Рома.

– Ты еще, наверное, после командировки не отошел. Отдыхать тебе надо... – «А ты ещё по головке меня погладь и постели тут, на стульях», - раздражённо подумал я. Голос Димы прямо-таки лучился приторно-наигранной заботой и сочувствием. Да что такое, сговорились они, что ли, все: «Отдыхать тебе надо…» Мне не 80 лет! Конечно, отдохну. Так отдохну, что завтра в машине отсыпаться придётся, а моим невольным пассажирам морщиться от запаха перегара в салоне.
– Вот и отдохну сегодня вечером, – я одним махом проглотил бутерброд (плевать, что их у Димы всего два было, пусть свой шоколад дожёвывает), – от командировки и от… всего остального. 
Может, у меня, конечно, и воображение разыгралось, но, кажется, глаза Димы как-то подозрительно сузились, а голос просто не сахарным, а медовым стал…
– В ночной клуб? В «Корону»? Замечательный клуб, кстати… 
Может, для твоих педиковатых дружков он и замечательный, раз ты их туда водишь. А я выбираю только лучшее.
– «Корона»? Отстой! Нет, мы едем в «Магнетик».
О сказанном я пожалел сразу: стоило увидеть расплывшееся в довольной улыбочке лицо Димы, чтобы понять, что меня развели. И кто виноват? С другой стороны, может, я просто накручиваю себя, и ничего такого Дима не задумал. Просто обман зрения. Свет не так упал… Ага, на голову мне явно что-то упало ещё в детстве, раз до сих пор не научился язык за зубами держать. 
- Как я понимаю, не один, - тоном лучшего друга, интересующегося здоровьем моей умирающей бабушки, уточнил Дмитрий. 
- Нет, не один, - буркнул я. А может он думает, что я его приглашать пришёл!? Ха! Размечтался! Пусть его Андрюшка по клубам водит, водкой поит и танцует. «И укладывает баиньки?» - внутренний голос решил напомнить о себе, как всегда, не вовремя. Сцепив зубы, я попытался отбросить картинку целующегося с новеньким Димки. Но она отбрасываться никак не желала, продолжая подсовывать всё новые кадры из замедленной съёмки: вот светловолосый парень в неоновых огнях светомузыки ночного клуба медленно расстегивает пуговицы на облегающей, как вторая кожа, рубашке цвета металлик, которую как-то мельком видел на Диме. Медленно ласкает пальцами открывшуюся нежную молочно-белую кожу груди. То, что Димка не отличается привычной для русского мужика волосатостью, я убедился, ещё когда отвёз эту пьяную бестолочь домой в тот первый раз, когда он прилюдно заявил, что он гей и не против со мной... Я поднял на него глаза и снова посмотрел на этого странного парня, который, о чём-то задумавшись, крутил в руках кружку с давно остывшим кофе. 
 А кто для меня Дима? На протяжении этого года я не раз задавал себе этот вопрос и до сих пор не мог дать однозначного ответа.
 Друг? Определённо, но это было не всё. Между нами всегда было что-то ещё. На грани флирта и чего-то иного, когда временами темнели голубые глаза, и насмешливо-заигрывающий тон сменялся серьёзным, режущим, как канцелярский нож, юмором. Хотя, шутил ли он в такие моменты? Вот и сейчас Дима опять посмотрел на меня «тем самым» взглядом:
- Ты не передумал, а то у меня тут новое свидание и новая любовь намечается? Но я бы лучше с тобой пошёл… 
- Да пошёл ты! 
- Уже иду. Где там у нас второй оперзал? Подбросишь, водила?
- Урод, ты Димка. 
- В генотипе или вообще? 
- Вообще. 
- А ты с уродами не того?
- Я с мужиками ни того, ни этого… 
- Ну что ж, будем искать своё счастье в более доступных местах… - он отворачивается, как будто и не было этого странного обмена ничего не значащими словами-уколами. Зачем он заговаривает об этом снова и снова? Мы уже год балансируем на этой тонкой грани между шуткой и правдой. Потому что я знал, что Дима неравнодушен ко мне, но не знал, что я испытываю к нему. Нет, конечно, знал: он – друг. Просто друг…
И всё же, если это так, то почему таких моментов я так боюсь? И каждый раз жду, предвкушая... Вот и сегодня, услышав его предложение, сердце затопила волна облегчения. Я ведь уже думал, что Дима больше никогда не спросит… Значит, он всё ещё… Несмотря на наличие сладкого мальчика… Я смотрю на его окаменевшее лицо и не понимаю себя. Может, у меня какая-то странная извращённая форма садомазохизма? Ведь я видел, что ему больно, когда раз за разом отказывал ему. И всё же… не хотел терять Диму. Его дружбу и то самое «что-то ещё». Иногда я представлял себе, что будет, если Димыч решит уволиться и уйдёт работать в другое место, переедет в другой город… И не мог. Сашка, Николя и другие друзья из прошлой жизни давно уже перестали иметь для меня значение. Они остались там – за порогом банка, который я перешагнул год назад. Я с лёгкостью смог отбросить годы нашей дружбы, наших шалостей и хулиганств, мог месяцами не видеть их, не созваниваться и не ждать их звонков. Совсем не скучал по ним, может, только по нашему общему лихому прошлому - и всё. 
Но два месяца назад, когда отец дал мне отпуск и оплатил путёвку в Грецию, все две недели я думал только о том, что хочу вернуться. Мне было скучно без Димыча. Всё чаще, слушая экскурсовода, представлял себе, какую бы язвительную шуточку мог бы отпустить Димка, если бы был сейчас рядом... 
Так, блуждая с экскурсией по Акрополю, осматривая развалины Парфенона, я практически, как наяву, слышал его голос: «Вот и найдено то самое место, где Роман Крамской научился ТАК водить машину!»
Больше чем уверен, его бы позабавило, что одно из первых описаний гомосексуальных отношений было сделано древними греками. Убеждён, он бы ухмыльнулся и сказал: «Если уж Цицерон говорил, что у греков было позором для юношей, если они не имели любовников, то позорник ты, Ромка: отказываешься, даже не попробовав!» 
- В этой связи можно процитировать отрывок одного из диалогов Платона, где Аспазия утешает Сократа: «Что же ты плачешь, дорогой мой Сократ? Неужели вечно будет смущать твою душу эта любовь, которой, точно молнией, обжёг тебя этот бесчувственный юноша? Верь мне, я вымолю у него более благосклонное отношение к тебе», – вещала дородная тётка-эскурсовод. «Что-то не к той экскурсии я прибился», - подумал я, но так и проходил за ними следом, ещё пару часов любуясь фресками и барельефами с обнимающимися юношами и девушками.
Иногда мне даже казалось, что длинная Димкина тень нависает надо мной, но стоило обернуться, иллюзия развеивалась. Всего лишь одна из этих бесконечных полуразрушенных колонн… 
Из Греции я прилетел ночью, и у меня был ещё целый день отпуска на «отсып и акклиматизацию», как сказал отец. Но в восемь тридцать я уже стоял у дверей банка. Сердце радостно забилось, когда на мой уверенный стук в дверь кабинета на пороге появился Димыч. С неизменной чашкой кофе в руках и такой родной усмешкой на губах. И, глядя в его смеющиеся голубые глаза, я понял, что вернулся домой…

- Тебе не кажется, что пауза слишком длинная? Я уже думаю затянуть какую-нибудь заунывную песню… в тему твоей уныло-вдохновлённой физе.
- Ой, только не песню. У тебя нет ни слуха, ни голоса, и не представляю, сколько нужно выпить, чтобы спокойно слушать эти вопли. 
- Ты ещё меня в душе не слышал! Может…
- Не может, Дим, не может этого быть. Никогда, - я с силой опустил чашку на стол, отметив про себя, что почти не притронулся к кофе, захомячив бутерброд практически всухомятку. – Я ушёл. 
- Тогда ты тоже это сказал… Ритуальное прощание с любовницей под утро: «Я ушёл…» Как-то неромантично…
- Нет. Я ухожу молча. Пока, Дим.
Я захлопнул дверь и на мгновение замер перед ней, решая куда податься. На самом деле, хотелось тишины и уединения, чтобы подумать. Или наоборот, куда-то в шумную толпу, чтобы не думать. Клуботерапия мне была явно необходима. Я подсел на Димку, и мне нужно было как-то выйти из этого странного состояния. Старая компания поможет мне вернуть того себя, каким я был до этого грёбанного банка. А пока пойду к Кате загляну. Вдруг начальство гневится на моё долгое отсутствие? На самом деле, не так уж мне и нужен был этот бутерброд, так как по пути я заехал в пиццерию и от души побаловал свой организм высокобелковой, калорийной пищей. 
Решительным шагом я миновал холл и направился к нашей Катюше. 
Красавица сидела за столом, закинув ногу на ногу, покачивая изящной туфелькой на пальцах не менее изящной ножки и откусывая ровно по полдольки шоколада. Чашка с зелёным чаем стояла под рукой и то и дело подносилась к накрашенным радикально-красной помадой губам. Просто ужас какой-то, куда ни кинься, везде этот шоколад и зелёный чай. Мода новая, что ли, пошла? В нашем доме этого добра сроду не бывало: банка дорогого кофе и чай в пакетиках – лучшее, что мог предложить кухонный шкаф Крамских. А эта мутно-зелёная мерзость… моча пьяного ослика. Я поморщился, а Катя сделала очередной глоток этой тошнотворной жидкости и непритворно-радостно заулыбалась мне: 
- Ррромаааа, - ну, опять она дразнится! – привет! Ты уже вернулся?
- Как видишь! – я упал на стул. Если сейчас опять начнётся лекция о том, что мне нужно больше отдыхать, с намёками, как же херово я выгляжу, то пойду и кого-нибудь придушу. И даже знаю кого: одного патлатого белобрысого соблазнителя! Но я оказался неправ. После предложения выпить этой бурды под названием «зелёный чай», от которого я благополучно отказался, даже не нагрубив при этом, речь пошла вовсе не обо мне.
- Ты уже знаешь? – Катерина заломила бровь, испытующе глядя на меня.
- И о чём это я должен знать? – скучающим тоном вопросил я. Очередная сплетня.
- Рома! Я тебе удивляюсь. Твой лучший друг заводит у тебя под носом роман с новым сотрудником, а ты ни о чём даже не догадываешься! 
Я моментально подобрался. Это она о Димыче? Поставив локти на стол и пригнув голову поближе к Катерине, я, не отрывая от неё взгляда, спросил, загибая пальцы на правой руке.
- Во-первых, откуда ты это знаешь? Во-вторых, что тебе известно?
Катерина слегка удивлённо понаблюдала за моей реакцией, потом, сощурившись, довольно улыбнулась и ответила:
- Ну, во-первых, сама видела. Своими глазами. А во-вторых, это известно уже всем.
- Что известно?
- О том, что они целовались. Как только ты утром вышел из кабинета Димы, они и начали. Очень страстно, - театральным голосом прошипела Катерина, округлив глаза.
Вот, блин! Не успел я за порог ступить! Хоть бы подождали немного, о погоде поговорили, что ли. Сволочи! Я сцепил пальцы в замок и попытался успокоиться.
- Ну, на самом деле я давно знаю. Они от меня ничего не скрывают, - вымолвил я равнодушно.
- Дааа? – в глазах Катерины показался то ли испуг, то ли паника. – И что, у них серьёзные отношения?
- Не знаю. Меня это не касается, - я постарался придать голосу как можно больше пофигизма.
- Вот как? – ядовитым голосом вопросила Катерина. – Не касается? У него на глазах лучший друг, можно сказать, погибает, а его это, видите ли, не касается!
- Да ну? – постарался ответить так же. – С каких это пор трахаться с блондинистым красавчиком и погибать стало одним и тем же понятием?
Катерина тяжело вздохнула и откинулась на спинку стула.
- Эх, Рома, Рома! – со вселенской тоской в голосе сказала она. Затем, собрав пальцы щепоткой и размахивая ими перед моим носом, продолжила: - Как ты не видишь? Как ты не понимаешь? Они же совершенно не подходят друг другу. Абсолютно разные, оба неуравновешенные, нервные, вспыльчивые, раздражительные (это Димыч, что ли?)… К чему могут привести их отношения? – возопила она, воздев руку к небесам. Так как я молчал, ошарашенно наблюдая за бенефисом великой драматической актрисы, по воле рока не попавшей на подмостки МХАТа, она выдержала театральную паузу и сама ответила на свой вопрос: - К катастрофе! К полной катастрофе в личной жизни Димы, которая, вполне возможно, кончится суицидом!
- Ну, не обязательно ведь суицидом… - как-то не вполне уверенно возразил я.
- Может, и не суицидом, - с готовностью кивнула Катерина, - но, согласись, что их отношения – это неправильно, неприемлемо и категорично недопустимо!
- Вот это точно! – с радостью подтвердил я.
Катерина накрыла ладонью мою руку и проникновенным голосом продолжила:
- Рома, ты, как лучший друг, должен помочь человеку разобраться в себе, выбрать свой путь в жизни, свою судьбу. Ты – единственный человек, к которому он прислушается.
- Интересно, и что же я должен ему сказать? Димочка, не трахайся больше, а то будет бо-бо? – ехидно спросил я.
Катерина, оставив мой выпад без внимания, вздохнула и продолжила:
- К сожалению, время для слов ты уже пропустил. Это уже ничем не поможет. Пора действовать!
- И как же? – мне и самому стало любопытно, что я могу сделать в этой ситуации.
- Надо всяческими способами отвлекать внимание Димы от Андрея, не дать ему увлечься и полюбить его.
«Полюбить его?» На этой фразе моё сердце болезненно ёкнуло и сжалось. А ведь Катерина права. Надо что-то делать, пока не поздно. Если он его полюбит… Если… Сердце вырвалось из тисков и бешено заколотилось.
- Как? – прохрипел я. На Катином лице мелькнула улыбка.
- Элементарно. Нужно отвлекать его внимание на себя!
Я горько усмехнулся.
- Катя, ты даже не понимаешь, что предлагаешь…
- Рома, я не предлагаю тебе ложиться с ним в постель! Хотя, если честно, то для лучшего друга не зазорно сделать даже и это. Я говорю о совместном времяпровождении. Сходите в кино, в лес на природу, поиграйте вместе в компьютерные игры, попейте пива с воблой, что ли… Ну мало ли занятий найдётся у двух мужчин… помимо секса?
Я задумчиво поскрёб пальцами по подбородку. Да, пожалуй, Катерина права. Чем больше времени я буду проводить с Димычем, тем меньше его останется на всяких сладких мальчиков…
- Я подумаю… Но ничего обещать не могу, - не хватало ещё посвящать её в свои планы! – А ты мне вот что скажи, уважаемая Катерина Тимофеевна. Какой такой интерес ты имеешь в этом деле, что так ратуешь за моральную чистоту сотрудников нашего банка?
На лице Катерины отразился напряжённый мыслительный процесс. И неожиданно тихо она сказала:
- Ром, я отвечу тебе правду, только если ты никому никогда ничего не скажешь… 
Я кивнул.
- Обещаешь?
- Обещаю.
Она вздохнула.
- Понимаешь, одному очень хорошему и доброму человеку (извини, имени я тебе не скажу) очень сильно понравился Андрей. Настолько сильно, что этот человек готов связать с ним свою жизнь. Он мучается и страдает. И я вот… решила помочь ему. Ну что может получиться у Димы с Андреем? Ничего хорошего! А так, будут люди счастливы... Понимаешь? 
Так вот в чём дело! Какая-то наивная девушка втрескалась по уши, а милосердная Катя вызвалась ей помочь! Во мне моментально проснулся охотничий азарт.
- Это Леночка? Скажи! Хотя нет, вряд ли… Может, Аллочка Сафонова?
- Ром, не старайся! Имени я тебе не скажу, это не моя тайна!
- Катенька, с каких это пор ты стала бережно относиться к чужим тайнам?
Глаза Катерины блеснули обидой.
- Рома, я тебе доверилась, а ты… Ты же обещал, помнишь?
- Катюш, не волнуйся, я всё помню и никому ничего не скажу! Ладно, мне пора. А все твои слова я приму к сведению, только не убивайся ты так! – я подмигнул надувшей губы Катеньке и пошёл на улицу подышать свежим воздухом через фильтр сигареты. 
Надо было хорошенько всё обдумать. Кто же мог так запасть на Андрея? Мои глаза наткнулись на мощную фигуру Серёжи-охранника недалеко от выхода. Я вспомнил утреннюю проверку на жучки, его страстные, томные взгляды на шоколадного мальчика и наши с Димычем подколы. Запасть на Андрея? Хороший и добрый человек? Ву-ху!!! Бинго! И так сильно, что готов связать свою жизнь??? Ну ни хрена себе! Женится на нём, что ли? Или как там, у геев, бывает? Надо бы у Димыча спросить… Я злорадно оскалился, представив кредитника в белом свадебном платье и фате рядом с франтовато выряженным Сергеем. А ведь лично мне их союз очень даже выгоден! Чувствуя себя Макиавелли, передвигающим человеческие фигурки на шахматной доске интриги, я, выпуская кольца и струи дыма, начал усиленно размышлять, как же мне провести мой гениальный план в жизнь.



 

Дима
– Дмитрий Анатольевич! Дмитрий Анатольевич! – с головой погрузившись в процесс истребления неизвестного вируса, неведомым путем пробравшегося в комп Сафоновой и только чудом пока не проникшего в общую банковскую сеть, я не сразу услышал, как меня кто-то вежливо, но упорно окликает. Сидевшая рядом и напряженно гипнотизирующая монитор Аллочка Сафонова, оказывавшая мне этим просто колоссальную помощь, без которой я вряд ли смог бы справиться, молча ткнула меня в бок острым локтем. В мое сознание наконец прорвались посторонние звуки, я зашипел от боли и повернул голову к источнику шума. Шкафообразный охранник Сергей, мило краснея, кивнул мне на лист формата А4, находящийся почему-то на уровне… хм… в общем, находящийся на уровне.
– Что это? – спросил я. Ну, не то чтобы мне было очень интересно, но для чего-то же Сергей на этот лист мне указал.
– Документ, – пояснил застенчиво Сергей. – Вам.
– Документ? Мне? – изумился я, пытаясь взять лист, однако безуспешно, поскольку отпускать означенный документ Сергей явно не собирался.
– Вам, – подтвердил Сергей, продолжая мило и застенчиво краснеть. – Андрей… Николаевич… просил…
– Так, Андрей Николаевич просил передать мне… этот важный документ, – косясь на моргающую глазами и явно ничего не понимающую Сафонову, попытался я суммировать информацию.
– А я принес, – радостно подхватил Сергей. – Он сказал, вы ждете…
– Ммм? Жду? – я не страдал провалами памяти, но чем черт не шутит, вдруг наш сладкий мальчик что-то обещал мне передать. Попозже. Хотя когда бы? Ни до, ни после того, как нас с Андрюшей столь невежливо прервали на самом интересном месте, мы не имели ни малейшей возможности разговаривать о документах, а тем более о важных.
Я вновь попробовал потянуть за вышеозначенный документ, однако Сережа никак не хотел расстаться со святыней, прикрывающей… Блииин… прикрывающей же! Я с силой закусил губу, чтоб не расхохотаться. Этот «пылкий, кудрявый, влюбленный» юноша прикрывал документом свое взволнованное встречей с кумиром достоинство. Дааа! Вот уж не думал, что нас, небесно-голубых, в банке двое. Теперь можно и гей-парад на ближайший праздник устроить… В коридоре, перед кабинетом директора. С требованием выдать в постоянное пользование одного ценного сотрудника…
Окинув ироничным взглядом шкафообразного охранника (эх, заснять бы этого новоявленного Давида с фиговым листочком в паху!), я схватил со стола чистый лист бумаги и покрутил им перед глазами охранника.
– Так, Сережа, отдай мне этот ВАЖНЫЙ документ, а это – тебе для заявления.
– Для заявления? – в глазах Сергея не возникло даже проблеска понимания. Дааа. Тяжелый случай.
– Да, Сережа, для заявления на материальную помощь, – поведал я, слегка понизив голос. – Сегодня, вот только что, вышел приказ всем сотрудникам выдать материальную помощь в размере оклада, только заявление надо успеть до обеда написать.
Черт, и куда меня понесло? С этого чуда станется придти в бухгалтерию и потребовать обещанную награду. Однако долгодогоняющий Сергей продолжал пялиться на меня слегка расфокусированным взглядом, чего нельзя было сказать о сообразительной Сафоновой. Челюсть Аллочки, внимательно следившей за нашей содержательной беседой с Сергеем, едва не встретилась с ее острыми коленками, однако моментально сработавший рефлекс на алчность не позволил случиться трагедии. В мгновение ока девицу сдуло с места. Я с трудом подавил в себе желание язвительно крикнуть вслед: «Бумагу для заявления забыла!»
Вздохнув с напускной усталостью (на самом деле мне было очень весело), я вернул чистый листок обратно в стопку, решительно выдернул из рук охранника «документ», полюбовался внушительной выпуклостью в штанах горячего Андрюшиного поклонника (красавчег, однако!) и сказал проникновенно:
– Ты бы, Сережа, через туалет прошел бы, что ли, меньше проблем было бы.
Охранник густо покраснел, прикрывая свое возбуждение широченной ладонью.
– Ээээ… – промычал он, явно не находя слов.
Я успел изучить содержательное послание нового кредитника, на девственно чистом поле которого красовалась красноречивая надпись «Директор козёл!», и черкнуть внизу напрашивающуюся саму собой фразу: «Что, уже затрахал?», когда Сергей, закончив выразительное мычание, с робкой надеждой в голосе выдал вполне осмысленное:
– Может, отнести ответ? Андрею Николаевичу?
Я снова вздохнул, но уже вполне искренне, начиная понимать, что Андрею Николаевичу будет не так уж просто объяснить что-либо данному субъекту, и протянул ему «важный документ».
– Отнеси, Сережа, отнеси. И через туалет пройди, – заботливо посоветовал я, кивком головы указывая ему на его же эрекцию. Черт возьми, да как он вообще с ней по всему банку курсирует? – Нельзя с… ТАКИМ… кхм… работать.
– Ага, – понятливо отозвался охранник, возвращая документ на полюбившееся место. – Спасибо!
Да уж, сладкий мальчик явно имеет бешеный успех в нашем замечательном учреждении. Интересно, из-за чего он так на Крамского разозлился? Нет, конечно, наш Игорь Леонидович был тем еще деспотом и тираном, но вызвать у мальчика столь бурную реакцию во второй день его работы… Это было по меньшей мере странно. Чем же они друг другу так насолили?
Я вернулся к страдающему от вирусов компу Сафоновой, вновь переживая в мыслях свой поцелуй с Андрюшей. Он был спонтанным и неожиданным даже для меня, но получился вдруг таким страстным и невероятно сладким, что едва не закончился сексом прямо на рабочем месте. А ведь я всего только и хотел вызвать ревность Ромы, флиртуя на его глазах с Андреем, а что из этого вышло? Ну да, Рома действительно не выглядел счастливым, наблюдая наш с Андреем спектакль, но и ожидаемого мной эффекта все же не получилось. А чего я вообще хотел достичь этой глупой выходкой? Того, что Рома бросится на Андрея с криком «Не отдам, он только мой!»? Глупо. Но вот уж чего я совсем не ожидал, так это того, что внезапная отзывчивость Андрея окажет на меня совершенно крышесносное действие, и наш эксперимент по совращению натурала с пути истинного будет остановлен только несвоевременным появлением Катерины. Или, наоборот, очень даже своевременным. Интересно, как далеко мог зайти Андрюша в своей игре в бисексуала? А, может, и не такой уж игре? Похоже, сладкому мальчику понравилось то, что мы с ним вытворяли до прихода Катерины. И мне. Понравилось. Да, против правды не попрешь. Мне понравилось целоваться с Андреем. И мне было жаль, что нас прервали. Эх, Рома-Рома, что ты со мной делаешь? Похоже, в попытках завоевать тебя и вызвать твою ревность я скоро дойду до того, что соблазню парня, еще вчера, по его собственному признанию, бывшего натуралом.
Я вздохнул, включая перезагрузку Сафоновского компьютера. Сама Аллочка до сих пор где-то бродила, очевидно, выбивала из кого-то обещанную мной материальную помощь. Представив, как она терзает бухгалтерию, я усмехнулся и почувствовал острое желание выпить кофе. Но до обеда, который сулил быть не менее интересным, чем утреннее чаепитие, поскольку Рома обещал заглянуть к нам с Андреем, если никуда не уедет, оставалось совсем немного времени, и я посвятил его многострадальному компу, предвкушая очередной раунд моих попыток вызвать ревность Ромы с помощью Андрея.
Однако мои планы на приятное обеденное времяпрепровождение были безжалостно разрушены рукой капризной фортуны. Забежав буквально на секунду, Андрей сообщил, что пообедать со мной не сможет, Рома тоже где-то задерживался, так что свои бутерброды я поглощал в гордом одиночестве. Я уже почти допивал свой кофе, когда раздался тихий скрип.
– А где твой красавчик? – черноволосая голова Ромы протиснулась в дверь моего кабинета. Оглядевшись и сообразив, что красавчика в пределах видимости не наблюдается, в дверь протиснулась и остальная часть крепкого организма Ромы.
– Красавчик обедает с клиентом, – поведал я, медленно и с удовольствием смакуя кофе. – Присоединишься?
– Неужели изменил? – изобразил сочувствие Рома. – Ну, надо же – только-только роман начинается, а уже такие страсти…
– Тебе кофе или чай? – не обращая внимания на его сарказм, осведомился я. – Зеленый?
– Нет! – рявкнул Рома, плюхаясь на стул. – Только кофе.
Я хмыкнул, но никак не прокомментировал столь категоричный его отказ от зеленого чая.
– Бутерброды будешь? – спокойно спросил я, косясь на слегка раздраженного Рому одним глазом.
– Буду, – с вызовом ответил он. – Я голодный, как стая обезьян, – хм, довольно странное сравнение. – Только что из налоговой вернулся.
– Ааа, – понимающе кивнул я. – Замучили тебя совсем наши дамочки. И пообедать тебе, бедняжке, некогда. А все потому, что безотказный ты парень, Ром. Надо пожестче быть.
Рома поперхнулся бутербродом и уставился на меня взглядом, напомнившем мне скорее голодного аллигатора, чем стаю обезьян. В общем, нехорошим таким взглядом уставился на меня Рома. Но я не был бы самим собой, если бы меня это хоть сколько-нибудь смутило.
– Ты еще, наверное, после командировки не отошел. Отдыхать тебе надо, – сочувствию в моем голосе мог бы позавидовать любой психотерапевт.
– Вот и отдохну сегодня вечером, – дожевывая бутерброд, отозвался Рома. – От командировки и от… всего остального.
Так, мне показалось, или в голосе Ромы и в самом деле прозвучало какое-то злобное удовлетворение? И от чего это остального он собрался отдыхать? Уж не от меня ли?
– Вот как? – подвигая Роме следующий бутерброд, протянул я. – Отсыпаться будешь?
– Нет, – помотал головой Рома. – В ночной клуб с друзьями рвануть решили. Знаешь, музыка, выпивка, красивые девушки… очень помогают расслабиться.
Ах, выпивка и красивые девушки, да?.. В клуб с друзьями, значит? Музыка, говоришь?.. А я, стало быть, по-прежнему только внимательный и заботливый старший товарищ? Ну уж дудки! Так дело не пойдет! Я тут кручусь, изворачиваюсь, как только можно, пытаясь пробить Рому на ревность, целуюсь со всеми подряд, а он будет спокойно разъезжать с друзьями по клубам? Да, в конце концов, я обещал Игорю Леонидовичу следить за моральным обликом его сыночка. А какой моральный облик может быть у человека в ночном клубе?! Вот-вот, именно – никакой!
Стало быть, ночной клуб? Ладно, Ромочка, я тебе устрою сегодня ночной клуб. А, кстати, какой именно?
– В ночной клуб? В «Корону»? Замечательный клуб, кстати, – коварно улыбаясь, покивал я головой.
– «Корона»? – Рома повелся сразу. Нет, ну, в самом деле, как можно в двадцать с лишним лет быть таким наивным? Мне даже стыдно стало. Почти. – Отстой! Нет, мы едем в «Магнетик».
Вот и отлично. Я тоже еду в «Магнетик». Кто бы сомневался! И позвоню-ка я сладкому мальчику Андрюше, у меня есть как минимум один шанс на то, что он не откажет в помощи новоприобретенному другу, а заодно и сам немного развеется. Расслабится, как сказал Рома. Во всяком случае, Андрей был единственным, на мой флирт с кем Рома хоть как-то реагировал, моим единственным оружием. Только надо строго следить за тем, чтобы это самое мое оружие не стало моей целью, а то я точно запутаюсь, что и от кого хочу получить.


 

Катерина
Нет, ну какой же длинный язык у этой Нинки из первого! Не прошло и пяти минут, как ко мне прибежала Любаша с глазами по рублю и вопросом «А это правда, что…?» Не успела я ей объяснить, что к чему, как подлетела Ирка, вытянула меня из-за стола и с криками «Пошли, там девчонки уже собрались!» потащила на кухню вещать главную новость дня. Пришлось подробно рассказывать стайке заинтересованных сплетниц, которых с каждой минутой становилось всё больше, где, когда и при каких пикантных обстоятельствах я застала нашего сладкого мальчика. Сколько криков было, ахов, вздохов, хихиканий – не передать словами! Но долго там торчать я не собиралась: скоро ведь эльфёнок от директора выйдет: потрёпанный, красный, пристыженный, а эту картину я пропустить не могу! Категорично заявив, что я здесь секретарём работаю, а не главным информбюро, я, бросив Нинке, виновато хлопающей ресницами, презрительное «Трепло!» и расправив плечи, гордо удалилась на своё рабочее место. Вот так! Пусть народ знает, кто главный сплетник на деревне!
Не успела я водрузить свою любимую филейную часть тела на стул, как дверь кабинета директора распахнулась. Причём, как-то слишком резко… Оттуда вылетел Андрюша. Да, красный, но, чёрт возьми, ни капли не пристыженный! Ооо! Уважаю. В глазах – дикий первобытный огонь, того и гляди, томагавком – хрясь! И скальп снимет… Я втянула голову в плечи, стараясь слиться со стеной позади меня. Нет, я не трушу, я просто очень-очень осторожный человек. Зачем мне лишние нервы тратить?
А потом пришлось срочно делать шефу чай, да ещё и за шоколадками бежать. С чего бы это? Он ведь кофе пьёт! Без сахара. Да, здесь явно что-то не то…
Пока я носилась с чайником и заварником, прибежала бледная Леночка и, обмахиваясь файлом, корча при этом из себя маркизу на грани обморока, сообщила, что Андрей хочет нам всем языки отрезать и ещё что-то маловразумительное про его хвост и ботинки. Хрен эту Леночку поймёшь! Попробуйте заваривать чай и отлавливать Леночкины мысли, прыгающие, как блохи от дуста!
Войдя с подносом в кабинет шефу, я внимательно посмотрела на него. Какой-то он странный: то ли грустный, то ли в отпуск хочет, то ли депрессия у него. Это его так щенок эльфийский расстроил? Ну, нашёл из-за кого грустить! Ааа… Вот зачем ему шоколад! Я, когда переживала с Вовкой подлецом не лучшие времена, тоже шоколад ела тоннами. Ну, так я ведь влюблена была! А директор чего? А, может… он… тоже…? Не может быть! Бред какой-то! Он ведь нормальный мужик, только баб трахает!
- Катюш, сюда поставь… Спасибо! – Игорь Леонидович освободил часть стола от папок и документов, куда я водрузила поднос. Взял в руки одну из плиток и, внимательно рассматривая обёртку, спросил: - Скажи, ты ничего такого не заметила?
- Мммм… - вот он, мой шанс! – Простите, Игорь Леонидович, но что вы имеете в виду?
- Ну,… я говорю о новеньком… Может, ты что-то видела, слышала… - он внимательно взглянул на меня и положил шоколадку на стол тыльной стороной вверх.
Я подумала, что всё равно уже все знают, а значит, Наталья обязательно доложит ему о нестандартных отношениях двух сотрудников и не забудет упомянуть, что именно я застала их в компрометирующей ситуации.
- Да, я видела.
- Слушаю, - директор взял острый канцелярский нож и одним движением вспорол брюхо бумажной обёртке. Я сглотнула.
- Когда я пошла искать Андрея Николаевича, то застала его… за некоторым, так сказать, пикантным занятием, - шеф смял бумагу и метким броском зашвырнул её в корзину для мусора. – Дмитрий Анатольевич… он… целовал Андрея, - я покраснела. Почему-то мне было не по себе, как будто я докладывала мужу об измене его любимой жены.
- Как? – он стал пальцами аккуратно разглаживать оставшуюся фольгу во все стороны от шоколадки
- Ш-што… как?
- Как он… - Игорь Леонидович слегка запнулся, - целовал его?
Я забыла, как дышать. Зачем ему знать такие подробности, как если это не… ревность? И пока я трясущимися губами пыталась выговорить с трудом подобранные слова, чтобы как-то описать техническую сторону поцелуя, во все глаза смотрела на то, как Игорь Леонидович перевернул плитку шоколада, и, положив её на идеально гладкий металлический листок, медленно, словно боясь вспугнуть дикого зверька, опустил ладонь на гладкие блестящие квадратики и осторожно, ласково провёл по их поверхности подушечками пальцев. Будто по щеке погладил… Все слова моментально выветрились из моей головы. В каком-то странном оцепенении я наблюдала за самым эротическим жестом в своей жизни.
- Спасибо, Катя! Вы можете идти.
Да уж, я здесь явно лишняя. Вылетев из кабинета и закрыв за собой дверь, я в изнеможении прислонилась к ней спиной и вспомнила, что можно уже дышать. Мне абсолютно всё стало ясно. Мой директор влюблён! Да ещё как! И чувство его, похоже, безответно. Я от избытка эмоций обхватила голову руками, взъерошив пальцами волосы. Бедный, бедный Игорь! А этот Андрюша, вместо того, чтоб обратить внимание на такого красивого, импозантного мужчину, целуется с… Нет, не подумайте, что я ненавижу Диму. Несмотря на его ужасный характер и патологическую скрытность во всех интересующих меня вопросах, я очень его уважаю. Так и любит ведь он Романа, а вовсе не Андрея! Жаль, конечно, что Рома – натурал, такая бы пара из них получилась! А Андрей тогда был бы лишний, и, возможно, обратил бы внимание на безнадёжно влюблённого Игоря. Да, это было бы неплохо! Но как это устроить?
От прилива бушующей энергии и дикой жажды деятельности я едва не задохнулась. Откашлявшись и постучав кулаком по груди, я промаршировала к стулу и, плюхнувшись на него, принялась составлять на листке мега-план по внедрению гомосексуализма в стройные ряды сотрудников нашего банка.

 

Nelliely, добро пожаловать в мой дневник!

Это тебе: 

Андрей.
Я вылетел из кабинета, как дикий торнадо в голую Техасскую прерию. Меня трясло от злости, гнева, возбуждения и презрения к себе. Опять! Опять я струсил, позорно поджав лапки, со страхом заглядывал ему в глаза! Рррррр! Ненавижу!!! Как? Как я мог хоть на секунду вообразить себе, что эта ледяная глыба, этот монстр с нечеловеческим взглядом мог быть добрым, ласковым, отзывчивым, радушным? Оооо! Убейте меня! Я – идиот, непроходимый тупица, безнадёжный мечтатель! Придумал себе чёрт знает что: благодарность, внимание, улыбка. Ха! Этот айсберг в принципе улыбаться не умеет! А глаза у него вовсе не голубые, а просто серые и холодные, как лёд в Арктике. Пройтись бы атомным ледоколом по этому взгляду! Ну, ничего, ты меня ещё не раз вспомнишь простым тихим словом! Я ещё покажу, на что способен Андрей Решетников!
Купюры, зажатые в ладони, обжигали кожу. Я торопливо, с какой-то неловкостью, взглянул на них. Двадцать тысяч! Ни фига себе! Быстро спрятал их во внутренний карман пиджака, пока эти деньги окончательно не ввели меня в состояние коматозного отупения.
Я мчался по коридорам банка, как заряженная элементарная частица в адронном коллайдере. Пусть хоть кто-то попробует меня остановить! При столкновении получит только сгусток чёрной антиматерии. Я зловеще усмехнулся. Да, этот банк ещё не знает, какое сокровище приобрёл в моём лице! Распахнув дверь в оперзал №2, я увидел трёх девиц под окном, живо что-то обсуждавших. При моём появлении, они разом замолкли, обернулись и уставились на меня, как на Папу Римского: глаза у всех круглые, выпученные, Леночка рот раскрыла, сейчас муха влетит, а Наталья презрительно мнёт губы. Ну, всё! Новость о том, что мы делали с Димой в кабинете, уже неведомым образом разлетелась по учреждению. Хотя, почему неведомым? Очень даже ведомым! Ну, Катерина, держись!
- Что? У меня рога выросли? Или хвост в дверях запутался? – я со злорадством наблюдал за ещё более вытянувшимися лицами, хотя куда уж больше? – Дамы, вы даже не представляете, как тяжело найти удобную обувь на мои копыта! А на обед сегодня я съем длинный язык под майонезом… говяжий… пока, - я окинул всех троих острым убийственным взглядом и вошёл в свой кабинет, оглушительно хлопнув дверью. Пусть знают, что не только директор умеет громыхать во всех смыслах этого слова!
Упав на стул, я попытался прийти в себя, успокоиться и проанализировать ситуацию. То, что весь банк узнал о моём маленьком эксперименте с Димой, меня абсолютно не волновало. Плевать! Меньше лезть ко мне будут с предложениями руки и сердца. Но то, что директор назвал меня стажёром, обругал ни за что ни про что… меня, лучшего работника! Я сжал руки в кулаки и тихо зарычал. Схватив первый попавшийся чистый лист бумаги, я размашисто начеркал: «Директор козёл!» Стало немного легче. Так, теперь надо расставить приоритеты и наметить план действий. Я должен все усилия сейчас бросить на то, чтоб доказать, что я – лучший, самый умный, самый талантливый и творческий человек в этом банке. Ну кто может сравниться со мной? Эти клуши? Ха! И плевать я хотел на запрет директора входить в программу. Если мне нужно, я войду и ноги о коврик не вытру! Я коварно растянул губы в улыбке, как какой-нибудь Доктор Зло, включил компьютер, набрал пароль и вошёл в банковскую программу. Мысленно зловеще рассмеявшись «му-ха-ха-ха!», посвятил следующий час изучению всей необходимой мне информации. Связался с моими вчерашними клиентами, подтвердил график встреч для осмотра залога и бизнеса. Сегодня я встречался с первым моим потенциальным кредитором, Рудницким Иваном Михайловичем, в два часа пополудни. Это тот самый, который подарил мне первую шоколадку, съеденную утром с Димой. Вспомнив, чем закончилось чаепитие, я отвлёкся. Да, оказывается, целоваться с мужчиной так же увлекательно, как и с женщиной. Но не совсем то же самое: с девушкой я беру сам, а с парнем, сдавшись под его силой и напором, отдавал. И, чёрт возьми, если мне это не понравилось! Значит, я действительно бисексуал. Иначе, мне было бы мерзко и противно, а не… приятно и возбуждающе. Интересно, это с любым мужчиной так увлекательно или только с Димой? А если бы меня поцеловал, скажем… Я задумался в поисках кандидатуры, как вдруг перед глазами всплыло лицо Игоря… того Игоря, из моего сна, голубоглазого и улыбающегося… Сердце заколотилось. Я понял, почему не дал отпор Диме: он смотрел на меня глазами Игоря, такими же голубыми. Я взволнованно провёл рукой по лицу. Да нет, всё это глупости! Я целовался с Димой, потому что он хороший человек… Ооо! Ну что за бред я несу? Так, я не буду думать об этом сегодня, я подумаю завтра, а ещё лучше – через неделю. Стук в дверь прервал мои мучительные размышления. Кого это принесло? Неужели у кого-то хватило смелости лезть ко мне после того, что я выдал в оперзале?
- Входите, - мрачно возвестил я и увидел, как в маленькую щель робко протискивается… давешний охранник. Ну, ёпт!
- Здравствуйте, Ан… дрей… - начал Сергей, запинаясь, - Николаевич! – закончил почти шёпотом, на выдохе. Чего он боится? Меня, что ли? Да, бойтесь меня, обитатели каменных джунглей!
- Виделись уже, - я постарался интонацией выразить своё недовольство, - у вас ко мне дело? Или опять проверка? – я вскинул бровь, намекая на ту комедию, что охранник устроил в кабинете Димы.
- Проверка? Д-да… проверка… - он осмотрелся вокруг, ощупав глазами стены, шкаф, стол, окно, но, наткнувшись на мой ироничный взгляд, стушевался, - то есть, нет…
- Как видите, ни бомб, ни жучков у меня нет. А может, вы ищете скелеты в шкафу? Прошу, взгляните и убедитесь, что своих любовников я там не держу! – я небрежным жестом указал на большой шкаф.
- Так значит, это правда?
Я непонимающе уставился на Сергея.
- Что правда?
- То, что вы – гей… Так говорят… все… - охранник покраснел до корней волос. Я вздохнул. Жалко мне его.
- Сергей, давай на «ты». Садись, поговорим, - он радостно кивнул и аккуратно устроил своё большое тело на краешке стула для посетителей. – Ну, во-первых, я не гей, а бисексуал, - не вижу необходимости скрывать этот свежий даже для меня факт, - а во-вторых, каким образом это касается тебя?
- Ну… ты ведь никому не скажешь? – я отрицательно мотнул головой. Сергей вздохнул. – Я, когда в армии был, баловался там… ну, с парнями… Вот. А на гражданку вышел, думал, всё, завязал. Хотел девушку найти приличную, образованную, вот, в банк устроился, тут таких много… Только смотрел-смотрел я на них и всё понять не мог, что же с ними не так, почему мне никто не нравится… А как тебя сегодня увидел… то понял… - Сергей тяжко вздохнул, покраснел и уставился на свои огромные ручищи. Похоже, он иссяк.
- Ну, так что же ты понял? – мне самому было до крайности любопытно, что же человек понял, глядя на меня, такого, чего никак не могут понять некоторые… вышестоящие органы.
Сергей опять мучительно вздохнул. Его мощная грудная клетка ходила ходуном. Интересно, а у Игоря… то есть, директора, такая же или всё-таки поменьше? Вроде такая же. Он ещё и выше Сергея будет. Медведь!
- Мне не нравятся девушки… - опять вздох. - Мне нравятся парни, похожие на девушек. Такие, как ты…
- Ты хочешь сказать, что я похож на девушку? – моему возмущению не было предела!
- Н-нет… Ты не понял, не совсем похож. То есть, не похож… вообще… только вот волосы длинные, красивые… и фигура у тебя гибкая, как у кошки… и глаза зелёные, светятся…
- Светятся?
- Да… то есть, нет… Сверкают, как бриллианты…
- Может, как изумруды? – с сарказмом вопросил я.
- Ну да, как изумруды… - Сергей опять вздохнул. – И я подумал…
- Что? – приходится каждое слово клещами вытаскивать!
- Подумал… может, ты захочешь… встречаться со мной? – выдохнул Сергей, покраснел и опустил взгляд на свои ладони в ожидании приговора.
Ну, и что вот мне с ним делать? Я задумчиво побарабанил пальцами по столу и принял решение.
- Я хочу, Сергей, - начал я, вставая из-за стола, - чтобы ты чётко уяснил одну вещь, - медленно, плавным движением снял пиджак и аккуратно повесил его на спинку стула. Охранник не сводил с меня ошалелого взгляда. – То, что произойдёт сейчас, - ослабил петлю галстука, - никогда, слышишь, никогда не будет иметь продолжения, - я подошёл к Сергею, устроился верхом на его коленях и положил руки на мощную грудь. Сердце под моими руками бешено колотилось. – Понимаешь?
- Да! – прохрипел он пересохшими губами. Неужели я так его возбуждаю? Он обхватил меня своими лапами. О! Это было новое, но прекрасное ощущение: оказаться в руках такого сильного, мощного мужчины. Он ведь может переломить меня, как тростинку! Я возбуждённо вздохнул. Это так приятно, чувствовать власть над таким чудовищем! И одновременно осознавать, что и он имеет власть над тобой – физическую. Я приблизил приоткрытые губы к лицу Сергея. Тому не надо было намекать дважды. Впившись в меня сухими губами, ворвавшись внутрь языком, крепко сжав в объятиях, Сергей решил взять от меня всё, что только возможно. Оооо! Как хорошо! Наверно, Игорь тоже так… Чёрт возьми, почему я опять его вспомнил? Этого придурка! Не думать… не думать… Я провёл рукой по груди Сергея. Какие мышцы! Но тут моя ладонь, пройдя по кубикам пресса, миновав ремень и опустившись ещё ниже, наткнулась на твёрдый, как камень, член. «Пожалуй, хватит», - подумал я, с трудом вырвавшись из плена его губ. Сергей тяжело дышал мне в ухо, видимо, не собираясь так быстро меня отпускать.
- Андрей Николаевич! – громкий стук в дверь неожиданно разрешил эту проблему.
- Да, Наталья Владимировна! – ответил я уверенным голосом, не спеша вставая с колен и хладнокровно поправляя галстук. – Вы что-то хотели? - спросил я, подходя к столу и присаживаясь на край пятой точкой.
- Здесь к вам посетитель, а мы не знаем, можно ли войти, - с ехидной интонацией пропела эта стерва.
- Конечно можно, мы уже решили все вопросы.
Тут же в кабинет вошёл тот самый клиент, к которому я должен подъехать в два часа. Вслед за ним сунула свой нос и Наталья, окинула взглядом меня, спокойно восседающего на столе, Сергея, сжавшегося на стуле, усмехнулась и закрыла за собой дверь.
- Иван Михайлович? Добрый день, - я очаровательно улыбнулся. – Присядьте пока, - и, повернувшись к Сергею: - Вот так и закончилась та история. Понимаешь? – я многозначительно посмотрел на него.
- Да… - кивнул Сергей, но остался сидеть на стуле. Блин, да у него же стояк! Как я забыл?
- И вот ещё что, Серёжа. У меня к тебе просьба: отнеси этот документ Дмитрию Анатольевичу, он ждёт, - я схватил со стола лист бумаги с надписью «Директор козёл!» и протянул охраннику так, чтоб Рудницкий не смог увидеть его содержания.
- Да, конечно, Андрей Николаевич, отнесу, - Сергей встал, прикрывая пах бумагой, и направился к выходу. – И спасибо вам… за всё!
Я развёл руками, всем своим видом олицетворяя щедрую натуру:
- Да на здоровье, Серёжа. И не забудь, ты можешь называть меня просто Андрей.
- Конечно… АНДРЕЙ! – он заговорщицки подмигнул, мило улыбнулся и вышел за дверь.

 

Игорь
Катю только за смертью посылать!
Вот уже целых пять минут и 53 секунды прошло, а её всё нет! Неужели так трудно просто притащить в мой кабинет этого хлюпика? Или она его из крепких «дружеских» объятий программиста выковырять не может? Мне что, за ними обоими теперь ещё и охранника посылать!? Сергей, в отличие от Кати, парень понятливый. Скажу принести – принесёт. За шиворот притащит. Я представил себе картину, как дюжий охранник скидывает новенького беспомощной кучкой у моих ног. Да! Пусть подержит ему руки за спиной, пока я… Но тут в памяти так некстати всплыло воспоминание, как утром блондин заигрывал с Сергеем, улыбался ему такой… такой сладенькой улыбочкой, аж челюсти сводит. Скрипнув со злости зубами, я стёр из воображаемой картинки Сергея. Без него справлюсь! Пусть сладкий мальчик стоит на коленях, пусть боится и умоляет. А я подниму его подбородок, крепко, оставляя синяки, вцепившись в него пальцами, чтоб смотрел мне в глаза со страхом и ужасом. Дааа, вот так! Теперь ты видишь, кто твой начальник? Стук в дверь прервал мои фантазии на самом интересном месте. Я моментально подобрался: сейчас нужно будет сделать нечто подобное, но без физического воздействия. Внутренне приготовившись прыгнуть, схватить и растерзать свою добычу, я встретил нового экономиста счастливой улыбкой совершенно довольного жизнью человека.
- Здравствуйте, Игорь Леонидович! – отрапортовал блондинчик и ослепительно улыбнулся мне, продемонстрировав при этом , во-первых, ослепительный белозубый оскал, а во-вторых… Вот второго я бы лучше не видел! «Бабушка, бабушка, а почему у тебя такие красные губы! Еблась, внученька!» Вот ведь б****! Второй рабочий день ещё не начался, а он уже… С утра пораньше! С кем? С охранником? С программистом? Так, спокойно. Мало ли, где и с кем он был. У него и девушка есть, может, провожала его до офиса… Чёрт, но меня-то это не успокаивает!
- Здравствуйте, Андрей Николаевич, - какой же я всё-таки профессионал: ни один мускул на лице не дрогнул, голос ровный и спокойный, как предштормовое море. – К сожалению, вчера не успел поинтересоваться: каковы ваши впечатления о первом рабочем дне? Как коллектив, есть ли сложности в работе? – ишь, посмотри на него: расцвёл, заулыбался. Улыбайся, улыбайся, мальчик, пока я тебе позволяю.
- Всё замечательно. Приняли очень хорошо, все пытаются помочь…
Угу. А это что за бабский жест рукой? Прядку поправляем? Отрастил патлы до самого «не хочу» и пользуется эффектом, которым они на приличных людей действуют. Ты ещё ресницами похл… Без комментариев!
- … и Наталья Владимировна - отличный специалист и помогает мне на первых порах освоиться с клиентской базой. Но я хотел бы спросить, кто будет меня обучать работать в программе? Дима уже выдал мне пароль…
- Что тебе Дима выдал?  
- П-пароль, - запнулся мальчишка и на щеках его появился румянец. Значит, всё же с программистом… Сссучёнок!
- Я не подписывал никаких разрешений! Ты - стажёр! Никаких прав у тебя нет и не будет, пока Марина не скажет, что ты готов! А она на больничном! А Дима… Кем он себя считает? Уволю! – взорвался я. – Обоих вышвырну! Сегодня же заявление чтобы написали. И ты, и эта голубая мечта!
- Но разрешение подписала Ирина Матвеевна – ваш зам…
- Не перебивай меня!
- Да, Игорь Леонидович,- смиренно пробормотал мальчик, состроив рожицу обиженного жизнью котёнка. Ещё бы носочком пол поковырял, святая невинность. Я с трудом отвлёкся от созерцания этой картины: «я не виноват, а меня все обижают». Так бы и дал по морде тому, кто этого ребёнка светлого обидел. Фу ты! Ну, это ж надо, он мной манипулировать пытается! Глазки строит! Эээ… Глазки строит? Так на чём я остановился? Мысль была безвозвратно утеряна. На чём же я остановился?! Молчание прервал этот юный хам.
- Мы остановилась на том, что вы хотели меня уволить из-за того, что Дима голубой. Мне заявление написать или … Тогда какую писать причину увольнения: не понравился шефу с первого взгляда? Или… - вот ведь! И откуда они такие берутся… продвинутые? Я абсолютно не гомофоб! Диму уже пять лет знаю, и лучшего специалиста не найти, а то, что он «не такой, как все», так это до сих пор меня не касалось… До сих пор… И не касается! Я сжал кулаки и холодным презрительным взглядом скользнул по лицу безмятежно улыбающегося мне Андрея. Да он же издевается надо мной! Мало того, что ни капли не боится, так ещё и дерзит, паршивец! Тут поставить на колени будет слишком мягким наказанием.
Схватить его за волосы, намотать их на руку так, чтоб голова запрокинулась, протащить волоком через весь кабинет, вышвырнуть за дверь, а потом заставить вползти назад… извиняться, умолять, чтоб я простил его дерзость. Запереть в шкафу до конца рабочего дня. Нет, приковать цепями к… к стулу? Или к столу? Да, хорошо бы его распластать на столе лицом вниз и…
- Игорь Леонидович? – робко, растерянно спросил Андрей. Наверно, по моим глазам увидел, что дошутился. Парень сглотнул и уставился на меня не мигая, как кролик на удава. Я мысленно ухмыльнулся. А вот теперь приступим…
- Не надо заявления. Пока что, - я сделал ударение на последней фразе, чтобы этот красавчик понял: его судьба в моих руках. По крайней мере, что касается занимаемой им должности… - А вот ответить мне на парочку вопросов надо, - я медленно, с затаённой угрозой, поднялся и вышел из-за стола, внимательно вглядываясь в его глаза, выискивая первые признаки страха.
- Скажите, Андрей Николаевич, - начал я вкрадчиво, возвышаясь над ним и давя своей массой, - где вы были первые полтора часа рабочего времени? Почему вас нельзя найти на вашем рабочем месте? – постепенно наращивая громкость. - Вы подготовились к личным встречам с кредиторами? А заявки на кредит уже вами проверяются? – и почти криком: - Чем вы вообще сегодня занимались? – вот, наконец-то я заметил испуг в его глазах.
- Я с Димой… то есть, с Дмитрием Анатольевичем… - он выдохнул и покраснел. Да я уже и так знаю, что вы с Дмитрием Анатольевичем! Дальше лепечи! – Мы обсуждали особенности программы… новой…
- И всё? – я вздёрнул бровь.
- Эээ… ну, ещё чай пили… с шоколадом, - закончил он почти шёпотом. Да, вот так хорошо. Я практически удовлетворён. С шоколадом… Я уставился на его губы, выискивая там остатки. Ну, хотя бы капельку! Нет, эта сволочь голубая всё вылизала! Убить бы обоих! Пусть только попробует ещё хоть раз!
- Мы ведь друг друга поняли, АНДРЕЙ, - сказал я со значением, по-отечески положив руку ему на плечо, но сильно сжимая пальцами. Хочу, чтоб остались синяки. И только увидев по глазам, что ему больно, я успокоился. Пожалуй, я перегнул палку… Вторая рука сама потянулась за портмоне. - Держи… купи себе завтра… нормальный костюм, - я и сам понять не успел, как несколько пятитысячных перекочевала из моих рук в руки непонимающего Андрея.
- Но… Мне говорила Ирина Матвеевна, что нужно через бухгалтерию выписывать. Под отчёт. И это же много…
- А ты нормальный костюм купи! Чеки потом сдашь! - рявкнул я, разозлившись на себя. Этому мальчишке не в экономисты, а в проституты надо идти. Вот зачем я ему денег дал? Три тысячи бы выписал в бухгалтерии, как всем, - и хватит с него! Нет, паршивец явно выбрал не то поле для деятельности. Может, намекнуть ему… Взгляд упал на всё ещё припухшие губы… Сволочь, дрянь!
- Идите, Андрей Николаевич! Вы и так слишком долго отсутствуете на своём рабочем месте. Вы меня поняли?
- Понял, Игорь Леонидович, – он уж было повернулся, чтоб уйти, как вдруг передумал. – Вот только не понял, почему всем можно чай или кофе с утра попить, а мне нельзя? И почему вы на ковёр своего сына не вызвали, он ведь с нами был? Или вы так только к новым работникам относитесь? – глаза мерзавца просто сверкали от гнева. – Я вообще понятливый, как вы уже могли бы заметить. А вот этого пока не понял, извините! Но я буду стараться ловить ваши намёки на лету, - закончил он с фальшивым подобострастием и направился к двери.
Я провожал взглядом самую красивую задницу из всех, что я видел, и медленно снова закипал. Какой же негодяй! Дрянной, дерзкий мальчишка! Снять ремень и отшлёпать! Нет, сперва я спущу с него штаны, уложу себе на колени и, прежде чем бить, сожму его ягодицы в кулаках, чтоб до слёз, до крика! Да… А потом можно расслабиться и спокойно его отстегать. Фууух! Да что на меня находит? Я ведь нормальный мужик! Надо позвонить сегодня Верочке. Или Маше… Да, сегодня Маша, а завтра Вера.
- Катерина! Будь добра, сделай мне чашечку чая… И шоколад сходи купи! Плитки две… Нет, лучше три.

 

Рома.

Вот с чего я так разозлился? Дима - он и в Африке себе туземца найдёт нестандартной ориентации. И этот мальчик, как его там, Андрей, всего лишь один из многих. Сколько уж я их перевидал за последний год, а вот же… Стоит только его последнее увлечение вспомнить: дитя в розовом… Даже я сначала с девочкой перепутал. Порадовался за Димку…Ну, почти порадовался, но это к делу не относится. Вопрос тут в том, с чего тогда хочется вернуться и выбить эту чёртову дверь? Уверен, что эти голуби там закрылись опять и «чаёвничают». Знаю я, как Димочка чаи гоняет. Зелёные… с шоколадом и Андрюшей. А с другой стороны, ну какая мне разница!?
Я - нормальный парень с нормальными сексуальными желаниями. Вот сейчас возьму, позвоню Надюшке или Кристине и обеспечу себе прекрасный вечер или даже обед. Да, так и сделаю! И то, что этот гад сначала лезет ко мне целоваться, потом делает непристойные предложения, а в тот же день начинает клеить новенького экономиста… Донжуан современности. Пёс блудливый! И нашёл себе такого же… Андрюшу. Сидит, глазки строит, ресничками хлопает, патлы отросшие пальчиком практически наманикюренным крутит: «А вот увидел Диму и сразу стал «би». Нет, решительно я этого не понимаю! Что они эти конфетно-шоколадные мальчики находят в Димыче? Длинный, щуплый, кожа да кости. Ну, может, глаза у него красивые. Голубые… Как небо в ясный день или море… чистое, прозрачное… Можно часами смотреть в глубину, где плавают солнечные зайчики-смешинки… И волосы… короткие, но на ощупь очень мягкие… наверное, ему бы пошли длинные, но Дима всё время стрижёт их, полностью разрушая тем самым свой «гейский» образ. А ещё у него очень красивые руки. Длинная кисть, нервные, по-аристократичному тонкие, чувственные пальцы… руки музыканта… Интересно, когда он ласкает своих любовников…
- Рома… Роман Игоревич?  
Я очнулся, только когда нос к носу столкнулся (да именно это слово, потому что ещё немного, и я бы просто снёс со своего пути эту маленькую женщину с ужасным характером) с нашим главбухом.
- Э… Тамара Семеновна… я шёл как раз к вам. Нужно съездить на допофисы за документами?
- Нет, Рома, я к тебе по другому вопросу…
Она что-то говорила, а я не мог отвести взгляда от проходящего мимо Андрея… Мне уже давно не пятнадцать лет, и, когда я уходил, губы этой… су… этого… экономиста не были такого вызывающе розового цвета. Припухшие уголки, помятый галстук, ошалелый взгляд, которым он скользнул по мне.
«Ну, Дима… я тебе устрою служебный роман на рабочем месте».  
- Роман Игоревич, мне кажется, или я уже пять минут разговариваю с несгораемым шкафом за вашей спиной?
- А?
- Рома, ты бы всё же побольше спал. Я понимаю, ты парень молодой и хочется… Ну много чего хочется, но если бы ты был моим подчинённым, то сейчас бы…
- Я понимаю, Тамара Семеновна. Простите. Я обязательно съезжу в налоговую и заберу документы. Прямо сейчас и съезжу.
Я принял из её рук тяжёлую папку с документами, повернулся к двери и замер. По направлению к первому оперзалу, насвистывая себе под нос «Сердце красавицы склонно к измене», почти вприпрыжку кондылял Димыч. Увидев меня, он даже не остановился, как делал это всегда, а просто подмигнул мне и продолжил движение по выбранной траектории.
Сволочь! Растлитель мужиков! Пидорас-любитель! Взять бы его за грудки, отвезти на пустырь и так отыметь, чтобы охота отпала на чужие задницы заглядываться!
Совершенно опустошённый и растерянный я побрёл к машине. Я был очень зол! И дело тут было даже не в очередных шашнях Димы, а в том, как именно я на них отреагировал, в том пожаре, что бушевал внутри меня. И если бы я точно не знал, что к Диме у меня лишь дружеские чувства, то сказал бы, что это была ревность. Дикое и необузданное желание ворваться в первый оперзал, куда направился этот распущенный козёл и, схватив его за короткие волосы, хорошо приложить лицом о клавиатуру… как минимум пару раз. Чтобы губы в кровь, чтобы не смел больше... Не смел…
«Дима – мой друг! Просто друг. Просто…» Как мантру читал я про себя, выруливая со стоянки возле банка.
 Телефонный звонок отвлек меня и, бросив взгляд на телефон, я включил Bluetooth наушник…
- Да, привет Саш… Где был? Как всегда, работа… Ну, что поделать! Это с вами он милый и добрый, а со мной - зверь… Почему не смогу! Да, заходите за мной в конце дня… А? Ты про ту беленькую? … Да, бери и её, я не против продолжить знакомство. Давайте с Вовкой, подваливайте ко мне на работу. Заодно отпросите меня у Игоря Леонидовича... Да-да, для тебя он дядя Игорь. Вам он не откажет.
Ну вот, всё разрешилось прекрасным образом. Ничего лучше не отвлекает от смурных мыслей, как выпивка и компания хороших друзей и красивых девушек. Завтра я буду смеяться над сегодняшними переживаниями.
Мне нравится Дима? Я его ревную? Хочу его… Глупость какая!
Хмырь голубой. Шпала трамвайная. Пусть лижется со своим белобрысым пидором, а я…
Та блондиночка, которая в тот раз приходила с Вовкой, была довольно недурна собой, и, если она сама хочет теперь перепихнуться со мной, почему нет? Фигурка у нее, правда, мальчишеская. Ни сисек, ни попы и волосы короткие крашенные в что-то пепельно-никакое, но глаза… Голубые, почти такого же цвета, что и Димки… Почти.
 Я сплюнул! Ну что за мысли лезут? Представить Димыча в мини-юбке до пупа, в которой в тот раз была эта красавица? Это ж нонсенс! Зато впервые за это беспокойное утро на губах у меня появилась улыбка.

 

 Не очень большие, с одной стороны румяные, а с дру­гой - белые или зеленоватые плоды очистить от плодоножек, ополоснуть, обсушить льняной тряпочкой, порезать на части и поместить в бутыль. В отдельной посуде смешать спирт с водкой, влить в бутыль с клубникой. Бутыль закупорить, выставить на солнце на 1 неделю, ежедневно поворачивать ее. После истечения этого времени процедить наливку через марлю в другую посуду. Клубнику засыпать са­харом, хорошо перемешать, встряхивая, поставить на солнце на 2 недели. Полученную жидкость процедить через марлю в бутыль с наливкой (клубнику выжать через фланель или полотно), хорошо смешать и поставить на 24 ч. Готовую наливку разлить в полулитровые бутылки, закупорить их пробками и запечатать сургучом. Бутылки хранить в темном и холодном месте не менее 4 месяцев.

Компоненты: клубника - 1 кг, спирт - 0,75 л, водка (40°-я) - 0,75 л, сахар - 600 г.

 

 Ликер из черешен
Черешни (1000 г) промывают, удаляют плодоножки и измельчают вместе с косточками. Высыпают в бутылку с широким горлышком, засыпают сахаром (1000 г) и хорошо перемешивают. В таком виде выдерживают черешни на солнце в течение 10 дней, ежедневно массу необходимо встряхивать. Затем массу пропускают через пресс, жидкость фильтруют и смешивают с водкой (1500 мл). Полученный ликер разливают в бутылки.