Не знаю откуда взялось у меня это стихотворение... Переписал однажды еще в годы студенческой молодости (в 90-е) у кого из своих товарищей....возможно, из-за проблем с почерком что-то из слов было неверно воспроизведено, так что строго не судите. Так и не смог найти в инете, кто мог быть его автором...может, кто знает? Но в свое время содержание этого произведения меня очень сильно потрясло...до мурашек. Вот, собственно, и оно:  

Стоит толпа и сотни представителей из прессы

Хотят поймать ликующий момент.

Стоит толпа сенаторов из Хьюза,

Проходит канцелярский перогазет

С приветом журналисты из Союза

Все ждут, когда приедет Президент.

И вот один из русских журналистов,

Чтоб как-то чем-то время скоротать,

Решил узнать про жизнь капиталистов,

Чтобы потом в газету написать.

Он видит дом в шикарных монтажерах,

И свет коттеджей в дымке голубой,

Вдруг видит он, стоит старик в лохмотьях,

Седой старик с протянутой рукой.

И журналист, сломив свою натуру,

Не посмотрел на старца свысока,

А положил хрустящую купюру

В протянутую руку старика.

Старик сказал: «Платить за жалость нечем,

Но долг, известно, красен платежом.

Я расскажу, коль буду интересен,

Коль вы у нас в гостях, за рубежом».

Давным-давно, когда вас не было в помине,

(Назвать вам точно дату не берусь)

Горел большой пожар на Украине,

Огнем стонала ропотная Русь.

Я помню много веских аргументов,

Когда народ садился на коней,

Как бил Махно проклятых интервентов

Зачесть России, матушки своей.

Он белых бил пока не покраснеют

За то, что руки были коротки,

А красных бил, пока не побелеют

За то, что Русь терзали на куски.

Вот, дрогнул трон и рухнула корона,

Орел двуглавый силу потерял.

И на камнях поверженного трона

Рождалась власть, насилье и кандал.

Подписан акт рукою Риббентропа,

Никто не знал, где грянет первый гром.

Пришла пора и грохнула Европа

Под кованным немецким сапогом.

Огонь и смерть несла война с собою,

Огонь сжигал ковер зеленых трав.

Шли в полный рост эссесовские роты,

По локоть гимнастерки закатав.

Одно скажу, вы были все как свиньи,

Вы все любили только жрать, да спать.

На целый взвод была одна винтовка

И нечем было варваров сдержать.

Забыли вы, но помнят это клены

И помнят это яблони в цвету,

Как под огнем штрафные батальоны

В рывке горячем брали «высоту».

Их нет в живых, они давно убиты.

Пора порвать их страшный приговор.

Но почему ж они уже забыты,

Ценою жизни смывшие позор.

Возьмем хотя бы Брежнева, к примеру.

В газетах пишут – воевал.

Но врет печать советская не в меру:

Он кровь свою нигде не проливал.

Дает в Кремле он пышные обеды,

Но грош цена таким фронтовикам.

И не ему положен День победы.

Положен он погибшим «штрафникам».

Положен тем, кто помнит об утрате,

Кто шел детей и стариков спасать,

И кто в бреду метался в медсанбате,

И кто Варшаву брал на Бого-мать.

Кричат Советы: «Мы душою чисты!

Кто белых бил, то с нами заодно».

Но почему ж забыли коммунисты

Заслуги батьки – Нестора Махно.

Забыли вы, но помнят еще люди,

Когда фон Сталин сутками не спал,

Когда сапог картельных отрядов

Поля России хлебные топтал.

Когда сидел над картой Малиновский,

Когда горела Курская Дуга,

Когда создал штраф-роты Рокоссовский

И кровью обливалась вся земля.

…Еще скажу вам русским по секрету,

Что из обмана правды я не вью,

Но если вы напишите в газету,

То вас казнят за это интервью.