Толстой Фёдор Иванович
(1782—1846)

Посредственный стихотворец и виртуозный картежник, приятель Пушкина, знаменитый путешественник и отменный художник, завзятый дуэлянт и неуемный сердцеед – такую память оставил по себе Фёдор Иванович Толстой по прозвищу «Американец».
Он был одним из самых неоднозначных представителей русской аристократии первой половины XIX века. Происходил из графской ветви рода Толстых. Отличался необыкновенным темпераментом, прославился картёжным азартом, пристрастием к дуэлям (бретёрством) и путешествием в Америку (откуда и прозвище). Был знаком со многими знаменитыми авторами своей эпохи и послужил некоторым из них прототипом для персонажей их произведений.

**********

Детство и молодость
Был одним из семи детей графа Ивана Андреевича Толстого (1747—1832) и его жены Анны Фёдоровны, происходившей из рода Майковых. Род Толстых был в те времена, несмотря на знатность, относительно беден, после того как в XVIII веке некоторые из его представителей были вовлечены в конфликт с властью и сосланы или лишены имущества. Чтобы обеспечить своим сыновьям достойную карьеру, в роду Толстых было принято отдавать их на обучение в военное училище. Таким образом, Фёдор Толстой, как и оба его брата, получил школьное образование в Морском кадетском корпусе в Санкт-Петербурге.
Уже в детстве Толстой обладал, по воспоминаниям современников, незаурядной физической силой, выносливостью и ловкостью, что создавало хорошие предпосылки для успешной военной карьеры. В то же время, он уже тогда обладал непредсказуемым, даже жестоким характером. В кадетском корпусе он в совершенстве освоил стрельбу и фехтование, что сделало его крайне опасным противником на дуэлях. По окончании школы Толстой поступил на службу не во флот, а в элитный Преображенский полк, возможно, благодаря содействию влиятельных родственников.
Его тогдашние сослуживцы, среди которых был и известный позже литературный критик Фаддей Булгарин, описывали Толстого как отличного стрелка и храброго бойца. По их воспоминаниям, он был темпераментной, страстной личностью, при этом очень хладнокровно и решительно действовал в боях. Его «дикий» характер, а также увлечение женщинами и карточными играми, неоднократно давали повод для ссор с товарищами и вышестоящими офицерами, которые нередко заканчивались нарушениями дисциплины. Кроме того, Толстой был очень злопамятен и мстителен по отношению к тем, кому случалось его разозлить.
В России в первой половине XIX века среди офицеров чрезмерная храбрость и намеренный поиск опасных приключений были распространены и даже поощрялись — не только на фронте, но и в повседневной жизни. Как следствие, дуэли в этот период были очень популярны и устраивались зачастую при малейших ссорах; учитывая индивидуальные черты характера Толстого, понятно, что он быстро стал заядлым дуэлянтом. Впервые он дрался на дуэли в 1799 году в возрасте 17 лет с офицером, отчитавшем его за нарушение дисциплины. Подробности дуэли неизвестны, отсутствуют и достоверные сведения о том, понес ли забияка наказание, и какое именно…

Кругосветное путешествие
В 1803 году Федор отправился в кругосветное плавание как член команды шлюпа «Надежда» капитана Крузенштерна (это было первое кругосветное плавание корабля под российским флагом). Каким образом Толстой, не служивший на флоте, попал на корабль, точно неизвестно. По воспоминаниям современников, Толстой, чтобы избежать наказания за очередную дуэль, выдал себя за своего двоюродного брата-тёзку, который числился в составе экипажа, но не желал плыть, так как страдал морской болезнью.
Корабль «Надежда», а также следующий за ним шлюп «Нева» под командованием Юрия Лисянского, отплыли в августе 1803 года из Кронштадта. Кроме исследовательских целей, экспедиция должна была также помочь установлению дипломатических и экономических связей России с Японией, для чего в состав команды входила большая дипломатическая делегация во главе с Николаем Резановым. Курс «Надежды» проходил через Балтийское море и Атлантический океан, мимо Канарских островов и Бразилии, после чего корабль обогнул мыс Горн и пошёл по Тихому океану в сторону Японии, делая остановки на Маркизских и Гавайских островах, а также на Камчатке. После посещения Японии «Надежда» и «Нева» взяли курс на остров Ситка, затем минуя Китай и Макао через Индийский, а затем Атлантический океан и Балтийское море вернулись в Кронштадт. В итоге, плавание продолжалось более трёх лет, с 7 августа 1803 по 19 августа 1806 года.
Однако чуть ли не с первых дней плавания весь экипаж шлюпа «Надежда» начал страдать от непредсказуемого поведения Толстого, не обремененного служебными обязанностями, и потому скучавшего. Он часто провоцировал ссоры с другими членами команды, в том числе с самим капитаном. Помимо этого Толстой позволял себе злые шутки в адрес нелюбимых им членов команды. Так, однажды он напоил судового попа, и когда тот лежал мертвецки пьяный, приклеил его бороду к доскам палубы сургучом, запечатав казённой печатью. В итоге бороду пришлось отрезать, чтобы пришедший в себя священник смог освободиться — Толстой напугал попа, что государственную печать ломать нельзя. В другой раз Толстой в отсутствие Крузенштерна прокрался в его каюту с любимцем команды, ручным орангутангом, которого Толстой купил во время одной из остановок на островах в Тихом океане. Там он достал тетради с записями Крузенштерна, положил сверху лист чистой бумаги и стал показывать обезьяне, как заливать чернилами бумагу. Затем он оставил орангутанга в каюте одного, а тот стал подражать Толстому на тетрадях капитана. Когда Крузенштерн вернулся, все его записи оказались уже уничтожены.
Подобное поведение неоднократно оборачивалось для Толстого заключением под арест. В конце концов, Крузенштерн потерял терпение и высадил хулигана во время остановки «Надежды» на Камчатке. Дальнейшие подробности путешествия Толстого известны лишь с его собственных, не всегда правдоподобных рассказов. С Камчатки Толстой добрался до одного из Алеутских островов или же на остров Ситка, где провёл несколько месяцев среди аборигенов Аляски. Возможно, что он попал с Камчатки на Ситку на корабле «Нева», после того как был высажен с «Надежды». Во время пребывания Толстого на Ситке его тело украсили многочисленными татуировками, которые он позже с гордостью демонстрировал любопытствующим. Упомянутый орангутанг, которого вместе с Толстым высадили на сушу и дальнейшая судьба которого неизвестна, дал впоследствии повод многочисленным сплетням в дворянских кругах. Одни злые языки утверждали, что Толстой во время своего пребывания на Камчатке сожительствовал с обезьяной, а другие — что он съел её.
Как бы то ни было, возвращение Толстого в европейскую Россию через Дальний Восток, Сибирь, Урал и Поволжье, вероятно, было полно приключений, подробности которых знал лишь один Толстой. По его рассказам, его подобрало у Аляски торговое судно и доставило в Петропавловск, из которого Толстой добирался до Петербурга по суше на телегах, санях, а отчасти и пешком.
Путешествие Толстого завершилось его прибытием в Петербург в начале августа 1805 года. Благодаря этим авантюрам, о которых впоследствии ходило много сплетен в высшем свете, граф приобрёл почти легендарную известность, а также пожизненное прозвище «Американец», намекающее на его пребывание в Русской Америке.

Участие в войнах
Сразу по прибытии Толстого в Петербург его ожидали новые неприятности: прямо у городской заставы он был арестован и отправлен в гауптвахту. Кроме того, специальным указом Александра I ему был запрещён въезд в столицу. Скандальное прошлое Толстого помешало и его военной карьере. Из элитного Преображенского полка он был отправлен на службу в малоизвестную крепость Нейшлот, где прослужил с 1805 по 1808 год. При этом приказом о переводе из Преображенского полка в гарнизон его оставили в том же чине поручика, хотя при переводе из гвардии в армию переводимого повышали на 2 звания. Это было наказанием, но еще большим наказанием для вздорного храбреца была служба в тыловом гарнизоне в то время, когда Россия начала вести войны против Наполеона.
Лишь дружба Толстого с полководцем Михаилом Долгоруковым помогла графу в конце концов устроиться к нему адъютантом и принят участие в как раз начавшейся русско-шведской войне. Там Толстой оказался в своей стихии: он активно участвовал в боях, в том числе в битве под Иденсальми, в которой Долгоруков погиб. Несколько позже Толстой, рискуя жизнью, возглавил разведывательный отряд при операции на берегу Ботнического залива, благодаря чему корпусу под предводительством Барклая-де-Толли удалось без потерь пройти по льду залива и занять город Умео. Эти подвиги, способствовавшие быстрой победе России, реабилитировали Толстого в глазах начальства, и с 31 октября 1808 года ему было разрешено вновь служить в Преображенском полку в чине поручика.
Однако уже несколько месяцев спустя Толстой вновь подрался сразу на двух дуэлях. В первой из них он смертельно ранил сослуживца-капитана, которого сам же спровоцировал путём распространения грязных сплетен о его сестре. И буквально тут же последовал поединок с молодым прапорщиком Нарышкиным, который утверждал, что Толстой обманул его в карточной игре; Нарышкин вызвал Толстого на дуэль и тоже был убит. За это Толстой был на несколько месяцев заключён в гауптвахту в Выборгской крепости, а 2 октября 1811 года уволен из армии.
Но когда Наполеон в 1812 году начал свое нашествие на Россию, Толстой пошёл добровольцем на войну, записавшись рядовым солдатом в 42-й егерский полк. Участвуя в Бородинском сражении, он был тяжело ранен в ногу. По рекомендации генерала Раевского, который в письме Кутузову отметил мужество Толстого, тот получил Орден св. Георгия 4-й степени, а впоследствии был реабилитирован и получил звание полковника (5 февраля 1815 года). По окончании войны Толстой окончательно уволился из армии и поселился в Москве.

Жизнь в Москве
С 1812 года и до смерти Толстой большую часть времени жил в Москве в своём доме в переулке Сивцев Вражек. Его пресловутое, почти героическое прошлое делало графа известной фигурой в кругах московской аристократии, что самому Толстому явно нравилось. Он регулярно принимал участие в дворянских собраниях и балах, а также сам организовывал торжественные приёмы, причём слыл утончённым гастрономом. Благодаря своей образованности, приобретённой в военном училище, он легко общался с представителями творческой интеллигенции, а со многими из них и дружил. В числе его знакомых были писатели и поэты Баратынский, Жуковский, Грибоедов, Батюшков, Вяземский, Денис Давыдов, позднее также Гоголь и Пушкин.

Карточные игры и дуэли
Хорошо знавший Федора Толстого Фаддей Булгарин так отзывался о своем приятеле: «Умён он был, как демон, и удивительно красноречив. Он любил софизмы и парадоксы, и с ним трудно было спорить. Впрочем, он был, как говорится, добрый малый. Для друга готов был на всё, охотно помогал приятелям, но и друзьям, и приятелям не советовал играть с ним в карты, говоря откровенно, что в игре, как в сраженье, он не знает ни друга, ни брата, и кто хочет перевести его деньги в свой карман, у того и он имеет право выигрывать».
Толстой очень любил играть в карты и особенно прославился этим в годы своей жизни в Москве. При этом он сам не скрывал, что его игра не всегда была честна. По воспоминаниям современников, Толстой не любил в игре полагаться на фортуну, а предпочитал путём шулерства «играть наверняка», так как «только дураки играют на счастье», как он сам любил говорить. В результате Толстой часто выигрывал крупные суммы денег, которые он, как правило, весьма быстро и легкомысленно тратил на светскую жизнь. Иногда Толстой сам становился жертвой шулеров и оказывался в крупном проигрыше. Как-то в Москве Пушкин встретился с Толстым за карточным столом. Во время игры Толстой передернул. Пушкин заметил ему это. «Да, я сам это знаю, — отвечал ему Толстой, — но не люблю, чтобы мне это замечали».
Но особенно известно было участие Толстого в многочисленных дуэлях, поводов к которым оказывалось достаточно в карточных играх. Неизвестно точно, сколько раз в своей жизни Толстой дрался на дуэлях, однако, по некоторым данным, он убил на них в общей сложности одиннадцать человек. Очевидно, что дуэли были для Толстого не только способом отстаивания своей чести, как это в те времена было принято в офицерских кругах России, но и острым времяпрепровождением, скрашивавшим скуку жизни. Граф постоянно искал повод для новой схватки, и иногда поступал для этого довольно оригинально. Так, однажды Толстой должен был выступать в качестве секунданта одного из своих близких друзей. Но, опасаясь за его жизнь, Толстой решил предотвратить худшее своеобразным способом: до того, как дуэль состоялась, он сам вызвал противника своего приятеля на дуэль и убил его. Этот случай впоследствии рассказывал Лев Толстой, двоюродный племянник Фёдора Толстого, с которым он был в годы своего детства лично знаком.

Личная жизнь
В первые годы жизни в Москве Толстой своими любовными похождениями поставлял большое количество материала для всевозможных слухов и сплетен в обществе. Лишь 10 января 1821 года он женился на цыганской плясунье Авдотье Тугаевой, с которой до этого жил на протяжении нескольких лет. О том, почему они поженились и почему так поздно, двоюродная племянница графа Марья Каменская в своих «Воспоминаниях» написала:
«Раз, проиграв большую сумму в Английском клубе, он должен был быть выставлен на чёрную доску за неплатёж проигрыша в срок. Он не хотел пережить этого позора и решил застрелиться. Его цыганка, видя его возбужденное состояние, стала его выспрашивать.
— Что ты лезешь ко мне, — говорил Ф. И., — чем ты мне можешь помочь? Выставят меня на чёрную доску, и я этого не переживу. Убирайся.
Авдотья Максимовна не отстала от него, узнала, сколько ему нужно было денег, и на другое утро привезла ему потребную сумму.
— Откуда у тебя деньги? — удивился Федор Иванович.
— От тебя же. Мало ты мне дарил. Я все прятала. Теперь возьми их, они — твои.
Ф. И. расчувствовался и обвенчался на своей цыганке».
Этот брак продолжался до самой смерти Толстого. Авдотья Тугаева за это время родила двенадцать детей, однако зрелого возраста достигла лишь дочь Прасковья Фёдоровна, которая дожила до 1887 года. Старшая дочь Толстого и Тугаевой Сарра, обладавшая поэтическим даром, но очень болезненная и психически неуравновешенная, умерла в 17 лет от чахотки. Все остальные дети родились мёртвыми или умерли в младенческом возрасте.

Отношения с Пушкиным
Один из самых известных эпизодов московского периода жизни графа Толстого — его не всегда дружеские отношения с поэтом Александром Пушкиным. Впервые Пушкин и Толстой встретились весной 1819 года. Пресловутая ссора между ними началась после того, как Пушкин в 1820 году за свои стихи впал в немилость и был сослан в Екатеринослав, затем на Кавказ, в Крым и в Бессарабию. В это время Толстой — неизвестно, намеренно или нет — распространил в Москве слух, будто Пушкина перед отправлением в ссылку выпороли в охранном отделении. Узнав об этой ложной и вдобавок оскорбительной для чести сплетне, темпераментный и чувствительный Пушкин был настолько оскорблён, что поклялся вызвать обидчика на дуэль сразу же по возвращении из ссылки. Кроме того, поэт ответил Толстому эпиграммой:
В жизни мрачной и презренной
Был он долго погружен,
Долго все концы вселенной
Осквернял развратом он.
Но, исправясь понемногу,
Он загладил свой позор,
И теперь он — слава богу —
Только что картежный вор.
А. С. Пушкин. «Эпиграмма (на гр. Ф. И. Толстого)»
В ссылке Пушкин долгое время тщательно готовился к дуэли, регулярно упражняясь в стрельбе. 8 сентября 1826 года, почти сразу после возвращения в Москву, он велел передать Толстому вызов. Дуэли помешало тогда лишь случайное отсутствие Толстого в Москве. Немногим позднее известному библиографу и другу Пушкина Сергею Соболевскому удалось примирить Пушкина с Толстым. Возможно, что Толстой, обычно мстительный, в этот раз был и сам заинтересован в примирении, так как знал, что убийство Пушкина наверняка разорвёт его отношения со многими известными поэтами, дружбой которых он дорожил.
В течение следующих лет Толстой и Пушкин даже подружились. Так, в 1829 году Пушкин поручил Толстому передать письмо его знакомой и своей будущей тёще, Наталье Николаевне Гончаровой, в котором он в первый раз просил руки её 17-летней дочери Натальи. Хотя Гончарова-старшая не смогла дать на это письмо определённого ответа, Пушкин впоследствии добился своего, и в 1831 году он и Наталья обвенчались.

Последние годы
Толстой очень тяжело переживал смерть своих детей, особенно семнадцатилетней дочери Сарры. Некоторые друзья Толстого рассказывали впоследствии, что он к концу жизни стал человеком набожным и считал смерть одиннадцати своих детей Божьей карой за смерть одиннадцати человек, убитых им на дуэлях.
Убитых им на дуэлях он насчитывал одиннадцать человек. Он аккуратно записывал имена убитых в свой синодик. У него было 12 человек детей, которые все умерли в младенчестве, кроме двух дочерей. По мере того, как умирали дети, он вычеркивал из своего синодика по одному имени из убитых им людей и ставил сбоку слово «квит». Когда же у него умер одиннадцатый ребенок, прелестная умная девочка, он вычеркнул последнее имя убитого им и сказал: «Ну, слава Богу, хоть мой курчавый цыганёночек будет жив».
В это время Толстой больше не дрался на дуэлях и в карты играл лишь изредка. Вместо этого он всё чаще молился, пытаясь искупить грехи молодости. Иногда он ездил за границу на воды и побывал в нескольких европейских странах. Одним из наиболее известных знакомых Толстого в эти годы был Александр Герцен, который десятилетием позже упомянул его в своей книге «Былое и думы». Там он пишет, между прочим, следующее:
«Я лично знал Толстого и именно в ту эпоху (в 1838 году), когда он лишился своей дочери Сарры, необыкновенной девушки, с высоким поэтическим даром. Один взгляд на наружность старика, на его лоб, покрытый седыми кудрями, на его сверкающие глаза и атлетическое тело, показывал, сколько энергии и силы было ему дано от природы. Он развил одни только буйные страсти, одни дурные наклонности, и это не удивительно; всему порочному позволяют у нас развиваться долгое время беспрепятственно, а за страсти человеческие посылают в гарнизон или в Сибирь при первом шаге…»
Толстой скончался после непродолжительной болезни 5 ноября 1846 года в своём московском доме в присутствии жены и единственной пережившей его дочери Прасковьи. По воспоминаниям близких, перед смертью он велел позвать к себе священника и исповедовался ему в течение нескольких часов. Похоронен Толстой на Ваганьковском кладбище, где его могила до сих пор сохранилась и является объектом культурного наследия регионального значения.

Фёдор Толстой в литературе
Благодаря пресловутому прошлому Толстого, а также его близким знакомствам со многими деятелями искусства первой половины XIX века, он стал прототипом ряда персонажей разных авторов. Так, Пушкин в романе «Евгений Онегин» использовал личность Толстого в создании образа дуэлянта Зарецкого, секунданта Ленского в его дуэли с Онегиным. Другим известным поэтом, которому Толстой послужил прототипом, был Александр Грибоедов. В комедии «Горе от ума» Толстой очень прозрачно показан в монологе Репетилова, который говорит о «Ночном разбойнике, дуэлисте, в Камчатку сосланном». Интересно, что фраза «и крепко на руку не чист» в общем контексте пьесы воспринимается читателями и зрителями как намек на взяточничество, хотя на самом деле Грибоедов имел в виду шулерство Толстого за карточным столом. Это вызвало ответную реакцию графа. Он присутствовал на одном из первых представлений «Горя от ума» в качестве зрителя и, после монолога Репетилова встал и громко сказал, обращаясь к публике: «Взяток, ей-богу, не брал, потому что не служил!», что было встречено аплодисментами.
Личные качества графа вдохновили на создание своих персонажей и самого известного родственника Фёдора Толстого — его двоюродного племянника Льва Толстого. В рассказе «Два гусара» старый гусар граф Турбин описан как «картёжник, дуэлист, соблазнитель», с использованием черт характера именно Федора Толстого. В своём наиболее значительном произведении — романе «Война и мир» — личность Долохова, наделённого пристрастием к дуэлям, битвам и карточным играм, а также ярко выраженным хладнокровием и жестокостью, тоже была отчасти списана с Ф. Толстого, хотя основным прототипом этого холодного персонажа послужил не буйный Толстой-Американец, а партизан Дорохов.
Некоторые черты характера Толстого дал персонажам своих рассказов «Бретёр» (Лучков) и «Три портрета» (Василий Лучинов) Иван Тургенев. Кроме того, Толстой-Американец является прототипом шулера Удушьева в романе Д. Н. Бегичева «Семейство Холмских».
Лев Толстой гордился своим пресловутым родственником, несмотря на его зачастую скандальное прошлое. Наверное под влиянием этой гордости впоследствии сын Льва Толстого, Сергей, посвятил Толстому-Американцу уже настоящее биографическое исследование, где собрал имевшиеся у него сведения о жизни этого неординарного человека.

Фёдор Толстой в преклонных годах (1846 г)