики,
свидетельствует: тайна авторства «Тихого Дона» бесповоротно раскрыта,
вырвана у истории.

Впрочем, помогла этому не только
обнаруженная, наконец, и доступная для анализа шолоховская рукопись, но
и всестороннее, тщательное исследование истории создания романа и
биографии Шолохова под углом зрения авторства «Тихого Дона».

–
О чем же свидетельствует это комплексное исследование, которому
посвящена ваша книга «“Тихий Дон”: судьба и правда великого романа»?


–
Прежде всего о том, что во глубине России, в казачьем курене под
соломенной крышей, сто лет назад и в самом деле родился и вошел в
литературу непревзойденный, несравненный гений.

     
  Ночь в степи. Иллюстарция Ю.Реброва к роману  
 
Ночь в степи. Иллюстарция Ю.Реброва к роману "Тихий Дон"
 
 

Поверить
в это было трудно не только Солженицыну, но и тем друзьям-товарищам,
точнее, друзьям-врагам Шолохова по литературе 1920-х годов, которые
входили в основном в ультрареволюционную Российскую Ассоциацию
пролетарских писателей (РАПП). Этим людям, в большинстве своем
вчерашним комиссарам в пыльных шлемах, для которых само казачество было
символом проклятого самодержавия, «Тихий Дон» – сага о казачестве – был
изначально чужд.

Сомнения обуревали и некоторых руководителей
РАППа, особенно когда они прочитали третью книгу романа, где автор
вышел на такой больной нерв в истории революции и гражданской войны,
как Вешенское казачье восстание. Казачество выступает в романе как
подлинный русский народ, русское крестьянство, со всем его
противоречивым отношением к революции и большевикам.

В
полемике с «антишолоховедами» я доказываю в книге, что никто кроме
Шолохова не мог написать «Тихий Дон», по той причине, что эта казачья
сага – реальный исторический документ об обстоятельствах знаменитого
Вешенского восстания, жизни русского казачества в начале ХХ века.

Роман
насыщен такими характерами, которые не просто имели прототипы, но
многие из них являли собой реальные исторические личности. Они жили в
то время на Дону. Большинство из них Шолохов знал лично и ввел в «Тихий
Дон» под своими именами и фамилиями. С помощью донских краеведов мне
удалось составить общий свод всех реальных исторических героев и
прототипов.

Нами обнаружены и фотографии многих прототипов и реальных лиц из «Тихого Дона», фотографии домов, в которых они жили.

Во
главе Вешенского восстания стояли два человека: Павел Кудинов и
Харлампий Ермаков. Кудинов руководил восстанием, а Ермаков, близкий
друг и земляк Кудинова, был его правой рукой. Оба были полными
Георгиевскими кавалерами и называли себя казачьими офицерами из народа.


Харлампий Ермаков – главный прототип Григория Мелехова. По свидетельству его дочери, он был дружен с отцом Шолохова.

Мне
удалось изучить уникальные документы – три тома следственного дела
ОГПУ, посвященные Харлампию Ермакову и два тома следственного дела
Павла Кудинова. Весь «служивский» путь Харлампия Ермакова, который был
расстрелян 15 июня 1927 года по личному распоряжению Ягоды, один к
одному совпадает с жизненным и «служивским» путем Григория Мелехова.

Не
менее удивительна судьба и Павла Кудинова. Оказавшись в эмиграции в
Болгарии, бывший руководитель Вешенского восстания стал работать на
советскую разведку, а в 1945 году попал в наши лагеря, где провел
двенадцать лет. Вот как казачий полковник Павел Кудинов, который после
освобождения из ГУЛАГа вновь вернулся в Болгарию, оценивал «Тихий Дон»:


«Роман Шолохова “Тихий Дон” есть великое сотворение истинного
русского духа и сердца. (…) До чего же полынно горька правда о нашем
восстании. И знали бы, видели бы вы, как на чужбине казаки,
батраки-поденщики собирались по вечерам у меня в сарае и зачитывались
“Тихий Доном” до слез... Многие бывалые офицеры допытывались у меня, до
чего же все точно Шолохов написал про восстание! “Скажите, Павел
Назарович, не припомните, кем он у вас служил в штабе, этот Шолохов,
что так досконально мыслью все превзошел и изобразил?” Я, зная, что
автор “Тихого Дона” в ту пору был еще отроком, отвечал однополчанам:
“То все, други мои, талант. Такое ему от Бога дано видение человека,
который потряс наши души и заставил все увидеть заново. И тоска наша по
России стала еще острее”. Поверьте, что те казаки читали роман Шолохова
“Тихий Дон” как “Откровение Иоанна”, кто рыдал на его страницах и рвал
свои седые волосы. А таких были тысячи, эти люди в 1941-м году воевать
против Советской России не могли и не пошли. И зов Гитлера “Дранг нах
остен” был для них гласом сумасшедшего. И это прозрение на чужбине
тысяч темных казаков произошло благодаря “Тихому Дону”, и передайте
Шолохову за это мой чистосердечный казачий земной поклон».

И
сегодня «Тихий Дон» невозможно читать без глубочайшего волнения души.
Четвертая книга была самым тяжелым испытанием для автора «Тихого Дона».
И критика, и общественность, и лично Сталин требовали от писателя
одного: он должен привести Григория Мелехова в стан революции, сделать
его большевиком.

Но воля и характер, а главное, безусловное и
полное чувство исторической правды, свойственное гениальному художнику,
сделали свое дело: он вывел финал «Тихого Дона» на уровень высочайшей
трагедии и остался безукоризненно верным жизненной и исторической
правде.

   
  Вручение М.Шолохову Нобелевской премии  
 
Вручение М.Шолохову Нобелевской премии
 
 

Такой
финал привел к тому, что на заседании Комитета по вновь учрежденным в
1941 году «вождем народов» Сталинским премиям Фадеев, Алексей Толстой и
другие крупнейшие советские писатели выступили против присуждения
премии Шолохову. Однако Михаил Александрович получил и Сталинскую, а
позже – и Нобелевскую премии.

И здесь я коснусь еще одной величайшей загадки гения.

Выразив
всесокрушающий размах русской революции, всю глубину и беспощадность
исторической и человеческой трагедии, пережитой в ХХ веке русским
народом, роман «Тихий Дон» не погружает читателя в пучину мрака, но
оставляет чувство надежды и света. И – другой аспект той же проблемы:
при всей глубине осознания трагедийности революции, роман «Тихий Дон»
не вызывает ощущения ее исторической бесперспективности, случайности,
бессмысленности. Более того: трагедийный эпос о русской революции
написан человеком, который принял революцию и всю жизнь был верен идеям
социальной справедливости. На его взгляд, ни беды и жестокости
революции и гражданской войны, ни испытания трагических 1930-х годов не
смогли вытравить в народе стремление к справедливости, принизить
значение русской революции, изменившей судьбы не только России, но и
всего мира, предопределившей победу в Великой Отечественной войне,
поставившей нашу страну в центр исторических событий. Подвиг автора
«Тихого Дона» бессмертен.

Рубрики:  Произведения и иллюстрации к ним

Метки:  

Заголовок

Воскресенье, 23 Августа 2009 г. 13:15 + в цитатник
Мир шолоховских образов глазами художников-иллюстраторов
Художник С. Корольков

Тихий Дон. Книга I


Тихий Дон. Книга II

Нажать на снимок, чтобы увеличить!
© 2005-09 Донская государственная публичная библиотека. Тел.: (863)264-35-68, e-mail:
Рубрики:  Произведения и иллюстрации к ним

Метки:  


Процитировано 1 раз

"Тихий Дон" М. Шолохова.

Воскресенье, 23 Августа 2009 г. 11:22 + в цитатник
По окончании предпоследней турецкой кампании казак Прокофий Мелехов привел домой, в станицу Вешенская, пленную турчанку. От их брака родился сын, названный Пантелеем, такой же смуглый и черноглазый, как и его мать. Впоследствии Пантелей Прокофьевич занялся обустройством хозяйства и значительно расширил свои угодья. Он женился на казачке по имени Василиса Ильинична, и с тех пор стала турецкая кровь скрещиваться с казачьей. Так, старший сын Пантелея Прокофьевича, Петро, пошел в мать: он был невысоким, курносым и русоголовым; а младший, Григорий, больше напоминал отца: такой же смуглый, горбоносый, диковато-красивый, такого же бешеного нрава. Кроме них, мелеховская семья состояла из отцовской любимицы Дуняшки и Петровой жены Дарьи. Ранним утром Пантелей Прокофьевич зовет Григория на рыбалку, во время которой требует, чтобы сын оставил в покое Аксинью Астахову, жену мелеховского соседа Степана. Григорий с приятелем Митькой Коршуновым идет продавать пойманного сазана богатому купцу Мохову и знакомится с его дочерью Елизаветой. Петро и Степан уезжают в лагеря на сбор, а Григорий продолжает заигрывания с Аксиньей. Когда Аксинье было шестнадцать лет, её изнасиловал собственный отец, убитый затем матерью и братом девушки. Через год её выдали замуж за Степана Астахова, который, не простив «обиды», начал избивать Аксинью и ходить по жалмеркам. Поэтому, когда Гришка Мелехов стал проявлять к ней интерес, у не знавшей любви Аксиньи, к её ужасу, зародилось ответное чувство. Вскоре она сходится с Григорием. Влюбленные не скрывают свою связь, и обо всем становится известно как Пантелею Прокофьевичу, так и Степану. Тот, возвратившись, принимается зверски избивать Аксинью, а отец решает поскорее женить Григория на Наталье, сестре Митьки Коршунова. Степан Астахов, подравшись с братьями Мелеховыми, становится их заклятым врагом. Аксинья пытается, но не может подавить свое чувство к Григорию. Сватовство Пантелея Прокофьевича дает положительные результаты, поскольку Наталья Коршунова влюбляется в Григория. Он, в свою очередь, предлагает Аксинье покончить с их связью. Григорий женится на Наталье, не испытывая к ней никаких чувств. Митька Коршунов вывозит Елизавету Мохову на рыбалку и там насилует. По хутору начинают ползти грязные слухи, и Митька идет свататься к Елизавете. Но девушка отказывает ему, а Сергей Платонович Мохов спускает на Коршунова собак. Григорий осознает, что его чувство к Аксинье не умерло. Она же внешне примиряется с мужем, но продолжает любить Григория. Федот Бодовсков знакомится со Штокманом. Тому удается остановить драку у мельницы, в ходе которой Митька Коршунов избивает купца Мохова. На допросе у следователя Штокман рассказывает, что в 1907 г. сидел в тюрьме «за беспорядки» и отбывал ссылку. Григорий признается Наталье, что не любит её. Во время поездки за хворостом братья Мелеховы встречают Аксинью. Возобновляется связь Аксиньи с Григорием. К Штокману на чтения по истории донского казачества приходят Валет, Христоня, Иван Алексеевич Котляров и Мишка Кошевой. Григорий и Митька Коршунов принимают присягу. Наталья решает вернуться жить к родителям. Происходит ссора Григория с Пантелеем Прокофьевичем, после чего Григорий уходит из дома. У купца Мохова он встречает сотника Евгения Листницкого и принимает предложение работать в его имении Ягодное кучером. Аксинью берут кухаркой для дворовых и сезонных рабочих. Аксинья и Григорий покидают хутор, а Наталья возвращается к своим родителям. С первых же дней Листницкий начинает проявлять к Аксинье интерес. Валет и Иван Алексеевич продолжают ходить к Штокману, который рассказывает им о борьбе капиталистических государств за рынки и колонии как о главной причине надвигающейся мировой войны. На Пасху Наталья, измученная унизительностью своего положения, предпринимает попытку самоубийства. Аксинья признается Григорию, что ждет от него ребенка. Навестить брата приезжает Петро. Аксинья упрашивает Григория взять её с собой на покос и по дороге домой рожает девочку. Григория вызывают на воинские сборы; неожиданно к нему приезжает Пантелей Прокофьевич и привозит «справу». Григорий уезжает на четырехгодичную службу; по дороге отец сообщает ему, что Наталья выжила, хотя и осталась калекой, и спрашивает, будет ли Григорий жить с ней, когда вернется. На медицинской комиссии Григория хотят записать в гвардию, но ввиду нестандартных внешних данных («Рожа бандитская… Очень дик»), зачисляют в армейский Двенадцатый казачий полк. В первый же день у Григория начинаются трения с начальством. Наталья вновь приходит жить к Мелеховым. Она по-прежнему надеется на возвращение Григория в семью. Дуняшка начинает ходить на игрища и рассказывает Наталье о своих отношениях с Мишкой Кошевым. В станицу приезжает следователь и арестовывает Штокмана; при обыске у него находят нелегальную литературу. На допросе выясняется, что Штокман состоит членом РСДРП. Его увозят из Вешенской. Полк Григория стоит в имении Радзивиллово. Наблюдая за офицерами, Григорий чувствует между собой и ними невидимую стену; это ощущение усиливается из-за инцидента с Прохором Зыковым, избитым вахмистром во время учений. Перед началом весны озверевшие от скуки казаки всем взводом насилуют Франю, молоденькую горничную управляющего; бегущего ей на помощь Григория связывают и бросают на конюшне, обещая убить, если проговорится. Начинается война, и казаков отвозят к русско-австрийской границе. В своем первом бою Григорий убивает человека, и образ зарубленного австрийца тревожит его совесть. Выведенный с линии боев полк Григория принимает пополнение с Дона. Григорий встречает брата, Мишку Кошевого, Аникушку и Степана Астахова. В разговоре с Петром он признается, что тоскует по дому и мучается из-за вынужденного убийства. Петро советует остерегаться Степана, обещавшего убить Григория в первом же бою. Григорий находит у убитого казака дневник, где описывается роман последнего с опустившейся Елизаветой Моховой. Во взвод Григория попадает казак по прозвищу Чубатый; издеваясь над переживаниями Григория, он говорит, что в бою убить врага — святое дело. Григорий получает тяжелое ранение в голову. Охваченный патриотическим порывом Евгений Листницкий уезжает в действующую армию командовать взводом. Подъесаул Калмыков советует ему свести знакомство с вольноопределяющимся Ильей Бунчуком. Мелеховы получают известие о гибели Григория, а через двенадцать дней из письма Петра выясняется, что Григорий жив, к тому же награжден Георгиевским крестом за спасение раненого офицера и произведен в младшие урядники. Получив письмо Григория, где тот шлет ей «поклон и нижайшее почтение», Наталья решает идти в Ягодное, упрашивать Аксинью вернуть мужа. Накануне очередного наступления в дом, где остановились Прохор Зыков, Чубатый и Григорий, попадает снаряд. Раненного в глаз Григория отправляют в госпиталь в Москву. Таня, дочь Григория и Аксиньи, заболевает скарлатиной и вскоре умирает. Аксинья сходится с приехавшим в отпуск по ранению Листницким. Гаранжа, сосед Григория по больничной палате, в разговорах с казаком пренебрежительно отзывается о самодержавном строе и раскрывает подлинные причины войны. Григорий с ужасом чувствует, что рушатся все его прежние представления о царе, родине и о его казачьем воинском долге. Григория переводят в госпиталь на Тверской, долечивать открывшуюся рану; там его палату посещает особа императорской фамилии. За непочтительное поведение в присутствии высочайшего гостя Григория на трое суток лишают питания, а затем отправляют домой. Григорий едет в Ягодное. От конюха деда Сашки он узнает о связи Аксиньи с Листницким. Григорий избивает сотника кнутом и, бросив Аксинью, возвращается в семью, к Наталье. Дослужившийся до офицерского чина Бунчук ведет в войсках большевистскую пропаганду. Листницкий доносит на него, Бунчук дезертирует. На фронте Иван Алексеевич встречает Валета; выясняется, что Штокман — в Сибири. Григорий вспоминает, как спас в бою жизнь Степану Астахову, что, впрочем, не примирило их. Постепенно у Григория начинают налаживаться дружеские отношения со склоняющимся к отрицанию войны Чубатым. Вместе с ним и Мишкой Кошевым Григорий участвует в «аресте» червивых щей и относит их своему сотенному командиру. Осенью Наталья рожает двойню. В ходе очередного наступления Григорий получает ранение в руку. До Петра доходят слухи о неверности Дарьи, сожительствовавшей со Степаном Астаховым. Раненный на поле боя Степан пропадает без вести, а Петро решает выбить Дарье глаз, чтобы больше никто на нее не позарился. В свою очередь, Пантелей Прокофьевич принимает меры, чтобы приструнить невестку, однако это ни к чему хорошему не приводит. Февральская революция вызывает у казаков сдержанную тревогу. Листницкий говорит купцу Мохову, что в результате большевистской пропаганды солдаты превратились в банды преступников, разнузданных и диких, а сами большевики «хуже холерных бацилл». Командир бригады, где служит Петро Мелехов призывает казаков держаться в стороне от начавшейся смуты. Надеясь на скорейшее окончание войны, казаки присягают Временному правительству. Приказ о возвращении на фронт они встречают открытым ропотом. На фронт к Петру приезжает Дарья. Листницкий получает назначение в промонархистски настроенный полк; вскоре в связи с Июльскими событиями его отправляют в Петроград. Корнилов становится верховным главнокомандующим; офицеры возлагают на него надежды по спасению России, казаки «мнутся». Иван Алексеевич совершает в своем полку переворот и назначается сотником; он отказывается идти на Петроград. На фронт, агитировать за большевиков, приезжает Бунчук и сталкивается с Калмыковым. Дезертир арестовывает Калмыкова, чтобы затем расстрелять. В Петрограде Листницкий становится свидетелем большевистского переворота. Получив известия о смене власти, казаки возвращаются по домам. Иван Алексеевич, Митька Коршунов, Прохор Зыков, а вслед за ними бежавший из обольшевиченного полка Петро Мелехов возвращаются в станицу. Становится известно, что Григорий перешел на сторону большевиков, будучи уже в чине взводного офицера. После переворота он получает назначение на должность командира сотни. Григорий подпадает под влияние своего сослуживца Ефима Изварина, ратующего за полную автономию Области Войска Донского. Изварин разъясняет Григорию, что общего у большевиков с казаками только то, что большевики стоят за мир, а казакам давно уже надоело воевать. Но их пути разойдутся, как только кончится война и большевики протянут руки к казачьим владениям. В ноябре семнадцатого Григорий знакомится с Подтелковым. Бунчук уезжает в Ростов, где получает задание организовать пулеметную команду. В пулеметчики к нему направляют Анну Погудко. Иван Алексеевич и Христоня едут на съезд фронтовиков и встречают там Григория. Подтелкова выбирают председателем, а Кривошлыкова — секретарем казачьего Военно-революционного комитета, объявившего себя правительством на Дону. Ещё одним претендентом на власть над казачеством является атаман Войскового круга Каледин. Отряд Чернецова разбивает силы красногвардейцев. Григорий во главе двух сотен, поддерживаемый пулеметчиками Бунчука, идет в бой и получает очередное ранение (в ногу). Чернецов вместе с четырьмя десятками молодых офицеров захвачен в плен. Все зверски убиты по приказу Подтелкова, несмотря на противодействие Григория и Голубова. Пантелей Прокофьевич привозит раненого Григория домой. Отец и брат неодобрительно относятся к его большевистским взглядам; сам Григорий после расправы над Чернецовым переживает душевный кризис. Приходит известие о самоубийстве Каледина. Бунчук выздоравливает после тифа; начинается его роман с Анной, ухаживавшей за ним во время болезни. Листницкий вместе с корниловцами покидает Ростов. Голубов и Бунчук арестовывают руководителей Войскового круга. Бунчука назначают комендантом Революционного трибунала, и он начинает активно расстреливать «контрреволюционеров». Валет призывает казаков идти на выручку частям Красной гвардии, но уговаривает только Кошевого; Григорий, Христоня и Иван Алексеевич отказываются. В связи с налетом большевиков на станицу Мигулинская на майдане проводится казачье собрание. Приезжий сотник агитирует казаков сформировать отряд для борьбы с красными и зашиты Вешек. Мирона Григорьевича Коршунова, отца Натальи и Митьки, избирают атаманом. Сотник предлагает Григория на должность командира, но тому припоминают красногвардейское прошлое и назначают Петра. Прохор Зыков, Митька, Христоня и другие казаки записываются в полк. Впрочем, они убеждены, что никакой войны не будет. Вместе со всеми Григорий выступает против Подтелкова. Анна погибает в бою. Подтелков оговаривает условия сдачи, против которой возражает Бунчук. Пленных приговаривают к расстрелу, Подтелкова с Кривошлыковым — к повешению. Вызвавшийся в расстрельную команду Митька убивает Бунчука. Перед казнью Подтелков обвиняет Григория в предательстве, в ответ Григорий напоминает о расправе над отрядом Чернецова. Мишку Кошевого и Валета ловят казаки; Валета убивают, а Мишку, в надежде на исправление, приговаривают к наказанию плетьми. Апрель 1918 г. На Дону идет гражданская война. Пантелея Прокофьевича и Мирона Коршунова выбирают делегатами на Войсковой круг; войсковым атаманом становится генерал Краснов. Петро Мелехов ведет сотню против красных. В разговоре с Григорием он пытается выяснить настроения брата, узнать, не собирается ли тот вернуться к красным. Вместо отправки на фронт Кошевого назначают атарщиком. Листницкому ампутируют раздробленную руку. Вскоре он женится на вдове погибшего друга и возвращается в Ягодное. Из немецкого плена приходит Степан Астахов; он едет к Аксинье и уговаривает её вернуться домой. За гуманное отношение к пленным Григория отстраняют от командования сотней, он вновь принимает взвод. Пантелей Прокофьевич приезжает к Григорию в полк и занимается там мародерством. Во время отступления Григорий самовольно покидает фронт и возвращается домой. Вслед за ним из обольшевиченного полка бежит Петро. Мелеховы решают переждать наступление красных, не покидая хутора. К ним на постой становятся несколько красноармейцев, один из которых начинает искать ссоры с Григорием. Пантелей Прокофьевич калечит коней Петра и Григория, чтобы их не увели. Красным становится известно, что Григорий офицер; искалечив пытавшегося убить его красногвардейца, Григорий бежит с хутора. Иван Алексеевич избирается председателем исполкома. Кошевой — его заместителем. Казаки сдают оружие. По Дону распространяются слухи о чрезвычайках и трибуналах, вершащих скорый и неправедный суд над казаками, служившими у белых, и Петро ищет заступничества у возглавляющего окружной ревком Якова Фомина. Иван Алексеевич ссорится с Григорием, не желающим признавать достоинств Советской власти; Кошевой предлагает арестовать Григория, но тот успевает уехать в другую станицу. По составленному Кошевым списку арестовывают Мирона Коршунова, Авдеича Бреха и ещё нескольких стариков. В Вешенской объявляется Штокман. Приходит известие о расстреле казаков. Поддавшись на уговоры Лукиничны, Петро ночью выкапывает из общей могилы и привозит Коршуновым труп Мирона Григорьевича. Штокман является на казачье собрание и объявляет, что казненные были врагами Советской власти. В списке на расстрел также значатся Пантелей и Григорий Мелеховы и Федот Бодовсков. Узнав о возвращении Григория, вешенские коммунисты обсуждают его дальнейшую судьбу; Григорий тем временем вновь сбегает и прячется у родственников. Перенесшему тиф Пантелею Прокофьевичу не удается избежать ареста. В Казанской начинаются беспорядки. Антип Синилин, сын Авдеича Бреха, участвует в избиении Кошевого; тот, отлежавшись у Степана Астахова, скрывается с хутора. Узнав о начале восстания, Григорий возвращается домой. Петра выбирают командиром конной сотни. Разбитые красными Петро, Федот Бодовсков и другие казаки, обманутые обещанием сохранить им жизнь, сдаются в плен, и Кошевой, при молчаливой поддержке Ивана Алексеевича, убивает Петра; изо всех бывших с ним казаков спастись удается только Степану Астахову и Антипу Бреховичу. Григория назначают командиром Вешенского полка, а вслед за этим — командиром одной из повстанческих дивизий. Мстя за смерть брата, он перестает брать пленных. В боях под Свиридовом и за Каргинскую его казаки громят эскадроны красной кавалерии. Уходя от черных мыслей, Григорий начинает пить и ходить по жалмеркам. Во время очередной попойки Медведев предлагает сместить Кудинова, командующего всеми силами повстанцев, и назначить на его место Григория, с тем чтобы продолжать войну против красных и кадетов; Григорий отказывается. В бою под Климовкой он лично рубит четверых красногвардейцев, после чего переживает сильнейший нервный припадок. Выехав со своим вестовым Прохором Зыковым в Вешки, Григорий по дороге освобождает из тюрьмы арестованных Кудиновым родственников ушедших с красными казаков. Наталья узнает о многочисленных изменах мужа, между ними происходит ссора. Тем временем Сердобский полк, где служат Кошевой, Штокман и Котляров, в полном составе переходит на сторону повстанцев; ещё до начала беспорядков Штокман успевает отправить Мишку с донесением в штаб. Во время стихийного митинга Штокмана убивают, а Ивана Алексеевича вместе с другими коммунистами полка сажают под арест. Пантелей Прокофьевич становится свидетелем случайной встречи сына с Аксиньей и, задумавшись над тем, в кого Григорий уродился таким кобелем, приходит к логичному выводу. В Аксинье просыпается многолетнее чувство к Григорию; в тот же вечер, пользуясь отсутствием Степана, она просит Дарью вызвать ей любимого человека. Их связь возобновляется. Узнав о переходе к повстанцам Сердобского полка, Григорий устремляется в Вешки, чтобы спасти Котлярова и Мишку и выяснить, кто убил Петра. Избитых до неузнаваемости пленных пригоняют на хутор Татарский, где их встречают жаждущие мести родственники погибших вместе с Петром Мелеховым казаков. Дарья обвиняет Ивана Алексеевича в смерти мужа и стреляет в него, Антип Брехович помогает добить Котлярова. Через час после избиения пленных на хуторе появляется насмерть загнавший коня Григорий. Согласившись возглавить прорыв к Дону, Григорий решает взять с собой Аксинью, а Наталью с детьми оставить дома. Мстя за смерть Ивана Алексеевича и Штокмана, Мишка Кошевой поджигает дома духовенства и зажиточных казаков. Перед тем как спалить курень Коршуновых, Кошевой убивает старого деда Гришаку. Вешки начинают подвергаться интенсивному артиллерийскому обстрелу. Красные готовятся к переправе через Дон в районе расположения громковской сотни, куда тут же отправляется Григорий. Вскоре Прохор приводит к нему в Вешки Аксинью. К полной неожиданности казаков громковской сотни, занятых исключительно самогоном и бабами, через Дон переправляется красногвардейский полк. Громковцы в панике бегут к Вешенской, куда Григорий успевает подтянуть конные сотни Каргинского полка. Вскоре он узнает, что татарцы бросили окопы. Пытаясь остановить хуторян, Григорий лупит плетью идущего разнузданным верблюжьим галопом Христоню; достается и бегущему неутомимо и резво Пантелею Прокофьевичу, которого не узнающий со спины Григорий называет сукиным сыном и грозится зарубить. Быстро собрав и образумив хуторян, Григорий приказывает им идти на соединение к семеновской сотне. Красные идут в наступление; пулеметными очередями казаки заставляют их вернуться на исходные позиции. К ужасу Ильиничны, разговорчивый Мишатка сообщает зашедшему в дом красноармейцу, что его отец командует всеми казаками. В тот же день красных выбивают из Вешек и домой возвращается Пантелей Прокофьевич. Уйдя с банкета в честь генерала Секретова, Григорий заходит навестить Аксинью и застает одного Степана. Вернувшаяся домой Аксинья охотно пьет за здоровье любовника, а разыскивающий Григория Прохор с изумлением видит того сидящим за одним столом со Степаном. На рассвете Григорий приезжает домой. Разговаривая с Дуняшкой, он приказывает ей оставить даже мысли о Кошевом. Григорий испытывает небывалый прилив нежности к Наталье. На следующий день, томимый неясными предчувствиями, он покидает хутор. Григория вместе с его начальником штаба Копыловым вызывают на совещание к генералу Фицхелаурову. Во время приема между Григорием и генералом происходит ссора и последний грозит отстранить Григория от командования дивизией, на что Григорий заявляет, что подчиняется только Кудинову, и обещает, в случае чего, натравить на Фицхелаурова своих казаков. После этой стычки странное равнодушие овладевает Григорием; впервые в жизни он решает устраниться от прямого участия в бою. На хутор Татарский приезжает Митька Коршунов. Свойственная ему с детства жестокость нашла достойное применение в карательном отряде, и за короткий срок Митька дослужился до подхорунжего. Первым делом посетив родное пепелище, он едет на постой к Мелеховым, радушно встречающим гостя. Наведя справки о Кошевых и выяснив, что мать Мишки с детьми осталась дома, Митька со товарищи убивает их. Узнав об этом, Пантелей Прокофьевич гонит его со двора, и Митька, вернувшись в свой карательный отряд, отправляется наводить порядок в украинских слободах Донецкого округа. Дарья едет на фронт подвозить патроны и возвращается в подавленном состоянии. На хутор приезжает командующий Донской армией генерал Сидорин. Пантелей Прокофьевич подносит генералу и представителям союзников хлеб-соль, а Дарью, в числе других казачьих вдов, награждают Георгиевской медалью и вручают ей пятьсот рублей. Она категорически отражает все попытки Пантелея Прокофьевича овладеть полученными «за Петра» деньгами, хотя и дает Ильиничне сорок рублей на поминки по погибшему. Старики подозревают, что Дарья собирается вторично выйти замуж, однако на сердце у нее иная забота. Дарья признается Наталье, что во время своей поездки заразилась сифилисом и, поскольку эта болезнь неизлечима, собирается наложить на себя руки. Не желая страдать в одиночестве, она рассказывает Наталье, что Григорий вновь сошелся с Аксиньей. Вскоре после отступления красных Григория снимают с должности командующего дивизией и, невзирая на его просьбы об отправке в тыл по состоянию здоровья, назначают сотником Девятнадцатого полка. Казачьи дивизии расформировываются: заменяется весь командный состав, а рядовые пополняют номерные полки Донской армии. Прибыв к новому месту службы, Григорий получает трагическое известие из дома и, взяв с собой Прохора, уезжает, потрясенный внезапно обрушившимся на него горем. …После разговора с Дарьей Наталья живет как во сне. Она пытается что-либо выведать у жены Прохора, но хитрая баба помнит наказ супруга «молчать, как дохлая», и тогда Наталья идет к Аксинье. Пойдя вместе с Ильиничной полоть бахчу, Наталья рассказывает обо всем свекрови. Черная туча заволакивает небо, начинается ливень, и при раскатах грома измученная, рыдающая Наталья молит Бога наказать Григория. Немного успокоившись, она говорит Ильиничне, что любит мужа и не желает ему зла, но рожать от него больше не будет: она третий месяц как беременна и собирается идти к бабке Капитоновне, чтобы освободиться от плода. В тот же день Наталья украдкой уходит из дома и возвращается только под вечер, истекая кровью. Срочно вызванный фельдшер, осмотрев Наталью, говорит, что у нее совершенно изорвана матка и к обеду она умрет. Наталья прощается с детьми, огорченная тем, что не увидит Григория. Вскоре она умирает. Григорий приезжает на третий день после похорон Натальи. По-своему он любил жену, и теперь его страдания усугубляются чувством вины за эту смерть. Григорий сближается с детьми, однако уже через две недели, не выдержав тоски, возвращается на фронт. По дороге им с Прохором то и дело встречаются казаки, везущие подводы с награбленным добром, и дезертиры: Донская армия разлагается в момент своего наивысшего успеха. Вскоре после отъезда Григория Дарья кончает жизнь самоубийством, утопившись в Дону. Ильинична запрещает Мишатке ходить в гости к Аксинье, и между женщинами происходит ссора. В августе Пантелея Прокофьевича призывают на фронт; он дважды дезертирует и в конце концов обзаводится справкой о неспособности к хождению пешком. Из-за опасности подхода красных к Вешкам Мелеховы на две недели покидают Татарский. С фронта привозят убитых Христоню и Аникушку, а вслед за ними — больного тифом Григория. Выздоровев, он вместе с Аксиньей и Прохором уезжает с хутора. По дороге Аксинья заболевает тифом, и Григорий вынужден её оставить. Приехав в конце января в Белую Глину, он узнает, что накануне от тифа скончался Пантелей Прокофьевич. Похоронив отца, Григорий сам заболевает возвратным тифом и остается в живых только благодаря преданности и самоотверженности Прохора. Перебравшись в Новороссийск, они пытаются эвакуироваться на пароходе в Турцию, но, видя тщетность своих попыток, решают остаться дома. Аксинья возвращается домой; тревога за жизнь Григория сближает её с Мелеховыми. Становится известно, что Степан уехал в Крым, а вскоре возвращается лишившийся руки Прохор и сообщает, что они с Григорием поступили в Конармию, где Григорий принял командование эскадроном. Ильинична с нетерпением ждет сына, но вместо него к Мелеховым является Мишка Кошевой; пытающаяся прогнать его Ильинична сталкивается с открытым сопротивлением Дуняшки. Мишка продолжает ходить к ним, ничуть не смущаясь тем, что его руки запятнаны кровью Петра, и в конце концов добивается своего: Ильинична дает согласие на его брак с Дуняшкой и вскоре умирает, так и не дождавшись возвращения Григория. Кошевой перестает заниматься хозяйством, считая, что Советская власть все ещё в опасности, в основном из-за таких элементов, как Григорий и Прохор Зыков, о чем Кошевой и сообщает последнему. Мишка считает, что служба Григория в Красной Армии не смывает с него вины за участие в белом движении и по возвращении домой придется отвечать за повстанческое восстание. Вскоре Мишку назначают председателем Вешенского ревкома. Узнав о скорой демобилизации и возвращении Григория, Дуняшка спрашивает мужа, что ждет брата за службу у казаков, и Кошевой отвечает, что могут и расстрелять. Григорий едет домой с твердым намерением заняться хозяйством и пожить возле своих детишек, но разговор с Кошевым убеждает его в несбыточности подобных планов. Зайдя в гости к Прохору, Григорий узнает о начавшемся в Воронежской области восстании и понимает, что это может грозить ему, бывшему офицеру и повстанцу, неприятностями. Между делом Прохор рассказывает о смерти Евгения Листницкого, застрелившегося из-за измены жены. Встреченный в Вешках Яков Фомин советует Григорию на время покинуть дом, так как начались аресты офицеров. Забрав детей, Григорий уходит жить к Аксинье. Благодаря сестре ему удается избежать ареста и скрыться с хутора. Волею обстоятельств он попадает в банду Фомина и вынужден в ней остаться. Фомин собирается уничтожить комиссаров и коммунистов и поставить свою, казачью власть, однако эти благие намерения не находят поддержки у населения, уставшего от войны ещё больше, чем от Советской власти. Григорий решает при первой же возможности оставить банду. Встретив знакомого хуторянина, он просит передать поклон Прохору и Дуняшке, а Аксинье сказать, чтобы ждала его скорого возвращения. Тем временем банда терпит поражение за поражением и бойцы вовсю занимаются мародерством. Вскоре красные части завершают разгром и изо всей фоминской банды в живых остаются только пять человек, в их числе Григорий и сам Фомин. Беглецы селятся на маленьком островке против хутора Рубежного. В конце апреля они переправляются через Дон, чтобы идти на слияние с бандой Маслака. Постепенно к Фомину присоединяются человек сорок из различных мелких банд, и он предлагает Григорию занять место начальника штаба. Григорий отказывается и вскоре сбегает от Фомина. Приехав ночью на хутор, он идет к Аксинье и зовет её уехать на Кубань, временно оставив детей на попечение Дуняшки. Бросив дом и хозяйство, Аксинья уезжает вместе с Григорием. Передохнув в степи, они собираются ехать дальше, когда им на пути попадается застава. Беглецам удается уйти от погони, но одна из выпушенных им вслед пуль смертельно ранит Аксинью. Незадолго до рассвета, не приходя в сознание, она умирает на руках у Григория. Похоронив Аксинью, Григорий поднимает голову и видит над собой черное небо и ослепительно сияющий черный диск солнца. Бесцельно проскитавшись по степи, он решает идти в Слащевскую дубраву, где в землянках живут дезертиры. От встреченного там Чумакова Григорий узнает о разгроме банды и гибели Фомина. Полгода он живет, стараясь ни о чем не думать и гоня от сердца ядовитую тоску, а по ночам ему снятся дети, Аксинья и другие умершие близкие люди. В начале весны, не дождавшись обещанной к Первому мая амнистии, Григорий решает вернуться домой. Подходя к родному дому, он видит Мишатку, и сын — это все, что ещё роднит Григория с землей и со всем огромным, сияющим под холодным солнцем миром. © О. А. Петренко Судьба донского казачества (по роману М. А. Шолохова "Тихий Дон") Примерный текст сочинения Роман М. А. Шолохова "Тихий Дон" вошел в историю русской литературы как яркое, значительное произведение, раскрывающее трагедию донского казачества в годы революции и гражданской войны. Эпопея вмещает в себя целое десятилетие – с 1912 по 1922 год. Начало романа еще не предвещает грядущих бурь и потрясений. Спокойно несет свои воды величавый тихий Дон, переливается разноцветными красками лазоревая степь. Мирно и спокойно течет жизнь казачьего хутора Татарский, прерываемая разве что молвой о дерзкой связи замужней солдатки Аксиньи Астаховой с Гришкой Мелеховым. Страстное, всепоглощающее чувство вступает в противоречие с нравственными устоями казачьей старины. То есть уже в начале романа мы видим заявку на самобытные яркие характеры, сложные и тонкие отношения героев, их непростые судьбы. Именно в Григории и Аксинье наиболее полно и глубоко выразились характерные типические черты казачества, прошедшего долгий и мучительный путь исканий и ошибок, прозрений и потерь. Детально воспроизведенный быт, любовное описание донской природы, которая воспринимается как полноправное действующее лицо романа, меткая образная речь, искрящаяся юмором, позволяют читателю ощутить своеобразную прелесть казачьего уклада, понять суть тех традиций, которые исстари определяли жизнь казака. Это верность воинскому долгу защиты отечества от врага и мирный крестьянский труд до седьмого пота, дающий земледельцу возможность укреплять свое хозяйство, жениться, растить детей, которым предстоит пройти тот же четко очерченный жизненный круг. Кроме того, история женитьбы Григория Мелехова, безусловно, говорит о том, что в казачьей среде сын должен был безропотно подчиняться отцу, принимать его решение как должное, даже если оно определяет всю его дальнейшую жизнь. Именно это произошло и с Григорием. Пассивно подчинившись воле отца, он вынужден в дальнейшем расплачиваться за эту ошибку, делая несчастными двух незаурядных, гордых и любящих его женщин. Драматизм личной судьбы Григория Мелехова усугубляется теми потрясениями, которые пришли на мирную донскую землю в 1918 году. Война втягивает в свой кровавый водоворот жителей хутора Татарский, положив начало классовому размежеванию, политической борьбе. Рушится устоявшийся жизненный уклад, распадаются естественные родственные связи, деформируется нравственное чувство. Дружба приносится в жертву абстрактной идее о всеобщем равенстве и братстве, приведя Григория Мелехова и Михаила Кошевого во враждующие станы. Центральное место в шолоховской эпопее занимает жизненный путь Григория, эволюция его характера. На наших глазах этот норовистый, своевольный парень, веселый и простой, формируется как личность. Во время первой мировой войны он храбро сражался на фронте, даже получил Георгиевский крест. На этой войне он честно исполнил свой долг, ибо был абсолютно уверен в том, кто его враг. Но Октябрьская революция и гражданская война разрушили все его привычные представления о казачьей чести. Он, как и все люди той бурной и сложной эпохи, должен был сделать свой выбор. С кем ему по пути: с белыми, которые защищают старый устоявшийся правопорядок, стремясь восстановить монархию, или с красными, которые, наоборот, хотят разрушить старый уклад до основания, чтобы на руинах старого мира строить новую жизнь. Григорий служит то у белых, то у красных. Как настоящий казак, который с молоком матери впитал традиции этого сословия, герой встает на защиту страны, так как, по его мнению, большевики не только посягают на святыню, но и отрывают его от земли. Эти мысли волновали не только Григория, но и других казаков, которые с болью глядели на неубранную пшеницу, нескошенный хлеб, пустые гумна, думая о том, как надрываются на непосильной работе бабы в то время, когда они ведут бессмысленную бойню, начатую большевиками. Но затем Григорию приходится стать свидетелем зверской расправы белых с подтелковским отрядом, которая вызывает его гнев и горечь. Но помнит Григорий и другое: как тот же Подтелков хладнокровно уничтожал белых офицеров. И там, и здесь ненависть, зверства, жестокость, насилие. Это противно, омерзительно для души нормального, хорошего, честного человека, который хочет трудиться на своей земле, растить детей, любить женщину. Но в том извращенном, смутном мире такое простое человеческое счастье недосягаемо. И герой вынужден жить в стане ненависти и смерти. Он ожесточается, впадает в отчаянье, понимая, что, помимо своей воли, сеет вокруг себя смерть. Он насильственно отторгнут от всего того, что дорого его сердцу: дома, семьи, любящих людей. Вместо цельной трудовой жизни не пашне и в поле он должен убивать людей за идеи, которых он не может понять и принять. Григорий мечется между враждующими лагерями, чувствуя узость и ограниченность противоборствующих идей. Он остро осознает, что "неправильный у жизни ход", но изменить его не в состоянии. Григорий понимает, что наивно цепляться за старое, неутомимо, как муровей, тащить все в дом, пользуясь всеобщей разрухой, как это делает его отец. Но в то же время он не может согласиться с точкой зрения пролетария, который предлагает ему бросить все и бежать к красным, ибо у него ничего нет, а значит, и терять ему нечего. Григорий же не может так просто покинуть то, что заработано тяжелым трудом, но и не хочет, отгородившись от всего мира, по мелочам улучшать свой быт. Он хочет докопаться до главного, понять, каковы те силы, которые взялись управлять жизнью. Его цепкий, наблюдательный крестьянский взгляд сразу отмечает контраст между высокими коммунистическими лозунгами и реальными делами: хромовые сапоги красного командира и обмотки рядового "Ванька". Если всего через год в глаза бросается имущественное расслоение Красной Армии, то после того, как советская власть укоренится, равенство окончательно исчезнет. Эти иронические рассуждения Мелехова поражают точностью предвидения, когда из советских чиновников сформировался новый господствующий класс – партийная номенклатура. Но, с другой стороны, Мелехову во время службы в белой армии больно и унизительно слышать презрительные слова полковника о народе. Таким образом, путь Григория Мелехова – это бегство здоровой, нормальной, честной натуры от всего одномерного, узкого, догматичного. Скитания и мучения шолоховского героя, его "хождение по мукам" подводят нас к мысли о том, что справедливые, гуманные призывы коммунистов к борьбе за счастье всего народа в конечном итоге свелись к истреблению этого самого народа, к борьбе за власть и установлению диктатуры. Роман М. А. Шолохова возвращает нас к трагическим страницам нашей истории, заставляя вновь и вновь осознать простую истину, что высший смысл человеческого бытия – это созидательный труд, забота о детях и, конечно же, любовь, которая согревает души и сердца людей, неся в мир свет милосердия, красоты, человечности. И эти вечные общечеловеческие ценности ничто не способно уничтожить. Установление Советской власти в донских станицах и хуторах вызывало противоречивое отношение к ней разных слоев казачества. Вполне закономерно, что злостные враги новой жизни, такие как, Коршуновы и им подобные, призывали казаков к восстанию, воздействуя на темные, отсталые взгляды. Но восстание несло народу страдание и разор. Люди видели бессмысленность борьбы с советской властью. Чувство обреченности способствовало моральному разложению среди восставших: процветало пьянство, разврат, мародерство. участники восстания, понимая пагубность своего дела, злобствуют, уничтожают коммунистов. Писатель не жалеет красок и в описании процесса разложения в лагере повстанцев: с приближением весны увеличивается количество дезертиров. Казаки-труженники разбредаются по своим хуторам и станицам, чтобы обработать землю, провести посев: они соскучились по земле, работе, семьям, женам. Победа большевиков становиться очевидной. Соединение повстанцев с Добровольческой армией не оправдало надежд белогвардейцев. Писатель показал, что революция пробудила в народе чувство человеческого достоинства. Казаки уже не могут мириться с барским пренебрежением офицеров к казакам: «…господам генералам надо бы вот о чем подумать: народ другой стал с революции, как, скажи, заново народился! А они все старым аршином меряют». Широко представлен в эпопее лагерь белых. В нем действуют как конкретные исторические персонажи, так и образы глубокого художественного обобщения, созданные творческой фантазией автора. Мы встречаемся с генералами царской армии Корниловым, Калединым, Красновым, Сидориным, Фицхалауровым. Писатель показывает тщетность их попыток вернуть старые монархические порядки. Всем содержанием эпопеи писатель развенчивает попытки ревностных сторонников старого повернуть вспять историю. После разгрома Донской армии и повстанцев основная часть казачества приняла советскую власть, но гражданская война на Дону еще не закончилась. Казачья верхушка не смирилась с победой народа, с ликвидацией сословных привилегий. Начали организовываться белые банды, расправлявшиеся с представителями советской власти в хуторах и станицах. Всем содержанием эпопеи художник вскрывает ложность идеи «самостийного» Дона. Донской край – это часть России, а казаки часть русского народа. Трагична судьба Григория Мелехова. Если сравнить начало и конец романа, то это позволяет определить, что было и что осталось у героя в жизни. Было: Пантелей Прокофьевич, Ильинична, Дуняшка, Петро, Дарья, их ребенок, Наталья, Мишатка, Полюшка, Аксинья. Осталось: Дуняшка, Мишатка, Михаил Кошевой. Возникают вопросы: «Почему так случилось? Что лежит между тем, что было и что осталось? Так теперь жить? Кто виноват?» Нарушает гармонию жизни внешняя, по отношению к семье обстановка. «Удивительно, как изменилась жизнь в семье Мелеховых!… Была крепко спаянная семья, а с весны все переменилось. Неожиданно и быстро были нарушены родственные связи… Война была всему этому причиной». Никто из Мелеховых не бросает семью, не отрекается от нее. Она действительно распадается под влиянием внешних событий. Причинами разрушения семьи Мелеховых было отчуждение, вызванного гранью, разделяющей живых и мертвых, мир и войну, отчуждение между людьми, занимающими различное социальное положение. Шолохов утверждает, что разрушение семьи, разрыв кровных связей приводит к трагическим последствиям, к невосполнимым духовным утратам и потерям. Нарушается согласие человека с самим собой, гармония бытия. Образ Григория заключает глубокую силу обобщения. Он не изолированный характер в эпопее. Он находится в самом тесном единстве и связях как со своей семьей, со своими родителями, так и казаками хутора Татарского и всего Дона, среди которых он вырос и вместе с которыми жил и боролся. Григорий Мелехов неотделим от своего времени. Он не просто общается с людьми и участвует в событиях, но всегда размышляет, оценивает, судит себя и других. Эти особенности помогают прийти к выводу, что Григорий Мелехов изображен в эпопее как сын своего народа и своего времени. Семья Мелеховых открывает эпопею и заканчивает ее. Это типичная семья казаков-тружеников. В любви к труду, в уважении к отцу и матери был воспитан Григорий. Он трудится вместе со всеми, беспрекословно выполняя приказы отца. Мы видим Григория на рыбной ловле, на покосе, за обыденными домашними делами. Григорий в начале повествования – восемнадцатилетний юноша. Его душа открыта прекрасным человеческим чувствам. Он страдает от того, что на покосе порезал косой дикого утенка, радуется вместе со всеми светлому миру. У Григория не было ровных и гладких дорог в жизни. Его первая любовь – к Аксинье Астаховой, замужней женщине. Эту любовь, трудную и грешную, герои Шолохова пронесут через всю жизнь. Она выдержит все испытания и останется навсегда чистым и светлым чувством. С первых страниц повествования М. Шолохов подчеркивает чувство раздвоенности в Григории. Страстно полюбив Аксинью, он ничего не делает, чтобы отстоять эту любовь, отвергает предложение Аксиньи уехать вдвоем в Шахты. Он не представляет себе, что можно уйти от хозяйства, от земли, из хутора. Поэтому Григорий уступает настоянию отца и женится на Наталье. Она трогательно чиста и прекрасна. Даже ее соперница Аксинья говорит о ней: «Наталья – девка красивая…Дюже красивая». Жизнь Григория с Натальей плохо сложилась сразу же. Несмотря на то, что Наталья пришлась Мелеховым «ко двору», Григорий не был счастлив. С тоской признается он в этом Наталье: «- Чужая ты какая-то…Ты - как этот месяц: не холодишь и не греешь. Не люблю я тебя, Наташка…». Не в силах побороть страсть к Аксинье, Григорий вместе с ней уходит в поместье Листницких в Ягодное. Призванный на действительную службу в армию, Григорий отчетливо видит, как несправедливо устроена жизнь: с одной стороны нарядные, обеспеченные офицеры, с другой – бесправные, вынужденные безропотно переносить издевательства командиров солдаты. Мировая война рождает в душе Григория противоречивые чувства. На фронте он держится храбро и мужественно, но все существо его протестует против бессмысленного убийства. Григорий спасает жизнь офицера и получает Георгиевский крест. Награда радует его. Но встреча с Гаранжой разбивает устоявшиеся понятия. На многое открыл Григорию глаза большевик Гаранжа, которому он говорит на прощание: «- Ну, хохол, спасибо, что глаза мне открыл. Теперь я зрячий и … злой!». М. Шолохов подчеркивает, что Григорий Мелехов не был последователен в своих взглядах. Под влиянием Гаранжи он становится «зрячим», а Чубатый и Изварин будили в нем казацкие сословные взгляды, мечту о свободном Доне без царя и большевиков. Трудно Григорию, малограмотному казаку было разобраться и найти в происходящих событиях правду. Он с горечью признавался: «Блукаю я, как метель в степи». В своих шатаниях от одних политических взглядов к другим Мелехов старается найти ту правду, которая ближе к народу. Поэтому при встрече с ним подъесаул Изварин чувствует, что Григорий принял «красную веру», и замечает: «Боюсь, что встретимся мы, Григорий, врагами». После победы революции Григорий с красными. Но возвратившись на хутор он ощущает душевный разлад. Опять стал вопрос: «К кому же прислониться?». « Поиграли и мы в большевиков, на фронте, а теперь пора за ум браться», - говорит ему брат Петр –«Мы ничего чужого не хотим, и наше не берите» - вот как должны сказать казаки всем, кто нахрапом лезет к нам…Ты должен уразуметь, что казак он, как был казаком и останется». Одним из самых острых и драматических этапов в жизни Григория Мелехова было его участие в Верхне-Донском восстании. Стихийное участие Григория в восстании, обусловленное целым рядом причин. Основной причиной было расхождение Григория с представителями советской власти на хуторе Татарском – Иваном Алексеевичем Котляровым и Михаилом Кошевым. Боясь ареста, Григорий вынужден был скрываться в хуторе Рыбинском. Неоправданную жестокость некоторых представителей Советской власти осуждает не только Григорий Мелехов. Бессмысленные, бессудные расстрелы осуждаются и самим народом. В самом начале восстания Григория одолевают противоречивые мысли. Во время восстания у Григория проявляются качества талантливого полководца. Он становится командиром повстанцев. Он понимает, что восстанием тайно руководят полковники и офицеры. Он снова тянется к красным, но не находит путей примирения с ними. Участие Григория в восстании становится механическим. Он понимает, что «надо либо к белым, либо к красным прислониться. В середке нельзя, - задавят». В тяжелых испытаниях, в ежеминутном столкновении со смертью он вспоминает свой дом, скучает по семье, детям, Наталье и опять, как в годы юности тревожит сердце любовь к Аксинье. В горячем бою, порубив матросов, Григорий как никогда почувствовал бессмысленность убийства своих же братьев: «- Кого же рубил!…Братцы, нет мне прощения! Зарубите, ради бога…Смерти…предайте!…» Писатель показывает сложные личные отношения Григория с Аксиньей, с Натальей. Сколько лиризма в описании чувств, которые возбуждают в Григории дети, его дети: «Как пахнут волосы у этих детишек! Солнцем, травою, теплой подушкой и еще чем-то бесконечно родным. И сами они – это плоть от плоти его – как крохотные степные птицы. Какими неумелыми казались большие черные руки отца обнимавшие их…» «Нет, нет, Григорий положительно стал не тот! Он никогда ведь не был особенно чувствительным и плакал редко даже в детстве. А тут - эти слезы, глухие и частые удары сердца, и такое ощущение, будто в горле беззвучно бьется колокольчик…» Чувство нежности и тепла возбуждает в Григории и Наталья: «Она была рядом с ним, его жена и мать Мишатки и Полюшки. Для него она принарядилась и вымыла лицо. Могучая волна нежности залила сердце Григория. Он хотел сказать ей что-то теплое, ласковое, но не нашел слов и , молча, притянув ее к себе, поцеловал белый покатый лоб и скорбные глаза». У Шолохова всегда много символики. Эти ласки и нежность к Наталье были последними. Григорий покидает хутор с тяжелым сердцем, несмотря на ласковое, теплое утро. Грустно его провожала Наталья, захлебывались от рыданий дети. Полна страшной символики черная косынка, которую Наталья набросила на плечи. С траурной косынкой – предвестницей гибели – и осталась она в памяти Георгия. Возвратившись из хутора Григорий сразу попадает в водоворот событий. Идут кровопролитные бои, гибнут люди. Народ устал от войны, от кровавой бойни. Обезлюдели станицы и хутора. Много молодых и старых казаков дезертирует с фронта. Соединение повстанцев с Донской армией еще раз показало, какая пропасть лежит между казаками и офицерством. Григорий мало участвовал в боях – его подкосила смерть Натальи и Пантелея Прокофьевича, тяготили думы об осиротевших, несчастных детишках. Тревожили Григория опасения, что те способы борьбы, которые он наблюдал, не предвещают ничего доброго, война может стать бесконечной. Усталой душе хотелось мира и тишины. Не оказалось у него выбора. Инстинктивно он искал путь к правде. Но где она, правда, если белые и красные убивают? Казнь подтёлковцев произвела на Григория не меньшее впечатление, чем расправа с пленными черниговцами за три месяца до этого. С поразительной точностью М. Шолохов показывает, как в первые минуты неожиданной встречи с Подтелковым Григорий испытывает даже нечто похожее на злорадство. Он нервно бросает в лицо обреченному Подтелкову жестокие слова: «- Под Глубокой бой помнишь? Помнишь, как офицеров стреляли…По твоему приказу стреляли! А? Теперича тебе отрыгивается! Ну, не тужи! Не одному тебе чужие шкуры рубить! Отходился ты, председатель Донского Совнаркома! Ты, поганка, казаков жидам продал! Понятно? Ишо сказать?» Но потом… Он тоже в упор видел жуткое избиение безоружных. Своих же – казаков, простых хлеборобов, фронтовиков, однополчан, своих! Там, в Глубокой Подтелков велел рубить тоже безоружных и смерть их тоже ужасна, но они…чужие, они из тех, кто веками презирал и унижал таких, как он, Григорий. Как и тех, что стоят сейчас у края страшной ямы в ожидании залпа… Григорий нравственно надломлен. Жизнь героя романа под впечатлением душевной травмы, полученной в день избиения подтелковцев. Григорий переходит на сторону красных. Он сражается в коннице Буденного. Но он почувствовал, что красные ему, как бывшему белому офицеру, не доверяли, а поэтому демобилизовали. Возвращение в хутор не приносит Григорию счастья. Он на подозрении, Михаил Кошевой видит в нем врага. Григорий становится на учет в Вешенской. Теперь он боится расплаты за прошлые заблуждения и сам себе признается: «Жидковат оказался на расплату, сробел». Он старается держаться в стороне от политики, мечтает о спокойной жизни с семьей и Аксиньей. Но Григорию снова угрожает арест, и он скрывается из станицы. Если раньше боязнь ареста привела Григория к участию в Верхне-Донском восстании, то теперь в банду Фомина. Участие Григория в банде – вынужденный и гибельный шаг. Он об этом прямо говорит Фомину: «У меня выбор, как в сказке про богатырей: налево поедешь – коня потеряешь, направо поедешь - убитым быть…И так – три дороги и ни одной нету путевой…». «Вступаю в твою банду». М. Шолохов сурово обличает бесславные преступные дела банды, много внимания уделяет показу разложения главарей банды Фомина и самой банды, которая в конце концов превратилась в шайку грабителей. Григорий уходит из банды и тайком пробирается к Аксинье, предлагает ей уехать из хутора и вместе с ним начать где ни будь вдалеке от родных мест новую жизнь. Но не суждено было и на этот раз осуществиться планам Григория. шальная пуля отняла у него самое дорогое и преданное ему существо – Аксинью. «…Григорий, мертвея от ужаса, понял, что все кончено, что самое страшное, что только могло случиться в его жизни, - уже случилось…Хоронил он свою Аксинью при ярком утреннем свете…Он прощался с ней , твердо веря в то, что расстаются они не надолго… » теперь ему незачем было торопиться… Все было кончено. В этой сцене прощания Григория с Аксиньей М. Шолохов сумел показать душу своего героя, способного пронести чувство любви через все испытания жизни. И после гибели Аксиньи он живет воспоминанием о прошлом. Жила в нем мечта о счастье, поэтому и отказывается от войны, выбросив оружие в прорубь: «Вся жизнь Григория была в прошлом…Он стоял у ворот родного дома, держал на руках сына. Это было все, что осталось у него в жизни, что пока еще роднило с землей и со всем этим огромным сияющим под холодным солнцем ммиром». Важно заметить, что «шатанья» Григория Мелехова писатель связывает с особенностями развертывания гражданской войны на Дону, с ее ходом и рассматривается его метание меж двух лагерей как типическое социальное явление, а художественное выражение этого явления – как следование исторической правде. «В каждом дворе, обнесенном плетнями, под крышей каждого куреня коловертью кружилась своя обособленная от остальных, полнокровная, горько-сладкая жизнь». В другом месте Шолохов так определяет эту картину. «Выметаясь из русла разбивается жизнь на множество рукавов». «Трудно предопределить, по какому из них устремит свой вероломный и лукавый ход: там, где нынче мельчает жизнь, как речка на перекате, мельчает настолько, что видно ее ** поканенькую** россыпь – завтра идет она полноводная, богатая». В каждой семье, под каждой крышей свои большие и малые радости и горести, везде что-то происходит. Шолохов считал, что конфликт с казачеством создан искусственно. «Стравили людей» - сокрушается Мелехов. Это показано в эпизоде драки на мельнице. Здесь Шолохов показывает, как в конкретной жизненной ситуации закипает «пенная злоба» и льется кровь. Ничтожность повода для столкновения, приведшего к увечьям и даже гибели одного из участников побоища. «За что?» - спрашивает случайный свидетель драки. «За очередь» - был ответ. Ничтожность повода однако не означает, что за ними не стоят весомые причины. «Не одно столетие назад заботливая рука посеяла на казачьей земле семена сословной розни, растила и холила их, и семена гнали богатые всходы: в драках лилась на землю кровь казаков и пришельцев - русских, украинцев». И воскресает в сознании казаков древнее значение слова «братья», которое объединяло людей во времена смут и раздоров. Появляется оно на карнизе часовни над могилой бессудно убитого красноармейца Валета: В годину смуты и разврата Не осудите, братья брата. Скорбный лик божьей матери напоминает людям, что они живут для согласия, радости и счастья, а поэтому «смуту и разврат» пора прекратить, остановиться, одуматься, обрести согласие, вспомнить о предназначении жизни, которое утверждает природа. Трагедия народа не только в беспощадном и бессмысленном столкновении классов в гражданской войне. Страшнее слепая вера в идеалы, потеря совести и чести. Большевик Мишка Кошевой спокойно спит, убив старика, и совесть его не терзает «из-за такого барахла, как этот дед». Он женится на сестре убитого им Петра Мелехова и безмятежно улыбается, когда, брезгливо поджав губы, стороной обходит его Ильинишна, мать жены убитого им человека. Так вера в свою классовую правоту убила в нем все чистое и светлое, сделала душегубом. Гражданская война разрушила семьи, так как распались родственные связи. Под сильными ударами исторического циклона зашатались стены мелеховского куреня. Последствия крушения семьи, как утверждает своим романом Шолохов, трагичны, нарушается гармония бытия. Может показаться странным, что Шолохов не ищет правых и виноватых, а только констатирует факты. По мнению автора, их нет, и не может быть, так как нет оправдания убийству. Все переходящее, вечна лишь жизнь и право на насильственное прерывание не дается человеку и ничем не оправдывается. Дом был опустошен. Горели хутора, станицы. Люди умирали во время отступления к Новороссийску от голода и тифа. Каковы же общественные взгляды самого писателя? Он против насилия, тем более совершаемого в такой форме, которая разрушает все нравственные нормы. …Фронт мировой войны. Чудовищная агония истребления всего живого. Люди по первобытному рубят, растаптывают, калечат друг друга. Шолохову – вспомним известный эпизод – жалко и австрийца, сраженного Мелеховым, жалко и действующего по долгу присяги, невольного убийцу, которого терзают муки раскаяния. Шолохов никому не прощает жестокости. А она была всюду. Ни казаку Федору Подтелкову, устроившему самосуд над пленными офицерами. не прощает он садисту Митьке Коршунову расправы над пленными красноармейцами и старушкой, матерью Михаила Кошевого. Но многим поступкам и самого Кошевого нет оправдания. Много всякого было во время расказачивания. Но Шолохов не скрывает и того, каким способом уничтожались коммунисты Лихачев, после – Котляров и другие, которых вели на растерзание через озлобленные хутора. Шолохов осуждает гонения, которые обрушились на Григория, но он не менее возмущен и той его местью за себя, за брата, отца и хуторян, когда ловкими неожиданными ударами с левой руки рубит он матросов около пулемета. Насилие порождает насилие, злоба растет, количество жертв увеличивается. В наше время расчистки пути от всяких завалов прошлого, прояснения исторической правды невольно задерживаешься на тех страницах «Тихого Дона», где Шолохов отстаивает мысль о широкой гуманизации общества. Уже то, что он повернул внимание общественности к людям, оказавшимся «на грани в борьбе двух начал», переходившим в силу обстоятельств из одного лагеря в другой, говорит о масштабности его взгляда, стремлении разобраться в сложных судьбах. Своим «Тихим Доном» писатель обращается и к нашему времени, учит искать нравственные и эстетические ценности не на путях классовой нетерпимости и войны, а на путях мира и гуманизма, братства и милосердия. Много актуального содержит эта книга нашего времени. Надо только прислушаться к голосу Шолохова, понять его идеи и жить по совести. ДВЕ ЖЕНЩИНЫ ГРИГОРИЯ МЕЛЕХОВА (по роману М. А. Шолохова «Тихий Дон») Если на время отстраниться от исторических событий, то можно отметить, что в основе романа М. А. Шолохова «Тихий Дон» лежит традиционный любовный треугольник. Наталья Мелехова и Аксинья Астахова любят одного и того же казака — Григория Мелехова. Он женат на Наталье, но любит Аксинью, а та, в свою очередь, замужем за другим казаком, Степаном Астаховым. К финалу романа умирают и Наталья и Аксинья. Что же привело двух почти во всем различных между собой женщин к столь печальному исходу? В самом общем виде на этот вопрос можно ответить так: любовь к Григорию. Наталья не может перенести того, что муж продолжает любить Аксинью, не хочет из-за этого иметь от него еще одного ребенка и совершает самоубийственный аборт. Аксинью же любовь к Григорию гонит вместе с ним на Кубань. А поскольку Мелехов скрывается от властей, им приходится бежать от попавшегося навстречу патруля. Пуля патрульного случайно ранит Аксинью, и ранит смертельно. Конец каждой из героинь по-своему закономерен. Наталья — женщина нервная, рефлектирующая. Она трудолюбива, красива, добра, но несчастна. Наталья, только узнав о сватовстве Мелеховых, заявляет: «Люб мне Гришка, а больше ни за кого не пойду!.. Не нужны мне, батенька, другие... Не пойду, пущай и не сватают. А то хучь в Усть-Медведицкий монастырь везите...» Она человек глубоко верующий, богобоязненный. И чтобы решиться сперва на попытку самоубийства, а потом на убийство не родившегося еще ребенка, она должна была переступить через столь важные для нее христианские заповеди. Только сильнейшее чувство любви и ревность подвигли Наталью на такие поступки. Горе свое она переживает в себе, не выплескивая его наружу. Аксинья же с самого начала «решила отнять Гришку у Натальи Коршуновой... Одно лишь решила накрепко: Гришку отнять у всех, залить любовью», владеть им, как раньше, до женитьбы. Но в столкновении двух любящих Григория женщин победителей, как мы знаем, не будет. Из-за измены мужа Наталья временно возвращается в родительский дом. «Ей все казалось, что Григорий вернется к ней, сердцем ждала, не вслушиваясь в трезвый наше-пот разума; исходила ночами в жгучей тоске, крушилась, растоптанная нежданной незаслуженной обидой». Аксинья, в отличие от Натальи, любит Григория не только сердцем, но и умом. Она готова бороться за любимого всеми доступными средствами. Аксинья активно стремится к своему счастью, делая при этом несчастной Наталью. Однако доброта свойственна ей в не меньшей степени, чем сопернице. После смерти Натальи именно Аксинья ухаживает за ее детьми, и они называют ее мамой. Наталья же задолго до смерти склоняется к тому, чтобы вместе с детьми уйти в родительский дом, позволив Григорию уже открыто взять в свой курень Аксинью: Однако мать Григория, Ильинична, по авторскому определению, «мудрая и мужественная старуха», делать ей это категорически запрещает: «Смолоду и я так думала, — со вздохом сказала Ильинична. — Мой-то тоже был кобелем не из последних. Что я горюшка от него приняла, и сказать нельзя. Только уйтить от родного мужа нелегко, да и не к чему. Пораскинь умом — сама увидишь. Да и детишков от отца забирать, как это так? Нет, это ты зря гутаришь. И не думай об этом, не велю!» Тут «все, что так долго копилось у Ната- 1004 льи на сердце, вдруг прорвалось в судорожном припадке рыданий. Она со стоном сорвала с головы платок, упала лицом на сухую, неласковую землю и, прижимаясь к ней грудью, рыдала без слез». В исступлении Наталья осыпает самыми страшными проклятиями неверного мужа: «Господи, накажи его проклятого! Срази его там насмерть! Чтобы больше не жил он, не мучил меня!..» И обрекает себя на мучительную смерть, пытаясь избавиться от его ребенка. Ильинична собиралась с помощью Панте-лея Прокофьевича отговорить от неразумного поступка «взбесившуюся с горя сноху», но не успела. Наталья именно «с горя взбесилась». Аксинья уравновешеннее Натальи. Она тоже хлебнула немало горя, пережила смерть дочери. Однако воздержалась от резких, необдуманных поступков. Аксинье хочется, чтобы они с Григорием могли соединиться навсегда, избавиться от людских пересудов, зажить нормальной жизнью. Ей кажется, что эта мечта может сбыться после смерти Натальи. Аксинья нянчит мелеховских детей, и те почти что признают в ней мать. Но Григорию так и не довелось спокойно пожить с ней. Почти сразу после возвращения из Красной Армии он вынужден бежать из родного хутора, поскольку опасается ареста за старые грехи — активное участие в вешенском восстании. Аксинья тоскует без него, боится за его жизнь: «Видно, и ее, такую сильную, сломили страдания. Видно, солоно жилось ей эти месяцы...» Тем не менее, Аксинья с готовностью откликается на предложение Григория бросить дом, детей (их Мелехов рассчитывает забрать позднее) и отправиться с ним на Кубань навстречу неизвестности. «Как бы ты думал?.. Сладко мне одной? Поеду, Гришенька, родненький мой! Поползу следом за тобой, а одна больше не останусь! Нету мне без тебя жизни. Лучше убей, но не бросай опять!..» Она, разумеется, не подозревает, что быть ей вместе с Григорием суждено очень недолго, что ждет ее скорая и нелепая гибель. Григорий воспринимает как трагедию смерть обеих женщин. Узнав, что на роковой шаг Наталью толкнул разговор с Аксиньей, рассказавшей его жене всю правду, Григорий «из горницы вышел постаревший и бледный; беззвучно шевеля синеватыми, дрожащими губами, сел к столу, долго ласкал детей, усадив их к себе на колени...» Понимая, что он виноват в смерти жены, Григорий представил себе, как Наталья прощалась с ребятишками, как она их целовала и, быть может, крестила, и снова, как тогда, когда читал телеграмму о ее смерти, ощутил острую, колющую боль в сердце, глухой звон в ушах. Как замечает автор, Григорий страдал не только потому, что по-своему он любил Наталью и свыкся с ней за шесть лет, прожитых вместе, но и потому, что чувствовал себя виновным в ее смерти. Если бы при жизни Наталья осуществила свою угрозу — взяла детей и ушла жить к матери, если бы она умерла там, ожесточенная в ненависти к неверному мужу, Григорий, пожалуй, не с такой силой испытывал бы тяжесть утраты и, уж наверное, раскаяние не терзало бы его столь яростно. Но со слов Ильиничны он знал, что Наталья простила ему все, что она любила его и вспоминала о нем до последней минуты. Это увеличивало его страдания, отягчало совесть укором, заставляло по-новому осмысливать прошлое и свое поведение в нем... Григорий, который ранее относился к жене безразлично и даже неприязненно, потеплел к ней из-за детей: в нем проснулись отцовские чувства. Он готов был одно время жить с обеими женщинами, каждую из них любя по-своему, но после смерти жены на время почувствовал неприязнь к Аксинье. Ведь это она «выдала их отношения и тем самым толкнула Наталью на смерть». Однако гибель Аксиньи вызывает у Григория еще более глубокие страдания. Он видел, как «кровь текла... из полуоткрытого рта Аксиньи, клокотала и булькала в горле. И Григорий, мертвея от ужаса, понял, что все кончено, что самое страшное, что только могло случиться в его жизни, — уже случилось...» Опять Мелехов невольно способствовал гибели близкой ему женщины, и на этот раз она умерла буквально у него на руках. С гибелью Аксиньи жизнь для Григория почти 1005 потеряла смысл. Хороня любимую, он думает, что «расстаются они ненадолго...» В «Тихом Доне» вообще очень много смертей. Умирают почти все члены семейства Мелеховых, и ни один курень на хуторе Татарском не обошла смерть. Так действительно было в гражданскую войну, когда погибло очень много казаков. И гибель двух главных героинь в этом смысле закономерна. Смерть Натальи и смерть Аксиньи, по замыслу писателя, должны углубить одиночество Григория к финалу повествования, оставив его только с единственным уцелевшим сыном Мишаткой. Обречены на гибель в шолоховском романе и сильная волевая Аксинья, и более слабая Наталья. Трагедия гражданской войны усиливает трагизм и любовной линии «Тихого Дона». Не может быть счастлив человек в такие годины, когда страдает весь его народ. М.А. Шолохова давно называют ведущим классиком советской литературы. Он родился 24 мая 1905 года на хуторе Кружилине станицы Вешенской. О своей матери, А. Д. Черниковой, М. Шолохов в разное время давал различные сведения. В краткой автобиографии говорится, что А. Д. Черникова была украинкой, дочерью крепостного крестьянина, что она уже в 12-летнем возрасте работала в качестве прислуги у одной вдовой помещицы. Она вышла замуж за казака, по-видимому, немолодого, который вскоре умер. О дате смерти первого мужа - 3 - своей матери Шолохов ничего не сообщает, но, вероятно, это произошло уже после 1905 года, то есть после рождения М. А. Шолохова, который считался вначале сыном казака и совладельцем оставшегося у семьи земельного пая. Вскоре, однако, А. Д. Черникова выходит второй раз замуж, и ее новый муж и фактический отец мальчика Александр Михайлович Шолохов формально усыновил Мишу и дал ему свою фамилию. Отец Шолохова был «иногородним», и поэтому какие-либо права семьи на казачий пай были утеряны. Отец Шолохова был разночинцем, но не из бедняков. Располагая небольшим состоянием и деловой сметкой, он часто менял профессии: был скупщиком скота, сеял хлеб на покупной казачьей земле, служил приказчиком в коммерческом предприятии хуторского масштаба, в 1910 году поступил на службу к купцу Левочкину на хуторе Каргиновском управляющим паровой мельницей. В 1912 году Шолохов поступил во второй класс хуторской начальной школы. Вскоре, однако, отец отправил сына в Москву, где он учился в одной из частных гимназий. Обучение в Москве стоило дорого, и родители перевели мальчика в Богучарскую гимназию (г. Богучар относился в то время к Воронежской губернии). В 1918 году с началом гражданской войны М. Шолохов возвращается на Дон и несколько месяцев учится в Вешенской гимназии. Но затем он прервал систематическое обучение из-за революции и гражданской войны. Сам Шолохов определяет свое образование как 4-классное. «Всего довелось окончить четыре класса гимназии», — говорил он о себе. Молодой Михаил главное время уделял самообразованию, особенно много читал классиков: Л. Толстого, А. Чехова, Н. Гоголя. Посл
Рубрики:  Рефераты. Конспекты по литературе

Метки:  

Картины питерского художника Владимира Румянцева

Воскресенье, 23 Августа 2009 г. 08:56 + в цитатник
 

 


 


 


 


 


 


 


 


 


 


 



 

 

Рубрики:  Жанр фэнтези
Живопись

Метки:  


Процитировано 4 раз
Понравилось: 1 пользователю

Фонтаны Петергофа

Суббота, 22 Августа 2009 г. 20:06 + в цитатник
Фонтаны Большого каскада
Фонтаны Большого каскада
Фонтан
Фонтан "Самсон, побеждающий льва"
Большой каскад
Большой каскад
Морские ворота в город фонтанов
Морские ворота в город фонтанов
Декоративная деталь Большого каскада
Декоративная деталь Большого каскада
Большой фонтан
Большой фонтан
Фонтан
Фонтан "Солнце"
"Солнце" и радуга
Фонтан Монплезирского сада
Фонтан Монплезирского сада "Сноп"
"Сноп"
Фонтан
Фонтан "Колокола". Фавн с козленком
Фонтан
Фонтан "Колокола". Психея
Фонтан
Фонтан "Колокола". Вакх с Сатиром
Фонтан
Фонтан "Колокола". Аполлино
Фонтан-шутиха
Фонтан-шутиха "Зонтик"
"Зонтик"
Белочка на Марлинской аллее
Белочка на Марлинской аллее
Фонтаны-шутихи
Фонтаны-шутихи "Дубок" и "Тюльпаны"
Вид на Марлинский пруд и Менажерные фонтаны
Вид на Марлинский пруд и Менажерные фонтаны
Марлинский каскад (Золотая гора)
Марлинский каскад (Золотая гора)
Тритон с водяным колоколом
Тритон с водяным колоколом
Один из фонтанов-шутих
Один из фонтанов-шутих "Диванчики"
Фонтан
Фонтан "Собачка Фаворитка, гоняющая четырех уток"
Китовый фонтан
Китовый фонтан
Марлинская аллея фонтан
Марлинская аллея фонтан "Ева"
"Ева"
Марлинская аллея фонтан
Марлинская аллея фонтан "Адам"
"Адам"
Львиный каскад
Львиный каскад
Львиный каскад. Фрагмент
Львиный каскад. Фрагмент
Львиный каскад. Фрагмент
Львиный каскад. Фрагмент
Львиный каскад. Фрагмент
Львиный каскад. Фрагмент
Фонтан
Фонтан "Пирамида"
"Пирамида"
Фонтан
Фонтан "Нимфа"
Корпус
Корпус "Под гербом". Фонтан Квадратных прудов
Фонтан
Фонтан "Дубовый"
Фонтан Квадратных прудов
Фонтан Квадратных прудов
Южный фасад Большого дворца
Южный фасад Большого дворца
Фонтан
Фонтан "Межеумный". Фрагмент

"Коллекция колокольчиков". Чтобы увеличить картинки, нажмите на картинки. http://www.mybells.ru/domik/petergof/p91.jpg

Рубрики:  Иллюстрированные путешествия

Метки:  


Процитировано 1 раз

Шедевры Лувра

Суббота, 22 Августа 2009 г. 17:00 + в цитатник

Шедевры музея Лувр

 
   
 
 
Шедевры музея Лувр (818 работ)

Шедевры музея Лувр (818 работ)

Шедевры музея Лувр (818 работ)

Шедевры музея Лувр (818 работ)

Шедевры музея Лувр (818 работ)

Шедевры музея Лувр (818 работ)

Шедевры музея Лувр (818 работ)

Шедевры музея Лувр (818 работ)

Шедевры музея Лувр (818 работ)

Шедевры музея Лувр (818 работ)

Шедевры музея Лувр (818 работ)

Шедевры музея Лувр (818 работ)

Шедевры музея Лувр (818 работ)

Шедевры музея Лувр (818 работ)

Шедевры музея Лувр (818 работ)

Шедевры музея Лувр (818 работ)

Шедевры музея Лувр (818 работ)

Шедевры музея Лувр (818 работ)

Шедевры музея Лувр (818 работ)

Шедевры музея Лувр (818 работ)

Шедевры музея Лувр (818 работ)

Шедевры музея Лувр (818 работ)

Шедевры музея Лувр (818 работ)

Шедевры музея Лувр (818 работ)

Шедевры музея Лувр (818 работ)

Шедевры музея Лувр (818 работ)

Шедевры музея Лувр (818 работ)

Шедевры музея Лувр (818 работ)

Шедевры музея Лувр (818 работ)

Шедевры музея Лувр (818 работ)

Шедевры музея Лувр (818 работ)

Шедевры музея Лувр (818 работ)

Шедевры музея Лувр (818 работ)

Шедевры музея Лувр (818 работ)

Шедевры музея Лувр (818 работ)

Шедевры музея Лувр (818 работ)
Рубрики:  Живопись

Метки:  

Заголовок

Суббота, 22 Августа 2009 г. 13:56 + в цитатник

Вспомнить о нем...

Всё тот же он, всё та же шутка
Живит арапские уста…

М. Кузмин

Незаметно прошёл ещё один, 208-ой по счёту, день рождения Александра Пушкина. Этот день, 6 июня, практически не был отмечен СМИ, в отличие от роковой даты 8 февраля - 170-ой годовщины его смертельной дуэли; вот тогда шум стоял изрядный… Что поделать, - это наша склонность к круглым датам! Впрочем, говоря о жизни Пушкина, мы всегда оглядываемся на его смерть - и это правда.
…Что такое, собственно, поэзия? Почему она так необходима нам? В сущности, это всего лишь слова и фразы, расположенные в определённом порядке и нанизанные на рифмы. Чёрные столбцы на белой бумаге… в чём их магия? Почему в какой-то момент эти невзрачные куцые строчки вдруг будто замыкают мощную энергетическую цепь и пробиваюВ.Серов, А.С. Пушкин в парке не скамейкет сознание чистейшим грозовым разрядом? То ли переселяются в четвёртое измерение, то ли напоминают о предыдущих и последующих жизнях… Откуда эта мощная животворная сила, прицельно бьющая через века по самым уязвимым точкам сознания?
Во все времена среди верующих и неверующих было много разговоров о сущности чуда. Так и нет полного согласия ни у тех, ни у этих. Воскресение мёртвых, остановленное солнце, расступившееся море, кровавые слёзы икон - было или не было? Возможно или невозможно? Если было доказательство бытия Божьего. Если не было… Художественное творчество и, в частности, поэзия - чудо не меньшее, чем воскресение Лазаря - однако не всем это очевидно… Чудо лежит себе на полке внутри потёртого томика, и не каждому дано ощутить эту грозовую мощь.
Явись, возлюбленная тень…
И что же такое для нас Пушкин? Годовщины его смерти и рождения для нас лишь предлог поговорить о нём и наших отношениях с ним. Уже более полутора лет мы придирчиво изучаем его жизнь и его смерть - шаг за шагом, день за днём. Изучены его путешествия и его дружбы, его рисунки и черновики, его многочисленные любовные истории его разговоры и его молчание, его грехи и ошибки, привычки и суеверия, уколы совести, печали и страхи. Существуют длинные научные статьи по поводу одной лишь буквы из его черновиков, да и кляксы уже все пересчитаны! Разгаданы таинственные сопряжения обстоятельств его жизни и деталей его произведений, его личных страстей и страстей его героев. Раскрыты истины, которых он сам не знал о себе… Биографы Пушкина давно поняли, что на самом деле его убило: это его грехи, это бесшабашные и безжалостные выходки его молодости, походы по чужим жёнам и не то 30, не то 40 дурашливых дуэлей - всё это стояло за спиной Дантеса. Мрачная "справедливость": пришло время, и домогательства молодых негодяев настигли его собственную супругу, и уже настоящая, смертельная, а не хулиганская дуэль навела на него дуло пистолета…
Блажен, кто праздник жизни рано
Оставил, не дожив до дна
Бокала полного вина…

В жизни ловелас и отчаянный повеса, в творчестве Пушкин - рыцарь, чистейший и благороднейший - что для меня, как для женщины, самое важное. Женщина для него - центр и смысл существования и мироздания, жизненное начало, самое драгоценное достояние этого мира - Муза, Красота, Любовь, Мадонна. Женщина у него всегда прекрасна, всегда права, парадоксальным образом всегда победА. Брюллов, Наталья Гончароваительница; даже если предана, обманута, уничтожена; даже если: "Поздно. Я обвенчена. Я жена князя Верейского", или: "Я вас люблю, к чему лукавить, но я другому отдана…" Фраза "в женщине всегда есть загадка" является общим местом, избитой истиной, но в пушкинских героинях это особая, пленительная загадка, это великая тайна Жизни… и Смерти. Для меня символом такой загадки - его шемаханская царица, воплощение грозной и притягивающей неумолимо опасности; та, что появилась ниоткуда и, смеясь, исчезла в никуда. Ничто ей не может противостоять, и два брата из-за неё меч вонзают друг во друга, а их отец забывает перед ней смерть обоих сыновей. "Ибо сильна, как смерть, любовь…" Или Клеопатра, что предлагает на пиру свою любовь, свои изощренные ласки - в обмен на жизнь.
Рекла - и ужас всех объемлет,
И страстью дрогнули сердца.

Библейский знак равенства между любовью и смертью он подтвердил, получив пулю на Чёрной речке.
Общеизвестно, что Пушкин был некрасив. Но его мужское обаяние действовало безотказно, и за ним вечно тянулся шлейф женских разбитых сердец. Если бы не эти десятки, а то и сотни любовных историй, порою жёстоких, - он не стал бы таким тонким знатоком женского сердца, женской психологии и женской логики. Мощь этого мужского магнетизма сохранилась и за гробом: наши лучшие поэтессы явно ревновали Пушкина к женщинам к женщинам его жизни. Ахматова писала о воспетой им царскосельской статуе (даже к ней!):
Но не могла я ей простить
Восторг твоей хвалы влюблённой.
Смотри: ей весело грустить,
Такой нарядно обнажённой.
Марина Цветаева не скрывала язвительной неприязни к жене поэта:
Сон или смертный грех:
Быт как шёлк, как пух, как мех,
И, не слыша стиха литого
Процветать себе без морщин на лбу.
Если скучно - кусать губу,
А потом, в горбу -
Вспоминать Ланского.

Он любил много и многих. Он был нежным, и насмешливым, и жертвенным, и эгоистом, и бешено влюблённым, и бессердечным. Зачтено ли ему всё это в грехи, если разнообразнейшие оттенки чувств он переплавлял в свою бессмертную лирику? Невероятный спектр душевных движений. От любви воистину высокой и небесной - "Моя Мадонна, чистейшей прелести чистейший образец"- до циничной интрижки: "влюблённым притворялся я, и притворились вы стыдливой". От юношеского трепета: "пред богинею колена робко юноша склонил" - к трагическому, глубокому, зрелому чувству: "как мучительно тобою счастлив я". Искреннее, но отстранённое при этом восхищение ценителя дамской внешности: "она покоится стыдливо в красе торжественной своей". Дежурная лёгкая влюблённость "всё бы слушал этот лепет, всё б эти ножки целовал". Мистическое обращение к мёртвой возлюбленной: "явись, как дальняя звезда, как лёгкий звук иль дуновенье, иль как ужасное виденье, мне всё равно, сюда, сюда".
Я очень люблю малоизвестный перевод Пушкина из итальянского трагика Альфьери; это признание замужней женщины, королевы.
Сомненье, страх, порочную надежду
Уже в груди не в силах я хранить!
Неверная супруга я Филиппу,
И сына я его любить дерзаю.

Монолог смятенной женской души, переливы чувства: "но как же зреть его и не любить…" - "ах, как же я сумею из глубины сердечной милый образ искоренить" - "мне изменить и речь, и взор всё может; ах, уйдём".
Русские женщины, его современницы - это фантастические фигуры, они будто сошли со страниц пушкинских произведений! Уменейшая, загадочная Смирнова - Россет; "царица муз и красоты" Зинаида Волконская; жёны декабристов, добровольно оставившие раззолочённые бальные залы ради могильного холода Сибири. Неожиданные повороты истории страны и истории Пушкинской жизни парадоксальным образом переплетаются и образуют диковинную мозаику, которую хочется разгадывать бесконечно…
Однажды он написал загадочную балладу "Жил на свете рыцарь бедный", в которой живописал удивительный пример средневековой бесплотной, идеальной любви: "видел он Марию Деву, матерь Господа Христа" - "с той поры, сгорев душою, он на женщин не смотрел". Пушкин был противоположностью своего бедного рыцаря, но настал момент, и он встретил её, свою Мадонну, 16 - летнюю Наталью Гончарову. Оставшиеся, слишком короткие годы своей жизни были посвящены этой женщине. Лучший её портрет принадлежит кисти Александра Брюллова - там она во всём блеске юной красоты, в бриллиантах и кружевах. Моя мама, 32 года проработавшая учителем литературы, глядя на этот портрет, всегда вздыхает: "За неё, вот такую, он жизнь отдал". Но ведь и она вверила ему свою жизнь, родила 4-х детей, семь лет вдовела. Не будем, не имеем мы права осуждать её. Пушкин сам выбрал свою женщину и свою участь. Его гибель ужасна и трагична, и в то же время логически обусловлена. Его вдохновляла, питала, вела по жизни женская любовь, и она же его погубила. "Ибо сильна, как смерть…"
Но Пречистая, конечно,
Заступилась за него
И впустила в царство вечно
Паладина своего.

Пушкин - безусловно, народный поэт, мы относимся к нему, как к Богу, и об этом, в частности, свидетельствует немудрёная народная шутка: "Я что вам, Пушкин, чтобы всё знать?" (всё знает, как известно, один Бог). Тем не менее, - опросите на улице 100 человек на предмет знания пушкинских текстов! Результат будет неутешителен; даже несмотря на усиленное изучение таковых в средней школе. Будем честны, пушкинская поэзия элитарна, как вообще элитарны поэзия, классические музыка и живопись, театр. Кстати, Пушкин это знал прекрасно ещё в юности, когда написал Жуковскому:
Не всякого полюбит счастье,
Не все родились для венцов
Блажен, кто знает сладострастье
Высоких мыслей и стихов,
Кто наслаждение прекрасным
В прекрасный получил удел.

Уже в зрелом возрасте в "Моцарте и Сальери" Пушкин вновь высказывает парадоксальную эту мысль
Когда бы все так чувствовали силу гармонии, - вздыхает Моцарт, но сам себе отвечает достаточно цинично:
Но нет: тогда б не мог
И мир существовать,
никто б не стал
Заботиться о нуждах
низкой жизни,
Все предались бы
вольному искусству
Нас мало избранных,
очастливцев праздных,
Пренебрегающих
презренной пользой,
Единого прекрасного жрецов

…И он прав! Поэзия, наиболее демократичное из всех видом искусств (вот они - лирика, поэмы, драмы - в любой сельской библиотеке, в любой школе, бесплатно) - наименее доступна. Потому что требует особого труда, особого душевного склада, особой, технически выражаясь "нарезки". При всём при том именно поэзия более всего необходима всем и каждому. "Все и каждый", однако, сплошь и рядом удовлетворяются отметками, словесным мусором, невесомой шелухой, летящей с разнообразных эстрад и не требующей ни душевной работы, ни памяти, ни мысли. И в этом, наверное, жизненная правда и некая "сермячиная" справедливость; иначе "никто б не стал заботиться о недрах низкой жизни"
На звёздное небо над головой мы тоже, в конце концов, в большинстве своём редко смотрим и мало что о нём знаем, однако оно есть, и в этом - спокойствие и счастье. Так же и Пушкин - он есть, он жив, он - важная составляющая нашей жизни.
Назло людскому суесловью,
Велик и свят был жребий твой
Ты был богов орган живой,
Но с кровью в жилах - знойной кровью!

(М. Тютчев)

Иванова Л.В.
с. Каменный ключ

 

 

 

 

 




 

Рубрики:  Рефераты. Конспекты по литературе

Метки:  

Ф. Сологуб и Д. Хармс

Суббота, 22 Августа 2009 г. 12:55 + в цитатник

 ""Сказочки" Ф. Сологуба и "Случаи" Д. Хармса

В литературе ХХ в. весьма значительную роль играла деструктивная поэтика, в том числе, поэтика абсурда. Тотальное ниспровержение здравого смысла и замену его алогизмом провозглашали уже "старшие" символисты. Ф. Сологуб впервые, пожалуй, художественно воплотил мир абсурда. "Сказочки" Ф. Сологуба можно назвать, как нам кажется, в числе произведений, прямо предшествующих "Случаям" и "Рассказам" Д. Хармса. Сходство распространяется как на содержание (оба писателя создают гротескно-абсурдный образ мира), так и на художественную форму, особенности поэтики. Идея бессмысленности существования, характерная и для Сологуба, и для Хармса, обусловливалась, очевидно, антигуманным характером исторической эпохи: отдельным изданием "Сказочки" выходили в 1905 и 1906 г.г.; миниатюры Хармса создавались в годы сталинских репрессий. Именно в катастрофические эпохи, когда психологической доминантой становятся тревога, тоска, страх, актуализируется поэтика абсурда, демонстрирующая разрушение коренных, онтологических основ мироустройства и миропонимания. В данной статье мы не претендуем на сколько-нибудь полное рассмотрение поэтики абсурда в историко-теоретическом аспекте. Нам хотелось лишь указать на цикл абсурдистских миниатюр Ф. Сологуба как на произведение, удивительно перекликающееся с тем, что позднее напишет Д. Хармс.
У обоих писателей жизнь показана как царство зла, в отношениях людей господствуют озлобленность, раздражительность, агрессивность.
Драки очень часто составляют основу сюжета, например:

Ф. Сологуб
Идол и переидол

Сошлись на улице двое мальчишек и ну переругиваться. Сперва ругались, а потом один перед другим выхваляться стали. Один говорит:
- У меня мамка пьяная - распьяная лежит на полу и последними словами ругается.
А другой говорит:
- А у меня и вовсе мамки нет, - я из банной сырости завелся.
- Эка невидаль! - говорит первый, - я своих богов продал, деньги пропил.
- Важное кушанье! - отвечает другой, - и я богов продал, а на те деньги идола купил.
- А я у соседа переидола украл.
- Мой идол большой, деревянный, - я тебе им голову проломлю.
- А у меня переидол железный, - махну, ты у меня разлетишься.
Принесли они идола и переидола: идол - оглобля, переидол - лом железный. Сталидраться. Кровь течет, башки трещат, а они знай себе дерутся. Понравилось. (Сологуб 2001, с. 465.)

Д. Хармс
История дерущихся

Алексей Алексеевич подмял под себя Андрея Карловича и, набив ему морду, отпустил его.
Андрей Карлович, бледный от бешенства, кинулся на Алексея Алексеевича и ударил его по зубам.
Алексей Алексеевич, не ожидая такого быстрого нападения, повалился на пол, а Андрей Карлович сел на него верхом, вынул у себя изо рта вставную челюсть и так обработал ею Алексея Алексеевича, что Алексей Алексеевич поднялся с полу с совершенно искалеченным лицом и рваной ноздрей. Держась руками за лицо, Алексей Алексеевич убежал.
А Андрей Карлович протер свою вставную челюсть, вставил ее себе в рот, пощелкал зубами и, убедившись, что челюсть пришлась на место, осмотрелся вокруг и, не видя Алексея Алексеевича, пошел его разыскивать.
15 марта 1936 года (Хармс 1991, с. 27.)

Ощущение кошмара создают не только беспричинные драки, но и смерти, которые случаются с легкостью и в изобилии.

Ф. Сологуб
Хрыч да хрычовка

Жили-были хрыч да хрычовка.
Жил хрыч пятьсот лет, хрычовка - четыреста.
Получал хрыч большую пенсию и отдавал ее хрычовке на расходы.
Хрыч носил фуфайку на теле, хрычовка чернила волосы фиксатуаром.
Хрыч нюхал табачок и ходил в баню париться, - хрычовка ела конфетки и ходила в русскую оперу.
Пошел раз хрыч в баню, парился, парился, запарился, умер на полке.
Пошла хрычовка в оперу, вызывала певца, кричала, кричала, закричалась, умерла на галерке.
Схоронили хрыча да хрычовку.
Тужить не о чем: будут хрычи, будут и хрычовки. (Сологуб 2001, с. 449-450.)

Д. Хармс
Случай

Однажды Орлов объелся толченым горохом и умер. А Крылов, узнав об этом, тоже умер. А Спиридонов умер сам собой. А жена Спиридонова упала с буфета и тоже умерла. А дети Спиридонова утонули в пруду. А бабушка Спиридонова спилась и пошла по дорогам. А Михайлов перестал причесываться и заболел паршой. А Круглов нарисовал даму с кнутом в руках и сошел с ума. А Перехрестов получил телеграфом четыреста рублей и так заважничал, что его вытолкали со службы.
Хорошие люди и не умеют поставить себя на твердую ногу.
22 августа [1936] (Хармс 1991, с. 21.)

Жизнь не только зла, но и грубо - безобразна.

Ф. Сологуб
Три плевка

Шел человек и плюнул трижды.
Он ушел, плевки остались.
И сказал один плевок:
- Мы здесь, а человека нет.
И другой сказал:
- Он ушел.
И третий:
- Он только затем и приходил, чтобы нас посадить здесь. Мы - цель жизни человека. Он ушел, а мы остались. (Сологуб 2001, с. 454.)

Д. Хармс
Начало очень хорошего летнего дня
(Симфония)

Чуть только прокричал петух, Тимофей выскочил из окошка на крышу и напугал всех, кто проходил в это время по улице. Крестьянин Харитон остановился, поднял камень и пустил им в Тимофея. Тимофей куда-то исчез. "Вот ловкач!" - закричало человеческое стадо, и некто Зубов разбежался и со всего маху двинулся головой об стену. "Эх!" - вскрикнула баба с флюсом. Но Комаров сделал этой бабе тенель-танель, и баба с воем убежала в подворотню. Мимо шел Фетелюшин и посмеивался. К нему подошел Комаров и сказал: "Эй ты, сало!" - и ударил Фетелюшина по животу. Фетелюшин прислонился к стене и начал икать. Ромашкин плевался сверху из окна, стараясь попасть в Фетелюшина. Тут же невдалеке носатая баба била корытом своего ребенка. А молодая толстенькая мать терла хорошенькую девочку лицом о кирпичную стену. Маленькая собачка, сломав свою тоненькую ножку, валялась на панели. Маленький мальчик ел из плевательницы какую-то гадость. У бакалейного магазина стояла длинная очередь за сахаром.<…>, (Хармс 1991, с. 44.)

Реальность абсурдного у обоих авторов подчеркивается сочетанием невероятного с привычно-обыденным. Так, в сказочке Сологуба про Живулю бессмертие этой дочери Карги Окаянной да Кощея Бессмертного засвидетельствовал паспортист в участке (Сологуб 2001, с. 480), а псевдосмерть героев в рассказе Хармса "Отец и дочь" заверяет печатью управдом (Хармс 1991, с. 58). Бессмысленность существования также прокламируется и тем, и другим автором.

Ф. Сологуб
Веселая девчонка

Жила такая веселая девчонка - ей что хочешь сделай, а она смеется.
Вот отняли у нее куклу подруги, а она бежит за ними, заливается-смеется и кричит:
- Наплевать на нее! Не надо мне ее.
Вот мальчишки ее прибили, а она хохочет:
- Наплевать! - кричит, - где наше не пропадало!
Говорит ее мать:
- Чего, дура, смеешься, - вот возьму веник.
Девчонка хохочет.
- Бери, - говорит, - веник, - вот-то не заплачу, - наплевать на все!
Веселая такая девчонка! (Сологуб 2001, с. 429)

Д. Хармс
***
Жил один рыжий человек, у которого не было глаз и ушей. У него не было и волос, так что рыжим его называли условно.
Говорить он не мог, так как у него не было рта. Носа также у него не было.
У него не было даже рук и ног. И живота у него не было, и спины у него не было, и хребта у него не было, и никаких внутренностей у него не было. Ничего не было! Так что непонятно, о ком идет речь.
Уж лучше мы о нем не будем больше говорить.
[7 января 1937 года] (Хармс 1991, с. 21.)

Жестокость (и даже кошмарность) абсурда проявляется и в такой общей для писателей особенности, как негативное отношение к детям. Персонажи Сологуба - Обидчики, жадная девочка, Ласковый мальчик (попрошайка), Злой мальчик, мальчик-шалун; замыкает цикл миниатюра "Согнутые ноги" (сон), в которой освобождение (выпрямление) героя покупается ценой убийства младенца:

…маленький и несчастный, он лежал под моими ногами, и его сердце билось под моею ногою, и его тоненькое, хрупкое, жалкое горло было под моею ногою. И, полный ужаса, я торопливо сгибал колени, - чтобы не задушить его, маленького. Но в одну ночь, после дня стыда и страданий, после мучительного, темного дня, я, полный отчаяния и злобы, вытянул свои ноги и задушил младенца. И я стал прямым, как все. (Сологуб 2001, с. 486-487.)

Д. Хармс: "Для взрослого человека оскорбительно присутствие детей;" детей "надо уничтожать. Для этого я бы устроил в городе центральную яму и бросал бы туда детей" (1991, с. 60).
Можно отметить и частные переклички, например, в одном из рассказов Хармса собака героя вылетает в окно и несется, как ворона, на крышу противоположного дома. Этот бред Андрея Семеновича напоминает галлюцинацию Передонова, видящего, как ветка дерева почернела и закаркала. Тонкое, хрупкое горло младенца из приведенной выше "сказочки" Сологуба заставляет вспомнить и "человека с тонкой шеей" Хармса, и знаменитые строчки из поэмы В. В. Маяковского "Человек", переписанные Хармсом: "А сердце рвется к выстрелу. А горло бредит бритвою".
Совпадают и принципы художественного оформления абсурдной картины действительности. И Сологуб, и Хармс используют мозаику миниатюр (причем, редуцированный объем текста, с упрощенной -просторечной - лексикой и однообразным синтаксисом, уже создает ощущение нелепости), однако дискретные "кадры" монтируются в циклы, складываются в некий "метасюжет", воспроизводя целостную модель мира. У обоих писателей миниатюры фиксируют короткую мизансцену, часто строятся как диалоги. Наряду с псевдо-реальными сценками циклы включают сны.
Однако существенны и различия в произведениях Сологуба и Хармса, обусловленные диаметрально противоположными позициями писателей по отношению к абсурдной реальности.
Писатель - символист Ф. Сологуб различал два типа "творения легенды". Один полюс - "лирическое забвение данного мира, отрицание его скудных и скучных двух берегов, вечно текущей обыденности"; для Дон Кихота не существует грубая Альдонса, он видит только прекрасную Дульсинею. Но кроме "лирического Нет" существует другая позиция - "ироническое Да": "Подойти покорно к явлениям жизни, сказать всему да, принять и утвердить до конца все являемое…" (Сологуб 1991, с. 164) - но только ради того, чтобы "остраннить" обыденность, прозреть мир сущностей за миром явлений (Сологуб 1991, с. 189). Такое "ироническое Да" Сологуб говорил в романе "Мелкий бес", писавшемся в то же время, что и "Сказочки". Не случайно автор объединил "сказочки" с программными статьями ("Театр одной воли", "Мечта Дон Кихота (Айседора Дункан)", "Демоны поэтов" и др.) под общим названием "Заклятие стен". Название сборника по-символистски двусмысленно: "стены" земного существования обрекают нас на прозябание в "темнице", "зверинце"; однако поэт заклинает стены, разрушает их своим магическим словом. Жанровое определение "сказочки" привносит тот же оттенок чудесного, волшебного, что и "творимая легенда", хотя и в ироническом ключе. Сквозной сюжет, выступающий из мозаики миниатюр, это сюжет духовного освобождения, раскрепощения: автор "остраннил" и тем самым преодолел, "снял" заклятие обыденности. Этот сюжет проступает при сопоставлении первой и заключительной миниатюр. Первая ("Молот и цепь") повествует о том, как "прекрасные намерения" с неизбежностью ("так и должно быть, так все устроено") оборачиваются рабскими оковами. Последняя ("Согнутые ноги") - о том, как "моя воля расторгала спутавшие меня оковы косности" (Сологуб 2001, с. 486); декорации "стен" обыденности рушатся, как в финале романа "Приглашение на казнь" В. Набокова.
"Укрупнению" сюжетов миниатюр, сотворению из них мифа о мире способствует также жанровое разнообразие мини-текстов. Цикл включает и сказки ("А третий дурак", "Сказки на грядках и сказки во дворце"), и басни ("Раздувшаяся лягушка", "У метлы гости", "Две межи"), и аллегории ("Дорога и свет", "Капля и пылинка", "Ключ и отмычка"), и бытовые сценки ("Тик", "Бык", "Мальчик и береза"). В большинстве случаев используется форма безличного повествования; все жанры, тяготеющие к иносказательности и дидактизму, формируют "затекстовый" образ автора-всезнающего, мудрого и лукавого повествователя, знающего нечто большее, чем то, что непосредственно показано. Он обобщает смысл конкретных историй ("Так-то часто бывает"), он обращается к читателям ("Люди добрые, сломайте-ка палочку - погонялочку, надевайте шапочку - многодумочку"), он вздыхает о мире ином ("О отрадное место небытия, зачем из тебя уводит Воля!"), он способен сбросить "очарование" предметов, "безмолвные объятия" стен и увидеть таинственных "нежитей", маленьких духов, живущих рядом с нами, но в ином измерении. Характерна поэтика названий: они обобщают, оценивают суть содержания миниатюр именно с позиций "абсолютной авторской вненаходимости".
Мифологизации образа мира в цикле Сологуба способствует изоморфизм сюжетов разных миниатюр, при котором оказывается, что все - звенья одной цепи, все подобно всему, одно отражается в другом. Так, неунывающая "Веселая девчонка" отзовется в "Смерторадостном покойничке", собачка, так и не получившая лакомство ("Кусочек сахару"), подобна мальчику-попрошайке, которому не дали пряников ("Ласковый мальчик"); невозможность узнать будущее ("Про белого бычка") варьируется в миниатюре "Что будет?", хотя конфликт взрослых и ребенка инвертируется. Дети, взрослые, животные, предметы "задействованы" в подобных ситуациях, что, в какой-то степени, снимает принципиальное отличие живого от неживого. Дублирование ситуаций снимает также эффект внезапности в сюжете: все неизбежно повторяется, ничто не ново. Различия касаются только внешнего "антуража" действия, это, скорее, количественные, чем качественные особенности (например, хрыч жил пятьсот лет, а хрычовка четыреста). Эта идея выражена в миниатюре:

Две свечки, одна свечка, три свечки.
Горели две белые свечки и еще много ламп по стенам. Читал человек по тетрадке, а другие молчали и слушали.
Огни дрожали. Свечки тоже слушали, - им нравилось, но их потрясало, - оттого-то и дрожали огни.
Человек кончил. Задули свечи. Ушли.
Все равно.
Горела одна серая свечка. Сидела швея и шила. Ребенок спал и кашлял во сне. От стены дуло. Свечка плакала белыми, тяжелыми слезами. Слезы текли и застывали. Стало светать. Швея с красными глазами все шила. Задула свечу. Шила.
Все равно.
Горели три желтые свечки. Лежал человек в ящике, - желтый и холодный. Читал другой по книге. Женщина плакала. Свечки замирали от страха и жалости. Пришла толпа. Пели, кадили. Понесли ящик. Свечи задули. Ушли.
Все равно. (Сологуб 2001, с. 444-445.)

Неизменяемость ситуации, топтание на месте, сюжетная статика - при вроде бы фабульной или кумулятивной композиции - в малом текстовом пространстве подчеркиваются лексическими повторами (рефреном и анафорами), синтаксическим параллелизмом, обилием пауз.
Наконец, в сюжетах "сказочек" нередко отсутствуют причинно-следственные связи, что и создает ощущение абсурда. Иногда связь "одно по причине другого" заменяется монотонной последовательностью ("одно после другого"), имеющей тенденцию к "дурной бесконечности". Так, в миниатюре "Обидчики" мальчика с ноготок побил мальчик с пальчик, а его мальчик с два пальчика, а его мальчик с локоток, а его мальчик-приготовишка, а его мальчик-второклассник и т.д. Иногда бывает невозможно решить, что причина, а что следствие (как в вопросе о том, что появилось раньше: курица или яйцо?):

Кусочек сахару

Жила-была хозяйка. У нее был маленький ключик от шкапика. В шкапике стоял маленький ящик. В ящике лежал малюсенький кусочек сахару.
Жила у хозяйки собачонка. Она была капризная, - вдруг возьмет, да и затявкает на хозяйку.
А хозяйка возьмет ключик, отворит шкапик, достанет ящик и вынет кусочек сахару. Собачонка и завиляет хвостом.
А хозяйка скажет:
- Тявкала, Каприза Петровна, - вот тебе и не будет сахару.
И спрячет все по-прежнему. Собачонка раскаивается, да поздно. (Сологуб 2001, с. 430.)

Казалось бы, виновата собачка, причина наказания - ее капризы. Но, с другой стороны, сказочный зачин ("жила-была") и сказочное описание надежно спрятанного лакомства (как смерть Кощея на конце иглы) помещают собачку в преднаходимую, безначальную ситуацию, в которой от ее воли ничего не зависит: хоть лай, хоть хвостом виляй, сохранится "статус кво".
Итак, цикл миниатюр у Сологуба рисует миф о мире. В чем суть этого мифа? Она знакома читателям и по стихотворениям, и по прозе этого писателя: жизнь - грубая, румяная бабища (Альдонса), смерть - тихая, нежная утешительница (Дульсинея). В одной из "сказочек" рыцарь пленил смерть и хотел было совсем уничтожить ее, но пришла жизнь - "бабища дебелая и румяная, но безобразная", и "стала она говорить такие скверные и нечестивые слова", что затрепетал рыцарь и выпустил смерть (Сологуб 2001, с. 443.). Безобразная жизнь, по Сологубу, неистребима. Бессмертная Живуля в одноименной "сказочке":

По хорошему городу ходит, бродит, шамает, по липовым мостам клюкою ломаною постукивает, на хороших людей мутными очами посматривает, из поганого рта гнилые слюни пускает и неподобные словеса выговаривает.

Удал-добрый молодец захотел извести Живулю, разбил ей голову,

а Живуле хоть бы что, - ломаною клюкою подпирается, по базару побирается, голова у Живули направо и налево раскрылается, все мозги по ветру болтаются, и дух от Живули пошел много крепче прежнего. (Сологуб 2001, с. 482.)

Живуля - бессмертный вариант Веселой девчонки из начала цикла. Неистребима жизнь, а, значит, неизбежно угнетение ("Равенство"), разврат ("Кукушкин флирт"), роковые ошибки (пассажир неминуемо проспит нужную станцию - "Та самая"). Самая чистая мечта, соединяясь с земным бытием, превращается в грязь.

Капля и пылинка

Капля падала в дожде, пылинка лежала на земле.
Капля хотела соединиться с существом твердым, - надоело ей свободно плавать.
С пылинкою соединилась она - и легла на землю комком грязи. (Сологуб 2001, с. 448.)

Красота всегда будет оскорбляться "хрычами" и "хрычовками", как в миниатюре "Харя и кулак", дающей квинтэссенцию отношений Передонова и Варвары. Алена прекрасная для кулака - "ни кожи, ни рожи, ни виденья", женился он на харе, от которой "мухи дохнут, молоко киснет", и дерутся каждый день.
Земные люди ("хрычи" да "хари") обладают своим убогим мировидением, искаженной оптикой; не случайно одна из сквозных деталей в цикле - очки (мама в светло-синих очках, папа - в темно-синих, дядя с "заплатками" на глазах); черные, прекрасные глаза одиноко смыкаются в мире серых, плутоватых глазенок и тусклых, нахальных гляделок (Сологуб 2001, с. 446).
"Ироническое Да" Сологуба в адрес жизни имеет безрадостно-утвердительный пафос: жизнь всегда была и будет безобразной. Есть только одна "волшебная палочка" (пистолет), которая избавит от жизни.
Неистребимость жизни подчеркивается Сологубом и выбором героев: это, как правило, взрослые и дети (неостановимый круговорот поколений).
Образы детей и мифологема детского в творчестве Сологуба имеют разные оттенки значений. В цикле "Заклятие стен" взаимное непонимание детей и взрослых, насилие старших по отношению к детям ("Лишние веревочки") выражают идею неустранимого отчуждения человека в обществе себе подобных. Кроме того, в "сказочках" дети и взрослые солидарны в жестокости, одинаково злы ("Злой мальчик и тихий мальчик"); не случайно в заключительной миниатюре идея освобождения связывается с убийством ребенка - маленького, жалкого земного "я". Но функция детского сознания в цикле, как нам кажется, более сложная: именно детская логика, речевой инфантилизм создают атмосферу абсурда. Детское (в данном случае, примитивное) сознание находится в плену речевых штампов, фразеологизмов-клише, в плену "сказочек" - стертых, почти бессмысленных высказываний о жизни, закрепленных в обыденном языке. Передонову в романе "Мелкий бес" недотыкомку "наговорили", в названии цветов - "лютики"- герою слышится страшное, "лютое", ему подбрасывают наколдованную, "наговоренную" шляпу. Передонову не доступен переносный смысл слов, метафоры он понимает буквально, что и делает его мировосприятие идиотичным.
Из речевой игры, из реализации метафор, из словесного потока обыденного сознания рождаются в "сказочках" многочисленные "мелкие бесы", дурачащие людей: чертова бабушка и чертовы куклы (Сологуб 2001, с. 467), Бай, Спатиньки - серенькие, маленькие (там же, с. 470), Хвасти - "маленькие, грязненькие, поганенькие, как лишаи" (там же, с. 467), Гули - "жили Гули, лили пули, ели дули" (там же, с. 472), Карачун, Карачки (там же, с. 475. В какой-то степени они и составляют суть "злого земного томленья". Соответственно, задача поэта - заклясть эту серую "чертовщину" с помощью своего слова, своей "творимой легенды".
Совсем по-другому оценивается абсурдный мир в циклах Д. Хармса. Свои миниатюры он называет не "сказочки", а "случаи", подчеркивая реальность случившихся событий, "происшествий". Если Сологуб рисует некие вечные, вневременные сюжеты ("жили-были"), то ситуации в миниатюрах Хармса маркированы конкретно-историческими реалиями 1930-х г.г.: очередь за сахаром, цены ("кило хлеба стоило рубль десять копеек, а лук-порей стоил 48 копеек на рынке" - 2,54), обращения "гражданин", "товарищ", милиционер как одно из основных действующих лиц. Хроникальность (точнее, ее иллюзия) возникает благодаря наличию реальных топографических названий (Таврический сад, Мальцевский рынок), а также обилию имен, отчеств, фамилий (Григорьев, Семенов, Пакин, Ракукин, Харитон, Тимофей, Абрам Демьянович и т.п.). Многие из миниатюр точно датированы, что также вызывает впечатление газетной хроники, дневника происшествий. Поэтика датировок создает, кроме того, весьма точный и жуткий "подтекст" сталинских репрессий, придающий политический смысл вроде бы бессмысленным событиям, таким, как закрытие театра ("нас всех тошнит"), оскорбление писателя, художника, композитора, ученого неким "читателем", "Ваней", "рабочим" ("А по-моему, ты г…о!" - Хармс 1991, с. 31-32), таинственное исчезновение соседей ("А один раз ушли так больше уже не вернулись. Кажется, под автомобиль попали" - Хармс 1991, 59).
Но "случай", как отмечает А. Кобринский, это не только "случившееся", но и "случайное" (Хармс 1991, с. 13). Минимизация текста подчеркивает кратковременность, необычность, анекдотичность ("занимательная история") фиксируемых событий, например: "Однажды один человек соскочил с трамвая, да так неудачно, что попал под автомобиль. Движение уличное остановилось, а милиционер принялся выяснять, как произошло несчастье" (Хармс 1991, с. 55). Но чрезвычайное событие ("однажды") тут же дублируется, теряя уникальность и становясь серийным (еще один человек угодил под трамвай; одна старуха от чрезмерного любопытства вывалилась из окна, упала и разбилась, но тут же - вторая, третья, четвертая, пятая, шестая). Случайное приобретает характер закономерного - в абсурдной действительности по-другому быть и не может, катастрофизм возводится в принцип.
Если Сологуб утверждает неизбывность жизни, то Хармс, напротив, показывает, как недолговечна жизнь. В его миниатюрах смерти следуют одна за другой, покойники могут даже воскресать ("Отец и дочь"), что, впрочем, тут же влечет другие смерти (соседей). Более того, Хармс подчеркивает условность, иллюзорность жизни, прочно, казалось бы, вписанной в хронику исторических событий и настоящего времени, и прошлого (см., напр., "Исторический эпизод из жизни Ивана Сусанина" - того "знаменитого исторического лица, которое положило жизнь за царя и было впоследствии воспето в опере Глинки" - Хармс 1991, с. 39-42).
"Ироническое Нет" Хармс говорит жизни, придавая своим миниатюрам вид фарсовой театральности. "Пушкин и Гоголь", "Математик и Андрей Семенович", "Четыре иллюстрации того, как идея огорашивает человека, к ней не подготовленного", "Макаров и Петерсон", "Тюк!", "Охотники", "Машкин удавил Кошкина", - все эти миниатюры представляют собой одноактные пьесы, обмен героев репликами, иногда сопровождающиеся ремарками, с финальной пометой "Занавес". Герои на сцене колотят друг друга, обмениваются ругательствами, падают, умирают, уходят за кулисы. Это балаганное зрелище с актерами-марионетками, неживыми автоматами, манекенами, механически повторяющими слова и жесты. В миниатюре "Пушкин и Гоголь" герои уподоблены бревнам:

Гоголь падает из-за кулис на сцену и смирно лежит.
Пушкин (выходит, спотыкается об Гоголя и падает):
Вот черт! Никак об Гоголя!
Гоголь (поднимаясь): Мерзопакость какая! Отдохнуть не дадут. (Идет, спотыкается о Пушкина и падает.) Никак об Пушкина спотыкнулся!
Пушкин (поднимаясь): Ни минуты покоя! (Идет, спотыкается об Гоголя и падает.) Вот черт! Никак опять об Гоголя! и т.д. (Хармс 1991, с. 23-24.)

Люди-манекены могут множиться, как симулякры (шесть падающих старух, Ида Марковна голая и Ида Марковна в платье - Хармс 1991, с. 63). Их кукольность подчеркивается сквозными мотивами падения и вставной челюсти: "со скамейки свалился какой-то ребенок и сломал себе обе челюсти" (Хармс 1991, с. 22), Андрей Карлович вынул у себя изо рта вставную челюсть и "обработал" ею Алексея Алексеевича (Хармс 1991, с. 27) , "старичок хотел крикнуть, но у него одна челюсть зашла за другую" (Хармс 1991, с. 50), "старуха Звякина … упала так неудачно, что сломала свои обе челюсти" (Хармс 1991, с. 61).
В отличие от утверждающей позиции Сологуба, позиция Хармса - отрицающая. То, что он изображает - не-событие ("Встреча": "Вот однажды один человек пошел на службу, да по дороге встретил другого человека, который, купив польский батон, направлялся к себе восвояси. Вот, собственно, и все" - Хармс 1991, с. 34), не-сонет ("Сонет" - Хармс 1991, с. 22), не-симфония ("Начало очень хорошего летнего дня" - Хармс 1991, с. 44-45), не-смысл и не-жизнь. Последнее подчеркивается включением в сюжет каких-то инобытийных сил (ангел смерти - Хармс 1991, с. 45), миров иных (на глазах изумленного сторожа молодой человек возносится на небо - Хармс 1991, с. 30-31).
В отличие от всезнающего автора-повествователя в "сказочках" Сологуба, повествующий субъект у Хармса, в основном, ситуативный, соприсутствующий при происшествии. Это хроникер ("вот, собственно, и все"), или свидетель ("…мне надоело смотреть на них"), один из зевак ("А потом мы разошлись по домам"). Иногда миниатюра напоминает протокол (в "Истории дерущихся" без оценок и комментариев зафиксирована последовательность событий) или даже запись допроса (свидетельских показаний), как, например, "Машкин удавил Кошкина". Очень многие "случаи" имеют криминальный характер ("Суд Линча", "Что теперь продают в магазинах", "Пакин и Ракукин" и др.), поэтому констатирующая (безоценочная) интонация повествования, которое длится до тех пор, пока рядом есть чернильница (Хармс 1991, с. 62), опять вызывает ассоциацию с судебной практикой 30-х г.г. Повествователь - такой же фантом, как и его герои (о чем говорит совершенно неправдоподобная "Автобиография"), он так же стремится "исчезнуть" из текста, как и персонажи "выпадают" из естественной нормы существования. Названия миниатюр, как правило, либо отсутствуют, либо выполняют сугубо номинативную функцию. Позиция Хармса более трагична, чем позиция Сологуба, противопоставляющего злу жизни свою "творимую легенду". Мир зла у Хармса не знает противовеса. Если в "сказочках" Сологуба преобладал все-таки дидактический тон, то в миниатюрах Хармса больше страха. Сравним одну незначительную деталь. У Сологуба есть "сказочка" под названием "Тик". Мальчик всех передразнивал, прибавляя словечко "тик". Он простудился, мама спросила: "Ты что чихаешь?". А мальчик ответил: "Так, мама, тик! так" и т.д. (Сологуб 2001, с. 428). Из речевой игры возникает образ ребенка-часов (ходил по траве - ходики), образ, символизирующий монотонность существования в земном времени, механистичность поведения, бессмысленность слов. У Хармса вроде бы смешная сценка, где Ольга Петровна колет дрова, роняя пенснэ, а Евдоким Осипович сидит в креслах и курит, называется "Тюк!", вызывая представление о топоре и плахе.
Композиция циклов "Случаи" и "Рассказы" у Хармса не несет идеи просветления или освобождения, напротив, ужас только сгущается. Первая миниатюра - "Рыжий человек" - отрицает существование человека. В 1937 г. о человеке, действительно, лучше было не говорить ("Уж лучше мы о нем не будем говорить"), а трагизм ситуации усиливается при соотнесении с датой написания - 7 января, Рождество Христово. Последняя миниатюра - патологически-зверская и циничная исповедь убийцы на суде - называется (как нам кажется, с горькой иронией) "Реабилитация"). Циклы Хармса писались с 1936 по июнь 1941 года, и отразили атмосферу страха, произвола и абсурда в период репрессий.
Итак, оба писателя показали действительность безобразной и алогичной. Но Ф. Сологуб, исходя из символистского (неоромантического) двоемирия, отрицал жизнь во имя смерти, освобождающей из "заклятых стен". Д. Хармс видит только одну реальность, вызывающую отвращение и страх. Пользуясь эстетикой безобразного, он доводит зло до абсурда, переизбытка, тем самым дистанцируясь от него. Отрицая действительность, где царит смерть, Хармс - от обратного - утверждает жизнь, какой она должна быть: свободной и осмысленной.
Вместе с тем, "странные" произведения Сологуба и Хармса стоят у истоков тенденции, актуальной для современной литературы. Их "сказочки" и "случаи" проблематизировали границу между смешным и ужасным, глумливым и патетичным, жизнеподобным и абсурдным, а главное, между "высокой" литературой и массовым сознанием, "элитарным" жарном цикла миниатюр и "низким" жанром анекдота.

Барковская Н.В.

Литература

Сологуб 2001 - Сологуб, Ф. Собр. соч.: в 6 т. М., 2001. Т. 2.

Хармс 1991 - Хармс, Д. "Горло бредит бритвою…" Случаи, рассказы, дневниковые записи [В:] Глагол. 1991. №4.

Сологуб 1991 - Сологуб, Ф. Творимая легенда. СПб.-М., 1991.

Рубрики:  Рефераты. Конспекты по литературе

Метки:  


Процитировано 1 раз

Поиск сообщений в Алевтина_Князева
Страницы: 2510 ... 17 16 [15] 14 13 ..
.. 1 Календарь