.... На замоскворецкой линии пахло дымом (как от наскоро залитого водой костра)... Поезд шел медленно, часто останавливался, по внутренней связи призывали не беспокоиться - технические неполадки) Опять остановились, стало душно и оглушило тишиной. И как-то все вдруг сместилось в сознании, поплыло, и возникла перед глазами гостиная в нашем старом питерском доме на улице Декабристов... И ушла туда... Вечерний свет наискось через шторы играет на цветных стеклах буфета, в кресле у чайного столика Е. П., каштанововолосый, бородатый, с яркими зелеными глазами, умница, эрудит, блестящий переводчик с немецкого, еврей и запойный пьяница, перед ним графинчик с коньяком, рюмку не выпускает из рук.... А сам следит, следит незаметно суженными от бессильной досады глазами за порхающей из гостиной в свою комнату сестрой, собирающейся в театр... Его предложение сестра отвергала дважды...
.......Ему под сорок, сестре 27. Мне тринадцать лет... Я утонула в подушках любимого большого дивана, называемого в семье "мечтон", затаилась в мягком свете торшера, делаю вид, что читаю... Понимала: что-то происходит... Вчера слышала, как мама корила сестру: "Отпусти его... Не играй... Ты же выходишь замуж... " -"Не понимаю, о чем ты?- смеялась сестра. - Я не держу его..."
Зеленые глаза находят меня. Что читаешь, Лисица? - так он называет меня все эти три года, которые безнадежно ухаживает за сестрой. "Ну, что она может читать? - обворожительно напевает сестра, влетая в комнату с уже уложенными в высокую прическу волосами. Она очень хороша. - Тургенева, Золя..." И не угадала, - хмуро откликаюсь я. - Бунина, "Чистый понеделник". Мне неуютно от того ,что она вторглась в наш общий с Е. П. маленький мирок... Я страшно люблю говорить с ним о литературе, он парадоксалист и насмешник... от бесед с ним не оторваться...
....Бунина... - повторяет Е.П. задумчиво и вдруг преображатся, его лицо молодеет: - А знаешь, кто написал самую глубокую вещь о любви? Не Петрарка с Шекспиром... Запомни, Лисица. Шервуд Андерсон... У нас - малоизвестный американец, а он классик. Вещица совсем незатейливо называется - "Повесть о человеке". И в ней - все, чего некоторые не могут постичь всю жизнь... Вот сестра твоя...
Он умолкает, а сестра подлетает к нему, приобнимает легко и говорит неожиданно серьезно: - Да, да, этого я постичь не смогла... - И не понимаешь, что такое любовь... - Он отводит ее руки, пьет коньяк, а она, не обидевшись, опять смеется, подхватывает зазвонивший телефон и торопливо говорит в трубку: - Я готова...
Исчезает, пожелав нам не грустить, я молчу, Е.П. медленно наливает оставшийся коньяк, но затем отставляет рюмку, встает: - Постарайся понять, хоть ты, Лисица...
...... Он умер в Гамбурге в полном одиночестве через три года... Его хоронили друзья... Сестра не смогла поехать на похороны. Она вмете с мужем читала лекции в Штатах... Узнала с опозданием... Мне досталась от него книга, которую привез из его гамбургской холостяцкой квартиры один из наших общих друзей. Затертый Шервуд Андерсон издания 1983 года. "Это тебе, Лисица, - было написано там, где обычно ставят автографы писатели. - Может, ты все поймешь... И будешь помнить меня... Последнего, кто умел любить"
....... А я после того разговора несколько раз читала новеллы Ш. А. Прочла "Повесть о человеке" и в этой, привезенной из Гамбурга книге, которая хранила следы его рук, было видно, он часто ее перечитывал... Подумала, может, как-то удастся понять его душой и сердцем эту историю, и его собственную одинокую судьбу... Себя, подростка, слушавшую его с упоением... Сестру, не выдержавшую испытания тем, что дается как редкий божественный дар мало кому из смертных.
