Святитель Игнатий (Брянчанинов)
Поучение в четвертую неделю Великого поста.
Сей род, — сказал Господь своим апостолам о духах злобы, — ничимже может изыти из одержимых ими, токмо молитвою и постом (Мк. 9: 29). Вот новая черта поста! Пост приемлется Богом, когда предшествует ему великая добродетель — милость; посту приготовляется награда на небе, когда он чужд лицемерства и тщеславия; пост действует, когда сопряжена ему другая великая добродетель — молитва. И как действует? Не только укрощает страсти в человеческом теле, но вступает в борьбу с духами злобы, побеждает их.

Отчего пост, который сам по себе — телесный подвиг, может действовать или содействовать молитве в брани против духов? И отчего, наоборот, бесплотные духи могут подчиняться влиянию на них поста?

Причина действия поста на духов злобы заключается в его сильном действии на наш собственный дух. Укрощенное постом тело доставляет человеческому духу свободу, силу, трезвенность, чистоту, тонкость. Только в таком настроении дух наш может противостать невидимым врагам своим. Аз же внегда они, демоны, стужаху ми — говорит боговдохновенный Давид — облачахся во вретище, и смирях постом душу мою, и молитва моя в недра мое возвратися (Пс. 34: 13). Пост доставляет уму трезвенность, а молитва есть оружие ума, которым он отгоняет от себя невидимых супостатов. Пост смиряет душу, освобождая ее от ожесточения и напыщения, являющихся от пресыщения, а молитва постящегося делается особенно сильною, произносится не поверхностно, произносится из самой души, из глубины сердца, направляет, возносит его к Богу.

Мрачные духи злобы совершили два тяжких преступления[1]: первое было причиною их извержения из сонма святых ангелов; второе преступление было причиною их невозвратного отвержения. На небе они возмутились против Бога; предводитель их, ослепленный самомнением, захотел сделаться равным Богу. За преступную попытку свергнутые с неба в поднебесную они позавидовали блаженству новосозданного человека, и совершили новое преступление: обольстив человека, увлекли его в свое падение. Последнее злодеяние падших ангелов окончательно решило их участь: им они запечатлели себя во зле; по причине его вполне отступила от них благодать Божия; они преданы самим себе, своей злобе, своему греху, который зачали и родили в себе, которым попустили проникнуться естеству своему. Уже никогда никакой мысли доброй, уже никогда никакого ощущения доброго не приходит ангелу отверженному. Он весь, всецело, погружен во зло, желает зла, изобретает зло. Палимый ненасытною жаждою зла, он ищет насытиться злом, и не может. Все совершенное и совершаемое им зло представляется ему недостаточным пред тем злом, которое воображается ему, которого ищет его нестерпимая жажда зла. Будучи сотворен светоносным ангелом, он низвержен за свои преступления ниже всех скотов земных. Яко сотворил ecu сие убийство человеку, — сказал разгневанный Бог сатане, застав его на месте преступления в раю, близ человеков, только что низверженных им в падение, — проклят ты от всех скотов и от всех зверей земных: на персех твоих и чреве ходити будеши, и землю снеси вся дни живота твоего (Быт. 3: 14). Дух бесплотный обрекается на помышления и ощущения единственно земные, страстные; в них его жизнь, в них его сокровище. Дух лишается способности к занятию духовному; плотские занятия объемлют его вполне. Дух для мысленного жительства низводится из лика духов в состояние плотское, и в этом разряде встает ниже всех скотов и всех зверей земных. Скоты и звери действуют по законам естества своего, а падший дух, вращаясь в естестве скотов и зверей, вращается в естестве, ему несродном, унизительном. Он не хочет и не может правильно действовать в этом естестве: он непрестанно злоупотребляет этим естеством. Такая греховная вещественность падшего ангела подчиняет его влиянию поста, освобождающего наш дух из-под владычества плоти. Падший ангел, приступая к постящемуся человеку, уже не видит того вещественного преобладания, которое ему вожделенно и нужно; уже он не может возмутить крови, благодетельно прохлажденной постом; уже он не может возбудить плоти, несклонной к игранию, обузданной постом; уже не повинуются ему ум и сердце, ощутившие по причине поста особенную духовную бодрость. Увидев сопротивление, гордый падший дух отступает, потому что он не терпит сопротивления и противоречия. Он любит немедленное согласие, немедленную покорность. Несмотря на то, что он на персях и чреве ходит, несмотря на то, что он питается единственно землею, — мысль быть подобным Богу не оставила его: он ищет поклонения и поклонников. Дерзнул он Сыну Божию показать вся царствия вселенныя в часе времене и обещал дать Ему всю власть над ними и славу их, требуя за то поклонения себе (Лк. 4: 5-7); и ныне он не престает представлять последователям Сына Божия прелести мира, живописуя их в мечтании соблазнительнейшими чертами и красками с тем, чтоб исторгнуть каким бы то ни было обманом поклонение себе. Противитеся диаволу, и бежит от вас, — сказал святой апостол Иаков (Иак. 4: 7); а другой апостол сказал: восприимите щит веры, в немже возможете вся стрелы лукавого разженныя угасити (Еф. 6: 16). Возведем силою веры око ума к вечности, к неизреченному блаженству, ожидающему праведников в вечности, и к столько же неизреченным мукам, ожидающим там нераскаянных и упорных последователей змея. Такое созерцание возможно нам только тогда, когда тело будет приведено в порядок и будет содержаться в порядке постом, когда чистою молитвою, возможною только при посте, мы прилепимся к Господу, соделаемся един дух с Господом (1Кор. 6: 17). «Змей пресмыкается постоянно по земле соответственно Свыше произнесенному на него приговору, — сказал святой Иоанн Златоуст, — если хочешь быть в безопасности от его ядовитого угрызения — будь умом и сердцем постоянно превыше земли»[2]. Тогда ты возможешь воспротивиться ему, и он, гордый, не терпя противления, убежит от тебя.

Где же люди, одержимые духом нечистым? Где те люди, которых бы он терзал и мучил, как терзал и мучил юношу, упоминаемого ныне в Евангелии? По-видимому, их нет или они очень редки: так рассуждает тот, кто на все смотрит поверхностно и земную жизнь свою приносит в жертву рассеянности и греховным наслаждениям. Святые отцы рассуждают иначе. «Свободу, — говорят они, — обрете диавол со бесы, отнележе преслушанием содела человека изгнанным из рая и отлученным от Бога, колебати умне, и в нощи и во дни, словесность всякаго человека»[3]. Подобный тем мучениям и терзаниям, которым, по повествованию Евангелия, подвергалось тело юноши от злобного духа, страждет от него и душа, особливо подчинившаяся произвольно влиянию его и признавшая за истину ту убийственную ложь, которую он непрестанно представляет нам для нашей погибели, прикрывая ее личиною истины для более удобного обмана и более удачного злодеяния. Трезвитеся, бодрствуйте, — предостерегает нас святой апостол Петр, — зане супостат ваш диавол, яко лев рыкая, ходит, некий кого поглотити. Ему же противитеся тверди верою (1Пет. 5: 8-9). Какими орудиями действует на нас падший ангел? Преимущественно помыслом греховным и греховным мечтанием. От противящихся ему он бежит, а непознающих его, беседующих с ним и вверяющихся ему он колеблет, мучит и погубляет. Как сам он на чреве ходит и не способен к помыслам духовным, так и перед нашим воображением он живописно рисует сей преходящий мир с прелестями и наслаждениями и вместе входит в беседу с душою об осуществлении несбыточных мечтаний. Он предлагает нам земную славу, он предлагает нам богатство, он предлагает нам пресыщения, он предлагает наслаждения плотскими нечистотами, к которым, по выражению святого Василия Великого, не только получил сочувствие, но которых он, будучи сотворен духом бесплотным, соделался родителем[4]. Он предлагает все это в мечтании и вместе указывает на способы противозаконные к осуществлению мечтаний противозаконных. Он ввергает нас в печаль, в уныние, в отчаяние — словом сказать, он неусыпно печется о погибели нашей средствами и благовидными и неблаговидными: и явным грехом, и грехом, прикрытым личиною добра, умащенным приманкою наслаждения. Сия есть победа, победившая мир — вера наша, — говорит святой Иоанн Богослов (1Ин. 5: 4). Вера — орудие победы над миром — есть вместе и орудие победы над падшими ангелами. Кто, презирающий оком веры в возвещаемую словом Божиим вечность, не соделается хладным к кратковременным преимуществам мира? Кто, будучи истинным учеником Господа нашего Иисуса Христа, захочет попрать Его всесвятые заповедания для наслаждения греховного, представляющегося приманчивым до вкушения, являющегося гнусным и убийственным по вкушении? Какую силу может иметь над учеником Христовым обворожительная картина земных преимуществ и наслаждений, даже ужасная картина земных бедствий, рисуемая лукавыми духами для приведения зрителя в уныние и отчаяние, когда силою Слова Божия напечатлелась в душе его величественная картина вечности, пред которою всякая земная живопись бледна, ничтожна? Святой Иоанн Богослов, возвестивший, что победа, победившая мир, есть вера наша, приветствует истинных чад Христовых, победивших мир, с победою над падшим ангелом и сонмищем подручных ему духов: пишу вам, юноши, говорит он, яко победисте лукавого (1Ин. 2: 13). Юношами названы здесь христиане, обновленные Божественною благодатью. Когда служитель Христов окажет должное мужество и постоянство в борьбе с духами злобы, тогда нисходит в душу его Божественная благодать и дарует победу, тогда обновляется яко орля юность (Пс. 102: 5) его, та нестареющая юность, которою он украшен был Создателем при создании, которую заменил неисцельною ветхостью при произвольном падении. Не любите мира, ни яже в мире. Аще кто любит мир, несть любве Отчи в нем. Яко все, еже в мире, похоть плотская, и похоть очес, и гордость житейская, несть от Отца, но от мира сего есть. И мир преходит, и похоть его: а творяй волю Божию, пребывает во веки (1Ин. 2: 15-17).

Возлюбленные братия! Отчего и нам не быть победителями мира и миродержца? Победили их подобные нам человеки, облеченные плотью и немощами человечества; победили его не только доблестные мужи, победили его и хилые старцы, и слабые жены, и малые дети; они победили и не оставили нам никакого извинения в побеждении, если мы подвергнемся ему. Пред ними стоял тот же мир со своими обольщениями; около них пресмыкались те же невидимые змеи, употреблявшие все усилия, чтоб низвлечь и вселить души их в персть. Сердца и мысли победителей были горе! Ограждая постом тела свои, они укротили, остановили в них влечение к земному наслаждению! Посредством поста они доставили духу возможность пребывать в непрестанном трезвении и бодрствовании, доставили ему возможность неусыпно следить и наблюдать за многоразличными кознями диавола! Облегчив постом тела свои, облегчив им самый дух, они дали возможность духу прилепиться к Господу чистою и постоянною молитвою, получить Божественную помощь, оживить свою веру от слуха, веру от слуха соделать извещением, духовною силою — этою силою одержать совершенную победу над миром и духами злобы. Такая вера, как научает нас святой Иоанн Богослов, называя ее уже дерзновением к Богу и заимствуя учение о ней из своих святых опытов, приобретается услышанною молитвою[5]. Такою верою праведники невидимого Бога как бы видят, сказал святой апостол Павел[6]. При видении Бога естественно, что скрывается от взоров мир! Преходящий мир делается как бы несуществующим и не на что опереться миродержцу для его брани. Трезвитеся, братия, и бодрствуйте, зане супостат ваш диавол яко лев рыкая ходит, иский кого поглотити, ему же противитеся, тверди верою, восприяв щит веры (1Пет. 5: 8-9). веры деятельной, веры живой, веры благодатной, для которой способен только тот подвижник Христов, который приуготовился к брани с духами злобы прощением ближним согрешений их, то есть милостью и смирением, и вступил в эту брань, облеченный в орудие поста и молитвы. Аминь.



--------------------------------------------------------------------------------

[1] Преподобный Кассиан. Собеседование 8, 9 и 10.
[2] Свт. Иоанн Златоуст. Беседа 8 на Послание к Римлянам.
[3] Симеон Новый Богослов. Доброт., ч. 2. См. Слово Никифора Монашествующего.
[4] Каноник, 1-я молитва от осквернения.
[5] См. 1Ин. 5: 13-15.
[6] См. Евр. 11: 27.

http://www.pravoslavie.ru/put/4127.htm

Материал не самый новый,но на достаточно важную тему. На мой взгляд, очень правильные и взвешенные суждения.С ними согласятся не только противники миссии, но и ее поборники. Опасность есть с обеих сторон, и надо найти золотую середину.
http://www.moral.ru/lefevr03.html

Интервью "Русскому журналу"
Протоиерей Александр Шаргунов



Русский журнал: Недавно Ватикан принял решение снять анафему с последователей опального архиепископа Марселя Лефевра, не принявшего решений Второго Ватиканского Собора. Как бы вы могли прокомментировать это событие с православной точки зрения?

Отец Александр Шаргунов: Снятие Ватиканом анафемы с Лефевра не может не впечатлять. С одной стороны, это кажется невероятным, потому что он обвиняет Католическую Церковь в великой измене, с другой – это вполне логично: папа Бенедикт XVI (избранный на Римский Престол кардинал Ратцингер) оказался верным тем взглядам, которые он разделял во время упоминаемого Собора. Архиепископ Лефевр оценил Второй Ватикан как «внешнюю и внутреннюю для Церкви революцию», «отступничество, проникшее в церковную иерархию вплоть до самой ее вершины». «Если мы не отринем этот Собор в целом, — пишет Лефевр. — Он останется величайшей катастрофой века и всех веков, прошедших со времен основания Церкви». Но он же добавляет: «Когда у кардинала Ратцингера спрашивают, какие полезные плоды принес этот Собор, он затрудняется ответить». «Собор — это 1789 год для Церкви», — утверждает один из единомышленников Лефевра кардинал Суненс. «Проблема Собора состоит в том, что он принял ценности, накопленные двумя веками либеральной культуры», — это уже высказывание кардинала Ратцингера. По его словам, Собор объявил о примирении Церкви и либерализма, то есть мира, вышедшего из Французской революции.

Лефевр не просто критикует папу Иоанна XXIII, папу Павла VI, но и позволяет себе такие выражения, которые с точки зрения правоверного католика просто невозможно употреблять. Он утверждает, будто это предательство Господа Иисуса Христа и Его Церкви. В книге Лефевра «Они предали Его» подозрение становится уже уверенностью.

«Необходимо выявить, — настаивает монсеньор Лефевр. — И обличить то, что совершилось на Соборе, потому что отсюда идет подрыв Церкви». Снятие анафемы Ватиканом с архиепископа Лефевра и его последователей заставляет задуматься о том, что от проблем, поднятых ими, невозможно просто отмахнуться.

Эти проблемы во многом волнуют и Православную Церковь. В центре всего у Лефевра стоит критика либерализма. Он говорит о попытке реализовать в рамках либерализма три свободы. Во-первых, это свобода разума от всякой объективно установленной истины. Ведь истина, с точки зрения либералов, которых он отождествляет с деятелями Второго Ватиканского Собора, это то, что находится в бесконечном становлении и поиске: никто не может претендовать на исключительное обладание истиной. Во-вторых, свобода веры от догматов: невозможно принять раз и навсегда данную богооткровенную истину. В-третьих, свобода воли от закона, сдерживающие начала которого якобы несовместимы с достоинством человека и его совестью. Справедливость и актуальность этой критики Лефевра для нас очевидны.

Лефевр ставит под сомнение установку Второго Ватиканского Собора на «открытость миру». Он говорит, что вовсе не в экуменизме заключается миссия Церкви. Церковь должна быть подлинно миссионерской — иными словами, она должна обращать людей к истинной вере. Экуменизм же – это попытка найти долю истины в заблуждениях и остаться на этом уровне. Фактически это означает отрицание истинной Церкви. Второй Ватиканский Собор провозгласил, что у Церкви больше нет врагов, что все, кто заблуждается, – наши братья. Действительно, все люди, как бы они ни заблуждались — наши братья. Но если мы любим наших братьев, то из любви к ним должны противостоять всякой лжи, губящей их.

Мы знаем, какой духовный кризис в жизни западной Церкви предшествовал Второму Ватиканскому Собору, но на деле Собор лишь обострил этот кризис, не справившись, как свидетельствует архиепископ Лефевр, ни с одной из поставленных им задач. Отрадно, что папа Бенедикт XVI, несмотря на беспрецедентную критику Лефевром обновленного католицизма и конкретно последних пап, пошел на такой шаг.

РЖ: В чем именно заключается актуальность размышлений Лефевра для Православия в его сегодняшней ситуации?

А.Ш.: Сегодня наша Церковь, как в свое время и католическая, стремится вырваться из самозамкнутости, она озабочена судьбой будущих поколений. Поэтому подчеркнем еще раз актуальность тезиса Второго Ватиканского Собора об «открытости Церкви миру». После Собора многие католические епископы и священники повернулись к миру, чтобы попытаться помочь ему. Но здесь была некая крайность. Она заключалась в принятии ценностей мира. Фактически произошла новая Реформация. Дело в том, что акцент сделали на святости мира как творения Божия и моменте тождественности с этим миром Бога, ставшего человеком: «Порядок искупления находится внутри порядка творения».

Но мир – это творение, отпавшее от Бога. И догмат о первородном грехе – один из главных в христианском вероучении; без него не понятен смысл ни Боговоплощения, ни спасения. Если мы не приговорены первородным грехом к вечной гибели — от чего тогда нам нужно спасаться? Догмат о первородном грехе был куда-то упрятан, его исповедание стало как бы необязательным для католиков. Когда папа Павел VI, отстаивая «автономию временного порядка», определял «мир в каком-то смысле самодостаточным», архиепископ Лефевр отреагировал немедленно, протестуя против этого «неточного и неполного определения мира», против учения, забывающего, что «сверхприродный порядок — не факультатив», и устраняющего догмат о падшести человеческой природы. Ответом был телефонный звонок с требованием покинуть Рим и никогда больше не приезжать в него. Архиепископ ответил: «Пусть пришлют батальон стражей-привратников, которые заставят меня сделать это». (Каким контрастом звучит сегодняшняя отмена папой Бенедиктом XVI прежних прещений Ватикана!). «Открытость миру» выражалась, в первую очередь, в активном участии католической Церкви в строительстве земного града. И это означало, прежде всего, невидение ею реальной картины мира.

Что значит это непонимание? То, что мир одновременно темен и жаждет света. Он жесток и щедр, закрыт в себе и ищет открытости. И его не следует ни идеализировать, ни презирать. Прежде чем «открыться» ему, надо постараться его понять, обрести благодатную силу для его просвещения. Попытка вырваться из замкнутого круга самоизоляции может быть весьма опасной.

Приведу пример ложного миссионерства из нашей церковной жизни, карикатурной «открытости миру». Несколько лет назад газета «Московский комсомолец», которая, как вы знаете, первенствует в пропаганде разврата и магии, сообщила своим читателям, дав при этом на первой полосе большую фотографию, об освящении редакции священниками-миссионерами. Затем последовала новая информация в той же газете о том, что некий православный приход в Москве породнился с «Московским комсомольцем» через подаренную редакцией дорогую икону. Как всегда, эта заметка в газете сопровождалась гнусными объявлениями, типа «мальчики, девочки по вызову — недорого», рекламой гадания, колдовства и так далее. С чем можно сравнить такое миссионерское освящение? Наверное, только с освящением публичного дома или Освенцима.

Так что во взаимоотношениях с миром надо соблюдать рассудительность и осторожность. В России, как и во всем мире, происходит страшное обесценивание традиционных духовных ценностей. Нравственный и духовный распад достигает такой степени, что слишком многие просто теряют способность к восприятию проповеди о спасении. Иногда кажется, что даже если бы по всем каналам телевидения и радио звучало одно Евангелие и объяснение его, то это было бы лишь "сеянием при дороге", согласно известной евангельской притче. И у нас призыв распахнуть все окна, «открыться» миру, в то время как воздух мира отравлен, едва ли может быть уместен. Существует опасность, что не Церковь может войти в мир, а мир со всем, что в нем есть, – в Церковь. Во все времена мир борется с Церковью, пытаясь стереть ее с лица земли, разрушить изнутри или смешать с грязью. Или совершить такие подмены, где Православие могло бы легко слиться с другими исповеданиями и раствориться в них.

Диалог с миром необходим, но он должен быть прежде всего защитой человека от его полного уничтожения, защитой ценностей христианства, всех его ценностей, от агрессии неоязычества. Миссионерство — в природе Церкви. Мы сознаем, что существует другая опасность — ее маргинализация, придания ей миром имиджа секты, замкнутой на себе. Эта угроза реальна. Но мы должны воспринять в ней призыв к нашему подлинному духовному обновлению. Не к профанации наших святынь, не к обмену золота высшей пробы на медяки, а к бережному хранению всего, что обретено в течение веков поистине дорогою ценою. Мы должны показать миру не сравнимые ни с чем наши богатства подлинной культуры, которая подлинна, потому что форма в ней едина с содержанием. А не отказываться от дара небес ради человекоугодия — во времена, когда все делается, чтобы уподобить человека скоту или бесу. И мы должны помнить, что эти богатства принадлежат не только нам, но всем людям, даже если они еще «не двора сего».

Чем больше мы сливаемся с миром, тем бесполезнее мы становимся ему, тем больше мы превращаемся в соль, потерявшую соленость. Она ни на что не годится, кроме как быть выброшенной вон на попрание людям, говорит Христос. И чем больше мы отличаемся от мира (а мы отличаемся от него только нелицемерной верой во Христа Бога), тем нужнее мы ему. Потому что мир нуждается в истине, в правде, в добре, в Боге, инстинктивно ощущая, что когда теряются главные ориентиры, остается только смерть, распад и ложь — уничтожение человека.

РЖ:Насколько серьезной для сегодняшней Русской Православной Церкви является тема реформ в духе Второго Ватиканского Собора?

А.Ш.: Вы знаете, стремление к обновленчеству в некоторых наших церковных кругах есть. Но кроме особенностей сегодняшнего мира мы должны помнить об особенностях русского консервативного менталитета. Об исключительно благоговейном отношении русского православного народа к внешним традиционным формам. Только у нас в России был возможен раскол старообрядчества. Шок от «культурной революции» в Церкви, о которой некоторые сейчас говорят, был бы очень велик. Абсолютное большинство духовенства и мирян с возмущением отвергают ее.

Если уж говорить об обновлении, то обновляться Церковь должна не внешне, а изнутри, через непоколебимую верность Христовой истине и правде. «Все, что приняла святая Церковь, — говорит преподобный Серафим Саровский. — Должно быть любезно сердцу христианина». Все заключается в том, чтобы вдохновенное сознание ответственности за истину не было отделено у нас от жизни по истине. Если внутренний взор не просвещен, то все внешнее учение не имеет значения. Человек ищет живое лицо истины, хочет вкусить и почувствовать очевидность того, что содержится в догматах. Если мы не обновимся, — а мы не обновимся без трепетного и благодарного хранения вверенных нам Церковью святынь, без покаяния, без готовности к жертвенному служению, без мужественного противостояния все более возрастающему злу в мире, — мы не сумеем устоять и победить в той неизбежной конфронтации со всеми лжеучениями, для которых православие — досадное препятствие на пути к созданию единой супер-религии.

Недостаточно, чтобы вера передавалась внешним как нечто рациональное, необходимо, чтобы истина освещалась изнутри, становилась как бы очевидной для того, кто ищет ее. В наши дни, может быть, более чем в прежние времена, Церковь потеряла так много верующих не только из-за размывания очертаний истины вследствие адогматических тенденций, но также и потому, что Откровение о Боге часто возвещалось холодными устами — в первую очередь теми, кто не дорожит достоянием Церкви и легко может согласиться на любые в ней перемены и подмены. Все попытки восполнить отсутствие подлинной духовности внешними переменами заранее обречены на провал. Хуже того, чреваты новыми, самыми непредсказуемыми катастрофами.

Вот об этом буквально вопиет Лефевр, и здесь мы абсолютно солидарны с ним.

Мне никогда не забыть, как однажды по вызову наша бригада приехала к пожилому священнику, которого свалил инфаркт. Он лежал на кровати в тёмно-синем подряснике с небольшим крестом в руках. Объективные данные говорили о кардиогенном шоке. Давление крайне низкое. Больной был бледен, с холодным липким потом, сильнейшими болями. При этом внешне не просто спокоен, а АБСОЛЮТНО спокоен и невозмутим.

И в этом спокойствии не было никакой натяжки, никакой фальши. Мало того. Меня поразил первый же заданный им вопрос. Он спросил: «Много вызовов? Вы, наверное, ещё и не обедали?» И обращаясь к своей жене, продолжил: «Маша, собери им что-нибудь покушать». Далее пока мы снимали кардиограмму, вводили наркотики, ставили капельницу, вызывали «на себя» специализированную реанимационную бригаду, он интересовался, где мы живём, долго ли добираемся до работы. Спросил слабым голосом, сколько у нас с фельдшером детей и сколько им лет.

Он беспокоился о нас, интересовался нами, не выказывая и капли страха, пока мы проводили свои манипуляции, пытаясь облегчить его страдания. Он видел наши озабоченные лица, плачущую жену, слышал, как при вызове специализированной бригады звучало слово «инфаркт». Он понимал, что с ним происходит. Я был потрясён таким самообладанием.

Через пять минут он умер.

Странное, не покидающее до настоящего времени чувство вызвала во мне эта смерть. Потому что чаще всего всё бывает вовсе не так. Страх парализует волю больных. Они думают только о себе и своём состоянии, прислушиваются к изменениям в организме, до последнего вздоха цепляются за малейшую возможность жить. Всё что угодно, но лишь бы жить.

В квартирах, где нет места иконам и крестам, но зато есть плазменная панель во всю стену, где в передней просят надеть целлофановые бахилы, несмотря на тяжёлое состояние больного, вообще, бывает, разыгрываются «истерики последней минуты». Со стонами, метанием по постели, хватанием за руки, заглядыванием в глаза, беспрестанным переспрашиванием о своём положении и его прогнозе с целью поймать во взгляде врача, его голосе, словах хоть какую-то призрачную надежду на чудо исцеления.

Такие больные перед впадением в бессознательное, предагональное состояние просто «измочаливают» родных и окружающих своим страхом. Медики чувствуют себя после такого неудачного исхода обессиленными. Но не потому, что не смогли оказать помощь в полном объёме и спасти пациента. Опустошённость и потерянность испытываешь оттого, что смерть здесь победила человека.

К слову сказать, точно такие же «побеждённые» страхом больные встречаются там, где все стены увешаны иконами, столы завалены религиозной литературой, везде сумеречно мерцают лампады, а больные вместо прописанных врачами лекарств пьют только святую воду, многие литры которой в разной таре можно увидеть повсюду в квартире.

А вот после смерти того священника до сих пор, как ни странно, во мне живёт чувство тихой радости. Там смерть не одержала победу. И когда я «прокручиваю» в памяти 2–3 подобных случая из моей практики, сам собой возникает вопрос: «Смерть, где твоё жало?»

Георгий Егоров, врач "Скорой помощи"
http://www.russned.ru/blagosfera/pro-smert

Социалистическое правительство Болгарии в четверг утвердило законопроект, по которому детям запрещается носить на себе религиозные символы в школе. Под запрет попали и мусульманский хиджаб, и православный крестик.

Теперь этот проект передан на утверждение в парламент, сообщает Седмица.Ru.

12% населения Болгарии – мусульмане, более 80% – православные христиане. Представитель исламской организации страны уже осудил этот законопроект.
http://www.pravoslavie.ru/news/29811.htm

27 марта были вручены награды руководителям "Русской Линии" А.Д. Степанову и С.М. Григорьеву. Поздравляю! Это справедливая оценка деятельности одного из лучших православно-патриотических сайтов.
Сообщение о награждении:
http://www.rusk.ru/newsdata.php?idar=182055
Поздравление от о.Геннадия Беловолова:
http://www.rusk.ru/newsdata.php?idar=182056

Новые материалы "Русской Линии" по этому поводу
http://www.rusk.ru/newsdata.php?idar=182042
http://www.rusk.ru/newsdata.php?idar=182036

Как сообщает сайт ProГород.ru, "движение за права геев и лесбиянок" планирует провести в городе публичную акцию за равноправие гомосексуалистов. Как только окончательно решится вопрос о месте проведения, активисты движения ЛГБТ (организация лесбиянок-геев-бисексуалов-трансвеститов) подадут кировским властям официальное уведомление в соответствии с требованиями федерального закона о митингах, уличных шествиях и демонстрациях. Если кировские власти дадут свое согласие, то Киров станет первым российским городом, где будет проведен легальный "гей-парад".

Губернатор Кировской области Никита Белых в интервью радиостанции "Эхо Москвы", отвечая на вопрос ведущей, возможно ли проведение в подведомственном ему крае "гей-парада", заявил: "В принципе конечно можно". "Что я должен оборвать волосы на голове? В чем проблема? Вы меня считаете гомофобом, вы так говорите, как будто я должен сейчас начать ерзать на стуле, говорить, ну как же. Да, ну пожалуйста", – сказал либеральный политик. Отвечая на реплику, что православным такое действо определенно не понравится, Белых  заявил: "Я очень толерантный человек, я могу посоветовать священнослужителям не участвовать в этом мероприятии. Ну как еще? У нас очень такое странное общество. Мы нетерпимы к сексуальным меньшинствам и лицам кавказской национальности, но прощаем и даже поощряем алкоголиков, тунеядцев и еще кого-то, считая, что это вроде как нормально. Я считаю, что тут действительно у каждого есть права. Они прописаны в Конституции. И ты либо соблюдаешь Конституцию, либо ты ее принимаешь, что является определяющим тебя как гражданина этой страны, или нет. Вот и все, тут каких-то разногласий быть не может".

"Вятка – это потрясающая по красоте и целомудрию область России. Это удивительное место, не знавшее крепостного права, сохранившее чистоту русского языка. Там меньше всего разводов, наркомании. Это чистейшее место и известие о планируемом в городе гей-параде меня просто потрясло. Надеюсь, что в Вятке хватит березовых дубинок, чтобы изгнать эту мерзость и пакость с чистейшей Вятской земли. Нельзя Россию сравнивать с пропавшей, провалившейся в черную адову дыру Европой.  Что случилось с Содомом и Гоморрой? Все от этого мерзейшего явления. Поэтому я не могу даже представить, чтобы такое состоялось в Вятке. Надеюсь, Господь их образумит", – заключил Владимир Крупин.
http://www.rusk.ru/newsdata.php?idar=182044

Председатель общества "Радонеж" прокомментировал последние случаи христианофобии…
На прошлой неделе СМИ сообщили, что президент Башкирии Муртаза Рахимов обвинил федеральную власть в "насаждении Православия в школах". Он считает, что это "даст отрицательный эффект у людей, придерживающихся иных религиозных верований, и вызовет обратную реакцию и толкнет их к радикализму". Иными словами президент Башкирии считает, что преподавание Православия в школе русским детям, которых в республике почти половина, вызовет в мусульманской среде агрессивную радикальную реакцию. Интересно, какую именно форму радикальной реакции он имеет в виду? Может что-то в виде Беслана? Президент Башкирии почему-то не задался вопросом, отчего же обязательное преподавание ислама, которое уже давно осуществляется, например, в Чечне, не вызывает у русских школьников подобных чувств.

Еще более откровенно недавно высказался иерусалимский раввин Шмуль Рабинович – хранитель Стены плача. Он предложил папе Римскому, который намеревается посетить Иерусалим с официальным визитом, снять крест перед Стеной плача, так как "крест является религиозным символом, который оскорбляет религиозные чувства иудеев".

В обоих случаях мы сталкиваемся с откровенной агрессивной христианофобией. Преодолению христианофобии в обществе и должны способствовать, между прочим, курсы основ православной культуры, которых, конечно же, не проходили ни президент Башкирии, ни иерусалимский раввин. Поэтому мы должны попробовать хотя бы кратко разъяснить им, что именно символизирует крест. Крест – это символ жертвенной любви, это символ искупительной жертвы Иисуса Христа за грехи всех людей, и, в том числе, разумеется, и иерусалимского раввина и башкирского руководителя. Крест – это символ Того, Кто призывал любить не только ближних, но и врагов своих, Того, кто сказал: "Блаженны миротворцы… Блаженны кроткие… Блаженны алчущие и жаждущие правды… Блаженны милостивые…". Это ли оскорбляет президента Рахимова? Это ли оскорбляет раввина Рабиновича? Что в этом учении такого, что способно вызвать гнев и ярость со стороны мусульман или евреев?

На этой же неделе два члена Общественной палаты Алла Гербер и Николай Сванидзе решили воспитывать русских людей в духе толерантности, которой, как они считают, у русских людей не хватает. По мнению Сванидзе нужно создать систему, воспитывающую у детей толерантность с детского сада, чтобы например, дети черноземной полосы России привыкали к тому, что живущие рядом выходцы с Кавказа – это нормально. При этом они как бы не замечают, что конфликты затевают большей частью не русские, а именно разнообразные выходцы, которые не умеют интегрироваться в русское общество и терроризируют иной раз целые русские деревни и малые города. Конечно, хорошо – проявлять гостеприимство и радушие к чужеземцу, уважать его верования и обычаи. Это те добродетели, которые тысячу лет воспитывались в русском народе Православием. Но ведь именно Общественная палата в течение многих лет и препятствовала введению "Основ православной культуры". Значит, проблема не в этом. Все становится ясным, когда вспоминается, что именно Алла Гербер в прошлом году предлагала ввести в качестве содержания предмета "толерантность" в школе. Русским детям предлагалось учиться терпимости не на основе собственной истории и духовной культуры, а изучая трагедию еврейского народа, т.е. холокост.

Так называемая "толерантность" – это часть идеологии агрессивного секуляризма, которая противостоит Христианству во всем мире. Русский народ издавна воспитывался в духе любви к ближнему, в уважении к иным цивилизациям. Именно поэтому татары, башкиры и другие исламские по культуре народы всегда мирно существовали в рамках русской цивилизации, которая была терпима к другим верованиям. Не такое отношение к иноверцам наблюдается там, где побеждает ислам – это мы видим на примере Саудовской Аравии, где даже в самолете, когда вы подлетаете к Эль-Рияду, вас принудят снять крест с груди, вынут из вашего багажа Евангелие или икону под угрозой уголовного преследования. А недавно исламисты отрезали головы двум юношам в Йемене, которые приняли Христианство. Так что лучше сначала разобраться со своими религиозными верованиями.

Евгений Никифоров, председатель общества "Радонеж", специально для "Русской линии"
http://www.rusk.ru/newsdata.php?idar=182050

Печаль имеет много названий: огорчение, тоска, горе, скорбь, хандра, меланхолия, отчаяние. Иногда печаль называют унынием, хотя большинство святых отцов разделяют эти две страсти. Почему – об этом речь чуть ниже. Сейчас чаще всего называют печаль депрессией. Депрессию, тревожность (а это тоже проявление депрессии) психиатры и психотерапевты называют раком XXI века, чумой нашего времени. И хотя в современном мире некоторые страсти достигли невиданных пределов, печаль, отчаяние, потеря смысла жизни приобрели характер настоящей эпидемии. Печаль преподобный Нил Синайский называет «червем в сердце». Эта страсть, как рак, разъедает человека изнутри, может довести его до полного изнеможения (а иногда до смерти), если не начать бороться с ней.

Как и всякая страсть, печаль имеет вполне естественное происхождение. Горе, страдания, скорбь, плачь – обычная эмоциональная реакция человека на некоторые тяжелые обстоятельства жизни. Например, когда умирает близкий человек, редко кто останется безучастным, равнодушным к этому. Сам Господь наш Иисус Христос заплакал, когда пришел ко гробу Своего друга Лазаря. Он «Сам восскорбел духом, возмутился и сказал: Где вы положили его? Говорят Ему: Господи! Пойди и посмотри. Иисус прослезился. Тогда иудеи говорили: Смотри, как Он любил его» (Ин. 11: 33–36).

Мы не можем оставаться равнодушными к тяжелым потрясениям. Наши эмоции помогают нам, во-первых, пережить стресс, во-вторых, мобилизовать силы для борьбы с трудностями, подвигнуть нас к каким-то действиям. Но плохо, когда эмоции берут над нами верх. Когда мы входим в затяжное состояние печали, тут уже недалеко до депрессии. Что такое страсть печали, депрессия? Это затянувшееся, болезненное состояние души. Печаль становится зависимостью, мы начинаем служить ей, и она, как и всякий идол, требует жертв. Человек, находившийся в состоянии депрессии и сумевший с помощью Божией преодолеть ее, с ужасом вспоминает о своем прошлом как о кошмарном сне. Все, что беспокоило его тогда, представлялось чудовищной проблемой, кажется потом смешным и нелепым. И вообще говоря, печаль – это легкое помешательство; в депрессии человек не способен адекватно оценивать обстоятельства жизни, людей и себя самого. Какие мысли обычно вертятся в голове у страдающего печалью?

Читать далее
Священник Павел Гумеров
http://www.pravoslavie.ru/put/29787.htm

Как-то бурно начался нынешний Великий пост. Сначала странная дискуссия о необязательности для православных супругов телесного воздержания во время святой Четыредесятницы, которая еще долго будет отзываться в Церкви не просто смущением, а, к сожалению, большим – сомнением, особенно у новоначальных. И не только в этом вопросе, но и в других церковных установлениях. Священники у аналоев на исповеди и в частных беседах с прихожанами это уже успели ощутить.
На первой седмице пообсуждали эту, как сейчас выражаются, «волнительную» тему, а на третьей неделе со всей решимостью взялись за окончательное разоблачение церковного учения о мытарствах и за житие Василия Нового, которое как раз в эти дни многие духовники советуют читать своим прихожанам при подготовке к исповеди. Особенно досталось блаженной Феодоре! Здесь и «святцы такой не знают», и само житие названо «романом о мытарствах», «апокрифом, испытавшим влияние языческого герметизма».
Но, к счастью, знают и наши, и греческие святцы блаженную Феодору. Знают, именуют ее преподобной Феодорой Цареградской, а празднует Церковь ее память 30 декабря. Что касается смысла учения о мытарствах, то его, быть может, следует искать в том, что все увиденное преподобной на ее пути к Престолу Божию – это поразительный рассказ о недугующей страстями человеческой душе, которая, и разлучившись с телом, не только не освобождается от этих страстей, но и, если в земной жизни деятельно не противостояла им, рискует по схожести с демонами, олицетворяющими эти страсти, неудержимо устремиться к ним и обрести свою погибель.
Сложно отрицать, что в житийной литературе, особенно изданной за последние два десятилетия, встречаются и преувеличения, и явные несообразности. Но это ни в коей мере не может касаться учения Церкви о мытарствах.
И вот наш замечательный (безо всякой иронии) миссионер и, смею сказать, мой друг отец Андрей Кураев (а битва с мытарствами – это именно его рук дело, а точнее, его ума, горе от которого время от времени терпим и он, и мы) объявил своему форуму и миру о том, что вся история с мытарствами – это апокриф. А потом, предупреждая эту публикацию, написал в своем ЖЖ: «Вот сейчас начнете суперправославный хай по всему интернету, начиная со Сретенского монастыря». Чтобы отца Андрея ненароком не заподозрили в прозорливости, скажу, что на днях я поставил его в известность о том, что «Православие.Ru» обязательно возразит ему по этому вопросу.
То, что такая полемика неминуема, очевидно и самому отцу Андрею и его сторонникам в битве с мытарствами. Один из них на страницах того же ЖЖ даже взволнованно предупреждает отца диакона: «Хорошо, что начато обсуждение этой темы, но Вас при этом могут съесть живьем». На это хочется со всей ответственностью заявить: Дорогой отец Андрей! Тебя никто не собирается есть живьем. Тем более в дни Великого поста. Для «суперправославных», как ты трогательно и по-доброму назвал нас, это будет совсем уж недопустимо: живьем… православного диакона… постом…
А вот дальше не до шуток. Продолжая мысль отца Андрея, что в житии Василия Нового «не оставляется места для Божия суда», а «суд вершат бесы», тот же встревоженный автор, кажется даже с восторгом, подхватывает: «Множеству православных очень нравится идея, что их будут судить бесы, а не Христос».
Что это? Где Вы нашли это «множество»? Откуда это взято? И стоит ли так скверно думать о своих собратьях? Да разве можно найти хоть одного христианина, «суперправославный» ли он или просвещенный либерал, который бы хотел, чтобы его судили беспощадные человеконенавистники – демоны, а не Многомилостивый, Всемилостивый и Долготерпеливый Господь Иисус Христос?
Отец Андрей в своей статье напоминает нам, что «Отец весь суд передал Сыну». Но Тот же, Кто открыл нам это, обещал, обращаясь к ученикам: «Истинно говорю вам, что вы, последовавшие за Мною, – в пакибытии, когда сядет Сын Человеческий на престоле славы Своей, сядете и вы на двенадцати престолах судить двенадцать колен Израилевых» (Мф. 19: 28). А апостол Павел обращается уже ко всем верным: «Разве не знаете, что святые будут судить мир?» (1 Кор. 6: 2). Как будет происходить эта великая тайна суда над образом и подобием Божиим – человеком? Через кого и как этот суд будет осуществляться? В другом послании апостол Павел говорит еще и об особом суде: когда люди, безвозвратно отдавшиеся страсти, получают «в самих себе должное возмездие за свое заблуждение» (Рим. 1: 27).
Конечно же, сомнение и даже неверие в существование испытаний для души по смерти – неверие не догматическое. Но все же следует прислушаться к словам преподобного Серафима: «А что приняла и облобызала Святая Церковь, все для сердца христианина должно быть любезно». Есть и еще несколько, может, и грубоватое, но уж больно подходящее к сегодняшнему разговору высказывание святителя Феофана Затворника: «Как ни дикою кажется умникам мысль о мытарствах, но прохождения их не миновать».
В заключение хотелось бы предложить, хотя я и не понимаю, насколько это возможно осуществить, не выносить подобного рода неоднозначные и соблазнительные для многих дискуссии сразу на столь широкое обсуждение.Ниже мы публикуем некоторые выдержки из святых отцов и из богослужебных текстов Церкви на обсуждаемую тему. Читать далее

Архимандрит Тихон (Шевкунов)

http://www.pravoslavie.ru/jurnal/29780.htm