Эта книга не просто меня зацепила, она стала моим спасением....

 

1. Высокие, смуглолицые, видные и неотличимые друг от друга, обоим по двадцать пять, и у обоих огромные карие глаза с влажным блеском – типичные итальянские глаза, от которых у меня мурашки бегут по коже. Познакомившись с близнецами лично, я невольно засомневалась, не стоит ли мне внести кое-какие поправки в свой обет целомудрия. Например, хранить целомудрие, но сделать исключение для двоих симпатичных двадцатипятилетних близнецов из Италии? Тут я вспомнила одну свою знакомую, которая, будучи вегетарианкой, все же никогда не может отказаться от бекончика… В мыслях уже складывался текст письма для «Пентхауса»:

…Стены римского кафе освещали лишь дрожащие свечи, и было невозможно понять, чьи руки ласкают…

Ну уж нет.

Нет, нет и еще раз нет.

 

2. Я одна, совсем одна, одна-одинешенька.

Мысль об этом заставляет меня выронить сумку, опуститься на колени и прикоснуться к полу лбом. И там, на полу, я обращаюсь ко Вселенной с искренней молитвой благодарности.

Сначала по-английски.

Потом по-итальянски.

И в довершение, чтобы уж наверняка, – на санскрите.

 

3. Не хочу больше быть замужем.

Мне очень не хотелось верить в это, но правда засела глубоко внутри и не давала мне покоя.

Не хочу больше быть замужем. Не хочу жить в этом доме. Не хочу иметь детей.

Но как это – не хочу детей?! Я же должна их хотеть! Мне тридцать один год. Мы с мужем вместе восемь лет, женаты шесть, и вся наша жизнь построена на уверенности, что после тридцати – самое время остепениться – я наконец успокоюсь и рожу ребеночка.

 

4. И вот сквозь рыдания я обратилась к Богу и сказала что-то вроде: «Привет, Бог. Как дела? Меня зовут Лиз. Будем знакомы».

Да-да, я обращалась к Богу так, будто нас только что представили друг другу на вечеринке. Но каждый говорит, как может, а я привыкла, что знакомство начинается именно с этих слов. Мне даже пришлось одернуть себя, чтобы не добавить: «Я ваша большая поклонница…»

– Извини, что так поздно, – добавила я. – Но у меня серьезные проблемы.

 

5. Мы с Дэвидом расстались насовсем. Или не совсем насовсем. Трудно припомнить, сколько раз мы расставались и воссоединялись за эти месяцы. У нас образовалось нечто вроде ритуала: я уходила от Дэвида, ко мне возвращались силы и уверенность, а потом его прежняя страсть вдруг вспыхивала с новой силой (когда он видел, какой сильной и уверенной я снова стала).

 

6. – Не выдержать мне еще одного года по судам. Что мне нужно, так это чудо. Вот бы написать петицию Богу, чтобы Он вмешался и положил делу конец.

– Ну так напиши.

Тут я стала объяснять Айве свое отношение к молитве. Что неудобно мне требовать от Бога чего-то конкретного – как будто моя вера недостаточно сильна. Ну не по нутру мне просить: Бог, будь добр, измени то-то и то-то, потому что очень уж сложно жить. Как знать, может, Он нарочно подстроил мне такие трудности, чтобы я их преодолела? Я больше люблю молиться о том, чтобы Он дал мне мужество справиться с любыми неприятностями, и неважно, как все обернется.

Айва вежливо меня выслушала и спросила:

– И кто вбил тебе в голову такую глупость?

– Почему это?

– Откуда ты взяла, что нельзя просить о чем-то конкретном? Ты сама – часть Вселенной, Лиз. Ты – ее составляющее и имеешь полное право участвовать в том, что происходит в мире, и высказывать свои чувства. Выскажи свое мнение. Изложи проблему. Гарантирую, тебя по крайней мере выслушают.

 

7. Старушка скептически выслушала мои примитивные излияния, а потом в лоб спросила, замужем ли я. Мой ответ был – разведена. Впервые я произнесла это вслух, и представьте, по-итальянски. Старушка, разумеется, спросила: «Регché?» Почему? На этот вопрос мне было трудно найти ответ – даже по-английски. Я замялась и наконец выдала: «L'abbiamo rotto» (Мы порвали).

 

8. Dal centro della mia vita venne una grande fontana…

Из центра моей жизни забил большой фонтан…

 

Я положила книгу на колени, дрожа и чувствуя, как все плохое отступает.

 

 

9. Мои старые друзья Депрессия и Одиночество настигают меня примерно на десятый день жизни в Италии. Я спрашиваю:

– Как вы меня нашли? Кто вам сказал, что я в Риме? Депрессия – она всегда любила сострить – отвечает:

– Неужели ты не рада нас видеть?

 

10.  И вот сегодня вечером я достаю свою самую заветную тетрадку, которую храню рядом с кроватью на экстренный случай. Я открываю ее, отыскиваю чистую страницу и пишу Мне нужна твоя помощь.

А потом жду. Через некоторое время приходит ответ, написанный моим почерком: Я здесь. Чем тебе помочь?

 

11. Я В ТЕБЯ НЕ ВЕРЮ!!!!!!!!!!

Через секунду – не успела я отдышаться – во мне словно вспыхнул огонек, и я сама написала ответ, спокойно и словно забавляясь над собой:

Тогда с кем ты сейчас разговариваешь?

 

12.  – Спорим, Ганди в жизни не пробовал бараньи кишки? – спросила я.

– Может, и пробовал.

– Не может быть, Лука. Ганди был вегетарианцем.

– Чем не вегетарианская еда? – возразил Лука. – Кишки не мясо, Лиз. Это просто дерьмо!

 

13.  «Так вот ради чего ты все бросила? Вот ради чего погубила нашу совместную жизнь? Ради пучка спаржи и итальянской газеты?»

И я ответила вслух.

– Во-первых, – громко сказала я, – извини, конечно, но это больше тебя не касается. И, во-вторых, ответ на твой вопрос: да

 

14.  Ну давай же, давай, эй, вперед… Вот так намного лучше, Альбертини, да-да-да, вот так, молодчина, супер, ох, отлично, ну вот, давай… в ворота, в ворота, в воро… АХ ТЫ ЖОПА!!!

 

15.  До сих пор самое любимое слово, выученное мною по-итальянски, – это очень простое и распространенное attraversiamo.

Оно обозначает «давай перейдем улицу».

 

16. И тут в голове промелькнула ужасная картина: в кого я могу превратиться, если не буду достаточно осторожна. Сумасшедшая тетка Лиз. Разведенка в балахоне с крашенными в оранжевый волосами, которая не ест молочные продукты, но курит ментоловые сигареты и вечно то приезжает с очередного «астрологического круиза», то ссорится с бойфрендом-ароматерапевтом. Она гадает дошколятам по картам Таро и выдает фразочки типа: «Принеси тетушке Лиз еще винца, малыш, и она даст тебе свой магический кристалл…»

 

17. Рано или поздно мне придется стать более адекватной гражданкой, и я это прекрасно понимаю.

Но не сейчас… умоляю. Только не сейчас.

 

18. Ом намах шивайя.

Я кланяюсь божественной сущности, заключенной внутри меня.

Потом снова повторяю мантру. И еще раз. И еще. Я даже не медитирую, а осторожно смахиваю пыль со своей мантры, как с бабушкиного фарфора, долго пролежавшего в коробке без дела.

 

19. Гуру говорит, что со всеми, кто приезжает в ашрам, непременно случается одно: они узнают, кто они такие на самом деле. И если вы чувствуете, что вот-вот сойдете с ума, приезжать не стоит. Потому что никому не нужны полные лузеры, которых потом приходится выносить вон.

 

 

20.  Это первый Новый год в моей жизни, который я праздную с совершенно незнакомыми людьми. Вокруг все поют и танцуют, но в полночь мне некого даже обнять. И все же не могу сказать, чтобы в эту ночь хоть на секунду почувствовала себя одинокой.

 

21. – Неужели тебе не надоедает? – спрашиваю я.

– Хм, – Корелла с улыбкой открывает глаза и смотрит на часы, – прошло всего десять секунд, Лиз. И тебе уже надоело?

 

22.  Кроме того, сегодня я хочу попробовать другую мантру. Раньше у меня хорошо получалось на ней медитировать. Мантра простая, всего два слога:

Хам-са.

На санскрите это означает «Я – То».

 

23.  – Вот в чем твоя проблема, – обрывает меня Ричард. – Ты слишком многого хочешь, Хомяк. Нужно, чтобы на место «я хочу» пришло «я могу».

 

24. По окончании медитации я встала, пошла в свою комнату и оценила ущерб. Насчитала около двадцати комариных укусов. Но через полчаса их как будто и не было. Все проходит. Рано или поздно все проходит.

 

25. – Ты? Замужем? Не могу представить.

– Но это правда. Я была замужем.

– И сама от него ушла? – Да.

– По-моему, это было очень умно с твоей стороны. Теперь ты выглядишь очень счастливой.

 

26. Я всего лишь верткий антевасин, серединка на половинку – ученик, обитающий на вечно движущейся границе прекрасного и пугающего леса неизвестности.

 

 

27. И даже если вы разменяли девятый десяток, даже если вы лесбиянка, агрессивная феминистка, монахиня или агрессивная лесбиянка-феминистка, разменявшая девятый десяток и постригшаяся в монахини, никогда не были замужем и не собираетесь, – все равно самым приемлемым возможным ответом на этот вопрос будет «пока еще нет».

 

28. – Да! Вчера ночью мне приснилось, что ты каталась отовсюду и повсюду. Ты была так счастлива в моем сне! Твой велосипед катал тебя по всему миру. И я следовал за тобой!

 

29. Почему жизнь – сплошной дурдом, Кетут? – спрашиваю я старика наутро.

– Бхута иа, дева иа, – отвечает тот.

– Это что значит?

– Человек – демон, человек – бог. И то и другое правда.

 

30. «Мам, если мне принесут больного тигра, надо ли сначала забинтовать ему зубы – вдруг укусит? Если заболеет змея и ей надо будет выпить лекарство, где же у нее рот?»

 

31.  Я всегда влюблялась очертя голову и не оценивая риск. У меня есть такая особенность: я не только вижу в людях лишь хорошее, но и полагаю, что каждый обладает нужными эмоциональными качествами, чтобы достичь совершенства. Не сосчитать, сколько раз я влюблялась в это «совершенство», а не в самого мужчину, а потом долго цеплялась за отношения (порой даже чересчур долго), все ждала, когда же мой возлюбленный осуществит свой потенциал. В любви я не раз падала жертвой собственного оптимизма.

 

32.  – Чувак, ты куда карту дел?

– Спроси у своей матери, куда я дел карту.

– Спросила бы, друг, да слишком уж она жирная.

 

33. Я невольно задумываюсь, способна ли стать чьим-то солнцем, смыслом чьей-то жизни. Есть ли в моей жизни центр, чтобы я могла стать центром чьей-то вселенной? Но когда я наконец заговорила об этом с Фелипе, он ответил:

 

 

– А я просил тебя становиться таким человеком, милая? Просил быть смыслом моей жизни?

Мне тут же стало стыдно за свое тщеславие, за то, что я подумала, будто он хочет остаться рядом со мной вечно, чтобы до конца жизни потакать моим капризам.

 

Э. Гилберт

 

Настроение сейчас - хочу наслаждаться))

Так странно – очень хочется любить
И больше ничего… лишь наслаждаться.
Питаться чувствами и только этим жить,
Не хочется ничем мне огорчаться.

Хочу парить от счастья над землей,
Самой прекрасной птицей обратиться,
Но не одной летать, а только лишь с тобой,
Чтоб вихрем в небе парою кружиться.

Взлететь одним движением крыла,
Вспорхнуть и в новом мире оказаться,
Проникнуть нежностью небесного тепла,
И навсегда в этой мечте остаться.

 

 

Автор - Наталья Абросимова.

Любить за что-то - это слишком просто, а ты попробуй полюбить за все -
За то, что я бываю несерьезной, за то, что по ночам смотрю в окно,
За то, что я люблю смотреть на звезды, за то, что улыбаюсь невпопад,
Порой бываю дерзкой и несносной, за каждый жест мой и за каждый взгляд.
За то, что задаю тебе вопросы, которых ты хотел бы избежать,
За то, что иногда не прячу слезы, за то, что не хочу тебя терять.
Еще за то, что я порой упряма, за то, что не похожа на других,
А главное - за то, что я такая, ты больше не найдешь нигде таких!
Любить за что-то - это слишком просто, скажи, за что же любишь ты меня,
За что-то, что в душе таю, возможно. А может быть, за то, что это я...

Анжела Пугачева
 

Есть у моей подруги один стих... Перечитываю снова и снова... Очень зацепил. Подходит под мое нынешнее состояние...

Красные глаза, то ли от слез, то ли от усталости.
Пью кофе. Нет, мне не нужно ничьей жалости,
Выйду на балкон. Крепко сожму сигарету.
Противен дым. Уже не помогут советы.

Хм… Больно? - Бывает. Смогу пережить.
Угораздило же тебя тогда спросить…
А если б смолчала… Увязла б во лжи,
Продолжая обманами вить миражи.

Ну вот. В крови снова бежит никотин,
И крутятся мысли : ты с ней или один…
Плевать. Все проходит. Нужно забыть…
Нет, надо же было так сильно любить.

Кому же теперь остается мне верить?
Тому, кто способен лишь лицемерить?
Или тем, кто не могут себе же признаться?…
Справлюсь…Просто не стоит сдаваться…

Курю… И зачем? Как будто легче станет,
Все наши встречи пред глазами всплывают
Что ж… Время научит…Чему? – с болью жить…
Нет… надо же было так сильно любить…
(27.10.09)
 

 

Автор - Наталья Абросимова