Однажды летом мы с супругой отправились в Москву на недельку. Ей нужно было оформить документы для поступления в ВУЗ, у меня был отпуск, детей пристроили в пионерлагерь, дачные заботы отсутствовали за неимением самой дачи. В Москве у меня была возможность пожить в квартире хороших знакомых, которые много времени проводили в заграничных командировках, квартира стояла пустой. Хозяева доверяли мне, и я рассчитывал остановиться именно там.
Наше купе в поезде располагалось в середине вагона. Билеты я брал заранее на нижние полки. Когда мы вошли, увидели сидящего за столом молодого худощавого человека в очках... Поздоровались и расположились рядом, рассовав свой багаж под сиденья. До отправления оставалась пара минут, когда к нам в купе вошла скромно одетая молодая женщина, с ребенком на руках: девочкой примерно 3-х лет в белой ситцевой косыночке. Её место было на верхней полке, я уступил ей свое внизу без всяких колебаний, хотя, она даже и не просила об этом...
Поезд тронулся, в окне замелькали бетонные придорожные столбы, куча металлолома, здание ГЭС... Поезд набирал ход. После того как проводник вагона проверил наши билеты и мы определились с постельным бельем я решил познакомиться с девочкой. Я спросил ее: "Как тебя зовут?". Она посмотрела в мою сторону отсутствующим взглядом, будто пытаясь определить источник звука. Я переспросил... Еле слышно, старательно выговаривая слова, она заученно ответила: "Меня зовут Аня, мне 4 годика". И показала четыре пальчика. Так мы с ней познакомились...
Позже, ее мама - симпатичная, но очень подавленная и печальная женщина поведала, что везет единственную дочь на операцию. Девочка родилась слепой, после длительных обследований, врачи обнадёжили, что зрение можно вернуть, но это сложная и дорогая операция и сделать ее можно только в Офтальмологическом центре в Москве на Зубовской площади. Собрав необходимые справки, они отправились в путь... Медлить было нельзя, удалось договориться о бесплатной операции...
Через некоторое время, Анечка осмелела, попросилась у мамы с рук, села рядом и даже попыталась встать в проходе между полками, но чуть не упала. Мама крепко держала её за руку. Она вертела головкой, а ручками изучала окружающие предметы: стол, сидения, наши колени…. Я пытался говорить о чем-то с её мамой. Но не мог сосредоточиться...
Мысли плясали вокруг судьбы этого крохотного создания, которое появилось на свет обделенной возможностью видеть всю его красоту... И два родных существа, взрослая мама (папа сразу же бросил семью, узнав, что девочка слепа) и совсем еще ребенок питались надеждой получить то, что недодала им природа не по их вине... Я дал руку девочке, она взяла ее, крепко впившись маленькими пальчиками в ладонь. Потом я попросил маму девочки позволить мне прогуляться с дочкой по вагону... Женщина кивнула головой и отпустила Аню. Мне было неловко и боязно выводить девочку из купе. Я понимал всю ответственность, возложенную на меня, но девочка упорно тянула меня в сторону, я вызывал у нее доверие, а ее мама подбадривала меня взглядом.
Я отодвинул дверь, мы вышли к окну. Слева и справа никого не было. День клонился к вечеру, солнце еще светило, касаясь кромкой горизонта. Колеса ритмично постукивали внизу, чуть покачивало… Мы двинулись в путь. Аня оказалась очень резвым ребенком. Ощупывая свободной рукой стенку вагона, она смело шагала по проходу, причем иногда пытаясь высвободить и вторую руку. Но я ее крепко держал... Подошли к откидному креслу, прижатому к стене. Анечка потянула за сидение, и оно отошло, я показал как нужно приводить кресло в горизонтальное положение. Она тут же, с моей поддержкой, взобралась на него посидеть. Потом дошла до следующего и уже сама, не без труда, его откинула. Девочка мгновенно схватывала новое, училась, осваивалась в лишенном света мире, я все больше проникался к ней чувством сострадания и уважения. Она не знала красок, она не знала цвета, она считала, что мир таким и должен быть, темным и непонятным. Но в нем можно было жить! И она это делала изо всех своих слабеньких, детских силенок. Спешила, пытаясь опередить меня, когда я попытался помочь ей откинуть очередное кресло, бесконечно задавая мне вопросы: "А это что?" - касаясь какого-либо предмета. Я терпеливо объяснял. "Подоконник, окно, а за окном деревья, дверь...". Вряд ли она понимала, о чем я говорю наяву. В ее маленьком, неоформившемся мозгу были совсем другие представления об этих простых для нас предметах...
Потом был чай, ужин, сон...
Утром мы прибыли на Казанский вокзал. Я помог женщине выйти из вагона на перрон с единственной сумкой. Её никто не встречал. Она подхватила Анечку на руки и с показной легкостью пошла поспешно вдоль вагонов, опустив голову. Весь ее вид говорил о страдании, о том ужасе, который она испытывала, направляясь в незнакомом городе, в незнакомое место с маленьким беззащитным существом, которое обняло ее своими цепкими ручонками. Так мы расстались...
Через несколько дней, днем, выйдя из метро "Парк Культуры", мне захотелось пройтись пешком от Крымского моста в сторону Смоленской площади. Я всегда любил бродить по центру Москвы. В районе улицы Пречистенка я решил перейти на другую сторону Садового кольца. Когда загорелся зеленый, людская толпа с обеих сторон поспешно ринулась покорять проезжую часть, я с ними. Вдруг, на самой середине улицы, я увидел ЕЁ. Сначала я не поверил своим глазам. Мне навстречу ЛЕТЕЛА молодая, красивая женщина со светящимся взором, широко расправленными плечами и гордо поднятой головой. Она не узнала меня, я сам тронул ее за руку и спросил: "Как дочь?". В ответ я получил такую очаровательную улыбку, такой говорящий взгляд... Времени на разговоры не было, надо было спешить, автомобили были готовы вновь заполонить мостовую. "Все хорошо, операция прошла успешно, дочь БУДЕТ ВИДЕТЬ!" – эти слова я услышал уже спиной, спеша на другую сторону...
20:57 16.06.2009
