Любовь...

...
- Так, - подвёл итог Разум, - мы влюбились. Это прекрасно, но кого мне за это благодарить?

- Нас, конечно, - сказали Глаза, - мы его первые увидели!

- Ха, - сказали Уши, - по-вашему, была бы она слепой - не влюбилась бы? Нееет, это именно через нас она услышала нежный голос!

- Дураки, все дело в феромонах или как их там! - хмыкнул Нос. - Современная химия доказала, что именно через запах...

- А зато мы его первые потрогали! - перебили Руки.

- А не будь нас, она бы попросту не смогла к нему подойти, - важно заключили Ноги.

- А ты что в это время делало? - обернулся Разум к Сердцу.

Оно покраснело:

- А я... да ничего... я так растерялось...

И Разум улыбнулся...

 

Ты особенная!

Молодость лица

Массаж и самомассаж. Массаж для лица. Обычно советуют производить массаж лица по назначению косметолога, специалистом, хорошо владеющим техникой массажа, но выкроить время (да и деньги) для косметического кабинета трудно. Но ведь есть и простые приемы, которые может освоить любая женщина.

Дальше >>>

-8652-


жизнь слишком коротка ,чтобы просыпаться утром с сожалениями.
так что люби тех, кто относится к тебе хорошо, прощай тех, кто - нет, и верь, что все происходит неслучайно.
если тебе дают шанс - бери. если он изменит твою жизнь - позволь.
никто не сказал, что будет легко.
просто пообещали, что это того стоит.

© christopher k. (с diary.ru)

Любимые цитаты из трилогии Сьюзен Коллинз "Голодные игры".

***
.."Ты могла бы прожить сотню жизней и все равно не заслужить его." (Воспламенение, глава 13)

***
.."Мне не нравятся совершенно убежденные в своей правоте люди."

***
..– Знаешь, думаю, я подаю большие надежды, – говорю я.
– Оденься. Ты отстой, – отвечает он, кидая в меня пакет с одеждой.

***
..- Так что же нам делать с нашими последними несколькими днями?
- Я просто хочу провести каждую минуту моей оставшейся жизни с тобой, - отвечает Пит.
- Тогда пошли, - говорю я, затаскивая его в свою комнату.
(Воспламенение)

***
..Внутри меня растет ощущение тепла, которое идет из груди вниз по моему телу, вдоль рук и ног, заполняя все мое существо. Вместо того чтобы удовлетворять меня, поцелуи имеют обратный эффект - заставляют меня хотеть большего. Я считала, что могу быть экспертом в области голода, но этот вид совершенно новый.
(Воспламенение)

***
..– Никто на самом деле не нуждается во мне, – говорит он, и в его голосе нет никакой жалости к себе. Это правда, что его семья не нуждается в нем. Они оплачут его, как и кучка друзей. Но они переживут. Даже Хеймитч при помощи огромного количество белого ликера переживет. Я понимаю, что есть только один единственный человек, который никогда не сможет восстановиться, если Пит умрет. Я.
– Я нуждаюсь, – произношу я. – Ты нужен мне. – Он выглядит расстроенным, глубоко вздыхая, как будто собираясь начать долгий спор, но это бесполезно, вообще не имеет смысла, потому что он будет продолжать говорить о Прим и моей маме, а я только запутаюсь. Так что, прежде чем он начнет разговор, я останавливаю его поцелуем.
(Воспламенение)

***
..«Что ж, если как следует надавить на уголь, он превращается в жемчуг!» (Воспламенение)

***
..«Дистрикт-12. Здесь вы можете подыхать от голода в полной безопасности»

***
..Тик-так, тик-так.
– Да, мы знаем. Тик-так. Гайка в шоке.

***
..Добрый Пит Мелларк гораздо опаснее для меня,чем злой. Добрые люди норовят проникнуть тебе в самое сердце.

***
..Переоценивать противника также опасно,как и недооценивать его.

***
.."Я смотрю в эти голубые глаза, которые никакое количество косметики не может сделать по-настоящему смертельно опасными, и вспоминаю, как всего год назад готовилась убить его, убежденная, что он будет пытаться убить меня. Теперь все совсем по-другому. Я готова спасти его, зная, что платой за это будет моя собственная жизнь, но часть меня, которая не настолько храбра, как мне бы этого хотелось, рада, что рядом со мной Пит, а не Хеймитч."

***
..Я нащупываю в комоде лишь парашют и шарю пальцами внутри до тех пор, пока не дотрагиваюсь до жемчужины. Я сажусь на кровать, скрестив ноги по-турецки, и дотрагиваюсь гладкой поверхностью переливающейся жемчужины о свои губы. Не знаю почему, но меня это успокаивает. Словно сам Пит целует меня прохладными губами. (Сойка-пересмешница).

***
..Я вырываю руку и бегу по коридору. Шагов погони не слышно, но я не останавливаюсь. Мой разум быстро составляет список моих тайных укрытий, и я сматываюсь в каморку с продовольствием, свернувшись клубком вокруг коробки с мелом.
- Ты жив, - шепчу я, прижимая ладони к щекам и ощущая столь широкую улыбку, что она, должно быть, выглядит как гримаса.Пит жив. (Сойка-пересмешница).

***
.."..А вокруг тебя джунгли… зеленые, живые и тикающие. Эти гигантские часы отсчитывают последние секунды твоей жизни. Каждый час предвещает новый ужас. Ты должен осознавать, что за последние два дня умерли шестнадцать человек, некоторые из них - защищая тебя. Все происходит очень быстро, и последние восемь будут мертвы уже к утру. Выживет лишь один. Победитель. И твой план рассчитан на то, чтобы это был не ты.. " (Сойка-пересмешница).

***
..— Вижу, ты не зря убил кучу времени на разукрашивание пирогов.
Пит улыбается:
— Да уж, пригодилось перед смертью.
— Ты не умрешь, — говорю я твердо. (Голодные игры).

***
..— А побыстрей убивать нельзя?
— Нет. Заткнись и жуй груши. (Голодные игры).

***
..— Ты не умрешь. Я тебе запрещаю. Ясно?
— Ясно, — шепчет он. (Голодные игры).

***
..— Нет, — говорит он. — Ты не должна рисковать ради меня.
— С чего ты взял, что я собираюсь? — удивляюсь я.
— Значит, ты не пойдешь.
— Конечно, не пойду. Даже не сомневайся. Что я, сумасшедшая лезть в драку против Катона, Мирты и Цепа? — говорю я, помогая Питу лечь. — Пусть они перебьют друг друга. Завтра посмотрим, кто остался, и тогда будем думать, что дела дальше.
— Ты совсем не умеешь хитрить, Китнисс. Не знаю, как тебе удалось до сих пор выжить. — Пит начинает меня передразнивать: «Я знала, что коза для нас настоящая находка. Жар немного спал. Конечно, не пойду». Никогда не берись играть в карты на деньги. Проиграешься в пух.
Во мне вспыхивает злость.
— Вот как! Что ж, я пойду. И ты меня не остановишь.
— Я пойду за тобой. Сколько смогу. До Рога изобилия не дотяну, но буду орать твое имя, пока кто-нибудь не придет и не прикончит меня.
— Ты с этой ногой и десяти шагов не сделаешь.
— Тогда буду ползти. Если идешь ты, я иду тоже.
Пит упрям, и, пожалуй, у него еще хватит сил на то, чтобы потащиться за мной в лес. Даже если его не найдет никто из трибутов, то разорвут хищники. Может, завалить вход камнями? Он будет пытаться их убрать, и кто знает, чем для него обернется такое напряжение.
— И что прикажешь мне делать? Сидеть и смотреть, как ты умираешь? — говорю я.
Пит должен понимать, что это не выход. Зрители возненавидят меня. Да я сама возненавижу себя.
— Я не умру. Обещаю. Если ты обещаешь не ходить.

***
..— Кстати, — говорит Пит, переплетая свои пальцы с моими. — Не вздумай устроить что-нибудь подобное еще раз.
— А то что будет?
— А то... а то... — Пит не знает, что сказать. — Вот подожди только, придумаю.
— В чем проблема?
— В том, что мы оба живы. Поэтому тебе кажется, что ты поступила правильно.
— Я действительно поступила правильно.
— Нет! Не делай так, Китнисс! — Пит до боли сжал мою ладонь, и в его голосе слышен неподдельный гнев. — Не умирай ради меня. Я этого не хочу. Ясно?
Его настойчивость пугает меня, но, с другой троны, тут открывается прекрасная возможность заработать еду, и я продолжаю в том же духе:
— А может, я сделала это ради себя. Тебе не приходило в голову? Может, не ты один... кто беспокоится... кто боится...
Я теряюсь. Не умею так ловко обращаться со словами, как Пит. И пока говорила, я представила, что на самом деле потеряла Пита, и поняла, как сильно хочу, чтобы он жил. Не из-за спонсоров, и не из-за того, что скажут потом дома, и даже не потому, что боюсь остаться одна. Из-за него самого. Я не хочу терять мальчика, подарившего мне хлеб.
— Боится чего, Китнисс? — тихо спрашивает он.
Жаль, что нельзя задвинуть шторы, закрыть ставни, как-то отгородиться от шпионящих глаз Панема. Пусть даже нам не дадут еды. То, что я чувствую, должно принадлежать только мне.
— Хеймитч просил меня не касаться этой темы, — уклончиво говорю я, хотя Хеймитч тут ни при чем и сейчас, наверное, ругает меня последними словами за то, что я в такой момент все испортила.
Пита непросто сбить с толку.
— Тогда мне придется догадываться самому, — говорит он, придвигаясь ближе.
Впервые мы целуемся по-настоящему. Никто из нас не мучается от боли, не обессилен и не лежит без сознания; наши губы не горят от лихорадки и не немеют от холода. Впервые поцелуй пробуждает у меня в груди какое-то особенное чувство, теплое и захватывающее.
Впервые один поцелуй заставляет меня ждать следующего.
А его нет. Точнее, есть, но совсем легкий, в кончик носа, потому что Пит отвлекся на другое.

***
..— И ты ел без меня!
Собственно говоря, мне все равно, просто ищу к чему придраться.
— Ел? Нет, ничего я не ел.
— В таком случае сыр съело яблоко.
— Я не знаю, что съело сыр, — произносит Пит медленно и отчетливо, словно старается не потерять терпение. — Я его не ел. Я собирал у ручья ягоды. Возьми и попробуй.

***
..Время от времени Пит начинает засыпать, я кричу его имя, и с каждым разом мой голос все громче и отчаяннее. Потому что, если он уйдет, если умрет сейчас у меня на глазах, я сойду с ума. Пит борется, возможно, больше ради меня, чем ради себя, и я понимаю, как ему трудно: ведь сон, беспамятство — это тоже избавление. Если бы и мне забыться вместе с ним! Но я не смогу — слишком бешено колотится в груди сердце, а значит, я не могу позволить уйти ему. Просто не могу.

***
..Я беру его руку, и мы идем к выходу, навстречу камерам. Я очень крепко держу Пита и боюсь того момента, когда мне придется его отпустить.

***
..— Слушай, а почему я не чувствую, когда ты видишь плохие сны?
— Трудно сказать. Кажется, я не мечусь и не вскрикиваю. Наоборот, просыпаюсь — и словно цепенею от ужаса.
— Будил бы меня, — говорю я, вспомнив, как сама тормошила его дважды, а то и трижды за ночь. И как долго ему приходилось меня успокаивать.
— Зачем? — возражает Пит. — Чаще всего я вижу, что потерял тебя. Открываю глаза — ты рядом, и все хорошо.
В этом он весь. Обронит фразочку мимоходом — словно кинжал в живот всадит. Парень просто ответил на мой же вопрос. Не потребовал ничего взамен, никаких уверений в любви. А на душе отчего-то гадко — словно я использовала человека самым грубым и отвратительным образом. Так ли? Не знаю. Зато мне впервые кажется неприличным лежать с ним в одной постели. Именно сейчас, когда мы помолвлены. Смешно…

***
..— Люблю тебя.
Ну вот, пожалуйста.
Почему так бывает? И ведь если бы знать заранее... Только что говорили с ним о побеге — и нате вам. С губ срывается самый дурацкий ответ:
— Я знаю.

***
..Вчера этот человек без раздумий решился бежать со мной. Вступился за Гейла. Он готов разделить со мной любую судьбу — и так ничтожно мало получает взамен. Как бы я ни поступила, кому-то всегда будет больно.

***
..Пит вызывается проводить до постели. Наваливаюсь на его плечо, беспомощно клюю носом — и вдруг оказываюсь у него на руках. Пит несет меня в спальню, опускает на кровать, кутает в одеяло и прощается, но я ловлю его ладонь и прошу остаться. Успокоительный сироп обладает побочным эффектом: он развязывает язык не хуже бутылки белого. А мне не хочется, чтобы Пит исчезал. Пусть лучше снова спит рядом, отгоняя ночные кошмары. Но я не могу попросить об этом — даже сама не могу сказать почему.
— Не уходи. Подожди, пока я засну.
Присев на кровать, Пит согревает мою ладонь обеими руками.
— Я чуть было не решил, что ты передумала. Ну, когда опоздала к ужину.
В голове туман, однако я еще в состоянии сообразить, о чем речь. Ограждение снова под током, в доме дежурят миротворцы, меня нет как нет... Наверняка Пит решил, что я убежала. Возможно, вместе с Гейлом.
— Нет, я же говорила.
Поднимаю его ладонь и прижимаюсь щекой к тыльной стороне. Рука, месившая сегодня тесто для хлеба, слабо пахнет корицей и укропом. Меня так и тянет рассказать о встрече с Твилл и Бонни, о восстании, о Тринадцатом дистрикте, но это слишком опасно, и я ограничиваюсь одной фразой:
— Останься со мной.
—.. Всегда.

***
..Так и знала. В этом смысле Пит легко предсказуем. Пока я корчилась на полу чужого подвала, жалея себя, любимую, он побывал здесь, беспокоясь лишь обо мне. Сказать, что меня накрывает волна стыда, — значит ничего не сказать.

***
..— Может, поспишь? — предлагает он.
«Я не справлюсь с кошмарами без тебя», — проносится у меня в голове.

***
..— Если ты умрешь, мне не будет покоя в Двенадцатом дистрикте. Ты — вся моя жизнь, — заявляет он. — Я уже никогда не нашел бы счастья.

***
..Я кладу подарок на ладонь и рассматриваю под солнцем радужные переливы на белоснежной поверхности. О да, я оставлю эту жемчужину. Буду хранить ее до скончания нескольких отведенных мне жизнью часов. Последний подарок от Пита. Единственное, что я могу от него принять. Может быть, именно это придаст мне сил перед смертью.

***
..Я вырываю руку и бегу по коридору. Шагов погони не слышно, но я не останавливаюсь. Мой разум быстро составляет список моих тайных укрытий, и я сматываюсь в каморку с продовольствием, свернувшись клубком вокруг коробки с мелом.
- Ты жив, - шепчу я, прижимая ладони к щекам и ощущая столь широкую улыбку, что она, должно быть, выглядит как гримаса.

***
..Дикий крик зарождается где-то внутри меня и продирается через все тело, чтобы так и застрять в горле. Я нема как Безгласая, задыхающаяся от собственного горя. Даже если бы я смогла расслабить мышцы шеи и позволить звуку вырваться наружу, заметил бы его кто-нибудь? В комнате стоит немыслимый гул. Отовсюду раздаются вопросы и требования, пока они пытаются расшифровать слова Пита. "И ты ... В тринадцатом ... к утру будешь мертва!" Тем не менее, никого не интересует судьба самого вестника, чья кровь на экране сменилась помехами." (Сойка-пересмешница),

***
..Я пытаюсь представить мир, где смолкли голоса Гейла и Пита. Неподвижные руки. Немигающие глаза. Я стою над их телами, смотрю в последний раз и ухожу из комнаты, где они лежат. Но когда я открываю дверь, чтобы шагнуть в другой мир, там оказывается только необъятная пустота. Бледно-серое ничто – вот, что ждёт меня в будущем." (Сойка-пересмешница).

***
..Мои губы как раз собираются произнести его имя, когда его пальцы смыкаются на моей шее." (Сойка-пересмешница).

***
..Прикосновение Гейла, его вкус и жар напоминают мне о том, что, по крайней мере, мое тело еще живо, и на какое-то время я погружаюсь в это чувство. Я очищаю разум и позволяю ощущениям завладеть моей плотью, счастливая, что могу забыться. Когда Гейл слегка отстраняется, я подаюсь вперед, чтобы сократить образовавшееся расстояние, но чувствую его руку на своем подбородке.
– Китнисс, – говорит он. Оттого, что я резко раскрываю глаза, мир кажется каким-то расплывчатым. Это не наши леса и не наши горы и даже не наша дорога. Моя рука автоматически поднимается к шраму на моем левом виске, что всегда будет ассоциироваться у меня с сотрясением.
– Теперь поцелуй меня.
Озадаченная, не закрывая глаз, я смотрю, как он приближается и быстро прикасается своими губами к моим. Затем он изучает мое лицо.
– Что творится в твоей голове?
– Я не знаю, – шепчу я в ответ.
– Тогда это похоже на то, как целоваться с кем-то пьяным. Так не считается, – говорит он со слабой попыткой рассмеяться. Он берет ворох веток и сует их мне в руки, приводя меня в чувство.

***
..- Знаю. Как насчет Гейла? - продолжает он.
Во мне снова закипает ярость. Мне плевать на его выздоравливание — то, что мы обсуждаем, не касается людей за стеклом.
- Он тоже неплохо целуется, - выплевываю я в ответ.
- И нас обоих это устраивало? Ну, что ты целуешься с другим? - спрашивает он.
- Нет. Вас это не устраивало. Но я не собиралась спрашивать у вас разрешения, - огрызаюсь я.
Пит снова смеется, равнодушно, пренебрежительно.
- Ты та еще штучка!
Хеймитч не возражает, когда я выхожу из палаты. Несусь по коридору. Мимо улья жилых отсеков. Забиваюсь в теплую норку за прачечной. Мне требуется много времени, чтобы докопаться до причины моего расстройства и негодования. И это слишком унизительно, чтобы признавать. Все эти месяцы Пит считал, что я изумительная, а я принимала все это, как что-то само собой разумеющееся. Но теперь это далеко позади. Наконец, он видит меня такой, какая я есть.
Жестокая. Недоверчивая. Расчетливая. Смертельно опасная.
И я ненавижу его за это.

***

и вот..(сделала сама)

так непривычно было есть арбуз в одиночестве(((((((

 люблю**

скучаю..

очень...

очень...

тебе***