От самой первой учительницы осталось только имя-Алла Афанасьевна. Через месяц она исчезла, мы стали учиться во вторую смену у злюки, которая вела ашек в первую смену.
И дети, и родители вздохнули облегченно с появлением милой, дородной бабули Лидии Кирилловны. Её все обожали! Понятно объясняла, незло журила и вся была как булочка. Носила темно синий сарафан с какими-то блузками. Это была весна 1971 года. Жара! И вот в последние дни Лидия Кирилловна стала приходить в школу без блузок! Голые полные руки! Слипшаяся складочка у подмышки...
Как мне было стыдно за неё! Никогда-никогда! Лучше умереть! Не дай бог! Ну, может, не такими словами, но я точно осуждала её...
- здравствуйте, руки дорогой Лидии Кирилловны!...-пару десятков лет говорила я у зеркала...Как же хотелось с вами попрощаться...

Сегодня ощущение такое, что, вот, я уже по другую сторону. Рубикон перейден. И все жирное, углеводное, то, что раньше автоматически пихала в рот, стало прозрачным - взгляд скользит мимо. Мозги перестроились?
Видели бы вы мои руки! Они могут не понравиться только тем, кого они не пугали раньше. Я-то знаю, как они были отвратительны...

Короткий жакет

Вышитые часы "Розы"

Вышивка "Изабелла"

Хватит ждать, когда начнете работать, когда окончите институт, когда родятся дети, когда уйдете на пенсию, когда женитесь, разведетесь.
Не ждите вечера пятницы, утра воскресенья, покупки новой машины, новой квартиры. Не ждите весны, лета, осени, зимы.
Работайте — не только ради денег, любите — не в ожидании расставаний. Танцуйте — не обращая внимания на взгляды.
Самая ужасная ошибка, которую вы можете совершить — это всю жизнь гнаться за целями, не замечая, как мимо вас пробегает ваша жизнь.
Состояние счастья это не конечный пункт путешествия, а само путешествие.

Пошла Люша утром укачивать Савельку по дорожкам дачного посёлка, вернулась совсем расклеенная: веки страшно отекли, сморкается...аллергия на цветущую полынь уже который день, но сегодня прямо смотреть больно. Не лечится, потому что грудью кормит и таблетки нельзя.
Я несла мясо собаке, ротвейлеру Агате. В сердцах бах миску об землю и говорю: "Что же так мучиться-то! Прими супрастин и давай завязывать с этими подвигами кормилицы-страдалицы во имя трех капель! Савеля уже ложкой метёт всё подряд, и мясо, и овощи, и кашу на козьем молоке!" Люша засияла:" я-за!" - "Что, ждала разрешения свекрови?" - смеюсь.
Тут вижу Агата сидит возле миски со своим завтраком и тоже ждет разрешения, слюна до земли и улыбка до ушей. "Как это я вас так всех воспитала?...Можно, ешь!" В два глотка кило куриных желудков исчезли.
А я пошла себе дальше, в огород, смотреть всё ли хорошо идет в моем королевстве и какие нынче погоды...

Я ношу очки. И вот в очередной раз мне подбирали диоптрии.
Сижу, с прибором на пол-лица, врач мне и говорит, мол, посмотрите вокруг, в окно...
Я пошла смотреть в окно. Мама дорогая! Напротив стоял жилой дом, так вот, я увидела все форточки, все цветочки на занавесках, морды всех котов на подоконниках, различила люстры и шкафы в комнатах, цвет волос и глаз и выражение лиц тех, кто глазел на улицу, кривизну отливов и свежесть краски на рамах. Взгляд цеплял каждую ерунду, мой мозг утонул, погряз в деталях , а дома-то самого я не увидела!
Это был шок! Так жить нельзя, верните мне старые очки и привычный мир! Ну вот, теперь я вижу: вот дом. Вот я уловила движение в одном окне. Достаточно повернуть голову направо и посмотреть в верхний левый угол: ух ты, котик рыженький умывается. Вот и всё.
Зачем мне видеть все эти розочки на кухонных шкафчиках, пятна на обоях и шпингалеты?

Хорошо у вас..-говорит свекровь,- ребёнок, собака...В 17-тиметровой комнате 3,5 шкафа с книгами, диван с ротвейлером, мой письменный стол в перманентно рабочем состоянии, вечно бубнящий телевизор и круглый стол с ужином, тортиком, розами.
Пока я баюкала внука на балконе, ваза опрокинулась. Все кинулись спасать паркет, охала и пеняла только свекровь.
А перед этим, покормив ребенка, невестка подсела к столу и вовремя: ей достался последний кусок пирога с рыбой. До этого по одному возвращались с работы дочь, сын, муж , подсаживались к ужину и беседе.
А днем мы со свекровью валялись на кровати с моим внучком и по очереди пели ему, а до этого обедали грибным супом и лакомились лососем домашнего приготовления. А когда свекровь села на диван, собака запрыгнула рядом, положила голову ей на грудь и улыбалась.
Утром я пёрла сумку с рынка, сомневаясь надо ли столько готовить на свой 49-ый ДН.
Хорошо у нас...ребёнок, собака, свекровь в гости приехала.

В юности я заикалась.
Однажды целый час крутилась у метро, зажав в кулаке железный рубль и зажав в зубах слово "разменяйте", а потом смело подошла и просто сказала в окошко: меняйте! и выложила на блюдечко влажную монету.
Так эта дура переспросила, что? Ты сама напросилась: следующие 90 секунд я мычала, трясла подбородком и плевалась, пытаясь расстаться со звуком Р, а потом и со всем словом, которое рикошетило от зубов обратно мне в глотку. Дурында в окошке не шевелилась и только когда я закончила, отсыпала мне размен.
Переступив порог класса как учитель, поняла, что заикаться уже нельзя и перестала. Иногда , редко, спотыкаюсь в начале слова или могу заблудиться в слогах.

Вечерами мама стояла чуть боком у зеркала, гладила округлившийся живот и гудела. Нельзя сказать, чтоб напевала. Неопознанная музыкальная фраза всегда сопровождала мамину задумчивость. Десятилетняя Ира удивлялась: у мамы глисты, а она не лечится. Это были не глисты, это была я!
Папа немного расстроился - опять дочка. Хотел назвать Варварой. Но мои длинные черные волосы, пронзительный и резкий плач определили - Галка!

Я помню себя только с подготовительной группы, т.е. лет с 6. Это странно. Может, у меня была психологическая травма или меня похищали инопланетяне)).
Помню как папа меня несет на плечах из садика. Мимо помойки, деревянной горки, потом по дорожке, обсаженной кустами, прямо в наш двор.
После помойки, на открытом месте, порыв ветра уносит папину фуражку. Она катится колесом и исчезает в кустах. Папа ставит меня на землю." Стой, Галка"!
Прохожий указывает рукой за кусты:"Она под дом покатилась!" Через мгновение папа ловко перепрыгивает куст, и его зелёный китель растворяется в тенистой зелени.
ПОД дом закатилась! Это такой сильный был порыв ветра, что дом накренился, встал на ребро, и ПОД него залетела фуражка! А сейчас за ней туда же полезет и папа...
- Папа!-реву я громко и горько...
- Ты чего, Галка,- папа появляется с фуражкой в руке. Он сажает меня опять на плечи, и я теперь крепко придерживаю одной рукой сверху фуражку, а другой обнимаю папу за подбородок. Всё теперь хорошо. Какой смелый и ловкий папа, как сильно я его люблю, как высоко я сижу, как вкусно пахнет папин одеколон.

Наверное, это было воскресенье. Папа привел меня гулять на канал. Зима. Я в шубе с ремешком, шапка, платок, кофта под низ - всё как положено. Руки почти горизонтально к корпусу торчат. В руке деревянная лопатка.
Папа показал мне лунки, рыбаков и объяснил, что они делают. Через минут 10 мне стало скучно: ничего не происходит. Папа разговаривает с дядьками-рыбаками, на моё нытьё не обращает внимания, иди, мол, гуляй, Галка!
Ну и пошла гулять. Дошла до соседней лунки, потыкала лопаткой в снег, наклоняясь телом в ту сторону, где у меня из варежки лопатка торчала. Неудобно. Мне удалось стянуть варежку и взять деревянный черенок в кулак. Теперь я тыкала в снег с удовольствием. Лопатка была продолжением руки, я чувствовала мокрые льдистые хрустящие катышки, раздвигаемые лопаткой. Выпрямилась отдышаться. Серое небо было темнее льда, покрывающего канал, - непривычно.
Я наклонилась над лункой и сунула туда лопатку. Вот она без сопротивления входит в светлый верхний слой воды и выходит. В следующее мгновение она отделяется от руки и сразу исчезает в черноте, затаившейся подо льдом. Ладонь ещё помнит чуть шершавую теплоту деревянного черенка, его твёрдость, но пальцы, сжимаясь, ловят пустоту, а душу наполняет чувство потери.
Я оглядываюсь в надежде на чудо, складывая кулак так, как буд-то всё ещё держу лопату.
-Папа,- громко реву над лункой, -лопатка...
-Ну, что же ты...,-разводит руками.
Всё понятно, сама виновата. Как же так...

Сава, Грехам Томас и я-минус 10кг

В хрущевке моего детства в углу, над входной дверью, под самым потолком висела репродукция Саврасова, грачи прилетели. Она закрывала звонок и провода, замотанные синей изолентой.
Картина мне не нравилась. Привалившись на плечо маме или папе, я на команды Давай! и Другую! по очереди поднимала обуваемые ноги и рассматривала картинку. Скучно - никого нет, никто не гуляет, не с кем поговорить и нечего понаблюдать. Снег подтаял и , наверняка, ноги проваливаются в холодные лужи. Я так и чувствовала ледяные промокшие ноги, озябшие руки, которые никак не согреть в мокрых и облепленных снежными комками варежках. Галдят грачи. Громко и скучно. Ну постоишь, послушаешь, больше делать нечего...
И вот я подросла и стала сама одеваться, но взгляд цеплял картину каждый раз, когда я собиралась на улицу.
...в конце зимы, на ещё снежной улице в воздухе чуть улавливается намек на весну, или в марте громко загалдят вороны, я на мгновение оказываюсь на чьем-то родном плече, слышу Давай! Другую! и вспоминаю ледяные ноги и руки и Грачей Саврасова.
Картина мне по-прежнему не нравится, но где бы я её не увидела, мы здороваемся как родные. И только в 49 я разглядела дальний план. Там же далеко-далеко низина с деревнями. Такая даль! Домики-точки! Какой обзор! А какая аллегория! Вторая половина жизни - под горку. Зато теперь смогу оценить и пустоту, и тишину, и долго-долго стоять - вдыхать весенне-зимнюю свежесть, и слава богу, никто не мешает, а мои холодные руки-ноги есть кому согреть....

...заснула после 4х утра, а в восемь меня выдернул из мягкого забытья иллюстрированный рассказ снохи на тему "горе пришло в нашу юрту-у меня герпес смотрите в каком месте, а Вы, мама, что ли, спите ещё? Очки я на Вас уже надела, открывайте-глаза".

Мой первенец был из громкоорущих самым убедительным. Даже старенькая участковая педиатр умилялась, уверяя, что такого ещё не встречала. Ежевечернее укладывание являлось самоотверженным подвигом материнства. Это я поняла, когда бог наградил меня через 4 года мудромолчаливой Софьей. А тогда считала, что так и трэба. В шутку молодой папаша называл сына Матвеёныш. Нам было по 19.
О чём это я? Ах, да! В тот памятный вечер вахта материнства вымучила меня как никогда. Соседи сверху гуляли. Я, закусив губы, качала свою плачущую лялю до 11 вечера. Потом покормила и пошла вести переговоры.
Дверь мне открыла тётя-утка. Разумеется блондинка, с халой на голове,тяжелые серьги, золотой зуб , белая синтетическая блузка со следами замытого пятна от селёдки под шубой, талия обозначена краем узкой юбки чисто условно, так как вся тётя, от второго подбородка до колен - плотная, ровная, с незначительным выгибом сзади, сарделечка. Весело икая, она объяснила, почему они не перестанут шуметь. С широким махом в сторону комнаты, откуда доносился женский нестройный хор, она объявила, что у них большая радость: хозяйке квартиры исполнилось 50 лет!
Мои мольбы были напрасны; счастья материнства мне ещё испытывать и испытывать, а у них редкая радость! Раз в 50 лет такое бывает.
Я была вежливой девочкой и просто понуро ушла, недоумевая: 50 лет, что так веселиться-то? Я такой никогда не стану, тьфу-тьфу-тьфу...
Сегодня, обозревая себя в зеркало сбоку, печально констатирую сардельку, хоть и пытаюсь вдохнуть живот до талии ... Близится редкая радость - моё 50-летие...

Я не о горЕ жареных в растительном масле ломтиков, хранившихся ночь в холодильнике. Этих можно спасти помидорами с зеленью, тушеных, разумеется. Чесночк , чесночку!
А вот вкуснейший куриный бульон, без перца, только с луковицей и пучком зелени, удаленными после варки, вчера счастливо обогатился щедрой порцией кабачков кубичками. Радовался глаз сочетанием нежной зелёности кобачечков, золтистостью бульона, белизной сметаны и кружевами темнозеленого укропа. Радовался нос теплому благоуханию, и в животике становилось уютно и тепло...

И что сегодня! Ощущение, что жуёшь кухонную тряпку. Всё надеешься распознать, уловить вчерашную прелесть...Но какая-то часть вкуса исчезла, а то, что осталось, только на первый кус кабачок. Посудная тряпочка у нас в семье называется вихоточка. Вихоточный вкус замещает в мозгу настоящий вкус молодого кабачка, и вот, глядя на крепкие плодики, даже на рассаду кабачков, рот кривится, язык трётся о нёбо, желудок настораживается, локти прижимаются к туловищу и плечи передёргиваются бр-р-р...

Произведённое лечение конфеткой, кофе и селёдкой не помогло. Остаётся радикальное средство: долго, упорно чистить зубы в самых их труднодоступных местах и три пшика духами в голову.

С внуком на груди подхожу к соседскому забору.
-Смотри, Савушка! Это земледельцы!
Три мужика поднимают головы, не разгибая спин, здороваемся. Они за 3 выходных перекопали все 6 соток, перепаханных осенью, разровняли, выровняли по веревочке грядки, ссорясь из-за чуть-чуть влево, и теперь, злые, намечали рядочки.
-Надо семь,-настаивал старший,- как и в прошлом году.
-А получилось восемь, пусть,-огрызался средний.
-Надо семь!
-Морковке всё равно, она считать не умеет,- подзадорила я земледельцев, но меня испепелили взглядами оба, хотя младший хихикнул.
На своем опыте убедилась: всё вырастает и плодоносит не благодаря ( титаническим усилиям и каторжному труду), а вопреки (сорнякам, засухам и другому экстриму).