Не жалуюсь на сердце я:

Пускай щемит, болит сильней!

Чужая радость мне — своя,

Чужая боль своей больней.

Весь мир бы в сердце я взяла,

Костром горела б на ветру!

Лишь сердцем я всегда жила,

Пускай от сердца и умру…

 

 

 

 

 

 

 

Ты любил, но всё мне было чуждо:

В тягость были нежные признанья,

Преданность была смешной, ненужной,

Встречи лишены очарованья.

 

Мне сказали, что в разгаре боя

Ты погиб… немилый мой, но милый,

Как же попрощаться мне с тобой -

На чужой земле твоя могила.

 

Как раскаянье меня отныне

Обличает горько и сурово,

Словно оскорбила я святыню,

Не сдержала клятвенного слова.

 

Жизнь ты отдал страждущей отчизне…

Как мне жить с безжалостной ошибкой,

Как мне жить, когда тебя при жизни

Не дарила доброю улыбкой!

 

Отыскать бы мне твою могилу,

Высказать бы в муке нестерпимой

Всю любовь, которой обделила,

Обделила я тебя, любимый!…

 

1945

 

 

 

 

 

 

Не заставь меня плакать, – я плакала много, любимый.

И не думай напрасно, что я холодна и надменна.

Мне изранили сердце, и в шрамах оно постепенно

Отвердело, но больно ему от ожога, любимый.

Безоглядно я шла, доверялась открыто и прямо,

Но как часто встречала я с горечью неодолимой

Камень вместо сердец, я же верила в сердце упрямо.

Нелегко мне досталась прямая дорога, любимый.

Мне бы тихо уснуть, по-ребячьи склонясь головою

На колени твои – отдохнуть от тоски нестерпимой.

Тайный свет сбереги, озаряющий сердце живое –

Вечереет мой день, уже ночь на пороге, любимый.

 

1958

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Ушёл…

Но знаю всей душою -

Нам друг от друга не уйти.

Я знаю, я всегда с тобою,

Нам в этой жизни - по пути!

Я - дом твой, я - твоя дорога,

Мы дышим воздухом одним.

В тебе меня настолько много,

Что нету места там другим.

И сколько 6 женских глаз ни встретил -

Мои глаза увидишь в них.

Я для тебя одна на свете,

И тут не может быть других.

И чьи б ни слышал голоса ты -

Услышишь в них меня одну.

…Коснусь тебя ветвями сада,

Глазами полночи взгляну.

Когда домой вернёшься поздно,

Ты снова вспомнишь обо мне.

Я стану дымом папиросным,

Я стану звёздами в окне,

Через любые километры

До сердца сердцем дотянусь.

В окно влечу я нежным ветром,

Закроешь - бурею ворвусь.

Есть у любви своя отвага!

Влетев в твой дом, в твой мир, в твой быт,

Смешаю все твои бумаги,

Всю жизнь смешаю, может быть…

 

Не смеешь ты меня забыть!

 

1948

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Полюбила - не привязал 

Сердце стыло -не приласкал. 

Уходила - не удержал. 

а забыла - не вспоминал. 

быстрину судьбы не измерил. 

и грядущей грозе не поверил. 

Что ж зовешь - я прийти не могу. 

Я давно на другом берегу. 

 

 

 

 

 

 

Да, я сказала:"Уходи", 

Но почему ты не остался? 

Сказала я:"Прощай, не жди", 

Но как же ты со мной расстался? 

Моим словам наперекор 

Глаза мне застилали слёзы. 

Зачем доверился словам? 

Зачем глазам не верил?

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Ты — первый огонек меж первых двух кремней,

Ты — движущийся блеск неоновых огней.

Неуловимая от самых давних дней,

Лилит, Лилит!

 

От века скрытая в душевной глубине,

Всегда как в облаке, как в дымке, как во сне.

Вдвойне желанная, бесценная вдвойне,

Лилит, Лилит!

 

В теснинах сердца ты как праздничный тайник,

Родник влечения, сомнения родник.

Падение и взлет, блаженства краткий миг,

Лилит, Лилит!

 

Здесь — и земля и хлеб, а ты - порыв мечты.

Ты — где-то, и твои изменчивы черты.

Воспламененная , испепеляешь ты,

Лилит, Лилит!

 

Здесь — тихий, теплый кров, а ты — пустырь, простор,

Здесь — тлеющий очаг, а ты — лесной костер,

Здесь — примирение, а ты — извечный спор,

Лилит, Лилит!

 

Непризнанная, ты всему и всем чужда.

Здесь — Ева. Здесь — плоды. Твой цвет не даст плода.

Меж небом и землей одна, одна всегда,

Лилит, Лилит!

 

 

 

 

 

 

Живи как хочешь, я мешать не буду!.

Швырну в огонь движением руки.

Плоды ожесточенья - песен груду,

Хоть словно дети, мне они близки.

Живи как хочешь, я мешать не буду!

Что песни? Простор для сердца тесен.

Душа щедрей, душа богаче песен.

И если ты мне встретишься с другой,

Не поглядев сверну с твоей дороги,

Чтоб тени угрызенья иль тревоги,

Не вызвал ненароком облик мой.

Живи как хочешь, я мешать не буду

 

 

 

 

 

 

 

 

Последнее мое десятилетье

Напоминает мне черновики: 

Небрежность слога, мыслей пестроцветье,

Невнятица оборванной строки.

 

Черновики, наброски… Их однажды

Я набело переписать должна — 

Перечеркнуть ненужный шаг свой каждый,

Отбросить пену, всплывшую со дна.

 

Все, что вне жизни, истинно прекрасной,

Я суетно и наспех прожила…

Напрасные дела, мой пыл напрасный,

Пустых надежд остывшая зола.

 

Успею ли? Недолго книге длиться — 

Финал все ближе, сроки коротки.

И жаль мне, что последние страницы

Растратила я на черновики…

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Создал ты меня, о Господи, из смуглой гончарной глины,

И век мне отмерил краткий, какой бы он ни был длинный,

 

Слепил ты меня из истины, явленной в откровеньях,

Из крови, набатно мятущейся в артериях моих и венах,

 

Из света, добра и зла, из веры, надежды и робости,

Из гордой отваги у самого края пропасти,

 

Из мятежа и нежности, суровости и гордыни,

Из мягкости пуха вешнего, из крепости плит твердыни,

 

Из тайного и всеобщего, славы и разоренья,

Из печали и радости, боли и озаренья,

 

Из слепого ужаса, из ненависти зрячей,

Из озноба бессонницы, из любви горячей — 

 

И поместил ты меня, о Боже, прямо с вечностью рядом — 

В жаркой теснине между Арагацем и Араратом…

 

 

 

 

 

 

 

 

В осенних просторах, в сквозящем покое глубоком 

Забытая гроздь затерялась в уборе убогом,

 

И нет ее слаще, наполненной солнечным звоном,

И жилки под кожицей — чудо в свеченье червонном,

 

И нет гармоничней янтарных несорванных ягод,

Уже отрешенных от счетов житейских и тягот,

 

Чтоб тихо истаять и тайной слезой окропиться,

Как ладан кадильный, как хрупкого счастья крупица…

 

А стоит припомнить, какие вы виды видали,

Какие дарованы были вам выси и дали — 

 

Избранники щедрого солнца, и ливня, и града,

Вы были и славой, и болью лозы винограда! 

 

Успевшие зыбким закатным огнем озариться,

Чтоб вместе с лозою в уснувшую землю зарыться,

 

Вы сладостно медлите от суеты отрешаться — 

Привыкшие мир отражать и в глазах отражаться…

 

Пусть вы на пороге зимы — все равно вам любезны 

И соки земли, и сияющий полог небесный,

 

Вы — поздние песни мои, уцелевшие песни — 

Прощальные песни у бездны…

 

 

 

 

 

 

 

Я зашторила сердце,

                  едва отпылало солнце.

Так опускают занавес. Представление позади.

Не надо пить до конца эту жизнь,

                  пусть останется что-то на донце,

Пусть останется капелька жажды в груди.

 

Пусть чуть-чуть преждевременно,

                  но сойди со сцены, не мешкай,

Покуда еще не стихли

                  последние в зале хлопки!

Знай, увядающих женщин

                  молодые встречают усмешкой,

Если женщины эти любят возрасту вопреки,

 

Если женщины смотрят на них с мольбою

В позе жалких рабынь, чьи разбиты сердца…

О, Каролина, о, леди,

Будь хоть Байрон перед тобою,

Не преклоняй колени,

Встань во имя Творца!..

 

 

 

 

 

 

 

Армянская поэтесса, заслуженный деятель культуры Армянской ССР (1970). В 1941 окончила филологический факультет Ереванского университета. Печатается с 1933. Первая книга стихов "В эти дни" вышла в 1945. Автор сборников: "Стихи" (1947, рус. пер.), "На берегу Занги" (1947), "Мои родные" (1951, рус. пер. 1951, Государственная премия СССР, 1952), "В добрый путь" (рус. пер. 1954), "Откровенная беседа" (1955), "Раздумья на полпути" (1960, рус. пер. 1962), "В глубь горы", 1972, "Часы ожидания" (1983), "Тревожный день" (1985) и др. Награждена орденом Трудового Красного Знамени. Основное содержание ее глубоко эмоциональной, внутренне напряженной, темпераментной поэзии - философские размышления о внутреннем мире чувств современной женщины, красота Армении и трагические страницы её истории, судьбы армян и армянской диаспоры, радость возрожденного народа, проблемы связи искусства с действительностью, мир чувств и мыслей современника.