Андрей

Когда Рома, как дикий зверь, с неподдающимся описанию нечеловеческим рыком бросился на Диму, приложив рыжего незнакомого мне парня об пол, я даже немного струхнул. Ну, до чего же эти Крамские бешеные все! При воспоминании о Крамском-старшем какая-то глухая тоска, поселившаяся во мне ещё при скандале с ним, вновь всплыла из глубин моей тёмной души и попыталась снова обосноваться у меня на сердце. «Нет, мадам, вам не ко мне, вам сюда», - сказал я ей мысленно, запихивая эту незваную гостью ногами в горящую адскую печь и задвигая заслонку. И причём уже не в первый раз! Но эта навязчивая особа просто бесит своей живучестью!!!
Проводив глазами парочку, весело, с гоготом и шипением галопирующую к мужскому туалету, я облегчённо и немного (да, если честно!) завистливо вздохнул и обратил внимание на полулежащего в соблазнительной позе красавчика. А он и правда был очень хорош собой: длинные (даже длиннее, чем у меня) рыжие волосы падали крупными локонами и прядями на плечи и пол, а чёлка чуть ли не до кончика изящного носа была местами выкрашена в вызывающий ярко-синий цвет. Свежо так, однако… Парень удивлённо округлил подкрашенные глаза и, наконец-то, возмутился:
- Он что, офигел? Каааззёл!
- Нет, он не козёл. Он просто больной на голову придурок, - ответил я, протягивая руку и помогая ему встать. – Козёл – это папаша его. Крамской, может, слышал? - продолжал я, одёргивая и отряхивая на поджарой попке коротенькую чёрную джинсовую юбочку, одетую прямо поверх чёрных обтягивающих джинсов.
- Мда? Слышал, слышал… - с какими-то кошачьими интонациями проворковал парень, закидывая руку мне на шею. – А ты кто? – выдохнул он мне прямо в губы, издевательски ухмыляясь.
Я скосил глаза на стоящую в ступоре неподалёку Вику, «девушку моей мечты», видит ли она, как на меня незнакомые красавцы вешаются? Её реакция меня порадовала: глаза вылупила, рот раскрыла, тульский пряник только туда впихнуть остаётся! Она что, мою записку не читала? От подруги, не заходя домой, сразу сюда. И трудиться, трудиться, мужиков снимать! А блондинистый паричок, значит, помогает ей более опытной шлюхой выглядеть. Хотя, попросила бы меня, я бы ей справку выписал: «Секс с предъявительницей сего документа офигенный!» Вот, значит, куда она ходит «к сестре племянничка навестить»! Ой, что сейчас будет! Я злорадно улыбнулся Роминой шлюшке и, повернувшись к парню, обнял его за талию и, как бы невзначай проведя губами по щеке, наклонился к изящному ушку:
- Я – Андрей. А кто ты?
Парень довольно улыбнулся, закинул мне на шею вторую руку и промурлыкал:
- Я – Никки. Ты гей? Я что-то раньше тебя не видел в нашем клубе… - у них (то есть, теперь у нас) свой клуб есть в нашем городе? Не знал…
- Вообще-то, я би только сегодня утром решил стать. На нас сейчас смотрит моя бывшая девушка, вон та, которая с Крамским пришла сюда… Ты не против, если я тебя поцелую?
- Ну, что ты, Анри! Я и сам уже давно хотел напроситься… - с этими словами Никки тут же накрыл мои губы своими. Шустрый какой! Целовались мы хоть и не так долго, как недавно с Димой, но очень нежно и чувственно. Этот парень не напирал на меня, не давил, а предоставлял инициативу в основном мне, так что, казалось, я целую красивую, хрупкую девушку. Насладившись изысканным вкусом сладких, цвета спелых вишен губок, я оторвался и заглянул в его чёрные, как ночь глаза. Обалденно красивые, надо сказать, завораживающие глаза, в которых сейчас отражались цветными искрами огни танцпола.
- Андрей! – а, это Викуля вышла из ступора и дёргает меня за волосы. Ну, как маленькая, честное слово! – Как ты можешь… с этим… это же парень!
- Дорогая, если бы ты не была так сильно занята своим блядством, то увидела бы дома записку, где я тебе в подробностях объяснил своё поведение. А твоих объяснений я уже не жду. Домой сегодня лучше не приходи.  
- Чтоооо? Ты меня выгоняешь? Даже не вздумай, я так этого не оставлю!!!
Мне жуть как не хотелось портить себе вечер этими воплями драной кошки, поэтому, развернув Никки, потянул его к бару. Но оказалось, что у парня уже занят здесь столик, куда мы благополучно и приземлились. Никки заявил, что он угощает, чему я был, конечно, рад, ведь я решил сегодня напиться и оторваться по полной программе. Не успели мы выпить по первому коктейлю, как нас нашёл Дима, пребывающий в каком-то странном состоянии. Посмотрев на нас, он немного грустно улыбнулся и сел между нами. 
- Ну, как, получилось? – спросил я тихонько, наклонившись к нему.
- Да, - ответил Дима и неожиданно впился в мои губы. Не понял… Если у них уже всё нормально, то какого хрена он тут меня целует? Я хотел уж было разобраться с этим вопросом, но Дима сам, оторвавшись, сказал: - Я порвал с ним. И больше, - продолжил он, выцеловывая мне ушко и шею, - на эту тему… разговаривать… не хочу. 
Дааа? А как же Рома? А Дима… ? Я пребывал в лёгком шоке, поэтому и сам не заметил, как его руки забрались мне под водолазку и уже вовсю поглаживают мою спину. Да, определённо ласки мужчины мне очень нравились! Решив не влезать в чужие проблемы со своими советами, я бросил взгляд на Никки. Он, хитро сощурившись, наблюдал за нами, пряча улыбку за стаканом с коктейлем. А потом вдруг поднял ногу, обутую в красивый женский сапог на высоком каблуке и со шнуровкой сзади, и водрузил её на колени Диме. Тот незамедлительно принялся поглаживать стройную ножку, доходя рукой чуть ли не до паха. 
- Андрюш! Ты ведь не ревнивый, правда?
Я откинулся на спинку диванчика, взял недопитый коктейль и внимательно посмотрел на Диму. Это он просто так спросил или с намёком на ненормальную Ромкину ревность?
- С чего бы мне ревновать? Мы ведь и не встречаемся даже. Трахайся с кем хочешь, развлекайся, - я хотел было добавить ещё и «напейся», но подумал, что Дима давно взрослый мальчик, и сам разберётся. Я немного понаблюдал за тем, как Никки уселся верхом на Диму, обняв его за шею и запустив пальцы в короткие волосы, и стал страстно целовать его. Дима принимал ласку так, как жаждущий в пустыне пьёт долгожданную воду: неистово и при этом бережно, боясь пролить хоть каплю. Пока парни на время отключились от реальности, я заказал кучу разной выпивки. Да, нам всем сегодня стоит расслабиться. 
И остаток вечера определённо удался. Мы с Никки не один раз танцевали, чем привели в дикий восторг всех присутствующих, т.к. и он, и я умели это делать отменно. Ну, недаром же мама отдала меня в 6 лет на спортивную гимнастику. Выпив, я решил показать, что может вытворять моё гибкое тело, благо, штаны позволяли садиться на шпагат и немыслимо выкручиваться в различных акробатических трюках. А Никки, молодец, от меня не отставал. 
Уже изрядно напившись, я искал Рому, чтоб набить морду этому гаду, и, конечно, не за Вику, а за Диму, моего самого лучшего друга, которого этот зверь посмел обидеть, но меня не пускали, удерживая с двух сторон. Что было дальше, помню смутно, какими-то обрывками. Помню свою досаду на парней за то, что они никак не могли понять, а я всё пытался донести им простую, элементарную мысль, что если бы все лучшие друзья так хорошо целовались, как мы с Димой, то в мире не было бы войны. Что, если бы я был президентом, то издал указ всех сделать бисексуалами, что Медведеву просто необходимо подружиться с Обамой… Дима ржал (а ещё друг называется!), а Никки доказывал, что войн станет только больше, и почему-то приводил в пример моё рвение набить Роме морду. Ну, при чём тут это? Я же хотел справедливость восстановить! 
Потом, судя по ощущениям, меня доставили домой, где я благополучно упал в объятия Вики, совершенно этому не удивившись. Она, как обычно после редких, но метких моих загулов, привела меня в более вменяемое состояние контрастным душем, серьёзным разговором с унитазом и парой кружек холодного зелёного чая. Уже лёжа пластом в кровати под прыгающей на моём члене Викой, я всё пытался вспомнить, почему решил больше с ней не трахаться, но никак не мог. Чем закончился этот смешной секс, я не помню, так как благополучно провалился в нирвану неизвестно в каком месте.


 

Mirielka, добро пожаловать в мой дневник! Я счастлива тебя здесь видеть!!!

Это тебе, дорогая: 

Дима.
Синие глаза Ромки ощутимо поблескивали ярко-красными бликами, навевая удручающие мысли о голодных вампирах, жаждущих моей крови. Когда он одной левой отшвырнул в сторону повисшего на мне Никки, а потом схватил за грудки меня и поволок в сторону туалета, я даже не пытался сопротивляться, только никак не мог сдержать истерический смех. Вот какой я молодец, довел любимого… и, кажется, довел основательно. У меня появилось смутное ощущение, что я своими руками создал монстра.
Втолкнув меня в туалет, Рома так зыркнул на какого-то несчастного, справлявшего свою естественную потребность, что тот вылетел за дверь, по-моему, даже не успев закончить начатое. Ромка решительно запер туалет и повернулся ко мне. Встретив его взгляд, я, подобно предыдущему посетителю туалета, испытал иррациональное желание потихоньку исчезнуть из этого славного помещения. Но… я так добивался хоть какой-нибудь реакции с его стороны, так хотел, чтобы он меня ревновал, да, в конце концов, так страстно жаждал хоть раз ощутить его член в своем рту или хотя бы в заднице – да, ради НЕГО я готов был поступиться всеми своими принципами, – что пути назад для меня просто не существовало. Я не был бы самим собой, если б так просто сдался на милость победителя. Не запугать тебе, Ромочка, меня своими зверскими взглядами. Да и зверь, проснувшийся в Роме, мне… нравился. Ромка ревновал меня, и это было замечательно. Это было сладко. Испытав соблазн помахать перед носом разъяренного Ромы красной тряпкой, я с удовольствием потянулся, разминая косточки, и томно осведомился:
– Мы так уединились или с намёком?
– Дима! – рык, вырвавшийся из его губ, приятно ласкал истосковавшийся по любимому голосу слух. Ах, мой огненный Отелло, как же сильно я люблю тебя!
– Уже двадцать пять лет, между прочим, как ни прискорбно это признавать, – тем же тоном отозвался я. – Итак, чего ты хочешь-то, Ромашка? А то, если у тебя ОПЯТЬ ко мне ничего нет, то я пойду, пожалуй, к…
– Ну, ты сам напросился, сука! – неожиданно Рома уцепился за мои волосы и швырнул на колени. – Вроде кто-то предлагал за девку быть? Было? – расширившимися от изумления глазами я глянул на Ромку, который дрожащими пальцами расстёгивал ширинку. Мда, кажется, вечер переставал быть томным. Дело начало принимать непредвиденный оборот. Видит Бог, я не хотел разъярить Рому до такой степени. Я просто хотел его… Но, похоже, я несколько перестарался, и все же отступать мне по-прежнему было некуда.
– Было, – я с откровенным вызовом уставился на любимого.
– Тогда соси, соска!!! – прорычал Рома, одним резким движением сдергивая с себя штаны. – Докажи, что ты лучше девки, как хвастался на днях… ну, давай же! – перед моим носом покачивался налитый кровью мощный член Ромы. – Или ты боишься, что сравнение будет не в твою пользу?
Соска???? Я??? Я не мог поверить своим ушам. Конечно, он был в ярости, но… СОСКА??!
Горечь расплавленной лавой разливалась в душе, словно кислота, разъедая внутренности. Так значит, вот кто я для тебя, любимый, да? Я-то, глупый человек, надеялся хотя бы на «старшего, все понимающего друга». Это было больно. И обидно. По-настоящему больно и обидно – до такой степени, что темнело в глазах и мурашки величиной с кулак бежали по спине. А может, мурашки бежали от ярости… Рома – МОЙ Рома – сознательно ли, бессознательно ли – опускал меня. Я мог понять его. Черт побери все на свете! Я ЕГО ПОНИМАЛ!!! Его долбаная натуральная натура никак не могла смириться с влечением к представителю своего пола, это пугало его, вызвало бессильную ярость, и он изливал свой гнев на главного виновника своей слабости – меня… Так-так, Дмитрий Анатольевич, приехали… психоанализ во время минета? Вот уж чего мне сейчас не хватало для полного счастья, так это вспоминать, что говорил дедушка Фрейд по поводу бессознательного и подсознательного… Но я, действительно, мог понять Ромку. Понять, что он чувствовал, что им двигало. Понять и посочувствовать его совсем нешуточным душевным терзаниям. Я даже осознавал, что сам вызвал эту реакцию, но… при всем моем понимании и сочувствии горечь от осознания того, кем я для Ромки являюсь и кем я для него никогда не стану, никуда не делась. Это было безнадежно. Я мечтал о несбыточном. Весь этот год я мечтал о несбыточном. Моя афера с Андрюшей показалась мне такой глупой, мелкой и смешной сейчас, когда, стоя на коленях в туалете ночного клуба перед человеком, которого я любил страстно и исступленно, до меня вдруг дошло, что все это было безнадежно…
Я бросил на Рому яростный взгляд. Да, мой милый Ромашка, ЭТОГО я тебе точно не прощу, но если ты так хочешь доказательств… что ж, я тебе их сейчас предоставлю… Смотри только, не пожалей после…
Багровый от напряжения член Ромы нетерпеливо ткнулся мне в губы.
– Ну! – подстегнул меня злобный и возбужденный окрик моего любимого. – Соси! Давай же! Чёртов педик!
Чёртов педик… Двойственность моих чувств пугала меня самого. Я хотел Ромку убить и хотел его… просто хотел его. Наконец-то его получить. Я чувствовал себя грязным мерзким извращенцем… мерзким чёртовым педиком. Да я, собственно, и был им… Хм… снова психоанализ?.. Ну уж нет! Дудки! Сегодня я получу то, что так давно хотел. А об этом я подумаю завтра. Я едва не фыркнул от смеха. Воспоминание о Скарлетт О’Хара в тот момент, когда в мои губы настойчиво тыкался самый вожделенный член на этой земле, было, наверное, не самым уместным. Да пошло оно все!
Мне хотелось взять этот член в рот, такой мощный, такой большой, такой восхитительно твердый, прикоснуться к нему языком, ощутить его вкус. Меня бросило в жар. Я не мог больше сдерживать себя. Мне было плевать, что Ромка смотрел на меня с презрением, что его такое красивое и разгоряченное самыми противоречивыми эмоциями лицо выражало ярость и раздражение. Я хотел его. Я так давно хотел его, что все на свете теряло смысл. Он оскорбил, унизил меня, а я… я подумаю об этом потом… не завтра, нет… сейчас… через пять минут… или сколько там понадобится, чтобы он кончил…
Опустив голову, я вобрал в рот головку Ромкиного члена. Мои губы обхватили упругий ствол, мой язык двинулся навстречу его головке. Наконец-то… Наконец-то я ощутил вкус его члена! Божественный. Он был просто божественный, этот вкус. Как и сам Ромка. Не выпуская свою добычу изо рта, я поднял глаза на любимого. Бедный Ромка… я не знаю, чего он ожидал от меня, стаскивая свои трусы и тыкая мне в нос своим главным оружием, но вид у него был совершенно обалдевший. Моя бедная наивная Ромашка… ты что, правда, думал, что я откажусь от твоего щедрого предложения? Ромка, ты – идиот. Да я целый год мечтал об этом! Хрен с тобой, с твоей грубостью, с твоим хамством, с твоим презрением ко мне! Пусть ты никогда не станешь моим, но я сделаю все, чтобы ты жалел об этом до конца своей жизни.
Неторопливо и настойчиво я принялся облизывать его напряженный член, упругие волосистые шары, сосредоточенно выводя пылавшим языком замысловатые узоры на нежной, чувствительной, покрытой мягкими волосками коже, и услышал, как Ромка начал негромко и хрипло постанывать. Я поднял заинтересованный взгляд наверх. Тело Ромки непроизвольно подергивалось в такт моим движениям, грудь часто вздымалась, синие распахнутые глаза изумлённо смотрели на меня сквозь туман наслаждения.
Удовлетворенный произведенным эффектом, я продолжил свое увлекательное занятие и, обхватив рукой основание члена, принялся заглатывать его. О, я отнюдь не был новичком в этом деле, и вскоре почти весь крупный Ромкин член оказался у меня во рту. Подождав несколько секунд, пока горло расслабится и привыкнет к вторжению, я начал осторожно двигать головой вверх-вниз. Иногда я полностью освобождал член Ромы из плена моих губ, и тогда мой ловкий язычок начинал щекотать яички или облизывать головку.
Это было… черт его знает, как это было… я не хотел анализировать свои чувства в эти мгновения. У меня во рту был член моего любимого, а из самой глубины души, из каких-то потаенных ее уголков, поднималась обида. На жизнь. На себя. На Ромку.
Его стоны становились все громче, он уже совершенно не мог сдерживаться.
– Дима… Дима… – отрывисто повторял он, даже не отдавая себе отчет в том, что твердит мое имя. И это было просто…
Это было просто глупо с моей стороны – придавать хоть какое-то значение бессвязному лепету предоргазменного состояния.
Как в каком-то сладком бреду, я настойчиво и жадно сосал его член, а мои руки, живя собственной жизнью, скользили по его ногам и ощущали, как напрягались его мышцы под моими ласкающими пальцами. Как же мне нравилось гладить его ноги! Такие твердые, стройные, мускулистые…
Я наслаждался каждым своим прикосновением к нему, каждым мгновением, понимая, что это вряд ли когда-нибудь повторится. И совсем не потому, что этого не захочет Ромка. А потому, что этого не захочу я. Может быть, однажды Рома и пожелает повторить свой грязный «голубой» опыт, но я… не хочу быть СОСКОЙ. Я просто не могу позволить ему втоптать меня в грязь. Как бы я ни любил его, как бы ни хотел быть с ним, я не смогу стать его личной туалетной шлюшкой. Но это было невыносимо. Невыносимо сознавать, что все твои мечты рушатся. Нет, так мог влипнуть только я! Влюбиться в натурала – нет худшего наказания для гея.
Движения Ромы становились все резче и интенсивнее. Он почти беспрерывно постанывал, выдыхал сквозь зубы «Ещё!» или моё имя, его ладони жадно ласкали мои волосы, плечи, шею. Я понял, что он скоро кончит. Желание откусить Ромкин член возникло абсолютно спонтанно, но я отпихнул его в сторону. Сейчас я жаждал только его спермы. Я жаждал его оргазма! «Он должен получить удовольствие, должен понять, что я лучше всех», – пронеслась у меня в голове беспомощная мысль. Я был просто жалок.
И вдруг Ромка замер. Мускулы на его ногах напряглись, и я понял, что он на самой грани. Мои пальцы впились в его ягодицы, а голова прижалась к его паху, повинуясь рукам любимого, ухватившим меня за волосы и изо всех сил потянувшим к себе. И тут член его выстрелил мне в глотку мощным потоком спермы. Любимый выгнулся дугой и, запрокинув голову к потолку, хрипло простонал долгое «Аааааа!» Даже если бы я захотел вырваться, то вряд ли смог бы сделать это, настолько крепко держал меня мой Ромашка. И я просто покорно проглотил густую солоноватую жидкость, думая о том, как бы не подавиться или не умереть от совершенно необоснованного счастья.
Наконец, бурный поток иссяк, а Ромка, перестав стонать, отпустил мои волосы и расслабленно выдохнул:
– Дииимааа…
Получив свободу, я поднялся, заглядывая в затуманенные удовольствием синие глаза и злясь на самого себя за то искрящееся чувство восторга, которое просто переполняло меня. ЕМУ понравилось. Ему ПОНРАВИЛОСЬ.
Да!!! У меня получилось! И я получил то, что хотел, то, чего добивался с самого начала… «Физически, – скользнула в мозг предательская мысль. – Ты получил его член, но не его самого». Что ж, это правда. Его я не получу никогда.
К черту все! К черту тебя, Рома!
– Дима, я… – начал Рома, глядя на меня растерянно и беспомощно.
– Ты – полное дерьмо, Ромашка, – отрезал я, с силой толкнув его в грудь, так что он отлетел к стене. – Надеюсь, ты получил то, что хотел. Захочешь повторить, обращайся… к ДРУГОЙ СОСКЕ! Я буду занят в ближайшие лет сто другими членами! Желаю удачи с твоей блондинкой!
Еще раз толкнув его в грудь, я отпер дверь и вышел. Меня ждали мой сладкий мальчик Андрюша, да и рыжее чудо по имени Никита. Я люблю тебя, Ромка. Люблю и готов для тебя на все… кроме одного: я не позволю тебе вытирать об меня ноги.

 

Роман.
Друзья, водочка и девочки… Эх! Что может лучше расслабить и снять стресс с парня в полном расцвете сил и потенции?
Так вот, этот длинноногий блядина всё же умудрился мне и здесь весь кайф поломать! Не заметить Дмитрия в компании нашего нового кредитника мог только слепой. Даже Сашка, что уж парень отличался железной гетеросексуальностью и классовой ненавистью к секс-меньшинствам, и тот языком прицокнул, увидев, как отрывается эта бисексуальная шлюха в компании моего Димки.
- Вот это попка у девки, так бы и взломал целку… - видать, Ваймер был сильно навеселе, так как явно совершил ошибку моего многоуважаемого полуслепого родителя, не распознав в откровенно крутившем жопой Решетникове существо женского пола.
- Хм, боюсь, ты там будешь не первый, - не смог промолчать я.
- О, неужели знаешь девочку? - Сашка похотливо облизал губы и напыжился, сейчас напоминая петуха перед набегом на курятник.
- В какой-то мере… Это наш новый сотрудник - Андрей…
Да уж, бойцовский задор Александра спал (в прямом и переносном смысле) довольно быстро. Вся компания в открытую заржала над мэрским сынком, возжелавшим запретной мужской любви. Учитывая, что предвыборная компания его отца строилась на борьбе за «здоровое общество без гомосятины и прочих современных пороков», ситуация и в самом деле вышла забавной. Я краем уха слышал, как Саша оправдывается, что «сзади-то баба-бабой», а сам, продолжая делать вид, что принимаю активное участие в разговоре нашей компании, внимательно следил за тем, что происходило на танцплощадке, тем более, что вид от нашего удобно расположенного столика открывался великолепный. Кажется, этот Андрей явно решил перепрофилироваться из натурала в гея, так как, уже не стесняясь, вис у Димы на шее, бесстыдно прижимался к нему всем телом, заглядывал в глаза… А Дима ведётся на эти ужимки, как подросток с гормональным штормом в организме! У меня было такое чувство, что кто-то схватил меня за кишки и уверенно тянет к этой парочке. Желание подойти и нарваться на драку, причём с мордобоем, что дало бы мне возможность подправить смазливый фейс Решетникова, стало почти невыносимым. Оставалось только найти повод, а это… Да раз плюнуть, на самом деле! Только нужно, чтобы всё выглядело так, как будто стычка произошла не по моей вине. Например, Андрейка толкнул мою девушку, - я покосился на сидящую рядом.. как её там… а, не важно. Главное, что девушка в наличии есть, теперь нужно поставить её напротив крутящегося, как юла, в очередном ритмичном быстром танце Решетникова - и дело сделано. Я начну, а уж Сашка с Владимиром подхватят. А под шумок… Всё, план достойный Наполеона, был составлен, теперь оставалось воплотить его в жизнь.
- Может, потанцуем? – вынес я предложение, которое тут же было подхвачено компанией. Как назло, в этот момент заиграл медляк и мне, хочу не хочу, но пришлось вести мою сегодняшнюю партнёршу, будущую жертву хамской неосторожности Андрея Решетникова на первый круг. Она сразу же обвила мою шею руками и практически повисла на мне. Так что почти весь танец пришлось тащить её на себе. Пока я занимался внеплановым поднятием тяжестей, эта дура болтала без умолку, то и дело пытаясь заглянуть в глаза, тогда как мне было гораздо интереснее то, что происходило у неё за плечом.
- Ромаааа, ну Рооомааа, ты же не слушаешь, что я говорю. Ну что там…
А там…
Эти два… представителя голубой диаспоры слились в страстном поцелуе. Прилюдно. В общественном месте! Куда люди отдыхать приходят, а не на извращенцев смотреть! Самое обидное, что особо никто не протестовал. Какая-то малолетка, вообще непонятно как прошедшая фейс-контроль, снимала это французский засос на телефон, вторая с глазами по пять копеек бормотала что-то среднее между «круто и кавай», а я… мне хотелось просто схватить за длинную шею этого… (!!!!!) Диму и … Да этот Андрей ему уже язык засунул так глубоко, что скоро из задницы вылезет. Урод!
- Рома? Ром, ты что, а? – нудила над ухом моя спутница, а я стоял как громом поражённый или пришибленный, тут уж кому какая метафора ближе, и машинально сжимал и разжимал пальцы в кулак.
А между тем красавчики, наконец, закончили свои прилюдные вылизывания и соизволили обозреть окрестности. Наверное, всё бы и закончилось банальным мордобоем, но в этот момент Дима улыбнулся мне…. МНЕ! Как довольный натрахавшийся кошак, который пропадал несколько дней подряд, а, вернувшись, обнаружил полную тарелку мясных обрезков, чашку молока и плошку сметаны. Внутреннее чувство протеста не дало мне наброситься на них с кулаками, как они явно ждали.
Думаешь, что поймал меня, Димочка? Думаешь, развёл Ромку? Ну, уж нет! Нацепив на лицо самую доброжелательную улыбку, я подхватил под локоток ничего не понимающую девицу и потащил её по направлению к этим двум ГОЛУБкам.
- О, ты тоже решил сегодня заглянуть в «Магнетик»? - осведомился я у опасливо покосившегося на меня Андрея, при этом игнорируя переминавшегося с ноги на ногу Диму. Думает, раз нацепил черные кожаные шмотки, так я теперь с его задницы глаз не сведу? Нет уж! Сейчас я отплачу тебе, Димочка. - Ну и как?
- Ещё не понял, - сдержанно ответил Решетников. Осторожный, однако. Присматривается. Вон как оценивающе зыркает. Чует, видать, что дело пахнет керосином.
- Познакомьтесь, это… - вытолкнув мою девушку, прятавшуюся почему-то у меня за спиной, я сделал паузу, предоставляя девочке возможность представиться самостоятельно (тем более что, хоть убей, не мог вспомнить её имени)…
- Вика, - я заметил, как она стрельнула глазками в сторону Андрея. Эх, коварные дамы. Хотя, что от вас ещё ждать? Кстати, лицо кредитника при виде девочки как-то слишком уж подозрительно вытянулось.
- Вы знакомы? - уточнил я.
- С ЭТОЙ девушкой я не знаком, - с каким-то мрачными намёком заявил Решетников.
- Точно нет! – решительно подтвердила Виктория. Нда, сегодня, видимо, вечер сюрпризов не у меня одного.
- Тогда приглашаю вас за наш столик. Выпьем, о жизни поговорим…. Только, чур, о работе ни слова… - продолжил я нашу «мирную» беседу, делая вид, будто не замечаю ни воспламеняющих всё живое взглядов, которыми обменивались Викуся и Андрюшка, ни менее горячего взора, коим смерил меня Димыч.
Я уже был готов подхватить добычу Димы и утащить её под белы рученьки к нашему столику, где (если кто думает, что я об этом забыл, то вовсе даже нет) в одиночестве тосковал обделённый после своего промаха женским вниманием Александр Ваймер. Именно в этот момент, как назло, Дима опомнился и, обхватив за пояс своего дружка, притянул его ближе.
- У нас сегодня другие планы, Рома. Но спасибо за приглашение… - сказал, как отрезал. И что теперь делать? Переходим к плану Б и…
- Дииииимааааа!!!!
Нечто рыжее, патлатое и визжащее вклинилось, как штопор в бутылку, в нашу компанию и налетело прямо на… Ну, конечно! На кого же ещё???
Я недоумённо взирал на повисшую… повисшего… повисшее на нашем программисте существо полу неопределённого, возраста непонятного… Пока я пытался осознать, что это творится сегодня в «Магнетике», раз сюда уже инопланетян пропускают, как эта-о-т повис на Димке и присосался к его губам, как вампир к сонной артерии.
И вот, представьте эту картинку из фильма ужасов для натурала. Я стою посреди танцевального зала в кольце заинтересованных зрителей. Напротив меня удобно разместилась этакая помесь каланчи и супового набора в чёрной коже, на которой с одной стороны висит женоподобный блондинчик, а с другой… эээ… маленький паршивец, который, при более внимательном рассмотрении, несмотря на густо подведённые глаза и непонятную юбку, одетую поверх брюк, оказался всё же парнем. Он, как маленькая обезьянка на пальму, взобрался на Диму и явно оттуда в ближайшее время слазить не собирался. А этот… этот, культурно говоря, гомик, обтянутый кожей, одной рукой обнимает за талию белобрысого, а другой крепко подхватил под ягодицы рыжего, чтоб тот, не дай Бог, не свалился и не повредил себе драгоценное мягкое место! Он что, двоих сразу оприходовать собрался??? Многочлен, ёпт!!!
И вот в этот момент у меня просто съехала крыша. Я с большим трудом оторвал от Димки мальчишку, хорошенько приложив его блядской задницей об пол, Андрей поспешил отцепиться сам (какой догадливый!), схватил эту длинноногую казель за шкворник (вернее хотел за шкирку, но из-за разницы в росте пришлось за грудки) и потащил его с собой в сторону мужского туалета. Вслед нам неслось ободряющее:
- Давай, Ромыч, отпизди этого пидораса, чтобы завтра встать не мог! - нет, мои друзья реально идиоты: сами бы прислушались, о чём меня просят. Хотя намерения мои были сейчас очень близки к их пожеланиям.
Как ни странно, Димка совсем не сопротивлялся, наоборот, всю дорогу он ржал, как обкурившаяся лошадь, чем бесил меня ещё больше. Под моим свирепым взглядом засидевшийся на толчке ханурик поспешил ретироваться за дверь. Я запер туалет и, наконец, остался с этим доморощенным провокатором наедине. И знаете, что он мне заявил?
- Мы так уединились или с намёком? - скрипя кожаным прикидом, мой гомосек потянулся с грацией невыспавшейся дикой кошки.
- Дима! – рявкнул я.
- Уже двадцать пять лет, между прочим, как ни прискорбно это признавать. Итак, чего ты хочешь-то, Ромашка? А то если у тебя ОПЯТЬ ко мне ничего нет, то я пойду, пожалуй, к…
- Ну, ты сам напросился, сука! – я схватил его за волосы и, удачно поставив подножку, поставил его на колени. – Вроде кто-то предлагал за девку быть? Было? – прорычал я, расстёгивая ширинку.  
- Было, - голубые глаза с вызовом уставились в мои.
- Тогда соси, соска!!! Докажи, что ты лучше девки, как хвастался на днях… ну, давай же! - я сдёрнул плавки, предоставляя Диме инициативу в выборе дальнейших действий. - Или ты боишься, что сравнение будет не в твою пользу? - забил я последний гвоздь, с удовольствием отметив, как зло сверкнули его глаза.

 

 Кристина_МП, добро пожаловать! Это тебе:

И как я до сих пор не заметила тебя в ПЧ??? Прости! Добро пожаловать! (эээ... традиция у нас тут такая) Заходи, располагайся, будь как дома. Это тебе: (это не волна, а айсберг)

 Elle_Fantasy, добро пожаловать в мой дневник! Я счастлива тебя видеть. Это тебе:

Дима.
До конца рабочего дня оставалось совсем ничего, когда я ре-шил наведаться к нашему сладкому мальчику, новому кредитнику Андрею свет Николаевичу. Ввалившись в его кабинет, я на не-сколько мгновений потерял дар речи, что само по себе было явле-нием чрезвычайным. Речь меня подводила крайне редко и именно в тех случаях, когда была особенно нужна. Ну, например, чтобы объ-яснить Роме… Блин, ну при чем тут Рома?! Больше всего меня сей-час должен интересовать Андрей. Собственно, он и интересовал. Вот только выглядел парень… прямо скажем, не очень. Ну, то есть совсем никак. Нет, с одеждой всё было в порядке: водолазочка без рукавов, штанишки черные в обтяжку, кулончик занятный такой на шее болтается (люблю видеть на своих любовниках всякие укра-шения, особенно во время секса). Для посещения злачных мест Ан-дрейка оделся весьма подобающе. Но вот что касалось его настрое-ния… С таким лучше куда-нибудь на концерт симфонической му-зыки, ну или, в крайнем случае, сразу на похороны. Но уж не в ночной клуб точно. Это чудо сидело, водрузив свои длинные ноги на стол, и задумчиво, с вселенской грустью во взоре, пережевывало одну из напрезентованных ему за два дня работы плиток шоколада.
– Не поведает ли мне глубокоуважаемый сэр, по какой такой причине выглядит, как дьяк на поминках любимой тещи? – поин-тересовался я непринужденно.
Андрей, с трудом оторвавшись от своего увлекательнейшего занятия, взглянул на меня тоскливым взглядом козы небезызвест-ного Сидора, приготовленной в жертву, и горестно вздохнул.
– Так-так, – констатировал я. – Глушим депрессию шоколадом, а вот чем будем лечить ожирение, придумаем позже.
Андрей неопределенно хмыкнул.
– И, кстати, разве тебя в детстве не научили, что нехорошо пе-ребивать перед едой аппетит сладким?
После того, как и этот вопрос был Андреем проигнорирован, я решил пойти другим путем.
– Ну, так что случилось? Кто посмел обидеть моего любимого мальчика?
Так, а вот это, кажется, подействовало. Андрей дернулся и сдавленно прошипел:
– Достало все!
– Все? – изумился я. – Вообще все? – рискнул я уточнить не-сколько секунд спустя.
– Нет! Только директор ваш! – рыкнул Андрей.
– Ага, – обрадовался я оживлению во взоре кредитника, даже не объясняя сладкому мальчику, что директор такой же наш, как и его. Уже два рабочих дня. – Все-таки затрахал?
– Ты представляешь, эта стерва Наталья принесла ему нашу с тобой записку… Сучка! – на его лице чётко, как на карте боевых действий, отобразились все наполеоновские планы мести, угото-ванные несчастной Наталье. Записку? Это тот «важный документ», что ли? О нет! Наш директор не тот человек, которому можно ска-зать в лицо, что он козел и уже затрахал, даже если это так и есть на самом деле.
– И что? – поинтересовался я осторожно.
– Вызвал меня, наорал, обвинил в семидесяти семи грехах, грозился уволить, – тезисно пересказал Андрей содержание своей встречи с начальством.
– Только в семидесяти семи? – забросил я удочку в попытке конкретизировать ситуацию. Но особого успеха это не принесло: Андрей рывком снял ноги со стола и, наклонившись ко мне, про-рычал:
– Он меня вызвал, устроил разнос, как какому-то глупому мальчишке-третьекласснику, допытывался, что я делал с клиентом целый день, чуть ли не шлюхой обозвал. Представляешь? Козёл! Нет! Хуже! – Андрей на секунду замолк, видимо, подыскивая под-ходящие ругательства для шефа. Но вдруг почему-то сник, отки-нувшись назад, зеленые глазки, только что горевшие жаждой мес-ти, снова потухли, а плечи устало опустились. – Он меня ненави-дит… Презирает… – я внимательно посмотрел на кредитника. В его расслабленной на первый взгляд позе только одно выдавало нервное напряжение: побелевшие костяшки тонких пальцев, силь-но сжимающих ручки кресла. – Ну, вот почему он так ко мне отно-сится, словно я ему… словно…
«…словно ты ему не безразличен…» – хотел закончить я фра-зу, но осекся, поняв, что она может означать на самом деле. Так, ну и какова вероятность истинности подобного предположения? В мозгу привычно защелкал калькулятор, подсчитывая процентное соотношение возможности того, что наш директор испытывает к сладкому мальчику нечто большее, чем ненависть или неприязнь, и того, что он и в самом деле относится к Андрею так, как тот дума-ет. Мда… результат впечатлял. Так нашего директора тоже интере-суют представители собственного пола??? Или это реакция на од-ного-единственного представителя, из-за хрупкости телосложения и длинных волос смахивающего порой больше на прелестную де-вицу? Особенно учитывая, что у Крамского плохое зрение. Я мыс-ленно хохотнул. Плохое, но не настолько же, чтобы за два дня не разглядеть, что Андрей все же парень. Ситуация была заниматель-ной, но в данный момент меня больше всего беспокоил убитый вид нового кредитника. И какова же вероятность его интереса к наше-му директору?.. Учитывая его новый статус натурала, решившего попробовать разнообразить сексуальную жизнь, добавив в нее го-лубую нотку?..
– Не обращай внимания, – посоветовал я Андрею от чистого сердца. – У него просто было плохое настроение. Да и кому понра-вится, если его назовут козлом?
Андрей хитро прищурился.
– А в этом мне удалось переубедить его, – заметил он, усмех-нувшись уголком рта. – Он теперь думает, что козёл – это мой кли-ент.
– Рудницкий, что ли? – хмыкнул я. Бедный, бедный Рудниц-кий!..
– А что мне ещё оставалось? – снова вернувшаяся на место ме-ланхолия Андрея начала меня доставать. Ну, нельзя с таким на-строением ехать в клуб и пытаться развести Рому! Лучше сразу остаться дома и не тратить ни время, ни силы.
– Так, все, – решительно взяв Андрея в руки, вернее за руку, я потянул его к дверям. – Едем. Нам нужно перекусить где-нибудь, а мне – еще и переодеться.
Андрей позволил мне вывести себя из кабинета, даже не попы-тавшись оказать сопротивление, и через пять минут мы уже шагали ко мне домой, решив заскочить по дороге в небольшую, но очень уютную кафешку, в которой неплохо кормили и к тому же подава-ли прекрасный кофе. Если быть совсем точным, принимал решение я, основываясь если не на безоговорочном согласии Андрея, то на полном отсутствии возражений оного. В кафешке, однако, переку-сывал я один, мой спутник, все еще расстроенный, лишь вяло по-ковырялся в своей тарелке, не отреагировав даже на мою шуточку о подтвердившейся теории вредности употребления шоколада пе-ред едой. Сладкий мальчик был задумчив и молчалив, оставляя без внимания все мои попытки его расшевелить. Я почувствовал глухую тоску, медленно, но верно поднимавшуюся из недр моего организма. Затея с ночным клубом начинала казаться мне абсолют-но безнадежной. Рома ни за что не поверит в то, что между мной и этим сладким мальчиком что-то есть, если мальчик при этом будет выглядеть как ведомый на Голгофу страдалец.
Дома я быстро переоделся, предложив Андрюше, пока я буду занят разборками с гардеробом, выпить чашечку кофе, от которой тот благополучно отказался, напомнив, что терпеть не может рас-творимый кофе. Зато он с явным интересом изучил коллекцию дисков с фильмами и музыкой в моей небольшой квартирке, уделив при этом внимание и библиотеке. На сем важном занятии я его и прервал, выползя к нему в своих поскрипывающих при каждом движении кожаных штанах и кожаной жилетке. Несколько мгнове-ний он молча пялился на меня, едва ли не раскрыв рот, потом вы-дохнул нечто среднее между «обалдеть» и «кошмар», и я, поль-щенный его почти священным ужасо-восторгом, мирно предложил двигать в «Магнетик».
К злачному местечку, гордо именуемому ночным клубом, мы подкатили на такси. «Магнетик» был мне немного знаком, я бывал здесь пару раз со своими… приятелями. Андрей пялился вокруг с нескрываем любопытством. Ладно, пусть будет хотя бы любопыт-ство, раз на другие эмоции мой сладкий мальчик был сейчас не способен. Хм… С чего это он вдруг «мой»? Мой – Рома. Не забыть бы об этом сегодня вечером…
Народу в клубе было еще не так много. На танцполе обнару-жилось только несколько десятков человек, ближе к ночи здесь бу-дет не протолкнуться, а пока под оглушающие звуки быстрой рит-мичной музыки мы с Андрюшей довольно свободно продефилиро-вали по залу, сверкающему сотней ослепительных огней, и распо-ложились за барной стойкой, расположенной в нижней части ноч-ного клуба, прямо напротив танцпола.
– Что будешь пить? – поинтересовался я у своего спутника.
– Знаешь, пить я буду обязательно, даже напьюсь. Только должен тебя предупредить, что я очень быстро пьянею. А ведь мне надо быть в форме и показать Роме что, где и почём в этой жизни. Так ведь? – Андрей обаятельно улыбнулся, и в этот момент я пове-рил в то, что наша афёра пройдёт с большим успехом.
– Разумеется, – с появившимся из недр моей широкой души оптимизмом отозвался я. – Значит, тебе пока лучше не наливать. А вот я выпью.
Я махнул скучавшему за стойкой бармену, и тот мгновенно переместился к нам, сверкая яркой голливудской улыбкой во все тридцать два зуба. Заказав себе коктейль, я глянул на Андрея, уста-вившегося заинтересованным взглядом на танцпол.
– Хочешь потанцевать? – спросил я с ухмылкой, представив гибкого красавчика с длинными волосами извивающимся в центре ритмично двигающейся толпы. А если еще и водолазочку снять… Надо ли говорить, что представшее внутреннему взору зрелище меня… кхм… вдохновило.
Андрей лукаво улыбнулся, отчего в его зелёных кошачьих гла-зах зажегся шальной огонек, взял со стойки бара МОЙ коктейль, и, потянув красивыми губками напиток через соломинку, соблазни-тельно облизнул их. Что творит, стервец! Знает ведь, как я на такое отреагирую.
– Для куража. Допивай свой коктейль и присоединяйся, – он сунул мне в руки стакан, как бы нечаянно проведя пальцами по тыльной стороне ладони, и танцующей походкой направился в центр зала. Так, мы еще и издеваемся… Издав шипение, достойное средних размеров гюрзы, я высосал остатки коктейля, содержавше-го дивную смесь текилы, ликера и ананасового сока, причем по-следний был в безусловном меньшинстве, и двинул за моим слад-ким мальчиком, пообещав себе, что его первый сексуальный опыт будет со мной, а его «козел»… то бишь наш драгоценный директор пусть пока поразмышляет на досуге, стоит ли издеваться над таким сокровищем.
Сокровище тем временем ввинтилось в толпу танцующих, вышло на середину и… О, это было нечто! Раскаленный смерч и в то же время изящество и легкость каждого движения, отточенная пластичность, полная отдача музыке… Мдаааа. Карьеру финансо-вого гения Андрюша выбрал явно напрасно. Танцовщиком в стрип-тиз-клубе он был бы непревзойденным, и зарплата у него могла быть не ниже, чем в банке. Возможно, даже гораздо выше. Несо-мненно, мальчик имел бы ошеломляющий успех. Да уже имел… всех, кто его заметил. Вокруг многообещающего молодого кредит-ника лучшего в городе банка мгновенно образовался кружок… нет, кружище из заинтересованных лиц. И не только лиц. К Андрюше потянулись жадные ручонки, что вызвало у меня иррациональное желание взять мальчика в охапку, свалить из клуба и… Черт! Я за-был. Забыл, зачем притащил Андрюшку в «Магнетик». Забыл про Рому… Забыл про Рому?!!
А что, сладкий мальчик и в самом деле мог оказаться непло-хим лекарством. Может, он не так уж и увлечен Крамским? Может, и вовсе не увлечен, а я себе все только придумал… Ладно, будет видно, а пока… Я присоединился к Андрею, оттеснив самых на-зойливых его соседей, и по-хозяйски обнял за гибкую талию. Анд-рей позволил мне это сделать, не менее хозяйским жестом обвил мою шею руками и понеслось…
Атмосфера ночного клуба захлестнула нас волной упоительно-го экстаза. Вызывающие телодвижения танца, пламенная страсть двух сплетенных тел… Мы оба кружили на грани реальности и фантазии, и, кажется, оба забыли, где кончается игра и где начина-ется жизнь. Наши губы встретились как-то сами собой и начали свой собственный огненный танец.
Сладкий… какой же все-таки Андрюшка был сладкий… И он умел целоваться. Наши губы и языки схлестнулись в нешуточной битве, то нападая с агрессией завоевателя, то отступая с покорно-стью пленника. Мы, постанывая в унисон, прижимались друг к другу все теснее и теснее, когда мои затуманенные страстью глаза сконцентрировались на удивительно знакомом лице.
На нас с Андреем в упор смотрел Роман Игоревич Крамской. Собственной персоной. Да еще и с висевшей на его широком плече очаровательной блондиночкой. Я закрыл глаза и углубил поцелуй, стиснув Андрея так, что его косточки ощутимо хрустнули, а гром-кий стон получился очень уж правдоподобным.

 

 Игорь. 
- Игорь Леонидович, к вам Роман Игоревич с друзьями! – самым наиофициальнейшим тоном заявила Катя. Она бы ещё каблучками притопнула и честь отдала. Хотя такого богатства у рыжей красавицы ещё при устройстве на работу не было. 
- Пусть войдёт, - я постарался придать своему лицу выражение, присущее деловому человеку за работой: откинулся на кресло, покрутил в руках ручку, даже черкнул в ежедневнике на завтра: «АВАНГАРД!!!!» Наконец, мой непутёвый сын в компании Саши и Володи ввалился в мой кабинет. Вернее, ввалились, весело хохоча и размахивая бутылками пива, его неугомонные дружки, а Рома скорее уж просочился бочком за спинами своих храбрых товарищей. 
- Дядя Игорь, Рома говорит, что не может пойти с нами в клуб, так как он, видите ли, должен отвезти вас домой. Вот, пришли отпрашивать, - с ходу начал главный инициатор всех шалостей троицы Александр Ваймер, сын мэра, в котором отец души не чаял и видел в нём будущего продолжателя своего «дела». - Отпустите его, дядя Игорь, под мою ответственность. Клянусь, верну в целости и сохранности, - Саша приложил правую руку к груди, одновременно убрав левую за спину. По-любому, там фигу показывает. Я внутренне усмехнулся. 
Сашу и Володю я знаю давно. Ребята они были неплохие, но шебутные. Оба были детьми обеспеченных родителей, имевших в городе значительное влияние. То есть в перспективе их дружба с Ромой могла быть выгодна, а вот в текущий момент… Непонятно почему так получалось, но в их компании мой сын вечно умудрялся вляпаться в какую-нибудь неприятность, тогда как эти орлы выходили сухими из воды. Конечно, я бы мог запретить их общение, встать в позу и волевым решением запретить этот очередной поход за приключениями, сославшись на производственную необходимость, срочную поездку, да мало ли можно найти причин! Мог, но не стал. Хотя бы потому, что, судя по кислому выражению на лице сына, если я и на этот раз перекрою ему кислород, то в один прекрасный день могу утром обнаружить у себя на столе заявление на уход, а дома в его комнате как раз не досчитаться личных вещей Романа. Имея взрослого сына, необходимо удерживать баланс и время от времени идти на компромисс. А Роме давно уже пора было расслабиться и погулять с друзьями: ведь он парень молодой, с горячей кровью и бьющими через край желаниями. Стоит себя вспомнить в его возрасте… 
- Ладно, - я по-барски махнул рукой. - Но не дай Бог, как в прошлый раз! 
- Нееее, ну что вы, дядя Игорь! В этот раз Роме мы ничего крепче лимонада не нальём, - вмешался Володя Гутарский, старший сын владельца крупнейшей сети супермаркетов в нашем городе и вип-клиента нашего банка, при этом подмигнув моему сыну, дескать: «Не боись, всё уже заказано, а что не заказано, то в машине: и пивонад, и водколад!» 
Я тяжело вздохнул. Нужно бы внушение напоследок сделать. Конечно, от него толку никакого, но должен же я изъявить отцовскую волю. 
- Подождите пару минут за дверью. Нам с Романом, прежде чем он к вам присоединится, нужно решить пару рабочих вопросов. 
Молодчики ретировались за дверь, и я остался наедине с сыном. 
- А сам попросить не мог? Обязательно эту команду спасения сюда тащить? – проворчал я. 
- Так это чтоб наверняка, - усмехнулся в ответ мой сообразительный сынишка. 
- Как я понимаю, на завтра до обеда тебе нужен отгул? 
- Зачем? – невинно захлопал ресницами Ромка. 
- Про лимонад ты кому другому будешь заливать. Давай уже… - я протянул руку. Обреченно вздохнув, как будто не я, а он мне одолжение делал, Рома вытащил из кармана сложенный в четыре раза листок. Я быстро подмахнул его заявление на отгул и, подняв глаза на переминавшегося с ноги на ногу Рому, уточнил: - Ты ещё здесь? 
- Может, вас домой отвезти… 
- Иди уже, сам доберусь… 
- Может… 
- Рома, ты хочешь со мной о чём-то поговорить? – кажется, я попал в точку, так как сын кивнул и тут же устроился в кресле напротив. 
- Я о новом работнике, Андрее Решетникове… Папа, уволь его, пожалуйста… - да, Рома никогда не любил долго ходить вокруг да около. 
Если бы передо мной разверзлась твердь земная, я бы удивился значительно меньше, чем этому заявлению. Во-первых, Рома обращался ко мне на «ты», а это значит, он просил лично для себя, используя (впервые за год работы!) факт нашего родства в личных целях. И, во-вторых, то, о чём он просил!!!! 
Скотина, блядь пидорасная, да как он посмел клеить моего сына! Да как он… 
- Он приставал к тебе?! – вырвалось у меня. Ещё немного, и я бы направился во второй оперзал бить морду этому растлителю моего ребёнка, но выражение неподдельного удивления на лице Ромы остановило мой искренний душевный порыв. 
- Н-нет! - пробормотал сын. – С чего ты взял?! 
- А что тогда? Что он сделал такого, что ты хочешь, чтобы я его уволил? – а вот теперь мне стало интересно. Очень интересно. Роман пожал плечами и не слишком уверенно сказал:
- Он… неправильно себя ведёт. Одевается не так, флиртует со всеми… Мне он не нравится! – резюмировал Рома, и весь сник, понимая, что его объяснение выглядит, мягко говоря, неубедительно. 
- Это не причина! - про себя я облегченно выдохнул. Ну, наслушался мальчик сплетен, что Андрей не уважает меня, записки оскорбительные пишет, и пытается поддержать меня на свой лад. - Ты же понимаешь, Рома. Я не могу увольнять людей только потому, что они не нравится тебе… - ответил я. 
- Я понял. Тогда я могу идти? - Рома решительно поднялся, явно боясь взглянуть мне в глаза. Видимо, ему самому до сих пор было неловко за свою просьбу. - До завтра, Игорь Леонидович. 
Дверь за сыном закрылась, а я продолжал сидеть, уставившись в одну точку. В этот момент единственный человек, кого я ненавидел по-настоящему, был я сам. Почему я не могу отдать приказ на увольнение этого белобрысого мальчишки с красивой мордашкой, завышенной самооценкой и полным отсутствием чувства самосохранения, внезапно ворвавшегося в жизнь нашего банка? В мою жизнь… Почему!?