© Copyright: Алена Васильченко

© Copyright: Мария Куткар

Ленинградский салют

В холода, когда бушуют снегопады,
В Петербурге этот день особо чтут, –
Город празднует День снятия блокады,
И гремит в морозном воздухе салют.

Это залпы в честь свободы Ленинграда!
В честь бессмертия не выживших детей… 
Беспощадная фашистская осада
Продолжалась девятьсот голодных дней.

Замерзая, люди близких хоронили,
Пили воду из растопленного льда,
Из любимых книжек печь зимой топили,
И была дороже золота еда.

Ели маленький кусок ржаного хлеба 
По чуть-чуть… Никто ни крошки не ронял. 
И бомбёжка вместо звёзд ночного неба… 
И руины там, где дом вчера стоял…

Но блокаду чёрных месяцев прорвали!
И когда врага отбросили назад, 
Был салют! Его снаряды возвещали:
– Выжил! Выстоял! Не сдался Ленинград! 

От усталости шатаясь, ленинградцы
Шли на улицы, и слышалось: «Ура!» 
И сквозь слёзы начинали обниматься, – 
Всё! Закончилась блокадная пора! 

Есть салют у нас весной – на День Победы, 
Он цветами красит небо всей стране,
Но особо почитают наши деды
Тот салют в голодно-белом январе…

(Т. Варламова)

За тебя, мой город, за тебя,
Не скрывая слёз, шепчу молитву.
Ты, как Феникс, вышел из огня,
Одолев врага в блокадной битве.

..............

Сколько надо выплакать слёз,
Чтоб утешить печаль твою
Об ушедших в блокадный мороз,
И о выживших на краю.

Сколько надо болеть душой
О разбитых мечтах твоих...
Не они ли каждой весной
На могилах цветут седых.

Пискарёвская тишина.
Метронома глухой отсчёт -
Здесь покоится та война,
Не сломившая твой народ.

Отскочило упругой горошиной,
прокатилось по хрупкому льду
счастье, пеплом седым припорошено,
да часы отбивают беду.

Метронома глазницы провалены,
меж домов бродит каменный гость.
Лишь тепло из дырявеньких валенок
вытекает и стынет как кость.

Не помогут Казанский с Исаакием,
сиротливый, озябший причал.
То Нева, повидавшая всякое,
в душу мерно вливает печаль.

Двести грамм в зачерствелом кирпичике,
с отрубями ржаная мука.
Сеть морщинок на детское личико,
всё костлявая ближе рука.

Догорает щепой неутешною
еще помнивший деда сервант.
Голод теткою зело кромешною.
Соль да спички – скупой провиант.

Михаил Калегов

Искрилась ночь, накинув полог синий,
Брильянтами усыпав небосвод.
На стёклах рисовал волшебный иней
Причудливых снежинок хоровод.

Стеля сугробов мягкие постели,
Зима была чудесна и тиха...
Как барыни, стояли гордо ели,
Укутанные в снежные меха.

Хрустальный месяц освещал дорогу,
Душа от бренных мыслей мчалась прочь –
Туда, где небеса открылись Богу
В Крещенскую таинственную ночь...

Эвелина Пиженко

В Крещенскую полночь становятся лица светлей:
Вскрывается небо – и звёзды трепещут так близко,
Что верится, будто никто из возможных людей
Не сделает больно тебе ни сегодня, ни присно.

Предчувствуя крест, на реке расступается лёд,
Но рад и ручей, пробивающий русло сквозь камни,
Ведь каждая капля воды в эту полночь – живёт,
И вечной надеждой живые насыщены капли...

© Copyright: Дмитрий Растаев

Темный ельник снегами, как мехом,
Опушили седые морозы,
В блестках инея, точно в алмазах,
Задремали, склонившись березы.

Неподвижно застыли их ветки,
А меж ними на снежное лоно,
Точно сквозь серебро кружевное,
Полный месяц глядит с небосклона.

Высоко он поднялся над лесом,
В ярком свете своем цепенея,
И причудливо стелются тени,
На снегу под ветвями чернея.

Замело чаши леса метелью, -
Только вьются следы и дорожки,
Убегая меж сосен и елок,
Меж березок до ветхой сторожки.

Убаюкала вьюга седая
Дикой песнею лес опустелый,
И заснул он, засыпанный вьюгой,
Весь сквозной, неподвижный и белый.

Спят таинственно стройные чащи,
Спят, одетые снегом глубоким,
И поляны, и луг, и овраги,
Где когда-то шумели потоки.

Тишина, – даже ветка не хрустнет!
А, быть может, за этим оврагом
Пробирается волк по сугробам
Осторожным и вкрадчивым шагом.

Тишина, – а, быть может, он близко...
И стою я, исполнен тревоги,
И гляжу напряженно на чащи,
На следы и кусты вдоль дороги.

В дальних чащах, где ветви как тени
В лунном свете узоры сплетают,
Все мне чудится что-то живое,
Все как будто зверьки пробегают.

Огонек из лесной караулки
Осторожно и робко мерцает,
Точно он притаился под лесом
И чего-то в тиши поджидает.

Бриллиантом лучистым и ярким,
То зеленым, то синим играя,
На востоке, у трона Господня,
Тихо блещет звезда, как живая.

А над лесом все выше и выше
Всходит месяц, – и в дивном покое
Замирает морозная полночь 
И хрустальное царство лесное!

Иван Алексеевич Бунин
1886 – 1901

Каждый день судьбу благодарю.
Каждый вечер подвожу итоги.
Не сверяюсь по календарю,
Дорожу в сегодня очень многим.

Все закономерно и светло.
Все зачем-то было очень кстати.
То, что опалило – не сожгло.
То, что было болью, стало статью.

Кто ушел, тот должен был уйти.
Кто нашелся – значит, так и надо.
Ветрам дуть, а солнышку светить.
Самым близким быть со мною рядом.

Быть друзьям за тридевять земель,
Чтобы было мне к кому приехать.
Мне ж – готовить борщ, стелить постель,
Грусть-тоску лечить веселым смехом.

Провожать, встречать, учить, жалеть,
Обнимать, лелеять, быть построже.

Знать, что ты на этой же земле,
Зыбкость мира ощущая кожей.