Мама настаивает, чтобы немедленно отдала Мишку в сад и выходила на работу (знал бы кто-нибудь, какой восхитительный отдых - работа, после того, что в миру называется «сидеть дома с детьми») :
-Я тебя в полтора года отдала в ясли и не спрашивала.
-И мне там было хорошо?
-Хорошо.
Мама, мама... А если бы ты меня спрашивала, хорошо ли мне …
Прилетаешь на самолетике из голодной на фрукты и овощи резкоконтинентальной Якутии, - и в июльский бабушкин сад. Сначала к крыжовнику, конечно. Он разный: на одних кустах сладкий, зеленый, лохматенький, на других – крупный, красный… и кислый. Отведешь душу, накрыжовнишься, а уж потом - под заветную яблоньку. Разыщешь под ней знакомый куст с красными стеблями, оборвешь парочку пониже, поближе к земле, потом обломишь похожие на лопух листы, cтебли под краном ополоснешь – и тычешь ими в сахарницу… Надо бы жесткую кожицу с них снять, да мочи нет терпеть, так скорее укусить хочется…
В общем, не судьба была нашему ревеню вареньем стать )
После долгой эмоциональной глухоты – острое ощущение ценности, выпуклость, фактурность, рельефность каждого мгновения… Смех сыновей под окнами дома, ливень по стеклам машины, проклюнувшиеся свечи каштанов… каждый клейкий лепесток, каждая морщинка на лице бабушки… Я думала, так только в последние минуты жизни бывает… даже немного страшно…
За зиму погибли богатырь Сабонис и всеми любимая Бьефа. Теперь мне все чаще достаются «малыши»: пегая Эммочка или новенький «наполеон» Пупс. Пупс еще меньше Эммочки, гривастый и лохматенький, а «наполеон» он оттого, что ни одного здешнего красавца-коня мимо себя пропустить не может, не попытавшись лягнуть или укусить. Такое вот забавное создание. Сегодня, к примеру, на Диогена покушался. Странно, что ему это прощают. )