признаюсь честно, рад я, что опять
Среди друзей в гостеприимном доме.
Могу обнять, поздравить, пожелать
И зреть тебя в довольстве и истоме.

Здесь встретил я друзей твоих, они
Пришлись мне по душе, того не скрою,
А значит мы с тобою не одни
Такие сделаны красавицей Землёю.

Здесь маленькая родина твоя,
«Приют спокойствия, трудов и вдохновенья»,
Так Пушкин написал тебе, а я
Добавил чуть, с его лишь позволенья.

Здоровье я не задеваю, знай,
Пока не трогает, ты не тревожь напрасно,
Вдруг кто-то спросит? Смело отвечай,
Давай поборемся, - и сразу станет ясно.

А сколько лет тебе на самом деле,
Сумеет только женщина сказать,
С которой кров и пищу делишь,
А так же пополам – кровать.

Сегодня грех не выпить нам, друзья:
За день рождения! За прожитые годы!
Чтоб время двигалось чуть-чуть скользя,
И не пускало в дом плохой погоды!

Привет, дорогая подруга моя!
Ты что-то не пишешь мне писем.
Другой бы назвал это свинством – но я
От низменных чувств не зависим.

Я всё извиняю, ничуть не сужу,
Мне злобу копить неохота.
Я все-таки несколько сверху гляжу
На всей твоей жизни болото.

Я часто грущу о прекрасной поре –
О детских годах без печали.
Ты помнишь – тогда, в нашем старом дворе
Нам мамы дружить запрещали.

Но что нам запрет? Заповедной тропой
Я вновь устремлялся к подружке.
Мы шлепали вместе по лужам с тобой
И ели из общей кормушки.

Шли годы. На поиски Зла и Добра
Порывом влеком благородным,
Примкнул я, навек улетев со двора,
К подобным себе, но свободным.

Я знаю, что скоро у вас Рождество,
Готовится стол небывалый.
Ты всем передай: дескать, я на него
Уже не успею, пожалуй.

Мерцают мне звезды сквозь сумрак и мглу,
Зовут меня дали иные.
Я буду грустить, если в праздник к столу
Свиные сойдут отбивные...

Пора мне в дорогу. Сейчас разбегусь –
И взмою в седой небосклон я!
Пиши, если сможешь.
Твой преданный Гусь.
Прощай, дорогая Хавронья!

Мои друзья мне всё прощали:
Дурной характер, спесь и лень.
Враги стреляли из пищали
И не давали спать весь день.

Всю ночь друзья оберегали
Меня от бурь, хандры, скорбей.
Враги - лишали всех регалий,
Что я собрал, как скоробей.

Друзей судьбина раскидала
На север, запад, юг, восток...
Враги всё рядом. Всё им мало.
Всё ждут, чтоб кровью я истёк.

Друг издали письмо мне пишет:
Мол, как дела, как жив-здоров...
И только враг в затылок дышит -
Всё так же злобен и суров.

От друга я приму упреки,
За радость радостью воздам...
Но за полезные уроки
Дай Бог здоровья и врагам!

Несут нам мудрость сквозь года
былые времена.
Заметить надо, не всегда
пословица верна.

Мы ищем истину вокруг
под кровом темноты -
вот ты скажи мне, кто твой друг,
и я скажу, кто ты.

О них поведав без затей,
ты ловко отвечал:
всё рассказал мне про друзей,
а про себя молчал.

Хоть правды нет в словах твоих,
но это не беда.
Ведь приукрашивать “своих”
стараются всегда.

Хочу узнать, кто есть ты сам -
на тьму не пролит свет,
и я иду к твоим друзьям,
чтобы найти ответ.

Но в убежденье правоты,
они наврут сто врак...
Так я скажу тебе, кто ты,
коль скажешь, кто твой враг!..

Но если даже назовёшь
ты мне своих врагов, -
их злость выплёскивает ложь
потоком гневных слов.

У них я правды не найду,
надеяться смешно;
к твоим врагам я не пойду,
и это решено.

Где правда? слушать мне кого?
и как вести себя?
Ведь я всё так же ничего
не знаю про тебя.

Так будет чьих-то мнений дым,
мне на пути вставать...
Придётся способом другим
тебя мне узнавать.

Придётся остальных забыть,
за ложь их не виня,
и твёрдо самому решить,
кем будешь для меня.

Ну, поскрипи, сверчок! Ну, спой, дружок запечный!
Дружок сердечный, спой! Послушаю тебя -
И, может быть, с улыбкою беспечной
Припомню всё: и то, как жил любя,

И то, как жил потом, счастливые волненья
В душе измученной похоронив навек,-
А там, глядишь, усну под это пенье.
Ну, поскрипи! Сверчок да человек -

Друзья заветные: у печки, где потепле,
Живем себе, живем, скрипим себе, скрипим,
И стынет сердце (уголь в сизом пепле),
И всё былое - призрак, отзвук, дым!

Для жизни медленной, безропотной, запечной
Судьба заботливо соединила нас.
Так пой, скрипи, шурши, дружок сердечный
Пока огонь последний не погас!

Нео очнулся и открыл глаза, но тотчас же зажмурился ослеплённый ярким светом.
- Боже! Я же ослеп? - подумал он и провёл рукой по лицу, - Странно, никаких ожогов...
Прикрывая глаза ладонью, Андерсон приподнялся и сел. Он тщетно пытался вспомнить это место. Последнее, что он помнил - это проливной дождь, пустырь, драку.
- Что произошло? - не мог понять Нео, - Я ведь сейчас должен быть в мире машин, а я в Матрице...
С трудом поднявшись на ноги, Томас огляделся. Он видел это место раньше. Да! Это же квартира Морфеуса. Да именно здесь негр дал ему на выбор две таблетки. Таблетки! Повсюду на полу разбросаны таблетки!
- Странное чувство: я как бы проснулся, а как бы и нет.
Морфеус лежал на диване и спал.
- Морфеус! - тихо позвал Нео.
Африканец проснулся:
- А-а! Том! Ты уже встал! Ну как тебе "колёса"? Попёрло? Круто вставляет? Не правда ли?
- Ничего не понимаю... Морфеус, что случилось? Как Зион? Я остановил войну? Я же был у первоисточника... Тринити... Знаешь, она погибла...
- Чо ты гонишь, Том? Какая Тринити? Это та тёлка, что от передозировки кончилась? Какой ещё Сион? Том! Чувак! Очнись!
- Морфеус, ведь мы должны спасти Зион...Я - избранный!
- Том, какой Сион? Ты что? Это Америка, а не Израиль.
- Ну... мы... под землёй... против машин...
- А-а, дошло, - негр заржал, - это тебя просто глючит ещё. Да, я тоже сначала не врубался, думал, что это в натуре, а потом привык.
- Нет, не верю! - Нео отшатнулся и подошёл к окну, откуда открывался вид со 101 этажа, - Мне надо к Пифии, я должен её увидеть.
- Том, не надо, босс тебя не примет. Успокойся, всё ОК! и подумай ещё раз: ты берёшь?
- Что берёшь?
- Ой, блин, ну тебя круто торкнуло... Ты берёшь всю партию или только для пробы?
- Партию чего? Морфеус, извини, я не въезжаю...
- Решай скорее, а то мне пора, - негр собрал с пола пилюли.
- Морфеус! - Нео схватил негра за плечи, затряс его и начал орать в лицо, - Дома, машины, люди - это всё Матрица, ты понимаешь? Кто-то стёр тебе память... Да-а. Это сделал Смит. Но я же его убил?
Морфеус отстранился:
- Смит! О-о! Так это ты грохнул дилера Смита. Он многим мешал жить. Ты правильно поступил. Надеюсь, у тебя есть алиби?
Нео уставился в одну точку:
- Я подумаю насчёт "колёс"...
Негр направился к дверям, у выхода обернулся и произнёс улыбаясь:
- Ми-истер Андерсон!
У Нео что-то замкнуло в мозгу, он схватил негра за пиджак и со всей силы швырнул в окно...
II
Из медицинской карты Томаса Андерсона. Психлечебница.
<... Был переведён из федеральной тюрьмы, где отбывал наказание за убийство двух наркоторговцев, известных как Морфеус и Смит. Сильно возбуждён и агрессивен. Утверждает, что он - "избранный" и пытается это доказать безуспешными попытками сделать сальто. Постоянно требует какую-то синюю таблетку, которая якобы поможет ему вернуться в какой-то то ли Сион, то ли Зион и похоронить Тринити. Жизненной целью считает спасти мир от нашествия машин и вытащить максимум людей из Матрицы. Неадекватно реагирует на телефонные звонки... На лицо все признаки зависимости от неизвестного наркотика>
<... Утром явились представители ФБР. Главный назвался мистером Смитом. Они увезли больного в неизвестном направлении...>

Человек человеку волк